Реферат: Декабристки. Жены «государственных преступников» - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Декабристки. Жены «государственных преступников»

Банк рефератов / История

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 68 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

36 Декабристки. Жены « государственных преступников» Екатерина Ивановна ТРУБЕЦКАЯ «Скажи, что дел ать? Я сильна, Могу я страшн о мстить! Достанет мужества в груд и , Готовность горяча..,» Н.А.Некрасов «Русские женщи ны» (обращение Труб ецкой к м ужу) ...Из давней тьмы выступает вечер 14 я н в а р я 1827 года. Роковое четырнадцатое число. Месяц назад мысленно отметила она годовщину возмущения на Сенатской площади, возмущения, так проложившего судьбы близких ей людей . Четвертый меся ц уже живет она в чиновничьем этом городе, столице в осточносибирской, которая могла бы показаться даже милой и приветливой при дру гих обстоятельст вах, но не сейчас... Сейчас круг за кру гом, точно спирали Дантова а да, идет нравствен ная, пытка. Сперва ее предупредили, что «...жены сих пре ступников, сосланных в каторжные работы, следуя, за своими мужьями и продолжая супружескую снязь, естественно сдела ются причастными их судьбе И по теряют прежнее звание, то есть будут уже п ризнаны не иначе, как жены ссыльнока торжных, дети кото рых, прижитые в Сибири, пост упят в казенные посе ляне...» Одним пунктом официального пред писания убиты и матери и дет и! Когда Екатерин а Ивановна (см.ил.№1) ре шилась следовать за мужем в Сибирь, она вынужд ена была преодолеть не только силу семейной п ривязан ности, сопротивление любящих родите лей, уговарива ющих ее остаться, не свершать б езумия. Она не толь ко .теряла весь-" этот пышный свет,- с его балами и роскошью, с его заграничными вояжами и поездк ами на кавказские «воды», — ее отъезд был выз овом всем этим «членам царской фамилии, . дипл оматическому корпусу и петербургскому бомо нду». Ее решение следо вать в Сибирь разделил о, раскололо это блестящее об-! щество на сочув ствующих ей откровенно, на благо словляющих ее тайно, на тайно завидующих ей, от крыто нена видящих. Хорошо осведомле нная через чиновников, подчи ненных ее отца, о бо всем, что делается за стенами тюрьмы над Не вой, она установила дату отправления в Сибирь ее мужа и уехала буквально на следующий день после того, как закованного в кандалы князя у везли из Петропавловской крепости, уехала первой из жен декабристов, еще не зная точно: сможет ли кто-нибудь из них последовать ее примеру? 24 июля 1826 года закрылся за ней последний по лосатый шлагбаум петербургской заставы, упала п е страя полоска, точно, отрезала всю ее предыдущую жизнь. Николай I , разрешив женам декабристов ехать в Сибирь вслед за мужьям и, вскоре понял , что посту пил вопреки собственному мстительному замыслу - чтобы время и отдал енность от тюрьмы, отсутствие информации об их жизни стерли их имена из п амяти народной. Женщины разрушили этот замысел, а точнее – умысел. Трубецкая и Болконская приезжают к руднику Б лагодатному и снимают маленькую избушку - два подслеповатых ок на в улицу. С холод ными - по-сибирски - сенями. Крытую дранью. Ля жешь головой к стене - ноги у пираются в двери. Проснешься утром зимним — волосы примерзли к бревн ам - между венцами ледяные щели. Каторжная тюрьма. Разделенная на две неравны е половины, она прятала в темной утробе своей по ве черам убийц , грабителей, разбойников — им была от дана по ловина побольше, государственным преступни кам была отведена половина потеснее, но и этого бы- ! ло мало: внутри помещение «князей», как их называ ли сибиряки, дощатыми перегородками поделили на малые каморки без света. В одной из них помещены были Трубецкой, Волконский и Оболенский, и, чтобы этот третий имел место для сна, приколотили для не го нары вторым этажом — над Трубец ким. Камеры были тесны, на работу водили в кандала х, пища была более чем скудной, приготовлена у жасно. Тюрьма кишела клопами, казалось, из них состояли и стены, и нары, и потолки Но главным для узников было все же не столько облегчение их физических мук, сколько облегч ение мук нравственных. Можно представить, каким событием, каким сча стьем был для заключенных приезд двух отважн ых женщин. Княгини объединили всех восьмерых узни ков в товарищескую семью, проявляя ко вс ем внима ние и заботу. Во всем отказывая себе, они покупали ткани в Нерчинске и шили, как могли, одежду заклю ченным, ибо в руднике, в тесном и темном забое, труд но было сохранить ее, не порвать. Они организов али обеды для декабристов, во всем отказывая себе. Трубецкая виделась с мужем два раза в неделю — в тюрьме, в присутствии офицера и унтер-офи цера они не могли передать друг другу и тысяч ной доли того, что чувствовали. В остальные дн и княгиня брала ска меечку, поднималась на ск лон сопки, откуда был ви ден тюремный двор, <— так ей удавал ось порой хоть издали посмотреть на Сергея П етровича. ...Таким образом они провели почти го д в Нерчинске, а потом были переведены в Читу . … Три года в Чите. Т ри года в замкнутом круге об щения, в непрест анных переживаниях за судьбу му жей, их товарищей, которые так теперь не 1 походили на тех блестящих молодых людей высшего света, ка кими встречала она их еще совсем недавно на пр ие мах у своего отца. Они обросли бородами, был и одеты странно, чаще всего в одежду собствен ного покроя и производства, сшитую из случа йной ткани или вы цветших одеял. Полина Аннен кова описывает встречу Трубецкой с Иваном Александровичем Анненковым, которого она у в идела первым, въе зжая в Читу: « .. .Он в это время мол улицу и складывал сор в те легу . На нем был старенький тулуп, п одвязанный ве ревкою , и он весь оброс бородой. Княгиня Трубецкая не узнала его и очень удивилась , когда ей муж ска зал, что это тот самый А нненков , блестящий молодой человек, с которым она танцевали на балах ее ма тери, графами Ла в аль», … Вечер. Екатерина Ивановна сидит за дощатым, чи ст о выскобленным и вымытым ст олом. За тонкой переборкой постанывает во сне поду га – Александра Ентальцева – ей нездоровится. Трубецкая пишет: «...Позвольте мне присоединиться к просьбе др угих жен государственных преступников и выр азить жела ние жить вместе с мужем в тюрьме», И думает про себя: «Боже, до чего же ты дошла, Россия Николая, ежели женщина должна воевать за право жить в тюрьме!» Разрешение было получено незадолго до перех ода на новое местожительство в Петровский завод, В 1839 году закончился срок каторги декабристам , осужденным по первому разряду. Но испытания их на этом не завершились, Царь не выпускал их из Сибири. Их разметали по зауральской земле — в Якутию и на Енисе й, в Бурятию, в Тобольск, Туринск, Ялуторовск... С емья Трубецких поселилась в О ё ке — небольшом селе близ Ир кутска. Вместе с ними и в соседних селах вокру г стольного града Восточной Сибири жили Вол конские, Юшневские, братья Борисовы, братья Под- жио, Никита Муравьев и многие другие. В 1845 году Трубецкие... жили еще в Оёкском се лении в большом собственном доме. Семья их тогда состояла, кроме мужа и жены, из трех дочерей— с тар шей, уже взрослой барышни, двух. меньших пр елест ных девочек, Лизы — 10 лет и Зины — 8 лет и толь ко что родившегося сына Ивана. Был у них е ще рань ше сын Лев, умерший в Оёке в 9-летнем воз расте, об щий любимец, смерть которого долго с оставляла не утешное горе для родителей, и то лько появление на свет нового сына отчасти во знаградило их в этой потере . В половине 1845 года произошло открыт ие девичьего института Восточной Сибири в Ир кутске, куда Трубецкие в первый же год открытия поместили своих двух меньших дочерей, и тогда же переселились на житье в город, в Знаменское пред местье, где купили себе дом . Позже Трубецки е перебрались в Иркутск. Вскоре две старш ие дочери Трубецких вышли за муж — старшая з а кяхтинского градоначальника Ре биндера, ко торый некоторое время до этого был на чальником Петровского завода, вто рая — за сына де кабриста Давыдова, давнего п риятеля Пушкина, а меньшая — помолвлена с чи новником Свербеевым, служившим при генерал-г убернаторе. В новый дом переселились в 1854 году, уже без Екатерины Ивановны. Ее сразила тяжелая болезнь. Глубокая душевна я усталость, простуда, тяготы бесконечных дор ог и пере селений, тоска по родине и родителям, смерть детей — вмиг сказалось все, что перенесла эта удивитель н а я женщина, умевшая в самые трудные мину ты жизни оставаться внешне спокойной, жизнера достной, «Дом Трубецких, — вспоминает Белоголовый, — со смертью княгини стоял как мертвый . 22 ноября 1860 года, через шесть лет после смерти ж ены, Сергей Петров ич . скончался в М оскве. Перед смертью Трубец кой писал воспом инания — их выразительные и чи стые строки оборвались на полуфразе … В 1856 году новый царь — Александр II — издал манифест Один из его пунктов имел отношение к декабристам : через трид цать бесконечных сибирских лет им милостиво разрешалось выехать в Росс ию, разре шалось с ограничениями — все же! — с ого во рками, но разрешалось … Мария Николаевна ВОЛКОНСКАЯ Первое время нашего изгнания я думала, что оно, наверное, кончится через 5 лет; з атем я себе говорила, что это буд ет через - 10, потом - через 15 лет; но после 25 лет я перестала ждать. Я просила у бога только одного: чтобы он вывел из Сибири моих детей. М.Н.