Реферат: Романтика, феноменологическая социология и качественное социальное исследование - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Романтика, феноменологическая социология и качественное социальное исследование

Банк рефератов / Социология

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 45 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Романтика, фе номенологическая социология и качественное социальное исследование Х. Абельс История современного качественного социального исследования начинае тся с европейской романтики начала XIX столетия. Романтика была движением интеллектуалов против традиционализма и понимала себя, прежде всего в Г ермании, как первый шаг в новое время. Элвин У. Гоулднер, вскрывший в своей большой статье о „Романтическом и классическом мышлении« глубинные ст руктуры в социальных науках, показал, что именно немецкая романтика осущ ествила „прорыв в Новое время чувственного опыта субъекта, который прот ивостоит объективистскому понятию просвещения« того же времени (Gouldner, 19 73, S. 175). Во-вторых, романтика представила новое понимание реальности, соглас но которому действительность никоим образом не едина, но комплексна и со стоит из многих частей, каждая из которых полна собственного смысла и по тому также обладает самостоятельной ценностью. Тем самым, в-третьих, окр епла претензия постичь суть вещей, какими бы банальными они ни казались. Как понять вещи? Это потребовало мышления особого рода, которое предпола гало, что вещи не должны быть такими, какими они кажутся. Где здесь связь с социологией и, конечно же, с качественным социальным ис следованием? Я нахожу три основные линии развития, которые тесно связаны между собой. Первая исходит из романтики и через Вильгельма Дильтея вед ет к двум выдающимся социологам на рубеже XIX - XX веков - Максу Веберу и, главны м образом, Георгу Зиммелю, которые занимались социологией как наукой и х отели понять феномены. Позднее эта линия входит, наконец, в качественное социальное исследование, которое было разработано по преимуществу в Чи кагской школе социологии, а также Джорджем Гербертом Мидом. Духом романтики питается и вторая линия дискуссии, которая определена ф еноменологией Эдмунда Гуссерля. В социологии это особенно ярко показал Альфред Шюц, который после своей эмиграции в США обогатил социологическ ую дискуссию новыми плодотворными идеями. Корни этой дискуссия о роли гу манитарных наук, поднятой Дильтеем, уходят гораздо глубже, так как в ней в ыявлялись процессы мышления, в которых мы сами упорядочиваем мир. Смысл, на который Макс Вебер нацеливал социологию, понимается у Шюца как констр укция, и это порождает совершенно новый взгляд на социологические феном ены. Теперь уже нет более действительности, а только множество индивидуа льных конструкций реальности. Помимо этого, Питер Л. Бергер и Томас Лукма нн сделали вывод, что реальность всегда является наброском, над которым индивиды постоянно работают, но они делают это теми средствами, которые им для этого предлагает общество. Поэтому они говорят также об „обществе нной конструкции реальности« (Berger u. Luckmann, 1966). Эта линия феноменологической соц иологии включает последние работы из окружения символического интерак ционизма. Важнейшими представителями этой социологии являются, несомн енно, Эрвин Гоффман и Ансельм Страус. В рамках феноменологического подхода появляется в 60-е годы в Соединенны х штатах новая форма эмпирического исследования - этнометодология Гаро льда Гарфинкеля. На ней я остановлюсь особо, так как она, хотя и мало приме ненная в эмпирическом социальном исследовании, использует эксперимент , чтобы показать, насколько тонок лед, по которому мы движемся в „нормальн ой« повседневности. Поэтому этнометодология заслуживает внимания при взгляде на теорию качественного социального исследования, ибо здесь об суждается имплицитное предположение о близости этого рода социологии с опытом повседневности. Иными словами, речь идет о социологии, которая и меет шанс быть понятой также и не социологами. Это равным образом справе дливо по отношению к Гоффману, которому я, к сожалению, не смогу здесь удел ить заслуживаемого им внимания. Хотя он никогда не выражал себя в теории качественного социального исследования, он показал шедевр наилучшего социологического наблюдения!1 1. Романтическое мышление Качественное социальное исследование оп ирается на традицию мышления, которое Гоулднер для разграничения с так н азываемым „классическим мышлением« обозначил как романтическое. С ром антикой возник новый исторический интерес, направленный на изучение ко нтекста Нового времени. В качестве движения интеллектуалов романтика б ыла детищем просвещения, постольку она встала перед разрушением традиц ионных ценностей и увидела необходимость внести в поток действительно сти новый смысл. Это происходило двумя путями. Один продолжает романтиче ское стремление понять эту действительность как продолжающийся процес с, в котором феномены рассмотрены не более чем вещи - но вещи, полные собст венного смысла, хотя со всех сторон открытые реальности. Георг Лукач поэ тому по праву обозначил романтику как отказ от овеществления (Lukacs, 1923). Второ й путь исходил из строгого требования просвещения обслужить собственн ый разум. Это привело романтику к особой иронии рассматривать вещи в ино й перспективе и тем самым представить, какой она могла бы быть, будь она со вершенно другой. Это также отказ от любого овеществления. Романтический метод мышления создал также основу диалектики Георга Вильгельма Фридр иха Гегеля и, главное, Карла Маркса. Размышление подобного рода было есте ственным образом связано также с предположением о том, что человеку прин адлежит его мир. Тогда вновь расцвело старое искусство, герменевтика. Посредством худож ественной интерпретации они хотели понять культурные свидетельства. О собенно интересной в связи с этим была выдвинутая Фридрихом Шлегелем ги потеза о том, что с помощью критической интерпретации из произведения мо жно вынести больше, чем хотел сказать автор. Тем самым была утверждена мы сль о том, что феномен прячет такой глубинный слой, который возможно не ос ознается самим его творцом. Эту мысль, «понять автора лучше, чем он сам себ я понимает», Вильгельм Дильтей точно обозначил в конце XIX века как «послед нюю цель герменевтического опыта» (Dilthey, 1900, S. 331). На фоне удивительных достиже ний естественных наук Дильтей набросал теорию гуманитарных наук, в каче стве важнейшего метода и плодотворного результата которых он назвал по нимание. Из определения, что никакой феномен, никакое общество и никакой индивид не обладает превосходством над другим, и из желания постичь основу феном енов и при этом, возможно, обнаружить альтернативу нормальности, в роман тике возник интерес к особенностям народов Дальнего Востока и к людям и группам в своей стране. Романтики открыли настоящий бум собирания всево зможных культурных документов. Собирая, например, сказки и песни, они осв аивали первичные источники. В Германии, например, это были братья Якоб и В ильгельм Гримм, которые сумели записать и рассказать народные сказки, в России это был особенно почитаемый Якобом Гриммом А. Н. Афанасьев, чье соб рание сказок и шуток считается самым обширным. Появился интерес к другим народам, причем их особенности понимались как самоценные свойства и аль тернатива собственной нормальности. Стоя у дверей своего дома, романтик и замечали детали маленькой и «простой» жизни; для них не было ничего нев ажного, ничего, что нельзя было бы per se оценить, все было интересно, и, прежде всего, они любовались особенностями (яркий пример тому - гротеск). Гоулдне р справедливо утверждал, что романтический плюрализм привел к «демокра тизации понятия данных»: каждый предмет является полным в себе миром (Gouldner, 1973, S. 197). Из этого предположения возникло специфическое мышление, которое нашло воплощение в социологии конца XIX века и по сей день определяет немецкий вк лад в качественное социальное исследование. Различия в вопросе и целях м ожно сформулировать так: в противоположность «классической» социологи и, которая подчеркивает «всеобщую применимость господствующего масшта ба, норм, ценностей или функциональных требований общества», «романтиче ская» социология выделяет «относительность, уникальность или историче ски увязанный характер масштаба или потребностей любой группы или обще ства» (Gouldner, 1973, S. 206). В то время как социология видит мир как подчиняющийся внут ри себя разумным закономерностям и потому констатирует нормальность и ндивидуального из действенности общих структур, романтическая социоло гия исходит из непосредственно воспринимаемого внешнего явления, выде ляет индивидуальное в его особенностях и отмечает его равнозначность и, наконец, реконструирует свою специфическую действительность из заданн ого анализа отдельного случая. Классическое мышление склоняется к стру ктурализму, романтическое - к историзму. Для классического мышления в со циологии - это, прежде всего, структурный функционализм, для романтическ ого - феноменологическая социология, символический интеракционизм и эт нометодология. Согласно теориям классической социологии, индивид полу чает свою идентичность благодаря добровольному усмотрению разумности общественных ролей, согласно теориям романтической социологии - главны м образом, благодаря дистанции от них. В центре классической социологии стоят порядок и устойчивые структуры, в центре романтической - однократность и процесс. Поэтому классическая с оциология стремится объяснить, а романтическая - понять. Классическая со циология занимается эмпирическими исследованиями с помощью стандарти зированных, объективных методов и через дедуктивные заключения приход ит к знаниям; романтическая - открывает предмет интуитивно, она с фантази ей выдумывает свои вопросы и творчески устанавливает методы. Последняя дифференциация касается роли исследователя. В то время как в классическ ом социальном исследовании ученый дистанцируется, рассматривается изв не, нейтрально по отношению к своему предмету, а предмет изучается согла сно твердым правилам и стандартизированными методами, в качественном и сследовании он вступает в непосредственный контакт и погружается в жиз ненный мир (cp.: Gouldner, 1973, S. 198). Он ставит вопросы, обозревая поле изнутри, но р ассматривает его как самое возможное из всех необычных перспектив. Кенн ет Бурке назвал этот метод, который естественно напоминает об интересе р омантиков к гротеску, «сдвигом перспектив». С этим часто связан ироничес кий язык. Известнейшим примеров в этом отношении является в американско м языковом пространстве социология Ирвинга Гоффмана, а в немецком - если иметь ввиду совершенно другую цель познания, а не конкретные социальные исследования - социология Никласа Луманна. Способность включать возрос шие перспективы американский социолог Райт Миллс обозначил как «социо логическую фантазию» (sociological imagination) (Mills, 1959, S. 41, 57; Abels,1997). В заключение можно сказать, что романтическое мышление стремится понят ь, в то время как классическое мышление в явной близости к строгости и усп еху естественных наук пытается объяснить общество. Это различие устрем лений в конце XIX столетия играло большую роль - прежде всего, в Германии. Дил ьтей видел цель естественных наук в объяснении объективных данных, цель гуманитарных наук - в понимании смысла культурных фактов. Метод гуманита рных наук - это интерпретация или герменевтика. Дильтей оказал огромное влияние на Макса Вебера, который определил социологию как понимающую на уку, и особенно на Георга Зиммеля, для которого понимание означало «реко нструкцию». 1.1 Вебер: понимание, идеальные типы, свобода от ценностей Макс Вебер, как известно, определял социологию как науку, «которая хочет ясно понять социальное действие и тем самым в его протекании и его возде йствиях дать причинное объяснение» (Weber, 1921, I, Kap. I, § 1). На первый взгляд, это выска зывание точно описывает романтическое мышление, но здесь намечается и в торое устремление современной социологии: она хочет также и объяснять. Э то двойное стремление понять и объяснить определяет и качественное исс ледование: оно осуществимо, только если проводится тщательно. Это оно ос уществляет на совершенно ином уровне, нежели классическая социология, с более тонким исследовательским восприятием и познанием, аналогичным и зучаемому повседневному опыту. Если поэтому результаты качественного исследования оценены общественностью меньше, чем социологические знан ия, добытые с помощью стандартизированных способов, то дело здесь в том, ч то такое исследование часто сильно мешает доверяемому повседневному о пыту. В большинстве своем они сотрясают «сон мира», как однажды сказал Фр ейд про свой психоанализ. К этому следует добавить веру в науку, которая у большинства людей, включая социологов, имеет обыкновение появляться ли шь при наличии больших чисел. Возвратимся - никоим образом не иронически - к краткому экскурсу в теорию Вебера и к его определению социологии как ясной науки. В этой социологии речь идет о смысле, которым связывается действие между индивидами. Это в опрос, который ставится точно так же, как в романтическом мышлении. Предп оложение о значении этого смысла требует, естественно, понимающего мето да, но при этом ставится вопрос о том, как определить критерии, согласно ко торым «правильное» понимание становится вероятным. В связи с этим Макс В ебер вводит «идеальный тип» - инструмент, с помощью которого он предпола гает творить социологию как понимающую науку. С помощью этого конструкт а и создается мост между романтическим мышлением в чистой теории и конкр етным социальным исследованием. Это становится понятным, если посмотре ть, как Вебер получает идеальный тип. Вебер точно подмечает, что идеальный тип никоим образом не может трактов аться как средний - он устанавливается с помощью мысленного эксперимент а. Под абстракцией действительности мыслится модель, которая утверждае тся таким образом, что все явления, для анализа которых она была выстроен а, могут быть осмысленно упорядочены в ней. Идеальные типы являются, след овательно, конструкциями, придуманными набросками, которые включают оч ень много предположений. Вебер говорит об «образах фантазии», которые, к онечно же, никогда не обходятся без реально существующих «составных час тей действительности» (Weber, 1906, S. 275). Творение мысли «объединяет определенные отношения и процессы (...) в один непротиворечивый в себе космос мыслимых в заимосвязей. Содержательно эта конструкция имеет характер утопии, кото рая достигается благодаря мысленному возвышению определенных элемент ов действительности» (Weber, 1904, S. 234). Идеальный тип объединяет богатство диффуз ных и дискретных, здесь более, там менее присутствующих, иногда вовсе отс утствующих отдельных явлений и сводит их в единый в себе мысленный образ ». Этот образ понятийной чистоты эмпирически невозможно найти в реально й жизни. Он является наброском, теорией, в которой рассматривается кажды й отдельный случай, «насколько близко или далеко отстоит действительно сть от того идеального образа» (Weber, 1904, S. 235). В современном качественном исслед овании сказали бы, что точно так же создается структурное истолкование. Опора Вебера на романтическое мышление очевидна и по другой причине. Веб ер требует принципиальной ценностной свободы исследования. По-видимом у, он связывает это с классическим мышлением. Но при этом он говорит, что п еред началом исследования и после его завершения, а следовательно, при в ыборе предмета и оценке результатов, важна роль ученого и его оценок. Но о ни, в свою очередь, являются результатом культуры, в которой он живет. Поэт ому при изменении культуры и сознательном решении исследователя поста вить вопрос определенным образом, складываются новые перспективы. Это и есть причина, по которой социология Вебера принадлежит к наукам, которым дарована вечная молодость! (Weber, 1904, S. 252) 1.2 Зиммель: феномены преодолеваются на новом пути Георг Зиммель также помещает методы понимания в центр социологии, но выд вигает при этом одно интересное положение, послужившее вызовом по отнош ению к остальным гуманитарным наукам. Это положение он ввел в круг центр альных тем гуманитарных наук конца XIX столетия в Берлине. Там он сформиров ался как ученый и сделал первые шаги на академическом поприще. Разговор о чрезвычайном авторитете Зиммеля в университете и многочисленных спо рах и столкновениях вокруг его персоны и его новой науки «социологии» я оставляю за пределами этой статьи. Установлено, что Дильтей критически п оддерживал его как друг и своим позитивным отзывом составил ему партию в одной из частых контроверз. Зиммель также принадлежит к традиции немецкой романтики. Так, уже в одно м из ранних столкновений с немецким идеализмом он не принял ссылку на ап риорность ценностей. На примере отношений радости и страдания он оспари вает существование абсолютной величины и требует вместо этого «наблюд ения фактических эмпирических отношений (...), из которых исходит оценка ее относительных ценностей» (Simmel, 1887, S. 19). В этой релятивизации ценностей заключ алось требование Зиммеля к гуманитарным наукам своего времени. Оно связ ывалось с его идеей о том, что человек «в своей полноте и во всех своих про явлениях пределен тем, что живет во взаимодействии с другими людьми» (Simmel, 19 08, S. 15). То, что здесь звучит достаточно безобидно, уже в его первом разъяснен ии стало поводом для частых нападок на него, так как он утверждал - ни мног о, ни мало - что «сумма познаний и моральные жизненные содержания» являют ся результатом взаимодействия между конкретными личностями. Это взаим одействие «сгущается» в «тело» и становится объективным - «это все - обще ство» (Simmel, 1890, S. 133). Говоря нынешним языком: ценности и нормы - продукты человека , и потому они действительны только для конкретного времени и только для конкретного пространства. Эта перспектива имела последствия. Хотя Зимм ель понимал социологию как гуманитарную науку, он привел гуманитарные н ауки «к новому способу рассмотрения». Эта перспектива становится метод ом овладения феноменами на новом пути (Simmel, 1908, S. 15). Этим новым методом он залож ил краеугольный камень для социологии, которая исследовала общество сн изу. Зиммель связал социологию с критической перспективой немецкой романти ки. Его взор на общество характеризуется определенной дистанцией. Он опи сывает вещи так, как будто они могли быть совершенно иными. Ему принадлеж ит знаменитое рассуждение о чужих и их способности принимать участие в о бщественных событиях и, однако, быть не затронутыми ими. Он является в опр еделенной мере основополагающим документом для ангажированного, основ анного на конкретных социальных данностях исследования, и одновременн о отмежевывается от интерпретирующего анализа. Этот взгляд, одновремен но сохраняющий дистанцию и близость, является типичным для ведущей соци ологической школы начала ХХ века - Чикагской школы социологии.2 1.3 Чикагская школа социологии Чикагская школа социологии я вляется местом, откуда взяло свое начало качественное социальное иссле дование. Предложенная там теория и тот дух,который наполнял исследовани я социальной действительности, сложились явно под влиянием романтичес кого мышления. Известнейшими социологами были тогда Альбион У. Смолл, ос нователь факультета социологии и первого социологического журнала « American Journal of Sociology» (1895) («Американский журнал социологии»), Роберт Эзра Парк и Уильям Исаак Томас. На соседнем факультете Джордж Герберт Мид заведовал кафедр ой философии и социальной психологии. К тесному кругу социологов нескол ько лет примыкал Флориан Знанецкий из Польши, которого Уильям Томас приг ласил в 1914 г. для участия в большом исследовании польских крестьян в Европ е и Америке (Thomas & Znaniecki (1918-1920): The polish peasant in Europe and America). Выдающимся социологом второго поколен ия был тогда Герберт Блумер. Смолл, Томас, Мид и Парк долгое время учились в Берлине, где преподавал Дильтей. Мид хотел даже защитить диссертацию у Дильтея. На тезис Зиммеля о взаи модействии как строении общества прямо указывает, прежде всего, положен ие Мида о взаимном принятии ролей, согласно которому одновременно возни кают идентичность и «обобщенный другой» („generalized other«). Символический интерак ционизм в определении Блумера довольно точно соответствует взаимодейс твию, которое Зиммель описал на примере денег. У него это сформулировано следующим образом: «Чем больше людей вступает друг с другом в отношения, тем более абстрактным и общим должно быть средство обмена; и наоборот, ес ли однажды такое средство обмена создано, то оно допускает соглашение на расстоянии, которое в ином случае было бы непреодолимым, соприкосновени е разных личностей в одном и том же действии, взаимодействие и унификаци ю людей» (Simmel, 1900, S. 470). Следует лишь слово деньги заменить словом символ, и стане т видно, как размышлял Блумер. Можно предположить, что на Мида оказал вли яние и немецкий психолог Вильгельм Вундт, у которого Мид тоже учился нек оторое время. В качестве профессора философии университета Лейпцига Ву ндт руководил первой психологической лабораторией. Он создал социальн ую психологию, которая через символический материал искусства, религии, права, мифа и т. д. воссоздавала психическое развитие индивида и культурн ое развитие групп. Мид привнес в Чикаго и другую «р омантическую» мысль - мысль об идентичности как процессе. Согласно этой мысли, идентичность является постоянным процессом, в котором индивид ви дит себя глазами другого, вновь и вновь образуя из своих реакций образ са мого себя. Этот процесс оставляет следы не только в этом индивиде, но и в д ругих и, следовательно, в объектах опытного мира. Наиболее глубоко эту мы сль развили социологи Ансельм Штраусс (Strauss, 1959) и Ирвин Гоффман (Goffman, 1959). Они выра зительно описали изменчивость идентичности и ее представление в завис имости от обстоятельств и публики. Штраусс, а затем также Бергер и Лукман н показали, помимо этого, что идентичность на протяжении человеческой жи зни подвергается изменениям. Само прошлое не устойчиво, а ретроспективн о интерпретируется в зависимости от обстоятельств, пока оно не будет соо тветствовать сегодняшнему Я. Вероятно, один из самых неожиданных резуль татов биографического исследования состоял в том, что рассказчики обра щаются со своим прошлым как с текстом, который они каждый раз переписыва ют заново. Чикагская школа была знаменитой не только своими теоретическими работ ами, но и методами своих эмпирических исследований. Типично романтическ им стремлением этого социального исследования было точное наблюдение важных и второстепенных вещей. Как писал Парк, он занимался социологией «как бы обнюхивая все вокруг» („just nosing around«), то есть он совал свой нос повсюду и , подобно любопытному репортеру, наблюдал, регистрировал все и разрабаты вал свои теории, анализируя вещи, которые бросались ему в глаза. Типично р омантическим было у Парка и прямо выраженное предположение, что феномен ы даны нам лишь поверхностно, что они функционируют среди структур, кото рые могут быть открыты только пониманию. Парком выдвинуто предположени е о том, что маска является «нашей истинной самостью» (truer self) (Park, 1926, S. 250). Этим поло жением позднее Ирвин Гоффман начнет свое знаменитое исследование «Пре дставление себя в повседневной жизни» („The presentation of self in everyday life«. 1959). Жизнь - это актер ская игра, и социология - такая наука, которая рассматривает и описывает э ту игру во всех ее гранях, и, что важнее всего, пытается понять. Понять озна чает смотреть из-за кулис. Качественное исследование есть подходящий дл я этого метод. Самое знаменитое качественное исследование Чикагской школы - это иссле дование Томаса и Знанецкого «Польский крестьянин в Европе и Америке» („ The polish peasant in Europe and America«. 1918-1920). Оно содержало анализ сотен биографических документов, в том числе писем, дневников и автобиографий польских переселенцев в Чик аго. Эти переселенцы с первого дня своей жизни в Америке враждовали с ано нимной и стандартизированной индустриальной культурой. Письма, которы е они писали своим родственникам на родину, были свидетельствами разрыв а с родной почвой в новой стране и тоски по утраченной безопасности. Это б ольшое исследование показало, что адаптация является в первую очередь г рупповой проблемой. Конкретно это означало, что польские переселенцы в т ой мере теряли свои ориентации, в какой размывались их первичные группы, и что они добивались своей социальной идентичности в той мере, в какой он и сплачивались в социальные группы, которые компенсировали им часть род ины и некоторую защищенность. Этот опыт совместной игры с социальной реа льностью и индивидуальным сознанием привел Томаса и Знанецкого к предп оложению, что индивид и общество всегда соотносимы друг с другом. Одно не мыслимо без другого, и одно обуславливает другое. Основываясь на этом пр едположении, Томас сформулировал позднее свою знаменитую теорему, кото рая гласит: «Если люди определяют ситуации как реальные, то следствия эт их ситуаций также реальны» (Thomas, 1928, S. 114). Как человек конструирует свою «дейст вительность», такой она и становится впоследствии, и, наоборот, следуя Эм илю Дюркгейму: каковы социальные факты, таковы и действия людей. Достоинством первых работ Чикагской школы социологии в этой области яв ляется следующее. Это качественное исследование понималось тогда как с оциальная реформа. Критический анализ конкретного жизненного положени я, например, рабочих из аграрной Польши, служил осуществлению социально- политических и культурных мероприятий, которые дали бы этим людям ориен тации и поддержку. Примером ценности качественного исследования, которое учитывало взаим освязь структур и в котором впервые и совершенно новыми методами было об наружено нечто совсем иное, были, конечно, исследования Западной электри ческой компании в Хоторне близ Чикаго, проведенные Фрицем Д. Ретлисберге ром и Уильямом Дж. Диксоном под руководством Элтона Мэйо3. Это исследован ие, проводившееся между 1927 и 1933 годами и опубликованное в 1939 г. под названием «Менеджмент и рабочий» („Management and the worker«), имеет для истории качественного соци ального исследования такое большое значение, потому что оно было наполн ено совершенно иным духом и соответственно было по-иному методически и к онцептуально выстроено. Предприятие, на котором было проведено исследо вание, ориентировалось на основные положения «научного управления» („ scientific management«), разработанные Фредериком Тейлором. Поэтому задачей исследоват елей было выяснение путей повышения производительности труда. Они исхо дили из того, что главную роль играет высокая аккордная оплата труда. На п ервом этапе исследователи провели стандартизированный опрос и экспери менты по изменению условий труда. Так как результаты исследования были п ротиворечивы или мало показательны, ученые обратились к точному наблюд ению трудового поведения. Первым делом, провели интервью, в которых не ст авилось никаких прямых вопросов, и рабочие просто рассказывали. Интервь ю, по возможности, точно записывались. Особо интересной была работа одно го из исследователей - Карла Роджерса, позднее развившего в психологии н едирективную разговорную терапию. Открытые интервью дали неожиданный результат: решающую роль играют не деньги, а человеческие отношения. Сре ди рабочих существовало молчаливое согласие по поводу подходящего тем па работы, и ученые обнаружили, что, когда они обращали внимание на процес с труда, достижения рабочих возрастали. Все это доказало наличие глубинн ых структур установки на труд, которые никогда не проявлялись в стандарт изированных опросах. Последний значительный труд, о котором следует упомянуть - это вышедшее в 1930 г. исследование «Джек-Роллер» („Jack-Roller«) Клиффорда Р. Шоу (Shaw, Clifford R., 1930). В этом исс ледовании описывается примерно 200 сходных случаев молодежных правонару шений, которые Шоу проследил за много лет. С помощью «личных документов» он наделяет Джека-Роллера голосом. Он позволяет этому юноше снова и снов а рассказывать «свою историю». Таким образом, возникает жизненная истор ия, которая становится понятной сама по себе, и социальные работники и сл ужители порядка имеют возможность познакомиться с жизненными условиям и, в которых возникают криминальные карьеры. Интересно в этом исследован ии то, что оно получает результаты путем наблюдения и автобиографически х сообщений4. На поставленный в биографическом исследовании вопрос, наск олько истинно то, что субъект рассказывает о себе, Шоу не раз отвечал, что когда он оценивал данные о молодежных правонарушителях и свидетельств а о них работников правоохранительных органов, он проверял, насколько на блюдаемое поведение соответствует повседневным объяснениям. 1.4 Новое начало Примерно в конце 30-х годов это дорогостояще е социальное исследование отошло на задний план. Продолжение биографич еского метода состоялось лишь в Польше, где после возвращения Знанецког о получило развитие биографическое исследование, в котором с 1945 г. было со брано почти 300000 автобиографий (Kohli, 1981, S. 286). Одновременно в США развивается «бол ьшая теория» Толкотта Парсонса, которая также может считаться образцом классического мышления. Лишь в 70-е годы качественное исследование вступ ило в новую фазу. К этому добавился интерес к истории - к той истории, котор ая могла быть воспроизведена современниками. Интерес к «устной истории » (oral history) оживил герменевтические методы, которые с тех пор начали применят ься в исторической науке и глубоко повлияли на качественное исследован ие. Во многих странах начался настоящий бум на биографические исследова ния. В течение нескольких лет было основано несколько журналов, например , в Англии „Oral History« («Устная история», 1972), в США «Qualitative Sociology» («Качественная социоло гия», 1978) и «International Journal of Oral History» («Международный журнал устной истории», 1980), в Испани и «Historia y fuente oral» («История и устные источники», 1988) или в Германии журнал биограф ического исследования и устной истории под названием «BIOS» («БИОС», 1988). Новы й интерес к качественному исследованию и к рассказанной истории решающ им образом был связан с новой перспективой социологии, которая может быт ь обозначена как феноменологическая социология. Таким образом я перехожу ко второй линии д искуссии, которая определила новейшие теории качественного исследован ия. При этом я сосредоточусь сперва на феноменологическом методе Альфре да Шюца, так как этот метод помогает увидеть особенности качественного с оциального исследования наших дней. 2. Феноменологическая социология Феноменологическая социология берет сво е начало от немецкого философа Эдмунда Гуссерля . Ее сегодняшнее основан ие заложено Альфредом Шюцем. Я сказал «заложено», так как Шюц оставил лиш ь несколько систематических статей и многочисленные наброски. Шюц был е врейского происхождения и эмигрировал в 1938 г. в США. Своим авторитетом там он почти исключительно обязан своему учению, в котором он оспаривает осн овное положение Вебера о понимании смысла, а также философский прагмати зм Уильяма Джеймса и социальную психологию Джорджа Герберта Мида. Его ме тод рассматривать феномены, как они формируются и используются людьми, п ривлек учеников, которые позднее сами создали интерпретативную социол огию. Его главными учениками были, без сомнения, Питер Л. Бергер, Томас Лук манн и Гарольд Гарфинкель. Феноменологическая социология образует, согласно Шюцу, вторую линию ра звития новейшей истории качественного исследования, наряду с первой ли нией, идущей от немецкой романтики через Дильтея и Зиммеля до Чикагской школы социологии и вытекающей отсюда теории символического интеракцио низма. Мостом между старой дискуссией и новым началом качественного исс ледования стал, до известной степени, символический интеракционизм. Если выразить притязания феноменологического метода в одной фразе, то м ожно сказать: они направлены на исследование повседневного жизненного мира, который люди создали и интерпретируют своими действиями. Одноврем енно я покажу, что эта вторая линия развития также отличается от романти ческого мышления. Это отличие выражено, прежде всего, в феноменологическ ой социологии знания Бергера и Лукманна (Berger u. Luckmann, 1966). Она стала чем-то вроде ба зисной теории о том, что единой реальности нет, а есть много реальностей, и что за феноменами стоят структурные контексты, совершенно не осознанны е действующими лицами. С этим предположением, освещенным в последней час ти данной статьи, связана теория, приводящая к конкретному эмпирическом у исследованию - этнометодологии, основанной Гарольдом Гарфинкелем. Но с начала я хотел бы кратко обрисовать основные положения феноменологиче ской социологии Альфреда Шюца. 2.1 Вопрос о центральном для Вебе ра понятии смысла После того как Шюц, по его признанию, многие годы интенсивно изучал теоре тические сочинениям Вебера, он пришел к убеждению, что веберовская поста новка вопроса хотя и определила окончательно исходный пункт любой наст оящей теории социальных наук, но «его анализ еще не привел к тому глубинн ому слою, в котором только и могут быть разрешены многие важные задачи, ко торые ставит метод гуманитарных наук» (Schutz, 1932, S. 9). Вебер недостаточно экспли цировал основную тематику социальных наук и своих понимающих методов. П оэтому необходимы были более глубокие размышления, прежде всего, о центр альном веберовском понятии субъективного смысла. Одно из самых знамени тых социологических определений потребовало проверки - почему социаль ное действие следует называть таким действием, «которое относится к пов едению других согласно предполагаемому действующим или действующими с мыслу и ориентировано на это поведение в своем протекании»(Weber, 1921, I, Kap. I, § 1). Что есть смысл? Вебер предполагает его как очевидный. Вместе с тем, смысл я вляется целью социального действия. Критически говоря: согласно мнению Шюца, Вебер разрушает анализ социального мира слишком рано, не вопрошая о том, как все же конституируется смысл. Шюц стремится осознать лишь смыс ловую структуру социального мира, сводя конституирование смысла к пасс ивным процессам, посредством которых в нас накапливаются переживания. О н пытается выяснить, как эти переживания с помощью работы сознания превр ащаются в опыт, которым мы конституируем действительность. Применив фен оменологический метод, Шюц ответил на основополагающий вопрос социоло гии - как люди распоряжаются действительностью, в которой они совместно живут. 2.2 Феноменология и жизненный ми р Основатель феноменологической философии Эдмунд Гуссерль установил, чт о любое объективное образование смысла исходит от познающего субъекта. Поэтому в феноменологии речь не идет о мире в себе, а лишь о мире, с которым устанавливается связь человека в его сознании. Мировой опыт индивида яв ляется часть его опыта жить в мире с другими. Это мир доверия, который, по-в идимому, открыт нам без вопросов. Это само собой разумеющийся предпосыла емый мир смыслового опыта Гуссерль называет жизненным миром. Этот мир пр ост, утверждается сам собой и кажется, не требует никакого дальнейшего о бъяснения. Мы обладаем по отношению к нему естественной установкой, кото рая на удивление беспроблемна. По словам Шюца, это была та мысль, которая б олее всего интересовала его в феноменологии Гуссерля (von Baeyer, 1971, Bd. III, S. 10). Естеств енная установка не отрефлексирована и подтверждается рутиной одинаков ого. Жизненный мир есть не вопрошаемая действительность. У Гуссерля Шюц берет только понятие жизненного мира и связывает его с пр итязаниями понимающей социологии Вебера, описывая «основные структуры (...) само собой разумеющейся действительности» (Schutz u. Luckmann, 1975, Bd. I, S. 23). Здесь заключе н вопрос - как находит человек свой подход к этой реальности. Это вопрос об осознании мира и о возникновении опыта. Ответ можно предвосхитить: фено менологическая социология показывает, как в сознании конституируется мир и как человек его конструирует. Смысловая структура мира есть одновр еменно конституция и конструкция. Это двойное значение понятия структу ры становится ясным, если мы представим, как мы вступаем в контакт с миром . Мы просто переживаем его, не пытаясь о нем размышлять. Эти переживания на капливаются. Если всплывает новая ситуация, в которой вспоминается перв ое переживание, возникает опыт. Опыт есть предпонятие всех «рефлексивны х обращений» Я к своим «текущим переживаниям» (Schutz, 1932, S. 104). Я вступает в действ ие лишь в тот момент, когда мы говорим о сознании. Опыт не только сохраняет ся, но обобщается при сопоставлении его с другим опытом. Лишь тогда он обр етает смысл. Смысл указывает на нечто такое, что находится вне феноменов. Анализ конституирования реальности в нашем сознании показывает, что он а уже со времени первого сравнения одного опыта с другим является констр укцией5. Мы соотносим наш первый опыт, конечно, не с бесчисленными другими опытами, а только с совершенно определенным. Это зависит от индивидуальн ой подоплеки сознания, которая складывается у индивида к этому времени. Сопоставление одного опыта с другим кристаллизуется в качестве опреде ленного порядка. Но не все переживания осознаются, сопоставляются лишь в полне определенные переживания и в связи с совершенно определенным дру гим опытом. Так жизненно исторически возникает субъективная релевантн ая система. Опыты направлены не на прошлое, а на будущее, порождая типичное ожидание из типичного опыта. Ожидание является чем-то вроде предвоспоминания о де йствии, которое сложилось в будущем. Шюц назвал это предвоспоминание про ектом (Schьtz, 1932, S. 77f.). 2.3 Типизации Вернемся к естественной установке, с которой встречаем действительнос ть повседневного мира. Структуру этого мышления Шюц описывает так: «Кажд ый шаг моего истолкования мира основывается на запасе раннего опыта: как моего собственного непосредственного опыта, так и данного мне моими соо бщинниками, прежде всего, моими родителями, учителями и т. д. Все эти сообщ енные и непосредственные опыты включаются в определенное единство в фо рме моего запаса знаний, который мне служит в качестве направляющей схем ы для соответствующих шагов моего истолкования мира. Все мои опыты в жиз ненном мире связаны с этой схемой, так что предметы и события в нем встреч аются мне с самого начала в своей типичности» (Schutz u. Luckmann, 1975, Bd. I, S. 26). Типизация есть создание смысловой взаимосвязи. Типизации упорядочиваю т новую реальность и превращают ее в доверяемую действительность. Тип ре дуцирует всю полноту значений, которую могут иметь вещи, к значению, кото рое наполняет смыслом мое актуальное действие. Формой «получения осадк а типичных схем опыта, которые в обществе типично релевантны», является язык (Schьtz u. Luckmann, 1975, Bd. I, S. 233). В языке объективированы все возможные типизации жизн енного мира. Это является основанием того, почему в феноменологической с оциологии языку уделяется такое внимание. В языке общества мы становимс я взрослыми. Через него опосредуются «нормальные» типизации. Поэтому я, разумеется, исхожу здесь из того, что моя типизация соответствует типиза ции, которую принимают другие. Через язык я участвую в общественном запа се знания, в котором накапливается типичное знание. 2.4 Идеализации Жизненный мир не просто находится здесь. Х отя в естественной установке мы полагаем, что он само собой разумеющийся и поэтому не должен особенно обдумываться. В действительности, жизненны й мир постоянно нами интерпретируются. Наше сознание находится непреры вно в отношении к нему. Мы замечаем это, конечно, лишь тогда, когда разруша ется рутина. Но пока все течет как прежде, истолкование нашей повседневн ости идет незаметно и по хорошо известному пути. Объяснить это можно тем, что опыт в нашем запасе знания складывается как схема. Поэтому любое ист олкование мира является интерпретацией согласно известным правилам: « Я верю в то, что мир, как он мне до сих пор известен, остается таким и дальше и формируется, следовательно, из моего собственного опыта, а накопленное соплеменниками богатство знания сохраняет далее свою принципиальную подлинность» (Schutz u. Luckmann, 1975, Bd. I, S. 26). Эту идеализацию Шюц вслед за Гуссерлем называ ет идеализацией «и так далее» («Und so weiter»). Из этого «и так далее» следует «дал ьнейшее принципиальное предположение о том, что я могу повторять мои пре жние успешные действия до тех пор, пока структура мира может приниматься в качестве константной, пока значим мой пред-опыт, моя возможность возде йствовать на мир тем или иным образом остается принципиально неизменно й» (Schutz u. Luckmann, 1975, Bd. I, S. 26). Эту идеализацию, которая формируется в корреляции с перво й идеализацией, Гуссерль назвал идеализацией «я могу снова и снова». Это естественная установка состоит в том, что я могу типично поступать среди сходных условий. Так выявляются два объяснения возможности нашего дейс твия. Остается вопрос, как мы можем действовать совместно с другими. Здес ь, следовательно, проявляется тема Вебера - «социальное действие». 2.5 Социальная структура жизненного мира На вопрос, как функционирует соц иальное действие, Шюц дает ответ, который исходит из интерсубъективной к онституции жизненного мира. В жизненном мире я подчиняюсь тому, что друг ие видят мир в принципе так же, как и я. Это положение Шюц называет основны м тезисом взаимных перспектив (Generalthese der wechselseitigen Perspektiven) (Schьtz u. Luckmann, 1975, Bd. I, S. 74). В этом централь ном тезисе объединены две идеализации: во-первых, идеализация обменивае мости точками зрения (Vertauschbarkeit der Standpunkte), и, во-вторых, идеализация конгруэнтности систем релевантности (Kongruenz der Relevanzsysteme). В первой идеализации я предполагаю, что, в том случае, если другой стоял бы на моем месте, он видел бы вещи также как и я, и я бы также видел вещи в той же перспективе, как и он, если бы я стоял на ег о месте. Во второй идеализации я предполагаю, что различия в понимании и и столковании мира, которые вытекают из индивидуальных биографий, в принц ипе иррелевантны. Мы действуем и понимаем себя так, как будто мы судим о ве щах по одинаковым критериям. Оба предположения делают нас уверенными, чт о другой будет действовать так же, как мы это знаем из собственного опыта, и доказательство противоположного также соответствует этому. 2.6 Временная и смысловая структ ура действия Определенность действия связана также с временной и смысловой структу рой действований. Чтобы понять эту взаимосвязь, Шюц различает действие (Handeln) и действование (Handlung) (Schьtz, 1932, S. 77). Действие есть процесс, в котором нечто осущ ествляется, действование (поступок) является результатом этого процесс а. Действие всегда скрывает в себе будущее, а действование - всегда прошло е. Действие всегда предшествует действованию. С точки зрения социологии важно, что действие как процесс обнаруживает временную структуру, в кото рой оно мыслится как первое, а в качестве последнего мыслится действован ие. Согласно этому тезису, перед тем, как будем действовать, мы должны имет ь представление о результате действия, следовательно, о действовании. Эт у проецирующую действование временную перспективу Шюц называет «Думат ь значит уточнять будущее» („Denken modo futuri exacti«) (Schutz, 1932, S. 81.). Перейдем теперь ко второй структуре нормального действия, смысловой ст руктуре. Действие между субъектами происходит, если имеется молчаливое предположение о его мотивах. Шюц различает два мотива: первый он называе т «чтобы-мотив» («Um-zu-Motiv»), второй - «так как-мотив» («Weil-Motiv») (Schьtz, 1932, S. 115 и S. 122; cр. также : Schutz u. Luckmann, 1975, Bd. I, S. 209ff. и S. 216ff.). Первый относится к проекту действия, второй - к биограф ической обусловленности установки действовать. Как уже было показано, д ействие всегда направлено на результат действования, который мыслится как проект и управляет нашим действием. Каждый шаг действия делается, чт обы достичь чего-либо определенного. Чтобы-мотивация относится к будуще му. С другой стороны, мы также знаем, что наше действие имеет предысторию. Опыт накапливался, создавая определенную субъективную релевантную стр уктуру. Поэтому мы действуем не просто так, а в силу определенных основан ий, так как мотивация относится к прошлому. Эту направленность феноменологической социологии на действие в повсед невности можно, вероятно, описать следующим образом: понимание в повседн евности есть понимание мотива: повседневно действующий стремится «под практическим давлением действования по возможности точно и быстро уга дать намерения и местонахождение участника интеракции или о смысле зна ковой объективации интенций» (Oevermann u. a., 1979, S. 386). Мотивы берутся, естественно, из о бласти имеющегося типичного опыта. «Созданная гипотеза наделяет нас ры сьими глазами для всего, подтверждающего ее, и делает нас слепыми для все го, ей противоречащего», - значится у Шопенгауэра (Schopenhauer, 1844, 2. Band. Erganzungen zum Zweiten Buch, §19, S. 252f.). 2.7 Социальное конструирование реальности Предположения Шюца о конституировании и конструировании мира и о естес твенной установке на жизненный мир продолжили его ученики Питер Л. Берге р и Томас Лукманн6. Они выдвинули тезис о том, что предуготовленное в общес тве знание изображает порядок. Общество определяет это тем, «что каждый знает» действительность, в которую мы с рождения вступаем и в которой мы, размышляя и действуя, движемся до самой смерти. Поэтому Бергер и Лукманн говорят также о «социальном конструировании реальности». Порядок прин имается членами общества как само собой разумеющийся. Важнейший инстру мент этого посредничества в конструировании реальности есть язык. Общественный порядок - это результат действия людей. Действования, котор ые оказались успешными и целесообразными, наполняются рутинными дейст виями. Мышление, сопровождающее это действие в повседневности, характер изуется типизациями самопонимания. Это самопонимание латентно. Оно и яв ляется областью интереса эмпирического социального исследования. Фено менологический анализ хочет слой за слоем вскрыть процесс упорядочива ния действительности человеком. Отсюда вырастает стремление исследова ть действие в «совершенно нормальной повседневности». В этом и состоит з адача этнометодологии. Прежде, чем я подойду к этой теории каждодневного действования и соответствующего качественного исследования, я хочу кр атко заключить, какие претензии к качественному исследованию вытекают из теперешних размышлений. 3. Претензии к качественному исследованию Против социального исследования, которое проводится стандартизированными методами, например, интервью, или зани мается также опросом, обычно возражают, что получаемые знания зачастую и меют слишком общий характер, индивидуальные мотивы не раскрываются и ра звертывание мысли в мышлении и действии слишком почти не рассматривает ся. В отличие от него, в качественном исследовании внимание направляется на индивидуальное и структурное начала каждого отдельного случая. Ибо ц ель состоит в том, чтобы понять каждый отдельный случай из самого себя. Эт о, естественно, ведет к запрету работать с заранее готовыми гипотезами. Н апротив, интерпретативное качественное исследование стремится сформи ровать теорию из каждого отдельного случая. Теория укоренена в конкретн ых условиях, среди которых относящиеся к ним лица думают и действуют. Глэ йзер и Штраусс обозначили этот вид обоснования теории как «обоснованна я теория» (grounded theory). Она возникает из описания индивидами жизненного мира и с реды, и реконструирует стратегии, которые выбирают представители культ урного окружения, чтобы обеспечить свою идентичность, свою общность с др угими и свое отличие от других. Она показывает символические значения, к оторые люди придают своим действиям и объективным условиям своей жизни. Внимание к отдельным случаям дает возможность обнаружить теоретически е взаимосвязи. Поэтому этот открывающий метод качественного исследова ния предлагается именно для новых ситуаций и критических ситуаций. Эта э ксплоративная (объяснительная) функция качественного исследования в о боснование теории охотно выдвигается как собственное достижение. Каче ственное исследование имеет преимущество перед количественным, так ка к его теории ближе к конкретным индивидам и ближе к структурам их мышлен ия и действия. Они дают объяснения из существа дела. Метод, которым получают знания, можно назв ать «аналитической индукцией». Это понятие Знанецкого и Линдесмита нап оминает, конечно, о Дильтее, для которого «логическая сторона понимания ( …) состояла во взаимодействии индукции, применения общих истин в особом случае и сравнимого метода» (Dilthey, 1900, S. 330). Процесс получения теоретических зн аний нужно конкретно представить себе так. Исследователь начинает не со статистически разработанной выборки, но исходит из отдельного случая, к оторый тщательно анализируется. На основе формирующейся отсюда теории ищут другие случаи, на которых могут быть критически проверены имеющиес я знания. Эту поисковую стратегию Глэйзер и Штраусс обозначают как теоре тическую выборку (Glaser u. Strauss, 1967). При этом ищут отдельные случаи, которые были бы сходными с первым (минимальное сравнение) или явно отличались бы от него ( максимальный контраст). Эта вторая стратегия служит для того, чтобы крит ически проверить теоретические знания. Таким образом, теоретическое зн ание постепенно выстраивается из глубокого знания отдельных случаев. Т еория развивается, следовательно, как поисковый процесс и чут ко реагирует на особенности поля. Если на этом пути больше не встречаетс я ни одного случая, который противоречил бы сумме всего полученного знан ия или не расширил бы выстроенную до этого типологию, теоретическое знан ие может предварительно считаться надежными. По мере интерпретации отд ельных случаев может возникать стремление обнаружить структуру самой интерпретации, которая действительна для всех случаев. Описанное Мидом конституирование интера кции и общества, вытекающее из способности человека представить себя в с итуации другого, конститутивно для социального исследования, которое п ытается обнаружить внутреннее зрение соучастников. Это означает также, что они признаются субъектами, чей субъективный смысл приемлем в силу эт ого признания. В ходе признания собственного достоинства рос интерес к т ем социальным группам, на которые ранее почти не обращали внимания. Каче ственное исследование понималось как социология «корней» (grass root-Soziologie). Это н ачинание переняло позднее историческое исследование, описывая «истори ю снизу», например, с помощью метода устной истории. Допущение субъектив но понятого смысла субъекта должно было расширить теоретическую персп ективу исследователя. Социальная и политическая вовлеченность исследо вателей выросла из этого понимания социального. Феноменологическая социология Шюца наметила профиль проблематики качественного исследования. Особе нно это касается выявленных им идеализаций, с помощью которых индивиды к онституируют и конструируют свой мир. Вопрос о глубинных структурах обр азования типов, важный для качественного исследования, вытекает из идеа лизаций «и так далее» и «я могу снова и снова», которые делают надежным от ношение индивида к своему миру. Соответствующие темы – это биография, о бразец схемы толкования и определение ситуации. В идеализации обменива емости точками зрения и конгруэнции систем релевантности, которые дают действующим лицам гарантию совместных действий, для качественного соц иального исследования встает вопрос о принципе конструирования конкре тного действия. Все это – тема этнометодологии, которая понимается как теория повседневного действия, строящая свою теорию в тесной связи с нео бычным методом качественного социального исследования. 4. Этнометодологическое экспер иментирование с кризисной ситуацией Метод эксперимента в традиционном эмпирическом социальном исследован ии применяется довольно редко, и качественное социальное исследование сталкивается с возражениями, вызванными попыткой побудить личность к о пределенным действиям среди искусственно созданных условий. Возражени я идут в двух направлениях: во-первых, нельзя отрицать, что каждый повод к действию среди условий, заданных извне, представляет собой манипуляцию, во-вторых, любой эксперимент разрушает рутину повседневности. В первом с лучае ставится вопрос, насколько серьезен причиняемый субъекту вред. Во втором случае появляется вопрос об ответственности за последствия воз никновения у субъекта конфронтации альтернатив мышления и действия. У американского социолога Гарольда Гарфинкеля, который, как и Питер Л. Бе ргер и Томас Лукманн, был учеником Альфреда Шюца, этих сомнений не было. На первый взгляд, казалось, что такие сомнения не могут возникнуть, так как р ечь идет об эксперименте, который совершенно нормально воспринимается в нашей повседневности и скорее напоминает безобидное шутовство, нежел и серьезное социальное исследование. Именно в таких экспериментах можн о выявить новые интересы качественного социального исследования, кото рые нацелены на открытие глубинных структур, показывая, как тонок лед, по которому мы движемся в нашей повседневности. Можно также предположить, ч то эксперимент Гарфинкеля был направлен на то, чтобы сделать нас немного сознательнее и освободить от неожиданностей. О чем же шла речь в этих экс периментах? Гарфинкеля интересовал вопрос, как функционирует действие в повседневности. Интерес к социальной реальности повседневности связ ывает его с ранним качественным исследованием Чикагской школы, с феноме нологической социологией, как она, представлена, например, Бергером и Лу кманном, а также с теориями, берущими начало в символическом интеракцион изме. Особое значение имеют работы Ирвинга Гоффмана. Отличие метода Гарф инкеля в том, что он экспериментально вмешался в эту социальную реальнос ть повседневности, нарушил рутину и тем самым применил к ней методы, кото рыми мы обычно воспроизводим нормальный порядок вещей. Теорию, из которо й он вывел необычную форму качественного социального исследования, он н азвал этнометодологией. 4.1 Конституирование и методиче ское конструирование повседневности Каковы основные положения этнометодологии? Предполагается, что члены о бщества исходят из совместного запаса знаний. Само собой разумеющейся п редпосылкой для всех участвующих в интеракции служит наличие вещей, «ко торые знает каждый». Они опосредствуются нами в процессе социализации, и мы применяем их как схему совместной реальности. Эта действительность, таким образом, постоянно конституируется. Она - реальность в процессе ис полнения. Благодаря общему запасу знания взаимно выявляют смысл нашего действия. Это происходит не случайно, при этом в повседневности мы применяем, созн ательно или бессознательно, определенные методы, которыми каждодневно конструируем этот мир совместно с другими. Так как эти методы типичны дл я общества или этнической группы, мы как само собой разумеющееся принима ем то, что мы понимаем других и доверяем тому, что другие также доверяют на м. 4.2 Почему мы в повседневности ве рим, что понимаем друг друга: идеализации Каждый член общества действует методично. Этот тезис может удивить, так как мы отнюдь не считаем некоторые действия рациональными. Однако в этно методологии речь идет о другом: «Этнометодологам интересно не то, почему люди совершают некоторые действия, а как они это делают» (Weingarten u. Sack, 1976, S. 13.). Здесь встает вопрос, как мы вообще можем действовать, и почему мы полагаем, что мы понимаем друг друга в повседневности. Предлагается множество объясн ений. Я назову четыре, каждое из которых представляет лишь аспект единог о смыслового конструирования социальной действительности. Два первых объяснения - это названные Шюцем идеализации «и так далее» (ид еализация последовательности) и «я могу снова и снова» (идеализация повт оряемости). Поскольку в мире повседневности нет никаких неожиданностей, мы молчаливо доверяем тому, что все в принципе продолжает идти так, как шл о до сих пор, и в будущем мы в принципе можем действовать так, как действов али всегда. Третье объяснение, почему мы считаем само собой разумеющимся , что мы можем понимать других, а они нас, связано с представленным Шюцем о сновным тезисом взаимной перспективы (Generalthese der wechselseitigen Perspektiven). Он включает обе иде ализации «обмениваемости точками зрения» и «конгруэнтности релевантн ых систем». Тем самым допускается, что я (ego) и другое (alter), в сущности, живут в од инаковой системе релевантности, которая основывается на совместном за пасе знания и одинаковой социализации в обществе. Доверяя выполнению эт их конститутивных ожиданий, люди вступают в отношения друг с другом. Идеализации «и так далее» и «я могу снова и снова» делают нас как индивид ов уверенными в ожиданиях в наших действиях. Идеализации обмениваемост и точками зрения и конгруэнтности систем релевантности дают нам уверен ность в совместных действиях с другими. Гарфинкель наряду с этими идеали зациями социальности выделяет еще одну: то, что знает каждый, является на стоящей основой действия в реальном социальном мире (Garfinkel, 1963, S. 228). Это четверт ое объяснение того, почему мы в повседневности полагаем, что мы понимаем друг друга. Мы оставляем «типичное» знание и применяем эту идеализацию к ак практическую теорию в повседневности. 4.3 Проект практических теорий в повседневности Мышление в повседневности есть «мышление в естественной установке». Он о питается из своего опыта и из опыта, который общество предоставляет на м как типичный. Наше мышление руководствуется практикой, типичная форма которой нам доверена уже давно, и результат которой мы предвидим почти н аверняка. Этот метод упорядочения нового в известный образец принадлеж ит к так называемым практическим теориям, которыми мы объясняем повседн евность и систематизируем ее друг для друга. Естественно, эти практическ ие теории оказывают влияние также на социальное действие, и здесь Гарфин кель думает совершенно иначе, чем Толкотт Парсонс (у которого он, впрочем, защитил докторскую диссертацию). Согласно Парсонсу, действие происходи т практически во исполнение общих норм и ценностей. Гарфинкель, напротив , говорит, что только мы конструируем друг для друга совместную действит ельность, в которой связь ценностей и норм устанавливается лишь нами. Ко нструирование означает, конечно, принятие решения, что должно и не должн о делать. Любое действование есть, следовательно, отбор из большого числ а возможностей действования. Для Гарфинкеля, действующий постоянно зад ается практическим вопросом: что делать дальше? Из-за комплексности соци альной реальности метод раскрытия предпосылок действия состоит в доку ментальном методе интерпретации. 4.3.1 Документальный метод интерп ретации Интеракции удаются, так как все участники интерпретируют свое поведение как типичный пример («документ») типично го, известного в обществе образца. Этот новый метод Гарфинкель назвал «д окументальным методом интерпретации». Это понятие Гарфинкель, как сам о тмечал (Garfinkel, 1961, S. 199), воспринял от немецкого социолога знания Карла Мангейма, который имел влияние на мышление Шюца, а также Бергера и Лукманна. Однако Гарфинкель использовал его иначе, чем Мангейм, который этим обозначал ге рменевтически-критический метод раскрытия «собственного» смысла доку мента (ср.: Mannheim, 1921/22, S. 108): он использовал это понятие скорее в том смысле, как Шюц описал процесс типизации. Документальным методом интерпретации мы при водим вещи повседневности в «нормальный» порядок. Гарфинкель провел только кризисный экспе римент, который ставил под сомнение обычные предположения нормального поведения и понимания. Его цель состояла в том, чтобы через это нарушение раскрыть предположения о нормальности действия в повседневности. Один из кризисных экспериментов показал, что мы сами пытаемся привести бессм ысленные ситуации в порядок (Garfinkel,1967, S. 79f.). Для этого Гарфинкель пригласил студ ентов принять участие в «альтернативном» проекте психотерапевтическо го консультирования. Они должны были сначала описать проблему терапевт у, который сидел в другом помещении, а затем задать ему 10 вопросов, на котор ые можно было ответить только «да» или «нет». Ответы консультанта были з аранее определены по принципу случайности, и порядок ответов был на всяк ий случай одинаковым. Когда позднее студенты рассказывали о консультац ии, выяснилось, что за неожиданными и даже противоречивыми ответами кажд ый пытался отыскать некий глубокий смысл. Из этого эксперимента станови тся ясно, что мы, очевидно, не можем выдержать, если мир не в порядке. Социал ьная реальность непрерывно конструируется нами так, что она сама произв одит смысл. Документальным методом интерп ретации мы реконструируем тип, в котором действие и говорение обретает д ругой смысл, а именно смысл для обеих сторон. При этом мы сталкиваемся с пр облемой, которую можно было бы обозначить как отсылку действия и говорен ия к индивидуальному типу. Эта отсылка, которая вытекает не из самих веще й и не из совместно разделенного знания, но может быть понята лишь из спец ифического, индивидуального контекста, обозначается в этнометодологии как «индексарность» („Indexikalitaet«). Индекс выражает нечто иное, поэтому Штраусс перевел также indices как «симптом» (Strauss, 1959, S. 141). По сути, общий язык состоит из инде ксов (aus Indices), а следовательно, указаний на определенный контекст, в котором т о, что «также» говорится, имеет специфический смысл. С помощью таких инде ксов действующие сигнализируют, что они есть кто-то «еще, кроме этого». Индексальные выражения служат предпосылкой социальному сближению и до верительности. Типичные индексальные или контекстуальные понятия - это, например, имена, специфические обозначения и профессиональные выражен ия, но также это все те понятия, которые использует рассказчик для указан ия на нечто иное. Примерами являются слова «затем», «здесь», «этот», «эта» , «это», «естественно». Язык нашей повседневности изобилует такими индек сальными выражениями. Они основаны на допущении, что все участвующие раз деляют совместное знание. Индексальные выражения впитывают другое и из меняют его в согласии с контекстом, который определил рассказчик. По сущ еству, речь идет о том, чтобы посредством смысла, который конституировал а одна сторона, нацелить людей на совместное согласие. Таким образом, дей ствительность конструируется социально. Индексальные выражения являются облегчением для тех, кто их знает. Для д ругих они - повод для недовольства, поскольку они не знают, что имеется вви ду, и по этой причине отрезаны от решающих условий совместного действия. Действующие, следовательно, всегда должны быть разупорядочены. В повсед невности обычно не обязательно так глубоко передавать индексы, чтобы лю бой мог нас понять. Мы хотим лишь, чтобы была поддержана коммуникация с оп ределенными людьми. Если мы замечаем, что они не могут полностью нас поня ть, мы предлагаем им разъяснения. Спектр этих разъяснений колеблется от попутных комментариев до выразительных обоснований. С помощью стратег ии объяснения действующие восстанавливают общий смысл, который некото рое время вызывал вопросы. Гораздо чаще с обеих сторон обнаруживается ож идание прояснения в процессе коммуникации того, что еще не совсем понима ется в качестве индексальной особенности момента. Эта способность жить в неопределенности, по-видимому, служит хорошей предпосылкой для совмес тности. Тем самым я перехожу ко второму методу конституирования повседн евности, которая эту неопределенность, вероятно, увеличивает. 4.3.2 Расплывчатость языка Индексальные выражения, естественно, не подлежат точной расшифровке, та к как знание контекста различно. Чтобы предотвратить непонимание, партн еры по интеракции выражаются неопределенно и выжидательно. Благодаря э той неопределенности они дают пространство для интерпретации. Они допу скают, следовательно, множество связей, так что каждый может выстроить и з них свой собственный проект действования. Парадоксальным образом рас плывчатость не увеличивает неопределенность, а облегчает повседневную коммуникацию. В одном из своих экспериментов Гарфинкель показал, что по лучается, если люди не воспринимают расплывчатый язык. Он попросил своих студентов парировать пустую фразу «Как поживаете?» требованием разъяс нения. Гарфинкель пересказывает то, что разыгралось между «спрашивающи м» и его «жертвой»: «Жертва»: «Ну, как дела?» «Спрашивающий»: «Как дела с чем? Мое здоровье, мое денежное положение, мои задания в вузе, мое состояние души, мое…»
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
- Абрам, уже таки голову сломала! У одних свадьба, у других похороны. Всё в один день. Шо выбираем?
- Похороны.
- Почему?
- Всё то же самое, только без подарков.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по социологии "Романтика, феноменологическая социология и качественное социальное исследование", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru