Реферат: Марк Твен - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Марк Твен

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 64 kb, скачать бесплатно
Обойти Антиплагиат
Повысьте уникальность файла до 80-100% здесь.
Промокод referatbank - cкидка 20%!
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

17 Марк Твен Оглавление Введение 1. Первая книга Марка Твена 2. Гр отеск в ранних произведениях Твена 3. “Американизм” в работах Твена . “Простаки за границей” 4. Особенности ю мористических произведений Марка Твена Заключение Введение Марк Твен родился в деревне Флорида , штат Миссури , в 1835 году . Марк Т вен – лишь псев доним Сэмюэля Лэнгхор на Клеменса , и первая заметка , подписанная знаменитым псевдони мом , относится к 1863 г. Сэмюэль Клеменс происходил из семьи , ч ья судьба тесно переплелась с аме риканским фронтиром - границей цивилизованных земель Амер ики . Детские годы писателя прошли на Мисси сипи , в городке Ганнибал , известном чи тателям всего мира под именем Санкт-Петербург а . Ганнибал в ту пору был последним фо рпостом цивилизации , дальше шли почти неосвое нные земли . На другом 6 ep ег y Миссисипи н ачинались территории – с вобод ные от рабовладения . История словно специально позаботил ась о том , чтобы в этом захолустье наг лядно выступили главные конфликты американской жизни прошлого столетия . Че рез Ганнибал пр олегал путь переселенцев на Запад , и путь рабов , которых везли по реке н а хлопковые плантации в ее низовьях , и путь беглых невольников. С 12 лет Сэмюэль Клеменс работал ученик ом печатника , продавал газеты , водил пароходы по Миссисипи , работал секретарем у брата в штате Невада , в канцелярии губернатора , золотоискателем . З атем он приобщился к журналистике , а в 1867 году началась его карьера профессионального писателя . В 1888 году Клеменс закончил Йельский университет в Нь ю-Хэйвене (штат Коннектикут ), там же получил почетный диплом доктора литературы . Марк Твен был представ ителем демо кратического направления литературы США , и им енно демократическое мироощущение Твена и пом огло ему создать произведения , представляющие из себя сплав достижений предшествующего иск усства Америки , не став при этом подражате лем авторитетам или пр о стым продо лжателем традиций. Его творчество , отчасти подгото вленное и романтиками и реалистами 50-х год ов , стало точкой скрещения разнородных художе ственных тенденций , в произведениях Твена воз ник полностью естественный синтез романтизма и реализма , соста вляющий одно из услов ий возникновения большого реалистического искусс тва . Но романтизм был не "довеском " к р еа лизму Твена , а органическим качеством его мировосприятия , определившим весь внутренний ст рой его произведений . Даже при поверхностном соприкосно в ении с ними ощущается , как и во всех явлениях высокого реал изма , умение объединить "романтически прекрасное " с "реалистически повседневным ". Это произвело решающий сдвиг в художе ственном развитии Америки . В произведениях Тв ена американский реализм обрел х арактерны й для нег о художественный облик со всеми его опред еляющими чертами : гротескностью , символикой , метафо ричностью , внутренним лиризмом и близостью к природе . При этом наследник великих аме р иканских романтиков XIX в . был и их убежденным и н епримиримы м противником . Его борьба с романтизмом носила на редкость целеустремленный и постоянный характер и продолжалась на протяжении все го его творческого пути . В след за романтиками он воспевал красоту "е стест венных ", не изуродованных цивилизацией явлен ий жиз ни , разделял их ненависть ко всему фальшивому , искусственному , однако все эти черты он находил и в произведениях самих романтиков . Его столкновение с ними произошло на основе разного понимания гл авной задачи искусства — задачи воспроизведения жизненной пра вды . Связь Твена с трудовой Америкой , скреп ленная жиз ненным опытом , уже с самого нач ала его писательской деятельности определила живую силу его творческого во ображения . Подли нный сын своего народа , он обладал той ясностью взгляда , той конкретностью поэт ического мыш ления , которая составляла хар актерную черту народного мироощущения . Поистине "у него был ясный взгляд на жизнь и он лучше знал ее и меньше был вв еден в за блуждение ее показными сторонами , чем любой американец " . Эти особенности мировосприятия Твена и по зволили ему взглянуть на свою страну глазами непред убежденного человека. 1. Первая книга Марка Твена Литературная дорога открылась Твену , когда он стал репортером "Территории энтерпрайз ", выходившей в столице Невады Вир джиния-Сити . Только в на ше время были собраны изданные там все его заметки , фельетоны , очерки , скетчи , сценки . Ими Твен еженедельно заполнял страницы этой газеты , и при всей своей непритязательности эти п роизведения показывают некоторые характерные осо бенности твеновского пера . В то вр емя формируется юмор Твена – неповторимое и вместе с тем по сущ ности своей г лубоко американское художественное явление. Однако довольно быстро Твену приелся юмор , рассчитанный лишь на вкусы не избало ванных высокой литературой старате лей да пер еселе нцев . “Знаменитая скачущая лягушка и з Калавераса” на фоне такого юмора казала сь Монбланом рядом с небольшими холмиками . В ней тоже властвует гротеск и воль ный смех , не оглядывающийся на искусственные разграничения комического и драматического , но в ней е с ть и качество , кото рое напрасно было бы искать в анекдотах и небылицах, — это умение буквально двумя-тремя штриха ми обрисовать не просто потеш ную ситуацию , а целый жизненный уклад , целый мир в его необычности . И это умение будет кре пнуть у Твена от рассказ а к расск азу , стремительно завоевывая ему известность лучшего юмориста Америки . Он постарался сохра нить тональность такой , какой она была в устном , не ведающем никакой литературной приглаженности изложении , он добивался , чтобы его рассказ прежде всего сме шил . Но в то же время ему было необходимо , чтобы читатель и за самоочевидным , буйным и несдержанным гротеском видел до стоверно оп исанную американскую жизнь со всей ее мно гокрасочностью . Обложку этой самой первой его книги украшала огромная желтая лягушка , ярко выступающая на кремовом фоне переплета . Как ова ее история ? Откуда взялся сюжет о лягушке по имени Дэниел Уэбстер ? История в полне достоверна , ее можно было услышать в родных краях Твена или даже прочитать ее в газетах , издавав шихся на периферии , н а фронтите . Нашли несколько напеч атан ных вариантов этого рассказа . Но все же лягушку из Калавераса прославил не кто иной , как Марк Твен. Понадеявшись на удиви тельный талант Дэни ела , ее хозяин , Джим Смайли проиграл на пари сорок долларов объявившемуся в К алаверасе незнакомцу . Твен за писал этот случай почти в точности так , как его не раз при нем излагали : незнакомец усо мнился в способностях Дэниела , при нял пари и , пока Смайли ловил для него другую лягушку , всы пал в пасть чемпиону пригоршню перепелиной д р оби , так что бе дная знаменитость не смогла сдвинуться с места . В общем-то печальная повесть об обм анутом доверии и о прилежании , ко торое по шло прахом. Но Твен представил этот случай , умести вшийся в несколько страниц , так , что тот смешит читателей вот уже второе столе тие , и дело в неподражаемом юмори стическом даре . Есть особые приметы твеновского юмора , ко торые станут видны , если прочесть расс каз о лягушке по имени Дэниел Уэбстер внимательно . До Твена рассказывали забавный анекдот о предприимчивом и нахо д чивом госте Калавераса , ко торый так л овко провел Смайли , была лишь картинка из жизни фронтира. В этом рассказе Твена сохранена красо чная атмосфера быта и нравов переселенцев . Мы отчетливо можем себе представить и этот поселок в несколько кривых улиц , уво дящих в бескрайнюю прерию , и как п опало одетых , давно не брившихся людей у входа в салун. О самих лягушачьих скачках мы узнаем лишь под самый ко нец , а до этого Твен будет долго рассказывать о разных пр оис шествиях из жизни Смайли . Твен ? Нет , рас сказывать будет некий Саймон Уилер , кото рому доверено вести повествование . Этот Уилер сам из Калавераса , он ее видел своими глазами и все запомнил . Подтекстом этой ультракомической новеллы , представляющей собою обра ботку одного из ане кдотических западных сюжетов , являлась антит еза "неотшлифованного " Запада и "прилизан ного " Востока . За простодушным рассказом неуклюжего фронтирсмена Саймона Уилера , развлекающего своего слу шателя-джентльмена бесхитростным повествованием о "подвигах " собак и лягушек , скрывалась мысл ь о суще ствовании особого ми ра со своей неузаконенной шкалой ценностей , в принципе столь же законной , сколь и гос подствующая . Намеком на это служили и имена героев . Дэниель Уэбстер — лягушка и Эндрью Джексон — собака являлись тезками известных госу дарстве нных деятелей . Рассказ Уилера дока зывает , что ему нет дела до этих зна м енитостей . Излагая свою лягушачью эпопею , он "ни разу не улыб нулся , ни разу не на хмурился , ни разу не переменил того мягко журчащего тона , на который настроился с са мой первой фразы, ни разу не проявил ни малейшего волнения ; весь его ра ссказ был проникнут поразительной серьезностью и искренностью ; и это ясно показало , мне , что он не видит в этой истории н ичего смешного или забавного , относится к ней вовсе не шутя и считает своих гер о е в ловкачами самого высокого пол ета " . Подобн ый способ изложения наталкивает читателя и на некоторые дополнительные выводы относительн о характе ра как повествователя , так и слу шателя . В самом деле , так ли уж прост Саймон Уилер ? Ведь в сущности в этом рассказ е не один , а два повествов ателя — клоун и джентльмен , и неизвестно , кто из них подлинный "про стак " и кто кого дура чит . Ясно лишь одно , что из двух расска зчиков фронтирсмен более искусный . Он рассказ ы вает лучше , ярче , сочнее и , так же как и автор , умеет в идеть вещи и ощущать их внутреннюю жизнь . Иными словами , он говорит языком Марка Твена . 2. Гротеск в ранних произведениях Твена На мнимой авторской серьезност и основывается весь юмористический колорит ра ссказов молодого Марка Твена . В те времена считалос ь , что литература непременно должна быть возвышенной , глубокомысленной и п одчеркиваю щей свое глубокомыслие , изысканной по языку , выстроенной в со гласии со строгим и правилами и законами художественного по вес твования . А у Твена попадались словечки гр убов а тые и просто жаргонные , изыск анность осмеивалась беспощадно , и сам рассказ больше всего напоминал небылицу или анек дот. Эти небылицы , анекдоты обязательно требов али преуве личений , обстоятельств , выдаваемых за подлинную , абсолютно достоверную реальность , я влений совершенно немыслимых , но почитаем ых истинны ми в каждой своей подробности. Искусство молодого Твена — это искусство гроте ска . Но и гротеск бывает самый разный по своим формам да и по сущно сти . Мы читаем , как у коллежского асессора Ковале ва исчез н ос . Бедный Ковалев увидел свой нос — подумать только ! — в эки паже , который катит по улице . А когда на почтовой станции подозрительного путника задержали , выяснилось , что нос уже успел обзавестись паспортом . Выдумка ? Конечно . Все это чистая фантазия . Гогол ь вовсе и не хочет , чтобы читатель даже на се кунду заподозрил , будто имеет дело с событием , хоть отдаленно п равдоподобным . Может быть , все это только страшный сон несчастного Кова лева , может быть , его бред , наваждение (“черт хотел подшути ть надо мною” ) и ли просто какая-то необъясним ая загадка природы . Для Гоголя это не так уж существенно . Важнее то , что вся жизнь , какой она представлена в “Носе” , не лепа и пугающа до последнего предела . Пере вернута с ног на голову. Впрочем , гротеск совсем не обязательно тр ебует нарушения логики , так , чтобы перед нами возникал мир наизнанку . “Путе ше ствия Гулливера” — тоже гротеск , очень последовательный , и сама по себе каждая из книг “Г улливера” вполне логична , надо только осознат ь и освоить условность самой ситуа ции , в ко торую нас переносят . Гротеск способен опрокидывать привычные п ропорции и от ношения , делая их почти неуз наваемыми , и может сохранять эти отношения , эти пропорции , но только непременно их укрупняя , чтобы острее выступила сущность того мира , которы й в них в оплощен . Удивительно многолик ое явление - он может страшить и забавлять , внушать отчаяние или чувство освобождения от пут осмеянной , уничтожаемой им действите ль ности , он создает самые разные художественн ые формы — фило софскую трагедию и фарс , притчу и са тиру , нравоучительную сказку и утопию , изображающую желанный , справедливый мир будущего . И в гротескную литературу Твен внес свою особую интонацию , свою неповторим ую ноту. Он менее всего заботился о том , чт обы события логично вы текали одно из дру гого , раз рывал необходимые внутренние свя зи , рисуя действительность как будто лишенной какого бы то ни было смысла и це льности , но эта мозаика на поверку обладал а прочнейшими сцеплениями , потому что сама ее пестрота доноси ла ощущение контрастности , несочетаемост и начал , череспо лосицы и хаоса , поражавшего каждого , кто в ту пору впервые приезжал в Америку. Он знал , что “нет такой крепости , к оторая не рухнула бы , когда ее атакует смех” , и выучился навыкам , необходимым юмо р исту,— дразнил публику , рассказывая ей совс ем не о том , что обещало заглавие , или с невозмутимым видом повествовал про явления совершенно абсурдные , делал выводы , противоречащие всякой логике , и защищал их с упорством фанатика , которым овладела за ведомо дикая идея, — но все это для него остава лось л ишь техникой , а не сутью тво рчества. Он и в ранних — шутливых и гротескных — своих р ассказах был реалистом , первым настоящим реал истом в американской литературе , хотя — по беглому впечатлению — на его страницах реальность отсту пала перед яркой выдумкой и и ронией , ничуть не заботящейся о правдивости создав аемых картин. Только в конечном-то счете эти картины оказывались куда правдивее , чем простые з арисовки жизни в ее обыденном облике . Скол ьких людей заставляла смеяться до слез “Ж урналистика в Теннеси” , один из самых известных рассказов молодого Твена ! И конеч но , все считали , что автор проявил на р едкость богатую фантазию , а на самом деле ничего подобного происходить не могло. Разумеется , Твен основательно сгустил кра ски . Гротеск этого требует по своей природ е - А рассказ Твена можно изучать как образец гротеска . Тут и преувеличения нич уть не скрываемые , и герой-простак , которому взбрела в голову бредовая мысль , что , по работав с месяц на Юге , в Теннеси , он прекрасно отдох нет и поправит здоровье . Тут и какой-т о оскорбленный газетой полковник , который , по-джентельменски объяснившись с редак тором и получив смертельную рану , справляется перед уходом об адресе гробо вщика . Тут и выдранные в драке вихры , и пули , упорно попадающие в безвинного прак тиканта , а не в шел ь му редакто ра , и под конец такая резня , которой не в состоянии описать перо . Тут и поход я брошенное шефом газеты замечание , которое на весах юмора , пожалуй , перевесит все л еденящие кровь подробности из жизни газетчико в Теннеси : “Вам здесь понравится , когда вы немножко привыкнете”. Словом , бездна смеха и ни грана ис тины ? Ничего подобного . Твен прекрасно изучил по нятия фронтира и знал участь людей , решившихся избрать в этих условиях ремесло журналиста . В Неваде был случай , когда один тамошний босс , пришедший в ярост ь от статьи , раскры вавшей его плутни , обма ном залучил к себе автора и , выпоров е го плеткой , пригрозил расстрелом на месте , если тот немедленно не объявит самого се бя клеветником . И никто этому особенно не удивился . Так обычно и поступали с га зетчи к ами посмелее да позадиристей. На Миссисипи , в городе Виксберге , выхо дила газета “Утрен няя звезда” . Ее издателя несколько раз избивали на улице и в конце концов прикончили выстрелом в упор . Четырех после дующих редакторов убили на д уэлях . Пятый утопился , н е дожи даясь , по ка его линчует толпа , обидевшаяся на какую -то нелест ную для Виксберга статью . Шестой сразил вызвавшего его дуэлянта наповал и уехал в Техас , но его разыскали и т ам , не успокоившись , пока он не отправился на тот свет . На этом и закончилась краткая , но бурная летопись невез учей “Звезды”. Небылицы у Твена почти что быль , т олько нужно более или менее ясно представ ить себе жизнь , ко торую он описывает , и осознать законы гротеска . В мире гро тескно й литературы , по сути , возможно все — любая фантас тика , любые чудеса , любые поступки и события , просто не укладываю щиеся в голове . Но чтобы это была литература , обязательн о и необходимо ввести в причудли вый этот мир вещи , предметы , явления , которые читат ель сразу же узнает , примет как что-то хорошо ему знакомое из собствен ного опыта . Вымысел должен здесь соседствовать с достовер ностью , условное — с безусловным. Твен никогда не изучал трактаты по эстетике , но это непре ложное правило , без которого гротеск выродится в пустые сло вес ные фокусы , он инстинк том художника по стиг с первых же своих шагов на писат ельском поприще . Отчего так смешны его ран ние рассказы ? Оттого , что основной их моти в всегда почерп нут из реальной действительно сти и детали повествования до какой-то чер ты строго правдивы , как будто н е посредственно взяты из окружающего быта , но эти детали едва заметно для чи та теля начинают укрупняться , приобретать невероятны й мас штаб . Условное и безусловное , достоверное и вымышленное не просто сосуществуют , они вступают в конфликт друг с другом . Во зн и кает юмористический контраст в самой ткани повествова ния . А Твен его в се усиливает да усиливает , пока не добьетс я мощного комического взрыва. 3. “Американизм ” в работах Твена . “Простаки за границей” Все ранние произведения Твена поражают своим жизнера д остным весельем , насмешливым , озорным тоном . Наив ная вера в реальность американской свободы окрашивает эти произведения в оптимистические тона . На этом этапе Твен еще не сомневается в преимуществах демократиче ского строя Америки . " Американизм " молодого п исателя с осо бенной ясностью проявился в его "Простаках за границей " (1869) — серии очерков , описывающих путе вые впечатления Твена во время путешествия п о Европе , которое он совершил как корреспо ндент газеты "Альта Калифорния ". Появление этой книги , в осн ову которой легли реп ортерские письма Твена , направ ляемые им с борта парохода "Квакер Сити " в редакцию газеты , было первым подлинным триумфом писате ля . Когда книга вышла отдельным изданием , она имела боль шой успех и привлекла всеобщее внимание с воей необы чностью . Сам жанр путевых заметок отнюдь не являлся новостью для читателей Америки . Кни ги подобного рода пользовались в США попу лярностью , и их авторами были и прославлен ные деятели литературы (Лонгфелло ), и начинающи е писатели , чьи имена еще не приобрели известность . Но при всех различиях между этими авторами , произведения их написаны в одной и той же тональности почтительного восхищения. Америка — молодая страна , у которой не было ни архаиче ских памятников , ни старинных летописей , ни освященных веками т радиций , с почтитель ной зави стью взирала на древнюю , окутанную романтическими легендами и преданиями Европу . Но молодой , задорный юморист Запада взгляну л на Старый Свет иными гла зами . Насмешлив ая , парадоксальная , острополемическая книга начина ющего писа т еля стала декларацией его рес публиканских и демократических воззрений. Монархичес кая Европа с ее феодальным прошлым и сложной си стемой сословно-иерархических отношений не вызвала у него никаких благоговейных чувств . Он производит осмотр ее культурных и истори ческих ценностей со скептическ ой усмешкой. Именно этот скептический угол зрения , призванный обоб щить не только субъективную п озицию автора книги , но и позицию целой страны в ее отношении к Старому Свету , определяет всю внутреннюю структуру произве дения Твена . Он реализуется в особенно стях повествова тельного стиля с его вызывающ е задорной интонацией , в принципах отбора материала , в его количественных соотношениях , в характере его демонстрации . Твен-рас сказчик держится с непринужденностью , самона д еянно стью и даже с нарочитой развязностью , пишет о чем хочет и как хочет . Он не впадает в экстаз перед кар тинами ма стеров , не проливает слез умиления над мог и лами Элоизы и Абеляра , не "раскисает " от лирических восторгов при мысли о Лауре и Петрарке . Са м оуверен ный американ ский турист Марк Твен не боится сказать , что ему до смерти приелся Микеланджело ("этот надое дала "), которым без устали пичкаю т путешественников итальянские гиды . Один из его знаменитых афоризмов гласит : "Даже сл ава бывает чрезмерной . О чутившись в Риме впервые , вы вначале безумно сожалеет е о том , что Микеланджело умер , а затем – о том , что сами не могли прису тствовать при его кончине ". С видимым насл аждением он цити рует "богохульственные " остроты своих скептических попутчиков , которые с нарочитой наивностью осведом ляются по поводу каждого демонстрируемого экспоната : "Работа Микеланджело ?" Не связанный никак ими кано ническими предписаниями , обязательными дл я хорошего вкуса , он позволяет себе интере соваться тем , что для него интересно , и не обращать внимания на всемирно знам енитые образцы "прекрасного ". В двух словах гово рит он о НотрДам , в Лувре равнодушн о проходит мимо Джоконды , но зато включает в свое повествование развернутое обозрение "собачьей жизни " бездомных константинопольских п с ов. Позиция Твена во многом представляется ограничен ной и односторонней , его суждения кажутся смехотвор ными в своей наивности , его оценки нередко вызывают чувство внутреннего протеста. И все же трудно противиться обаянию насмешливой , задорной книги Твена . Ее покоряющая сила — в про низывающем духе свободолюбия , в страстной ненависти автора ко всем в идам произвола и деспотизма . Твен протестует не только против реакционных государственно- политических принципов европейского общества , но и против всякого наси лия над чел овеческой личностью . Любые посягательства на ее внутреннюю свободу вызывают яростное сопро тивление молодого писателя . Он противится вся ким попыткам поработить мысль человека , загна ть ее в узкие рамки узаконенных каноничес ких представлений . Реал ь но его "ам ериканизм "? означает не столько "образ жизни ", сколько "образ . мысли " — характер подхода к явле ниям действительности . При всем видимом непоч тении писателя к европейским культурным ценно стям в целом в его неприязни к ним есть немалая доля эпатажа. В конце концов он вполне способен оценить величаву ю красоту античного Лаокоона или поэтическую одухотворенность рафаэлев ского "Преображения ". Но давая восторженную оценку этим чудесам и скусства , писатель настаивает на своем праве судить о них на основе с обс твенного разумения . Преимущества своей позиции он видит в том , что "не поет с ч ужого голоса " и поэтому его суждения более честны и правдивы , чем вымученные восторг и людей , привыкших смотреть на мир "чужими глазами ". Именно эта полная свобода от всех и в сяческих пред убеждений , составляющая , по мнению Твена , главную особенность "амери канизма " как национального склада мышления , и позволяет ему увидеть то , что он счит ает самым существом жизни Европы , а именно царящие в ней отношения сословной иерарх ии . Они, как полагает Твен и лежат в основе ее столетиями создававшейся культ уры . За древним великолепием европейских горо дов писателю чудятся века рабства и угнет ения . Отпе чаток услужения и раболепия лежит на сокровищах европейского искусства. Но при всем обили и этих обвин ений по адресу евро пейского прошлого Твена интересует не вчерашний , а сегодняшний день жизни Европы. Писатель убежден , что одряхлевший , неподви жный Старый Свет все еще живет по зак онам феодального прошлого . В восприятии молод ого самоуверенного аме риканца Европа — это вчераш ний день человечества , своего рода гигантский склеп , наполненный отжившими тенями былого . В будущем Твен сформулирует эту мысль в прямой и откровенной форме . "Поездка за границу, — напишет он в одной из своих запис ных кни жек, — вызывает такое же ощуще ние , как соприкоснове ние со смертью ". Эту м ысль можно найти и в "Проста ках за гр аницей ". Путешествие на "Квакер Сити " напо минае т Твену "похоронную процессию с тою , однак о , разницей , что здесь нет покойника ". Но если покойники о т сутствуют на американском пароходе , то Европа с лихвой возмещает недостаток этого необходимого атри бута погребальных церемоний . В Старом Свете "м ертве цов " любят и чтут , они пользуются зде сь усиленным и несколько чрезмерным вниманием . Разве не поучитель н о , что в Париже самым посещаемым местом является морг ? Но нездоровое любопытства к смерти с войствен но не только парижанам . Оно доставляе т часть узако ненного "культа ", исповедуемого и в других странах Старого Света . В ита льянском монастыре капуцинов ту р и сты видят целые "вавилоны " затейливо уложенных человеческих костей , образующих изящный , продум ан ный узор . Мудрено ли , что в конце ко нцов пассажиры "Квакер Сити " начинают возражат ь против "веселого общества мертвецов ", и , к огда их вниманию предлагает ся е г ипетская мумия , они отказываются глядеть на этого трехтысячелетнего покойника – если уж так необходимо рассматривать трупы , то пусть они по крайней мере будут свежими. Но Европа является "усыпальницей " и в переносном значении этого слова . Культ о тжившего исповедуется здесь в самых раз личных формах. Американский исследователь Линн совершенно неправомерно приписывает эти некрофильские увл ечения самому Твену . В та ком подходе к великому писателю можно видеть характерное для буржуазной критики стремление объяв ить Твена родона чальником "черного юмора ". Для этого "американского Адама " пока ч то сущест вует лишь одно измерение историческ ого времени — современность , и полное воплощение е е духа он находит не в умирающей Евро пе , а в молодой практической рес публике — С ША . Созерцание "заката Европы " лишь укрепляет в нем ощущение жизнеспособности его родины . П оэтому он с таким насмешливым задором "перево дит " п олулегендарные события прошлого на язык амери канской газеты и рекламы . Отрывок афиши , я кобы подобранный им среди развалин Коли зея , повествующий в тоне дешевой газетной сенсационности о "всеобщей резне " и кровавых поединках гладиаторов , позволяет будущему автор у "Янки из Коннектикута " осуществить , дероманти запию поэтического прошлого Европы . Нет , он не очарован ва р варской романтикой древности и охотно променяет ее на прозаическую жизнь Америки XX в. "Застывшей и неподвижной " культуре Старо го Света писатель противопоставляет деятельную и энергичную американскую цивилизацию , архаичес ким памятникам европейской стар ины — достижения амер иканской тех ники (пусть в США нет картин старых мастеров , но зато там есть мыл о ) . При этом он отнюдь не идеализирует и своих сп утников – американцев . Он видит их невеже ст во , ограниченность , хвастливую самонадеянность и под час довольно едко высмеивает этих самодовольных янки. Но хотя порядки , царящие в его соб ственной стране , нравятся ему далеко не во всем , в целом Твен убежден в преимуществах Нового Света . Автор "Простаков " пока что не понимает , что упреки , предъявляемые им Европе , мог ут быть переадресованы и его собственной стране . Он говорит здесь от имени всей Америки , не желая за мечат ь , что и она не едина . Но как тольк о взор Твена обра щается "вовнутрь ", к явлен иям национальной жизни — становится ясно , что его голос — это голос не "всей ", а народной Аме рики . Его связь с нею прежде всего про является в литературном "генезисе " его ранних произве дений , ведущих свое происхождение от традиций запад ного фольклора . Язык фольклора был для Твена родным языком , естественной для него формой выражения чувств и мыслей . Стихия народного творчества окр ужа ла его с детства . Она жила и в фантастических расска зах негров рабов , и в их протяжных , грустных песнях , и в анекд отах фронтирсменов Запада . Твен слышал их и на палубах пароходов , плывущих по М иссисипи , и в зем лянках рудокопов , и в харчевнях и кабаках Невады. Фольклор Запада имел свои особые форм ы , особые приемы , особых героев . Суровая , по лная опасностей и тревог жизнь фронтирсменов определила его характер . Трупы , проломленные головы , изувеченн ые , окровавленные тела , убийства и выстрелы — постоянные мотивы западных р ассказов . Комическое и трагическое перепле тается в них самым причудливым образом . Истина и вымысел сливаются воедино . Анекдоты и комичные истории , особенно те , которые со чи няли на фронтире , отмечены упорным пр истрастием к сюжетам , связанным с насилием , кровопролитием , избиением . Знакомясь друг с другом , герои таких историй обязательно дерут ся , под страивают всякие каверзы один другому , ломают руки и ноги , отстреливают пальцы и уши, проявляют удивительную изобрета тельность по части всевозможных издевательств и глумлений. А что сам-то он собою представляет , этот герой небылиц и сложенных переселенца ми юморесок ? Как правило , это редкостный у род , богохульник , ненасытный пьяница , хвасту н , каких свет не видел , зато уж с кольтом он выучился обращаться разве что не в колыбели , а о таких вещах , как сочувствие или доброта , отроду не с лыхал . Анекдот и прославляет его , и вышучи вает , ведь герой , понятно , лицо собирательное , в нем воплощены ти п и чнейшие че рточки психологии фронтира , но уже доведенные до своей крайности , до явной нелепицы , потому что люди , вос певшие этих вымышленны х удальцов , на самом деле повествова ли о самих себе и умели не только собою восторгаться , но и сознавать уродство со б ственной жизни , весело потешаясь над нею. В юности Твен просто обожал истории подобного толка , словно не замечая , до ч его они примитивны и невзыскательны . Став репортером невадской газеты “Энтерпрайз” , он и сам напечатал страшный рассказ про свое го коллегу по газете Дэна де Квилла . Дэн поехал в гости на соседний приис к , а Твен в очередном номере оповестил , что с его приятелем произошел ужасный случай : лошадь понесла со скоростью полтораст а километров в час , Дэн вылетел из сед ла , шляпу вогнало ветром прямо е му в легкие , а нога от толчка вошла в тело до самого горла . Отлично выспавш ись и позавтракав у своих друзей , де К вилл развернул свежую “Энтерпрайз” и с ра стущим удивлением прочел эту мрачную повесть о собственных несчастьях. Итак , в основе многих этих расс казов нередко лежат действительные происш ествия . Но , войдя в устную народную традиц ию , они принимают гротеск ные очертания , обраст ают множеством фантастических подробностей ... В причудливом мире , созданном народ ным воображен ием , все приобретает гигантски е разм еры . Подчеркнутая гиперболизация образов — одна из самых характерных особенностей западного фольк лора . В про изведениях фольклора даже москиты обладают такой силой , что легко поднимают корову . "Я , Дэвид Крокет , прямо из лесо в , я наполовину лошадь , нап оловину алл и гатор , я могу перейти вброд Миссисипи , пр окатиться верхом на молнии , скатиться вниз с горы , поросшей чертополохом , и не полу чить при этом ни единой цара пины " — так аттест ует себя один из любимых героев Запада . Другой легендарный богатырь , Пол ь Бэниа н , еще двухлетним младенцем вызвал из недр земли Ниагар ский водопад с единственной целью принять душ . Он же , став взрослым , причесывал бороду вместо гребенки сосной , к оторую выдергивал из земли вместе с корня ми . Первобытной , грубой силой веет от э т их образов . Все фольклорное творч ество Запада , начиная с этих фантастических преданий и кончая бытовым анекдотом , прониз ано острым чувством жизни и своеобразным бунтарским не уважением к традициям и авторит етам. Авторы этих произведений скептически смот рят на достижения цивилизации , не питают почтения к рели гии , не боятся и не уважают сильных мира сего . Вот два фрон тирсмена , дед и внук , приходят в боль шой промышленный город ... "Не правда ли , красивый город ?" — спрашивает внук деда. — "Да, — отвечает ста рик, — а особенно он был бы хорош , если бы можно было его весь разрушить и построить заново ". Дэвид Крокет во время выборов в к онгресс приез жает на место выборов верхом на аллигаторе и , натра вив крокодила на претендента на пост конгрессмена , заставляет незад ачливого политического деятеля с поз о ром удалиться . "Буйство " западных фронтирсменов — особы й комп лекс настроений , в котором стихийный демократизм сливается воедино со столь же стихийным чувством национальной гордости . За ним стоит сознание своей "первоз данно й " мощи , и богатейших нерастраченных возможнос тей . Именно в таком мироощущении Твен увид ел "квинтэссенцию американизма ". Мир фронтира представлялся Марку Твену "душой " Америки — молодой , энергичной , по-юношески здоров ой страны , и это восприятие целико м определило внутрен ний художественный строй од ной из его первых книг "Налегке " (1872). Построенная в виде серии очерков , посвященных жизни Зап ада , эта книга наряду с "Про стаками " может считаться ключевым произведением раннего Тве на . Ей присущ особый вну тренний пафос — пафос "сотворения мира ". Новый Свет в изображени и Твена поистине нов . Он родился совсем недавно , и крас ки на нем еще не про сохли . Их первозданная свежесть так и бьет в глаза . Он переполнен новехонькими , "с иго лочки " вещами , каждая из кото рых как бы увидена автором (а вместе с ним и всем человечеством ) в пер вый раз . С озерцая их , Марк Твен обновляет стершиеся , привычные представления . У каждой , оказывается , есть свое особое , индивидуальное , неповторимо своеобразное "лицо ", своя жизнь , насы щ енная и полная , и писатель воспроизвод ит ее во всем богатстве многообразных , бес конечно живых деталей . Тщательность , обстоятельно сть твеновского рисунка возвращает реальное б ытие и верб люду (сожравшему пальто автора и находившемуся во власти разнообразн ы х эмоций , связанных с этим увлека тель ным занятием ), и койоту (которому "ничего не стоит отправиться завтракать за сотню ми ль , а обедать за полтораста ", ибо он не хочет "бездельничать и увели чивать бремя забот своих родителей "), и полынному кусту , достиг а ющему пяти-шести футов высот ы и обрас тающему при этом особенно крупн ыми листьями и "до полнительными " ветвями . Наив ная любознательность рассказчика Твена под ст ать наивности молодого , "только что сотворенно го " мира , в котором , как в Библии , все на чинает с я сначала . Аналогия со Священным писанием на стойчиво подсказывается самим Твеном . Его очерки пест рят библейскими реминисценциями . Верблюд жует пальто Твена у истоков Иордана , многоженство мормонов ср одни полигамии библейских патриархов , их "коро ль " Бирг е м Юнг , подобно Иегове , располагает отрядом "ангелов – мстителей ", ка рающих тех , кто преступает установленные им законы . На Западе история как бы возвра щается к своим первоистокам . Но это отнюдь не значит , что ей предстоит двигаться по накатанному пути . Вс я кий пла гиат ей про тивопоказан , и мормоны потому и не вызывают симпатий Твена , что они есть не что иное , как жалкие плагиаторы Библии , "скатываю щие " моральный кодекс Нового завета , даже без ссылки на источник . Нет , на свободных пространствах амери канско г о Запада история не повторяется , а начинается заново . Здесь возникает своя , не библейская мифология , создателями которой яв ляются сильные , грубые люди , столь же неот есанные и "шершавые ", как окружающий их пер вобытный лес . При всей молодости полудикого мир а у него уже есть элементы мифологической традиции с ее постоянными . героями — полубанд итами – полубогами . Она складывается букваль но на глазах . "Живая романти ка " в лице знаменитого головореза Слейда , чье магиче ское имя уже успело обрасти множеством пол уфантасти ческих легенд , садится с Твеном за один стол и мирно беседует с ним . На девственной почве Запада мифы пло дятся с невиданной быстротой , и в россказн ях досужего враля уже потенциально заложены зачатки "мифа ". Нелепая "притча " о бизоне , который як о бы влез на дере во и на его вершине вступил в поединок со спутником Твена , неким Бевисом , явно сделана по образцам западного фольклора . Тв ен вложил ее в уста Бевиса , но она могла быть рассказана и придумана самим автором книги. 4. Особенности юмористическ их произведений Марка Твена Твен – очеркист неотделим от Твена – юмориста , и под тверждение это му можно найти в его ранних юмористи ческ их рассказах . Они написаны тем же "почерко м ". В своих юмористических произведениях Твен сумел вос произвести не только с тиль западного фольклора , но и его атмосферу жизнерадостного , задорного "буйства ". Тем самым закладывались предпосылки важнейшей литера турно й реформы . Вместе с фольклором Запада в литера туру Америки вторгалась живая , неприкраш енная , неотлакированная жиз н ь и , г ромогласно утверждая свои права , вступала в борьбу со всем , что становилось ей "на горло ". Влияние западного фольклора стало важнейш им фор мирующим фактором творчества Твена . Хот я большинст во его юмористических рассказов б ыло создано в 60 — 70х годах , юмор с обычными для него фольклорными приемами пронизывает все его творчество (правда , в убы вающей прогрессии ). Даже в 80 — 90х годах , когда писа тель находился во власти растущих пессимистических настроений , он иногда возвращался к своей прежней манере , и под его пером во зникали такие юмористические шедевры , как "Пох ищение белого слона " (1882). Эти вне запные всплески великол епного , сочного юмора , неожи данно вырывавшиеся откуда-то из творческих глубин со знания Тв ена , свидетельствовали о неистребимости е го гуманистических первооснов . Ранние рассказы Твена были написаны "в защиту жизни " и этим определяются прин ципы их художественного построения. Опорой при осуществлении этой программы Твену служила не только фольклорная трад иция , но и те ли тературные явл ения , которые , подобно его собственному творчеству , взошли на почве западного фольклора . Его повествовательная манера многими своими сторон ами соприкасалась с традициями так называемог о газетного юго-западного юмора. Тра диции эти составляют один из перв ои сточников американ ского реализма . Рассказы талантливых юмористов Себы Смита , Лонгстрита , Халбертона Гарриса , Хупера , равно как и Артемуса Уорда и Петролеума Нэсби , являлись по пытками критического осмысления действительно сти . Эти писатели обладали острот о й взгляда , свободой суждений и смелостью м ысли и еще в эпоху господства романтизма стремились приковать внимание читателей к уродствам американской общественной жизни в их реальном , "буд ничном " воплощении . Впервые в истории литературы США они ввели в оби х од национального искусства образы циничных политиканов , беззастенчивых дельцов , наглых шарлатанов всех мастей. В их произведениях Твен нашел богатей ший материал для своего творчества , и они же подсказали великому сати рику многие приемы . Некоторые особенно сти метода Твен а — "мини мум описаний и отвлеченных рассуждений , макси мум действия , динамизм повествования , меткость языка , использование диалекта " и интонации у стного рассказа , несомненно , берут свое начало в юмористике 30 — 70-х годов (а она в свою о чередь — из фольклора ). Из этого богатого реалистического фонда черпал он и многие свои сюжеты . Обновляя новеллистическую тради цию Америки , он вводил в ее обиход особую форму "штри ховой " бытовой зарисовки , впоследствии получив шую дальнейшую жизнь у Ринга Ларднер а . Для пред шествующей Твену американской литературы характерен иной тип рассказа и новеллы . Их ядром обычно служило некое необычное , а иногда и фантастическое происшес т вие , обраставшее в ходе повествования столь же необыч ными драматическими перипетиями, не выпадавшими , впрочем , из строго очерченных границ последовательно развивающегос я , крепко спаянного , четко обрисованного сюжет а . Образцом такого остросюжетного построения мо гут служить новеллы Эдгара По . Фантастическ и бредовый характер изображаемых в н и х событий особенно оттеняет ся логической ясностью и математической организацией их сюжетного развития . Эта каноническая для ам ерикан ской литературы XIX в . схема новеллистического повест в ования у Твена подвергается пародийному перео смысле нию . Он был пер вым писателем Ам ерики , окончательно порвавшим и с условностью сюжета , и с традиционными сюжетными схема ми . "Я терпеть не могу ... Готорна и всю эту компанию ", — писал он Хоуэллсу , поясняя , что сюжетная интрига у этих писателей "слишком литературна , слишком т опорна , слишком красивенька ". Сам Твен обладал несравненным ум ением лепить сюжеты (или их подобие ) из "ничего ": из будничных явлений повседнев ной жизни , из банальнейших действий обыкновенных , рядовых , ничем не замечательных людей , из мельчайших деталей и х повседневного быта . Извлекая из всего этого прозаического материала множество "сюжетных выкрута сов ", Тв ен создавал в своих рассказах ощущение ди намически развивающегося действия . Ощущение это отнюдь не обманчиво ". У рассказов Твена есть свой особый "дра матический " конфликт , и именно он служит источником их скр ытого динамизма . Внутренней коллизией его юмо ристического цикла является столкновение живой , свобод ной , энергически деятельной жизни с системой омертвев ших искусственных установлении , теснящих е е со всех сторон . Предпринимая защиту простого , здорового "е сте ства " вещей от всего , что стремится его извратить и из уродовать , Твен делает ору дием его обороны приемы за падного фольклора . Используя их , писатель прибегает к гроте ску , гиперболе , к "кровав ым " эффектам . Он с удо вольствием раздает "смертоносные " удары , с воинствен ным пылом орудует ружьем , пис толетом , томагавком , пал кой , столами , стульями и , сокрушив своих незадачливых противников , хо ронит их на свой счет . В его интерпрет а ции все эти "стр а шные " действия выглядят веселыми и смешными и столь ж е комически условными , как в фарсе или клоунаде . Так писать о смерти и убийств е может лишь тот , кто влюблен в жизнь и для кого она является абсо лютом . Е е неукротимость , неугомонное буйство и озорст во, готовность оказать стихийное сопро тивление всему , что пытается обуздать ее и загнать в прокрустово ложе всевозможных запретов , утверждается всей образной си стемой рассказов Твена. Юмористические рассказы Твена переносят ч итателя в особый мир , где все бурл ит и клокочет , все буйствует . Даже сиамски е близнецы превращаются здесь в чрезвы чайно беспокойных и скандальных субъектов , которые в нетрезвом виде швыряют камнями в п роцессию "добрых храмовников ", а покойник , вмест о того чтобы мирно по коиться в гробу , с адится рядом с кучером на ко злы собст венного катафалка , заявляя , что ему хочется в последний раз взглянуть на своих друзей . Здесь капитан Стромфильд , попа в на небеса , немедленно устраивает состязание с первой попавшейся кометой ; здесь обыкно венный велоси п ед едет куда хочет и как хочет , невзирая на уси лия седо ка , тщетно пытающегося преодолеть сопротивле ние своенравной машины , а безобидные карманные часы умудряются с дьявольской изобретательност ью придать своим стрелкам все мыслимые и немыслимые положения. Писатель как бы высвобождает скрытую энергию жиз ни , обнаруживая ее не только в одушевленных , но и в неодушевленных предм етах . Сила ее внутреннего напора ощущается даже в атрибутах повседневного быта , в ком форте и покое домашнего очага . В расск азах Твена чашка утреннего кофе нередко соседствует с томагавком или со дранным скальпом . "Что бы вы сделали , если бы р азмоз жили ударом томагавка череп вашей матуш ке за то , что она пересластила ваш утр енний кофе ? Вы сказали бы , что прежде , чем вас осуждать , нужно в ыслушать ваше объ яснение ..." Мирная обывательская чета МакВильямсов (р асска зы "МакВильямсы и круп ", 1875 и "Миссис МакВильяме и молния ", 1880) живет в молчаливом и враждебном ок ру жении ковриков , умывальников , стаканов , столиков , оже сточенная борьба с к оторыми , и составляет основное со держание их жизни . М иссис МакВильямс даже нё подо зревает , до какой степени она права , когда во всех этих безобидных и полезных вещах видит тайных пособников бушующей за окнами грозы (хотя гроза всего лишь плод ее испуган н ого воображения ). Грозовой заряд неуемной жизненной энергии таится во всех и во всем , даже в ней самой — суматошной , деятельной , утомительно суетли вой богине обывате льского домашнего очага . Гроза , буй ная , шумная , бесцеремонная , бушует в людях и вещах , пр евращая мир в веселый ералаш. Твену бесспорно нравится это непрерывное кипение жизни , этот веселый задор , этот раскатистый смех . Та кого звонкого хохота , т акого шумного веселья , такой живой , сочной "простонародной " речи еще не знала американ ск ая литератур а . В лице "дикого " юмориста Запада на родная Америка — живая , здоровая , неп осредственная — шумно и бесцеремонно утверждала себя в литературе. На ранней стадии своего творчества Тв ен еще не до конца осознал глубину пр опасти , отделявшей эту Амери ку простых людей от другой Америки — стяжателей , фи листеров и лицемеров . Но ростки бунтарских настроений уже пробиваются в его веселых "пустячках ". В самой ма нере Твена видеть вещи и го ворить о них заключался вызов ханжеской , л ицемерной , фарисейской морали аме рика нского обывателя. Все искусственное и надуманное , всякая предвзятость суждений вызывают у писателя протест . Ему ненавист ны догматы , каноны , штамп ы , любые попытки пригладить жизнь , придать ей мещански благовоспитанный облик . Уже на начальном этапе своей де ятельности Тве н вы ступает как последовательный и непримири мый враг фальшиволицемерного , ханжеского "благочес тия " буржу азной Америки. Даже в это время юмор не являлся для Твена са моцелью и должен был игр ать в его творчестве отчасти служебную ро ль . У этог о , казалось бы , столь без заботного писателя было очень четкое представ ление о характере своей творческой миссии как юмориста . Он твердо ве рил , что "чист ые юмористы не выживают " и если юмо рист хочет , "чтобы его произведения жили вечно , он дол жен учить и проповедовать ". Даже самые его безобидные юморески выполня ют особое социальнокрити ческое задание : они с лужат орудием разрушения догма тов , условностей и всех видов лжи и фальши как в жиз ни , так и в литературе. В процессе освобождения от моральных , религи озных и литературных "стандартов " жи зненная реальность как бы впервые находила свой истинный облик . С любознательностью Ко лумба Твен от крывал новую Америку , в кажд ой самой скромной подроб ности ее будничного быта обнаруживая неожиданное и за нимательно е с одержание . В этом , как и в о многом другом , он был последовате лем "га зетных " юмористов . Двигаясь вдоль колеи , проло женной ими , он , подобно им , умел придать самым обще известным истинам и сверхбанальным ситуациям оттенок неожиданности и сенсационн ости . Пр и всем том реалистическое новаторство Твена не только несводимо к приемам "газетного " юмора , но в смысле св оего художественного уровня несоизмеримо с ни м . При всей полноте сюжетных совпадений ра ссказов Твена с другими произведениями америк анской юмори стик и они непохожи ни на один из своих прообразов . Даже в самых незначительных из его ранних рассказ ов проявляется несравненное умение Твена прон икать в душу явлений , изображать их в индивидуальной неповторимо сти , во всем богатстве их реального бытия . В гроте с к ных , фантастических рассказах писателя закладывал ись основы поэтики реализма в формах , пора жающих своей свежестью и новизной . Его обр азы обладают огромной выпуклостью и рельефнос тью , метафоры сочны и красочны до преде ла , его сравнения отличаются неожида н ностью и мет костью . В метафорической структуре его речи есть нечто от "синкрети ческого " мышления . Он обладает несравнен ным ум ением сочетать несочетаемое , воспринимать явле ния жизни в комплексе , делая это с неприн ужденностью и простотой , свойственной це л остному , наивному , мифотворческому сознанию. В рассказах Твена лягушка "дергает пле чом наподо бие француза ", переворачивается , как оладья на сковород ке , карманные часы отдают , как дедовское ружье , и вы нуждают своего обладателя "положить на грудь слой ват ы ". Поразительная наблюдательность Твена , п редель ная острота его поэтического видения п роявляются во внимании к деталям , в стремл ении к подробному и точ ному их воспроизв едению . Его крошечные рассказы на диво вме стительны . Штриховые зарисовки сделаны зде с ь со скрупулезной точностью , с обстоятельностью , казалось бы почти невозможной . Писатель успевает заметить , что сердитый старик , ворвавшийся в редакцию сельскохозяй ствен ной газеты , прежде чем пустить в дело палку , ста вит шляпу на пол и вынимает из карма н а красный шел ковый плат ок . "Свистопляска ", происходящая в другой редакц ии — тен несийской газеты "Утренняя заря и Бое вой клич округа Джонсон ", не мешает ему разгля деть и трехногий стул , на котором сидел ответственный ре дактор , "раскачиваясь ... и задрав н оги на сосновый стол " и "еще один сосновый стол и еще один колченогий стул , заваленные ворохом газет , бумаг и рукописей " . Он видит и деревянный ящик с песк ом , и чугунную печку с дверцей , державшейс я на одной верхней петле , и ко стюм ре дактора , датируемый " приблизительно 1848 го дом ", и е го "косматую шевелюру ", "порядком взлохма ченную ", вследствие того , что энергичный деятель пр ессы "в поисках нужного слова часто запуск ал руки в воло сы ". Реалистическая убедительнос ть всех этих невинных наблюдений (особенно оттеняющая фантастичность и гротескность изображаемых событий ), пластическая вы пуклость беглых твеновских зарисовок поистине не имели параллелей в современной ему американской юмо ристике. В этом легко убедиться , сравнив юморес ку Твена "Мои часы " (1870) с близким к , ней по содержанию рассказом юмориста 40-х годов Ф илдса . Героем рассказа является некий бедняк , на последние деньги купивший часы , об лад авшие , согласно уверению продавца , "превосходным ходом ". Но сделав эту покупку , он убеждае тся в том , что е г о надули самым безжалостным образом . Отныне его жизнь превращается в бесконечную цепь визитов к мо шенникам-часовщикам , которые на все жалобы своего не задачливого клиента отвечают одной и той же фразой : "Часы нуждаются в чистке ". Услышав это заверение чу т ь ли не в сотый раз , бедняк пр иходит в отчаяние и отка зывается от даль нейшей борьбы с судьбой , подсунувшей ему п од видом часов некое орудие пытки . Сопоста вляя рассказ Твена с типичным произведением рядового амери канского юмориста , можно осозн ать величин у дистанции , разделявшей рассказы великого писателя и характерные обра зцы традиционного "газетного " юмора . Внутри одн ой и той же сюжетной схемы происходит полное перераспре деление акцентов . В рассказе Филдса все часовщики одно лики , все говор ят одно и то ж е ; в рассказе Твена и сами они , и их реакции — разнообразн ы и индивидуальны . Один из них берет ч асы с выражением "свирепой радости " и стремительно "набрасывается " на них , другой совершает свое "черное дело " "невозмутимо и без жалостно " , третий сообщает , чт о механизм "вспучило " , четвертый утверждает , что нужно постави ть заплаты да недурно бы "подкинуть подошв ы " и т . д . Кроме этих многочисленных ге роев здесь есть и еще один "герой " — сами ча сы . У них есть своя "физиономия ", своя я рко выраженная индивидуальнос ть , и писате ля чрезвычайно интересуют все ее прояв ления . Его явно занимают инициатива часов , их внутрен няя раскованность , размах их деятельнос ти , в результате которой они как бы по лучают власть над той силой , ко торой они призваны служить , над самим вре м енем . Уходя вперед , они опережают совр еменную эру на тысячелетия , отставая — они плетут ся в далеком прошлом . "Октябрь ский листопад крутился в воздухе , а они уже радовалис ь ноябрьскому снегу . Они торопили со взнос ом денег на квартиру , с уплатой по раз ным с четам . Я незаметно от стал от времени и очутился на прошлой неделе . Вск оре я понял , что один-одинехонек болтаюсь посредине поза прошлой недели , а весь мир скрылся из виду далеко впереди . Я уже поймал себя на том , что в грудь мою закралось какое-то смутное влечение , нечто вроде товари щеских чувств к мумии фараона в музее , и что мне хо чется по болтать с этим фараоном , посплетничать с н им на злободневные темы " . В отношении Твена к ча сам есть нечто и от любознательности первоот крывателя , и от наивного любопыт ства р ебенка , который ломает и пор тит вещь , чтоб ы узнать , как она устроена . Это впервые увиденное им устройство он демонстрирует в о всех его де талях. Открывая мир заново , писатель подвергает рассмотре нию каждое из явлений его жизн и , стараясь при этом не упустить ни одной микроскопической подробности , ка сающейся объекта его внимания . Приближая предмет к читателю , он всегда стремится повернуть е го какой-то особой , новой , неожиданной стороной . Иногда эта цель достигается по средством смещения пропорций . Д а бы освежить характер читательского восприятия , Твен демонст рирует явление в увеличенном виде. Одной из важнейших сторон его изоб разительной ма неры является особый эпически неторопливый ритм пове ствования . Так , в "Укрощ ении велосипеда " одно ультранезначи тельное событие в жизни героя , о котором , казало сь бы , и говорить-то не стоит , разрастается до мас штабов своеобразной "Илиады ", излагаетс я с учетом всех его перипетий , периодов и этапов . "Мы тронулись с места зна чите льно быстрее , тут же наехали на кирпи ч , я переле тел через руль , свали лся головой вниз , инструктору на спину , и увидел , что машина порхает в воздухе , застилая от меня солнце ..." . Подобный отстраненный ра курс в осприятия , позволяющий как бы обновить предст ав ления о привычных , примелькавшихся , по-будн ичному незначительных событиях жизни , распростран яется на яв ления не только материального , но и духовного мира читателя . Несравненный мастер комического диалога Марк Твен любит уточнять смысл отвлеченных понятий , под верга я их буквальной расшифров к е . Так , "война ", проис ходящая в мире теннессийской журналистики , из метафо ры превращается в ж ивую реальность и входит в малень кий мир ок газетной редакции во всеоружии своих к ровавых атрибутов : резни , выстрелов , насилия , ув ечий и т . д . Предельная конкре т ность этой "хроникальной " за рисовки помогает Т вену с большой точностью и полнотой воссо здать гангстерские нравы американской прессы . Пе реключение объекта в новый план , составляю щее один из главных художественных приемов Твена в его рассказах , происходит и благодаря особым повествовательным прин ципам . В них чаще всего присутствует расск азчик , и имен но это обстоятельство содействуе т созданию их юмористи чески отстраненного ри сунка . Писатель особенно любит по казывать дей ствительность через восприятие прос т о душ ного , непосредственного человека , "простака ", кот орый ви дит все вещи в их истинном вид е и в бесхитростной , наив ной манере повес твует о своих жизненных впечатлениях . Этот прием имеет для Твена огромное , почти у ниверсаль ное значение. "Простак " являет ся центральным герое м подавляющего большинства его рассказов и повестей . При сутствие этого персонажа определя ет повествовательную манеру Твена с ее ос обой устной интонацией . Даже в тех произве дениях , где нет героя-рассказчика как самостоя тельно действую щ его персонажа , сохран яется тот же на рочито наивный тон , та же эпическая объективность лето писца , с котор ой автор описывает самые нелепые и смеш н ые происшествия . Твен создал маску простака , человека доверчивого , неиску шенного , недалекого и на каждом ша г у попадающего в положе ния крайне нелепые , но не уныва ющего при любых передрягах и к тому ж е способного при всей своей неопытности д а и глуповатости в нужный момент как бы мимоходом обронить словцо или замечание , бьющее в самую точку. Из столкновения наивн ой логики "пр остака " с логи кой существующих жизненных отно шений и рождается комический эффект рассказов Твена . В сознании "проста ка " все явления преломляются самым неожиданным об разом . Он видит мир по-своему , совершенно иначе , чем другие люди . Именно п о этому Тве н так любит манеру повествования от перво го лица . Она позволяет ему рас крыть внутр енний мир героев и показать комическое не соответствие их жизненных представлений с за конами жизни окружающего мира . Излюбленный об раз творчества Твена — "простак " — ведет свое происхождение от раз ных источников . Важнейшими из них являются традиция западного фольклора . "Прост ак " — один из постоянных персонажей американских юм оресок . Его простота и наив ность служат н е только поводом для создания разнооб разных комиче ских ситуаций , но и маской , за которой скрывается ироническая ухмылка по адресу официального кодекса приличий . Дискре дитация джентльменских пра вил поведения осуществ лялась в формах своеобразной клоунады , создав авших предпосылки и для сценического использ о вания этого приема . Не случайно поэтому маска "простака " особенно широкое применение получила у рассказчиков юмористов , в числе которых длительное время находился и Твен . Опыт , приобретенный писателем на этом поприще , несомненно , помог ему найти своего ко м ического героя и , обо гатив традиционный образ мно жеством новых кр асок , поднять его до уровня большого реали стического искусства Америки. Образы твеновских "простаков " возникли в точке скрещения просветительской и фольклорной традиций , и в художе ственном отношении этот синтез оказался чрезвычайно плодотворны м . Он стал почвой , на которой произросло великое множество характеров , являющих собою бесчис ленные разновидности комедийного характера "простака ". У Твена есть "простаки " легкомыс ленные , "простаки " се р ьезные , "простаки " верующие ("вдохновенные идиоты "), "простаки " скеп тики , "простаки " лукавые , под про стотой которых скрывается немалая доля хитрости и плу т овства . Но при всем бесконечном разнообразии этих пси хологических нюансов большинству из них прис у ще очень важное кач ество — способность к естественным реакциям и непредв зятым суждениям . Бесхитростное дитя природы "п ростак " Твена обладает природным здравым смыс лом (в сколь бы нелепых формах ни реал изовалось это ценнейшее свойство ). Правда , его наивност ь и бесхитрост ность нередко внушают ему излишнее доверие к окру жающему миру . Преисполненный самых оптимистических надежд , он блуждает по бюрократическим лаби ринтам американских правительственных учреждений , уповая на то , что суровые представители власт и велико душно оплатят некий доставшийся ему по наследству счет ("Подлинная истори я великого говяжьего контрак та ", 1870). Благоговея пе ред мудростью полицейских и детективов , он отдает в их распоряжение все свое сост оя ние и остается гол как сокол . Но пр и всей нелепости жизненных представлений "простаков " их устами нередко глаголет истина . В их наивности подчас скрыта немалая доля з дравого смысла , лукавства и иронии . Вот бе спредельно наивный молодой человек , который с лужит секретарем у министра ("Когда я с лужил секретарем ", 1868). Он ведет официальную пе репи ску с избирателями своего принципала . В то не дру жеской грубоватой фамильярности , с разв язностью и не принужденностью , совершенно неуместн ой для деловой корреспонденции , он пишет и м : "Джентльмены ! Каког о черта вам понад обилась почтовая контора ... Что вам дей ствител ьно необходимо — так это удобная тюрьма " . И пожалуй , в это м поразительном по своей неожи данности заявл ении есть изрядная доля правды . Быть может , не лишены основания и соображения другог о ге роя Твена — секретаря "сенатской комиссии по конхиологии ", который считает , что "увесел ительная поездка ад мирала Фарагута вокруг Ев ропы стоит стране слишком дорого " и что "если уж нужны поездки такого рода для офицеров морского флота , то дешевле и лучше б ыло бы организовать для них прогулку на плотах по Миссисипи " ("Почему я подал в отставку "). Во всех этих бесхитрост ных , невинных рассказах уже слышатся саркастические нотки . Характерная схема рассказ а о "простаках " в ре дакции Твена приобрета ла неисчерпа е мые сатирические возможн ости . В ходе творческой эволюции писателя они проявлялись с растущей отчетливостью . Это т процесс начался очень рано , фактически в конце 60х — начале 70х годов. Уже в ранних рассказах Твена "простак " был фигу рой отчасти опасной для "а мериканского образа жизни ". Его не застланный предубеждениями взор проникал в скрытые глубины общественной жизни США . Попеременно с тановясь то незадачливым претендентом на пост гу бернатора ("Как меня выбирали в губерна торы ", 1870), то бедным трудящимся китайцем , жестоко при тесняемым в "стране свободы " ("Приятель Голдсмит а снова в чужой стране ", 1870), то робким , доверчивым сотрудником буй ной американской прессы ("Журн алистика в Теннеси ", (1 869), "простак " в соответствии с пр ивилегией дураков , шутов и к лоунов выб алтывал горькие истины относитель но отечественны х порядков . Сам того , по-видимому , не за меч ая , он говорил о продажности прессы , о комедии вы боров , о фиктивности парламентаризма , о засилье шарла танства и невежества ("Как я редактировал сельск о хо зяйственную газету ", 1870). С простецкой бесцеремон ностью он вторг ался в "неприкасаемую " область религии , показыв ая , что истинным содержавшем этого слова в США являются лицемерие , ханжество ? и стяж ательское своеко рыстие . "Кто есть бог , истинны й и един ый ? — вопрошает писатель. — Деньги — вот бог ; Золото , банкноты , акции " ("Исправленный катехизис ", 87). Карти на , которая соз давалась из многообразия наивн ых впечатлений "проста ков ", была несовместима не только с "традицией благо пристойности ", но и с офици альной концепцией относи те льно , совершенств американской цивилизации . Уже в самом начале своей деятельности Твен распознал ее дес потическую сущность и способ ность к разрушению нрав ственных первооснов ч еловеческой личности . В его рас сказах коррупт ирующ е му воздействию американского об раза жизни подвергаются не только дети (ма льчик из рассказа "Возмутительное преследование мальчика ", (1 870), с благословения и одобрения взрослых швыряю щий камень во всеми гонимого китайца , но и взрослые , в том числе даже з а каленный в боях редактор , чья бур ная энергия (это прекрасное национальное качеств о ) обо рачивается кровожадным стремлением к фи зическому ис треблению конкурентов. Пропущенные сквозь наивное естественное с ознание "простака ", впечатления американской жизни создавали представление о противоестествен ности господствующего порядка вещей , о стране , в которой все поставлено на голову . В се с большей определенностью Твен утверждает , что насилие над здравым смыслом , над естественной при родой вещей является законом д уховной , интеллектуаль ной жизни Амер ики. Так , Венера Капитолийская из произведения зауряд ного американского скульптора превращаетс я в античную статую , созданную неизвестным , но гениальным художни ком , и в процессе этого преображения теряет нос , ухо и нес колько пальцев на руке ("Венера Капито лийская ", 1 869). Здесь великий Бенджамин Франклин , который сде лал столько "достопримечательного для своей с траны и прославил ее юное имя во мног их землях ", славится прежде всего как авто р "пошлых трюизмов , надоевших вс ем еще до Вав илонского столпотворения ..." ("Покойный Бенджамин Франклин ", 1870). Здесь сапо жники танцуют в балете , артисты балета шьют сапоги ("Как я редактировал сельскохозяйственную газ ету "), полицейский подвергает аресту не преступ ника , а его жертву (" Чем занимается по лиция ", 1866). В ходе эволюции "простака " заметным образом варьирует ся и сама тональность его бесхитростных рассуждений , в них все отчетливее слышится нота вполн е осознанной едкой иронии . "Кто пишет отзы вы о книгах ? Люди , которые сами не н аписали ни одной книги . Кто стряпает тяжеловесные передовицы по финансовым вопрос ам ? Проходимцы , у ко торых никогда не было ни гроша в кармане . Кто пишет о б итвах с индейцами ? Господа , не отличающие вигвама от вампума , которым никогда в жизн и не приходило с ь бежать опрометью , спасаясь от томагавка , или выдерги вать с трелы из тела своих сородичей , чтобы разве сти на привале костер . Кто пишет проникнов енные воззвания на счет трезвости и громче всех вопит о вреде пьянства ? Люди , котор ые протрезвятся только в гр о бу . Кто редак тирует сельскохозяйственную газету ? Ч аще всего неудач ники , которым не повезло по части поэзии , бульварных романов в желт ых обложках , сенсационных мелодрам , хроники и которые остановились на сельском хозяйстве , усмотрев в нем временное прист а нище на пути к дому призрения " ("Ка к я редактировал сельскохозяйственную газету "). Совершенно ясно , что эту желчную тирад у произно сит умный и проницательный человек , и дебош , учи ненный им в редакции сел ьскохозяйственной газеты , есть форма его созн ательно го протеста против "парадоксов " аме риканской жизни . Он , писавший статьи об "ар бузных деревьях ", хорошо знает , на какой по чве произрастают эти диковинные экземпляры от ечественной флоры . Также на этом этапе в "самом веселом писателе Америки " временами просы п ается гневный и беспощадный сатирик . Не случайно в 1869 г . в одном из с воих писем он дает сочувственную оценку С вифту . "Бедный Свифт, — пишет он, — под спокойной поверхностью е го просто написанной книги струится поток яда — кипящее море его несрав ненной нен ависти ". В сущности эта характеристика в какой- то мере при менима и к самому Твену , д аже на начальной стадии его творчества . По степен но достигнув высшей точки своего накал а , эта яростная стихия наконец выплеснулась на страницы его романа "Позолоченный ве к " (1873). В этом произведении , давшем имя цел ой эпохе , Твен и его соавтор Чарлз Дад ли Уорнер впервые покажут реальное состояние америк анско го общества , в котором вмести ожидаемого "золотого " во царился "позолоченный век ". Период оптимистических надежд и осв ободительных поры вов пришел к концу . На п очве , расчищенной граждан ской войной , началась оргия буржуазного стяжательства . Быстрый рост промышленности , железнодорожного строи тельства и торговли на Северо-Американском континенте с опровождался невиданны м разгулом мошенн ичества и шарлатанства . Начало 70-х годов оз наменовалось пред принимательской лихорадкой , принима вшей самые разно образные виды и формы . Ду х обмана и спекуляции про ник во все о бласти деловой жизни США . Акционерные обществ а , банковские объ е динения , торговые компании возникали на каждом шагу , оспарива я друг у друга право на грабеж и расхищение национальных богатств . Именно в эт о время в Америке окончательно сложился к ульт успе ха , и его реальный результат — богатство получило зна чение всеобъ емлющего нравстве нного критерия . Для тех , кто исповедовал э то циничное кредо , оно было прямым выражен ием национального духа . Они видели в нем орга ническое продолжение славных традиций п ионерства . По гоня за наживой открыто рекоменд овалась в качестве той ф ормы де ятельности , которая наиболее соответствовала бодр ому , практическому складу "американского Адама ". Обо всех этих головокружительных сдвигах , происшедших в жизни страны и в ее соз нании , и возвестит роман Твена . Став повор отной точкой в литературном р а зви тии Америки , он явится одним из первых произведений эпо хи , "проникших в самые исто чники гнили , замутившей американскую жизнь ". "Из всех романов , вышедших в 60 — 70х годах, — пишет известный прогресс ивный амери канский критик Ф . Фонер,— "Позолоч енный век " е динст венный , в котором авт оры отважились обратиться к на сущным проблем ам столетия , разоблачить широко охва тившую ст рану коррупцию и породившие ее силы и при звать народ к бдительности , показав ему распространен ный в обществе упадок нравов ". Заключени е Марк Твен быстро получил сл аву первого юмориста Америки , и слава эта с течением времени крепла и ширилась , но в то время мало кто заметил , что твеновский юмор изменялся . Его ранние рас сказы , “Простаки за границей” , книга невадских очерков “Налегке” (1 8 72), напи санный в соавторст ве с Ч.Д . Уорнером роман “Позолоченный век ” ( 1873), произведения , относящие к жан ру коме дийной прозы - новеллы “Мои часы” , “Журнали стика в Теннесси” закрепили за их авто ром репу тацию блестящего , хотя и беззлобного остроумц а . Но впереди еще “Приключе ний Тома Сойера” , которые завершат первый период творч ества Твена и изменят мнение читателей о нем. Репутация Марка Твена как легкого юмо риста , как мы можем увидеть , проанализировав все , что писалось о его произведениях в ыше , основ ана на поверхностном вос приятии ранних твеновских книг . Сам же Твен б ыл убежден , что в литературе нельзя быть только юмористом - необходимо “и учить , и проповедовать” . Говоря это , он подразумевал , что комическое произведе ние художественно сос тоятельно л ишь при условии , что содержит в себе целостный образ мира и выражает определенный взгляд на жизнь . В раннем творчестве Твена эго условие выполн ено. За немногими исключениями , его первые книги подчинены па родийной установке , а предм етом пародии оказывается все без жизненное , косное , ходульное , вся умозрительная , “книжная ” сло весность с ее непременным разграничение м явлений действитель ности на “достойные” и “недостойные” изображения , с ее омерт вевшими пропорциями драматического и смешного , патет ики и обы д енности , непосредственности и чистой условности . Твен ниспровергает к аноны романтической эстетики , подчас вступая в прямой споре такими ее приверженцами , ка к В . Скотт и Дж . Ф . Купер , но обычно предпочитая пародирование— откровенное или скрытое. Его пародий ная тональность оказываетс я знаком смены ро мантизма новой , реалистическ ой художественной системой . Ран нее творчество Твена становится решающим звеном этого пер ехо да : литература вбирает в себя обширнейшую область “низмен ной” действительности — прежде всег о повседневность фронтира и провинции ,- причем осваивает этот материал в формах народ ной смеховой культуры или особенно тесно с не ю связанной газет ной юмористики Дальнего Зап ада . С помощью Твена происходит подлинный худо жественный переворот. Бурлеск , ша рж , фарс , гротеск , нелепи ца , материализация ме тафоры и другие характер ные черты смеховой культуры амери канского на рода под пером Твена впервые становятся н е только достоянием литературы , но и фунда ментом поэтики утверждаю щегося реализма . “Антилит ератур н ость” моло дого Твена , его подчеркнутая непочтительность к художествен ным а вторитетам , к любым правилам , по которым с оздается “на стоящее” искусство , как и язвител ьные насмешки над европейской цивилизацией - в се это в конечном сче те порождалось близ ост ь ю писателя тому мироощущению , кото рое отличало широкие народные массы и было особенно живучим на фронтире . Вместе с тем сарказм Твена несет в себе мо щный заряд опти мизма . Еще не поколеблена его вера в особую историческую мис сию Ам ерики как земного свят и лища для рядового человека , как образец истинной дем ократии , которая создает великую культу ру , не оглядываясь на предшествующий опыт человечес тва. Исторически объяснимые верования и иллюзи и , укоренив шиеся в народном сознании , обретают в Твене самого тала нтли вого выразит еля . Но под знаком постепенно нарастающего сомне ния в обоснованности этих чаяний прой дет вся остальная его творческая жизнь . Бу рная жизнерадостность его первых книг в и тоге сме нится мизантропическими настроениями , сто ль сильными в по см е ртно опублико ванной повести-притче “Таинственный незнако мец” ( The Mysterious Stranger , 1916).
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Залетел скворец в скворечник. Огляделся — однушка. Говно хата!
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Марк Твен", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2017
Рейтинг@Mail.ru