Волконская В своих «Записках» Волконская вспоминает вечер 26 декабря 1826 года, вечер, предшествующий ее отъезду в Сибирь. «В Москве я остан овилась у Зинаиды Волконской, моей невестки, она меня приняла с нежностью и доб ротой, кото рые остались мне памятны навсегда; окру жила меня вниманием и заботами, полная любви и сос традания ко мне. Зная мою страсть к музыке, она пригласила всех итальянских певцов, бывших тогда в Москве, и несколько талантливых девиц московск о го общества. Я была в восторге от чудного ит альянско го пения, а мысль, что я слышу его в по следний раз, еще усиливала мой восторг . Мария Николаевна (см.и л.№2,3) намеревалась провести в Мо скве еще несколько дней. Однако внезапно решение ее изменилось, она заторопилась. Причиной этому б ыл снегопад. Он как бы говорил, что дороги затв ердели после осенней слякоти, стали проезжим и для саней, он как бы символизировал снежную загадочную Си бирь. В письме к Вере Федоровне Вяземской, жене из вестного писателя, друга П ушкина, Мария Николаевна объяснила свое сост ояние: «Не могу передать, с каким чувством признате ль ности я вижу этот снегопад. Помогите мне, р ади бога, уехать сегодня ночью, дорогая и добр ая княгиня. Со вести покоя нет с тех пор, что я в ижу этот благодат ный снег». И, как продолжение этого письма, строки из «За пи сок» княгини Волконской: «Сестра, видя, что я уезжаю без шубы, испугалас ь за меня и, сняв со своих плеч салоп на меху, на дела его на меня. Кроме того, она снабдила меня книгами, шерстями для рукоделия и рисунками. Я... не могла не повидать родственников наших с осланных; они мне принесли письма для них и ст олько посылок, что мне пришлось взять вторую кибитку, чтобы везти их. Я покидала Москву скр епя сердце, но не падая ду хом...» Отец Марии Николаевны — отважный генерал, г е рой войны с Наполеоном, воспетый Жуковским Мать Марии Николаевны — Софья Алексеевна Ра евская — была внучкой Ломоносова. От нее унаследо вала дочь и темные гл аза, и темные волосы, и гордую стать. Два брата — друзья Пушкина. Раевские дали детям своим отменное домашнее образование, и возрастающая привлекательно сть Машеньки, соединен ная с тонкими суждени ями, с поэтичностью, с уди ви тельной музыкальностью, самобытностью, сделали ее приметной среди сверстниц. « Я вышла замуж, — пишет Волконская, — в 1825 году за князя Сергея Григорьевича Волконског о, достойнейшего и благороднейшего из людей; мои родители думали, что обеспечили мне блест ящую, по светским воззрениям будущность. Мне было грустно с ними расстав аться: словно сквозь подвенечную вуаль мне смутно виделась ожидавшая на с судьба. Вскоре после свадьбы я заболела, и ме ня отправили вместе с ма терью, с сестрой Софьей и моей англичанкой в Одессу, па морские купанья. Сергей не мог нас сопровождать, так как должен был, по служ ебным обязанностям, остаться при своей дивиз ии. До свадьбы я его почти «е знала. Я пробыла в Одессе все лето и, таким обра зом, провела с ним только три месяца в первый г од нашего супружества; я не имела понятия о су ществовании тайного общества, которого он бы л членом. Он был старше меня лет на двадцать и потому не мог иметь ко мне доверия в столь важ ном деле». , На свадьбе Песте ль взял с Волконского клятву — не уходить из общества. Между тем тайна, к оторую вынужден был хранить Сергей Григорье вич Волконский, мешала ему завоевать располо жение жены, она ж е всей тонкой и чувствительной натурой своей ощущала в нем неполную от кровенность. Ее желание понять мужа натыкало сь на странное невидимое препятствие, в такие минуты он становился ей, ка к писала Мария Николаевна сестрам, «несносны м». Их отчужденность росла. Между тем Ма рия Ни колаевна готовилась стать матерью, и ей пора было возвращаться домой. «Он приехал за мной к концу осени, отвез меня в Умань, где стояла его дивизия, и уехал в Туль чин — главную квартиру второй армии. Через не де лю он вернулся среди ночи; он меня будит, зо вет; «Вставай скорей», я встаю, дрожа от страха . Моя бе ременность приближалась к концу, и это возвращение, этот шум меня испугали. Он стал р астапливать камин и сжигать какие-то бумаги. Я ему помогала, как уме ла, спрашивая, в чем дело? «Пестель арестован». — «За что?» — Нет ответа. Вся эта таинственность меня тревожила. Я видела, что он был грустен, о забочен. Наконец он мне объявил, что обещал мо ему отцу от везти меня к нему в деревню н а время родов, — и вот мы отправились. Он меня сдал на попечение моей ма тери и немедленно уехал, тотчас по возвращ ении он был арестован и отправлен в Петербург . Так прошел первый год нашего супружества; он был еще на исхо де, когда Сергей уже сидел под затворами крепости в Алексеевской равелине ». После ареста князя Волконского ее окружили з аго вором молчания. Письма к ней от мужа, от ег о сестры и брата перехватывались, обо всем, чт о произошло на Сенатской площади, говорили гл ухо. На страже стоял брат Александр, взявший к онтроль над сестрой в свои руки. Ждали суда, ждали отъезда Волконского в ссыл ку, в Петербурге были поставлены семейные зас тавы, что бы заранее знать все, что связано с будущим декабри стов. Ко всему еще Мария Николаевна была тяжело больна. «Когда я приходила в себя, я спрашивала о муже; мне отвечали, что он в Молдавии. Между тем как он 5ыл уже в заключении и проходил через все нр ав ственные пытки допросом». Желание увидеть мужа стало невыносимым, и Ма рия Николае вна потребовала от родных правды. Тогда ей объявили, что Сергей Григорьевич арестован, но постарались изоб разить так, чтобы судьба мужа и все, что с ним происходит, вызвало как можн о меньше сочувствия. Теперь она узнала, что и отец ее, и брат Александр – в Петербурге, что они пытаются хлопотать по делу Орлова и Волконского, при нимая все меры, используя все связи, чтобы выручить зятьев из беды. Мария Н иколаевна объявила матери, что едет в Петергбург. Она ехала и день и ночь, преодолевая боль и уста лость. Был апрел ь. Дороги размыты вешними водами, колеса по ст упицу зарывались в грязь, черные комья летели из-под к опыт замаявшихся лошадей. 29 декабря 1826 года , через два дня после вечера у Зинаиды Волкон ской, Мария Николаевна выехала в Сибирь. t Был поздний вече р, и шел снег, и улицы древнего города стали пох ожими на строгие черно-белые гра вюры... Она покидала Москву «скрепя сердце, но не пад ая духом», В одиннадцать часов вечера написал а она про щальное письмо родным: «Дорогая, обожаемая матушка, я отправляюсь си ю минуту; ночь превосходна , дорога — чудесная. . . Сест ры мои, мои нежные, хорошие, чудесные и совершен ные сестры, я счастлива, потому что я довольна со бой». Она ехала день и ночь, с небывалой для тех вре мен скоростью: пять с лишком тысяч верст за два дцать дней! Я приехала в Казань вечером поминает Волконс кая, - был канун Нов ого года; меня высадили, не знаю почему, в гости нице; дворянское собрание было на том же двор е, залы его были ярко освещены, и я видела вход ящие на бал маски. Я говорила себе: «Какая разн ица! Здесь соби раются танцевать, веселиться, а я, я еду в пропасть; для меня все кончено, нет больше ни песен, ни тан цев». Это ребячество было простительно в моем воз расте: мне только что минул 21 год. Мои мысли был и прерваны появлением чиновника военного гу бернато ра; он меня предупреждал, что я лучше с делаю, если вернусь обратно, так как княгиня Т рубецкая, которая проехала раньше, должна бы ла остановиться в Ир кутске (ее не пустили дал ьше), а вещи ее подвергнуты обыску». В Иркутске она, не читая, подписала все бумаги , все отречения. Губернатор велел обыскать и п ерепи сать все вещи, прислал для этого чиновников Ночью при жесточ айшем морозе — «слеза замерза ла в глазу, дых ание, казалось, леденело» — княгиня переехал а Байкал. Потом тайга сменилась песчаной с тепью, а бесснежная стужа переносится куда труд нее. Для скорости она сменила кибитку на переклад ных — скорость увеличилась, но примитивные рессо ры и не менее примитивная выбитая дорога стала при чиной невыносимой тряски, приходилось останавли ваться; чтобы спокойно вздохнуть. И это шестьсо т верст! На дорожных станциях пусто, никакой пищи, и без того почти ничего не евшая в пути Волконская вынуждена была просто-напросто голодать. Зато в Нерчинском заводе она догнала Трубецкую. И, ис полнив формальности, подписав еще одно отре чение, отправилась на Благодатский рудник. Первым порывом Волконской было увидеть мужа . И комендант Нерчинских рудников Бурнашев р азре шил ей посетить тюрьму, но лишь в его присутствии. «Бурнашев предложил мне войти. В первую ми нуту я ничего не разглядела, так там было темно; от- I крыли маленькую дверь налево, и я поднялась в от деление мужа. Сергей бросился ко мне: бряцание ег о цепей поразило меня: я не з нала, что он был в кан далах. Суровость этого заточения дала мне понят ие о степени его страданий. Вид его кандалов т ак воспла менил и растрогал меня, что я броси лась перед ним на колени и поцеловала его кандалы, а потом — его самого. Бурнашев, стоявший на пороге, не имел воз можности войти по не достатку места, был пораже н изъявлением моего уважения и восторга к му жу, ко торому он говорил «ты» и с которым обхо дился, как с каторжником... Я старалась каза ться веселой. Зная, что мой дядя Да в ыдов находится за перегоро дкой, я возвысила го лос, чтобы он мог меня слы шать, и сообщила известия об его жене и детях. П о окончании свидания я пошла устроиться в из бе, где поместилась Каташа; она была до того тесна, что, когда я ложилась на полу на своем матраце, голова касалась стены, а ноги упирались в дверь. Печь дымила, и ее нельзя было топить, ко гда на дворе было ветрено; окна были без стеко л, их за меняла слюда». Волконская писала родственникам всех восьм ерых за ключенных : об их житье-бытье, 6 здоровь е, обо всем, что могло пройти сквозь тройную цензуру — Бу рна-шев, почтовое ведомство, Бенкендорф... Вместе с тем во всем, что касалось официальных предписаний, рег ламентирующих встречи жен декабристов с мужьями , Волконская была педантично исполнительной. Она встречалась с мужем лишь два раза в недел ю и не де лала никаких попыток неофициальных увеличить ко личество свиданий, ходила в тюрьму только в назна ченны е дни. Такое послушание усыпляло бдительность местного начальства, а каторжники, которым она по могала, ее не выдавали. Жизнь была монотонной, размеренной. Изредка удавалось верхом прокатиться по ближним сопк ам да распадкам. Но жизнь готовила княгине новый удар. Судьбе было мало тех кругов ада, что прошла уже молода я женщина, на плечи которой обрушилось стольк о горя, нравственных пыток, физических испыт аний. В 1828 году Мария Николаевна получила изве стие о смерти сына — Николино. Постепенно б ыт сибирский стабилизировался: редкие встре чи с мужем, получение из России «обозов» с му кой и са харом, с прочей снедью, с мебелью, веща ми, книгами. В тюрьме уже скопилась прилична я библиотека; со зданная из личных книг декаб ристов, она была весь ма разнообразной. Артел ь, возникшая на п ре дмет улучшения бы та, питания заключенных, сплотила их, нормализовала жизнь в остроге; у каждого появились увлечения — кто з анялся огородом, кто мастерил ме бель, кто пер еводил книги — с английского, немецкого, греческого, кто разучивал партии сложных старин ных квартетов, ибо появился и небольшой, но высокопро фессионал ьный музыкальный ансамбль. Но главным, что соединяло декабристов, была их «каторжная ака демия» — среди них были крупные знатоки воен ной и политическо й истории, философии, инженерного де ла, литер атуры, медицины, иностранных языков. Ре гуляр ные занятия «каторжной академии» — это был способ, не только взаимообогащения, но и спосо б спа сти себя нравственно, не поддаться унын ию, сохранить в себ е чело века. Однообразие быта начало угнетать Волконскую. «Я видела Сергея только два раза в неделю; ост аль ное время я была одна, изолированная от вс ех, как сво им характером, так и обстоятельств ами, в которых я находилась. Я проводила время в шитье и чтении до такой степени, что у меня в голове делался хаос, а когда наступали длинн ые зимние вечера, я прово дила целые часы пере д свечкой, размышляя — о чем же? — о безнадежн ости положения, из которого мы ни когда не вый дем. Я начинала ходить взад и вперед по комнат е, пока предметы, казалось, начинали вертеться вокруг меня и утомление душевное и телесное застав ляло валиться меня с ног и делало меня несколько с покойней. Здоровье мое тоже было слабо». Теперь все силы княгини направлены к новой ц е ли — добиться «соединения с мужем». Она просится в острог. В письмах к матери Волконского, в письмах к отцу она просит ходатайствовать об этом перед ц а рем. «Мы еще узнаем счастье, соединение с Сер геем вольет в меня новую жизнь». И наконец «всемилостивое» разрешение было п олу чено. Увы, счастье это было коротким: в сентябре 1829 го да в своем имении Болтышка в Киевской губернии ск ончался генерал Николай Николаевич Раевский, Уходя из мира сего, он обвел глазами семью свою, со бравшуюся к его постели в грустную минуту, и, оста новив взгляд на портрете Машеньки, произнес: «Вот самая удиви тельная женщина, какую я когда- либо знал!» В читинском остр оге в том же, 1829 году ро дилась у Волконских доч ь. Она прожила несколько часов, В 1832 году родился у Волконских сын. Назвали его Михаилом. «Рождение этого ребенка, — писала Мария Нико лаевна матери, — благословение неба в моей жизни; это новое существование для меня. Нужно знать, что представляло мое прошлое в Чите, чтобы оценить все счастье, которым я наслажд аюсь... А теперь - вс е радость и счастье в доме. Веселые крики этог о малень кого ангела внушают желание жить и н адеяться». Каземат понемногу пустел; заключенных увози ли по наступлении сро ка каждого, и расселяли по обшир ной Сибири. Э та жизнь без семьи, без друзей, без вся кого общества была тяжелее их перв оначального за ключения. Дети Волконских подрастали. Нужно было их учить, Мария Николаевна получает разрешение посе литься в Иркутске, Волконский остается в Урике. … Мария Николаевна покинула Иркутск в 1855 году. Через год, уже после амнистии, за ней последовал Сергей Григорьевич. Александра Григорьевна МУРАВЬЕВА На днях видели мы зд есь проезжающих да лее Муравьеву-Чернышеву и Волконскую- Раевскую. Что за трогательное, в озвышенное отречение. Спасибо женщинам: они дадут не сколько прекрасных строк нашей истории. В них, точно, была видна не экзальтация фа натизма, а какая-то чистая, безмятежная по - корность мученичества, которое не думает о Славе, а увл екается, поглощается одним чув ством тихим, но всеобъемлющим. П. А. Вяземский Бесснежный февр аль заледенил землю, но копыта пробивали спе кшийся от мороза песок, ветер подхва тывал ег о, разматывал в острые струйки, бросая в лицо. Пришл ось закрыться от ветра и уже не смот реть на бесконечную однообразную до рогу, петляю щую среди сопок. Ветер бросал пр игоршнями песок на полог, и Александре Григо рьевне (см.ил.№ 4,5) чудило сь, что кто-то настойчиво и вкрадчиво скребет ся в кибитку . Въехали в улицу и затормозили у частокола — за ним была тюрьма, за ним томился сейчас Никита, еще не зная, что она уже здесь, что она прилетела сквозь страшную даль, чтобы ув идет ь его, чтобы обнять его , разделить его судьбу неми лосердную. Слева, у плотного бревенчатого дома темнел п олосатый столб, от него начиналась низенькая оградка – в две полосатые жерди, держащихся на вкопанных в землю низеньких опорах, на столбе покач ивался шестигранный фонарь, а под ним стоял караульный в темном полушубк е, приставив к ноге винтовку. На лице солдата отразилось удивление, когда н а землю спрыгнула невиданная барыня, а не обросший, звенящий цепями каторжник , и это удивление жило на л ице его еще долго - и когда Муравьева чуть по прыгала, разминаяс ь после утомительной дороги, и когда спросил а у него, как найти господина комен данта. Лепарский принял ее в казенном помещении гау пт вахты. Он уже зн ал, что за государственными преступни ками е дут их жены, и ничего хорошего в их героиче ско м самопожертвовании для себя лично не видел: те перь вся его жизнь была как бы подконтрольна им — их за частокол не упрячешь. Улыбка погасла. Уже довольно официально гене рал предложил Муравьевой сесть, и, пока он рас сматривал ее подорожную, в кабинете было тихо , и тишина эта была как натянутый полог кибитк и, в который вот-вот ударит ветер. — Я сожалею... — он сдела л паузу, — мадам Му равьева, что не могу вам разрешить сейчас же видеть мужа, прежде вы должны будете подписать бумаг у... — Как, еще одну?! Я ведь уж подписала в Иркут ске эти суровые параграфы. Неужто что-нибудь еще осталось, от чего можн о отказаться? Генерал Лепарский ничего ей не/ответил, молча протянул ей лист: «Обязуюсь иметь свидание с мужем моим не иначе , как в арестантской палате, где указано будет, в назна ченное для того время и в присутствии дежурного офицера; не говорить с ним ничего излишнего, и паче чего-либо не принадлежащего, вообще же им еть, с ним дозволенный разговор на одном русс ком языке». Генерал вызвал офицера. Пока Муравьева дочиты вала «отречения», тот сходил куда-то, верн улся и ска зал, что уже можно, что прочие госуд арственные пре ступники на время свидания переведены в другую часть тюрьмы.. … Под конвоем провели ее по пустому тюремному двору, вошли в тесную прихожую, солдат и унтер- офицер остановились у дверей, а дежурный, тот са мый, что сказал генералу Лепарскому «уже можно», растворил перед ней эту дверь, и она шагнула в пол у тьму. Никита Михайлович рванулся ей навстр ечу, звякнули цепи его, и звон этот охватил ее, ударил в сердце, потом осыпался, точно песок, ч то бился в по лог, ее кибитки. У Никиты Михайловича был жар, она чувствовала это, когда прикасалась губами ко лбу его, волн ение ее усилилось, нежность ее была так велик а, что она по забыла об офицере, нескромном каз енном соглядатае их встречи, она целовала муж а, и слезы — ее слезы — текли по его щекам. — Пора! — сказал офицер. И это было так вдруг, так нежданно, как удар, ей казалось, что время о ста новилось, а оно летело, и мерой его были не часы, а человек в офицерской шинели, которому дано было чьей-то роковой си лой решать, что долго, что ко ротко. Никита Михайлович обнял жену, снова зазвенел и цепи — на сей раз обреченно. Он почувствова л, что жена ищет руку его, и тут он понял, в чем де ло, ощу тив в руке туго свернутую бумагу. Он развернул листок уже в камере, едва ушла жена, развернул торопливо, уже ощущая, что это при вет оттуда, из России, которую ему вряд ли суждено увидеть. Почерк был ему знаком: летящий, пронзительный , взвихренный метельным окончанием слов, стро к, ошибиться было невозможно: Во глубине сибирских руд Храните гордое терпенье, Не пропадет ваш скорбный труд И дум высокое стремленье. Несчастью верная сестра, Надежда в мрачном подземелье Разбудит радость и веселье, Придет желанная пора: Любовь и дружество до вас Дойдут сквозь мрачные затворы, Как в наши каторжные норы Доходит мой свободный глас. Генералу Лепарском доложили о странном ожив ле нии, между заключенными возникшем. Он припи с ал его появлению Муравьевой, привезенным ею но востям... Дежурный офицер заверил его, что режим свида ния никоим образом нарушен не был... Либерализм, стол ь популярный в семье Муравье вых, был благод атной почвой не только для посевов Руссо, в ду ше молодого Никиты Муравьева дали всхо ды ид еи французской революции, единство народное! в войне с Наполеоном, разочарование в итогах побе ды, не принесших облегчения народу, будоражащая лирика Пушкина, з накомство с передовыми русскими и западными политическими идеями. Четырнадцатое де кабря жестоким ударом порази ло семью Мурав ьевых. Семь членов ее было аресто вано: Никита Михайлович и младший брат его Алек сандр, кор нет кавалергардского полка, Сергей, Матвей и Ипполит Ивановичи Муравьевы-Апостолы, Артамон Захарович Муравьев и Александр Николаевич Муравь ев. Началось следствие. Ипполит Иванович застрел ил ся еще под Белой Церковью, Сергей Иванович был по вешен, Никита Михайлович приговорен к повешению, но в последнюю минуту помилован и , сослан на ка торжные работы. Несчастная Ека терина Федоровна Муравьева сразу, потеряла обоих с ыновей. Она чуть с ума не сошла от горя и целые дни и ночи молил ась. От долгого стояния на коленях у нее на них образовались мозоли, так что она не могла ходить и совершенно ослепла от слез», - рассказывает правнучка де кабриста А. Би бикова. Для Александры Г ригорьевны Муравьевой удар этот был столь же неожидан, как и для прочих жен декабристов. И дело не только в высокой секр етности заговора: мужья считали жен не способными понять и разделить их мысли — о будущем земли российской, о ее тогдашнем политическом' и социальном тупике , о безнравственности крепостного права, само державия, о забитости талантливого, обреченн ого на мрак и неве жество народа. Но уже звучат колокола, но уже летят по дорогам российским тройки с жандармами, но уже вырывают из семейных уз, из объятий жен и детей «государ ственных преступников», и приходит время подвиг а русских женщин, чьи судьбы вспыхнут на фоне ни колаевской но чи, окутывающей страну, и вечными фа келами ос танутся сиять во мраке. Никиту Муравьева взяли в далеком орловском и ме нии, в деревне. Он упал на колени перед онеме вшей женой, объяснил ей, пораженной, свое учас тие в за говоре против императора, и фельдъег ерь, как черный ангел, увел его по аллее, к воро там, к дороге, на ко торой лениво отфыркивалис ь лошади, тройкой запря женные о казенную кар ету. 25 декабря 1825 года, через одиннадцать дней после возмущения на Сенатской, Никита Муравьев был за ключен в Петропавловскую крепость. Остави в троих детей на руках родственников, вслед з а ним выехала в Петербург Александра Григорь евна. .. Е й было только за двадцать. Гр афиня, дочь несмет но богатых родителей, золо товолосая красавица, вос питанная, образова нная, обладающая тонкостью вку са и суждений, она, казалось, родилась для счастья и для того , чтобы одарять им всех, на ком остановит взор с вой. С первой минуты, как увидела она Никиту Му равьева с первого их свидания и с первого поце луя, хранила она в сердце радостное ощущение непро ходящей влюбленности, которую не поубавили ни разлуки, связанные с военной судьбой мужа, ни н е сколько лет совместной жизни, ни дети — их было, уже трое — сын Михаил, названный так в че сть деда, и две дочери — Лиза и Катя. Теперь в с ердце ее текли как бы две реки — все та же рек а нежности, чистая_ и солнечная, а рядом с ней — взвихренная, темная река тревоги, страха, неизвестности. ...В Петербурге ей открылось все: и подробности со бытий 14 декабря, и участие в заговоре Никит ы, и то, что он и его брат Александр и двоюродны е братья Ни киты, Муравьевы-Апостолы, и ее, Але ксандры Гри горьевны, брат Захар Григорьевич Чернышев, и двою родные — Лунин и Вадковский тоже уже взяты «в железы», заключены в крепости, отвечают на вопро сы следственной комиссии и судьба их ожидает нем и лосердная. Каждый день из-за каменных стен Петропавловк и, из объятого мрачной тишиной Зимнего дворца проса чиваются слухи. Петербург оторопел, сд унуло, как пену с пивной кружки, его легкомысл енное столичное веселье, собираясь в гостиных, шептались; передавая новости, крестились: господи, что-то будет?! Через десять дней после ареста Никита Муравь ев получил с воли сверток. Это был портрет Але ксанд ры Григорьевны, сделанный Петром Федор овичем Со коловым, тонким рисовальщиком, чье вдохновение оставило нам грустный облик мол одой женщины, с ли цом добрым и нежным, она сид ит к нам вполоборота, глаза ее пытаются рассм отреть будущее, с губ готово слететь слово, пр едназначенное мужу, на крупные ло-. коны накинут небрежно легкий дымчаты й коричневый шарф, он ниспадает на плечо, подч еркивая чистый овал прекрасного лица. Никита Михайлови ч писал жене из крепости: «Я целый день занят, а время от времени даю себе отдых, целую твой п ортрет». Он был занят... Его труд был непрост и напряжен. … Уже от правилась из Иркутска за Байкал Трубец кая. У Волконской только что произвели обыск, пере писали все вещи, оставили ей лишь самое необходимое, остальное забрали в казну. Обшарили каждый ящик, каждый чемодан, пересчитали деньги. За Байкалом пути Трубецкой, Волконской и Му равьевой разошл ись. Ей предстояло ехать в Читу. Теперь тот же кру г предстояло пройти и Муравье вой. И подписан ие «отречений», и заигрывание, а за тем — резкое охлаждение губернатора, и обыск... Более всего боялась она, что найдут письма, ст ихи Пушкина, его послание друзьям, в Сибирь... Вслед за мужем она поехала в Сибирь. Душа креп кая, любящая поддерживала ее слабые силы. В не й было какое-то поэтически возвышенное настр оение, хотя в отношениях она была необыкновен но просто душна и естественна. Это составлял о главную ее пре лесть. Непринужденная весел ость с доброй улыбкой на лице не покидала ее в самые тяжелые минуты пер вых годов нашего ис ключительного существования. Она всегда уме ла успокоить и утешить — придавала бодрость другим. Для мужа была неусы пным ангелом- хранителем и даже нянькою. С подругами изгнания с первой встречи стала на самую короткую ногу. Современному человеку, снабженному сверх вс яких мер фото- и кинокамерами, трудно предста вить cebe , что значила для декабристов и оставшихся в Ро ссии их семей возможность получить портрет д орогого че ловека, заживо похороненного в Не рчинских рудниках. А Муравьева вместе с други ми женами декабристов, жившими в Чите, органи зовала еще и присылку новей ших книг, выписку журналов. Это составило исклю чительную библ иотеку. Журналы, которые не пропус кались цен зурой, все же приходили в Забайкалье: в расшит ые листы заворачивали вещи в посылках, за тем страницы разглаживали и сшивали. Душой всего была Муравьева. Она как бы с очетала в себе характе ры Трубецкой и Волкон ской — возвышенную любовь первой и глубину миропонимания второй. Постепенно жизн ь в читинском остроге стабилизо валась . Теперь к Муравьевой присоединились Нарыш кина, Ентальцева, с Бл агодатского рудника прибыли Волконская и Т рубецкая. Росла Дамская улица, легче стало переносить невзгоды, особенн о когда явилась в Читу неунывающая францужен ка Полина Гебль, что бы стать здесь женой дека бриста Анненкова. В тюрьме возник свой ритм жизни — работы, зан я тия «каторжной академии», репетиции маленького ор кестра, для которого с помощью дам были получены инструменты и ноты. ? И все же каждый день был наполнен непокоем , тревогой. На бракосочетании Анненковых Александра Гри горьевна не была — в тот день она получила известие о смерти матери. "В одном доме была радость, в др у гом — горе. Никите Михайловичу она на первы х по рах ничего не сказала, но он сам почувство вал в ней тревогу, и она вынуждена была открыт ься. Теперь она тосковала и своей тоской и вол новалась его волнени ем. Муж как-то "странно жи л в ней — его мысли и движения души его непоня тным образом передава лись ей, хотя частокол тюрьмы беспощадно отделял Муравьеву от мужа. Она умерла 22 ноября 1832 года. Дни в Забайкалье стояли студеные, земля закаменела, надо было о ттаи вать ее, чтобы вырыть могилу. Плац-адъютант Лепар- ский, племянник коменданта, вызвал каторжников, обе щая им заплатить, чтоб сделали все быстро и хорошо. Каторжники возмутились: - Какие деньги, господин полковник! Мы же мать хороним, понимаете? — мать! Так не обижайте нас, разве деньги могут заменить ее доброту? Осиротели мы, ваше высокоблагородие. Родственники Александры Григорьевны, близкие мужа ее обращал ись к высоким сановникам и к самому император у с прось бой хотя бы тайно перевезти прах Мур авьевой на ро дину и похоронить ее при скромн ом церковном обряде в родовом имении Черныше вых, в дальней деревне Ор ловской губернии. Но каждый раз они натыкались на незримую, но бес пощадную преграду. Наконец они по лучили чер ез Бенкендорфа изъявление воли императо ра, лишившее их надежды навсегда: «Его величество изволил найти, что перевезение те ла госпожи Муравьевой, сколь бы ни было скрытно произведено, но неминуемо огласится и подаст повод многим неблаговидным толкам, и потому его величе ство высочайшего своего соизволения на сие не изъ янил». В том же 1832 году у Александра Муравьева за кончился срок каторжных работ. Он должен был выйти на поселение, но решил остаться в Петро вском, чтобы не оставлять брата и чтобы потом уехать в любую точку Сибири, куда им будет высочайше назначено. Через коменданта Лепарского он просил императора о милости, и милость ему была оказана: ем у разрешили остаться в Петровском.. но только не в качестве вольного, хотя и поднадзорного, поселенца, а в качестве каторжника. И Александ ра снова направили в тюрьму. … 25 апреля 1843 года Никите Михай ловичу сделалось плохо, он вдруг потерял соз нание, а через три дня его не стало. Наталья Дмитриевна ФОНВИЗИНА «Письма моег о милого, сердечного друга — для серд ца моег о драгоценный памятник ее нежной любви ко мн е...» Л. Д, Фонвизин Наталья Дмитриев на (см.ил.№ 6) с детства бы ла необыкновенная, она бы ла единственная доч ь богатого человека, Апухтина, же натого на Ма рье Павловне Фонвизиной. Он долго был предвод ителем дворянства в Костроме, где были у него! большие поместья. В этих-то костромских лесах и вос питывалась поэтичная натура его дочери. Она любила поля, леса и вообще привольную жизнь среди народ а и природы, не стесненную никакими лживыми л ичи нами светской жизни в городах... Надо заметить, что она была о чень красива собой, и чтоб на нее менее обра щали внимания, она стояла по целым часам на солнечном упеке и радовалась, когда ко жа на ее лице трескалась от жгучих лучей. Когда ей исполни лось 16 лет, то к ней стало сва таться много жени хов, о которых она и слышать не хотела, решивши сь в сердце посвятить себя богу и идти в монас тырь. Родители, узнав о ее желании, вос стали п ротив него и потребовали, чтобы она вышла зам уж. … Он был старше е е на семнадцать ле т, успел уже по бывать в битвах, попал в плен, бы л отправлен в Па риж, а оттуда — в Бретань, уча ствовал в заговоре в пользу Бурбонов, затем, к огда во Францию вошли русские войска, вернул ся к службе, в двадцать первом ; году стал члено м Северного тайного общества, в год женитьбы вышел в отставку в чине генерала. Наталья покорилась своей судьбе и все же там, в глубине души, таила обиду, что ее молодость с лужит банковской купюрой, которой расплачиваются по век селям. Честнейший, тонкой души человек, Михаил Алек сандрович Фонвизин посвятил Наталью Дмитрие вну в тайну свою, и это возымело действие, кото рого он не ожидал: жена не только разделила ег о мысли, но его высокое дело стало ее делом, уча стие мужа в тайном обществе она восприняла ка к испытание для себя, ее вдохновила опасность . И вот он отставной генерал. Богат, благополуч ен. Жена родила ему сына-первенца, который уже лопочет «мама» и «папа», тянет руки к его орде нам, когда ге нерал в часы официальных визито в надевает парад ную форму. Но переворачивае тся страница, наступает зима 1825 года, в Таганро ге умирает Александр I , ме сяц декабрь идет к середи не... Наташа с детства жаждала подвига, ждала его, г о товилась к нему. В четырнадцать лет она стал а носить на теле пояс, вываренный в соли, он врезался в тело, соль разъедала кожу, н о Наташа терпела боль стои чески, она пытала себя и солнцем и морозом, и была уверена, что придет ее час. И вот он настал: она в Петербурге, чтобы находиться поближе к мужу; ка кая бы участь его ни постигла, она разделит ег о судьбу. А судьба декабри стов долго оставалась неясной. То возникал слух, что их вскоре выпустят всех, явив ми ру всепрощение, то вдруг начинали говорить, что де ла их худы, что мн огим не миновать петли. Наталья Дмитриев на искала встречи с мужем. Вме сте с Якушкиной они сняли ялик и стали помногу ча сов кататьс я у крепостных стен, делая вид, что лю буются Н евой. Дважды удалось им увидеть мужей, ко г да тех вели на прогулку, а убедившись, что солдаты- охранники сочувствуют декабристам, они стали смело подплывать к берегу, выждав удобную минуту, и пе редавали в крепост ь записки, и получали ответы на истершихся бу мажках от табака . В начале апреля ей удалось послать мужу свой портрет, а 25 числа им, наконец, разрешили сви дание. Стало ясно, что ему суждено отбывать, каторгу в Сибири. И Нат алья Дмитриевна стала готовиться к отъезду. Ей удалось узнат ь, когда отправят Михаила Алек сандровича из крепости, она сняла извозчи ка и отпра вилась вперед, ждать узников на пер вой же от Петер бурга станции. Ей бы хотелось двинуться в путь тут же, но была причина, по которой Наталья Дмитриевна не мог ла это го сделать: она ждала ребенка. Оставив сыновей на попечение своих родителей и добрейшего Ивана Александровича Фонвизина — его освободили из-под стражи за неимением улик, — он а выезжает из столицы. Вот уже последняя заст ава по зади, вот полоса леса отрезала город. Е е окружают де ревья, она понимает и чувствует их, как живые суще ства, она говорит с ними, и он и снимают тяжесть с ду ши ее, обволакивают доб рым зеленым шумом. «Фонвизина, — пи шет в своих «Записках» Волкон с кая, — приехала вскоре после того, как мы устро и лись; у нее было совершен но русское лицо, белое, све жее, с выпуклыми гол убыми глазами; она была ма ленькая, полненька я, при этом — очень болезненная; ее бессонниц ы сопровождались видениями; она кричала по но чам так, что слышно было на улице». Эта ее болезнь ве сьма тревожила и мужа и его дру зей, она служила пов одом для разговоров, и каждая из жен декабрис тов не раз мысленно представляла и себя в так ой же нервной вспышке, больной и беспомощной. 21 ноября 1832 года у них родился сын. Наталья Дми триевна из каземата уже прочно переехала в свой дом, хотя теперь-то осталось немного времени до отъ езда : Михаил Александрович был осужден по четвер т ому разряду, после сокращений срока, «даруемых» ; высочайшими манифестами по поводу праздничных со бытий в императорс кой семье, ему в 1833 году пред стояло отправиться на поселение. Но Фонвизины вы нуждены были провести в Петровске еще г од — Михаил Александрович тяжело заболе л — от крылись, уже в который раз, его стар ые фронтовые раны. Сын их учился х одить, мать жадно вслушивалась в его лепет, р адовалась его первым словам, умилялась, как и всякая мать. Потеряв надежду увидеть оставлен ных в Москве детей, она всю страсть сердца Своего, все - надежды связала с малышом. Они уехали в март е 1834 года вдвоем. И всю дорогу от Петровска до Е нисейска, куда им указано было выйти на пос еление, она молилась, и перед глазами ее стоя л маленький, заметенный фев ральским снегом холмик на склоне кладбищенской го ры, малень кий холмик рядом с могилой Александрины Мура вьевой. … Плохое состояние здоровья Натальи Дмитриевны за ставило Ивана Александровича Фонвизина собрать в Москве консилиум из трех известных докторо в, ко торые обсудили все представленные им све дения о заболеваниях Фонвизиной и пришли к выводу, что даль нейшая жизнь в северных широтах может убить их за очную пациентку. Только после этого, в марте 1835 года Фонвизиным разрешено было переехать в Красноярск, а еще ч ерез три года — в Тобольск. В Тобольске у Фон визиных значительно расширил ся круг общен ия — здесь жил Александр Муравьев с женой, он и перебрались в Тобольск после смерти Ни кит ы, здесь находились на поселении Анненковы, здесь: бывали проездом знакомые из Петербурга и Москвы , с которыми удавалось обмолвиться словечком о делах" столичных, о д рузьях и близких, обо всем, что теперь было так далеко и невозвратно. Жили они скромно, но был и радушными и гостеприимными хозяевами. Ната лья Дмитриевна любила угощ ать, но столом всегда за нимался Михаил Алекс андрович — он был искусней ший кулинар, знал способы приготовления такого ко личества ра знообразных блюд, что повар, поступая к ним в услужение, поначалу ходил у генерала в уче н иках. Когда переехал и в Тобольск Францевы, в доме Фон визиных стал о теплее; Машенька к тому времени была уже поч ти барышней, каждый свободный час прово дила она в беседах с генералом, который стал ее на ставником, и в загородных прогулках с Натальей Дмит рие вной. Был у Фонвизиных еще один воспитанник. «Подружившись, — вспоминает Францева, — с то больским протоиереем, Степаном Яковлевичем Знамен ским, очень почтенным и почти святой жизни чел ове ком, обремененным большой семьей, они взяли у него, на воспитание одного из сыновей, Николая, который) жил у них, про должая у ченье свое в семинарии. По окончании же курса, они доставляли ему возмож ность пройти в казанской духовной академии курс выс шего образования... Затем они воспитывали еще двух девочек, которых по том привезли с собою в Россию и выдали замуж». В те дни, н едели и месяцы, когда жизнь текла бо лее или менее размеренно, они оба много работали. На таль я Дмитриевна ночью и рано утром писала заметки, занималась в саду. Михаил Ал ександрович написал в Тобольске свои «Запи ски» и целую серию работ, в том числе «О крепо стном состоянии земледельцев в Рос сии» и «О коммунизме и социализме», где доказывал, что, уничтожая крепостное право, необходимо освобож дать крестьян с землей, иначе всякий разговор об осво бождении— обман. " Некая предвзятость между декабристами и новыми революционерами, поднимающимися им вослед, некое взаимное непонимание существовали. Интересн о, что жены декабристов сыграли положительную роль в раз рушении этого барьера, у них на это было больше воз можностей, чем у состоящих под недремлющим надзо ром мужей. В Сибири спорая весна. Еще вчера лежал рыхлый, ноздреватый снег, а сегодня его точно лачком с брыз нули: горит на солнце, кремовый, гладкий. И пошло: почти летняя жара' перемежается с морозом, что не сгонят с земли ослепительные дневные лучи, то вымо раживает ночная стужа. И потекло, и запело, и за бур лило. Все вдруг, все враз, ни постепенности , ни сте пенности — земля, как медведь сибирск ий, разрывает белый покров берлоги, выглядыва ет на свет рыжая, с подпалинами прошлогодних листьев. В такую пор у по сибирским дорогам пускаться в путь — м ученье: дороги развезло, а реки вот-вот взо рву тся. И решено было, что Михаил Александрович выеде т в мае. Но из Москвы п ришли взволнованные письма: Иван : Александрович заболел. Тревога поселилась в доме Фонвизиных: скольк о; уж было потерь, не уж то ждать еще одну? А письма были все безнаде жн ее, безнадежнее. Медлить, выхо дит уже нельзя. 15 апреля 1853 года, не обращая внимания на рас пути цу, Михаил Александрович, семидесятилетний с тарик, выезжает один, без жены, в сопровождении жандарма, в простой телеге на перекладных. Только бы успеть. 4 мая выехала из Т обольска Наталья Дмитриевна. Она не знала, до брался ли муж ее до Москвы, а вот что ждет его п о прибытии горе — знала, ибо через три дня пос ле его отъезда, когда был он еще в самом нача ле пути, пришло, разминувшись с ним, письмо о смер ти Ивана Александровича. Ушел в иной мир человек, последний и лучший из тех, кто привязывал их к род ным местам, горе погасило радость возвращения , а тяжесть дороги настраивала на печальный л ад. Роди тели с болью сердечной отпустили Маш у Францеву , получив от нее обещание, что вернется она в Тоболь ск через год . Ехали с Фонвизиной няня и две девочки - воспитанницы. Сопровождал женщин жандарм, и сей час он был, можно сказать, - уместен - он был и за щитником и помощником в дороге. В довершение всего тяжело заболевает Мих аил Александрович. Он еще в полном уме, и всем окружающим кажется, что старый генерал еще выживет, но он-то знает, что все уже безвозвратно. У постели его попеременно дежурят Наталья Дмитриевна и Ма ша Францева. 30 апреля 1854 года его не стало. Наталья Дмитриев на переехала в Москву, с трудом добив шись раз решения там жить. На эти хлопоты ушли ее после дние силы. Вдруг ее разбил паралич, смерть по с ледовательно отняла у нее все: родителей, детей, му жа, друга, теперь она отняла у «ее даже возможность молиться. Она умерла 9 октября 1869 года. Перед кончиной взгляд ее был осмыслен. Прасковья Егоровна АННЕНКОВА (Поли на Гебль) Она была краса вица, умная и во всех отношениях образцовая ж енщина, парижанка. В. С. Толстой, декабрист Великий выдумщик и фантазер Александр Дюма го варивал, как изв естно, что история для него - гвоздь на который он вешает свою картину. Но история фран цужен ки Полины Гебль (см.ил.№7,8) , ее удивительная судьба пол ная драматических событий и перипетий, достойных пе ра романиста, никак не была связана с эпохой Лю до виков и коварных кардиналов — Полина был а совре менницей писателя. Однако громадные расстояния от деляющие бес конечную снежную Россию, Сибирь от Парижа, разве не отдаляли они события равносильно векам?! В марте 1826 года Ивану Александровичу Анненкову исполнилось двадцать четы ре. День рождения встретил он в камере Петропавлов ской крепости. О чем думал он, сидя на жесткой койке своей в этот день: о матери, не принявшей никаких мер для облегчения участи сына? О прошлой вольготно й и суетной жизни? О холостяцких армейских пи рушках? Облаках, плывущих над кронами привол ж ских ветел? Да, облака, и шум в етра, и гомон птиц в вершинах деревьев, и женщи на, положившая голову ему на ко лени, глядящая в небо и поющая милую, пахнущую детством фран цузскую песенку... Она родилась в Лотарингии, близ Нанси, в стари н ном замке Шампаньи, 9 июня 1800 года. Ее отец был роялистом, приверженцем монархии. В 1793 году он вместе с другими военными вышел ночью на глав ную площадь города Безансона, где стоял их др агунский полк, с криками «Да здравствует коро ль!». Разъярен ный народ, схватив молодых офицеров за косы — то гда в армии полагалась такая прическа, — начал изби вать роялистов. Кончилось все это казнями и к ре постью. "Семья бедствова ла. И мать искала способы изба виться от нуж ды. Полину чуть было не выдали за муж за нелюб имого человека. Уже все было готово к свадьб е. Спас, как это бывает порою, случай. Ее же них незадолго до свадьбы проиграл «на бильярде уйму денег. Полине удалось уг оворить родных не отдавать ее замуж за челове ка, который сегодня проиграл день ги, а завтр а «проиграет и меня, если я сделаюсь его женою ». «Вся Москва знала Анну Ивановну Анненкову , окруженную постоянно необыкновенною, ска зочной пышностью, — пишет Полина в своих «За писках»... — Старуха была окружена приживал ками и жила не возможною жизнью... Дом был гро мадным, в нем жило до 150 человек, составлявших с виту Анны Ивановны; парадных комнат было без конца, но Анна Ивановна никогда почти не вых одила из своих апартаментов; более всего по ражала комната, где она спала: она ни когда не ложилась в постель и не употребляла ни по сте льного белья, ни одеяла. Она не выносила никакого движения около себя, не терпела шума, поэтому все ла кеи ходили в чулках, и никто не смел говорить гром ко в ее присутствии. Без доклада к ней никто ни ко гда не входил. Чтобы принять кого-нибудь, с облюда лось двадцать тысяч церемоний, а нере дко желавшие видеть ее ожидали ее приема или выхода по целым часам... Комната, где она постоянно находилась, была вся обита малиновым штофом; посредине стояла к у шетка под балдахином, от кушетки полукруго м с каж дой стороны стояло по шесть ваз из вели колепного бе лого мрамора самой тонкой работы, и в них горели лампы. Эффект, производимый вс ей этой обстановкой, был чрезвычайный. В этой комнате Анна Ивановна со ве ршала свой туалет тоже необыкновенным способом: перед нею стояли шесть девушек, кроме той, которая ее причесывала; на всех шести девушках были наде ты разные принадлежности туалета Анны Ивано вны, она ничего не надевала без того, чтоб не бы ло согрето предварительно животной теплото й, для этого выбира лись все красивые девушки от 16 до 20 лет... Она спа ла на кушетке, на которую расст илалось что-нибудь меховое, и покрывалась она каким-нибудь салопом или турецкою шалью; на н очь она не только не раздева лась, но совершал а даже другой туалет, не менее па радный, как д невной, и с такими же церемониями... На ночь в к омнату Анны Ивановны вносились диваны, на которых поме щались дежурные; они должны были сидеть всю ночь и непременно говорить • вполголоса; под их говор и шепот дремала п ричудниха, а если только умолкали, она тотча с же просыпалась». Должно быть, пото му, что Полине пришлось всту пить в нравствен ный и психологический поединок с Анной Ивано вной, ей через многие годы удалось так точно в се припомнить, нарисовать поразительный порт рет несметно богатой моск овской барыни, оградившей себя от мира, от его болей и радостей, заменившей под линную жизн ь выдуманной, с причудами и театрализо ванны ми ритуалами. Анна Ивановна любила заезжать в магазины, где никогда не утруждала себя длительными расче тами. Если ей нравилась ткань — она покупала всю штуку, сколько бы метров в ней ни было: дабы у других дам высшего света не появилось плат ья из такого мате риала. Естественно, что модн ый магазин Демонси, где демонстрировались па рижские моды, не мог не при влекать ее внимани я. И вполне возможно, что иногда ее сопровожда л Иван Александрович — во всяком слу чае, в се редине 1825 года француженка Полина Гебль, старш ая продавщица магазина Демонси, была уже зна к ома с поручиком кавалергардского полка Иваном Александровичем Анненко вым. Ему было двадцать три года, ей — двадцать пят ь. Он воспитывался дома, его преподавателями были француз Берже и швейцарец Дюбуа, затем И ван Алек сандрович слушал лекции в Московско м университете, но, не закончив курса, решил сд ать экзамен при Главном штабе и вступить в пр ивилегированный ка валергардский полк. … К ухаживанию красавца поручика моло дая француженка отнеслась поначалу недоверчиво. Ее смущали разговоры, которые вели ее соотечест венни цы о характере русских мужчин: «мужчин ы русские так лукавы и так изменчивы», но боле е всего ее тре вожила мысль, что Анна Ивановна ни за что не позво лит ему жениться на бедной и незнатной девушке, а у Ивана Александровича не хватит мужества пр отиво стоять воле матери, которая одним росчерком пера ли шит его наследства, откажет в деньгах. Летом 1825 года в П ензе была крупная, шумная яр марка. Принял участие в ярмарке и французский модный магазин Демон си. Так Полина оказалась в Пензе. Закупив лошадей, Анненков должен был уехать, но... не в полк; он им ел поручение матери: осмотреть свои имения — их было немало, они размещались в Пензенск ой, Симбирской и Нижегородской губерни ях. И, отправив в Москву лошадей, выполнив пол ково е поручение, Анненков решил во что бы то ни ста ло совершить путешествие вдвоем. Между молоды ми людьми произошло бурное объяснение. «Однажды вечером он пришел ко мне совершенно расстроенный. Его болезненный вид и чрезвыча йная бледность поразили меня. Он пришел со мною про ститься... Расстаться с ним у меня не хватило духу, и мы выехали из Пензы 3 июля 1825 года». Они не были обвенчаны, но это было их свадебно е путешествие. Они видели запущенные барские усадь бы, разоряющееся хозяйство, горы сереб ряной посуды, стоящей баснословные деньги, св аленной в углах пу стых комнат — в пыли и паут ине, приходящую в не годность дорогую мебель, обветшавшие дома. Хаос. ^ Умирание. Но это их ма ло волновало — они видели 1 только друг друга, слышали только друг друга, жили' только друг для друга. И возвращались в Москву не-! охотно. Едва въехали они в Москву, как разнеслась вес ть: в Таганроге внезапно умер Александр I . Анненков за собирался в Петербург. В канун его отъез да из разговоров друзей Ивана Александрович а, молодых людей, ежевечерне у него собирающихся, Полина узнала о тайном обществе и на которых помещались дежурные; они должны были сидеть всю ночь и непременно гово рить • вполголоса; под их говор и шепот дрем ала причудниха, а если только умолкали, она т отчас же просыпалась». Должно быть, пото му, что Полине пришлось всту пить в нравствен ный и психологический поединок с Анной Ивано вной, ей через многие годы удалось так точно в се припомнить, нарисовать поразительный порт рет несметно богатой моск овской барыни, оградившей себя от мира, от его болей и радостей, заменившей под линную жизн ь выдуманной, с причудами и театрализо ванны ми ритуалами. Анна Ивановна любила заезжать в магазины, где никогда не утруждала себя длительными расче тами. Если ей нравилась ткань — она покупала всю штуку, сколько бы метров в ней ни было: дабы у других дам высшего света не появилось плат ья из такого мате риала. Естественно, что модн ый магазин Демонси, где демонстрировались па рижские моды, не мог не при влекать ее внимани я. И вполне возможно, что иногда ее сопровожда л Иван Александрович — во всяком слу чае, в се редине 1825 года француженка Полина Гебль, старш ая продавщица магазина Демонси, была уже зна к ома с поручиком кавалергардского полка Иваном Александровичем Анненко вым. Ему было двадцать три года, ей — двадцать пят ь. Он воспитывался дома, его преподавателями были француз Берже и швейцарец Дюбуа, затем И ван Алек сандрович слушал лекции в Московско м университете, но, не закончив курса, решил сд ать экзамен при Главном штабе и вступить в пр ивилегированный ка валергардский полк. … К ухаживанию красавца пору чика моло дая француженка отнеслась поначал у недоверчиво. Ее смущали разговоры, которые вели ее соотечественни цы о характере русск их мужчин: «мужчины русские так лукавы и так и зменчивы», но более всего ее тре вожила мысль, что Анна Ивановна ни за что не позво лит ему жениться на бедной и незнатн ой девушке, а у Ивана Александровича не хвати т мужества противо стоять воле матери, которая одним росчерком пера ли шит его наследства, откажет в деньгах. Летом 1825 года в П ензе была крупная, шумная яр марка. Принял участие в ярмарке и французский мод ный магазин Демонси. Так Полина оказалась в Пензе. Закупив лошадей, Анненков должен был уехать, но... не в полк; он им ел поручение матери: осмотреть свои имения — их было немало, они размещались в Пензенск ой, Симбирской и Нижегородской губерни ях. И, отправив в Москву лошадей, выполнив пол ково е поручение, Анненков решил во что бы то ни ста ло совершить путешествие вдвоем. Между молоды ми людьми произошло бурное объяснение. «Однажды вечером он пришел ко мне совершенно расстроенный. Его болезненный вид и чрезвыча йная бледность поразили меня. Он пришел со мною про ститься... Расстаться с ним у меня не хватило духу, и мы выехали из Пензы 3 июля 1825 года». Они не были обвенчаны, но это было их свадебно е путешествие. Они видели запущенные барские усадь бы, разоряющееся хозяйство, горы сереб ряной посуды, стоящей баснословные деньги, св аленной в углах пу стых комнат — в пыли и паут ине, приходящую в не годность дорогую мебель, обветшавшие дома. Хаос. ^ Умирание. Но это их ма ло волновало — они видели 1 только друг друга, слышали только друг друга, жили' только друг для друга. И возвращались в Москву не-! охотно. Едва въехали они в Москву, как разнеслась вес ть: в Таганроге внезапно умер Александр I . Анненков за собирался в Петербург. В канун его отъез да из разговоров друзей Ивана Александрович а, молодых людей, ежевечерне у него собирающихся, Полина узнала о тайном обществ е и о принадлежности к нему ее возлюбленного: перед отъездом он ей признался, что состоит в заговоре и что «неожиданная смерть императ ора может вызвать: страшную катастрофу в Ро ссии». «Мрачные предчув ствия теснили мне грудь. Сердце сжималось и ныло. Я ожидала чего-то необыкновенно го, сама не зная, чего именно, как вдруг разнеслос ь ужасное известие о том, что произошло 14 дека бря... В это время забежал ко мне Петр Николаеви ч Свисту нов, который служил в к авалергардском полку... Я зна ла, что Свистунов товарищ и большой друг Ивана Александровича, и была уверена, что он приходил ко мне недаром, а, вероятно, имея что-нибудь сообщить о своем друге. На другой же день я поспешила послать за ним, но человек мой возвратился с известием, что он уже арестован». ... Зал был наполне н военными, высокопоставленными чинами. Они в озмущались, называли восставших зло деями, д елали это нарочито громко, словно не замечая что трое из участников событий присутствуют при этом, а точнее — специально говорили грубее и наглей именно для декабристов, навеки отсекая их от с воего высшего об щества. Их допрашивал — п о одному — сам император. В «Записках» Полины сохра нился рассказ Ивана А лександровича об этом: «Я первый воше л в комнату, в которой был госу дарь; он тотчас з апер д верь в зал, увлек меня в амбра зуру окна и начал говорит ь: — Были в обществ е? как оно составилось? кто уча ствовал? чего х отели? Как я ни старался отвечать уклончиво и осторо жно но не мог н е вы разить, что желали лучшего порядка в управлен ии, освобождения крестьян и проч ее. Государь снова начал рассп рашивать . Тщательно ск рываемый всеми участниками тайного общест ва замысел цареубийства открылся. В числе других, знающих, что в уста новлениях общества до пускалось убийство Александра I и уничтожение всей импера торской семьи, был указан и Анненков. Его привезли из крепости в Петербург, в Главный штаб. «Когда я входил по лестнице, меня поразила с лу чайность, какие бывают в жизни и пред которыми: нельзя не остановиться: я очутился в том самом доме, где провел свое детство; меня ввели даже в т у самую комнату, где я когда-то весело и безз аботно прыгал, а теперь сидел голодный, пото му что меня целый день продержали без пищи... Тут я увидел одного из своих родственников, который ужаснулся только тем, что у меня выросла борода, и не нашел ничего более ска зать мне. К счастию, я встретил тут Стремоух ова, своего товарища по службе, и поспешил во спользовать ся этим случаем, просил Стремоу хова повидать мою дорогую Полину и передат ь ей, что я жив. С тех пор, как мы расстались с н ей в Москве, я не имел от нее известий, тоска п о ней съедала меня, и я был уверен, что она не м енее меня страдала от неизвестности». Неизв естность... Иногда легче вынести самую же с токую правду, чем, не зная покоя, томиться в ожи да нии намека, слова, хоть каких-то сведений о любимом человеке, то надеяться на лучшее, то с замиранием души ожидать худшего, ежедневно, ежечасно, ежеми нутно умирать за него и воскресать вместе с ним, не престанно жить в тревоге и отчаянии . Так жила Полина. Брат Стремоухова , проживающий в Москве, расска зал ей некоторы е подробности восстания, вскоре по явился и т от, с кем встретился Иван Александрович в Гла вном штабе. Их сведения были неутешительны: Анненков — в крепости, нужда ется во всем — от белья, до денег, с помощью ко торых хоть чуть-чуть можно) облегчить существование. Стремоухов посетил и Анну Ивановну, рассказал ей, что сыну ее нужн а помощь, но старуха, по традиции своей, заставила его бол ее часа томиться в прихожей, затем вышла в окр ужении при живалок и сказала, что «вещи сына н аходятся в ка валергардских казармах и что т ам есть все, что ему нужно». Судьба покарала ее , она умерла в бедности, растранжирив несметные богатства свои, умерла, об ворованная своими приказчиками и управляющ ими, но сейчас, когда дом ее ломился от всякой в сячины, она отказала сыну в малейшей помощи. 11 апреля 1826 года у П олины родилась дочь. Ее на звали Александрой. Волнения четырех месяцев не про шли бесслед но для Полины. Она тяжко захворала и три месяц а пролежала в постели, почти в бессознатель н ом состоянии, несколько недель она была при смерти. Рождение ребенка вызвало переполох в доме Анны ' Ивановны. Вся ее челядь взволновалась — одни зло радствовали по этому поводу, хоть и кормили сь на деньги своей взбалмошной родственницы , другие, те, что перекачивали правдами-неправ дами состояние Ан ненковой в свой карман, испугались всерьез: а что, если француженка тайно обвенчана с молодым бари ном и теперь предъявит свои права?!' От француженки отвернулись друзья. Лишенная работы, больная, она вынуждена была продавать фа мильные драгоценности — их было, надо призна ться, не так уж и много, вскоре пошли в ход все б олее или менее приличные вещи. Старуха, скор ее снедаемая любопытством, чем жалостью, прислала вдруг неболь шую помо щь — деньги эти мгновенно растаяли — они уш ли на содержание себя и ребенка, на оплату ле карств, врача, на получение сведений об Иване Алек сандровиче, для чего Полина снарядила в Петербу рг на свой счет гонца. Едва оправившись от болезни, решила она и сам а отправиться в столицу. В Петербурге Полина знакомится с Огюстом Гри зье и у нее возникает авантюрная идея: выкрасть Ивана Александровича из крепости. Полина, одержим ая новой идеей, разыс кивает для Анненкова по ддельный паспорт, и какой-то петербургский немец обещает ей дать такой паспорт за шесть тысяч рублей. Дабы добыть эти деньги, француженка уезж ает в Москву, является к Анне Ива новне, но та ей отвечает: I - Мой сын — беглец!.. Я никогда не соглашусь на это, он честно покорится своей судьбе. - Это достойно римлянина, — отвечала ей Поли на. - Но их времена уже прошли. Однако она и сама уже понимала, что Анненков от кажется покину ть товарищей своих, что он твердо разделит их судьбу, сколь бы жесто кой она ни была. … Невероятные усилия пришлось приложить ей, что-: бы ночью пробиться в крепость, точно сердце ее пред чувствовало беду и разлуку... Короткое свидани е... Клятвы верности и любви... Она вернулась дом ой — ее комната была неподалеку от крепости — вся дрожа: от холода, от страха, пережитого н а реке, хотя и подсознательного, от волнения, в ызванного свида нием. В ту же ночь Анненкова с товарищами увезли в Сибирь. Утром один из солдат крепости передал ей запи ску. В ней была одна только фраза: « Se rejoindre ou mou - rir » — «Встретиться или умереть!» П олина мчится в Вя зьму, обгоняя карету самого царя. Там — манев ры. Царь любит парады, построения и крики «вив ат», как все российские цари. Даже в дни допрос ов и суда над декабристами он пишет брату в Ва ршаву: «...Здесь все благопо лучно. Мои гости присутствуют на смотре -вой ск, что дает удобный случай и мне их посмотре ть, и я могу сказать по совести и по правде, чт о они вполне хороши...» На это-то настр оение и рассчитывала Полина. Царь: Что вам угодно? Полина: Государь! Я не говорю по-русски. Я хо чу получить милост ивое разрешение следовать в ссыл ку за госуд арственным преступником Анненковым. Царь: Это не в аша родина, сударыня, там вы бу дете очень несч астны. Полина: Я знаю, государь, и готова на все Царь: Ведь вы «е жена государственного преступ ника... Полина: Но я — мать его ребенка. Полина выезжает из Иркутска 29 февраля 1828 года, до вольно поздно вечером, чтоб на рассвете переехать че рез Байкал. Жаннета Поль, жив ущая в России под именем По лины Гебль, чтобы низкой должностью не порочить наследной фа милии, дочь монархиста, сгинувшего без, вести, швея и сотрудница модного магазина, милая, к расивая, много испытавшая на коротком веку своем женщина, въезжала в Читу. После Шампаньи и Пари жа, после Москвы и Петербурга, даже после Иркутска, ; который покинул а она несколько дней назад, малень кая дереву шка над быстрой студеной рекой, тайга, су ровы е частоколы острога, вылинялый флаг с двугла вым орлом над комендатурой, бревенчатая, хмурая, как и все вокруг, церковь... … « Четверть часа спустя человек вызвал меня, и я увидела Ивана Александровича между солдатами, в старом тулупе, с разорванной подкладкой, с узелком бел ья, который он нес под мышкою. Подходя к крыльцу, на котором я стояла, он ска зал мне: — Pauline, dessends plus vite et donne moi ta main». (Полина, сойди скорее вниз и дай мне руку.) Я сошла поспешно, но один из солдат не дал нам поздороваться — он схватил Ивана Александровича за грудь и отбросил назад. У меня потемнело в глазах от негодования, я лишилась чувств и, ко нечно, упала бы, если бы человек не поддержал меня... Только на третий день моего приезда привели к о мне Ивана Александровича. Он был чище одет, ч ем накануне, потому что я успела уже передать в ост рог несколько платья и белья, но был закован и с трудом носил свои кандалы, поддерживая их. О ни были ему коротки и затрудняли каждое движение ногами. Со провождали его офицер и часовой, по следний остался в передней комнате, а офицер ушел и возвратился че рез два часа. » Деятельный характер Полины, ее удивительное умение приспособиться к любой обстановке, пр ивычка к труду — как к месту все это оказалос ь здесь, в Си бири, где все было проблемой — от восковой: свечи до продуктов питания. Она вск опала бла годарную забайкальскую землю и пол учила неви данный урожай овощей, она придумы вала небы валые кушанья, которые при отсутст вии плиты умудрялась готовить на трех жаровн ях, поставленных в сенях, — каждый день, как и другие жены, отправ ляла она обед в острог. 1 6 марта 1829 года у Анненковых р одилась дочь, их второй ребенок. В честь баб ушки ее назвали Анною. В этом году в нес кольких семействах начались счастливые хл опоты, появились дети. Чтобы улучшить свой быт, дамы начали строить собственные дома — это были типичные крестьянские избы, но с некоторыми все же усовершенствованиями: в них было перенесено как можно больше городског о. Комендант Лепарский, который знал уже, что в от-вот всей колонии предстоит большой поход, не удерживал дам от строительства, чем, конеч но, содействовал раз витию Читы, но вверг свои х подопечных в ненужные и немалые траты. Наступил 1830 год, все было готово в Петровске, начался великий переход декабристов из тюрьм ы в тюрьму) Жизнь Анненковых в Петровске ничем не отлича лась от судьбы их сотоварищей. Разве только ч то По лина родила мужу еще двух детей. Теперь у них была большая семья — и все мал мала меньше. Веселый, добрый нрав, находчивость, умение без жалоб и тоски выходить из сложных материальных невзгод, вр ож денная работоспособность помогли Полине к содержать семью, и быть, можно сказать, матер ью мужу своему, и поддерживать ровные отношен ия со всей декабрист ской колонией в Петровске. Ее муж, человек умный, добрый и обаятельный, был к ней сердечно привязан , и любовь помогла Анненковым перенести тяже лый удар: они похоронили старшую дочь. 20 августа 1836 года, п ростившись с дорогой могилой, Анненковы поки дали Петровск вместе с восемнадцатью товари щами, срок каторжных работ для которых истек. Рвались узы братства, только сейчас на пороге разлу ки люди понимали, насколько они дороги друг другу.' В Нижнем Новгороде, где поселились Анненковы после возвращения на родину, губернатором бы л Алек сандр Николаевич Муравьев. Отставной полковник, де кабрист, он был пассивным члено м Северного обще ства, ничего не знал об умыс ле цареубийства, не при нимал участия в событ иях на Сенатской площади. Осужденный по ше стому разряду, на шесть лет катор ги, он вскоре был, назначен в Сибирь — городничим в захолу стный Верхнеудинск, затем переведен на ту же должность в Иркутск. Его дом был одним из тех пунк тов, через который протекала бесцензурная тропа пе реписки узников Петровского завода с родителями, родственниками и друзьями. В 1860 году у Анненко вых гостил известный исто рик Михаил Семевск ий. Он слушал живые и вырази тельные рассказы Прасковьи Егоровны о пережитом, и запомнил он Анненковых такими: «Высокий красивый старик, подле него — неско лько полная, необыкновенно подвижная, с весьм а симпатич ными чертами лица и постоянною фр анцузскою речью на устах, его супруга». Семевский пред ложил записать ее рассказы, и она охотно согласилась, начала описывать жизнь свою с детства, такою, как вы, дорогой ч итатель, узнали ее из нашего повествования. Говорила Прасковья Егоровна по-французски, дочь ее, Ольга, запись вела по-русски. В один и з сентябрьских вечеров 1876 года Прас ковья Егор овна вспоминала переезд из Читы в Петров ски й завод. Она рассказала эпизод с казаком, послан ным комендантом Лепарским вперед с целью воспре пятств овать встречам декабристов с женами в пути следования, о том, как рванулись вперед его дикие ло шади, как привезли его вскоре без чувств и залитого кровью, как боялась она садиться потом в экипа ж с такими бешеными лошадьми... И вдруг, устал ая, попро сила перенести беседу на завтра. А у тром ее нашли в постели мертво й. Ее не стало 14 сент ября 1876 года. Всю жизнь была он а опорой семьи, никогда нико му - не пожаловалась на судьбу и умерла тихо, без бо лезни, вдруг, точно и самой смертью своей боял ась побеспокоить близких. И словно исчезла рука, заслонявшая Ивана Алек сандровича от страшной необратимой тьмы. Мрак во шел в его сердце, в его разум, он никак не мог пред ставить себе, что навсегда потерял жену и друга, Недуг захватил его, настиг. И это был конец. Так завершился жизненный круг еще одной четы , отдавшей тридцать лет Сибири, наиболее счас тливая судьба среди всех остальных. Если, конечно, мож но считать это счастьем... ПРИЛОЖЕНИЯ Иллюстрация № 1. Екатерина Ивановна Трубецка я (иллюстрация из книги «Подвиг любви бескорыстной») Иллюстрация № 2 . Мария Николаевна Волконская Иллюстрация № 3 . М.Н.Волконская с сыном Иллюстрация № 4 . Александра Григорьевна Муравьева Иллюстрация № 5 . А.Г.Муравьева (иллюстрация из книги «Подвиг любви бескорыстной») Иллюстрация № 6 . Наталья Дмитриевна Фонвизина (иллюстрация из книги «Подвиг любви бескорыстной») Иллюстрация № 7 . Прасковья Егоровна Анне нкова (Полина Гебль) (иллюстрация из книги «Подвиг любви бескорыстной») Иллюстрация № 8 . Е.И.Трубецкая, М.Н.Волконская, А.Г.Муравьева, Н.Д.Фонвизина, П.Е. Анненкова (иллюстрация из книги «Подвиг любви бескорыстной») Аннотация: В работе 3 8 страниц, 8 иллюстр аций.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
- Доктор! У меня жена простыла, осипла. Что делать?!
- Голос сильно потеряла?
- Еле говорит, и то шёпотом.
- Ммм… радоваться!
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по истории "Декабристки. Жены «государственных преступников»", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru