Реферат: Отношение норм поведения и мышления к языку - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Отношение норм поведения и мышления к языку

Банк рефератов / Искусство и культура

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 44 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Отношение норм повед ения и мышления к языку. " Люди живут не только в объективном мире вещей и не только в мире обществе нной деятельности, как это обычно полагают, они в значительной мере нахо дятся под влиянием того конкретного языка, который является средством о бщения для данного общества. Было бы ошибочным полагать, что мы можем пол ностью осознать действительность, не прибегая к помощи языка, или что яз ык является побочным средством разрешения некоторых частных проблем о бщения и мышления. На самом же деле "реальный мир" в значительной мере бесс ознательно строится на основе языковых норм данной группы: Мы видим, слы шим и воспринимаем так или иначе те или иные явления главным образом бла годаря тому, что языковые нормы нашего общества предполагают данную фор му выражения." Эдвард Сепир Вероятно, большинство людей согласится с утверждением, что принятые нор мы употребления слов определяют некоторые формы мышления и поведения; о днако это предположение обычно не идет дальше признания гипнотической силы философского и научного языка, с одной стороны, и модных словечек и л озунгов с другой. Ограничиться только этим - значит не понимать сути одной из важнейших фо рм связи, которую Сепир усматривал между языком, культурой и психологией и которая кратко сформулирована в приведенной выше цитате. Мы должны признать влияние языка на различные виды деятельности людей н е столько в особых случаях употребления языка, сколько в его постоянно д ействующих общих законах и в повседневной оценке им тех или иных явлений . Обозначение явления и его влияние на действия людей. Я столкнулся с одной из сторон этой проблемы еще до того, как начал изучат ь Сепира, в области, обычно считающейся очень отдаленной от лингвистики. Это произошло во время моей работы в обществе страхования от огня. В мои з адачи входил анализ сотен докладов об обстоятельствах, приведших к возн икновению пожара или взрыва. Я фиксировал просто физические причины, так ие, как неисправная проводка, наличие или отсутствие воздушного простра нства между дымоходами и деревянными частями зданий и т. п., а результаты о бследования описывал в соответствующих терминах. При этом я не ставил пе ред собой никакой другой задачи. Но с течением времени стало ясно, что не т олько сами по себе эти причины, но и обозначение их было иногда тем фактор ом, который через поведение людей являлся причиной пожара. Фактор обозна чения проявлялся ранее всего тогда, когда мы имели дело с языковым обозн ачением, исходящим из названия, или с обычным описанием подобных обстоят ельств средствами языка. Так, например, около склада так называемых gasoline drums "бензиновых цистерн" люди ведут себя соответствующим образом, т.е. с большой осторожностью; в то же в ремя рядом со складом с названием empty gasoline drums "пустые бензиновые цистерны" люд и ведут себя иначе: недостаточно осторожно, курят и даже бросают окурки. О днако эти empty "пустые" цистерны могут быть более опасными, так как в них соде ржатся взрывчатые испарения. При наличии реально опасной ситуации линг вистический анализ ориентируется на слово "пустой", предполагающее отсу тствие всякого риска. Возможны два различных случая употребления слова empty: в первом случае оно употребляется как точный синоним слов null, void, negative, inert (пор ожний, бессодержательный, бессмысленный, ничтожный, вялый), а во втором - в применении к обозначению физической ситуации, не принимая во внимание н аличия паров, капель жидкости или любых других остатков в цистерне или в другом вместилище. Обстоятельства описываются с помощью второго случа я, а люди ведут себя в этих обстоятельствах, имея в виду первый случай. Это становится общей формулой неосторожного поведения людей, обусловленно го чисто лингвистическими факторами. На лесохимическом заводе металлические дистилляторы были изолированы смесью, приготовленной из известняка, именовавшегося на заводе "центриф угированным известняком". Никаких мер по предохранению этой изоляции от перегревания и соприкосновения с огнем принято не было. Дистилляторы на ходились некоторое время в работе, и однажды пламя под одним из них дости гло известняка, который, ко всеобщему удивлению начал сильно гореть. Пос тупление паров уксусной кислоты из дистилляторов способствовало превр ащению части известняка в ацетат кальция. Последний при нагревании разл агается, образуя ацетон, который воспламеняется. Люди, допускавшие сопри косновение огня с изоляцией, действовали так потому, что само название limestone "известняк" связывалось в их сознании с понятием stone "камень, который не г орит". Огромный железный котел для варки олифы оказался перегретым до темпера туры, при которой он мог воспламениться. Рабочий сдвинул его с огня и отка тил на некоторое расстояние, но не прикрыл. Приблизительно через одну ми нуту олифа воспламенилась. В этом случае языковое влияние оказалось бол ее слабым благодаря переносу значения (о чем ниже будет сказано более по дробно) "причины" в виде контакта или пространственного соприкосновения предметов на истолкование положения on the fire "на огне" в противоположность off the fire "вне огня". На самом же деле та стадия, при которой главным фактором явл ялась наружное пламя, закончилось, перегревание стало внутренним проце ссом конвенции в олифе благодаря сильно нагретому котлу и продолжалось, когда котел был уже offthefire "вне огня" Электрическим рефлектором, висевшим на стене, пользовались редко, и поэт ому один из рабочих приспособил его в качестве удобной вешалки для пальт о. Ночью вошел дежурный и повернул выключатель, мысленно обозначая свое действие как turning on the light "включение света". Свет не загорелся. Дежурный мысленн о обозначил это как light is burned out "перегорели пробки". Он не мог увидеть свечения р ефлектора только из-за того, что на нем висело старое пальто. Вскоре пальт о загорелось, а затем вспыхнул пожар и во всем здании. Кожевенный завод спускал сточную воду, содержавшую органические остат ки, в наружный отстойный резервуар, наполовину закрытый деревянным наст илом, а наполовину открытый. Такая ситуация может быть обозначена как pool of water "резервуар, наполненный водой". Случилось, что рабочий зажигал паяльну ю лампу и бросил спичку в воду. При разложении органических остатков выд елялся газ, скапливавшийся под деревянным настилом, так что вся установк а была отнюдь не watery "водной".Моментальная вспышка огня воспламенила дерев о, и огонь, очень быстро распространился на соседнее здание. Сушильня для кожи была устроена с воздуходувкой в одном конце комнаты, ч тобы направить поток воздуха вдоль комнаты и далее наружу через отверст ие в другом конце. Огонь возник в воздуходувке и благодаря действию посл едней перекинулся прямо на кожи, рассыпав искры по всей комнате и уничто жив таким образом весь материал. Опасная ситуация создалась, следовател ьно, ввиду наличия термина hlower "воздуходувка", который является языковым эк вивалентом thatwhichblows "то, что дует", указывающим на то, что основная функция этог о прибора blow "дуть". Эта же функция может быть обозначена как blowing air for drying "раздува ть воздух для просушки", причем не принимается во внимание, что он может "р аздувать" и другое, например искры и языки пламени. В действительности во здуходувка просто создает поток воздуха и может втягивать воздух так же , как и выдувать его. Ее нужно было поставить на другом конце помещения, та м, где было отверстие и где она могла бы втягивать поток воздуха, проходящ ий над шкурами, а затем выдувать его наружу. Рядом с тигелем для плавки свинца, имевшим угольную топку, была помещена груда scrap lead "свинцового лома" - обозначение, вводящее в заблуждение, так как н а самом деле "лом" состоял из листов старых радиоконденсаторов, между кот орыми все еще были парафиновые прокладки Вскоре парафин загорелся, а за ним вспыхнула и крыша. Можно привести бесконечное множество подобных примеров. Они показываю т достаточно убедительно, как рассмотрение лингвистических формул, обо значающих данную ситуацию, может явиться ключом к объяснению тех или ины х поступков людей и каким образом эти формулы могут анализироваться, кла ссифицироваться и соотноситься в том мире, который "в значительной степе ни бессознательно строится на основании языковых норм данной группы" (Э. Сепир). Мы ведь всегда исходим из того, что язык лучше, чем это на самом деле имеет место, отражает действительность. Грамматические модели в качестве истолкователе й действительности Лингвистический материал приведенных выше приме ров ограничивается отдельными словами, фразеологическими оборотами и словосочетаниями определенного типа. Изучая влияние этого материала н а поведение людей, нельзя упускать из виду, что несравненно более сильно е влияние на их поведение могут оказывать разнообразные типы грамматич еских категорий, таких, как категория числа, рода, классификация по одуше вленности, неодушевленности и т. п., а также времена, залоги и другие формы глагола, классификация по частям речи и вопрос о том, чем обозначена данн ая ситуация - одной ли морфемой; формой ли слова или синтаксическим слово сочетанием. Такая категория, как категория числа (единственное в противо положность множественному), является попыткой обозначить целый класс я влений действительности. В ней содержится указание на то, каким образом нужно классифицировать различные явления и какие случаи можно назвать " единичными", а какие - "множественными". Однако обнаружить такое косвенное влияние чрезвычайно сложно, во-первых, ввиду его неясности, а во-вторых, вв иду того, что весьма трудно взглянуть со стороны и изучить объективно ро дной язык, который является привычным средством общения и своего рода не отъемлемой частью нашей культуры. Если же мы приступим к изучению языка, совершенно не похожего на наш родной, мы будем изучать его так, как изучае м природу. При анализе чужого, непривычного языка мы осмысливаем его сре дствами своего родного языка или же обнаруживаем, что задача разъяснени я чисто морфологических трудностей настолько сложна, что, кажется, погло щает все остальное. Однако, несмотря на сложность задачи, состоящей в выя снении того косвенного влияния грамматических категорий языка на пове дение людей, о котором говорилось выше, она все же выполнима и разрешить е е легче всего при рассмотрении какого-нибудь экзотического языка, так ка к, изучая его, мы волей-неволей бываем выбиты из привычной колеи. И, кроме т ого, в дальнейшем обнаруживается, что такой экзотический язык является з еркалом по отношению к родному языку. Мысль о возможности работы над данной проблемой впервые пришла мне в гол ову во время изучения мною языка хопи, даже раньше, чем я осознал сущность самой этой проблемы. Казавшееся бесконечным описание морфологии языка было, наконец, закончено. Но было совершенно очевидно, особенно в свете ле кций Сепира о языке навахо, что описание языка в целом являлось далеко не полным. Я знал, например, правила образования множественного числа, но не знал, как последнее употребляется. Было ясно, что категория множественно го числа в языке хопи значительно отличается от категории множественно го числа в английском, французском и немецком языках. Некоторые понятия, выраженные в этих языках множественным числом, в языке хопи обозначаютс я единственным. Стадия исследования, начавшаяся с этого момента, заняла еще два года. Прежде всего, надо было определить спос об сравнения языка хопи с западноевропейскими языками. Сразу же стало оч евидным, что даже грамматика хопи отражала в какой-то степени культуру х опи так же, как грамматика европейских языков отражает "западную", или "евр опейскую", культуру. Оказалось, что эта взаимосвязь дает возможность выд елить при помощи языка классы представлений, подобные "европейским",- "вре мя", "пространство", "субстанция", "материя". Поскольку те категории, которые будут подвергаться сравнению в английском, немецком и французском, а так же и в других европейских языках, за исключением, пожалуй (да и это весьма сомнительно), балто-славянских и неиндоевропейских языков, имеют лишь не значительные различиях, я собрал все эти языки в одну группу, названную SAЕ , или "Standard Аverage Еuгореаn" "среднеевропейский стандарт". Ту часть исследования, которая представлена здесь, можно кратко сформул ировать в двух вопросах: 1) являются ли наши представления "времени", "прост ранства" и "материи" в действительности одинаковыми для всех людей или он и до некоторой степени обусловлены структурой данного языка и 2) существ уют ли видимые связи между а) нормами культуры и поведения и б) основными л ингвистическими категориями? Я отнюдь не утверждаю, что существует прям ая "корреляция" между культурой и языком и тем более между. этнологически ми рубриками, как, например, "сельское хозяйство", "охота" и т. д., и такими линг вистическими рубриками, как "флективный", "синтетический" или "изолирующи й" [1]. Когда я начал изучение данной проблемы, она вовсе не была так ясно сформу лирована и у меня не было никакого представления о том, каковы будут отве ты на поставленные вопросы. Множественное число и счет в SAЕ и в хопи. В наших языках, т. е. в SAE, множественное число и количественные числительны е применяются в двух случаях: 1) когда они обозначают действительно множе ственное число и 2) при обозначении воображаемой множественности, или, бо лее точно, хотя менее выразительно: при обозначении воспринимаемой нами пространственной совокупности и совокупности с переносным значением. Мы говорим ten men "десять человек" и ten days "десять дней". Десять человек мы или реал ьно представляем, или, во всяком случае, можем себе представить эти десят ь как целую группу[2], например десять человек на углу улицы. Но ten days "десять дн ей" мы не можем представить себе реально. Мы представляем реально только один день, сегодня, остальные девять (или даже все десять) - только по памят и или мысленно. Если ten days "десять дней" и рассматриваются как некая группа, т о это "воображаемая", созданная мысленно группа. Каким образом создается в уме такое представление? Таким же, как и в случа ях с ошибочным представлением, послужившим причиной пожара, ввиду того ч то наш язык часто смешивает две различные ситуации, поскольку для обеих имеется один и тот же способ выражения. Когда мы говорим о ten steps forward "десять ша гов вперед", ten strokes on а bell "десять ударов колокола" и о какой-либо подобной циклич еской последовательности, имея в виду несколько times "раз", у нас возникает т акое же представление, как и в случае ten days "десять дней". Цикличность вызывае т представление о воображаемой множественности. Но сходство цикличнос ти с совокупностью не обязательно возникает в восприятии раньше, чем это выражается в языке, иначе это сходство наблюдалось бы во всех языках, чег о на самом деле нет. В нашем восприятии времени и цикличности содержится что-то непосредственное и субъективное: в основном мы ощущаем время как что-то "становящееся все более и более поздним". Но в нашем привычном мышле нии, т. е. в мышлении людей, говорящих на SAE, это отражается совсем иным путем, который не может быть назван субъективным, хотя и осуществляется в мысли тельной сфере. Я бы назвал его "объективизированным", или воображаемым, по скольку оно построено по моделям внешнего мира. В нем отражаются особенн ости нашей языковой системы. Наш язык не проводит различия между числами , составленными из реально существующих предметов, и числами "самоисчисл яемыми". Сама форма мышления обусловливает то, что и в последнем случае та к же, как и в первом, числа составляются из каких-то предметов. Это и есть об ъективизация. Понятия времени утрачивают связь с субъективным восприя тием "становящегося более поздним" и объективизируются как исчисляемые количества, т. е. отрезки, состоящие из отдельных величин, в частности длин ы, так как длина может быть реально разделена на дюймы. "Длина", "отрезок" вре мени мыслится в виде одинаковых единиц, подобно, скажем, ряду бутылок. В языке хопи положение совершенно иное. Множественное число и количеств енные числительные употребляются только для обозначения тех предметов , которые образуют или могут образовать реальную группу. Там не существу ет воображаемых множественных чисел, вместо них употребляются порядко вые числительные в единственном числе. Такое выражение, как ten days "десять дн ей", не употребляется. Эквивалентом его служит выражение, указывающее на процесс счета. Таким образом, they stayed ten days "они пробыли десять дней" превращаетс я в "они прожили до одиннадцатого дня" или "они уехали после десятого дня ". Tendaysisgreaterthanninedays "десять дней больше, чем девять дней" превращается в "десятый ден ь позже девятого". Наше понятие "продолжительность времени" рассматривае тся не как фактическая продолжительность или протяженность, а как соотн ошение между двумя событиями, одно из которых произошло раньше другого. Вместо нашей лингвистически осмысленной объективизации той области со знания, которую мы называем "время", язык хопи не дал никакого способа, сод ержащего идею "становиться позднее", являющуюся сущностью понятия време ни. Существительные, обозначающие материальное кол ичество в SAE и хопи. Имеется два вида существительных, обозначающих р еальные предметы: существительные, обозначающие отдельные предметы и с уществительные, обозначающие вещества: water "вода", milk "молоко", wood "дерево", granite "гра нит", sand "песок". flour "мука", meat "мясо".Существительные первой группы относятся к пр едметам, имеющим определенную форму: atree "дерево", astick "палка", aman "человек", ahill "холм ". Существительные второй группы обозначают однородную массу, не имеющую четких границ. Между этими двумя категориями существует и лингвистичес кое отличие: у существительных, обозначающих вещества, нет множественно го числа[3]. В английском языке перед ними опускается артикль, во французск ом ставится партитивный артикль du, la, de, des. Это различие более четко выступае т в языке, чем в действительности. Очень немного можно представить себе, н е имеющим границ: air "воздух", иногда water "вода", rain "дождь", snow "снег", sand "песок", rock "горна я порода", dirt "грязь", grass "трава", но butter "масло", meat "мясо", cloth "ткань", iron "железо", glass "стекло", как и большинство подобных им веществ, встречаются не в "безграничном" ко личестве, а в виде больших или малых тел определенной формы. Различие это в какой-то степени нам навязано потому, что оно существует в языке. В больш инстве случаев, это оказывается так неудобно, что приходится применять н овые лингвистические способы, чтобы конкретизировать существительные второй группы. Отчасти это делается с помощью названий, обозначающих ту или иную форму: stickofwood "брусок дерева", pieceofcloth "лоскут материала", paneofglass "кусок стекла ", cakeofsoap "брусок мыла", - но гораздо чаще - с помощью названий сосудов, в которых н аходятся вещества: glassofwater "стакан воды", cupofcoffee "чашка кофе", dishoffood "тарелка пищи", bagofflour "м ешок муки", bottleofbeer "бутылка пива". Эти обычные формы, в которых of имеет значение " содержащий", способствовали появлению менее явных случаев употреблени я той же самой конструкции: stickofwood "обрубок дерева", lumpofdough "ком теста" и т.д. В обоих случаях формулы одинаковы: существительное первой группы плюс один и то т же связываемый компонент (в английском языке - предлог of). Обычно этот ком понент обозначает содержание. В более сложных случаях он только "предпол агает" содержание. Таким образом, предполагается, сто lumps "комья", chunks "ломти", blocks " колоды", pieces "куски" содержат какие-то stuff "вещество", substance "субстанцию", matter "материю", которые соответствуют water "воде", coffee "кофе", flour "муке" в соответствующих формула х. Для людей, говорящих на SAE, философские понятия "субстанция" и "материя" не сут в себе простейшую идею. Они воспринимаются непосредственно, они обще понятны. Эти мы обязаны языку. Законы наших языков часто заставляют нас о бозначать материальный предмет словосочетанием, которое делит предста вление на бесформенное вещество плюс та или иная конкретизация ("форма"). В хопи опять-таки все происходит иначе. Там имеется строго ограниченный класс существительных. Но в нем нет особого подкласса - "материальных" сущ ествительных. Все существительные обозначают отдельные предметы и име ют и единственное и множественное число. Существительные, являющиеся эк вивалентами наших "материальных" существительных, тоже относятся к тела м с неопределенными, не имеющими четких границ формами. Однако под после дним следует понимать неопределенность, а не отсутствие формы и размеро в. В каждом конкретном случае water "вода" обозначает определенное количеств о воды, а не то, что мы называем "субстанцией воды". Абстрактность передает ся глаголом или предикативной формой, а не существительным. Так как все с уществительные относятся к отдельным предметам, нет необходимости уто чнять их смысл названиями сосудов или различных форм, если, конечно, форм а или сосуд не имеют особого значения в данном случае. Само существитель ное указывает на соответствующую форму или сосуд. Говорят не а glass of water "стака н воды", а ka yi "вода", нe а pool of water "лужа воды", а ра ha[4], не а dish of cornflour "миска муки", а tamni "количест во муки", не а piece of meat "кусок мяса", а siki "мясо". В языке хопи нет ни необходимости, ни моделей для построения понятия существования как соединения бесформен ного и формы. Отсутствие определенной формы обозначается не существите льными, а другими лингвистическими символами. Периодизация времени в SAE и хопи Такие термины, как summer "лето", winter "зима", September "сентябрь", morning "утро", пооп "полдень", sunset "з аход солнца", которые у нас являются существительными и мало чем отличаю тся по форме от других существительных, могут быть подлежащими или допол нениями; мы говорим at sunset "на заходе солнца" или in winter "зимой" так же, как at а corner "на уг лу", in an orchard "в саду"[5]. Они образуют множественное число и исчисляются подобно тем существительным, которые обозначают предметы материального мира, о чем говорилось выше. Наше представление о явлениях, обозначаемых этими с ловами, таким образом, объективизируется. Без объективизации оно было бы субъективным переживанием реального времени, т. е. сознания becominglaterandlater "стано вления более поздним, проще говоря", - повторяющимся периодом, подобным пр едыдущему периоду в становлении все более поздней протяженности. Тольк о в воображении можно представить себе подобный период рядом с другим та ким же, создавая, таким образом, пространственную (мысленно представляем ую) конфигурацию. Но сила языковой аналогии такова, что мы устанавливаем упомянутую объективизацию циклической периодизации. Это происходит да же в случае, когда мы говорим а phase "период" и phases "периоды" вместо, например, рhаsing " периодизация". Модель, охватывающая как существительные, обозначающие о тдельные предметы, так и существительные, обозначающие вещества, резуль татом которой является двучленное словосочетание "бесформенное вещест во плюс форма", настолько распространена, что подходит для всех существи тельных. Следовательнo, такие общие понятия, как substance "субстанция", matter "матери я", могут заменить в данном словосочетании почти любое существительное. Но даже и они недостаточно обобщены, так как нe могут включит в себя сущест вительные, выражающие протяженность во времени. Для последних и появилс я термин time "время" Мы говорим а time, т. е. какой-то период времени, событие, исход я из модели а шаss noun (существительных, обозначающих вещества), подобно тому как а summer "некое лето" мы превращаем в summer "лето" (как общее понятие) по той же мод ели. Итак, используя наше двучленное словосочетание, мы можем говорить и ли представлять себе а momentoftime "момент времени", a secondof time "секунда времени", а уеаг of time "год времени". Я считаю долгом еще раз подчеркнуть, что здесь точно сохр аняется модель а bottle of milk "бутылка молока" или а piece of cheese "кусок сыра". И это помогает нам представить, что а summer реально содержит такое-то и такое-то количество "time". В хопи, однако, все "временные" термины, подобные summer, morning и др., представляют со бой не существительные, а особые формы наречий, если употреблять термино логию SAE. Это - особая часть речи, отличающаяся от существительных, глаголо в и даже от других нapeчий в хопи. Они не являются формой местного или другог о падежа, как desAbends "вечером" или inthemorning "утром". Они не содержат морфем, подобных т ем, которые есть в inthehouse "в доме" и at the tree "на дереве"[6]. Такое наречие имеет значени е thenismorning "Когда утро" илн whilemorning-phaseisoccuring "когда период утра происходит". Эти "tempoгals" "врем енные наречия" не употребляются ни как подлежащие, ни как дополнения, ни в какой-либо другой функции существительного. Hельзя сказать it's а hot summег "жарк ое лето, или summerishot "лето жарко", лето не может быть жарким, лето - это период, ког дапогода теплая, когда наступает жара. Нeльзя сказать thissummer "это лето". Cледует сказать summernow "теперь лето" или summег гесепt1у "недавно лето". Здесь нет никакой о бъективизации (например, указания на период, длительность, количество) с убъективного чувства протяженности во времени. Ничто, не указывает на вр емя, кроме постоянного представления о petting later "становлении более поздним". П оэтому в языке хопи нет основания для создания абстрактного термина, под обного нашему time. Временные глаголы в SAE и хопи. Трех временная система глагола в SAE оказывает влияние на все наши предста вления о времени. Эта система объединяется с той более широкой схемой об ъективизации субъективного восприятия длительности, которая уже отмеч алась в других случаях двучленной формулой, применимой к существительн ым вообще, во "временных" (обозначающих время) существительных, во множест венности и исчисляемости. Эта объективизация помогает нам мысленно "выс троить отрезки времени в ряд". Осмысление времени как ряда гармонизирует с системой трех времен, однако система двух времен - раннего и позднего - б олее точно соответствовала бы ощущению длительности в его реальном вос приятии. Если мы сделаем попытку проанализировать сознание, мы найдем не прошедшее, настоящее и будущее, а сложный комплекс, включающий в себя все эти понятия. Все есть в сознании, и все в сознании существует и существует нераздельно. В нашем сознании соединены чувственная и нечувственная ст ороны восприятия. Чувственную сторону - то, что мы видим, слышим, осязаем,- м ы можем назвать the present (настоящее), другую сторону - обширную, воображаемую об ласть памяти - обозначить the past (прошедшее), а область веры, интуиции и неопре деленности - the future (будущее). Но и чувственное восприятие, и память, и предвиде ние - все это существует в нашем сознании вместе; мы не можем обозначить од но как yet to be "еще не существующее", а другое как оnсе but nо mоге "существовало, но уж е нет". К действительности реальное время отражается в нашем сознании ка к getting later "становиться позднее", как необратимый процесс изменения определе нных отношений. В этом latering "опозднении" или durating "протяженности во времени" и е сть основное противоречие между самым недавним, позднейшим моментом, на ходящимся в центре нашего внимания, и остальными, предшествовавшими ему . Многие языки прекрасно обходятся двумя временными формами, соответств ующими этому противоречивому отношению между later "позже" и earlier "раньше". Мы мо жем, конечно, создать и мысленно представить себе систему прошедшего, на стоящего и будущего времени в объективизированной форме точек на линии. Именно к этому ведет нас наша общая тенденция к объективизации, что подт верждается системой времен в наших языках. В английском языке настоящее время находится в наиболее резком противо речии с основным временным отношением. Оно как бы выполняет различные и не всегда вполне совпадающие друг с другом функции. Одна из них заключае тся в том, чтобы обозначать нечто среднее между объективизированным про шедшим и объективизированным будущим в повествовании, аргументации, об суждении, логике и философии. Вторая его функция состоит в обозначении ч увственного восприятия: I see him "я вижу его". Третья включает в себя констатаци ю общеизвестных истин: wе see withour eyes "мы видим глазами". Эти различные случаи упо требления вносят некоторую путаницу в наше мышление, чего мы в большинст ве случаев не осознаем. В языке хопи, как и можно было предполагать, это происходит иначе. Глаголы здесь не имеют времен, подобных нашим: вместо них употребляются формы ут верждения (assertions), видовые формы и формы, связывающие предложения (наклонени я),- все это придает речи гораздо большую точность. Формы утверждения обоз начают, что говорящий (не субъект) сообщает о событии (это соответствует н ашему настоящему и прошедшему), или что он предполагает, что событие прои зойдет (это соответствует нашему будущему)[7], или что он утверждает объект ивную истину (что соответствует нашему "объективному" настоящему). Виды о пределяют различную степень длительности и различные направления "в те чение длительности". До сих пор мы не сталкивались с указаниями на послед овательность двух событий, о которых говорится. Необходимость такого ук азания возникает, правда, только тогда, когда у нас есть два глагола, т. е. дв а предложения. В этом случае наклонения определяют отношения между пред ложениями, включая предшествование, последовательность и одновременно сть. Кроме того, существует много отдельных слов, которые выражают подобные же отно шения, дополняя наклонения и виды; функции нашей системы грамматических времен с ее линейным, трехчленным объективизированным временем распре делены среди других глагольных форм, коренным образом отличающихся от н аших грамматических времен; таким образом, в глаголах языка хопи нет (так же, как и в других категориях) основы для объективизации понятия времени; но это ни в коей мере не значит, что глагольные формы и другие категории не могут выражать реальные отношения совершающихся событий. Длительность, интенсивность и направленность в SAE и хопи. Для описания всего многообразия действительности любой язык нуждается в выражении длительности, интенсивности и направленности. Для SAE и для мн огих других языковых систем характерно описание этих понятий метафори чески. Метафоры, применяемые при этом,- это метафоры пространственной пр отяженности, т. е. размера, числа (множественность), положения, формы и движ ения. Мы выражаем длительность, словами: long "длинный", short "короткий". great "большой ", much "многое", quick "быстрый", slow "медленный" и т. д., интенсивность словами: large "большой ", much "много", heavy "тяжело", light "легко", high "высоко", 1оw "низко", sharp "острый", faint "слабый" и т.д.; на правленность - словами: mоге "более", increase "увеличиваться", grow "расти", turn "превращат ься", get "становиться", аррrоасh "приближаться", go "идти", come "приходить", rise "поднимат ься", fall "падать", stop "останавливаться", smooth "гладкий", even "ровный", rapid "быстрый", slow "медле нный" и т. д. Можно составить почти бесконечный список метафор, которые мы едва ли осознаем как таковые, так как они практически являются единствен но доступными лингвистическими средствами. Неметафорические средства выражения данных понятий, так же как еаг1у "рано", late "поздно", soon "скоро", lastilig "длит ельный", intense "напряженный", vегу "очень,", настолько малочисленен, что ни в коей мере не могут быть достаточными. Ясно, каким образом создалось такое положениe. 0но является частью всей на шей системы - объективизации - мысленного представления качеств и потенц ий как пространственных, хотя они не являются на самом деле пространстве нными (насколько это ощущается нашими чувствами). Значение существитель ных (в SAE), отталкиваясь от названий физических тел, ведет к обозначениям со вершенно иного характера. А поскольку физические тела и их форма в видим ом пространстве обозначаются терминами, относящимися к форме и размеру, и исчисляются разного рода числительными, то такие способы обозначения и исчисления переходят в символы, лишенные пространственного значения и предполагающие воображаемое пространство. Физические явления: move "двиг аться", stop "останавливаться", rise "подниматься", sink "опускаться", approach "приближаться" и т.д. - в видимом вполне соответствуют, по нашему мнению, их обозначениям в мысленном пространстве. Это зашло так далеко, что мы постоянно обращаемс я к метафорам, даже когда говорим о простейших непространственных ситуа циях. Я "схватываю" "нить" рассуждений моего собеседника, но если их "уровен ь" слишком "высок", мое внимание может "рассеяться" и "потерять связь" с их "те чением", так что, когда он "подходит" к конечному "пункту", мы расходимся уже " широко" и наши "взгляды" так "отстоят" друг от друга, что "вещи", о которых он го ворит, "представляются" "очень" условными или даже "нагромождением" чепухи. Поражает полное отсутствие такого рода метафор в хопи. Употребление сло в, выражающих пространственные отношения, когда таких отношений на само м деле нет, просто невозможно в хопи, на них в этом случае как бы наложен аб солютный запрет. Это становится понятным, если принять во внимание, что в языке хопи существуют многочисленные грамматические и лексические сре дства для описания длительности, интенсивности и направления как таков ых, а грамматические законы в нем не приспособлены для проведения аналог ий с мыслимым пространством. Многочисленные виды глаголов выражают дли тельность и направленность тех или иных действий, в то время как некотор ые формы залогов выражают интенсивность, направленность и длительност ь причин и факторов, вызывающих эти действия. Далее, особая часть речи инт енсификатор (thetensors) -многочисленнейший класс слов - выражает только интенси вность, направленность, длительность и последовательность. Основная фу нкция этой части речи - выражать степень интенсивности, "силу", а также и то, в каком состоянии они находятся и как видоизменяются: таким образом, общ ее понятие интенсивности, рассматриваемое с точки зрения постоянного и зменения, с одной стороны, и непрерывности - с другой, включает в себя такж е и понятия направленности и длительности. Эти особые временные формы - и нтенсификаторы - указывают на различия в степени, скорости, непрерывност и, повторяемости, увеличении и уменьшении интенсивности, прямой последо вательности, последовательности прерванной некоторым интервалом врем ени, и т. д., а также на качества напряженности, что мы выразили бы метафорич ески посредством таких слов, как smooth "гладкий", even "ровный", hard "твердый", rough "грубый ". Поражает полное отсутствие в этих формах сходства со словами, выражающ ими реальные отношения пространства и движения, которые для нас значат о дно и то же. В них почти нет следов непосредственной деривации от простра нственных терминов[8]. Таким образом, хотя хопи при рассмотрении форм его существительных каже тся предельно конкретным языком, в формах интенсификаторов он достигае т такой абстрактности, что она почти превышает наше понимание. Нормы мышления в SAP и хопи Сравнение, проводимое между нормами мышления людей, говорящих на языках SAE, и нормами мышления людей, говорящих на языке хопи, не может быть, конечн о, исчерпывающим. Оно может лишь коснуться некоторых отчетливо проявляю щихся особенностей, которые, по-видимому, возникают в результате языковы х различий, уже отмечавшиеся выше. Под нормами мышления, или "мыслительны м миром", разумеются более широкие понятия, чем просто язык или лингвисти ческие категории. Сюда включаются и все связанные с этими категориями ан алогии, все, что они с собой вносят (например, наше "мыслимое пространство" или то, что под этим может подразумеваться), взаимодействие между языком и культурой в целом, в результате которого многие факторы, хотя они и не от носятся к языку, указывают на его формирующее влияние. Иначе говоря, "мысл ительный мир" является тем микрокосмом, который каждый человек несет в с ебе и с помощью которого он пытается измерить и понять микрокосм. Микрокосм SAE, анализируя действительность, использует главным образом с лова, обозначающие предметы (тела и им подобные) и те виды протяженного, но бесформенного состояния, которые называются "субстанцией" или "материей ". Он воспринимает бытие посредством двучленной формулы, которая выражае т насущее как пространственную форму плюс бесформенная пространственн ая непрерывность, соотносящаяся с формой, так же как содержимое соотноси тся с формой содержащего явления, не обладающие пространственными приз наками, мыслятся как пространственные, несущие в себе те же понятия форм и непрерывностей. Микрокосм хопи, анализируя действительность, использует главным образ ом слова, обозначающие явления (events, или точнее eventing), которые рассматриваютс я двумя способами: объективно и субъективно. Объективно - и это только в от ношении к непосредственному физическому восприятию - явления рассматр иваются главным образом с точки зрения формы, цвета, движения и других не посредственно воспринимаемых признаков. Субъективно, как физические, т ак и нефизические явления рассматриваются, как выражение невидимых фак торов силы, от которой зависит их незыблемость и постоянство или непрочн ость или изменчивость. Это значит, что не все явления действительности о динаково ставятся "все более и более поздними". Одни развиваются, выраста я как растения, вторые рассеиваются и исчезают, третью подвергаются проц ессу превращения, четвертые сохраняют ту же форму, пока на них не воздейс твуют мощные силы. В природе каждого явления, способного выступать как е диное целое, заключена сила присущего ему способа существования: его рос т, упадок, стабильность, повторяемость или продуктивность. Таким образом , все уже подготовлено ранними стадиями к тому, как явление появится в дан ный момент, а чем оно станет позже - частично уже подготовлено, а частично еще находится в процессе "подготовки". В этом взгляде на мир, как на нечто, н аходящееся в процессе какой-то подготовки, заключается для хопи особый с мысл и значение, соответствующее, возможно, тому "свойству действительно сти", которое "материя", или "вещество", имеет для нас. Нормы поведения в культуре хопи. Поведение людей, говорящих на SAE, как и поведение лю дей, говорящих на хопи, очевидно, многими путями соотносится лингвистиче ски обусловленным микрокосмом. Как можно было наблюдать при регистраци и случаев пожара, в той или иной ситуации люди ведут себя соответственно тому, как они об этом говорят. Для поведения хопи характерно то, что они пр идают особое значение подготовке. О событии объявляется и к нему начинае тся подготовка задолго до того, как оно должно произойти. Разрабатываютс я соответствующие меры предосторожности, обеспечивающие желаемые усло вия, и особое значение придается доброй воле как силе, способной подгото вить нужные результаты. Возьмем способы исчисления времени. Время исчис ляется главным образом "днями" (talk-tala) или "ночами" (tok), причем эти слова являютс я не существительными, а особой частью речи (tensors). Первое слово образовано о т корня со значением "свет", "день", второе - от корня со значением "спать". Счет ведется посредством порядковых числительных. Этот способ счета не може т применятся к группе различных людей или предметов, даже если они следу ют друг за другом, ибо даже и в таком случае они могут объединяться в групп у. Однако он применяется по отношению к последовательному появлению одн ого и того же человека или предмета, не способных объединится в группу. "Не сколько дней" воспринимается не так, как "несколько людей", к чему как раз с клонны наши языки, а как последовательное появление одного и того же чел овека. Мы не можем сразу изменить сразу несколько человек, воздействуя н а одного, но мы можем подготовить и таким образом изменить последующие п оявления одного и того же человека, воздействуя на его появление в данны й момент. Так хопи рассматривает будущее: они действуют в данной ситуаци и так или иначе, полагая, что это окажет влияние как очевидное, так и скрыт ое на предстоящее событие, которое их интересует. Можно было бы сказать, ч то хопи понимают такую нашу пословицу, как: "Wellbegunishalfdone" "Хорошее начало - это уже половина дела", но не понимают другой нашей пословицы: "Tomorrowisanotherday" "Завтра - это у же новый день". Это объясняет многое в характере хопи. Что-то, подготавливающее поведение хопи. всегда можно грубо разделить на объявление, внешнюю подготовку, внутреннюю подготовку, скрытое участие и настойчивое проведение в жизнь. Объявление или предварительное обнар одование является важной обязанностью особого официального лица - Глав ного Глашатая. Внешняя подготовка охватывает широкую, открытую для всех деятельность, в которой не все, с нашей точки зрения, является непосредст венно полезным. Сюда входят обычная деятельность, репетиция, подготовка , предварительные формальности, приготовление особой пищи и т.п. (все это д елается с такой тщательностью, которая может показаться чрезмерной), инт енсивно поддерживаемая физическая деятельность, например бег, состяза ния, танцы, которые якобы способствуют интенсивности развития событий (с кажем, росту посевов), мимикрическая и прочая магия, действия, основанные на таинствах с применением особых атрибутов (например, священных палоче к, перьев, пищи), и, наконец, танцы и церемонии, якобы подготовляющие дождь и урожай. От одного из глаголов, означающих "подготовить", образовано сущес твительное "жатва" или "урожай": na'twani "то, что подготовлено", или "то, что подгото вляется".[9] Внутренней подготовкой являются молит ва и размышление и в меньшей степени - Добрая воля и пожелания хороших рез ультатов. Хопи придают особое значение силе желания и силе мысли. Это впо лне естественно для их микрокосма. Желание и мысль являются самой первой и потом у важнейшей, решающей стадией подготовки. Более того, с точки зрен ия хопи, наши желания и мысли влияют не только на наши поступки, но и на всю природу. Это также понятно. Мы сами осознаем, ощущаем усилие и энергию, кот орые вкладываются в желание и мысль. Опыт более широкий, чем опыт языка, го ворит о том, что, если расходуется энергия, достигаются результаты. Мы скл онны думать, что в состоянии остановить, действие этой энергии, помешать ей воздействовать на окружающее, пока мы не приступили к физическим дейс твиям. Но мы думаем так только потому, что у нас есть лингвистическое осно вание для теории, согласно которой элементы окружающего мира, лишенные ф ормы, как, например, "материя", являются вещами в себе, воспринимаемыми тол ько посредством подобных же элементов и благодаря этому отделимыми от ж изненных и духовных сил. Считать, что мысль связывает все, охватывает всю вселенную, не менее естественно, чем думать, как все мы это делаем, так о св ете, зажженном на улице. И естественно предположить, что мысль, как и всяка я другая сила, всегда оставляет следы своего воздействия. Так, например, к огда мы думаем о каком-то кусте роз, мы не предполагаем, что наша мысль нап равляется к этому кусту и освещает его, подобно направленному на него пр ожектору. С чем же тогда имеет дело наше сознание, когда мы думаем о кусте роз? Может быть, мы полагаем, что оно имеет дело с "мысленным представление м", которое является не кустом роз, а лишь его мысленным заменителем? Но по чему представляется естественным думать, что наша мысль имеет дело с сур рогатом, а не с подлинным розовым кустом? Возможно, потому, что в нашем соз нании всегда присутствует некое воображаемое пространство, наполненно е мысленными суррогатами. Мысленные суррогаты - знакомое нам средство. Д анный, реально существующий розовый куст мы воспринимаем как воображае мый наряду с образами мыслимого пространства, возможно, именно потому, ч то для него у нас есть удобное "место". "Мыслительный мир" хопи не знает вооб ражаемого пространства. Отсюда следует, что они не могут связать мысль о реальном пространстве с чем-либо иным, кроме реального пространства, или отделить реальное пространство от воздействия, мысли. Человек, говорящи й на языке хопи, стал бы, естественно, предполагать, что его мысль (или он са м) путешествует вместе с розовым кустом или скорее с ростком маиса, о кото ром он думает. Мысль эта в таком случае должна оставить какой-то след и на растении в поле. Если это хорошая мысль, мысль о здоровье или росте,- это хо рошо для растения, если плохая - плохо. Хопи подчеркивает интенсифицирующее значение мысли. Для того чтобы мыс ль была наиболее действенной, она должна быть живой в сознании, определе нной, постоянной, доказанной, полной ясно ощущаемых добрых намереннй. По- английски это может быть выражено как concentrating, holding It in уоuг heart, putting your mind on it, earnestly hoping "сосредо точиваться, сохранять в своем сердце, направлять свой разум, горячо наде яться". Сила мысли - это та сила, которая стоит - за церемониями со священным и палочками, обрядовыми куpениями и т. п. Священная трубка рассматриваетс я как средство, помогающее "сосредоточиться" (так сообщил мне информант. Е е название natwanpi означает "средство подготовки". Скрытое участие у хопи есть мысленное соучастие людей, которые фактичес ки не действуют в данной операции, в чем бы она ни заключалась: в работе, ох оте, состязании или церемонии; эти люди направляют свою мысль и добрую во лю к достижению успеха предпринятого. Объявление часто дается для того, чтобы обеспечить поддержку подобных мысленных помощников, так же как и д ействительных участников; объявление призывает людей помочь своей доб рой волей[10]. Это напоминает сочувствующую аудиторию или подбадривающих болельщиков на футбольном матче; причем здесь нет противоречия, так как от скрытых соучастников ожидается, прежде всего, сила направленной мысл и, а не просто сочувствие или поддержка. В самом деле, ведь основная работа скрытых соучастников начинается до игры, а не во время игры. Отсюда и сила злого умысла, т. е. мысли, несущей зло; отсюда одна из целей скрытого соучас тия - добиться массовых усилий многих доброжелателей, чтобы противостоя ть губительной мысли недоброжелателей. Подобные действия способствуют развитию чувства сотрудничества и солидарности. Это не значит, что в общ естве хопи нет соперничества или столкновения интересов. Противодейст вие тенденции к общественной разобщенности в такой небольшой изолиров анной группе, как хопи, оказывает теория "подготовки" силой мысли, логичес ки ведущая к усилению объединенной, интенсивированной и организованно й мысли всего общества. Эта теория должна действовать в значительной сте пени как сила сплачивающая, несмотря на частные столкновения, которые на блюдаются в селениях хопи во всех основных областях их культурной деяте льности. "Подготавливающая" деятельность хопи еще раз иллюстрирует действие лин гвистической мыслительной среды, где особенно проявляется роль упорст ва и неустанного постоянного повторения. Ощущение силы всей совокупнос ти бесчисленных единичных энергий притупляется нашим объективизирова нным пространственным восприятием времени, которое усиливается мышлен ием, близким к субъективному восприятию времени как непрестанному пото ку событий, расположенных на "временной линии". Нам, для которых время есть движение в пространстве, кажется, что неизменное повторение теряет свою силу на отдельных отрезках этого пространства. С точки зрения хопи, для к оторых время есть не движение, а "становление более поздним" всего, что ког да-либо было сделано, неизменное повторение не растрачивает свою силу, а накапливает ее. В этом процессе нарастает невидимое измерение, которое п ередается более поздним событиям.[11] Например, возвращение дня восприним ается здесь так же, как возвращение какого-то лица, ставшего немного стар ше, но несущего все признаки прошедшего дня. Мы воспринимаем это лицо не к ак "другой день", т.е. не как совсем другое "лицо". Этот принцип, соединенный с принципом силы мысли и общим характером культуры пуэбло, выражен как в п ередаче смысла церемониального танца хопи, призванного вызывать дождь и урожай, так и в его коротком дробном ритме, повторяемом тысячи раз в тече ние нескольких часов. Некоторые следы влияния языковых норм в западной цивилизации. Обрисовать в нескольких словах лингвистическую обусловленность некот орых черт нашей собственной культуры труднее, чем культуры хопи, посколь ку трудно быть объективным, когда анализируются знакомые, глубоко укоре нившиеся в сознании явления. Я бы хотел только дать приблизительный набр осок того, что свойственно нашей лингвистической двучленной формуле фо рма + лишенное формы вещество или "субстанция", нашей метафоричности, наше му мыслительному пространству и нашему объективизированному времени. Все это, как мы уже видели, имеет отношение к языку. Философские взгляды наиболее традиционные и хар актерные для "западного мира", во многом основываются на двучленной форм уле - форма + cодержание. Сюда относятся материализм, психофизический пара ллелизм, физика, по крайней мере, в ее традиционной - ньютоновской - форме, и дуалистические взгляды на вселенную в целом. По существу, сюда относится почти все, что можно назвать "твердым, практическим здравым смыслом". Мони зм, холизм и релятивизм во взглядах на действительность близки философа м и некоторым ученым и некоторым ученым, но они с трудом укладываются в ра мки "здравого смысла" среднего западного человека не потому, что их опров ергает сама природа (если бы это было так, философы бы открыли это), а потом у, что для того, чтобы о них говорить, требуется какой-то новый язык. "Здравы й смысл" (как показывает само название) и "практичность" (это название не о ч ем не говорит) составляет содержание такой речи, в которой все легко пони мается. Иногда утверждают, что ньютоновские пространства, время и матери я ощущаются всеми интуитивно, тогда как относительность проводится для доказательства того, что математический анализ опровергает интуицию. Д анное суждение, не говоря уже о его несправедливом отношении к интуиции, является непродуманным ответом на первый вопрос, который был поставлен в начале этой работы и ради которого было предпринято настоящее исследо вание. Изложение сообщений и наблюдений почти исчерпано, и ответ, я думаю, ясен. Импровизированный же ответ, возлагающий всю вину за нашу медлитель ность в постижении таких тайн космоса, как, например, относительность, на интуицию, является ошибочным. Правильно ответить на этот вопрос следует так: ньютоновские понятия пространства, времени и материи не есть данные интуиции. Они даны культурой и языком. Именно из этих источников и взял их Ньютон. Наше объективизированное представление о времени соответствует истор ичности и всему, что связано с регистрацией фактов, тогда как представле ние хопи о времени противоречит этому. Представление хопи о времени слиш ком тонко, сложно и постоянно развивается, оно не дает готового ответа на вопрос о том, когда "одно" событие кончается, а "другое" начинается. Если счи тать, что все, что когда-либо произошло, продолжается и теперь, но обязател ьно в форме, отличной от той, которую дает память или запись, то станет осл абевать стремление к изучению прошлого. Настоящее же не записывается, а рассматривается как "подготовка". Наше же объективизированное время выз ывает в представлении что-то вроде ленты или свитка, разделенного на рав ные отрезки, которые должны быть заполнены записями. Письменность, несом ненно, способствовала нашей языковой трактовке времени, даже если эта яз ыковая трактовка направляла использование письменности. Благодаря вза имообмену между языком и всей культурой мы получаем, например: 1. Записи, дневники, бухгалтерию, счетово дство, математику, стимулированную счетом. 2. Интерес к точной последовательности - датировку, календари, хронологию, часы, исчисление зарплаты по затраченному времени, измерение самого вре мени, время, как оно применяется в физике. 3. Летописи, хроники - историчность, интерес к прошлому, археологию, проник новение в прошлые эпохи, выраженные классицизмом и романтизмом. Подобно тому, как мы представляем себе наше объективизированное время п ростирающимся в будущем так же, как оно простирается в прошлом, подобно э тому и наше представление о будущем складывается на основании свидетел ьств прошлого и по этому образцу мы вырабатываем программы, расписания, бюджеты. Формальное равенство якобы пространственных единиц, с помощью которых мы измеряем и воспринимаем время, ведет к тому, что мы рассматрив аем "бесформенное явление" или "субстанцию" времени как нечто однородное и пропорциональное по отношению к какому-то числу единиц. Так, стоимость мы исчисляем пропорционально затраченному времени, что приводит к созд анию целой экономической системы, основанной на стоимости, соотнесенно й со временем: заработная плата (количество затраченного времени постоя нно вытесняет количество вложенного труда), квартирная плата, кредит, пр оценты, издержки по амортизации и страховые премии. Конечно, эта некогда созданная обширная система метла бы существовать при любом лингвистич еском понимании времени, но сам факт ее создания, многообразие и особая ф орма, присущие ей в западном мире, находятся в полном соответствии с кате гориями европейских языков. Трудно сказать, возможна была бы или нет цив илизация, подобная нашей, с иным лингвистическим пониманием времени; во всяком случае, нашей цивилизации присущи определенные лингвистические категории и нормы поведения, складывающиеся на основании данного поним ания времени, и они полностью соответствуют друг другу, Конечно, мы употр ебляем календари и различные часовые механизмы, мы пытаемся все более и более точно измерять время,- это помогает науке, а наука в свою очередь, сл едуя этим хорошо разработанным путям, возвращает культуре непрерывно р астущий арсенал приспособлений, навыков и ценностей, с помощью которых к ультура снова направляет науку. Но что находится за пределами такой спир али? Наука начинает находить во вселенной нечто не соответствующее пред ставлениям, которые мы выработали в пределах данной спирали. Она пытаетс я создать новый язык, чтобы с его помощью установить связь с расширившим ся миром. Ясно, что особое значение, которое придается "экономии времени", вполне по нятное на основании всего сказанного и представляющее очевидное выраж ение объективизации времени, приводит к тому, что "скорость" приобретает высокую ценность, и это отчетливо проявляется в нашем поведении. Влияние такого понимания времени на наше поведение проявляется еще и в т ом, что однообразие и регулярность, присущие нашему представлению о врем ени (как о ровно вымеренной безграничной ленте), заставляют нас вести себ я так, как будто это однообразие присуще и событиям. Это еще более усилива ет нашу косность. Мы склонны отбирать и предпочитать все то, что соответс твует данному взгляду, мы как будто приспосабливаемся к этой установивш ейся точке зрения на существующий мир. Это проявляется, например, в том, чт о в своем поведении мы исходим из ложного чувства уверенности, верим, нап ример, в то, что все должно идти гладко, и не способны предвидеть опасности и предотвращать их. Наше стремление подчинить себе энергию вполне соотв етствует этому установившемуся взгляду, и, развивая технику, мы идем все теми же привычными путями. Так, например, мы как будто совсем не заинтерес ованы в том, чтобы помешать действию энергии, которая вызывает несчастны е случаи, пожары и взрывы, происходящие постоянно и в широких масштабах. Т акое равнодушие к непредвиденному в жизни было бы катастрофическим в об ществе, столь малочисленном, изолированном и постоянно подвергающемся опасностям, каким является, или вернее являлось, общество хопи. Таким образом, наш лингвистический детерминированный мыслительный мир не только соотносится с нашими культурными идеалами и установками, но в овлекает даже наши собственно подсознательные действия в сферу своего влияния и придает им некоторые типические черты. Это проявляется, как мы видели, в небрежности, с какой мы, например, обычно водим машины, или в том, ч то мы бросаем окурки в корзину для бумаги. Типичным проявлением этого вл ияния, но уже в несколько ином плане, является наша жестикуляция во время речи. Очень многие жесты, характерные, по крайней мере, для людей, говорящи х по-английски, а возможно, и для всей группы SAE, служат для иллюстрации движ ения в пространстве, но, по существу, не пространственных понятий, а каких- то внепространственных представлений, которые наш язык трактует с помо щью метафор мыслимого пространства: мы скорее склонны сделать жест, пере дающий понятие "схватить", когда мы говорим о желании поймать ускользающ ую мысль, чем когда говорим о том, чтобы взяться за дверную ручку. Жест стр емится передать метафору, сделать более ясным туманное высказывание. Но если язык, имея дело с непространственными понятиями, обходится без прос транственной аналогии, жест не сделает непространственное понятие бол ее ясным. Хопи очень мало жестикулируют, а в том смысле, как понимаем жест мы, они не жестикулируют совсем. Казалось бы, кинестезия, или ощущение физического движения тела, хотя он а и возникла до языка, должна сделаться значительно более осознанной чер ез лингвистическое употребление воображаемого пространства и метафор ическое значение движения. Кинестезия характеризует две области европ ейской культуры - искусство и спорт. Скульптура, в которой Европа достигл а такого мастерства (так же как и живопись), является видом искусства в выс шей степени кинестетическим, четко передающим ощущение движения тела. Т анец в нашей культуре выражает скорее наслаждение движением, чем символ ику или церемонию, а наша музыка находится под сильным влиянием формы та нца. Этот элемент "поэзии движения" в большой степени проникает и в наш спо рт. В состязаниях и спортивных играх хопи на первый план ставится, пожалу й, выносливость и сила выдержки. Танцы хопи в высшей степени символичны и исполняются с большой напряженностью и серьезностью, но в них мало движе ния и ритма. Синестезия, или возможность восприятия с помощью органов какого-то одного чувства явлений, относящихся к области другого чувства, например восприятие цвета или света через звуки и наоборот, и по том должна была бы сделаться более осознанной благодаря лингвистическ ой метафорической системе, которая передает непространственное предст авление с помощью пространственных терминов, хотя, вне всяких сомнений, она возникает из более глубокого источника. Возможно, первоначальная ме тафора возникает из синестезии, а не наоборот, но, как показывает язык хоп и, метафора необязательно должна быть тесно связана с лингвистическими категориями. Непосредственному восприятию присуще одно хорошо организ ованное чувство - слух, обоняние же и вкус менее организованны.. Непростра нственное восприятие - это главным образом сфера мысли, чувства и звука. П ространственное восприятие это сфера света, цвета, зрения и осязания; он о дает нам формы и заверения. Hаша, метафорическая система, называя непрос транственные восприятия по образцу пространственным, приписывает звук ам, запахам н звуковым ощущениям, чувствам и мыслям такие качества, как цв ет, свет, форму, контуры, структуру и, движение, свойственное пространстве нному восприятию. Этот процесс в какой-то степени обратим, ибо, если мы гов орим: высокий, узкий, резкий, глухой, тяжелый, чистый, медленный звук, - нам у же нетрудно представлять пространственные явления как явления звуковы е. Так, мы говорим о "тонах" цвета, об "однотонном" сером цвете, о "кричащем" гал стуке, о "вкусе" в одежде - все это составляет обратную сторону пространств енных метафор. Для европейского искусства характерно нарочитое обыгры вание синестезии. Музыка пытается вызвать в воображении целые сцены, цве та, движение, геометрические узоры; живопись и скульптура часто сознател ьно руководствуются музыкально-ритмическими аналогиями; цвета ассоции руются по аналогии с ощущениями созвучия и диссонанса. Европейский теат р и опера стремятся к синтезу многих видов искусства. Возможно, именно та ким способом наш метафорический язык, который неизбежно несколько иска жает мысль, достигает с помощью искусства важного результата - создания более глубокого эстетического чувства, ведущего к более непосредствен ному восприятию единства, лежащего в основе явлений, которые в разнообра зных и разрозненных формах даются нам через наши органы чувств. Исторические связи Как исторически создается такое сплетение между языком, культурой и нор мами поведения? Что было первичным - норма языка или норма культуры? В основном они развивались вместе, постоянно влияя друг на друга. Но в это м содружестве природа языка является тем фактором, которым ограничивае т его свободу и гибкость и направляет его развитие по строго определенно му пути. Это происходит потому, что язык является системой, а не просто ком плексом норм. Структура большой системы поддается существенному измен ению очень медленно, в то время как во многих других областях культуры из менения совершаются сравнительно быстро. Язык, таким образом, отражает м ассовое мышление; он реагирует на все изменения и нововведения, но реаги рует слабо и медленно, тогда как в сознании производящих изменения это п роисходит моментально. Возникновение комплекса язык - культура SAE относится к древним временам. М ногое из его метафорической трактовки непространственного посредство м пространственного утвердилось в древних языках, в частности в латыни. Эту черту можно даже назвать отличительной особенностью латинского яз ыка. Сравнивая латынь, скажем, с древнееврейским языком, мы обнаруживаем, что если для древнееврейского языка характерна лишь некоторая трактов ка непространственного через посредство пространственного, то для лат ыни это характерно в большей степени. Латинские термины для непространс твенных понятий, например educo, religio, principia, comprehendo,- это обычно метафоризованные физи ческие понятия: вывести, связывать и т. д. Сказанное относится не ко всем я зыкам, этого совсем не наблюдается в хопи. Тот факт, что в латыни направлен ие развития шло от пространственного к непространственному (отчасти вс ледствие столкновения интеллектуально неразвитых римлян с греческой к ультурой, давшего новый стимул к абстрактному мышлению) и что более позд ние языки стремились подражать латинскому, явился, вероятно, причиной дл я того убеждения, что это естественное направление семантического изме нения во всех языках (этого убеждения придерживаются некоторые лингвис ты еще и теперь) и что объективные восприятия первичны по отношению к суб ъективным (такого мнения твердо придерживаются в западных научных круг ах, но оно не разделяется учеными Востока). Некоторые философские доктри ны представляют убедительные доказательства в пользу противоположног о взгляда, и, конечно, иногда процесс идет в обратном направлении. Так, мож но, например, доказать, что в хопи слово, обозначающее "сердце", является по здним образованием, созданным от корня, означающего "думать" или "помнить ". То же происходит со словом radio "радио", если мы сравним значение слова radio "рад ио" в предложении he bought а new radio "он купил новое радио" с его первичным значением science of wireless telephony "наука о беспроволочной телефонии". В средние века языковые модели, уже выработанные в латыни, стали приспос абливаться ко все увеличивающимся изобретениям в механике, промышленн ости, торговле, к схоластической и научной мысли. Потребность в измерени ях в промышленности и торговле, склады и грузы материалов в различных ко нтейнерах, помещения для разных товаров, стандартизация единиц измерен ия, изобретение часового механизма и измерение "времени", введение запис ей, счетов, составление хроник, летописей, развитие математики и соедине ние прикладной математики с наукой - все это, вместе взятое, привело наше м ышление и язык к их современному состоянию.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Объявление: "Одинокий брюнет с голубыми глазами и фигурой Аполлона продаст котёнка. Недорого".
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по культуре и искусству "Отношение норм поведения и мышления к языку", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru