Реферат: Марк Твен - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Марк Твен

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 64 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

17 Марк Твен Оглавление Введение 1. Первая книга Марка Твена 2. Гр отеск в ранних произведениях Твена 3. “Американизм” в работах Твена . “Простаки за границей” 4. Особенности ю мористических произведений Марка Твена Заключение Введение Марк Твен родился в деревне Флорида , штат Миссури , в 1835 году . Марк Т вен – лишь псев доним Сэмюэля Лэнгхор на Клеменса , и первая заметка , подписанная знаменитым псевдони мом , относится к 1863 г. Сэмюэль Клеменс происходил из семьи , ч ья судьба тесно переплелась с аме риканским фронтиром - границей цивилизованных земель Амер ики . Детские годы писателя прошли на Мисси сипи , в городке Ганнибал , известном чи тателям всего мира под именем Санкт-Петербург а . Ганнибал в ту пору был последним фо рпостом цивилизации , дальше шли почти неосвое нные земли . На другом 6 ep ег y Миссисипи н ачинались территории – с вобод ные от рабовладения . История словно специально позаботил ась о том , чтобы в этом захолустье наг лядно выступили главные конфликты американской жизни прошлого столетия . Че рез Ганнибал пр олегал путь переселенцев на Запад , и путь рабов , которых везли по реке н а хлопковые плантации в ее низовьях , и путь беглых невольников. С 12 лет Сэмюэль Клеменс работал ученик ом печатника , продавал газеты , водил пароходы по Миссисипи , работал секретарем у брата в штате Невада , в канцелярии губернатора , золотоискателем . З атем он приобщился к журналистике , а в 1867 году началась его карьера профессионального писателя . В 1888 году Клеменс закончил Йельский университет в Нь ю-Хэйвене (штат Коннектикут ), там же получил почетный диплом доктора литературы . Марк Твен был представ ителем демо кратического направления литературы США , и им енно демократическое мироощущение Твена и пом огло ему создать произведения , представляющие из себя сплав достижений предшествующего иск усства Америки , не став при этом подражате лем авторитетам или пр о стым продо лжателем традиций. Его творчество , отчасти подгото вленное и романтиками и реалистами 50-х год ов , стало точкой скрещения разнородных художе ственных тенденций , в произведениях Твена воз ник полностью естественный синтез романтизма и реализма , соста вляющий одно из услов ий возникновения большого реалистического искусс тва . Но романтизм был не "довеском " к р еа лизму Твена , а органическим качеством его мировосприятия , определившим весь внутренний ст рой его произведений . Даже при поверхностном соприкосно в ении с ними ощущается , как и во всех явлениях высокого реал изма , умение объединить "романтически прекрасное " с "реалистически повседневным ". Это произвело решающий сдвиг в художе ственном развитии Америки . В произведениях Тв ена американский реализм обрел х арактерны й для нег о художественный облик со всеми его опред еляющими чертами : гротескностью , символикой , метафо ричностью , внутренним лиризмом и близостью к природе . При этом наследник великих аме р иканских романтиков XIX в . был и их убежденным и н епримиримы м противником . Его борьба с романтизмом носила на редкость целеустремленный и постоянный характер и продолжалась на протяжении все го его творческого пути . В след за романтиками он воспевал красоту "е стест венных ", не изуродованных цивилизацией явлен ий жиз ни , разделял их ненависть ко всему фальшивому , искусственному , однако все эти черты он находил и в произведениях самих романтиков . Его столкновение с ними произошло на основе разного понимания гл авной задачи искусства — задачи воспроизведения жизненной пра вды . Связь Твена с трудовой Америкой , скреп ленная жиз ненным опытом , уже с самого нач ала его писательской деятельности определила живую силу его творческого во ображения . Подли нный сын своего народа , он обладал той ясностью взгляда , той конкретностью поэт ического мыш ления , которая составляла хар актерную черту народного мироощущения . Поистине "у него был ясный взгляд на жизнь и он лучше знал ее и меньше был вв еден в за блуждение ее показными сторонами , чем любой американец " . Эти особенности мировосприятия Твена и по зволили ему взглянуть на свою страну глазами непред убежденного человека. 1. Первая книга Марка Твена Литературная дорога открылась Твену , когда он стал репортером "Территории энтерпрайз ", выходившей в столице Невады Вир джиния-Сити . Только в на ше время были собраны изданные там все его заметки , фельетоны , очерки , скетчи , сценки . Ими Твен еженедельно заполнял страницы этой газеты , и при всей своей непритязательности эти п роизведения показывают некоторые характерные осо бенности твеновского пера . В то вр емя формируется юмор Твена – неповторимое и вместе с тем по сущ ности своей г лубоко американское художественное явление. Однако довольно быстро Твену приелся юмор , рассчитанный лишь на вкусы не избало ванных высокой литературой старате лей да пер еселе нцев . “Знаменитая скачущая лягушка и з Калавераса” на фоне такого юмора казала сь Монбланом рядом с небольшими холмиками . В ней тоже властвует гротеск и воль ный смех , не оглядывающийся на искусственные разграничения комического и драматического , но в ней е с ть и качество , кото рое напрасно было бы искать в анекдотах и небылицах, — это умение буквально двумя-тремя штриха ми обрисовать не просто потеш ную ситуацию , а целый жизненный уклад , целый мир в его необычности . И это умение будет кре пнуть у Твена от рассказ а к расск азу , стремительно завоевывая ему известность лучшего юмориста Америки . Он постарался сохра нить тональность такой , какой она была в устном , не ведающем никакой литературной приглаженности изложении , он добивался , чтобы его рассказ прежде всего сме шил . Но в то же время ему было необходимо , чтобы читатель и за самоочевидным , буйным и несдержанным гротеском видел до стоверно оп исанную американскую жизнь со всей ее мно гокрасочностью . Обложку этой самой первой его книги украшала огромная желтая лягушка , ярко выступающая на кремовом фоне переплета . Как ова ее история ? Откуда взялся сюжет о лягушке по имени Дэниел Уэбстер ? История в полне достоверна , ее можно было услышать в родных краях Твена или даже прочитать ее в газетах , издавав шихся на периферии , н а фронтите . Нашли несколько напеч атан ных вариантов этого рассказа . Но все же лягушку из Калавераса прославил не кто иной , как Марк Твен. Понадеявшись на удиви тельный талант Дэни ела , ее хозяин , Джим Смайли проиграл на пари сорок долларов объявившемуся в К алаверасе незнакомцу . Твен за писал этот случай почти в точности так , как его не раз при нем излагали : незнакомец усо мнился в способностях Дэниела , при нял пари и , пока Смайли ловил для него другую лягушку , всы пал в пасть чемпиону пригоршню перепелиной д р оби , так что бе дная знаменитость не смогла сдвинуться с места . В общем-то печальная повесть об обм анутом доверии и о прилежании , ко торое по шло прахом. Но Твен представил этот случай , умести вшийся в несколько страниц , так , что тот смешит читателей вот уже второе столе тие , и дело в неподражаемом юмори стическом даре . Есть особые приметы твеновского юмора , ко торые станут видны , если прочесть расс каз о лягушке по имени Дэниел Уэбстер внимательно . До Твена рассказывали забавный анекдот о предприимчивом и нахо д чивом госте Калавераса , ко торый так л овко провел Смайли , была лишь картинка из жизни фронтира. В этом рассказе Твена сохранена красо чная атмосфера быта и нравов переселенцев . Мы отчетливо можем себе представить и этот поселок в несколько кривых улиц , уво дящих в бескрайнюю прерию , и как п опало одетых , давно не брившихся людей у входа в салун. О самих лягушачьих скачках мы узнаем лишь под самый ко нец , а до этого Твен будет долго рассказывать о разных пр оис шествиях из жизни Смайли . Твен ? Нет , рас сказывать будет некий Саймон Уилер , кото рому доверено вести повествование . Этот Уилер сам из Калавераса , он ее видел своими глазами и все запомнил . Подтекстом этой ультракомической новеллы , представляющей собою обра ботку одного из ане кдотических западных сюжетов , являлась антит еза "неотшлифованного " Запада и "прилизан ного " Востока . За простодушным рассказом неуклюжего фронтирсмена Саймона Уилера , развлекающего своего слу шателя-джентльмена бесхитростным повествованием о "подвигах " собак и лягушек , скрывалась мысл ь о суще ствовании особого ми ра со своей неузаконенной шкалой ценностей , в принципе столь же законной , сколь и гос подствующая . Намеком на это служили и имена героев . Дэниель Уэбстер — лягушка и Эндрью Джексон — собака являлись тезками известных госу дарстве нных деятелей . Рассказ Уилера дока зывает , что ему нет дела до этих зна м енитостей . Излагая свою лягушачью эпопею , он "ни разу не улыб нулся , ни разу не на хмурился , ни разу не переменил того мягко журчащего тона , на который настроился с са мой первой фразы, ни разу не проявил ни малейшего волнения ; весь его ра ссказ был проникнут поразительной серьезностью и искренностью ; и это ясно показало , мне , что он не видит в этой истории н ичего смешного или забавного , относится к ней вовсе не шутя и считает своих гер о е в ловкачами самого высокого пол ета " . Подобн ый способ изложения наталкивает читателя и на некоторые дополнительные выводы относительн о характе ра как повествователя , так и слу шателя . В самом деле , так ли уж прост Саймон Уилер ? Ведь в сущности в этом рассказ е не один , а два повествов ателя — клоун и джентльмен , и неизвестно , кто из них подлинный "про стак " и кто кого дура чит . Ясно лишь одно , что из двух расска зчиков фронтирсмен более искусный . Он рассказ ы вает лучше , ярче , сочнее и , так же как и автор , умеет в идеть вещи и ощущать их внутреннюю жизнь . Иными словами , он говорит языком Марка Твена . 2. Гротеск в ранних произведениях Твена На мнимой авторской серьезност и основывается весь юмористический колорит ра ссказов молодого Марка Твена . В те времена считалос ь , что литература непременно должна быть возвышенной , глубокомысленной и п одчеркиваю щей свое глубокомыслие , изысканной по языку , выстроенной в со гласии со строгим и правилами и законами художественного по вес твования . А у Твена попадались словечки гр убов а тые и просто жаргонные , изыск анность осмеивалась беспощадно , и сам рассказ больше всего напоминал небылицу или анек дот. Эти небылицы , анекдоты обязательно требов али преуве личений , обстоятельств , выдаваемых за подлинную , абсолютно достоверную реальность , я влений совершенно немыслимых , но почитаем ых истинны ми в каждой своей подробности. Искусство молодого Твена — это искусство гроте ска . Но и гротеск бывает самый разный по своим формам да и по сущно сти . Мы читаем , как у коллежского асессора Ковале ва исчез н ос . Бедный Ковалев увидел свой нос — подумать только ! — в эки паже , который катит по улице . А когда на почтовой станции подозрительного путника задержали , выяснилось , что нос уже успел обзавестись паспортом . Выдумка ? Конечно . Все это чистая фантазия . Гогол ь вовсе и не хочет , чтобы читатель даже на се кунду заподозрил , будто имеет дело с событием , хоть отдаленно п равдоподобным . Может быть , все это только страшный сон несчастного Кова лева , может быть , его бред , наваждение (“черт хотел подшути ть надо мною” ) и ли просто какая-то необъясним ая загадка природы . Для Гоголя это не так уж существенно . Важнее то , что вся жизнь , какой она представлена в “Носе” , не лепа и пугающа до последнего предела . Пере вернута с ног на голову. Впрочем , гротеск совсем не обязательно тр ебует нарушения логики , так , чтобы перед нами возникал мир наизнанку . “Путе ше ствия Гулливера” — тоже гротеск , очень последовательный , и сама по себе каждая из книг “Г улливера” вполне логична , надо только осознат ь и освоить условность самой ситуа ции , в ко торую нас переносят . Гротеск способен опрокидывать привычные п ропорции и от ношения , делая их почти неуз наваемыми , и может сохранять эти отношения , эти пропорции , но только непременно их укрупняя , чтобы острее выступила сущность того мира , которы й в них в оплощен . Удивительно многолик ое явление - он может страшить и забавлять , внушать отчаяние или чувство освобождения от пут осмеянной , уничтожаемой им действите ль ности , он создает самые разные художественн ые формы — фило софскую трагедию и фарс , притчу и са тиру , нравоучительную сказку и утопию , изображающую желанный , справедливый мир будущего . И в гротескную литературу Твен внес свою особую интонацию , свою неповторим ую ноту. Он менее всего заботился о том , чт обы события логично вы текали одно из дру гого , раз рывал необходимые внутренние свя зи , рисуя действительность как будто лишенной какого бы то ни было смысла и це льности , но эта мозаика на поверку обладал а прочнейшими сцеплениями , потому что сама ее пестрота доноси ла ощущение контрастности , несочетаемост и начал , череспо лосицы и хаоса , поражавшего каждого , кто в ту пору впервые приезжал в Америку. Он знал , что “нет такой крепости , к оторая не рухнула бы , когда ее атакует смех” , и выучился навыкам , необходимым юмо р исту,— дразнил публику , рассказывая ей совс ем не о том , что обещало заглавие , или с невозмутимым видом повествовал про явления совершенно абсурдные , делал выводы , противоречащие всякой логике , и защищал их с упорством фанатика , которым овладела за ведомо дикая идея, — но все это для него остава лось л ишь техникой , а не сутью тво рчества. Он и в ранних — шутливых и гротескных — своих р ассказах был реалистом , первым настоящим реал истом в американской литературе , хотя — по беглому впечатлению — на его страницах реальность отсту пала перед яркой выдумкой и и ронией , ничуть не заботящейся о правдивости создав аемых картин. Только в конечном-то счете эти картины оказывались куда правдивее , чем простые з арисовки жизни в ее обыденном облике . Скол ьких людей заставляла смеяться до слез “Ж урналистика в Теннеси” , один из самых известных рассказов молодого Твена ! И конеч но , все считали , что автор проявил на р едкость богатую фантазию , а на самом деле ничего подобного происходить не могло. Разумеется , Твен основательно сгустил кра ски . Гротеск этого требует по своей природ е - А рассказ Твена можно изучать как образец гротеска . Тут и преувеличения нич уть не скрываемые , и герой-простак , которому взбрела в голову бредовая мысль , что , по работав с месяц на Юге , в Теннеси , он прекрасно отдох нет и поправит здоровье . Тут и какой-т о оскорбленный газетой полковник , который , по-джентельменски объяснившись с редак тором и получив смертельную рану , справляется перед уходом об адресе гробо вщика . Тут и выдранные в драке вихры , и пули , упорно попадающие в безвинного прак тиканта , а не в шел ь му редакто ра , и под конец такая резня , которой не в состоянии описать перо . Тут и поход я брошенное шефом газеты замечание , которое на весах юмора , пожалуй , перевесит все л еденящие кровь подробности из жизни газетчико в Теннеси : “Вам здесь понравится , когда вы немножко привыкнете”. Словом , бездна смеха и ни грана ис тины ? Ничего подобного . Твен прекрасно изучил по нятия фронтира и знал участь людей , решившихся избрать в этих условиях ремесло журналиста . В Неваде был случай , когда один тамошний босс , пришедший в ярост ь от статьи , раскры вавшей его плутни , обма ном залучил к себе автора и , выпоров е го плеткой , пригрозил расстрелом на месте , если тот немедленно не объявит самого се бя клеветником . И никто этому особенно не удивился . Так обычно и поступали с га зетчи к ами посмелее да позадиристей. На Миссисипи , в городе Виксберге , выхо дила газета “Утрен няя звезда” . Ее издателя несколько раз избивали на улице и в конце концов прикончили выстрелом в упор . Четырех после дующих редакторов убили на д уэлях . Пятый утопился , н е дожи даясь , по ка его линчует толпа , обидевшаяся на какую -то нелест ную для Виксберга статью . Шестой сразил вызвавшего его дуэлянта наповал и уехал в Техас , но его разыскали и т ам , не успокоившись , пока он не отправился на тот свет . На этом и закончилась краткая , но бурная летопись невез учей “Звезды”. Небылицы у Твена почти что быль , т олько нужно более или менее ясно представ ить себе жизнь , ко торую он описывает , и осознать законы гротеска . В мире гро тескно й литературы , по сути , возможно все — любая фантас тика , любые чудеса , любые поступки и события , просто не укладываю щиеся в голове . Но чтобы это была литература , обязательн о и необходимо ввести в причудли вый этот мир вещи , предметы , явления , которые читат ель сразу же узнает , примет как что-то хорошо ему знакомое из собствен ного опыта . Вымысел должен здесь соседствовать с достовер ностью , условное — с безусловным. Твен никогда не изучал трактаты по эстетике , но это непре ложное правило , без которого гротеск выродится в пустые сло вес ные фокусы , он инстинк том художника по стиг с первых же своих шагов на писат ельском поприще . Отчего так смешны его ран ние рассказы ? Оттого , что основной их моти в всегда почерп нут из реальной действительно сти и детали повествования до какой-то чер ты строго правдивы , как будто н е посредственно взяты из окружающего быта , но эти детали едва заметно для чи та теля начинают укрупняться , приобретать невероятны й мас штаб . Условное и безусловное , достоверное и вымышленное не просто сосуществуют , они вступают в конфликт друг с другом . Во зн и кает юмористический контраст в самой ткани повествова ния . А Твен его в се усиливает да усиливает , пока не добьетс я мощного комического взрыва. 3. “Американизм ” в работах Твена . “Простаки за границей” Все ранние произведения Твена поражают своим жизнера д остным весельем , насмешливым , озорным тоном . Наив ная вера в реальность американской свободы окрашивает эти произведения в оптимистические тона . На этом этапе Твен еще не сомневается в преимуществах демократиче ского строя Америки . " Американизм " молодого п исателя с осо бенной ясностью проявился в его "Простаках за границей " (1869) — серии очерков , описывающих путе вые впечатления Твена во время путешествия п о Европе , которое он совершил как корреспо ндент газеты "Альта Калифорния ". Появление этой книги , в осн ову которой легли реп ортерские письма Твена , направ ляемые им с борта парохода "Квакер Сити " в редакцию газеты , было первым подлинным триумфом писате ля . Когда книга вышла отдельным изданием , она имела боль шой успех и привлекла всеобщее внимание с воей необы чностью . Сам жанр путевых заметок отнюдь не являлся новостью для читателей Америки . Кни ги подобного рода пользовались в США попу лярностью , и их авторами были и прославлен ные деятели литературы (Лонгфелло ), и начинающи е писатели , чьи имена еще не приобрели известность . Но при всех различиях между этими авторами , произведения их написаны в одной и той же тональности почтительного восхищения. Америка — молодая страна , у которой не было ни архаиче ских памятников , ни старинных летописей , ни освященных веками т радиций , с почтитель ной зави стью взирала на древнюю , окутанную романтическими легендами и преданиями Европу . Но молодой , задорный юморист Запада взгляну л на Старый Свет иными гла зами . Насмешлив ая , парадоксальная , острополемическая книга начина ющего писа т еля стала декларацией его рес публиканских и демократических воззрений. Монархичес кая Европа с ее феодальным прошлым и сложной си стемой сословно-иерархических отношений не вызвала у него никаких благоговейных чувств . Он производит осмотр ее культурных и истори ческих ценностей со скептическ ой усмешкой. Именно этот скептический угол зрения , призванный обоб щить не только субъективную п озицию автора книги , но и позицию целой страны в ее отношении к Старому Свету , определяет всю внутреннюю структуру произве дения Твена . Он реализуется в особенно стях повествова тельного стиля с его вызывающ е задорной интонацией , в принципах отбора материала , в его количественных соотношениях , в характере его демонстрации . Твен-рас сказчик держится с непринужденностью , самона д еянно стью и даже с нарочитой развязностью , пишет о чем хочет и как хочет . Он не впадает в экстаз перед кар тинами ма стеров , не проливает слез умиления над мог и лами Элоизы и Абеляра , не "раскисает " от лирических восторгов при мысли о Лауре и Петрарке . Са м оуверен ный американ ский турист Марк Твен не боится сказать , что ему до смерти приелся Микеланджело ("этот надое дала "), которым без устали пичкаю т путешественников итальянские гиды . Один из его знаменитых афоризмов гласит : "Даже сл ава бывает чрезмерной . О чутившись в Риме впервые , вы вначале безумно сожалеет е о том , что Микеланджело умер , а затем – о том , что сами не могли прису тствовать при его кончине ". С видимым насл аждением он цити рует "богохульственные " остроты своих скептических попутчиков , которые с нарочитой наивностью осведом ляются по поводу каждого демонстрируемого экспоната : "Работа Микеланджело ?" Не связанный никак ими кано ническими предписаниями , обязательными дл я хорошего вкуса , он позволяет себе интере соваться тем , что для него интересно , и не обращать внимания на всемирно знам енитые образцы "прекрасного ". В двух словах гово рит он о НотрДам , в Лувре равнодушн о проходит мимо Джоконды , но зато включает в свое повествование развернутое обозрение "собачьей жизни " бездомных константинопольских п с ов. Позиция Твена во многом представляется ограничен ной и односторонней , его суждения кажутся смехотвор ными в своей наивности , его оценки нередко вызывают чувство внутреннего протеста. И все же трудно противиться обаянию насмешливой , задорной книги Твена . Ее покоряющая сила — в про низывающем духе свободолюбия , в страстной ненависти автора ко всем в идам произвола и деспотизма . Твен протестует не только против реакционных государственно- политических принципов европейского общества , но и против всякого наси лия над чел овеческой личностью . Любые посягательства на ее внутреннюю свободу вызывают яростное сопро тивление молодого писателя . Он противится вся ким попыткам поработить мысль человека , загна ть ее в узкие рамки узаконенных каноничес ких представлений . Реал ь но его "ам ериканизм "? означает не столько "образ жизни ", сколько "образ . мысли " — характер подхода к явле ниям действительности . При всем видимом непоч тении писателя к европейским культурным ценно стям в целом в его неприязни к ним есть немалая доля эпатажа. В конце концов он вполне способен оценить величаву ю красоту античного Лаокоона или поэтическую одухотворенность рафаэлев ского "Преображения ". Но давая восторженную оценку этим чудесам и скусства , писатель настаивает на своем праве судить о них на основе с обс твенного разумения . Преимущества своей позиции он видит в том , что "не поет с ч ужого голоса " и поэтому его суждения более честны и правдивы , чем вымученные восторг и людей , привыкших смотреть на мир "чужими глазами ". Именно эта полная свобода от всех и в сяческих пред убеждений , составляющая , по мнению Твена , главную особенность "амери канизма " как национального склада мышления , и позволяет ему увидеть то , что он счит ает самым существом жизни Европы , а именно царящие в ней отношения сословной иерарх ии . Они, как полагает Твен и лежат в основе ее столетиями создававшейся культ уры . За древним великолепием европейских горо дов писателю чудятся века рабства и угнет ения . Отпе чаток услужения и раболепия лежит на сокровищах европейского искусства. Но при всем обили и этих обвин ений по адресу евро пейского прошлого Твена интересует не вчерашний , а сегодняшний день жизни Европы. Писатель убежден , что одряхлевший , неподви жный Старый Свет все еще живет по зак онам феодального прошлого . В восприятии молод ого самоуверенного аме риканца Европа — это вчераш ний день человечества , своего рода гигантский склеп , наполненный отжившими тенями былого . В будущем Твен сформулирует эту мысль в прямой и откровенной форме . "Поездка за границу, — напишет он в одной из своих запис ных кни жек, — вызывает такое же ощуще ние , как соприкоснове ние со смертью ". Эту м ысль можно найти и в "Проста ках за гр аницей ". Путешествие на "Квакер Сити " напо минае т Твену "похоронную процессию с тою , однак о , разницей , что здесь нет покойника ". Но если покойники о т сутствуют на американском пароходе , то Европа с лихвой возмещает недостаток этого необходимого атри бута погребальных церемоний . В Старом Свете "м ертве цов " любят и чтут , они пользуются зде сь усиленным и несколько чрезмерным вниманием . Разве не поучитель н о , что в Париже самым посещаемым местом является морг ? Но нездоровое любопытства к смерти с войствен но не только парижанам . Оно доставляе т часть узако ненного "культа ", исповедуемого и в других странах Старого Света . В ита льянском монастыре капуцинов ту р и сты видят целые "вавилоны " затейливо уложенных человеческих костей , образующих изящный , продум ан ный узор . Мудрено ли , что в конце ко нцов пассажиры "Квакер Сити " начинают возражат ь против "веселого общества мертвецов ", и , к огда их вниманию предлагает ся е г ипетская мумия , они отказываются глядеть на этого трехтысячелетнего покойника – если уж так необходимо рассматривать трупы , то пусть они по крайней мере будут свежими. Но Европа является "усыпальницей " и в переносном значении этого слова . Культ о тжившего исповедуется здесь в самых раз личных формах. Американский исследователь Линн совершенно неправомерно приписывает эти некрофильские увл ечения самому Твену . В та ком подходе к великому писателю можно видеть характерное для буржуазной критики стремление объяв ить Твена родона чальником "черного юмора ". Для этого "американского Адама " пока ч то сущест вует лишь одно измерение историческ ого времени — современность , и полное воплощение е е духа он находит не в умирающей Евро пе , а в молодой практической рес публике — С ША . Созерцание "заката Европы " лишь укрепляет в нем ощущение жизнеспособности его родины . П оэтому он с таким насмешливым задором "перево дит " п олулегендарные события прошлого на язык амери канской газеты и рекламы . Отрывок афиши , я кобы подобранный им среди развалин Коли зея , повествующий в тоне дешевой газетной сенсационности о "всеобщей резне " и кровавых поединках гладиаторов , позволяет будущему автор у "Янки из Коннектикута " осуществить , дероманти запию поэтического прошлого Европы . Нет , он не очарован ва р варской романтикой древности и охотно променяет ее на прозаическую жизнь Америки XX в. "Застывшей и неподвижной " культуре Старо го Света писатель противопоставляет деятельную и энергичную американскую цивилизацию , архаичес ким памятникам европейской стар ины — достижения амер иканской тех ники (пусть в США нет картин старых мастеров , но зато там есть мыл о ) . При этом он отнюдь не идеализирует и своих сп утников – американцев . Он видит их невеже ст во , ограниченность , хвастливую самонадеянность и под час довольно едко высмеивает этих самодовольных янки. Но хотя порядки , царящие в его соб ственной стране , нравятся ему далеко не во всем , в целом Твен убежден в преимуществах Нового Света . Автор "Простаков " пока что не понимает , что упреки , предъявляемые им Европе , мог ут быть переадресованы и его собственной стране . Он говорит здесь от имени всей Америки , не желая за мечат ь , что и она не едина . Но как тольк о взор Твена обра щается "вовнутрь ", к явлен иям национальной жизни — становится ясно , что его голос — это голос не "всей ", а народной Аме рики . Его связь с нею прежде всего про является в литературном "генезисе " его ранних произве дений , ведущих свое происхождение от традиций запад ного фольклора . Язык фольклора был для Твена родным языком , естественной для него формой выражения чувств и мыслей . Стихия народного творчества окр ужа ла его с детства . Она жила и в фантастических расска зах негров рабов , и в их протяжных , грустных песнях , и в анекд отах фронтирсменов Запада . Твен слышал их и на палубах пароходов , плывущих по М иссисипи , и в зем лянках рудокопов , и в харчевнях и кабаках Невады. Фольклор Запада имел свои особые форм ы , особые приемы , особых героев . Суровая , по лная опасностей и тревог жизнь фронтирсменов определила его характер . Трупы , проломленные головы , изувеченн ые , окровавленные тела , убийства и выстрелы — постоянные мотивы западных р ассказов . Комическое и трагическое перепле тается в них самым причудливым образом . Истина и вымысел сливаются воедино . Анекдоты и комичные истории , особенно те , которые со чи няли на фронтире , отмечены упорным пр истрастием к сюжетам , связанным с насилием , кровопролитием , избиением . Знакомясь друг с другом , герои таких историй обязательно дерут ся , под страивают всякие каверзы один другому , ломают руки и ноги , отстреливают пальцы и уши, проявляют удивительную изобрета тельность по части всевозможных издевательств и глумлений. А что сам-то он собою представляет , этот герой небылиц и сложенных переселенца ми юморесок ? Как правило , это редкостный у род , богохульник , ненасытный пьяница , хвасту н , каких свет не видел , зато уж с кольтом он выучился обращаться разве что не в колыбели , а о таких вещах , как сочувствие или доброта , отроду не с лыхал . Анекдот и прославляет его , и вышучи вает , ведь герой , понятно , лицо собирательное , в нем воплощены ти п и чнейшие че рточки психологии фронтира , но уже доведенные до своей крайности , до явной нелепицы , потому что люди , вос певшие этих вымышленны х удальцов , на самом деле повествова ли о самих себе и умели не только собою восторгаться , но и сознавать уродство со б ственной жизни , весело потешаясь над нею. В юности Твен просто обожал истории подобного толка , словно не замечая , до ч его они примитивны и невзыскательны . Став репортером невадской газеты “Энтерпрайз” , он и сам напечатал страшный рассказ про свое го коллегу по газете Дэна де Квилла . Дэн поехал в гости на соседний приис к , а Твен в очередном номере оповестил , что с его приятелем произошел ужасный случай : лошадь понесла со скоростью полтораст а километров в час , Дэн вылетел из сед ла , шляпу вогнало ветром прямо е му в легкие , а нога от толчка вошла в тело до самого горла . Отлично выспавш ись и позавтракав у своих друзей , де К вилл развернул свежую “Энтерпрайз” и с ра стущим удивлением прочел эту мрачную повесть о собственных несчастьях. Итак , в основе многих этих расс казов нередко лежат действительные происш ествия . Но , войдя в устную народную традиц ию , они принимают гротеск ные очертания , обраст ают множеством фантастических подробностей ... В причудливом мире , созданном народ ным воображен ием , все приобретает гигантски е разм еры . Подчеркнутая гиперболизация образов — одна из самых характерных особенностей западного фольк лора . В про изведениях фольклора даже москиты обладают такой силой , что легко поднимают корову . "Я , Дэвид Крокет , прямо из лесо в , я наполовину лошадь , нап оловину алл и гатор , я могу перейти вброд Миссисипи , пр окатиться верхом на молнии , скатиться вниз с горы , поросшей чертополохом , и не полу чить при этом ни единой цара пины " — так аттест ует себя один из любимых героев Запада . Другой легендарный богатырь , Пол ь Бэниа н , еще двухлетним младенцем вызвал из недр земли Ниагар ский водопад с единственной целью принять душ . Он же , став взрослым , причесывал бороду вместо гребенки сосной , к оторую выдергивал из земли вместе с корня ми . Первобытной , грубой силой веет от э т их образов . Все фольклорное творч ество Запада , начиная с этих фантастических преданий и кончая бытовым анекдотом , прониз ано острым чувством жизни и своеобразным бунтарским не уважением к традициям и авторит етам. Авторы этих произведений скептически смот рят на достижения цивилизации , не питают почтения к рели гии , не боятся и не уважают сильных мира сего . Вот два фрон тирсмена , дед и внук , приходят в боль шой промышленный город ... "Не правда ли , красивый город ?" — спрашивает внук деда. — "Да, — отвечает ста рик, — а особенно он был бы хорош , если бы можно было его весь разрушить и построить заново ". Дэвид Крокет во время выборов в к онгресс приез жает на место выборов верхом на аллигаторе и , натра вив крокодила на претендента на пост конгрессмена , заставляет незад ачливого политического деятеля с поз о ром удалиться . "Буйство " западных фронтирсменов — особы й комп лекс настроений , в котором стихийный демократизм сливается воедино со столь же стихийным чувством национальной гордости . За ним стоит сознание своей "первоз данно й " мощи , и богатейших нерастраченных возможнос тей . Именно в таком мироощущении Твен увид ел "квинтэссенцию американизма ". Мир фронтира представлялся Марку Твену "душой " Америки — молодой , энергичной , по-юношески здоров ой страны , и это восприятие целико м определило внутрен ний художественный строй од ной из его первых книг "Налегке " (1872). Построенная в виде серии очерков , посвященных жизни Зап ада , эта книга наряду с "Про стаками " может считаться ключевым произведением раннего Тве на . Ей присущ особый вну тренний пафос — пафос "сотворения мира ". Новый Свет в изображени и Твена поистине нов . Он родился совсем недавно , и крас ки на нем еще не про сохли . Их первозданная свежесть так и бьет в глаза . Он переполнен новехонькими , "с иго лочки " вещами , каждая из кото рых как бы увидена автором (а вместе с ним и всем человечеством ) в пер вый раз . С озерцая их , Марк Твен обновляет стершиеся , привычные представления . У каждой , оказывается , есть свое особое , индивидуальное , неповторимо своеобразное "лицо ", своя жизнь , насы щ енная и полная , и писатель воспроизвод ит ее во всем богатстве многообразных , бес конечно живых деталей . Тщательность , обстоятельно сть твеновского рисунка возвращает реальное б ытие и верб люду (сожравшему пальто автора и находившемуся во власти разнообразн ы х эмоций , связанных с этим увлека тель ным занятием ), и койоту (которому "ничего не стоит отправиться завтракать за сотню ми ль , а обедать за полтораста ", ибо он не хочет "бездельничать и увели чивать бремя забот своих родителей "), и полынному кусту , достиг а ющему пяти-шести футов высот ы и обрас тающему при этом особенно крупн ыми листьями и "до полнительными " ветвями . Наив ная любознательность рассказчика Твена под ст ать наивности молодого , "только что сотворенно го " мира , в котором , как в Библии , все на чинает с я сначала . Аналогия со Священным писанием на стойчиво подсказывается самим Твеном . Его очерки пест рят библейскими реминисценциями . Верблюд жует пальто Твена у истоков Иордана , многоженство мормонов ср одни полигамии библейских патриархов , их "коро ль " Бирг е м Юнг , подобно Иегове , располагает отрядом "ангелов – мстителей ", ка рающих тех , кто преступает установленные им законы . На Западе история как бы возвра щается к своим первоистокам . Но это отнюдь не значит , что ей предстоит двигаться по накатанному пути . Вс я кий пла гиат ей про тивопоказан , и мормоны потому и не вызывают симпатий Твена , что они есть не что иное , как жалкие плагиаторы Библии , "скатываю щие " моральный кодекс Нового завета , даже без ссылки на источник . Нет , на свободных пространствах амери канско г о Запада история не повторяется , а начинается заново . Здесь возникает своя , не библейская мифология , создателями которой яв ляются сильные , грубые люди , столь же неот есанные и "шершавые ", как окружающий их пер вобытный лес . При всей молодости полудикого мир а у него уже есть элементы мифологической традиции с ее постоянными . героями — полубанд итами – полубогами . Она складывается букваль но на глазах . "Живая романти ка " в лице знаменитого головореза Слейда , чье магиче ское имя уже успело обрасти множеством пол уфантасти ческих легенд , садится с Твеном за один стол и мирно беседует с ним . На девственной почве Запада мифы пло дятся с невиданной быстротой , и в россказн ях досужего враля уже потенциально заложены зачатки "мифа ". Нелепая "притча " о бизоне , который як о бы влез на дере во и на его вершине вступил в поединок со спутником Твена , неким Бевисом , явно сделана по образцам западного фольклора . Тв ен вложил ее в уста Бевиса , но она могла быть рассказана и придумана самим автором книги. 4. Особенности юмористическ их произведений Марка Твена Твен – очеркист неотделим от Твена – юмориста , и под тверждение это му можно найти в его ранних юмористи ческ их рассказах . Они написаны тем же "почерко м ". В своих юмористических произведениях Твен сумел вос произвести не только с тиль западного фольклора , но и его атмосферу жизнерадостного , задорного "буйства ". Тем самым закладывались предпосылки важнейшей литера турно й реформы . Вместе с фольклором Запада в литера туру Америки вторгалась живая , неприкраш енная , неотлакированная жиз н ь и , г ромогласно утверждая свои права , вступала в борьбу со всем , что становилось ей "на горло ". Влияние западного фольклора стало важнейш им фор мирующим фактором творчества Твена . Хот я большинст во его юмористических рассказов б ыло создано в 60 — 70х годах , юмор с обычными для него фольклорными приемами пронизывает все его творчество (правда , в убы вающей прогрессии ). Даже в 80 — 90х годах , когда писа тель находился во власти растущих пессимистических настроений , он иногда возвращался к своей прежней манере , и под его пером во зникали такие юмористические шедевры , как "Пох ищение белого слона " (1882). Эти вне запные всплески великол епного , сочного юмора , неожи данно вырывавшиеся откуда-то из творческих глубин со знания Тв ена , свидетельствовали о неистребимости е го гуманистических первооснов . Ранние рассказы Твена были написаны "в защиту жизни " и этим определяются прин ципы их художественного построения. Опорой при осуществлении этой программы Твену служила не только фольклорная трад иция , но и те ли тературные явл ения , которые , подобно его собственному творчеству , взошли на почве западного фольклора . Его повествовательная манера многими своими сторон ами соприкасалась с традициями так называемог о газетного юго-западного юмора. Тра диции эти составляют один из перв ои сточников американ ского реализма . Рассказы талантливых юмористов Себы Смита , Лонгстрита , Халбертона Гарриса , Хупера , равно как и Артемуса Уорда и Петролеума Нэсби , являлись по пытками критического осмысления действительно сти . Эти писатели обладали острот о й взгляда , свободой суждений и смелостью м ысли и еще в эпоху господства романтизма стремились приковать внимание читателей к уродствам американской общественной жизни в их реальном , "буд ничном " воплощении . Впервые в истории литературы США они ввели в оби х од национального искусства образы циничных политиканов , беззастенчивых дельцов , наглых шарлатанов всех мастей. В их произведениях Твен нашел богатей ший материал для своего творчества , и они же подсказали великому сати рику многие приемы . Некоторые особенно сти метода Твен а — "мини мум описаний и отвлеченных рассуждений , макси мум действия , динамизм повествования , меткость языка , использование диалекта " и интонации у стного рассказа , несомненно , берут свое начало в юмористике 30 — 70-х годов (а она в свою о чередь — из фольклора ). Из этого богатого реалистического фонда черпал он и многие свои сюжеты . Обновляя новеллистическую тради цию Америки , он вводил в ее обиход особую форму "штри ховой " бытовой зарисовки , впоследствии получив шую дальнейшую жизнь у Ринга Ларднер а . Для пред шествующей Твену американской литературы характерен иной тип рассказа и новеллы . Их ядром обычно служило некое необычное , а иногда и фантастическое происшес т вие , обраставшее в ходе повествования столь же необыч ными драматическими перипетиями, не выпадавшими , впрочем , из строго очерченных границ последовательно развивающегос я , крепко спаянного , четко обрисованного сюжет а . Образцом такого остросюжетного построения мо гут служить новеллы Эдгара По . Фантастическ и бредовый характер изображаемых в н и х событий особенно оттеняет ся логической ясностью и математической организацией их сюжетного развития . Эта каноническая для ам ерикан ской литературы XIX в . схема новеллистического повест в ования у Твена подвергается пародийному перео смысле нию . Он был пер вым писателем Ам ерики , окончательно порвавшим и с условностью сюжета , и с традиционными сюжетными схема ми . "Я терпеть не могу ... Готорна и всю эту компанию ", — писал он Хоуэллсу , поясняя , что сюжетная интрига у этих писателей "слишком литературна , слишком т опорна , слишком красивенька ". Сам Твен обладал несравненным ум ением лепить сюжеты (или их подобие ) из "ничего ": из будничных явлений повседнев ной жизни , из банальнейших действий обыкновенных , рядовых , ничем не замечательных людей , из мельчайших деталей и х повседневного быта . Извлекая из всего этого прозаического материала множество "сюжетных выкрута сов ", Тв ен создавал в своих рассказах ощущение ди намически развивающегося действия . Ощущение это отнюдь не обманчиво ". У рассказов Твена есть свой особый "дра матический " конфликт , и именно он служит источником их скр ытого динамизма . Внутренней коллизией его юмо ристического цикла является столкновение живой , свобод ной , энергически деятельной жизни с системой омертвев ших искусственных установлении , теснящих е е со всех сторон . Предпринимая защиту простого , здорового "е сте ства " вещей от всего , что стремится его извратить и из уродовать , Твен делает ору дием его обороны приемы за падного фольклора . Используя их , писатель прибегает к гроте ску , гиперболе , к "кровав ым " эффектам . Он с удо вольствием раздает "смертоносные " удары , с воинствен ным пылом орудует ружьем , пис толетом , томагавком , пал кой , столами , стульями и , сокрушив своих незадачливых противников , хо ронит их на свой счет . В его интерпрет а ции все эти "стр а шные " действия выглядят веселыми и смешными и столь ж е комически условными , как в фарсе или клоунаде . Так писать о смерти и убийств е может лишь тот , кто влюблен в жизнь и для кого она является абсо лютом . Е е неукротимость , неугомонное буйство и озорст во, готовность оказать стихийное сопро тивление всему , что пытается обуздать ее и загнать в прокрустово ложе всевозможных запретов , утверждается всей образной си стемой рассказов Твена. Юмористические рассказы Твена переносят ч итателя в особый мир , где все бурл ит и клокочет , все буйствует . Даже сиамски е близнецы превращаются здесь в чрезвы чайно беспокойных и скандальных субъектов , которые в нетрезвом виде швыряют камнями в п роцессию "добрых храмовников ", а покойник , вмест о того чтобы мирно по коиться в гробу , с адится рядом с кучером на ко злы собст венного катафалка , заявляя , что ему хочется в последний раз взглянуть на своих друзей . Здесь капитан Стромфильд , попа в на небеса , немедленно устраивает состязание с первой попавшейся кометой ; здесь обыкно венный велоси п ед едет куда хочет и как хочет , невзирая на уси лия седо ка , тщетно пытающегося преодолеть сопротивле ние своенравной машины , а безобидные карманные часы умудряются с дьявольской изобретательност ью придать своим стрелкам все мыслимые и немыслимые положения. Писатель как бы высвобождает скрытую энергию жиз ни , обнаруживая ее не только в одушевленных , но и в неодушевленных предм етах . Сила ее внутреннего напора ощущается даже в атрибутах повседневного быта , в ком форте и покое домашнего очага . В расск азах Твена чашка утреннего кофе нередко соседствует с томагавком или со дранным скальпом . "Что бы вы сделали , если бы р азмоз жили ударом томагавка череп вашей матуш ке за то , что она пересластила ваш утр енний кофе ? Вы сказали бы , что прежде , чем вас осуждать , нужно в ыслушать ваше объ яснение ..." Мирная обывательская чета МакВильямсов (р асска зы "МакВильямсы и круп ", 1875 и "Миссис МакВильяме и молния ", 1880) живет в молчаливом и враждебном ок ру жении ковриков , умывальников , стаканов , столиков , оже сточенная борьба с к оторыми , и составляет основное со держание их жизни . М иссис МакВильямс даже нё подо зревает , до какой степени она права , когда во всех этих безобидных и полезных вещах видит тайных пособников бушующей за окнами грозы (хотя гроза всего лишь плод ее испуган н ого воображения ). Грозовой заряд неуемной жизненной энергии таится во всех и во всем , даже в ней самой — суматошной , деятельной , утомительно суетли вой богине обывате льского домашнего очага . Гроза , буй ная , шумная , бесцеремонная , бушует в людях и вещах , пр евращая мир в веселый ералаш. Твену бесспорно нравится это непрерывное кипение жизни , этот веселый задор , этот раскатистый смех . Та кого звонкого хохота , т акого шумного веселья , такой живой , сочной "простонародной " речи еще не знала американ ск ая литератур а . В лице "дикого " юмориста Запада на родная Америка — живая , здоровая , неп осредственная — шумно и бесцеремонно утверждала себя в литературе. На ранней стадии своего творчества Тв ен еще не до конца осознал глубину пр опасти , отделявшей эту Амери ку простых людей от другой Америки — стяжателей , фи листеров и лицемеров . Но ростки бунтарских настроений уже пробиваются в его веселых "пустячках ". В самой ма нере Твена видеть вещи и го ворить о них заключался вызов ханжеской , л ицемерной , фарисейской морали аме рика нского обывателя. Все искусственное и надуманное , всякая предвзятость суждений вызывают у писателя протест . Ему ненавист ны догматы , каноны , штамп ы , любые попытки пригладить жизнь , придать ей мещански благовоспитанный облик . Уже на начальном этапе своей де ятельности Тве н вы ступает как последовательный и непримири мый враг фальшиволицемерного , ханжеского "благочес тия " буржу азной Америки. Даже в это время юмор не являлся для Твена са моцелью и должен был игр ать в его творчестве отчасти служебную ро ль . У этог о , казалось бы , столь без заботного писателя было очень четкое представ ление о характере своей творческой миссии как юмориста . Он твердо ве рил , что "чист ые юмористы не выживают " и если юмо рист хочет , "чтобы его произведения жили вечно , он дол жен учить и проповедовать ". Даже самые его безобидные юморески выполня ют особое социальнокрити ческое задание : они с лужат орудием разрушения догма тов , условностей и всех видов лжи и фальши как в жиз ни , так и в литературе. В процессе освобождения от моральных , религи озных и литературных "стандартов " жи зненная реальность как бы впервые находила свой истинный облик . С любознательностью Ко лумба Твен от крывал новую Америку , в кажд ой самой скромной подроб ности ее будничного быта обнаруживая неожиданное и за нимательно е с одержание . В этом , как и в о многом другом , он был последовате лем "га зетных " юмористов . Двигаясь вдоль колеи , проло женной ими , он , подобно им , умел придать самым обще известным истинам и сверхбанальным ситуациям оттенок неожиданности и сенсационн ости . Пр и всем том реалистическое новаторство Твена не только несводимо к приемам "газетного " юмора , но в смысле св оего художественного уровня несоизмеримо с ни м . При всей полноте сюжетных совпадений ра ссказов Твена с другими произведениями америк анской юмори стик и они непохожи ни на один из своих прообразов . Даже в самых незначительных из его ранних рассказ ов проявляется несравненное умение Твена прон икать в душу явлений , изображать их в индивидуальной неповторимо сти , во всем богатстве их реального бытия . В гроте с к ных , фантастических рассказах писателя закладывал ись основы поэтики реализма в формах , пора жающих своей свежестью и новизной . Его обр азы обладают огромной выпуклостью и рельефнос тью , метафоры сочны и красочны до преде ла , его сравнения отличаются неожида н ностью и мет костью . В метафорической структуре его речи есть нечто от "синкрети ческого " мышления . Он обладает несравнен ным ум ением сочетать несочетаемое , воспринимать явле ния жизни в комплексе , делая это с неприн ужденностью и простотой , свойственной це л остному , наивному , мифотворческому сознанию. В рассказах Твена лягушка "дергает пле чом наподо бие француза ", переворачивается , как оладья на сковород ке , карманные часы отдают , как дедовское ружье , и вы нуждают своего обладателя "положить на грудь слой ват ы ". Поразительная наблюдательность Твена , п редель ная острота его поэтического видения п роявляются во внимании к деталям , в стремл ении к подробному и точ ному их воспроизв едению . Его крошечные рассказы на диво вме стительны . Штриховые зарисовки сделаны зде с ь со скрупулезной точностью , с обстоятельностью , казалось бы почти невозможной . Писатель успевает заметить , что сердитый старик , ворвавшийся в редакцию сельскохозяй ствен ной газеты , прежде чем пустить в дело палку , ста вит шляпу на пол и вынимает из карма н а красный шел ковый плат ок . "Свистопляска ", происходящая в другой редакц ии — тен несийской газеты "Утренняя заря и Бое вой клич округа Джонсон ", не мешает ему разгля деть и трехногий стул , на котором сидел ответственный ре дактор , "раскачиваясь ... и задрав н оги на сосновый стол " и "еще один сосновый стол и еще один колченогий стул , заваленные ворохом газет , бумаг и рукописей " . Он видит и деревянный ящик с песк ом , и чугунную печку с дверцей , державшейс я на одной верхней петле , и ко стюм ре дактора , датируемый " приблизительно 1848 го дом ", и е го "косматую шевелюру ", "порядком взлохма ченную ", вследствие того , что энергичный деятель пр ессы "в поисках нужного слова часто запуск ал руки в воло сы ". Реалистическая убедительнос ть всех этих невинных наблюдений (особенно оттеняющая фантастичность и гротескность изображаемых событий ), пластическая вы пуклость беглых твеновских зарисовок поистине не имели параллелей в современной ему американской юмо ристике. В этом легко убедиться , сравнив юморес ку Твена "Мои часы " (1870) с близким к , ней по содержанию рассказом юмориста 40-х годов Ф илдса . Героем рассказа является некий бедняк , на последние деньги купивший часы , об лад авшие , согласно уверению продавца , "превосходным ходом ". Но сделав эту покупку , он убеждае тся в том , что е г о надули самым безжалостным образом . Отныне его жизнь превращается в бесконечную цепь визитов к мо шенникам-часовщикам , которые на все жалобы своего не задачливого клиента отвечают одной и той же фразой : "Часы нуждаются в чистке ". Услышав это заверение чу т ь ли не в сотый раз , бедняк пр иходит в отчаяние и отка зывается от даль нейшей борьбы с судьбой , подсунувшей ему п од видом часов некое орудие пытки . Сопоста вляя рассказ Твена с типичным произведением рядового амери канского юмориста , можно осозн ать величин у дистанции , разделявшей рассказы великого писателя и характерные обра зцы традиционного "газетного " юмора . Внутри одн ой и той же сюжетной схемы происходит полное перераспре деление акцентов . В рассказе Филдса все часовщики одно лики , все говор ят одно и то ж е ; в рассказе Твена и сами они , и их реакции — разнообразн ы и индивидуальны . Один из них берет ч асы с выражением "свирепой радости " и стремительно "набрасывается " на них , другой совершает свое "черное дело " "невозмутимо и без жалостно " , третий сообщает , чт о механизм "вспучило " , четвертый утверждает , что нужно постави ть заплаты да недурно бы "подкинуть подошв ы " и т . д . Кроме этих многочисленных ге роев здесь есть и еще один "герой " — сами ча сы . У них есть своя "физиономия ", своя я рко выраженная индивидуальнос ть , и писате ля чрезвычайно интересуют все ее прояв ления . Его явно занимают инициатива часов , их внутрен няя раскованность , размах их деятельнос ти , в результате которой они как бы по лучают власть над той силой , ко торой они призваны служить , над самим вре м енем . Уходя вперед , они опережают совр еменную эру на тысячелетия , отставая — они плетут ся в далеком прошлом . "Октябрь ский листопад крутился в воздухе , а они уже радовалис ь ноябрьскому снегу . Они торопили со взнос ом денег на квартиру , с уплатой по раз ным с четам . Я незаметно от стал от времени и очутился на прошлой неделе . Вск оре я понял , что один-одинехонек болтаюсь посредине поза прошлой недели , а весь мир скрылся из виду далеко впереди . Я уже поймал себя на том , что в грудь мою закралось какое-то смутное влечение , нечто вроде товари щеских чувств к мумии фараона в музее , и что мне хо чется по болтать с этим фараоном , посплетничать с н им на злободневные темы " . В отношении Твена к ча сам есть нечто и от любознательности первоот крывателя , и от наивного любопыт ства р ебенка , который ломает и пор тит вещь , чтоб ы узнать , как она устроена . Это впервые увиденное им устройство он демонстрирует в о всех его де талях. Открывая мир заново , писатель подвергает рассмотре нию каждое из явлений его жизн и , стараясь при этом не упустить ни одной микроскопической подробности , ка сающейся объекта его внимания . Приближая предмет к читателю , он всегда стремится повернуть е го какой-то особой , новой , неожиданной стороной . Иногда эта цель достигается по средством смещения пропорций . Д а бы освежить характер читательского восприятия , Твен демонст рирует явление в увеличенном виде. Одной из важнейших сторон его изоб разительной ма неры является особый эпически неторопливый ритм пове ствования . Так , в "Укрощ ении велосипеда " одно ультранезначи тельное событие в жизни героя , о котором , казало сь бы , и говорить-то не стоит , разрастается до мас штабов своеобразной "Илиады ", излагаетс я с учетом всех его перипетий , периодов и этапов . "Мы тронулись с места зна чите льно быстрее , тут же наехали на кирпи ч , я переле тел через руль , свали лся головой вниз , инструктору на спину , и увидел , что машина порхает в воздухе , застилая от меня солнце ..." . Подобный отстраненный ра курс в осприятия , позволяющий как бы обновить предст ав ления о привычных , примелькавшихся , по-будн ичному незначительных событиях жизни , распростран яется на яв ления не только материального , но и духовного мира читателя . Несравненный мастер комического диалога Марк Твен любит уточнять смысл отвлеченных понятий , под верга я их буквальной расшифров к е . Так , "война ", проис ходящая в мире теннессийской журналистики , из метафо ры превращается в ж ивую реальность и входит в малень кий мир ок газетной редакции во всеоружии своих к ровавых атрибутов : резни , выстрелов , насилия , ув ечий и т . д . Предельная конкре т ность этой "хроникальной " за рисовки помогает Т вену с большой точностью и полнотой воссо здать гангстерские нравы американской прессы . Пе реключение объекта в новый план , составляю щее один из главных художественных приемов Твена в его рассказах , происходит и благодаря особым повествовательным прин ципам . В них чаще всего присутствует расск азчик , и имен но это обстоятельство содействуе т созданию их юмористи чески отстраненного ри сунка . Писатель особенно любит по казывать дей ствительность через восприятие прос т о душ ного , непосредственного человека , "простака ", кот орый ви дит все вещи в их истинном вид е и в бесхитростной , наив ной манере повес твует о своих жизненных впечатлениях . Этот прием имеет для Твена огромное , почти у ниверсаль ное значение. "Простак " являет ся центральным герое м подавляющего большинства его рассказов и повестей . При сутствие этого персонажа определя ет повествовательную манеру Твена с ее ос обой устной интонацией . Даже в тех произве дениях , где нет героя-рассказчика как самостоя тельно действую щ его персонажа , сохран яется тот же на рочито наивный тон , та же эпическая объективность лето писца , с котор ой автор описывает самые нелепые и смеш н ые происшествия . Твен создал маску простака , человека доверчивого , неиску шенного , недалекого и на каждом ша г у попадающего в положе ния крайне нелепые , но не уныва ющего при любых передрягах и к тому ж е способного при всей своей неопытности д а и глуповатости в нужный момент как бы мимоходом обронить словцо или замечание , бьющее в самую точку. Из столкновения наивн ой логики "пр остака " с логи кой существующих жизненных отно шений и рождается комический эффект рассказов Твена . В сознании "проста ка " все явления преломляются самым неожиданным об разом . Он видит мир по-своему , совершенно иначе , чем другие люди . Именно п о этому Тве н так любит манеру повествования от перво го лица . Она позволяет ему рас крыть внутр енний мир героев и показать комическое не соответствие их жизненных представлений с за конами жизни окружающего мира . Излюбленный об раз творчества Твена — "простак " — ведет свое происхождение от раз ных источников . Важнейшими из них являются традиция западного фольклора . "Прост ак " — один из постоянных персонажей американских юм оресок . Его простота и наив ность служат н е только поводом для создания разнооб разных комиче ских ситуаций , но и маской , за которой скрывается ироническая ухмылка по адресу официального кодекса приличий . Дискре дитация джентльменских пра вил поведения осуществ лялась в формах своеобразной клоунады , создав авших предпосылки и для сценического использ о вания этого приема . Не случайно поэтому маска "простака " особенно широкое применение получила у рассказчиков юмористов , в числе которых длительное время находился и Твен . Опыт , приобретенный писателем на этом поприще , несомненно , помог ему найти своего ко м ического героя и , обо гатив традиционный образ мно жеством новых кр асок , поднять его до уровня большого реали стического искусства Америки. Образы твеновских "простаков " возникли в точке скрещения просветительской и фольклорной традиций , и в художе ственном отношении этот синтез оказался чрезвычайно плодотворны м . Он стал почвой , на которой произросло великое множество характеров , являющих собою бесчис ленные разновидности комедийного характера "простака ". У Твена есть "простаки " легкомыс ленные , "простаки " се р ьезные , "простаки " верующие ("вдохновенные идиоты "), "простаки " скеп тики , "простаки " лукавые , под про стотой которых скрывается немалая доля хитрости и плу т овства . Но при всем бесконечном разнообразии этих пси хологических нюансов большинству из них прис у ще очень важное кач ество — способность к естественным реакциям и непредв зятым суждениям . Бесхитростное дитя природы "п ростак " Твена обладает природным здравым смыс лом (в сколь бы нелепых формах ни реал изовалось это ценнейшее свойство ). Правда , его наивност ь и бесхитрост ность нередко внушают ему излишнее доверие к окру жающему миру . Преисполненный самых оптимистических надежд , он блуждает по бюрократическим лаби ринтам американских правительственных учреждений , уповая на то , что суровые представители власт и велико душно оплатят некий доставшийся ему по наследству счет ("Подлинная истори я великого говяжьего контрак та ", 1870). Благоговея пе ред мудростью полицейских и детективов , он отдает в их распоряжение все свое сост оя ние и остается гол как сокол . Но пр и всей нелепости жизненных представлений "простаков " их устами нередко глаголет истина . В их наивности подчас скрыта немалая доля з дравого смысла , лукавства и иронии . Вот бе спредельно наивный молодой человек , который с лужит секретарем у министра ("Когда я с лужил секретарем ", 1868). Он ведет официальную пе репи ску с избирателями своего принципала . В то не дру жеской грубоватой фамильярности , с разв язностью и не принужденностью , совершенно неуместн ой для деловой корреспонденции , он пишет и м : "Джентльмены ! Каког о черта вам понад обилась почтовая контора ... Что вам дей ствител ьно необходимо — так это удобная тюрьма " . И пожалуй , в это м поразительном по своей неожи данности заявл ении есть изрядная доля правды . Быть может , не лишены основания и соображения другог о ге роя Твена — секретаря "сенатской комиссии по конхиологии ", который считает , что "увесел ительная поездка ад мирала Фарагута вокруг Ев ропы стоит стране слишком дорого " и что "если уж нужны поездки такого рода для офицеров морского флота , то дешевле и лучше б ыло бы организовать для них прогулку на плотах по Миссисипи " ("Почему я подал в отставку "). Во всех этих бесхитрост ных , невинных рассказах уже слышатся саркастические нотки . Характерная схема рассказ а о "простаках " в ре дакции Твена приобрета ла неисчерпа е мые сатирические возможн ости . В ходе творческой эволюции писателя они проявлялись с растущей отчетливостью . Это т процесс начался очень рано , фактически в конце 60х — начале 70х годов. Уже в ранних рассказах Твена "простак " был фигу рой отчасти опасной для "а мериканского образа жизни ". Его не застланный предубеждениями взор проникал в скрытые глубины общественной жизни США . Попеременно с тановясь то незадачливым претендентом на пост гу бернатора ("Как меня выбирали в губерна торы ", 1870), то бедным трудящимся китайцем , жестоко при тесняемым в "стране свободы " ("Приятель Голдсмит а снова в чужой стране ", 1870), то робким , доверчивым сотрудником буй ной американской прессы ("Журн алистика в Теннеси ", (1 869), "простак " в соответствии с пр ивилегией дураков , шутов и к лоунов выб алтывал горькие истины относитель но отечественны х порядков . Сам того , по-видимому , не за меч ая , он говорил о продажности прессы , о комедии вы боров , о фиктивности парламентаризма , о засилье шарла танства и невежества ("Как я редактировал сельск о хо зяйственную газету ", 1870). С простецкой бесцеремон ностью он вторг ался в "неприкасаемую " область религии , показыв ая , что истинным содержавшем этого слова в США являются лицемерие , ханжество ? и стяж ательское своеко рыстие . "Кто есть бог , истинны й и един ый ? — вопрошает писатель. — Деньги — вот бог ; Золото , банкноты , акции " ("Исправленный катехизис ", 87). Карти на , которая соз давалась из многообразия наивн ых впечатлений "проста ков ", была несовместима не только с "традицией благо пристойности ", но и с офици альной концепцией относи те льно , совершенств американской цивилизации . Уже в самом начале своей деятельности Твен распознал ее дес потическую сущность и способ ность к разрушению нрав ственных первооснов ч еловеческой личности . В его рас сказах коррупт ирующ е му воздействию американского об раза жизни подвергаются не только дети (ма льчик из рассказа "Возмутительное преследование мальчика ", (1 870), с благословения и одобрения взрослых швыряю щий камень во всеми гонимого китайца , но и взрослые , в том числе даже з а каленный в боях редактор , чья бур ная энергия (это прекрасное национальное качеств о ) обо рачивается кровожадным стремлением к фи зическому ис треблению конкурентов. Пропущенные сквозь наивное естественное с ознание "простака ", впечатления американской жизни создавали представление о противоестествен ности господствующего порядка вещей , о стране , в которой все поставлено на голову . В се с большей определенностью Твен утверждает , что насилие над здравым смыслом , над естественной при родой вещей является законом д уховной , интеллектуаль ной жизни Амер ики. Так , Венера Капитолийская из произведения зауряд ного американского скульптора превращаетс я в античную статую , созданную неизвестным , но гениальным художни ком , и в процессе этого преображения теряет нос , ухо и нес колько пальцев на руке ("Венера Капито лийская ", 1 869). Здесь великий Бенджамин Франклин , который сде лал столько "достопримечательного для своей с траны и прославил ее юное имя во мног их землях ", славится прежде всего как авто р "пошлых трюизмов , надоевших вс ем еще до Вав илонского столпотворения ..." ("Покойный Бенджамин Франклин ", 1870). Здесь сапо жники танцуют в балете , артисты балета шьют сапоги ("Как я редактировал сельскохозяйственную газ ету "), полицейский подвергает аресту не преступ ника , а его жертву (" Чем занимается по лиция ", 1866). В ходе эволюции "простака " заметным образом варьирует ся и сама тональность его бесхитростных рассуждений , в них все отчетливее слышится нота вполн е осознанной едкой иронии . "Кто пишет отзы вы о книгах ? Люди , которые сами не н аписали ни одной книги . Кто стряпает тяжеловесные передовицы по финансовым вопрос ам ? Проходимцы , у ко торых никогда не было ни гроша в кармане . Кто пишет о б итвах с индейцами ? Господа , не отличающие вигвама от вампума , которым никогда в жизн и не приходило с ь бежать опрометью , спасаясь от томагавка , или выдерги вать с трелы из тела своих сородичей , чтобы разве сти на привале костер . Кто пишет проникнов енные воззвания на счет трезвости и громче всех вопит о вреде пьянства ? Люди , котор ые протрезвятся только в гр о бу . Кто редак тирует сельскохозяйственную газету ? Ч аще всего неудач ники , которым не повезло по части поэзии , бульварных романов в желт ых обложках , сенсационных мелодрам , хроники и которые остановились на сельском хозяйстве , усмотрев в нем временное прист а нище на пути к дому призрения " ("Ка к я редактировал сельскохозяйственную газету "). Совершенно ясно , что эту желчную тирад у произно сит умный и проницательный человек , и дебош , учи ненный им в редакции сел ьскохозяйственной газеты , есть форма его созн ательно го протеста против "парадоксов " аме риканской жизни . Он , писавший статьи об "ар бузных деревьях ", хорошо знает , на какой по чве произрастают эти диковинные экземпляры от ечественной флоры . Также на этом этапе в "самом веселом писателе Америки " временами просы п ается гневный и беспощадный сатирик . Не случайно в 1869 г . в одном из с воих писем он дает сочувственную оценку С вифту . "Бедный Свифт, — пишет он, — под спокойной поверхностью е го просто написанной книги струится поток яда — кипящее море его несрав ненной нен ависти ". В сущности эта характеристика в какой- то мере при менима и к самому Твену , д аже на начальной стадии его творчества . По степен но достигнув высшей точки своего накал а , эта яростная стихия наконец выплеснулась на страницы его романа "Позолоченный ве к " (1873). В этом произведении , давшем имя цел ой эпохе , Твен и его соавтор Чарлз Дад ли Уорнер впервые покажут реальное состояние америк анско го общества , в котором вмести ожидаемого "золотого " во царился "позолоченный век ". Период оптимистических надежд и осв ободительных поры вов пришел к концу . На п очве , расчищенной граждан ской войной , началась оргия буржуазного стяжательства . Быстрый рост промышленности , железнодорожного строи тельства и торговли на Северо-Американском континенте с опровождался невиданны м разгулом мошенн ичества и шарлатанства . Начало 70-х годов оз наменовалось пред принимательской лихорадкой , принима вшей самые разно образные виды и формы . Ду х обмана и спекуляции про ник во все о бласти деловой жизни США . Акционерные обществ а , банковские объ е динения , торговые компании возникали на каждом шагу , оспарива я друг у друга право на грабеж и расхищение национальных богатств . Именно в эт о время в Америке окончательно сложился к ульт успе ха , и его реальный результат — богатство получило зна чение всеобъ емлющего нравстве нного критерия . Для тех , кто исповедовал э то циничное кредо , оно было прямым выражен ием национального духа . Они видели в нем орга ническое продолжение славных традиций п ионерства . По гоня за наживой открыто рекоменд овалась в качестве той ф ормы де ятельности , которая наиболее соответствовала бодр ому , практическому складу "американского Адама ". Обо всех этих головокружительных сдвигах , происшедших в жизни страны и в ее соз нании , и возвестит роман Твена . Став повор отной точкой в литературном р а зви тии Америки , он явится одним из первых произведений эпо хи , "проникших в самые исто чники гнили , замутившей американскую жизнь ". "Из всех романов , вышедших в 60 — 70х годах, — пишет известный прогресс ивный амери канский критик Ф . Фонер,— "Позолоч енный век " е динст венный , в котором авт оры отважились обратиться к на сущным проблем ам столетия , разоблачить широко охва тившую ст рану коррупцию и породившие ее силы и при звать народ к бдительности , показав ему распространен ный в обществе упадок нравов ". Заключени е Марк Твен быстро получил сл аву первого юмориста Америки , и слава эта с течением времени крепла и ширилась , но в то время мало кто заметил , что твеновский юмор изменялся . Его ранние рас сказы , “Простаки за границей” , книга невадских очерков “Налегке” (1 8 72), напи санный в соавторст ве с Ч.Д . Уорнером роман “Позолоченный век ” ( 1873), произведения , относящие к жан ру коме дийной прозы - новеллы “Мои часы” , “Журнали стика в Теннесси” закрепили за их авто ром репу тацию блестящего , хотя и беззлобного остроумц а . Но впереди еще “Приключе ний Тома Сойера” , которые завершат первый период творч ества Твена и изменят мнение читателей о нем. Репутация Марка Твена как легкого юмо риста , как мы можем увидеть , проанализировав все , что писалось о его произведениях в ыше , основ ана на поверхностном вос приятии ранних твеновских книг . Сам же Твен б ыл убежден , что в литературе нельзя быть только юмористом - необходимо “и учить , и проповедовать” . Говоря это , он подразумевал , что комическое произведе ние художественно сос тоятельно л ишь при условии , что содержит в себе целостный образ мира и выражает определенный взгляд на жизнь . В раннем творчестве Твена эго условие выполн ено. За немногими исключениями , его первые книги подчинены па родийной установке , а предм етом пародии оказывается все без жизненное , косное , ходульное , вся умозрительная , “книжная ” сло весность с ее непременным разграничение м явлений действитель ности на “достойные” и “недостойные” изображения , с ее омерт вевшими пропорциями драматического и смешного , патет ики и обы д енности , непосредственности и чистой условности . Твен ниспровергает к аноны романтической эстетики , подчас вступая в прямой споре такими ее приверженцами , ка к В . Скотт и Дж . Ф . Купер , но обычно предпочитая пародирование— откровенное или скрытое. Его пародий ная тональность оказываетс я знаком смены ро мантизма новой , реалистическ ой художественной системой . Ран нее творчество Твена становится решающим звеном этого пер ехо да : литература вбирает в себя обширнейшую область “низмен ной” действительности — прежде всег о повседневность фронтира и провинции ,- причем осваивает этот материал в формах народ ной смеховой культуры или особенно тесно с не ю связанной газет ной юмористики Дальнего Зап ада . С помощью Твена происходит подлинный худо жественный переворот. Бурлеск , ша рж , фарс , гротеск , нелепи ца , материализация ме тафоры и другие характер ные черты смеховой культуры амери канского на рода под пером Твена впервые становятся н е только достоянием литературы , но и фунда ментом поэтики утверждаю щегося реализма . “Антилит ератур н ость” моло дого Твена , его подчеркнутая непочтительность к художествен ным а вторитетам , к любым правилам , по которым с оздается “на стоящее” искусство , как и язвител ьные насмешки над европейской цивилизацией - в се это в конечном сче те порождалось близ ост ь ю писателя тому мироощущению , кото рое отличало широкие народные массы и было особенно живучим на фронтире . Вместе с тем сарказм Твена несет в себе мо щный заряд опти мизма . Еще не поколеблена его вера в особую историческую мис сию Ам ерики как земного свят и лища для рядового человека , как образец истинной дем ократии , которая создает великую культу ру , не оглядываясь на предшествующий опыт человечес тва. Исторически объяснимые верования и иллюзи и , укоренив шиеся в народном сознании , обретают в Твене самого тала нтли вого выразит еля . Но под знаком постепенно нарастающего сомне ния в обоснованности этих чаяний прой дет вся остальная его творческая жизнь . Бу рная жизнерадостность его первых книг в и тоге сме нится мизантропическими настроениями , сто ль сильными в по см е ртно опублико ванной повести-притче “Таинственный незнако мец” ( The Mysterious Stranger , 1916).
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Эта блондинка была настолько блондинкой, что не смогла пройти даже тест на беременность.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Марк Твен", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru