Реферат: Древнегреческая "игривая" культура и европейская порнография новейшего времени - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Древнегреческая "игривая" культура и европейская порнография новейшего времени

Банк рефератов / Культурология

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 28 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Древнегреческая "игр ивая" культура и европейская порнография новейшего времени Вадим Михайлин Согласно определению сетевого «Словаря сексологических терминов и пон ятий», порнографией является «непристойное, вульгарно натуралистическ ое изображение или словесное описание полового акта, имеющее целью секс уальное возбуждение». Однако, в отличие от сексуального возбуждения, сам и по себе понятия «непристойное», «вульгарное» и «натуралистическое» и меют столь же условный, конвенциональный характер, сколь и определяемое понятие, и отсылают к такой трудно верифицируемой инстанции, как коллект ивное нравственное чувство. Мне искренне жаль ревнителей общественной благопристойности, которые трудят умы в бесплодных попытках определит ь то, что именно следует запрещать. Так, если мы идем по «японскому» сценар ию, признавая порнографией любое изображение коитуса или человеческих половых органов, то весьма существенная часть как европейского, так и аз иатского искусства, которое принято называть «классическим», автомати чески становится откровенной порнографией. Если же мы вводим расплывча тые критерии вроде «оправданности художественным замыслом» или «высок ого художественного качества», то в контексте постмодернистских предс тавлений об искусстве любая, даже самая вопиющая к общественному нравст венному чувству порнуха легко может быть подверстана под эти критерии. Впрочем, равно уязвимой представляется и позиция ревнителей свободы са мовыражения. Что бы активные разработчики клубничных пажитей от века ни говорили о духе, который парит, где хочет, каждый из них туго знает, что дел ает, и выстраивает свою индивидуальную стратегию (вне зависимости от чис то коммерческой или принципиально некоммерческой идеологии оной), отта лкиваясь от пусть неписаных, но вполне внятных каждому современнику нра вственных конвенций. Так не лучше ли сначала разобраться с самими этими нравственными конвенциями и с тем, что и почему может вступать с ними в пр отиворечие? Ведь даже если говорить об изобразительных, вербальных и т.д. текстах, «имеющих целью сексуальное возбуждение», то возбуждение вызыв ает не то, что показано, а то, как показано. «Картинка» с полностью одетым и даже не имитирующим полового акта индивидом может быть вызывающе непри стойна просто потому, что актуализирует адресованный зрителю символич еский код, четко увязанный в его сознании со вполне определенными поведе нческими и ситуативными комплексами. В каковых и попытаемся разобратьс я. Начнем издалека, с тех времен, когда, если доверять сложившимся в европей ском массовом сознании стереотипам, никакой порнографии вроде как не су ществовало по одной простой причине: сексуальные практики, в том числе и те, которые в традиционной европейской культуре принято считать первер сиями, вполне мирно и публично уживались с тогдашним нравственным чувст вом. Древнегреческое искусство, в особенности комедиография, лирическа я поэзия и вазопись, дают нам в этом отношении богатейший материал (рис . 1[i] [1]). То же и в латинской культуре. Гораций свободно публиковал свои «Эпод ы», из которых нынешние публикаторы привычно изымают 8-й и 12-й из-за их «груб ого натурализма». А Катулла переводят так, чтобы «грубый натурализм» есл и и не исчез совсем, то по крайней мере не слишком бросался в глаза, скомпи лировав и сконструировав взамен романтическую историю о несчастливой любви к Клодии Пульхре. Однако вот ведь незадача: и в латинском, и в древнегреческом есть слова «р азврат» и «развратник» (от греческого рьснпт, собственно, и произвел Ретиф де ла Бретон слово «порнограф»). Мало того, обвинение в распутстве и пропага нде оного, судя по историческим свидетельствам, граничило с обвинением в святотатстве и приводило иной раз к весьма серьезным последствиям для о бвиняемого. В чем же дело? Есть основания полагать, что древнегреческая, а также латинская и многие другие архаические культуры не были в этом отношении культурами единым и: то есть, условно говоря, одни и те же нравственные правила не действовал и на всей «культурной территории». И основанием для обвинения в распутст ве становился в таком случае не сам по себе факт неподобающего поведения или исполнения неподобающего текста, но факт нарушения определенной ку льтурной границы, за которой акт или текст, доселе вполне аутентичный, ст ановился опасен настолько, что мог быть уподоблен богохульству. В лучшей на сегодняшний день в своем роде книге К.Дж. Довера «Греческая го мосексуальность» автор привлекает внимание к ряду особенностей «вольн ой» древнегреческой культуры. Начнем с терминов. «В большом количестве к онтекстов, - пишет К.Дж. Довер, - а в поэзии практически неизменно, пассивный партнер именуется пэс (мн. ч. пэдес), словом, используемым также для обозна чения таких понятий, как "ребенок", "девочка", "сын", "дочь" и "раб"»[ii] [2]. Обратим вн имание на эту последовательность смыслов - она нам еще пригодится. Вообщ е-то, активный и пассивный партнеры в гомосексуальной паре именовались с оответственно эрастес и эроменос, производными от глагола эран, «быть вл юбленным в кого-либо». Однако «греки зачастую использовали слово пэдика в смысле эроменос». И далее: «Это прилагательное обладает также значение м "мальчишеский", "ребяческий", а кроме того, "игривый", "фривольный" в качеств е антонима понятию "серьезный", как если бы оно было производным от пэдиа, " забава", "развлечение"»[iii] [3]. Итак, древнегреческая педерастия вполне осознанно, на терминологическ ом уровне, связывает себя с «мальчишескими», «игривыми», «несерьезными» коннотациями. Вне зависимости от возраста пассивный партнер именуется «мальчиком» - что в контексте жестко кодированных архаических культур п редполагает необходимость следования вполне конкретным поведенчески м и ролевым стереотипам. Каким и почему? Для индоевропейских культур ответы на эти вопросы звучат достаточно од нозначно. «Мальчик», «юноша» противопоставлялся взрослому статусному мужу по множеству признаков, оформленных в целый ряд кодовых систем: одн ако общий смысл всего этого комплекса сводился в первую очередь к «диком у», «до-человеческому» «песье-волчьему» состоянию индивида, не прошедше го инициационных процедур и не получившего таким образом права на «собс твенно человеческие» кодовые маркеры. В нашем случае интересна, в первую очередь, та система дихотомий, которая относится к сфере половых ролей [iv] [4]. Юноша, «волк», по определению бесплоден, ибо, не будучи «человеком» в п олном смысле этого слова, не имеет права на зачатие «правильных» детей. Б олее того, в этом смысле юноши в ряде архаических культур (в том числе и в д ревнегреческой) являют собой «третий пол», внеположный как статусным му жчинам, так и статусным женщинам. Современный термин «бисексуальность» в данной ситуации неприменим вследствие исходной неточности: юноша не в ыполняет «мужских» или «женских» половых ролей в зависимости от ситуац ии. Он выполняет роль пэс, которая подразумевает скорее не «промежуточну ю», но «исходную» поведенческую систему, способную затем «переключитьс я» как в мужской, так и в женский вариант. То же относится и к девушкам (со вс еми понятными оговорками): я напомню не переводимую на современные языки многозначность слова пэс. Девичий секс также бесплоден (дети, рожденные девушками, как бы «не считались») и в случае потери девственности не прив одит к радикальной смене статуса. Впрочем, потеря девственности совсем н еобязательна. Техника секса с девушками добрачного возраста в тех древн егреческих культурах, где девушки пользовались относительной свободой , предполагала анальный «проникающий» вариант[v] [5]. Все разновидности зад них позиций явно считались имманентными «педическому» сексу и несли со ответствующую семантическую нагрузку. Так, в ряде контекстов даже лекси чески анус и вульва пассивного партнера неразличимы: и то, и другое имену ется кузос[vi] [6]. Лучшим примером такого «неразличения полов» является чаш а так называемого Элевсинского художника (рис.2)[vii] [7], на которой взрослый му жчина совершает анальное сношение с девушкой, причем сопроводительная надпись состоит из восклицания в честь прекрасного юноши. Сэр Джон Бордм ен, ведущий современный специалист по древнегреческой вазописи, характ еризует эту надпись как «роскошно неуместную»[viii] [8]. Мне же она представля ется как нельзя более уместной: в данном случае важен не пол партнерши, а т а возбуждающая «шаловливая» атмосфера, которая, на мой взгляд, и являет с обой главное содержание не только этого конкретного сюжета, но и всей со ответствующей традиции - к каковой непосредственно восходит позднейше е европейское порно[ix] [9]. Понятно, что задняя позиция, вне зависимости от сп особа проникновения, пользуется наибольшей популярностью у греческих предшественников европейской порнографии (рис. 3, 4[x] [10]). «Ребяческий» (пэдика) секс и связанные с ним кодовые маркеры - задние пози ции, специфические жесты, подарки (петух, заяц), «мальчишеские» занятия и и х атрибуты (обруч, музыкальные инструменты) - четко ассоциировались не то лько со вполне конкретными поведенческими моделями, но и с не менее четк о обозначенными культурными зонами, в чьих пределах эти модели были адек ватны. «Револьверное» мышление, свойственное архаическим культурам и п одразумевающее автоматическое «переключение» базисных, зачастую взаи моисключающих моделей поведения при переходе из одной культурной (прос транственно-магистической) зоны в другую, прежде всего обставляло кажду ю из этих зон детально проработанными кодовыми системами, позволяющими «узнать себя» в ином контексте и актуализировать соответствующие моде ли и навыки. «Игривая» древнегреческая культура была катего рически несовместима с «серьезной» культурой, с культурой гражданской и клановой ответственности, - и тесно сосуществовала с ней, будучи естест венной средой для социальных институций, связанных с периодическим, впи санным в строго определенные правила[xi] [11] «выходом из культуры» - начиная от дружеских (гетериа) пирушек и заканчивая оргиастическими культами[x ii] [12]. Кодовые системы, маркирующие такого рода «контркультуру», крайне зна чимы и выполняют роль «спускового крючка», заставляющего потенциальны х участников (через посредство до сих пор существующих даже на уровне бы тового «мальчишника» ритуалов перехода) резко менять модель поведения. Итак, греческие вазописцы любили изображать половой акт с женщиной в зад ней позиции не потому, что греки вообще предпочитали эту позу, а потому, чт о она маркировала «вольную», «игривую» зону мальчишеского (пэдика) сексу ального (и не только сексуального) поведения. Возбуждающее действие на з рителя подобная картинка оказывала не потому, что на ней изображался пол овой акт или половые органы «в вульгарно натуралистической форме», а пот ому, что она была адресована к возможности смены поведенческой модели и вместо зрелого ответственного мужа актуализировала в зрителе безответ ственного, игривого и «снова молодого» (или «причастного к молодости») б онвивана. То же касается и литературных жанров: фаллические песни (не име ющие, кстати, никакого отношения к культам плодородия[xiii] [13]) были бы так же н еуместны в трагедии, как и нарочито «непристойный» костюм комедийного а ктера; публичные скабрезные шутки над согражданами (и даже над богами!), бу дь они исполнены в «официальной» обстановке, повлекли бы за собой весьма серьезные последствия для автора и исполнителей. Однако зритель, пришед ший на комедию, оказывался включенным в ту же «юношескую» культурную зон у, что и участник дружеской попойки: и доколе здешние эксцессы не выходил и за установленные временные и пространственные ограничения, прямой уг розы «серьезным» институциям (от общественного и космического порядка до личного статуса участников) они не содержали. Есть и еще одна небезынтересная законо мерность: количество откровенных сцен в афинской вазописи резко идет на убыль примерно с середины V века до н.э. - то есть одновременно с фактически м превращением Афин в своего рода империю, с централизацией и профессион ализацией государственных структур, с появлением невиданных доселе фи нансовых возможностей и с постепенным освобождением целой социально-в озрастной категории населения, а именно детей афинской знати, от тотальн ой детерминированности жизненных стратегий законами полисного и клано вого общежития. То обстоятельство, что многие решения государственного уровня «советом министров» Перикла принимались в доме у гетеры, не могло не вызывать у традиционалистски ориентированной части населения ощущ ений, близких к культурному шоку. И вовсе не в силу категорического непри ятия самого института гетер - но в силу принципиальной, действительно гр аничащей с богохульством несовместимости статусной зоны, в которой дол жно принимать такого рода решения, с неотъемлемой от самого понятия «дом гетеры» фривольной атмосферы «мальчишника». Следующее поколение - поко ление Алкивиада - идет в этом отношении еще дальше. «Праздность» и «праздничность» суть два понятия, неразрывно связанных в архаических культурах. «Сильные» знаковые раздражители, необходимые поколениям Писистрата, Клисфена и Эсхила для четкого маркирования гран ицы между культурными зонами и, тем самым, для облегчения перехода из одн ой в другую, теряют свое значение с появлением по-настоящему «праздного» слоя, для которого «вся жизнь - праздник». Великое и вечное стремление ари стократических воинских культур совместить несовместимое - статусност ь и свободу - всякий раз обретает реальные очертания с появлением услови й[xiv] [14] для переформатирования очередной «игривой» культуры из культуры л окальной и ситуативной, вписанной в жесткую логику чередования будней/п раздников, в «способ жизни», в «жизненный стиль эпохи». Применительно к п околению Катулла эту ситуацию блестяще описал М.Л. Гаспаров[xv] [15]. «Золотая молодежь»[xvi] [16], будь то александрийская начала III века до н.э., римская второй четверти I века до н.э. или парижская XVIII века, склонна возводить в культ и од новременно делать непременным атрибутом собственного существования и менно те черты, которые составляли основу классической «ребяческой» ку льтуры греческих VI - начала V века до н.э.: «прекрасное»/«изящное» (во всем сп ектре возможных смыслов - от культа искусства до культа изысканных насла ждений), молодость, резкое деление культуры на «свою», «высокую», «доступ ную немногим избранным», «новую» и «пошлую», «избитую», «старую». Оружие м в борьбе с «закоснелой» культурой для нее неизменно становится разум - ибо только с позиций рациональной критики можно сколь-нибудь обоснован но нападать на незыблемые основы традиций. Лозунгом ее столь же традицио нно становится требование свободы - во всем, начиная от свобод политичес ких и заканчивая свободой искусства и освобождением от разного рода пов еденческих несвобод. Однако «игривой» основы подобной критики никто не в силах отменить - ско ль бы серьезно ни относились к себе самим ее адепты. И «ретрограды», по сут и, бывают совершенно правы, когда обрушиваются на «борцов за свободу» с о бвинениями в распущенности и пропаганде разврата - они интуитивно ощуща ют несовместимость культурных пространств и пытаются отстоять право н а эту несовместимость. Обвинение в безнравственности (будь то Тимарх, Со крат, Алкивиад или Овидий), конечно же, есть традиционное средство борьбы с политическим противником. Однако оно было бы нелепо и невозможно с точ ки зрения сограждан (не хуже нашего способных оценить политическую подо плеку), если бы речь не шла о недозволенном пересечении символических гр аниц - действительном или недобросовестно вменяемом в вину, но тем не мен ее заслуживающем «серьезного» рассмотрения. Европейские либертены образца XVIII века сплошь были атеистами, рационалис тами, поклонниками той или иной разновидности «свободной любви» и - ярым и критиками «прогнивших систем» с позиций свободы. Впрочем, они и сами не прочь были время от времени встать в позу оскорбленной добродетели и зак леймить «распущенную знать» (или чернь) - как это делал тот же Ретиф де ла Б ретон, - старательно не замечая тех культурных границ, которые для них сам их были несущественны. Логика проста до элементарного - министра застука ли без штанов, значит, он такой же развратник, как и я, и не имеет права высту пать от лица Закона (Бога, Права, Добродетели). Одновременно, XVIII, а вслед за ним XIX век есть эпоха окончательного становлен ия централизованных государств общенационального и над-национального масштаба, с централизацией и профессионализацией государственных стру ктур, с появлением невиданных доселе финансовых возможностей - и так дал ее. Огромные массы населения, непричастного доселе к радостям «свободно го пересечения границ», понемногу получают к ним доступ - и порнография, к ак это ни парадоксально, дает ключ к одной из элементарнейших и наиболее действенных в этом смысле возможностей. И если в начале XIX века любовный р оман и общедоступный театр являют собой предельно возможную границу ме жду «приличным» и «неприличным», если мужские костюмы Жорж Санд четко ма ркируют вовсе не ее гомоэротические наклонности, но принадлежность к «с вободной», «цыганской» (пэдика!) культуре, то к концу века грань смещается : эротической темой в искусстве можно удивить разве что провинциальных а мериканцев, основой массовой зрелищной культуры становятся оперетты, м юзик-холлы и кабаре и вид обнаженных (или обтянутых панталонами) женских ног уже не являет собой порнографического откровения, но всего лишь прия тно щекочет нервы. Отдельную тему в этом отношении представляет собой европейская гомосе ксуальная культура и связанные с ней феномены - вроде феномена дендизма образца первой половины века. Помимо вполне естественной апелляции к «с частливым и свободным» древнегреческим нравам, помимо заинтересованно го вчитывания современных коннотаций в теоретическое обоснование преи муществ «чисто мужской» любви в «Пире» Платона и любования знаменитыми парами героев-любовников[xvii] [17], европейский гомосексуализм XIX - XX веков прохо дит забавнейшую эволюцию и в целом, как культурный феномен, как стиль и сп особ жизни. XIX век являет собой в этом плане картину классическую: джентль мены «старой школы» строжайшим образом скрывают от посторонних свои се ксуальные наклонности, «расслабляясь» только в узком кругу[xviii] [18]. Про двои х-троих самых ярких денди XIX века, вроде «Бо» Браммела, известно только, что они никогда не были женаты и вообще отличались женоненавистничеством [xix] [19]. Зачастую о гомосексуальных пристрастиях образцового викторианско го джентльмена становится известно только после публикации его частны х бумаг в ХХ веке, как в случае с Э.М. Форстером. На рубеже веков гомосексуал ьная культура уже пробует запреты на прочность, находя выход в демонстра тивном постдендистском балансировании на грани тогдашних приличий. Дл я кого-то, как для Оскара Уайльда, это заканчивалось классическим (во всех смыслах) уголовным делом. Для кого-то, как для Обри Бёрдсли, - всего лишь «пу бличным знанием»[xx] [20] - чего и добивались. В начале ХХ века гомосексуальные салоны множатся как грибы во всех ведущих столицах мира – от Парижа и Ло ндона до Санкт-Петербурга. А современная гомосексуальная культура наст олько публична и неотъемлема от шоу-бизнеса, что зачастую с ним ассоциир уется. И - характерная картинка напоследок. Незадолго до начала Первой мировой войны на одной из обычных воскресных вечеринок в д оме у Джона Лейна[xxi] [21] гостьей была приехавшая ненадолго из Парижа Гертру да Стайн. Лейн собирался издавать ее прозу: эта слегка мужеподобная амер иканка уже успела завоевать в «узких кругах» парижской богемы славу рад икальной ниспровергательницы устоев и как таковая была у Лейна вполне к о двору. Ключевым эпизодом «первого знакомства» стал обычный для Лейна « пробный камень»: он увел Гертруду Стайн в одну из дальних комнат и стал по казывать ей рисунки Обри Бёрдсли. И дело здесь было не только во вполне ес тественной гордости обладателя (Лейн не только «открыл» Бёрдсли; незадо лго до описываемых событий в его собственность перешли все самые сканда льные работы последнего, вышедшие в издательстве Л. Смитерса, в том числе и опубликованная в 1896-м крошечным тиражом «не для общей продажи» «Лисистр ата»). «Игривые» рисунки гомосексуалиста Бёрдсли на сюжеты из XVIII века или из античности, загримированной под шаловливый XVIII век, вероятнее всего, до лжны были, по мысли Лейна, выполнить для авангардистки, лесбиянки и держа тельницы крайне «левого» литературно-художественного салона Гертруды Стайн роль своеобразного маркера, опознавательного знака «своей» терр итории - то есть ту же самую роль, которую, предположительно, выполняла в VI - V веках до нашей эры в Афинах тамошняя «ребяческая» традиция. Знак «перехо да границы». Сейчас эта граница отодвинулась еще дальше - так далеко, что Ретифу де ла Б ретону это не привиделось бы даже в кошмарном сне. «Голяшками» сейчас уж е никого не удивишь, и для того, чтобы потребитель «почувствовал границу », ему предлагают жесткое порно, где неотъемлемая от «педической» зоны с вобода бесплодного совокупления подсвечивается имманентной ей же пози тивной маркированностью любого насилия. В мягкой форме этот тандем (наря ду с туристической и/или исторической экзотикой[xxii] [22]) составляет неотъем лемую основу едва ли не всей современной культуры. Так где будем проводить границу порно? Примечания [xxiii] [1] Канфар, подписанный известным гончаром и вазописцем Никосфеном (на с ей раз в качестве гончара). Бостон, Музей изящных искусств, 95.61. Дар Э.П. Уорре на. Приведен в: Boardman J. Athenian Red-figure Vases. Archaic Period (далее - ARVAP). L., 1975. Fig. 99. Пользуясь случаем, хочу выра зить искреннюю признательность сэру Джону, во-первых, за написанные им п рекрасные книги, а во-вторых, за содержательные беседы, устные и письменн ые, и за искреннее желание помочь. [xxiv] [2] Dover K.J. Greek Homosexuality. L., 1978. P. 16. (В оригинале автор передает греческие слова л атиницей; для достижения аналогичного эффекта «узнавания», «прямого пр очтения» я счел возможным нарушить обе существующие традиции и передав ать их кириллицей. - В.М.) [xxv] [3] Ibid. Р. 17. [xxvi] [4] См. в этой связи мою статью: Русский мат как мужской обсценный код: проб лема происхождения и эволюция статуса // НЛО. № 43. С. 347-393. [xxvii] [5] Совершенно, кстати, необязательный в том случае, если пассивным партн ером был юноша: если судить по вазописи, то здесь наиболее распространен ной позицией была межбедерная передняя. [xxviii] [6] Dover K.J. Op.cit. Р .187. [xxix] [7] Лондон , Британский муз ей , Е 816, прорисовка Дж . Д . Бизли (Beasley J.D. Attic Red-figure Vase-painters ( далее – ARV). L., 1963. 315, 2). [xxx] [8] Boardman. ARVAP. P. 220. [xxxi] [9] Здесь вполне уместно сказать пару слов относительно корней того явл ения, которое так возмущает всех феминисток, без разбора «крутости» и по ла: а именно отношения в порнографически ориентированных визуальных (и л юбых других) текстах к женщине как к вещи. «Сексплуатация», так сказать. Пр облема в том, что, скажем, в традиционной древнегреческой «игривой» куль туре мальчик (то есть пассивный партнер вообще) не должен был испытывать резко выраженного влечения к партнеру активному. Эрастес ухаживал за пэ дика, делал ему подарки, унижался и т.д. - и это входило в правила тогдашнего любовного кодекса (и во многом было позаимствовано из него более поздним и, в том числе и современными). Но эроменос, который сам идет навстречу «по желаниям трудящихся» и, не приведи господи, просит за это подарки, был гну сен и, более того, рисковал в будущем лишиться гражданского статуса. Итак, за пэдика ухаживают, уламывают или покупают его, но он при этом никакой ли чной заинтересованности, никаких человеческих чувств выказывать не до лжен - или должен делать это весьма умеренно. Поэтому на классических изо бражениях гомосексуального сношения эрастес страстно припадает к груд и возлюбленного, а тот равнодушно смотрит вдаль или разглядывает подаро к. Поэтому женщина, которая испытывает сексуальное желание, есть предмет для неистощимых шуток, буквально переполняющих как литературную тради цию, так и «игривую» вазопись. Отсюда вывод. См. рис. 5, 6, 7 (рис. 5. Чаша работы Эпи ктета. СПб., Эрмитаж, инв. № 14611, из Березани, ARV 75,60, прорисовка Бизли; рис. 6. Амфора работы так называемого Художника Летящего Ангела, Paris, Petit Palais 307, из Капуи, ARVAP, 176; ри с. 7. Кратер работы так называемого «Художника Пана, Berlin, Staatliche Museen (Ost), инв. № 3206, из Этр урии, ARVAP 342). [xxxii] [10] Рис. 3. Чаша работы так называемого Художника Брисеиды, Оксфорд, Ашмоле анский музей 1967.305, из Черветери (Boardman. ARVAP, 272); рис. 4. Чаша работы Дуриса, Бостон, Музе й изящных искусств, 1970. 233 (Boardman. ARVAP, 297). [xxxiii] [11] Присущая «револьверной» модели «сезонность», то есть необходимост ь периодического «переключения регистров», диктовала необходимость до статочно жесткой календарной привязки такого рода переключений (автом атически порождая при этом отдельные «темпоральные» коды - сезонные (вес на, осень), суточные (сумерки, ночь) и т.д.). [xxxiv] [12] Здесь предлагается иное, принципиально отличное от бахтинского про чтение проблемы карнавала и «низовой» культуры. [xxxv] [13] Как и стоящие на границах садов фигуры Приапа с гипертрофированными членами. Насильственный анальный секс (или действия, символически его за мещающие) был обычным наказанием за несанкционированное и злоумышленн ое пересечение границы (от воровства в чужих садах до адюльтера). Символи ческий смысл наказания заключался исключительно в публичном, насильст венном и радикальном «разжаловании» нарушителя в более низкий социаль ный статус. [xxxvi] [14] Экономических, демографических (улучшение качества жизни, «перепро изводство элит») и т.д. [xxxvii] [15] Гаспаров М.Л. Поэзия Катулла // Гай Валерий Катулл Веронский. Книга сти хотворений. М., 1986. С. 155 – 207. [xxxviii] [16] Которая, кстати, с точки зрения чисто возрастной далеко не всегда под падала под это определение: но для архаических культур возраст - понятие не столько временное, сколько статусное. [xxxix] [17] Ахилл и Патрокл, Эпаминонд и Асопих, Гармодий и Аристогитон и т.д. В пер вом случае важны общее величие образов и сцена страданий Ахилла по убито му другу (у Гомера, кстати, прямых указаний на гомосексуальный характер о тношений между Ахиллом и Патроклом нет - но зато есть богатая позднегреч еская традиция, которая упорно настаивает именно на таком прочтении эти х отношений). Во втором - верность до последнего вздоха. Третий еще того ин тереснее, поскольку он четко увязывает между собой гомоэротизм и предан ность «другу» со свободолюбием и тираноборчеством. [xl] [18] Который по своей социально-стратовой сути удивительно схож с древнег реческими гетериями. Это может быть «закрытый мужской клуб», а может быт ь и просто «дружеское» объединение выпускников одной и той же закрытой ч астной школы. [xli] [19] Но самый стиль их существования откровенно отсылает к античным обра зцам, что заставляет некоторых современных исследователей дендизма пе реворачивать картину с ног на голову и называть первым денди Алкивиада н а том основании, что он также «аристократичен, богат, элегантен, смел и над елен ораторским даром» (Feldman J. Gender on the Divide. The Dandy in Modernist Literature. L., 1993. P. 3). [xlii] [20] 25 июля 1896 года Бёрдсли пишет своему тогдашнему издателю Л. Смитерсу: «Вы заметили нелепую ошибку, сделанную “Морнинг пост” при перечислении кор олевских свадебных подарков?» - Леди Альстон: “Похищение локона” миссис Бердслей, ею самой иллюстрированное». - Вы видите, как широко распростран ено сомнение в моем поле». (цит. по: Евреинов Н. Обри Бердслей // Бердслей О. Ри сунки. Проза. Стихи. Афоризмы. Письма. Воспоминания и статьи о Бердслее. М ., 1992. С. 273). Бёрдсли откровенно кокетничает, привлекая внимание к немного рис кованной (если учесть обстоятельства) шутке леди Олстон. «Нелепая ошибка » здесь равноценна возможности для Бориса Моисеева публично показать п опку. [xliii] [21] Известный английский издатель, достаточно часто бравшийся за весьм а рискованные с точки зрения общепринятых вкусов проекты. Одним из таких проектов, на котором, собственно, Лейн и заработал славу издателя-первоо ткрывателя, был знаменитый журнал «Желтая книга» (1894 - 1897), который «открыл» Обри Бёрдсли, Уолтера Сикерта и Уилсона Стира, а из литераторов - Генри Дже ймса, Эдмунда Госса, Арнольда Беннетта, Герберта Уэллса и У.Б. Йейтса. [xliv] [22] То есть экстраполяцией во времени или в пространстве, отрывающей пот ребителя от «статусной» территории, от культурных зон, связанных с ответ ственностью и «взрослостью». Список литературы Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.nlo.magazine.ru/
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
- Дорогой, уже апрель, вынеси ёлку!
- Лааадно, показывай, какую!
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по культурологии "Древнегреческая "игривая" культура и европейская порнография новейшего времени", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru