Реферат: Кутузов Михаил Илларионович - дипломат и военачальник - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Кутузов Михаил Илларионович - дипломат и военачальник

Банк рефератов / История

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Архив Zip, 107 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Кутузов Михаил Илларионович - дипломат и военач альник 1. БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА 2. МИХАИЛ ИЛЛАРИОНОВИЧ КУТУЗОВ - ПОЛКОВОДЕЦ И ДИПЛОМАТ 3. БЕССМЕРТЕН ТОТ, ОТЕЧЕСТВО КТО СПАС… 4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ 5. СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА Великий русский полководец, генерал-фельдмаршал (1812 г.) . С 1761 г. командир роты Астраханского пехотного полка, с 1762 г. адъютант Ревельского генерал-губер натора. В 1764-1765 гг. командовал отдельными отрядами. В ходе русско-турецкой во йны 1768-1774 гг. отличился в сражениях при Рябой Могиле, Ларге и Кагуле. За храбр ость, проявленную в июле 1774 г. в бою близ дер. Шумы (ныне Кутузовка) , награжде н орденом Святого Георгия 4-й степени. С 1776 г. служил в Крыму под начальством А. В. Суворова, который поручал ему наиболее ответственные задания по орг анизации охраны побережья полуострова. С 1777 г. командир Луганского пикине рного, затем Мариупольского легкоконного полков. В русско-турецкой войн е 1787-1791 гг. принимал участие в боевых действиях под Очаковом, Аккерманом, Вен дорами. В 1790 г. отличился при штурме и взятии Измаила, командуя 6-й колонной, з а что награжден орденом Святого Георгия 3-й степени и произведен в генера л-поручики. Еще в ходе штурма Измаила был назначен комендантом крепости, а после победы оставался комендантом и стал начальником войск, располож енных между Днестром и Прутом. В 1791 г. нанес поражение турецким войскам при Бабадаге и в Мачинском сражении, за что удостоен ордена Александра Невск ого и большого креста орденов Святого Георгия 2-й и 3-й степени. С 1794 г. директ ор Сухопутного шляхетского корпуса, с 1795 г. командующий и инспектор русск их войск в Финляндии, с 1799 г. Литовский и с 1801 г. - Петербургский военный губерн атор. В 1805 г. назначен главнокомандующим одной из русских армий в войне с На полеоном I. В октябре того же года совершил отступательный марш-маневр от Браунау к Ольмюцу и, нанеся поражение французам под Амштеттеном и Дюренш тейном, вывел войска из-под нависшей угрозы окружения. Участник Аустерли цкого сражения 1805 г. За мужество, проявленное в боях против французских во йск, награжден орденом Святого Владимира 1-й степени. Во время русско-турецкой войны 1806-1812 гг. Кутузов, будучи главнокомандующим Молдавской армией (апрель 1811 г. - май 1812 г.) , нанес сокрушительное поражение ту рецким войскам в Рущукском сражении (1811 г.) . В начале Отечественной войны 1812 г. был избран начальником Петербургского, а затем Московского ополчения . С августа главнокомандующий всей русской армией, руководил Бородински м сражением. После оставления Москвы Кутузов скрытно совершил фланговы й Тарутинский маневр и вывел армию из-под удара врага, умело управлял рус скими войсками в бою на р. Чернишня и в сражении под Малоярославцем в октя бре 1812 г., а затем нанес сокрушительное поражение французской армии на р. Бе резине. За высокое полководческое искусство Кутузов получил титул княз я Смоленского и был награжден орденом Святого Георгия 1-й степени. С январ я 1813 г. главнокомандующий русской армией, которая начала поход в Западную Европу. Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов, светлейший князь Российской им перии, с титулом Смоленского, генерал-фельдмаршал российской и прусской армиями, член Государственного совета, и орденов: российских, Св. Андрея с бриллиантами, Св. Александра Невского, Св. Георгия 1 степени, Св. Владимира 1 степени, Св. Анны 1 степени, Св. Иоанна Иерусалимского большого креста, авс трийского Марии-Терезии 1 степени и Прусского Черного Орла кавалер, имев ший золотую шпагу с алмазами и лавровым изумрудным венком и портрет импе ратора Александра, бриллиантами украшенный, родился 5 сентября 1745 года. Ро д Кутузовых принадлежал к почетным родам русского дворянства. "Честный м уж Гавриил", родоначальник Кутузовых, выехавший из "Немеции" при Александ ре Невском, был родоначальником Кутузовых, из коих один принял, в отличие, название Голенищевых-Кутузовых. Дата Прохождение службы 1759 год Выпущен из дворянской артил лерийской школы в артиллерию капралом 1761 год Произведен в офицеры в Астра ханский пехотный полк 1762 год Пожалован чином капитана 1770 год За отличия в сражениях при Р ябой Могиле и Кагуле произведен в майоры 1771 год Пожалован чином подполковн ика 1774 год За проявленную храбрость пр и покорении Крыма награжден орденом Св. Георгия 4 степени 1776-1784 год Находясь в войсках Сувор ова и Потемкина, по их представлению получает чины полковника, бригадира и генерал-майора 1790 год За проявленную храбрость пр и штурме Измаила награжден чином генерал-поручика и орденом Св. Георгия 3- й степени 1791 год За битву под Мачином, где нач альствовал правым крылом войск, награжден орденом Св. Георгия 2-й степени 1795 год Назначен главнокомандующи ми войсками в Финляндии и директором кадетского корпуса 1796-1801 годы Пожалован чином генерал а от инфантерии, Орденом Св. Иоанна Иерусалимского и Св. Андрея. Назначен Л итовским генерал-губернатором 1801 год Назначен Петербургским ген ерал-губернатором 1802-1805 годы Находился в отпуске "по т рудам и болезням" 1805-1806 годы Назначен главнокоманду ющим соединенной Австрийско-Российской армией. 1806 год Определен военным губернат ором в Киев 1809 год Командуя русской армией в во йне с Турцией, при Ращуке разбил превосходящие турецкие войска. 1811 год За победу над 70000 турецкой арм ией награжден графским титулом Узнав о вс туплении Наполеона в пределы России, Кутузов счел обязанным явиться в ст олицу из своего имения, где находился после заключения мира с Турцией. Со знавая его заслуги, ему поручили начальство войсками в Петербурге. В июл е Москва и Петербург в одно время избрали Кутузова начальником их ополче нческих дружин. По приезде императора Александра I Кутузов был возведен в княжеское достоинство, с титулом светлейшего, и назначение в члены Гос ударственного совета, а 8 августа назначен главнокомандующим всеми дейс твующими против Наполеона армиями. Началось беспримерное в истории про тивостояние двух огромных армий, закончившееся полным изгнанием Напол еоновских войск. Высшие почести знаменовали подвиги Кутузова: чин фельд маршала, 100000 рублей и звание статс-дамы его супруге за Бородинскую битву, з олотая шпага с алмазами и лавровым венком из изумрудов, за Тарутинскую б итву; титул Смоленского за битвы около Смоленска, орден Св. Георгия I степе ни, алмазные знаки ордена Св. Андрея за изгнание неприятеля из пределов Р оссии. Русские войска перешли Неман. Города сдавались один за другим. 14 фе враля был возобновлен союз с Пруссией и главнокомандующий прусской арм ией, Блюхер, подчинился Кутузову. Но, возвращаясь с совещания императора Александра и короля Прусского, 5 апреля 1813 года, Кутузов простудился, слег в постель и скончался 16 апреля, на 68 году от рождения. Кутузов был среднего роста, тучен, медлителен в движениях, здоров до само й старости, несмотря на труды и тяжкие раны. Он принадлежал к самым образо ванным людям своего века, имел обширные познания, владел языками француз ским, немецким и польским, любил отдыхать за чтением. Военные познания ег о и опытность были необыкновенные. Он вполне знал должность инженера, кв артирмейстера и комиссара (в то время должность, занимавшуюся снабжение м войск) , испытавши их сам. Отличительной чертой его были скрытность, хитр ость и самостоятельность. Не терпя чужих советов, он никогда не спорил и н е противоречил, а искусство уживаться с другими постиг он в удивительной степени. Мужество Кутузова было непоколебимо, но ему доступны были все в печатления любви и дружбы. 2. МИХАИЛ ИЛЛАРИОНОВИЧ КУТУЗОВ - ПОЛКОВОДЕЦ И ДИПЛОМАТ Анализ громадной, очень сложной исторической фигуры Кутузова иной раз т онет в пестрой массе фактов, рисующих войну 1812 г. в целом. Фигура Кутузова п ри этом если и не скрадывается вовсе, то иногда бледнеет, черты его как бы расплываются. Кутузов был русским героем, великим патриотом, великим пол ководцем, что известно всем, и великим дипломатом, что известно далеко не всем. Выявление громадных личных заслуг Кутузова затруднялось, прежде всего, тем, что долгое время вся война 1812 г., с момента отхода русской армии от Боро дина до прихода в Тарутино, а затем вплоть до вступления ее в Вильно в дека бре 1812 г., не рассматривалась как осуществление глубокого плана Кутузова — плана подготовки, а затем реализации не прерывавшегося контрнаступл ения, приведшего к полному разложению и конечному уничтожению наполеон овской армии. Теперь историческая заслуга Кутузова, который против воли царя, против в оли даже части своего штаба, отметая клеветнические выпады вмешивавших ся в его дела иностранцев вроде Вильсона, Вольцогена, Винценгероде, пров ел и осуществил свою идею, вырисовывается особенно отчетливо. Ценные нов ые материалы побудили советских историков, занимающихся 1812 годом, присту пить к выявлению своих недочетов и ошибок, пропусков и неточностей, к пер есмотру сложившихся прежде мнений о стратегии Кутузова, о значении его к онтрнаступления, о Тарутине, Малоярославце, Красном, а также о начале заг раничного похода 1813 г., о котором у нас знают очень мало, в чем виновна почти вся литература о 1812 годе, в том числе и моя старая книга, где этому походу по священо лишь очень немного беглых замечаний. Между тем первые четыре мес яца 1813 г. немало дают для характеристики стратегии Кутузова и показывают, как контрнаступление перешло в прямое наступление с точно поставленно й целью уничтожения агрессора и в дальнейшем — низвержения грандиозно й наполеоновской хищнической «мировой монархии» . В громадной новой (1946-го и последующих годов) «Британской энциклопедии» ч итаем о Кутузове следующее: «Он дал сражение при Бородине и потерпел пор ажение, но не решительное» . А дальше: «Осторожное преследование противн ика старым генералом вызывало много критики» . Вот и все. Эта оценка, особе нно ее лаконизм, живо напоминает классические полторы строки о Суворове в одном из прежних изданий Малого Энциклопедического словаря Лярусса: « Суворов, Александр. 1730— 1800. Русский генерал, разбитый генералом Массена» . К огда и где? Об этом осторожно не упоминается по весьма понятной причине. Э то — все, что французам полагается знать об Александре Суворове. Не мене е обстоятельно сказано и о Кутузове: «Кутузов, Михаил, русский генерал, по бежденный при Москве. 1745— 1813» . Вот и все. К этому следует прибавить и примеч ательный отзыв о Кутузове, принадлежащий акад. Луи Мадлэну, написавшему в 1934 г. во вступительной статье к изданию писем Наполеона к Марии-Луизе, что после Бородина Кутузов «имел бесстыдство (eut impudence) не считать себя побежден ным» . Следует отметить одно очень любопытное наблюдение. Иностранные истори ки, пишущие о 1812 годе в России, меньше и реже пускают в ход метод опорочиван ия, злостной и недобросовестной критики, чем метод полного замалчивания . Берем четырехтомную новейшую «Историю военного искусства в рамках пол итической истории» , написанную проф. Гансом Дельбрюком. Раскрываем четв ертый, увесистый, посвященный XIX в. том, особенно главу «Стратегия Наполео на» . Ищем в очень хорошо составленном указателе фамилию Кутузова, но не н аходим ее вовсе. О 1812 годе на стр. 386 читаем: «Настоящую проблему наполеоновс кой стратегии представляет кампания 1812 г. Наполеон разбил русских под Бор одином, взял Москву, был вынужден отступить и во время отступления потер ял почти всю свою армию» . Оказывается, будь на месте Наполеона тайный сов етник проф. Г. Дельбрюк, России пришел бы конец: «Не лучше ли поступил бы На полеон, если бы в 1812 г. он обратился к стратегии измора и повел бы войну по ме тоду Фридриха?» Ум и воинская доблесть Кутузова были признаны и товарища ми и начальством уже в первые годы его военной службы, которую он начал 19 л ет. Он воевал в войсках Румянцева, под Ларгой, под Кагулом, и тогда уже свое й неслыханной храбростью заставил о себе говорить. Он первым бросался в атаку и последним прекращал преследование неприятеля. В конце первой ту рецкой войны он был опасно ранен и лишь каким-то чудом (так считали и русск ие и немецкие врачи, лечившие его) отделался только потерей глаза. Екатер ина велела отправить его за казенный счет для лечения за границу. Эта дов ольно длительная поездка сыграла свою роль в его жизни. Кутузов с жаднос тью набросился на чтение и очень пополнил свое образование. Вернувшись в Россию, он явился к императрице благодарить ее. И тут Екатер ина дала ему необычайно подходившее к его природным способностям поруч ение: она отправила его в Крым в помощь Суворову, который исполнял тогда н е очень свойственное ему дело: вел дипломатические переговоры с крымски ми татарами. Нужно было поддержать ШагинТирея против Девлет-Гирея и дипломатически довершить утверждение русского владычества в Крыму. Суворов, откровенн о говоривший, что он дипломатией заниматься не любит, сейчас же предоста вил Кутузову все эти щекотливые политические дела, которые тот выполнил в совершенстве. Тут впервые Кутузов обнаружил такое умение обходиться с людьми, разгадывать их намерения, бороться против интриг противника, не доводя спора до кровавой развязки; и, главное, достигать полного успеха, о ставаясь с противником лично в самых «дружелюбных» отношениях, что Суво ров был от него в восторге. В течение нескольких лет, вплоть до присоединения Крыма и конца происход ивших там волнений, Кутузов был причастен к политическому освоению Крым а. Соединение в Кутузове безудержной, часто просто безумной храбрости с качествами осторожного, сдержанного, внешне обаятельного, тонкого дипл омата было замечено Екатериной. Когда она в 1787 г. была в Крыму, Кутузов — то гда уже генерал — показал ей такие опыты верховой езды, что императрица публично сделала ему суровый выговор: «Вы должны беречь себя, запрещаю в ам ездить на бешеных лошадях и никогда вам не прощу, если услышу, что вы не исполняете моего приказания» . Но выговор подействовал мало. 18 августа 1788 г . под Очаковом Кутузов, помчавшийся на неприятеля, опередил своих солдат. Австрийский генерал, принц де Линь, известил об этом императора Иосифа в таких выражениях: «Вчера опять прострелили голову Кутузову. Думаю, что с егодня или завтра умрет» . Рана была страшная и, главное, почти в том же мес те, где и в первый раз, но Кутузов снова избежал смерти. Едва оправившись, ч ерез три с половиной месяца Кутузов уже участвовал в штурме и взятии Оча кова и не пропустил ни одного большого боя в 1789— 1790 гг. Конечно, он принял не посредственное личное участие и в штурме Измаила. Под Измаилом Кутузов к омандовал шестой колонной левого крыла штурмующей армии. Преодолев «ве сь жестокий огонь картечных и ружейных выстрелов» , эта колонна, «скоро с пустясь в ров, взошла по лестницам на вал, несмотря на все трудности, и овл адела бастионом; достойный и храбрый генерал-майор и кавалер Голенищев-К утузов мужеством своим был примером подчиненным и сражался с неприятел ем» . Приняв участие в этом рукопашном бою, Кутузов вызвал из резервов Хер сонский полк, отбил неприятеля, и его колонна с двумя другими, за ней после довавшими, «положили основание победы» . Суворов так кончает донесение о Кутузове: «Генерал-майор и кавалер Голен ищев-Кутузов показал новые опыты искусства и храбрости своей, преодолев под сильным огнем неприятеля все трудности, взлез на вал, овладел бастио ном, и, когда превосходный неприятель принудил его остановиться, он, служ а примером мужества, удержал место, превозмог сильного неприятеля, утвер дился в крепости и продолжал потом поражать врагов» . В своем донесении С уворов не сообщает о том, что когда Кутузов остановился и был тесним турк ами, то он по слал просить у главнокомандующего подкреплений, а тот никак их подкреплений не прислал, но велел объявить Кутузову, что назначает ег о комендантом Измаила. Главнокомандующий знал наперед, что Кутузов и без подкреплений ворвется со своей колонной в город. После Измаила Кутузов участвовал с отличием и в польской войне. Ему уже б ыло в то время около 50 лет. Однако ни разу ему не давали вполне самостоятел ьного поста, где бы он в самом деле мог полностью показать свои силы. Екате рина, впрочем, уже не упускала Кутузова из виду, и 25 октября 1792 г. он неожидан но был назначен посланником в Константинополь. По дороге в Константиноп оль, умышленно не очень спеша прибыть к месту назначения, Кутузов зорко н аблюдал турецкое наследие, собирал различные справки о народе и усмотре л в нем вовсе не воинственность, которой пугали турецкие власти, а, «напро тив, теплое желание к миру» . 26 сентября 1793 г., то есть через 11 месяцев после рескрипта 25 октября 1792 г. о назна чении его посланником, Кутузов въехал в Константинополь. В звании послан ника Кутузов пробыл до указа Екатерины от 30 ноября 1793 г. о передаче всех дел посольства новому посланнику, В. П. Кочубею. Фактически Кутузов покинул К онстантинополь только в марте 1794 г. Задачи его дипломатической миссии в К онстантинополе были ограниченны, но нелегки. Необходимо было предупред ить заключение союза между Францией и Турцией и устранить этим опасност ь проникновения французского флота в Черное море. Одновременно нужно бы ло собрать сведения о славянских и греческих подданных Турции, а главное , обеспечить сохранение мира с турками. Все эти цели были достигнуты в теч ение его фактического пребывания в турецкой столице (от сентября 1793 г. до м арта 1794 г.) . После константинопольской миссии наступил некоторый перерыв в военной карьере и дипломатической деятельности Кутузова. Он побывал на ответст венных должностях: был казанским и вятским генерал-губернатором, команд ующим сухопутными войсками, командующим флотилией в Финляндии, а в 1798 г. ез дил в Берлин в помощь князю Репнину, который был послан ликвидировать ил и хотя бы ослабить опасные для России последствия сепаратного мира Прус сии с Францией. Он, собственно, сделал за Репнина всю требовавшуюся дипло матическую работу и достиг некоторых немаловажных результатов: союза с Францией Пруссия не заключила. Павел так ему доверял, что 14 декабря 1800 г. назначил его на важный пост: Кутузо в должен был командовать украинской, брестской и днестровской «инспекц иями» в случае войны против Австрии. Но Павла не стало; при Александре пол итическое положение постепенно стало меняться, и столь же значительно и зменилось служебное положение Кутузова. Александр, сначала назначивши й Кутузова петербургским военным губернатором, вдруг совершенно неожи данно 29 августа 1802 г. уволил его от этой должности, и Кутузов 3 года просидел в деревне, вдали от дел. Заметим, что царь невзлюбил его уже тогда, вопреки ложному взгляду, будто опала постигла Кутузова только после Аустерлица. Но, как увидим, в карьере Кутузова при Александре I в довольно правильном п орядке чередовались опалы, когда Кутузова отстраняли от дел или давали е му иногда все же значительные гражданские должности, а затем столь же не ожиданно призывали на самый высокий военный пост. Александр мог не любит ь Кутузова, но он нуждался в уме и таланте Кутузова и в его репутации в арм ии, где его считали прямым наследником Суворова. В 1805 г. началась война третьей коалиции против Наполеона, и в деревню к Куту зову был послан экстренный курьер от царя. Кутузову предложили быть глав нокомандующим на решающем участке фронта против французской армии, сос тоявшей под начальством самого Наполеона. Если из всех веденных Кутузовым войн была война, которая могла бы назват ься ярким образчиком преступного вмешательства двух коронованных безд арностей в распоряжения высокоталантливого стратега, вмешательства бе сцеремонного, настойчивого и предельно вредоносного, то это была война 1805 г., война третьей коалиции против Наполеона, которую Александр I и Франц I, совершенно не считаясь с прямыми указаниями и планами Кутузова, позорн о проиграли. Молниеносным маневром окружив и взяв в плен в Ульме едва ли н е лучшую армию, когда-либо имевшуюся до той поры у австрийцев, Наполеон то тчас же приступил к действиям против Кутузова. Кутузов знал (и доносил Ал ександру) , что у Наполеона после Ульма руки совершенно свободны и что у не го втрое больше войск. Единственным средством избегнуть ульмской катас трофы было поспешно уйти на восток, к Вене, а если понадобится, то и за Вену. Но, по мнению Франца, к которому всецело присоединился Александр, Кутузо в со своими солдатами должен был любой ценой защищать Вену. К счастью, Кут узов не исполнял бессмысленных и гибельных советов, если только ему пред ставлялась эта возможность, т.е. если отсутствовал в данный момент высоч айший советник. Кутузов вышел из отчаянного положения. Во-первых, он, совершенно неожида нно для Наполеона, оказал наступающей армии крутой отпор: разбил передов ой корпус Наполеона при Амштеттене, и пока маршал Мортье оправлялся, ста л на его пути у Кремса и здесь уже нанес Мортье очень сильный удар. Наполео н, находясь на другом берегу Дуная, не успел оказать помощь Мортье. Пораже ние французов было полным. Но опасность не миновала. Наполеон без боя взя л Вену и вновь погнался за Кутузовым. Никогда русская армия не была так бл изка к опасности подвергнуться разгрому или капитуляции, как в этот моме нт. Но русскими командовал не ульмский Макк, а измаильский Кутузов, под ко мандованием которого находился измаильский Багратион. За Кутузовым гн ался Мюрат, которому нужно было каким угодно способом задержать, хоть на самое короткое время, русских, чтобы они не успели присоединиться к стоя вшей в Ольмюце русской армии. Мюрат затеял мнимые переговоры о мире. Но мало быть лихим кавалерийским генералом и рубакой, чтобы обмануть Кут узова. Кутузов с первого же момента разгадал хитрость Мюрата и, сейчас же согласившись на «переговоры» , сам еще более ускорил движение своей арми и к востоку, на Ольмюц. Кутузов, конечно, понимал, что через день-другой фра нцузы догадаются, что никаких переговоров нет и не будет, и нападут на рус ских. Но он знал, кому он поручил тяжкое дело служить заслоном от напиравш ей французской армии. Между Голлабруном и Шенграбеном уже стоял Баграти он. У Багратиона был корпус в 6 тысяч человек, у Мюрата — в четыре, если не в пять раз больше, и Багратион целый день задерживал яростно дравшегося не приятеля, и хотя положил немало своих, но и немало французов, и ушел, не тре вожимый ими. Кутузов за это время отошел уже к Ольмюцу, за ним поспел туда же и Багратион. Вот тут-то в полной мере и выявились преступная игра против Кутузова и ис тинно вредительская роль Александра и другого божьей милостью произве дшего себя в полководцы монарха— Франца. Ни в чем так ярко не сказывалась богатейшая и разносторонняя одаренност ь Кутузова, как в умении не только ясно разбираться в общей политической обстановке, в которой ему приходилось вести войну, но и подчинять общей п олитической цели все иные стратегические и тактические соображения. В э том была не слабость Кутузова, которую в нем хотели видеть как открытые в раги, так и жалившие в пяту тайные завистники. В этом была, напротив, его мо гучая сила. Достаточно вспомнить именно эту трагедию 1805 г. — аустерлицкую кампанию. Ведь когда открылись военные действия и когда, несмотря на все ласковые уговоры, а затем и довольно прозрачные угрозы, несмотря на всю пошлую ком едию клятвы в вечной русско-прусской дружбе над гробом Фридриха Великог о, так часто и так больно битого русскими войсками, Фридрих-Вильгельм III вс е-таки отказался вступить немедленно в коалицию, то Александр I и его тогд ашний министр Адам Чарторыйский, и тупоумный от рождения Франц I посмотр ели на это как на несколько досадную дипломатическую неудачу, но и тольк о. А Кутузов, как это тотчас же вполне выяснилось по всем его действиям, ус мотрел в этом угрозу проигрыша всей кампании. Он тогда знал и высказывал это неоднократно, что без немедленного присоединения прусской армии к к оалиции союзникам остался единственный разумный выход: отступить в Руд ные горы, перезимовать там в безопасности и затянуть войну, т.е. сделать им енно то, чего боялся Наполеон. При возобновлении военных действий весной обстоятельства могли либо о статься без существенных перемен, либо стать лучше, если бы за это время П руссия решилась наконец покончить с колебаниями и войти в коалицию. Но у ж, во всяком случае, решение Кутузова было предпочтительней, чем решение отважиться немедленно идти на Наполеона, что означало бы идти почти на в ерную катастрофу. Дипломатическая чуткость Кутузова заставляла его ве рить, что при затяжке войны Пруссия может наконец сообразить, насколько ей выгоднее вступить в коалицию, чем сохранять гибельный для нее нейтрал итет. Почему же все-таки сражение было дано, несмотря на все увещания Кутузова? Да прежде всего потому, что оппоненты Кутузова на военных совещаниях в О льмюце — Александр I, фаворит царя, самонадеянный вертопрах Петр Долгор уков, бездарный военный австрийский теоретик Вейротер — страдали той о паснейшей болезнью, которая называется недооценкой сил и способностей противника. Наполеон в течение нескольких дней в конце ноября 1805 г. выбива лся из сил, чтобы внушить союзникам впечатление, будто он имеет истощенн ую в предшествующих боях армию и поэтому оробел и всячески избегает реша ющего столкновения. Вейротер глубокомысленно изрекал, что нужно делать то, что противник считает нежелательным. А посему, получив столь авторит етную поддержку от представителя западноевропейской военной науки, Ал ександр уже окончательно уверовал, что здесь, на Моравских полях, ему суж дено пожать свои первые военные лавры. Один только Кутузов не соглашался с этими фанфаронами и разъяснял им, что Наполеон явно ломает комедию, что он нисколько не трусит и если в самом деле чего-нибудь боится, то только от ступления союзной армии в горы и затяжки войны. Но усилия Кутузова удержать союзную армию от сражения не помогли. Сражен ие было дано, и последовал полный разгром союзной армии под Аустерлицем 2 декабря 1805 г. Именно после Аустерлица ненависть Александра I к Кутузову неизмеримо во зросла. Царь не мог не понимать, конечно, что все страшные усилия как его с амого, так и окружавших его придворных прихлебателей свалить вину за пор ажение на Кутузова остаются тщетными, потому что Кутузов нисколько не ра сположен был принимать на себя тяжкий грех и вину за бесполезную гибель тысяч людей и ужасающее поражение. А русские после Суворова к поражениям не привыкли. Но вместе с тем подле царя не было ни одного военного человек а, который мог бы сравниться с Кутузовым своим умом и стратегическим тал антом. Не было прежде всего человека с таким громадным и прочным авторит етом в армии, как Кутузов. Разумеется, современники понимали — и это не могло не быть особенно неп риятно Александру I, — что и без того большой военный престиж Кутузова ещ е возрос после Аустерлица, потому что решительно всем и в России и в Европ е, сколько-нибудь интересовавшимся происходившей дипломатической и во енной борьбой коалиции против Наполеона, было совершенно точно известн о, что аустерлицкая катастрофа произошла исключительно оттого, что возо бладал нелепый план Вейротера и что Александр преступно пренебрег сове тами Кутузова, не посчитаться с которыми он не имел никакого права, не тол ько морального, но и формального, потому что официальным главнокомандую щим союзной армии в роковую аустерлицкую годину был именно Кутузов. Но, к онечно, австрийцы были более всех виновны в катастрофе. После Аустерлица Кутузов был в полной опале, и только чтобы неприятель не мог усмотреть в э той опале признания поражения, бывший главнокомандующий был все-таки на значен (в октябре 1806 г.) киевским военным губернатором. Друзья Кутузова был и оскорблены за него. Это им казалось хуже полной отставки. Но недолго пришлось ему губернаторствовать. В 1806— 1807 гг. во время очень тяж елой войны с Наполеоном, когда после полного разгрома Пруссии Наполеон о держал победу под Фридландом и добился невыгодного для России Тильзитс кого мира, Александр на горьком опыте убедился, что без Кутузова ему не об ойтись. И Кутузова, забытого во время войны 1806— 1807 гг. с французами, вызвали из Киева, чтобы он поправил дела в другой войне, которую Россия продолжал а вести и после Тильзита, — в войне против Турции. Начавшаяся еще в 1806 г. война России против Турции оказалась войной трудно й и мало успешной. За это время России пришлось пережить тяжелое положен ие, создавшееся в 1806 г. после Аустерлица, когда Россия не заключила мира с Н аполеоном и осталась без союзников, а затем в конце 1806 г. опять должна была начать военные действия, ознаменовавшиеся большими битвами (Пултуск, Пр ейсиш-Эйлау, Фридланд) и кончившиеся Тильзитом. Турки мира не заключали, н адеясь на открытую, а после Тильзита на тайную помощь новоявленного «сою зника» России — Наполеона. Положение было сложное. Главнокомандующий Дунайской армией Прозоровск ий решительно ничего не мог поделать и с беспокойством ждал с начала вес ны наступления турок. Война с Турцией затягивалась, и, как всегда в затруд нительных случаях, обратились за помощью к Кутузову, и он из киевского гу бернатора превратился в помощника главнокомандующего Дунайской армие й, а фактически в преемника Прозоровского. В Яссах весной 1808 г. Кутузов встр етился с посланником Наполеона генералом Себастиани, ехавшим в Констан тинополь. Кутузов очаровал французского генерала и, опираясь на «союзны е» тогдашние отношения России и Франции, успел получить подтверждение с ерьезнейшей дипломатической тайны, которая, впрочем, для Кутузова не был а новостью, — что Наполеон ведет в Константинополе двойную игру и вопре ки тильзитским обещаниям, данным России, не оставит Турцию без помощи. Кутузов очень скоро поссорился с Прозоровским, бездарным полководцем, к оторый вопреки советам Кутузова дал большой бой с целью овладеть Браило вом и проиграл его. После этого обозленный не на себя, а на Кутузова Прозор овский постарался отделаться от Кутузова, и Александр, всегда с полной г отовностью внимавший всякой клевете на Кутузова, удалил его с Дуная и на значил литовским военным губернатором. Характерно, что, прощаясь с Кутуз овым, солдаты плакали. Но они простились с ним сравнительно ненадолго. Неудачи на Дунае продолж ались, и снова пришлось просить Кутузова поправить дело. 15 марта 1811 г. Кутуз ов был назначен главнокомандующим Дунайской армией. Положение было тру дное, вконец испорченное его непосредственным предшественником, графо м Н. М. Каменским, который оказался еще хуже смещенного перед этим Прозоро вского. Военные критики, писавшие историю войны на Дунае, единогласно сходятся н а том, что яркий стратегический талант Кутузова именно в этой кампании р азвернулся во всю ширь. У него было меньше 46 тысяч человек, у турок — больш е 70 тысяч. Долго и старательно готовился Кутузов к нападению на главные си лы турок. Он должен был при этом учитывать изменившееся положение в Евро пе. Наполеон уже не был только ненадежным союзником, каким он был в 1808 г. Теп ерь, в 1811 г. это уже определенно был враг, готовый не сегодня-завтра сбросит ь маску. После долгих приготовлений и переговоров, искусно веденных с це лью выиграть время, Кутузов 22 июня 1811 г. нанес турецкому визирю снова под Ру щуком тяжкое поражение. Положение русских войск стало лучше, но все-таки продолжало оставаться еще критическим. Турки, подстрекаемые французск им посланником Себастиани, намеревались воевать и воевать. Только мир с Турцией мог освободить Дунайскую армию для предстоявшей войны с Наполе оном, а после умышленно грубой сцены, устроенной Наполеоном послу Кураки ну 15 августа 1811 г., уже никаких сомнений в близости войны ни у кого в Европе н е оставалось. И вот тут-то Кутузову удалось то, что при подобных условиях никогда и нико му не удавалось и что, безусловно, ставит Кутузова в первый ряд людей, прос лавленных в истории дипломатического искусства. На протяжении всей ист ории императорской России, безусловно, не было дипломата более талантли вого, чем Кутузов. То, что сделал Кутузов весной 1812 г. после долгих и трудней ших переговоров, было бы не под силу даже наиболее выдающемуся профессио нальному дипломату, вроде, например, А. М. Горчакова, не говоря уже об Алекс андре I, дипломате-дилетанте. «Теперь коллежский он асессор по части инос транных дел» — таким скромным чином наградил царя А. С. Пушкин. Наполеон располагал в Турции хорошо поставленным дипломатическим и во енным шпионажем и тратил на эту организацию большие суммы. Он не раз выск азывал мнение, что когда нанимаешь хорошего шпиона, то нечего с ним торго ваться о вознаграждении. У Кутузова в Молдавии в этом отношении в распор яжении не было ничего, что можно было бы серьезно сравнивать со средства ми, отпускавшимися Наполеоном на это дело. Однако точные факты говорят о том, что Кутузов гораздо лучше, чем Наполеон, знал обстановку, в которой ем у приходилось воевать на Дунае. Никогда не совершал Кутузов таких поисти не чудовищных ошибок в своих расчетах, какие делал французский императо р, который совершенно серьезно надеялся на то, что стотысячная армия тур ок (!) не только победоносно отбросит Кутузова от Дуная, от Днестра, от верх овьев Днепра, но и приблизится к Западной Двине и здесь вступит в состав е го армии. Документов от военных осведомителей поступало в распоряжение Кутузова гораздо меньше, чем их поступало в распоряжение Наполеона, но ч итать-то их и разбираться в них Кутузов умел гораздо лучше. За 5 лет, прошедших от начала русско-турецкой войны, несмотря на частичные успехи русских, принудить турок к миру все-таки не удалось. Но то, что не уд алось всем его предшественникам, начиная от Михельсона и кончая Каменск им, удалось Кутузову. Его план был таков. Война будет кончена и может быть кончена, но только пос ле полной победы над большой армией великого «верховного» визиря. У визи ря Ахмет-бея было около 75 тысяч человек: в Шумле — 50 тысяч и близ Софии — 25 т ысяч; у Кутузова в молдавской армии — немногим более 46 тысяч человек. Тур ки начали переговоры, но Кутузов понимал очень хорошо, что дело идет лишь об оттяжке военных действий. Шантажируя Кутузова, визирь и Гамид-эффенди очень рассчитывали на уступчивость русских ввиду близости войны Росси и с Наполеоном и требовали, чтобы границей между Россией и Турцией была р ека Днестр. Ответом Кутузова был, как сказано, большой бой под Рущуком, уве нчанный полной победой русских войск 22 июня 1811 г. Вслед за тем Кутузов прик азал, покидая Рущук, взорвать укрепления. Но турки еще продолжали войну. К утузов умышленно позволил им переправиться через Дунай. «Пусть перепра вляются, только перешло бы их на наш берег поболее» , — сказал Кутузов, по свидетельству его сподвижников и затем историка Михайловского-Данилев ского. Кутузов осадил лагерь визиря, и осажденные, узнав, что русские пока , не снимая осады, взяли Туртукай и Силистрию (10 и 11 октября) , сообразили, что им грозит полное истребление, если они не сдадутся. Визирь тайком бежал и з своего лагеря и начал переговоры. А 26 ноября 1811 г. остатки умирающей от гол ода турецкой армии сдались русским. Наполеон не знал меры своему негодованию. «Поймите вы этих собак, этих бо лванов турок! У них есть дарование быть битыми. Кто мог ожидать и предвиде ть такие глупости?» — так кричал вне себя французский император. Он не пр едвидел тогда, что пройдет всего несколько месяцев, и тот же Кутузов истр ебит «великую армию» , которая будет состоять под водительством кое-кого посильнее великого визиря... И тотчас же, выполнив с полнейшим успехом военную часть своей программы, Кутузов-дипломат довершил дело, начатое Кутузовым-полководцем. Переговоры, открывшиеся в середине октября, как и следовало ожидать, неп омерно затянулись. Ведь именно возможно большая затяжка переговоров о м ире и была главным шансом турок на смягчение русских условий. Наполеон д елал решительно все от него зависящее, чтобы убедить султана не подписыв ать мирных условий, потому что не сегодня-завтра французы нагрянут на Ро ссию и русские пойдут на все уступки, лишь бы освободить молдавскую арми ю. Прошел октябрь, ноябрь, декабрь, а мирные переговоры оставались на точк е замерзания. Турки предлагали в качестве русско-турецкой границы уже, п равда, не Днестр, а Прут, но Кутузов и об этом не желал слышать. Из Петербурга шли проекты произвести демонстрацию против Константиноп оля, и 16 февраля 1812 г. Александр даже подписал рескрипт Кутузову о том, что, п о его мнению, следует «произвести сильный удар под стенами Царя-града со вокупно морскими и сухопутными силами» . Из этого проекта, впрочем, ничег о не вышло. Кутузов считал более реальным тревожить турок небольшими сух опутными экспедициями. Наступила весна, которая осложнила положение. Во-первых, вспыхнула места ми в Турции чума, а во-вторых, наполеоновские армии стали постепенно уже п роходить на территорию между Одером и Вислой. Царь уже шел на то, чтобы сог ласиться признать Прут границей, но требовал, чтобы Кутузов настоял на п одписании союзного договора между Турцией и Россией. Кутузов знал, что н а это турки не пойдут, но он убедил турецких уполномоченных, что для Турци и наступил момент, когда решается для них вопрос жизни или смерти: если ту рки не подпишут немедленно мира с Россией, то Наполеон в случае его успех ов в России все равно обратится против Турецкой империи и при заключении мира с Александром получит от России согласие на занятие Турции. Если же Наполеон предложит России примирение, то, естественно, Турция будет разд елена между Россией и Францией. На турок эта аргументация очень сильно п одействовала, и они уже соглашались признать границей Прут до слияния ег о с Дунаем и чтобы дальше граница шла по левому берегу Дуная до впадения в Черное море. Однако Кутузов решил до конца использовать настроение туро к и потребовал, чтобы турки уступили России на вечные времена Бессарабию с крепостями Измаилом, Бендерами, Хотином, Килией и Аккерманом. В Азии гра ницы оставались, как были до войны, но по секретной статье Россия удержив ала все закавказские земли, добровольно к ней присоединившиеся, а также полосу побережья в 40 километров. Таким образом, замечательный дипломат, к аким всегда был Кутузов, не только освобождал молдавскую армию для предс тоящей войны с Наполеоном, но и приобретал для России обширную и богатую территорию. Кутузов пустил в ход все усилия своего громадного ума и дипломатической тонкости. Ему удалось уверить турок, что война между Наполеоном и Россие й вовсе еще окончательно не решена, но что если Турция вовремя не примири тся с Россией, то Наполеон опять возобновит с Александром дружеские отно шения, и тогда оба императора разделят Турцию пополам. И то, что впоследствии в Европе определяли как дипломатический «парадок с» , свершилось. 16 мая 1812 г., после длившихся долгие месяцы переговоров, мир в Бухаресте был заключен: Россия не только освобождала для войны против На полеона всю свою Дунайскую армию, но сверх того она получала от Турции в в ечное владение всю Бесарабию. Но и это не все: Россия фактически получала почти весь морской берег от устьев Риона до Анапы. Узнав о том, что турки 16(28) мая 1812 г. подписали в Бухаресте мирный договор. Напо леон окончательно истощил словарь французских ругательств. Он понять н е мог, как удалось Кутузову склонить султана на такой неслыханно выгодны й для русских мир в самый опасный для России момент, когда именно им, а не т уркам, было совершенно необходимо спешить с окончанием войны. Таков был первый по времени удар, который нанес Наполеону Кутузов-диплом ат почти за три с половиной месяца до того, как ему на Бородинском поле нан ес второй удар Кутузов-стратег. Одна из наиболее укоренившихся исторических фальсификаций, созданных французской историографией, начиная с 20-томной истории Консульства и Им перии Тьера и кончая 14-томной историей Луи Мадлена, выходящей в последние годы и еще не оконченной в 1951 г., заключается в утверждении, что еще в 1810 и даже в 1811 г. мир между Россией и Францией мог бы быть сохранен, если бы Александр воздержался от протеста по поводу захвата Наполеоном герцогства Ольде нбургского и если бы он дал требуемые заверения касательно точного собл юдения континентальной блокады. Эту фальсификацию могут принять лишь т е, кто, подобно французским шовинистически настроенным историкам и след ующим за ними немецким, итальянским, английским и американским авторам, абсолютно не желает видеть бросающуюся в глаза действительность. А дейс твительность заключается в том, что наполеоновская прямая политическа я агрессия против России, в сущности, началась значительно ранее 12(24) июня 1812 г., когда император дал знак о переходе своего авангарда по мостам через Неман на восточный берег реки. С 1810 г. под разными предлогами и вовсе без всяких предлогов, не давая никому никаких объяснений и только сообщая запуганной Европе о случившемся фа кте. Наполеон присоединял одну за другой территории, отделявшие громадн ую Французскую империю от русской границы. Сегодня ганзейские города Га мбург, Бремен и Любек с их территориями; завтра немецкие земли к северо-во стоку от захваченного ранее королевства Вестфальского; послезавтра ге рцогство Ольденбургское. Формы и предлоги захвата были разные, но с точк и зрения очевидной и прямой угрозы для безопасности России реальный рез ультат был один: французская армия неуклонно подвигалась к русской гран ице. Низвергались государства, захватывались укрепления, ликвидировал ись водные преграды — за Рейном Эльба, за Эльбой Одер, за Одером Висла. Впоследствии князь Вяземский, вспоминая об этом времени, говаривал, что тот, кто не жил в эти годы невозбранного владычества Наполеона над Европ ой, не мог вполне представить, как трудно и тревожно жилось в России в те г оды, о которых друг его, А. С. Пушкин, писал: «Гроза двенадцатого года еще спа ла, еще Наполеон не испытал великого народа, еще грозил и колебался он» . Кутузов яснее, чем кто-либо, представлял себе опасность, угрожавшую русс кому народу. И когда ему пришлось в это критическое, предгрозовое время в ести войну на Дунае, высокий талант стратега позволил ему последователь но разрешать один за другим те вопросы, перед которыми в течение 6 лет стан овились в тупик все его предшественники, а широта его политического круг озора охватывала не только Дунай, но и Неман, и Вислу, и Днестр. Он распозна л не только вполне уже выясненного врага — Наполеона, но и не вполне еще в ыяснившихся «друзей» , вроде Франца австрийского, короля прусского Фрид риха-Вильгельма III, лорда Ливерпуля и Кэстльри. Впоследствии Наполеон говорил, что если бы он предвидел, как поведут себ я турки в Бухаресте и шведы в Стокгольме, то он не выступил бы против Росси и в 1812 г. Но теперь было поздно каяться. Война грянула. Неприятель вошел в Смоленск и двинулся оттуда прямо на Мо скву. Волнение в народе, беспокойство и раздражение в дворянстве, нелепо е поведение потерявшей голову Марии Федоровны и царедворцев, бредивших эвакуацией Петербурга, — все это в течение первых дней августа 1812 г. сеяло тревогу, которая возрастала все больше и больше. Отовсюду шел один и тот ж е несмолкаемый крик: «Кутузова!» «Оправдываясь» перед своей сестрой, Ека териной Павловной, которая точно так же не понимала Кутузова, не любила и не ценила его, как и ее брат, Александр писал, что он «противился» назначен ию Кутузова, но вынужден был уступить напору общественного мнения и «ост ановить свой выбор на том, на кого указывал общий глас» ... О том, что творилось в народе, в армии при одном только слухе о назначении Кутузова, а потом при его прибытии в армию, у нас есть много известий. Нето чно и неуместно было бы употреблять в данном случае слово «популярность » . Несокрушимая вера людей, глубоко потрясенных грозной опасностью, в то, что внезапно явился спаситель, — вот как можно назвать это чувство, непр еодолимо овладевшее народной массой. «Говорят, что народ встречает его п овсюду с неизъяснимым восторгом. Все жители городов выходят навстречу, о тпрягают лошадей, везут на себе карету; древние старцы заставляют внуков лобызать стопы его; матери выносят грудных младенцев, падают на колени и подымают их к небу! Весь народ называет его спасителем» . 8 августа 1812 г. Александр принужден был подписать указ о назначении Кутузо ва главнокомандующим российских армий, действующих против неприятеля, на чем повелительно настаивало общее мнение армии и народа. А ровно чере з 6 дней, 14 августа, остановившись на станции Яжембицы по дороге в действую щую армию, Кутузов написал П. В. Чичагову, главному командиру Дунайской ар мии, необыкновенно характерное для Кутузова письмо. Это письмо — одно и з замечательных свидетельств всей широты орлиного кругозора и всегдаш ней тесной связи между стратегическим планом и действиями этого полков одца, каким бы фронтом, главным или второстепенным, он ни командовал. Куту зов писал Чичагову, что неприятель уже около Дорогобужа, и делал отсюда п рямой вывод: «Из сих обстоятельств вы легко усмотреть изволите, что нево зможно ныне думать об... каких-либо диверсиях, но все то, что мы имеем, кроме первой и второй армии, должно бы действовать на правый фланг неприятеля, дабы тем единственно остановить его стремлением. Чем долее будут переме няться обстоятельства в таком роде, как они были поныне, тем сближение Ду найской армии с главными силами делается нужнее» . Но ведь все усилия Кут узова в апреле и все условия заключенного Кутузовым 16 мая 1812 г. мира и клони лись к тому, чтобы тот, кому суждена грозная встреча с Наполеоном, имел пра во и возможность рассчитывать на Дунайскую армию! Письмо Чичагову вмест е с тем обличает беспокойство: как бы этот всегда снедаемый честолюбием и завистью человек не вздумал пустить освобожденную Кутузовым Дунайск ую армию на какие-либо рискованные, а главное, ненужные авантюры против Ш варценберга. Стратег Кутузов твердо знал, что Дунайская армия скорее смо жет влиться в состав русских войск, действующих между Дорогобужем и Можа йском, чем Шварценберг — дойти до армии Наполеона. А дипломат Кутузов пр едвидел, что хотя «союз» Наполеона со своим тестем был выгоден французск ому императору тем, что заставит Александра отвлечь на юго-запад часть р усских сил, но что фактически никакой реальной роли ни в каких боевых сто лкновениях австрийцы играть не будут. Вот почему Кутузову нужна была, и притом как можно скорее. Дунайская арми я на его левом фланге, на который, как он предвидел еще за несколько дней д о прибытия на театр военных действий, непременно будет направлен самый с трашный удар правого фланга Наполеона. Приближался момент, когда главнокомандующий должен был удостовериться , что царский любимец Чичагов ни малейшего внимания не обратит на просьб у своего предшественника по командованию Дунайской армией и что если мо жно ждать сколько-нибудь существенной помощи и увеличения численного с остава защищавшей московскую дорогу армии, то почти исключительно от мо сковского и смоленского ополчений. Как бы мы ни старались дать здесь лишь самую сжатую, самую общую характер истику полководческих достижений Кутузова, но, говоря о Бородине, мы доп устили бы совсем непозволительное упущение, если бы не обратили внимани я читателя на следующее. На авансцене истории в этот грозный момент стоя ли друг против друга два противника, оба отдававшие себе отчет в неимове рном значении того, что поставлено на карту. Оба делали все усилия, чтобы в решающий момент получить численное превосходство. Но один из них — Нап олеон, которому достаточно приказать, чтобы все, что зависит от людской в оли, было немедленно и беспрекословно исполнено. А другой — Кутузов, кот орого, правда, царь «всемилостивейше» назначил якобы неограниченным по велителем и распорядителем всех действующих против Наполеона русских вооруженных сил, оказывался на каждом шагу скованным, затрудненным и сте сненным именно в этом гнетуще важном вопросе о численности армии. Он тре бует, чтобы ему как можно скорее дали новоформируемые полки, и получает о т Александра следующее: «Касательно упоминаемого вами распоряжения о п рисоединении от князя Лобанова-Ростовского новоформируемых полков, я н ахожу оное к исполнению невозможным» . Кутузов знал, что, кроме двух армий, Багратиона и Барклая, которые поступи ли под его личное непосредственное командование 19 августа в Цареве-Займ ище, у него имеются еще три армии: Тормасова, Чичагова и Витгенштейна, — к оторые формально обязаны ему повиноваться столь же беспрекословно и бе зотлагательно, как, например, повиновались Наполеону его маршалы. Да, фор мально, но не фактически. Кутузов знал, что повелевать ими может и будет ца рь, а он сам может не приказывать им, но только увещевать и уговаривать, чт обы они поскорее шли к нему спасать Москву и Россию. Вот что он пишет Торма сову: «Вы согласиться со мной изволите, что в настоящие критические для Р оссии минуты, тогда как неприятель находится в сердце России, в предмет д ействий ваших не может уже входить защищение и сохранение отдаленных на ших Польских провинций» . Этот призыв остался гласом вопиющего в пустыне : армию Тормасова соединили с армией Чичагова и отдали под начальство Чи чагова. Чичагову Кутузов писал: «Прибыв в армию, я нашел неприятеля в серд це древней России, так сказать под Москвою. Настоящий мой предмет есть сп асение Москвы самой, а потому не имею нужды изъяснять, что сохранение нек оторых отдаленных польских провинций ни в какое сравнение с спасением д ревней столицы Москвы и самих внутренних губерний не входит» . Чичагов и не подумал немедленно откликнуться на призыв. Интереснее всег о вышло с третьей (из этих бывших «на отлете» от главных кутузовских сил) а рмией — Витгенштейна. «Данного Кутузовым графу Витгенштейну повелени я в делах не отыскалось» , — деликатно замечает решительно ни в чем и нико гда не укоряющий Александра Михайловский-Данилевский. Нужна была бородинская победа, нужно было победоносное, истребляющее фр анцузскую армию непрерывное контрнаступление с четырехдневным ужасаю щим разгромом лучших наполеоновских корпусов под Красным, нужен был гиг антски возросший авторитет первого и уж совсем бесспорного победителя Наполеона, чтобы Кутузов получил фактическую возможность взять под сво ю властную руку все без исключения «западные» русские войска и чтобы Але ксандр убедился, что он уже не может вполне свободно мешать Чичагову и Ви тгенштейну выполнять повеления главнокомандующего. Тормасов, лишившис ь командования своей (3-й обсервационной) армией, прибыл в главную квартир у и доблестно служил и помогал Кутузову. Путы, препятствия, западни и интриги всякого рода, бесцеремонное, дерзко е вмешательство царя в военные распоряжения, поощрявшееся сверху непос лушание генералов — все это превозмогли две могучие силы: беспредельна я вера народа и армии в Кутузова и несравненные дарования этого истинног о корифея русской стратегии и тактики. Русская армия отходила на восток, но она отходила с боями, нанося противнику тяжелые потери. Но до лучезарных дней полного торжества армии пришлось пережить еще оче нь много: нужно было простоять долгий августовский день по колена в кров и на Бородинском поле, шагать прочь от столицы, оглядываясь на далекую пы лающую Москву, нужно было в самых суровых условиях в долгом контрнаступл ении провожать незваных гостей штыком и пулей. Цифровые показания, дающиеся в материалах Военно-ученого архива. («Отече ственная война 1812 г.» , т. XVI. Боевые действия в 1812 г., № 129) , таковы: «В сей день росси йская армия имела под ружьем: линейного войска с артиллериею 95 тысяч, каза ков — 7 тыс., московского ополчения — 7 тыс. и смоленского — 3 тыс. Всего под ружьем 112 тыс. человек» . При этой армии было 640 артиллерийских орудий. У Напо леона числилось в день Бородина войска с артиллерией более 185 тысяч. Но ка к молодая гвардия (20 тысяч человек) , так и старая гвардия с ее кавалерией (10 т ысяч человек) находились все время в резерве и в сражении непосредственн о участия не принимали. Во французских источниках признают, что непосредственное участие в бою, если даже совсем не считать старую и молодую гвардию, с французской стор оны принимало около 135— 140 тысяч человек. Следует заметить, что сам Кутузов в своем первом же донесении царю после прибытия в Царево-Займище считал, что у Наполеона не то, что 185 тысяч, но даже и 165 тысяч быть не могло, а численно сть русской армии в этот момент он исчислял в 95 734 человека. Но уже за нескол ько дней, прошедших от Царева-Займища до Бородина, к русской армии присое динились из резервного корпуса Милорадовича 15 589 человек и еще «собранных из разных мест 2 000 человек» , так что русская армия возросла до 113 323 человек. С верх того, как извещал Александр Кутузова, должно было прибыть еще около 7 тысяч человек. Фактически, однако, готовых к бою, вполне обученных вооруженных регулярн ых сил у Кутузова под Бородином некоторые исследователи считают, едва ли точно, не 120, а в лучшем случае около 105 тысяч человек, если совсем не принима ть во внимание в этом подсчете ополченцев и вспомнить, что казачий отряд в 7 тысяч человек вовсе не был введен в бой. Но ополченцы 1812 г. показали себя л юдьми, боеспособность которых оказалась выше всяких похвал. Когда еще слабо обученные ополченцы подошли, то в непосредственном расп оряжении Кутузова оказалось до 120 тысяч, а по некоторым, правда, не очень уб едительным, подсчетам, даже несколько больше. Документы вообще расходят ся в показаниях. Конечно, Кутузов отдавал себе полный отчет в невозможно сти приравнивать ополченцев к регулярным войскам. Но все-таки ни главнок омандующий, ни Дохтуров, ни Коновницын вовсе не снимали со счетов это нас пех собранное ополчение. Под Бородином, под Малоярославцем, под Красным в течение всего контрнаступления, поскольку, по крайней мере, речь идет о личном мужестве, самоотвержении, выносливости, ополченцы старались не у ступать регулярным войскам. Русских ополченцев 12-го года успел оценить и враг. После кровопролитнейш их боев у Малоярославца, указывая угрюмо молчавшему Наполеону на устлан ное телами французских гренадеров поле битвы, маршал Бессьер убедил Нап олеона в полной невозможности атаковать Кутузова на занятой им позиции: «И против каких врагов мы сражаемся? Разве вы не видели, государь, вчерашн его поля битвы? Разве не заметили, с какой яростью русские рекруты, еле воо руженные, едва одетые, шли там на смерть?» А в обороне Малоярославца именн о ополченцы играли значительную роль. Маршал Бессьер был убит в боях 1813 г. Война 1812 г. не походила ни на одну из тех войн, которые до тех пор приходилос ь вести русскому народу с начала XVIII столетия. Даже во время похода Карла XII с ознание опасности для России не было и не могло быть таким острым и широк о распространенным во всех слоях народа, как в 1812 г. Мы будем дальше говорить о контрнаступлении Кутузова, окончательно сок рушившем наполеоновское нашествие, а сейчас отметим тот любопытный, неб ывалый до тех пор факт, что еще до Бородина, когда громадные силы неприяте ля неудержимым потоком шли к Шевардину, русские предпринимали одно за др угим удачные нападения на отбившиеся отряды французов, истребляли фура жиров и, что самое удивительное, умудрялись в эти дни общего отступления русской армии брать пленных. За четыре дня до Бородина, в Гжатске, Наполеон оставил непререкаемое док ументальное свидетельство, что он жестоко встревожен этими постоянным и нападениями. Вот что приказал он разослать по армии своему начальнику штаба, маршалу Бертье: «Напишите генералам, командующим корпусами армии , что мы ежедневно теряем много людей вследствие недостаточного порядка в способе добывания провианта. Необходимо, чтобы они согласовали с начал ьниками разных частей меры, которые нужно принять, чтобы положить предел положению вещей, угрожающему армии гибелью. Число пленных, которых заби рает неприятель, простирается до нескольких сотен ежедневно; нужно под с трахом самых суровых наказаний запретить солдатам удаляться» . Наполео н приказал, отправляя людей на фуражировку, «давать им достаточную охран у против казаков и крестьян» . Уже эти действия арьергарда Коновницына, откуда и выходили в тот момент партии смельчаков, приводивших в смущение Наполеона, показывали Кутузо ву, что с такой армией можно надеяться на успех в самых трудных положения х. Кутузов не сомневался, что предстоящее сражение будет стоить французск ой армии почти стольких же потерь, сколько и русской. На самом деле после с ражения оказалось, что французы потеряли гораздо больше. Тем не менее, ре шение Кутузова осталось непоколебимым, и нового сражения перед Москвой он не дал. Как можем мы теперь с полной уверенностью определять основные цели Куту зова? До войны 1812 г., в тех войнах, в которых Кутузову приходилось брать на се бя роль и ответственность главнокомандующего, он решительно никогда не ставил перед собой слишком широких конечных целей. В 1805 г. никогда не говор ил о разгроме Наполеона, о вторжении во Францию, о взятии Парижа, — т.е. о вс ем том, о чем мечтали легкомысленные царедворцы в ставке императоров Але ксандра I и Франца I. Или, например, в 1811 г. он вовсе не собирался брать Констан тинополь. Но теперь, в 1812 г., положение было иным. Основная цель повелительн о ставилась всеми условиями войны: закончить войну истреблением армии а грессора. Трагизм всех губительных для французов ошибок и просчетов Нап олеона заключался в том, что он не понял, до какой степени полное уничтоже ние его полчищ является для Кутузова не максимальной, а минимальной прог раммой и что все грандиозное здание всеевропейского владычества Напол еона, основанное на военном деспотизме и державшееся военной диктатуро й, заколеблется после гибели его армии в России. И уже тогда может стать ис полнимой в более или менее близком будущем и другая («максимальная» ) про грамма: именно уничтожение его колоссальной хищнической империи. Программа нанесения тяжелого удара армии врага, с которой Кутузов, не вы сказывая ее в речах, явился в Царево-Займище, начала осуществляться в пер вой своей части у Шевардина и под Бородином. Несмотря на то, что уже кровав ое побоище под Прейсиш-Эйлау 8 февраля 1807 г. показало Наполеону, что русский солдат несравним с солдатом какой бы то ни было другой армии, шевардинск ий бой поразил его, когда на вопрос, сколько взято пленных после длившихс я целый день кровопролитных схваток, он получил ответ: «Никаких пленных нет, русские в плен не сдаются, ваше величество» . А Бородино на другой день после Шевардина затмило все сражения наполеон овской долгой эпопеи: оно вывело из строя почти половину французской арм ии. Вся диспозиция Кутузова была составлена так, что французы могли овладет ь сначала Багратионовыми флешами, а затем Курганной высотой, защищавшей ся батареей Раевского, лишь ценой совсем неслыханных жертв. Но дело было не только в том, что к этим основным потерям прибавились еще новые потери в разных иных пунктах великой битвы; дело было не только в том, что около 58 т ысяч французов остались на поле боя и между ними 47 лучших генералов Напол еона, — дело было в том, что уцелевшие около 80 тысяч французских солдат со всем уже не походили по духу и настроению на тех, кто подошел к Бородинско му полю. Уверенность в непобедимости императора пошатнулась, а ведь эта уверенность до этого дня никогда не покидала наполеоновскую армию — ни в Египте, ни в Сирии, ни в Италии, ни в Австрии, ни в Пруссии и нигде вообще. Не только безграничная отвага русских людей, отразивших 8 штурмов у Баграти оновых флешей и несколько подобных же штурмов у батареи Раевского, изуми ла видавших виды наполеоновских гренадеров, но они не могли забыть и пос тоянно потом вспоминали момент незнакомого им до того чувства паники, ох ватившей их, когда внезапно, повинуясь никем не предвиденному — ни непр иятелем, ни даже русским штабом — приказу Кутузова, Платов с казачьей ко нницей и Первый кавалерийский корпус Уварова неудержимым порывом нале тели на глубокие тылы Наполеона. Сражение окончилось, и Наполеон первым отошел от места грандиозного побоища. Первая цель Кутузова была достигнута: у Наполеона осталось около полови ны его армии. В Москву он вошел, имея, по подсчету Вильсона, 82 тысячи человек . Отныне для Кутузова были обеспечены долгие недели, когда, отойдя в глубь страны, можно было численно усилить кадры, подкормить людей и лошадей и в осполнить бородинские потери. А главный, основной стратегический успех Кутузова при Бородине и заключался в том, что страшные потери французов сделали возможным пополнение, снабжение, реорганизацию русской армии, к оторую главнокомандующий затем и двинул в грозное, сокрушившее Наполео на контрнаступление. Наполеон не потому не напал на Кутузова при отступлении русской армии от Бородина к Москве, что считал войну уже выигранной и не хотел попусту тер ять людей, а потому, что он опасался второго Бородина, так же как опасался его впоследствии, после сожжения Малоярославца. Действия Наполеона опр еделяла также уверенность в том, что после занятия Москвы будет близок м ир. Но, повторяем, не следует забывать того, что, можно сказать, на глазах у Н аполеона русская армия, увозя с собой несколько сот уцелевших пушек, отс тупала в полнейшем порядке, сохраняя дисциплину и боевую готовность. Это т факт произвел большое впечатление на маршала Даву и на весь французски й генералитет. Кутузов мог надеяться, что если бы Наполеон вздумал внезапно напасть на отступавшую русскую армию, то опять было бы «дело адское» , как фельдмарш ал выразился о шевардинском бое в своем письме от 25 августа к жене Екатери не Ильиничне. Наполеон допускал успех французов в возможном новом сражении под Москв ой, очень для него важном и желательном, однако отступил перед риском пре дприятия. Это был новый (отнюдь не первый) признак, что французская армия б ыла уже совсем не та, какой она была, когда Кутузов, идя из Царева-Займища, о становился около Колоцкого монастыря и заставил Наполеона принять сра жение там и тогда, когда и где это признал выгодным сам Кутузов. В значительной степени не только непосредственный, но и конечный страте гический успех замышленного удара, который Кутузов хотел перед Бородин ом нанести Наполеону на путях движения французской армии к Москве, завис ел от правильного разрешения проблемы: кому раньше удастся восполнить т е серьезные потери, которые, безусловно, обе армии понесут в предстоящем генеральном сражении? Успеют ли прибыть к Наполеону подкрепления из его тылов раньше, чем у Кутузова после неизбежного страшного побоища снова б удет в распоряжении такая вооруженная сила, как та, которая встретила ег о радостными кликами в Цареве-Займище? Кутузов при решении этой жизненно важной задачи обнаружил в данном случае гораздо больший дар предвидени я, чем его противник. Обе армии вышли из Бородинского боя ослабленными; но не только не одинаковы, а совершенно различны были их ближайшие судьбы: н есмотря на подошедшее к Наполеону крупное подкрепление, пребывание в Мо скве с каждым днем продолжало ослаблять армию Наполеона, а в эти же решаю щие недели кипучая организаторская работа в Тарутинском лагере с кажды м днем восстанавливала и умножала силы Кутузова. Мало того, во французск ой армии смотрели и не могли не смотреть на занятие Москвы как на прямое д оказательство, что война приходит к концу и спасительный мир совсем близ ок, так что каждый день в Москве приносил постепенно усиливавшиеся беспо койство и разочарование. А в кутузовском лагере царила полная увереннос ть, что война еще только начинается и что худшее осталось позади. Стратег ические последствия русской бородинской победы сказались прежде всего в том, что наступление врага на Россию стало выдыхаться и остановилось б ез надежды на возобновление, потому что Тарутино и Малоярославец были пр ямым и неизбежным последствием Бородина. Твердое сохранение русских позиций к концу боевого дня было зловещим пр едвестием для агрессора. Бородино сделало возможным победоносный пере ход к контрнаступлению. В этих-то дальнейших последствиях сказывалось, что Бородино было не толь ко имевшей капитальное значение стратегической, но и великой моральной победой русской армии, и очень плох тот историк, который способен это нед ооценивать. Неприятель после Бородина стал выдыхаться и постепенно под вигаться к гибели. Уже под Тарутином и под Малоярославцем Наполеон и его маршалы (прежде всего Бессьер) поняли, что бородинская смертельная схват ка не кончена, а продолжается, хоть и с большим перерывом. Вскоре они увиде ли, что она будет продолжаться и усиливаться и дальше и что «перерывы» бу дут становиться все короче, а после Красного совсем исчезнут и роздыха н е будет вовсе. Имея перед собой противника, не знавшего тогда соперников в Европе, Кутузов доказал и до и после Бородина, что и с фактором времени т акже он умеет считаться гораздо лучше, чем Наполеон. Кутузов назвал в донесении царю позицию, на которой разразилась великая битва, лучшей, — конечно, из возможных в том положении, в каком он находил ся, раз он решил остановить дальнейшее отступление и дать немедленно бой . Позиция была выбрана, и уже на рассвете 22 августа Кутузов, объехав ее, сдел ал распоряжение, которое Наполеоном предвидено не было: главнокомандую щий решил еще до генеральной битвы задержать явно накапливавшиеся непр иятельские силы против русского левого фланга и использовать для этого холмы и пригорки у деревни Шевардино. 24 и 25 августа здесь происходил крово пролитный бой, в котором французы с большими потерями отбрасывались от в ыстроенного по непосредственной инициативе Кутузова 22— 23 августа больш ого редута. Русские отошли от Шевардина по приказу, лишь когда оказалось уже бесполе зным задерживать наступающего неприятеля и когда работы по укреплению Семеновского и Курганной высоты были почти закончены. Наполеон был раздражен и обеспокоен героической стойкостью шевардинск ой обороны и объявил, что если русские не сдаются, а предпочитают, чтобы их убивали, то их и должно убивать. Он вообще по мере приближения решающей би твы как будто утрачивал свою способность держать себя в руках. Так, он не в оспрепятствовал варварскому сожжению и разгрому французской армией г. Гжатска (который был совершенно цел до той поры) и вообще допускал такие (в редные прежде всего для французской армии) безобразия и неистовства, про тив чего еще незадолго до того боролся, конечно, не из человеколюбия, кото рым никогда не грешил, а из прямого расчета. Кутузов, следя с близкого расстояния за шевардинской операцией, предуга дав, что Наполеон обрушится прежде всего на левый фланг, какие бы диверси онные действия он ни предпринимал в других местах, поручил защиту левого фланга. Семеновских флешей и других укрепленных тут пунктов тому, на ког о всегда возлагал наибольшие надежды, — Багратиону. И дорого достались флеши французам, когда безнадежно тяжело раненного героя унесли с поля б итвы. В течение всего боя Кутузов являлся в полном смысле слова мозгом русской армии. В течение всей борьбы за Семеновские (Багратионовы) флеши, потом за Курганную высоту, потом во время блестящего разгрома конницы Понятовск ого, наконец, при прекращении битвы к нему и от него мчались адъютанты, при возившие ему реляции и увозившие от него повеления. В борьбе за так называемую Курганную высоту («батарея Раевского» ) , где уж е после Семеновского сосредоточились все усилия боровшихся сторон, кон ечный «успех» французов тоже крайне близко походил на истребление лучш их полков Наполеона, еще уцелевших от повторных убийственных схваток у Б агратионовых флешей. Приказ Кутузова был категоричен: еще за два дня до Б ородина, 24 августа (в первый день борьбы у Шевардинского редута) , главноко мандующий подписал свою памятную диспозицию к предстоящему сражению. « При сем случае, — писал Кутузов, — неизлишним почитаю представить гг. гл авнокомандующим, что резервы должны быть сберегаемы сколько можно доле е, ибо тот генерал, который сохранит еще резерв, не побежден» . В этих словах раскрывается не только Кутузов как генерал, который готов встретить в генеральном бою такого противника, как Наполеон, но и как вож дь будущего контрнаступления, который хотя и пишет в этой диспозиции так же и о том, как поступать «на случай неудачного дела» , но твердо знает, что и в этом «случае» конечную «неудачу» потерпит не Россия, но напавший на н ее агрессор и «резервы» сыграют еще свою колоссальную роль. Ввиду клеветнических усилий иностранной историографии представить Бо родино как победу Наполеона считаю нужным подчеркнуть следующее. Напол еон не только первый отступил от долины кровавого побоища, но он отдал од новременный приказ отступать со всех пунктов, занятых французами с таки ми убийственными жертвами в течение дня: и от Багратионовых флешей, и от к урганной батареи Раевского, и от села Бородина. Кто это решился сделать н а глазах у своей армии, почти половина которой лежала в крови и во прахе? Н аполеон, для которого сохранение репутации непобедимости в глазах солд ат было превыше всего. И когда он это сделал? За несколько часов до приказа Кутузова. Закревский, состоявший при Барклае де Толли, показывал впосле дствии Михайловскому-Данилевскому письменное повеление Кутузова, отда нное тотчас после битвы Барклаю: оставаться на поле боя и распоряжаться приготовлениями к битве «на завтрашний день» . Только уже почти в середи не ночи (после 11 часов) решение Кутузова изменилось. Явился Дохтуров. «Под и ко мне, мой герой, и обними меня. Чем может государь вознаградить тебя?» Н о Дохтуров ушел с Кутузовым в другую комнату и рассказал о потерях в багр атионовской (бывшей «второй» ) армии, защищавшей флеши. Кутузов тогда тол ько велел отступать. Ни одного француза уже давно не было ни на поле боя, н и в ближайших окрестностях. Есть неопровержимое свидетельство, исходящее от самого Наполеона, что Б ородино вселило в него немалую тревогу, круто изменило все его ближайшие планы. Тотчас почти после битвы, сосчитав свои ужасающие потери, Наполео н отправил приказ маршалу Виктору идти немедленно в Смоленск, а оттуда н а Москву. Вплоть до вступления в Москву Наполеон не знал, не даст ли Кутузо в новой битвы. Он приказывал стягивать войска поближе к направлению Можа йск— Москва. Успокаивая Виктора тем, что русские под Бородином «поражен ы в самое сердце» , он все-таки своими распоряжениями показывал маршалам и свите, что вовсе не уверен в успехе «второй» битвы под Москвой. Эта остор ожность сменилась самоуверенностью и бахвальством, когда император уд остоверился, что Москва покинута и что Кутузов отошел довольно далеко. Н о тут он впал в грубую ошибку, крайне преувеличив дальность расстояния м ежду лагерем (где остановился Кутузов со своей армией) и Москвой. С этой ил люзией он довольно долго не желал расставаться. Русская армия приблизилась к деревне Фили. В жизни Кутузова наступил мом ент, тяжелее которого он не переживал никогда, ни раньше, ни позже. 1 (13) сентября 1812 г. по приказу Кутузова собрались командующие крупными част ями, генералы русской армии. Кутузов, потерявший в боях глаз, удивлявший с воей храбростью самого Суворова, герой Измаила, мог, разумеется, презира ть гнусные инсинуации своих врагов вроде нечистого на руку Беннигсена, у корявших, за спиной, конечно, старого главнокомандующего в недостатке см елости. Но ведь и такие преданные ему люди, как Дохтуров, Уваров, Коновницы н, тоже высказывались за решение дать неприятелю новую битву. Кутузов, ко нечно, знал, что не только ненавидящий его царь воспользуется сдачей Мос квы, чтобы свалить свою вину на Кутузова, но что и многие беззаветно ему ве рящие могут поколебаться. И для того, чтобы сказать слова, которые он прои знес к концу совещания, необходимо было мужество гораздо большее, чем ст оять перед неприятельскими пулями и чем штурмовать Измаил: «Доколе буде т существовать армия и находиться в состоянии противиться неприятелю, д о тех пор сохраним надежду благополучно довершить войну, но когда уничто жится армия, погибнут Москва и Россия» . До голосования дело не дошло. Куту зов встал и объявил: «Я приказываю отступление властью, данною мне госуд арем и отечеством» . Он сделал то, что считал своим священным долгом. Он пр иступил к осуществлению второй части своей зрело обдуманной программы: к уводу армии от Москвы. Только те, кто ничего не понимает в натуре этого русского героя, могут уди вляться тому, что Кутузов в ночь на 2 сентября, последнюю ночь перед оставл ением Москвы неприятелю, не спал и обнаруживал признаки тяжелого волнен ия и страдания. Адъютанты слышали ночью плач. На военном совете он сказал: «Вы боитесь отступления через Москву, а я смотрю на это как на провидение, ибо это спасает армию. Наполеон, как бурный поток, который мы еще не можем остановить. Москва будет губкой, которая его всосет» . В этих словах он не развил всей своей глубокой, плодотворной, спасительной мысли о грозном к онтрнаступлении, которое низринет агрессора с его армией в пропасть. И х отя он твердо знал, что настоящая война между Россией и агрессором — так ая война, которая логически должна окончиться военным поражением и поли тической гибелью Наполеона, — еще только начинается, он, русский патрио т, прекрасно понимая стратегическую, политическую, моральную необходим ость того, что он только что сделал в Филях, мучился и не мог сразу привыкн уть к мысли о потере Москвы. 2 сентября русская армия прошла через Москву и стала от нее удаляться в во сточном направлении — по Рязанской (сначала) дороге. Здесь, в специально посвященной общей характеристике Кутузова работе, п ока достаточно сказать о московском пожаре лишь несколько слов. Что историческая, моральная, политическая ответственность за пожар и ко нечный варварский разгром Москвы лежит полностью на Наполеоне и ни на ко м другом, в этом, конечно, нет и не может быть сомнения. Грандиозный пожар М осквы, несколько спутавший карты Наполеона тотчас после вступления фра нцузской армии в Москву, не был тогда, в начале сентября, им организован, п отому что в тот момент это было ему невыгодно. Но все знали, что в октябре, перед уходом, он совершенно умышленно, в виде о тместки, окончательно разорял город и не желал оставить в нем камня на ка мне. Современники были долго под впечатлением ужасающего вида Москвы, потря сшего их, когда они вернулись в старую столицу. Вот что пишет Дмитрий Трощ инский Кутузову 10 декабря 1812 г.: «Горестно жалеете вы, что не могли отстоять первопрестольного города нашего. Конечно, несказанно жаль, но что может бороться против судьбы? нельзя ли предположить, чтобы враг, пощадивший т олько столиц, готовится хладнокровно излить на Москву всю ярость свою?» Он пишет, уже зная о планомерных поджогах, учиненных французской армией при ее уходе в середине октября с прямого разрешения Наполеона, собиравш егося взорвать Кремль и уже приступившего к выполнению этого намерения. Но занявшая Москву солдатчина уже с самого начала оккупации в сентябре н еистово жгла и грабила город, не ожидая специальных приказов. Что могли найтись и нашлись среди оставшегося населения и такие русские люди, которые захотели любым способом лишить захватчика его добычи, — в этом в глазах многих современников не было ничего невероятного. Наполео н очутился не на ожидаемой хорошо снабженной зимовке, которой он манил г олодную армию, а на пожарище. Этот факт порождал самые разнообразные объ яснения и создавал много слухов. В частности, слухи об участии населения в поджогах пошли по стране уже вскоре после события, и взятый из жизни пуш кинский Рославлев ярко отразил, как эти слухи тогда понимались и принима лись. А о настроениях части русских людей в Москве дает понятие поступок тех, которые, обрекши себя на безусловную гибель, заперлись в Кремле 2/14 сен тября и, дав несколько выстрелов по коннице Мюрата, были все изрублены фр анцузами. Вокруг пожара Москвы образовались и быстро наслаивались предания, возн икали рассказы, слагались легенды в стихах и прозе. Передавалась от поко ления к поколению известная традиция, не прерывавшаяся начиная от Пушки на и кончая волнующим памятным письмом трудящихся города Москвы, поданн ым И. В. Сталину в торжественный день празднования 800-летия Москвы в 1947 г., где речь идет о героической борьбе москвичей огнем и мечом против захватчик а во время оккупации города и о значении этой борьбы. Обращаясь к непосредственно интересующему нас выводу из всего сказанн ого, мы должны признать без колебаний, что и с политической, и с моральной, и с международно-правовой точки зрения в сожжении и разгроме Москвы всец ело виновен агрессор, с завоевательными целями напавший на Россию и введ ший в Москву свою грабительскую орду, после того как она предварительно сожгла, разорила и беспощадно опустошила ряд русских городов, сел и дере вень. Если в самой Москве Наполеон окончательно разнуздал свою солдатчи ну и сам непосредственно включился в дело разгрома города не в сентябре, а в октябре, уже незадолго перед уходом, то это объясняется исключительн о тем, что в сентябре, войдя в Москву, он еще надеялся найти и использовать продовольственные запасы и фураж, а убедившись в провале своего расчета , он отомстил Москве сугубыми зверствами. И никакие ухищрения <... > не могут снять с памяти Наполеона этого пятна, так же как ничем не изгладить клейм ящих слов Кутузова, сказанных прибывшему в его лагерь наполеоновскому п осланцу генералу маркизу Лористону 5 октября 1812 г., что со времен татарщины русский народ не знал такой варварской агрессии, как наполеоновская. Совершенно независимо от строго научного критического обследования вс ей документации, прямо относящейся в той или иной степени к выяснению не посредственных причин пожаров, должно признать, что история возникнове ния вышеуказанной традиции, ярко отразившейся в поэзии и искусстве, засл уживала бы специального историко-литературного анализа, хотя сама по се бе она, конечно, не может иметь значения сколько-нибудь решающего фактич еского, документального аргумента при выяснении поставленного вопроса . Следует заметить, что в солдатских песнях пожар и разорение Москвы припи сываются исключительно неприятелю: «Француз Москву разоряет, с того кон ца зажигает» . Песня ратников тверского ополчения, распевавшаяся уже в к онце войны, говорит: «Начался грабеж неслыханный, загорелись кровы мирны е, запылали храмы Божий» . Поется и о разоренной путь-дорожке «от Можая до самой Москвы» : «Уж и ворог шел до самой Москвы, разоренная белокаменная о гнем спалена, ой да спалена» . Сочинялись песни и в Тарутинском лагере. Тут сначала говорится, как «ноч ь темна была и не месячна, рать скучна была и не радостна» и как ратники «о плакивали мать родимую, мать-кормилицу, златоглавую Москву-матушку» . Но тут же звучат и бодрые мотивы, ждут возобновления активных военных дейст вий: «Не боимся мы французов, штык всегда востер у нас, лишь бы батюшка Кут узов допустил к ним скоро нас!» Слышится предчувствие победы: «Постараем ся все, ребятушки, чтобы сам злодей на штыке погиб, чтоб вся рать его здесь костьми легла, ни одна б душа иноверная не пришла назад в свою сторону» . Об упомянутом выше свидании Кутузова с Лористоном именно тут, забегая вп еред, уместно напомнить хоть в нескольких словах. В разгар работ по подго товке активных действий против выдвинутого вперед отряда Мюрата Кутуз ову доложили о приезде в Тарутинский лагерь специально командированно го Наполеоном генерала маркиза (в некоторых документах он неточно назва н графом) Лористона. Это была последняя из упорных и одинаково неуспешны х попыток Наполеона войти в сношения с Александром и поскорее заключить мир. Провал первой попытки (с генералом Тучковым - третьим в Смоленске) и в торой (с И. А. Яковлевым — в Москве) раздражал и смущал императора, привыкш его, чтобы у него просили мира, а не самому просить мира. Но положение на эт от раз, в октябре, среди московского пожарища, было таково, что о самолюбии приходилось забыть. Наполеон сначала хотел послать к Кутузову Коленкура, долго бывшего импе раторским послом при Александре, но Коленкур, при всей преданности Напол еону, отказался ввиду явной безнадежности попытки. Был позван Лористон, в свое время заменивший Коленкура на посольском посту в Петербурге. Лори стон заикнулся было о том, что Коленкур прав, но тут Наполеон оборвал разг овор прямым приказом: «Мне нужен мир, он мне нужен абсолютно, во что бы то н и стало. Спасите только честь» . Лористон немедленно отправился к русски м аванпостам. Вопрос о приеме Лористона и, главное, о предстоящем разговоре с ним был ре шен Кутузовым без всяких признаков колебаний, и только злобствовавший н а Кутузова английский обершпион Роберт Вильсон мог подозревать Кутузо ва, что тот хочет, встретившись на аванпостах с глазу на глаз с Лористоном , войти с французами в мирные переговоры, без ведома и против воли царя и е го союзников (Англии) . Мы уже знаем по всем свидетельствам и по словам самого Кутузова, сказанн ым перед сражением под Красным французскому военнопленному Пюибюску, ч то главнокомандующий делал все возможное, чтобы подольше задержать Нап олеона в Москве. Поэтому он нашел вполне целесообразным не только весьма вежливо принять Лористона, но и обещать ему отправить императору Алекса ндру все, что ему передаст Лористон. Это обеспечило прежде всего долгую п роволочку. Пустить самого Лористона в Петербург Кутузов решительно отк азался. По существу же ответ Кутузова не мог вызывать никаких недоразумений: ник акой речи о мире с Наполеоном в данный момент быть не могло. На жалобы Лори стона относительно обхождения русских крестьян с французами, попадавш ими в их руки, фельдмаршал ответил, что русский народ «отплачивает франц узам той монетой, какой должно платить вторгнувшейся орде татар под кома ндой Чингисхана» . Эта мысль была повторена. Доклад вернувшегося от Кутузова в Кремль генерала Лористона показал На полеону, что надежды на компромиссный мир беспочвенны. Но мир был абсолю тно невозможен — более невозможен, чем когда бы то ни было, — уже тогда, к огда кутузовские полки 2 (14) сентября покидали Москву. Великой, неоцененно й драгоценностью было в эти тяжкие дни нисколько не пошатнувшееся, безза ветное доверие народа и армии к Кутузову. Это доверие выдержало и превоз могло все испытания. Отступающая русская армия по ночам видела громадное зарево горящей ста рой столицы, и Кутузов глядел и глядел на него. У фельдмаршала с гневом и б олью вырывались изредка на этом пути обеты отмщения; его сердце билось в унисон с сердцем русской армии. Армия не предвидела, что хоть много ей еще предстоит жесточайших испытан ий, но что настанет, наконец, день 30 марта 1814 г., когда русские солдаты, подход я к Пантенскому предместью, будут восклицать: «Здравствуй, батюшка Париж ! Как-то заплатишь ты за матушку-Москву?» Глядя на московское зарево, Кутуз ов знал, что день расплаты рано или поздно наступит, хотя и не знал, когда и менно, и не знал, доживет ли он до этого дня. Тон отношения двора и царедворцев, а отчасти и кое-кого из штаба (начиная, например, с Беннигсена) к Кутузову после оставления Москвы был дан прежд е всего в двух исходивших от царя документах: в письме к Кутузову от 7 сент ября и в письме к графу П. А. Толстому от 8 сентября. «С 29 августа не имею я ник аких донесений от вас. Между тем от 1 сентября получил я через Ярославль от московского главнокомандующего (Ростопчина. — Е. Т.) печальное известие, что вы решились с армией оставить Москву. Вы сами можете вообразить дейс твие, какое произвело сие известие, а молчание наше усугубляет мое удивл ение. Я отправляю с сим ген. ад. князя Волконского, дабы узнать от вас о поло жении армии и о побудивших вас причинах к столь несчастной решимости» . Т ак писал царь фельдмаршалу. А на другой день он писал П. А. Толстому о решен ии Кутузова: «Причина сей непонятной решимости остается мне совершенно сокровенной, и я не знаю, стыд ли России она принесет или имеет предметом у ловить врага в сети» . Подобные выходки (а это еще были более или менее сдержанные) поощряли, кон ечно, к писанию писем Александру с жалобами на фельдмаршала и с прямыми н амеками на необходимость отнять у него командование. И не только Беннигс ен и Вильсон изощрялись. Барклай дал волю долго и очень старательно сдер живаемому порыву ревности и обиды в своем длиннейшем французском письм е к царю от 24 сентября. Здесь он не только всячески чернит и унижает Кутузо ва, но решается утверждать, что если бы у него, Барклая, не отняли командов ания, то он «дал бы сражение, но не у Можайска, а между Гжатском и Царевым-За ймищем... И я уверен, что разбил бы неприятеля» . Ненависть и обида так душат Барклая, что он совсем не понимает, в какое курьезное положение ставит се бя этой запоздалой интригой. Барклай никогда не понимал, что при всех сво их достоинствах равняться или соревноваться с Кутузовым по своим страт егическим или каким бы то ни было другим талантам — значит делать себя б ез всякой нужды смешным. Тарутинская организаторская деятельность Кутузова сама по себе была т аким подвигом ума и энергии, явилась таким могучим фактором грядущих поб ед, что она одна могла бы увенчать лаврами Кутузова как замечательнейшег о военного организатора. Если Наполеон, очень понимавший толк в военном деле, гордился своим Було нским лагерем, созданным им в 1803— 1805 гг., то разве можно сравнивать по трудно сти дела создание этого лагеря с организаторским подвигом Кутузова? У На полеона в распоряжении были рабски подчинявшиеся ему Франция, вся запад ная и часть центральной и южной Германии, вся северная и средняя Италия, д авно подчиненная Голландия, давно захваченная Бельгия, вся промышленно сть, вся торговля этих богатых стран. У него была исправная, исключительн о ему повиновавшаяся военная администрация, налаженный бюрократически й механизм, и он был неограниченным владыкой. У Кутузова всего этого не было. В его распоряжении сначала находилась то лько довольно сильно разоренная часть западной, восточной и центрально й России. Кроме того, Кутузов должен был с полным успехом завершить созда ние нового превосходного войска на глазах у расположенной в двух шагах о т него хоть и потрепанной, но еще сильной армии Наполеона, которая имела п ока непрерывную коммуникацию со своими обширнейшими, хоть и далекими, за падноевропейской и польской базами. Поэтому Кутузов в Тарутине не мог ра ботать так спокойно, как Наполеон в Булони, отделенный Ламаншем от непри ятеля, который его боялся. Наконец, Наполеон в своем Булонском лагере был самодержавным государем, а Кутузов в разгар работы в Тарутине должен был выслушивать нелепые и де рзкие «советы» царя — поскорее начинать военные действия, не мешкать и т.п. Ему приходилось считаться с царскими шпионами и клевретами, успокаи вать тревоги затесавшегося в его главную квартиру Вильсона и т.п. Царь и т ут ему мешал, явно считая себя вправе в тот момент говорить с Кутузовым ещ е более сухим, нетерпеливым, раздражительным тоном, чем прежде. Кутузов начал немедленно укреплять свою тарутинскую позицию и сделал е е неприступной. Затем Кутузов непрерывно пополнял свою армию, в которой уже перед тарутинским сражением насчитывалось до 120 тысяч человек. Особо е внимание уделялось организации ополчения. После Бородина Кутузов мог определенно приравнивать ополчение к таким войскам, которые после срав нительно краткого обучения могли считаться частью регулярной армии. Де ятельно собирались запасы. Артиллерия у Кутузова к концу тарутинского п ериода была гораздо сильнее, чем у Наполеона. По минимальным подсчетам, у русских было от 600 до 622 орудий, у Наполеона — около 350— 360. При этом у Кутузова была хорошо снабженная конница, а у Наполеона не хватало лошадей даже дл я свободной перевозки пушек. Конница французов вынуждена была все более и более спешиваться. Деятельно готовился переход от активной обороны к п редстоявшему выступлению. В Тарутине и после Тарутина и особенно после Малоярославца Кутузов очен ь большое внимание уделял и сношениям с партизанскими отрядами и вопрос у об увеличении их численности. Он придавал громадное значение партизан ам в предстоящем контрнаступлении. И сам он в эти последние месяцы (октяб рь, ноябрь, первые дни декабря 1812 г.) обнаружил себя как замечательный вождь не только регулярных армий, но и партизанского движения. При таких-то условиях 6 (18) октября 1812 г. Кутузов начал и выиграл бой, разгроми в большой «наблюдательный» отряд Мюрата. Это была победа еще пока только начинавшегося контрнаступления... Победа первая, но не последняя! Приказы Кутузова, быстро создавшего новую могучую армию и громадные зап асы, исполнялись с большим рвением, с усердием и охотой, так, как исполняют ся боевые задания рвущимися в бой солдатами. Полки регулярные и полки оп олченские были полны гнева, жажды отплатить за Москву, отстоять Родину. Через несколько дней Малоярославец показал Наполеону, какова возникша я в Тарутине армия. Организовывалась и усиливалась под зорким наблюдени ем главнокомандующего и партизанская сила. Глубокомысленные размышления французских историков о причинах «совпа дения» тарутинского боя с уходом Наполеона из Москвы могут с успехом быт ь заменены самой удобопонятной формулой: император сразу же сообразил, ч то Кутузов снова начинает по своей инициативе умолкшую после Бородина в ойну регулярных армий. Что война «нерегулярная» , партизанская, не прекр ащалась ни на один день после Бородина, он знал очень хорошо. Французы выш ли из Москвы. «В Калугу! И смерть тем, кто воспрепятствует!» — воскликнул Наполеон. Бой под Малоярославцем имел колоссальное значение в истории контрнаст упления. По своему значению в истории войны он стоит непосредственно всл ед за Бородином. После восьми отчаянных атак и сожжения Малоярославца На полеон оказался перед грозной альтернативой: либо решиться на генераль ный бой, либо сейчас же, с калужских путей, ведших на юг, сворачивать на сев еро-запад, к Смоленску. Он не решился идти в Калугу. Кутузов стал перед ним стеной. Армия Кутузова была в этот момент больше и лучше, причем кавалерия и арти ллерия французов, если исключить гвардию (да и то с оговорками) , были снаб жены и боеспособны несравненно хуже русских. Не в Москве, а в Малоярослав це началась бедственная стадия наполеоновского отступления, а победон осный фазис кутузовского контрнаступления обозначился уже в Тарутине. Наполеон именно тут, под Малоярославцем, окончательно убедился в непопр авимости своего реального поражения под Бородином, которое в его бюллет енях и в письмах к Марии-Луизе так легко было превращать в победу. Бородин о убило одну половину его армии физически, а другую — морально. Кутузов ж е стоял перед ним во всеоружии, во главе более сильной русской армии, чем т а, которая была при Бородине, и самое главное — армии, одушевленной неуто лимым чувством гнева к врагу и полной веры в своего старого вождя. Наполеон в первый раз в жизни ушел от генерального боя и пошел по Смоленс кой дороге навстречу надвигавшейся катастрофе. «Неприятель 15-го (октябр я. — Е. Т.) оставил Ярославец и отступил по Боровской дороге; генерал Милор адович доносит, что неприятель был преследован от Малого Ярославца 8 вер ст» , — в таких скромных словах известил Кутузов свою армию об одном из са мых важных своих успехов в этой войне. Начинали подводиться зловещие для агрессора итоги, без пышных бюллетен ей и громких слов. Русский народный герой был всегда спокоен и прост. Первым большим боем после вынужденного перехода Наполеона на разоренн ую Смоленскую дорогу был бой под Вязьмой. В сражении под Вязьмой 21 и 22 октяб ря 1812 г. русские одержали новую блестящую победу. По донесению Кутузова, не приятель потерял убитыми и ранеными 6 тысяч человек, пленными — 2500 челове к. Русские потери были значительно меньше. Кутузов считает их до 500 челове к. Уже после сражения была взята в плен из числа беглецов еще тысяча челов ек. В свете признания все возраставшего значения активного, систематическ и проводимого, обдуманного и в целом и во многих частностях стратегическ ого контрнаступления в совсем ином, чем раньше, виде предстает перед ист ориком роль партизан. Накануне Бородина Кутузов смог уделить Денису Дав ыдову лишь незначительный отряд, на что Давыдов несправедливо жаловалс я своему другу и бывшему прямому начальнику Багратиону. Но как только по явилась возможность, Кутузов ничего не жалел для усиления движения. Куту зов — вождь регулярной армии — стал в то же время центральным лицом в па ртизанском движении: он поддерживал партизан материальными средствами , он откомандировывал в отряды Давыдова, Сеславина, а также и в отряд Фигне ра людей, восполнявших убыль в их рядах. Наконец, его штаб стал центром, ку да стекались донесения о непрерывной борьбе партизан с отступавшим про тивником и откуда давались необходимые указания. Детализированных при казов, конечно, тут быть не могло. Со своим обычным тактом и умом Кутузов п ридал партизанскому движению нужную в интересах дела степень централи зованности, как раз то, что было необходимо и возможно при этой форме воен ных действий, и вместе с тем ни в малейшей степени не стеснял действий отд ельных начальников. Душа партизанского движения — самостоятельность инициативы — осталась нетронутой. Впрочем, никто другой не мог тогда сы грать эту роль в партизанском движении, кроме Кутузова. Он был не только в оенным вождем, но и любимцем народных масс, а в действиях партизан наибол ее непосредственно осуществлялось сближение и ежедневное, постоянное сотрудничество офицерства и казачества, с одной стороны, и крестьянских предводителей, вроде Герасима Курина или Четвертакова, — с другой. При контрнаступлении роль партизан свелась вовсе не к тому, чтобы «беспо коить арьергарды» отступавшего противника, как об этом говорили в начал е движения. Своими постоянными нападениями (и вовсе не только на арьерга рды) партизаны поддерживали в неприятельских рядах (это мы знаем из фран цузских показаний) мысль и ощущение, что идет нескончаемая битва. Прошло Тарутино, а нападения продолжались и непрерывно поддерживали тр евогу вплоть до Малоярославца. Прошел Малоярославец, однако сражения — правда, малые, но зато ежедневные — продолжались вплоть до Вязьмы, где фр анцузы в отместку партизанам прибегли к гнуснейшей и случайно лишь не уд авшейся им попытке загнать население в городской собор, запереть его там и сжечь живьем. Прошла Вязьма — и опять ни одного дня, вплоть до Смоленск а, не было у противника уверенности, что не произойдет очередного нападе ния. Наконец, от Смоленска до Березины партизаны уже и в самом деле вели посто янные бои, а Кутузов продолжал свою «малую войну» , отражая небольшие отр яды со специальными заданиями против непомерно растянувшейся в длину о тступающей неприятельской армии. Губительные для Наполеона последствия Бородина и затем стоянки в Москв е были условиями, сделавшими для него уже совсем невозможной надежду на победу в большом сражении над окрепшей и прекрасно организованной куту зовской армией, как это показали Тарутино и Малоярославец. После этих дв ух тяжелых поражений французам оставалась только медленная, но неизбеж ная гибель в самых ужасающих условиях, под ударами контрнаступления, осу ществляемого и всей большой армией фельдмаршала, и «малой войной» коман дируемых небольших отрядов, и могущественно усилившимися партизанами. Самой убийственной для французов чертой кутузовского контрнаступлени я оказалась его непрерывность. Стратегический план Кутузова нашел полн ое свое осуществление в наиболее целесообразной тактике. Кутузов сидел в Ельне, затем в Копысе, и к нему стекались сведения: регуляр ные части имели такие-то встречи и изъяли столько-то; партизаны имели так ие-то встречи и взяли столько-то. «Казаки и крестьяне» — под этим двойным обозначением все чаще начинали фигурировать русские партизаны в прика зах Наполеона по армии и в частных приказах маршалов и корпусных команди ров по корпусам. Кутузову приходилось даже считаться с соревнованием, иногда довольно о стрым, между партизанскими начальниками и офицерами регулярных войск. П о существу, это было соревнование в подвигах самоотвержения. Можно сказа ть, что Кутузов не только создал план контрнаступления, но и нашел для его осуществления в помощь своей регулярной армии необычайно ценную опера тивную силу в виде партизанской войны. Народный гнев, чувство патриотиче ской ненависти к захватчику и грабителю нашли себе выход в партизанской войне, а партизанскую войну Кутузов ввел в систему тех сил, которые, осуще ствляя задуманное им контрнаступление, неуклонно гнали агрессора к жда вшей его страшной катастрофе. Общий вывод о партизанском движении, который в моей новой книге будет об основан еще несравненно более обильным фактическим материалом, таков: н епримиримая ненависть тысяч и тысяч крестьян, стеной окружившая «велик ую армию» Наполеона, подвиги старостихи Василисы, Федора Онуфриева, Гера сима Курина, которые, ежедневно рискуя жизнью, уходя в леса, прячась в овра гах, подстерегали французов, — вот то, в чем наиболее характерно выражал ись крестьянские настроения в 1812 г. и что оказалось губительным для армии Наполеона. Уточняю тут данную мною раньше слишком сжатую и поэтому неполную формул у: именно русский крестьянин способствовал гибели кавалерии Мюрата, пер ед победоносным натиском которой бежали все европейские армии; русский крестьянин помогал по мере сил русской регулярной армии уничтожить кав алерию Мюрата, заморив голодом ее лошадей, сжигая овес и сено, за которыми приезжали фуражиры Наполеона, а иногда истребляя и самих фуражиров. Таково было фактическое тесное сотрудничество крестьянства и армии в д еле истребления лошадей французской кавалерии, а затем и лошадей артилл ерийских частей на походе и в боях. Блестящий успех кавалерийского рейда Уварова и Платова, внесшего такое смятение в тылу Наполеона, не менее бле стящее достижение русских конников, уже в конце Бородинского боя истреб ивших лучшую часть польской конницы Понятовского, обнаружили воочию вс е преимущество русской кавалерии над наполеоновской. Полностью бессил ие конницы агрессора проявилось в разгар русского контрнаступления, ко гда в Смоленске под Красным, между Красным и Березиной и за Березиной фра нцузы должны были бросать сотнями и сотнями вполне исправные орудия всл едствие быстро исчезавшей возможности обеспечить артиллерии конную тя гу. Со дня на день у Кутузова крепла уверенность, что его план непрерывного к онтрнаступления, безусловно, исполним и поэтому опасные сюрпризы со сто роны Наполеона мало возможны, так как Наполеону уже не оторваться от пре следования и не создать внезапно нужный «кулак» для ответного удара. Ест ь факты, неопровержимо доказывающие, что уже в Малоярославце, т.е. в самом начале контрнаступления, Кутузов был совершенно убежден в полном успех е затеянной им грандиозной операции. Нужно предварительно напомнить, чт о нельзя себе представить человека, который был бы до такой степени, как К утузов, лишен самоуверенности, пренебрежения к противнику и какого бы то ни было намека на самохвальство. Притом осторожность Кутузова в выборе слов, когда ему приходилось делат ь сколько-нибудь ответственные заявления, была известна всем, кому случа лось наблюдать его. Но вот происходит сражение под Малоярославцем. Неизвестно, что сделает Н аполеон, неизвестно, что сделает Кутузов. В записях «Достопамятной войны россиян с французами» , изданных в Петербурге в 1814 г., когда были еще живы уч астники событий, читаем: «После отражения неприятеля под Малым Ярославц ем калужские жители пришли в чрезвычайный страх, опасаясь, что Наполеон пробьется на Калугу. В чрезвычайном замешательстве и унынии они не знали , на что решиться: остаться ли в добычу неприятелю или спасать себя бегств ом. Калужский градской голова Торубаев, заботясь более прочих граждан, р ешился по долгу своему обратиться к князю Кутузову, дабы именем всех гра ждан испросить у него совета, что им делать. Кутузов, уверенный твердо в не сомненном успехе своих предначертаний и усматривая совершенно, чем око нчится дело, писал к градскому главе, чтобы он был спокоен и от лица его уд остоверил всех граждан своих, что опасности им никакой не настоит и что н еизбежная гибель предстоит неприятелю. Дабы удостоверить их в непрелож ной истине сего, Кутузов присовокупил, что лета и его любовь к отечеству и меют право требовать от них безусловной доверенности, силою коей вторит ельно уверял он их, что город Калуга есть и будет в совершенной безопасно сти» . После Вязьмы и после известий о полном опустошении Смоленска, исчезнове нии в нем продовольственных припасов, путь Кутузова, бывшего все время в теснейшей связи и с регулярной армией и с партизанскими силами, превраща ется в своеобразное триумфальное шествие. Ему по два-три раза в день доно сят о новых удачных нападениях на неприятеля со стороны регулярных войс к и особенно партизан. Французское отступление местами уже начинает пох одить на беспорядочное бегство. Уже нет речи о сопротивлении, об инициат иве, об активности разбитой армии, бредущей по опустошенной дороге. Есть еще надежда выбраться живыми из России, но и она начинает исчезать. Только одно большое столкновение с врагом, которое пришлось в это время пережить русской армии, было похоже на «правильный» бой регулярных арми й: это было сражение под Красным, длившееся четыре дня, с 6 по 9 ноября, и окон чившееся тягчайшим поражением французов. Не доходя до Красного, неприят ель был окружен. Шестого числа был разгромлен один из лучших корпусов на полеоновской армии — корпус маршала Даву, — причем пленных было взято 9 тысяч человек. В ближайшие дни сложил оружие корпус Нея в 12 тысяч человек со всей артилле рией, казной и т.п. Маршал Ней ушел с несколькими сотнями человек. Перебиты х и утонувших при переправе через реку не сосчитать. Это был разгром в пол ном смысле слова. Кутузов еще перед битвой под Красным писал Александру: «После славного сражения при Бородине неприятель столько потерял, что и доселе исправиться не может и потому ничего против нас не предпринимает » . Старый фельдмаршал, по существу, был прав, потому что под бородинскими по терями французов он понимал и потерю прежней, навсегда исчезнувшей веры в победу. Французы под Красным за четыре дня потеряли убитыми и пленными более 26 ты сяч человек и 116 оружий. А сверх того при бегстве они вынуждены были остави ть русским еще 112 орудий. Под Красным дрались с русской стороны те же бород инские, уцелевшие еще герои и ополченцы, на глазах маршала Бессьера гром ившие наполеоновских гренадеров, но французы как боевая сила были непох одки на тех, какими они были не только под Бородином, но еще и под Малоярос лавцем. После Красного их ждал окончательный разгром на Березине и на по лях между Березиной и Вильной. Под Березиной неумелость Чичагова и растерянность Витгенштейна на нес колько считанных дней отсрочили гибель немногих людей, с которыми прорв ался Наполеон, оставив на Березине тысячи погибших. Враг Кутузова, назна ченный именно поэтому главнокомандующим Дунайской армией (когда «в наг раду» за Бухарестский мир Кутузов получил внезапную отставку) , Чичагов действовал, абсолютно не считаясь с Кутузовым. Остаток дней своих Чичаго в посвятил злобной клевете (на русском, французском и английском языках) , имевшей целью свалить вину за свою неудачу на фельдмаршала. Выполнение э той цели облегчалось тем, что Чичагов надолго пережил Кутузова. Витгеншт ейн все же более откровенно признавал свою вину. Вся энергия мысли Кутузова после Березины была направлена на то, чтобы з аставить Витгенштейна отрезать Макдональду путь к соединению с Наполе оном. В один и тот же день, 19 ноября (1 декабря) , он пишет об этом Витгенштейну, а Чичагову отдает приказ — преследовать по пятам остатки армии Наполео на, причем Платов с казачьими полками и полуротой Донской конной артилле рии должен был опередить бегущих французов и «атаковать его (неприятеля . — Е. Т.) в голове и во фланге» , уничтожая все мосты, магазины и пр. Кутузов т ребовал от Чичагова большой энергии: «Переправа неприятеля через Берез ину не могла иначе свершиться, как с пожертвованием большого числа войск , артиллерии и обоза. Весьма желательно, чтобы остатки его армии были истр еблены, и для того необходимо быстрое и деятельное преследование» . Куту зов не хотел обескураживать Чичагова, он был мягок с ним, но, по опыту зная его промахи и опоздания, настойчиво требовал неослабной энергии и от нег о и от Витгенштейна. Ценнейшими документами для характеристики настроений и планов Кутузов а в этот последний период войны являются его предписания Сакену 22 ноября (4 декабря) и Тормасову 23 ноября (5 декабря) . Чичагов хотел отправить Сакена п ротив Шварценберга, чтобы не дать ему проникнуть в Польшу, а Кутузов реши тельно отменил этот план. Истребление остатков армии Наполеона, полное безостановочное и беспощ адное, — вот основная цель фельдмаршала, а вовсе не диктуемая политичес кими (неосновательными) соображениями идея Чичагова о скорейшем вторже нии в Польшу. Кутузов-дипломат был столь же несоизмеримой величиной с Чичаговым, как и Кутузов-стратег. Он ясно видел, что может случиться, если отвлечь русскую армию от главной цели и бросить часть ее на ненужную борьбу против австр ийцев и помогающих им поляков, когда еще не завершена гибель наполеоновс кого войска на главном направлении отступления французов. Кутузов был великим полководцем и поэтому думал не только о победоносны х приказах и блеске приблизившегося полного торжества, но и о многом так ом, о чем склонен забывать кое-кто из позднейших историков. В декабре русс кая армия подходила к Вильне, и Кутузов не хотел, чтобы исполнилась мечта Наполеона, чтобы в Литве началось восстание против русских. Он знал, что н аполеоновские эмиссары вели в Литве агитацию против русской армии. Куту зов принял серьезные меры к тому, чтобы между армией и местным население м были сохранены нормальные отношения. «Я в особенную обязанность поста вил графу Платову обратить всевозможное внимание и употребить все долж ные меры, дабы сей город (Вильна. — Е. Т.) при проходе наших войск не был подв ержен ни малейшей обиде, поставя ему притом на вид, какие в нынешних обсто ятельствах могут произойти от того последствия» . Об этом же он повторно писал и Чичагову и другим, еще когда входили в Ошмяны. 10 декабря 1812 г. в Вильну вошли одновременно Чичагов и Кутузов. Ближайшей оч ередной военной задачей Кутузова было не допустить Макдональда к соеди нению с остатками французской армии. Он приказал Витгенштейну и Чичагов у сделать все возможное для достижения этой цели. Одновременно рекоменд овалось от имени царя «давать чувствовать» прусским войскам, находивши мся в составе наполеоновской армии (в корпусе Макдональда) , что единстве нным своим врагом русские считают французов, а не пруссаков. То были дни, к огда готовился переход прусского генерала Йорка на сторону России. 12 декабря Кутузов не только знал о неизбежности заграничного похода, но н ачал делать соответствующие распоряжения: «Ныне предпринимается общее действие на Пруссию, ежели сие удобно произвести можно. Известно уже, что остатки французской армии ретировались в ту сторону, а потому одно тольк о преследование туда только может быть полезно» , — писал фельдмаршал Ч ичагову 12 (24) декабря, то есть еще до виленских споров с Александром. Это нео провержимо доказывает, что самые споры касались совсем не существа вопр оса о заграничном походе, а лишь сроков, т.е. того, переходить ли границу не медленно или позже. Не больше! Самый же вопрос был решен Кутузовым утверд ительно. Цитируемое письмо решает и уточняет все: Кутузов хотел освобожд ения Европы и явно считал дело победы незавершенным, пока Наполеон в Евр опе распоряжается по-хозяйски, но он желал, чтобы немцы могли активно вкл ючиться в дело собственного освобождения. В Вильне должен был решиться вопрос громадного значения — продолжать л и немедленно военные действия, преследуя отступавшие за Неман жалкие ос татки почти совсем уничтоженных, разгромленных французских сил, или ост ановиться и дать русской армии, очень пострадавшей во время блистательн о закончившего войну контрнаступления, отдохнуть и оправиться. Когда Кутузов некоторое время высказывался против того, чтобы продолжа ть войну немедленно, это вовсе не означало, что он считал войну с Наполеон ом уже оконченной. Изгнание, или, точнее, полное уничтожение 600 тысяч прекр асно вооруженных людей, в разное время прибывших в Россию начиная с 12 (24) ию ня 1812 г., покрыло Россию славой, было заслуженным грозным ответом агрессор у, но оно не уничтожило хищническую империю. Кутузов — дипломат и полити к — знал еще гораздо лучше и понимал гораздо тоньше спорившего с ним Але ксандра, что великая победа, одержанная в России, с точки зрения широкой п рограммы разрушения хищнической империи, является не концом, а началом д ела. Силу государственной организации, созданной на развалинах разрушенног о революцией феодального строя во Франции, он знал не хуже Н. П. Румянцева или М. М. Сперанского, но в отличие от них обоих и тех, кто около них группиро вался, Кутузов не верил в прочность и жизнеспособность международной по литической комбинации, созданной двумя императорами в Тильзите. Киевск ому или виленскому губернатору, совсем отстраненному после Тильзита от вопросов высшей политики, не приходилось ни разу высказываться принцип иально по существу дела, потому что его никто об этом не спрашивал, но как только он стал в 1811 г. главнокомандующим Дунайской армией, он повел и военн ые и дипломатические дела так, как можно и должно было их вести, имея в вид у не Константинополь, а в отдаленном будущем Париж. Всякий мир с Наполеон ом оказался бы перемирием, каковым оказался мир и союз Тильзитский. Пред стояли долгие, кровавые войны... В «союзников» России в предстоявшей борьбе Кутузов либо не верил, либо в ерил очень мало. Австрии и Пруссии верил мало, Англии не верил совсем, что без особых обиняков и высказывал в глаза Вильсону, когда тот назойливо п риставал к нему с советами энергичнее вести войну. Замечу кстати, что глу бокого смысла далекого расчета кутузовского контрнаступления Вильсон так никогда и не понял, подобно своему другу и корреспонденту Александру Павловичу. 3. БЕССМЕРТЕН ТОТ, ОТЕЧЕСТВО КТО СПАС… С очень пошатнувшимся здоровьем кончал Кутузов свой победоносный похо д 1812 г. Тяжкой рабочей страдой была для него эта война. Обожание и безусловн ое доверие солдат, совсем особый дар повелевать, делая это так, чтобы пове ление звучало ласковой просьбой, обаяние ума и влекущее благородство ха рактера, — словом, все то, что - в Кутузове покоряло людей начиная с первых же лет его жизни, очень, конечно, помогало Кутузову при всей его усталости , при всех приступах недомогания, которые он искусно скрывал от окружающ их, нести невероятно тяжелый груз труда и ответственности. Старик, котор ому, считая, например, от дня Бородинского боя (7 сентября 1812 г.) до дня смерти (28 апреля 1813 г.) , оставалось жить ровным счетом семь месяцев и три недели, нес на себе бремя гигантского труда. Попробуйте прочесть хотя бы XVIII, XIX, XX томы «М атериалов военно-ученого архива» главного управления генерального шта ба, где напечатаны документы (письма, резолюции, писанные и диктованные, и т.п.) , изо дня в день исходившие от Кутузова. А если не хватит терпения на та кое «будничное» чтение (хотя у всякого, претендующего понять роль Кутузо ва, такого терпения должно хватить) , то хоть посмотрите, перелистайте эти томы (а в них приведено еще далеко не все!) — и нельзя будет удержаться от в озгласа удивления. Ведь то, что посылалось Кутузову, не просто прочитыва лось в штабе, но и требовало резолюций, усилий направляющей мысли. Нужно о твечать — приказами, решениями, даже советами, которые, исходя от главно командующего, являются тоже приказами. Что писать Милорадовичу? Чичагов у? Витгенштейну? Как реагировать на то, что барон Розен пишет Коновницыну? Или что пишет непосредственно фельдмаршалу Ермолов? Или как отозваться на письмо Витгенштейна фельдмаршалу, из коего ясно, что царь посылает че рез Чернышева Витгенштейну руководящие указания помимо фельдмаршала и что Витгенштейн уже от себя «любезно» посылает Кутузову рапорт Черныше ва царю? И все это еще забрасывается тучей рапортов (прямых или пересылае мых в порядке иерархическом) , и эти рапорты ведь тоже вовсе не «мелкие» , е сли они доходят все-таки до самого фельдмаршала. Да и что это значит в двен адцатом году — «мелкие дела» , если партизан Фигнер должен быть уведомл ен через Ермолова прямо из штаба Кутузова, что 4 октября «людям в лагере ва рить каши ранее и команд для фуражировки не высылать» , так как «неприяте ль может сегодня противу нас предпринять» движение? А Фигнер должен неме дленно соединиться с Дороховым, чтобы действовать вместе на Вороново? Чт о это, «мелкое дело» ? Участь большой битвы зависела от таких «мелких дел» . Все важно, от всего зависят тысячи жизней, и до самого конца похода еще су ществует противник, хотя уничтожена его армия и сам он уже бежал из Росси и. Потому что выступают новые и новые вопросы: «Александр возлагает на ар мию заботу о безопасности прусского короля, — а эти монархические любез ности и нежности могут отпугнуть генерала Йорка, самовольно мужественн о перешедшего на русскую сторону... И всюду нужен орлиный взор и ума палата и глубокая проницательность, и умение разом видеть и деревья и лес! А все это есть только у старика, с двух концов сжигающего последние остатки фи зических сил... Организация армии, организация тыла, заботы о снабжении, о вооружении, о сношениях с Тулой, с Сестрорецком, с Уралом — все это лежало в конечном счете на главнокомандующем. В декабрьские дни 1812 г. в Вильне Кутузов ясно понял, что своей победой он уж е сокрушил континентальную блокаду, вполне обессилил ее, насколько это б ыло полезно и необходимо для русских экономических и политических инте ресов, и что фактически побережье Балтийского моря совершенно открыто д ля морской торговли с Россией. Торговля началась уже даже во время войны. Но пока существовала империя Наполеона, душившая Англию, континентальн ая блокада еще существовала на юге, в центре, на западе Европы. Государства Средней Европы и Италия пока еще были если не совсем закрыты , то и не вполне открыты для английских товаров. О Франции (самом значитель ном из английских рынков сырья и сбыта) нечего и говорить: этот рынок был з акрыт если не «герметически» , как хвалились министры Наполеона вроде Го дена, то во всяком случае, весьма крепко. Для Англии продолжение войны с Наполеоном было и с экономической и с пол итической точек зрения делом не только капитально важным, но и неотложны м. Но реальная английская помощь в предстоящей континентальной войне бы ла более чем проблематична. Другим будущим «союзникам» России — а пока союзникам Наполеона — старый русский дипломат и стратег если и «доверя л» , то с большими оговорками. Конечно, пруссаки были непосредственно заинтересованы в избавлении от полного политического рабства у Наполеона, но ведь только что они воевал и с Россией, что называется, не за страх, а «за совесть» (если можно тут так н екстати употребить это слово) , нещадно грабили оккупированные ими русск ие территории, заранее, до начала войны, приторговывали себе у Наполеона часть Курляндии в случае «удачи» французов в походе. Даже когда прусский генерал Иорк перешел на сторону русских и когда французов уже в Пруссии не было, король Фридрих-Вильгельм III писал Наполеону письмо, клянясь преда ть Иорка военному суду. Кутузов не имел причин доверять Фридриху-Вильгел ьму, которого Маркс впоследствии называл скотиной и который своим отнош ением к России заставляет часто вспоминать об этой марксовой квалифика ции, свободной от какой-либо двусмысленности. Что касается Австрии, то Александр грубо ошибся, думая о скором ее разрыв е с Наполеоном. Разрыв этот состоялся не в январе, а в конце августа 1813 г. Все это не мог не принимать в соображение Кутузов, видевший, что в первое, само е трудное время заграничного похода основную тяжесть войны придется не сти русским и только русским, что и имело место. Интересно, что Александр не хуже Кутузова знал, почему Вильсон так злобн о, нагло и откровенно клеветал на Кутузова, почему английский посол Кэтк арт так усиленно хлопотал в Вильне вопреки советам Кутузова о немедленн ом продолжении войны. «Скажите, не имеете ли вы и Кэткарт приказания в то в ремя, как мы вступим в Пруссию и Германию, сжечь все тамошние мануфактурн ые заведения?» — такой вопрос задал Вильсону Александр. Когда же речь шл а об издании русского перевода книги Вильсона, русская военная цензура ( дело было в 1855 г.) решила эти слова не пропустить. Вильсону было очень не по д уше, что ему никак не удается перехитрить Кутузова, который видит его нас квозь. Когда Кутузов отдал распоряжение занять позицию после сражения у Малоя рославца, то дошедший до предела дерзости Вильсон так себя вел, что стары й фельдмаршал счел нужным его оборвать и напомнить ему, что не Англия спа сает Россию, а Россия спасает Англию и что «наследниками власти Наполеон а будет не Россия и не какие-либо другие континентальные государства, а в оспользуются всем те, которые ныне господствуют на морях и которых влады чество сделается тогда нестерпимым» . Кутузов считал Наполеона открытым врагом России, а Великобританию — та йным врагом, тоже стремящимся хоть и иными путями, но столь же упорно к мир овому владычеству. Александру, проведшему всю войну 1812 г. в уютных залах Зимнего дворца, не тер пелось начать поход за границу немедленно, из Вильны. Но Кутузов, гениаль ный расчет которого и привел русскую армию в Вильну, несравненно лучше з нал, чего стоило русскому солдату только что победоносно закончившееся контрнаступление. Это забыл не только Александр I, но склонны иногда игно рировать и некоторые историки, «защищающие» Кутузова от «обвинения» в т ом, что в декабре 1812 г. он оспаривал мнение царя о необходимости немедленно начать поход за границу. Другими словами, они защищают Кутузова от «обви нения» в том, что он не был согласен с желаниями английского шпиона, полит ического лазутчика Вильсона, перед которым в Вильне в декабре 1812 г. царь по зорно «извинялся» , что дает ненавистному им обоим Кутузову Георгия перв ой степени. Говорить, например, что Кутузов должен был понимать, что относительно во проса об уничтожении блокады интересы Англии и России «совпадали» , могу т только те, кто совершенно не разбирается в положении России и Европы в т о время и абсолютно ничего не понимает в том, что такое была континенталь ная блокада. Именно оттого-то так и раздражали Кутузова приставания шпио нившего за ним в 1812 г. Вильсона, что Кутузов, великий стратег и не менее вели кий дипломат, прекрасно понимал, что при разгроме Наполеона в России кон тинентальная блокада уже фактически перестала существовать, потому чт о Россия, Швеция, Дания со всеми своими территориальными водами были уже вполне открыты отныне для ввоза английских товаров, а вот Англия действи тельно очень нуждалась в том, чтобы блокада была уничтожена также во Фра нции, Бельгии, Каталонии, Голландии, Италии, иллирийских провинциях, и уни чтожена немедленно. Вот почему Вильсону не терпелось поскорей поймать (к онечно, русскими, а не английскими руками) Наполеона и уничтожить импери ю. Кутузов же знал, что полное низвержение Французской империи потребует очень много русской крови. Он тоже ставил конечной целью войны полное ун ичтожение наполеоновского владычества, но желал дать русской армии хот ь небольшой отдых и больше времени для пополнений. Кутузов с гениальной прозорливостью предвидел тяжкие, кровавые дни Лют цена, Бауцена, Дрездена и то, что союзники до самой осени 1813 г. либо очень мал о помогут русской армии, как Пруссия или как кронпринц шведский Бернадот , либо даже и не объявят Наполеону войны, как Австрия, которая только в авг усте решилась на этот шаг, или как Англия, обманувшая своих русских союзн иков. Победа (и какая блестящая!) при Кульме была русской победой, а не прус ской, не австрийской, не шведской. Кульм был поворотным моментом войны 1813 г . Но ведь он стал возможен лишь 17 сентября 1813 г. Кутузов ничуть не меньше Александра знал, что окончательная ликвидация военной угрозы со стороны императорской Франции возможна не на Немане, а на Сене, и это доказывается приводимым дальше его разговором с де Пюибюс ком, но он хотел, чтобы эта победа была одержана после достаточной военно й, а главное, дипломатической подготовки, с необходимыми кровавыми жертв ами не одной только России, но и «союзных» держав. Об этом свидетельствуе т все его поведение с декабря 1812 г. до его смерти. Прошло немного времени после смерти Кутузова, и прусский король уже мета лся в полной панике и кричал: «Вот я уже опять на Висле!» Русские должны бы ли еще долго почти в одиночку выдерживать всю тяжесть боев против новой громадной армии Наполеона, чтобы спасти Берлин и не позволить Фридриху-В ильгельму отбыть в срочном порядке на Вислу. Кутузов знал, что конечная победа над Наполеоном в Европе будет одержана , и шел к этой победе, но он не хотел щедро платить русской кровью за излишн е нетерпеливое желание союзников ускорить свое освобождение от Наполе она, от его поборов и притеснений, от его континентальной блокады. Союзни ки же хотели ускорить это освобождение, тратя по возможности меньше свое й крови и по возможности больше крови русской. И Кутузов хотел полной поб еды над Наполеоном, но у него и тут был свой план, и он противился навязыва емому ему другому, чужому плану. Величие гениального стратега и дипломата, величие прозорливого русско го патриота, разгромившего армию Наполеона в 1812 г., имевшего всегда твердо е намерение покончить с его империей и именно поэтому желавшего лучше по дготовить окончательный удар, — это величие выявляется ярко не только в 1812, но и в 1813 г. «Потщимся довершить поражение неприятеля на собственных пол ях его!» — сказал Кутузов, изгнав французов из России. Но он хотел, чтобы в 1813 г. русской армии пришлось впредь уже не в одиночку сражаться с Наполеон ом, как она сражалась против него в 1812 г. Ему, великому патриоту, победоносному полководцу, по праву принадлежала бы честь ввести в марте 1814 г. русскую рать в Париж; ему, а не Барклаю и никому другому. Но смерть застигла его в самом начале новых кровопролитий, прив едших к предвиденному им окончательному торжеству. За месяц с небольшим до смерти старый герой, победитель Наполеона, долже н был выслушивать нетерпеливые советы одного из многочисленных прихле бателей и льстецов Александра, Винценгероде, поскорей идти навстречу На полеону, собиравшему в это время новую громадную армию. На сей раз Кутузов оборвал этого непрошеного советчика: «Позвольте мне е ще раз повторить мое мнение насчет быстроты нашего продвижения вперед. Я знаю, что во всей Германии каждый маленький индивидуум позволяет себе к ричать против нашей медлительности. Считают, что каждое движение вперед равносильно победе, а каждый потерянный день есть поражение. Я, покорный долгу, возлагаемому моими обязанностями, подчиняюсь подсчетам, и я долже н хорошо взвешивать вопрос о расстоянии от Эльбы до наших резервов и соб ранные силы врага, которые мы можем встретить на такой-то и такой-то высот е... Я должен сопоставить наше прогрессирующее ослабление при быстром дв ижении вперед с нашим увеличивающимся отдалением от наших ресурсов... Бу дьте уверены, что поражение одного из наших корпусов уничтожит престиж, которым мы пользуемся в Германии» . Но когда Кутузов окончательно решился согласиться принять пост главно командующего в начинавшейся новой стадии войны против Наполеона, то он п овел дело так, что за все четыре месяца, какие ему оставалось прожить, ему ни разу не пришлось испытать неудачи, влияние его всегда умно обдуманных заявлений, уверений и обещаний на растерянное, колебавшееся население, запуганное долгим наполеоновским гнетом, было громадно. В эти критическ ие первые четыре месяца 1813 г. на Кутузова-полководца ни разу не осмелился н апасть неприятель, а Кутузов-политик мирно, без открытой борьбы одолел ф ранкофильскую партию, еще сильную при берлинском дворе и кое-где в стран е. В течение четырех месяцев заграничного похода Кутузов, старый и больной , явно чувствовал себя более независимым от двора, чем в течение всего пох ода 1812 г. Победитель Наполеона, спаситель России, кумир народа, он мог чувст вовать себя минутами гораздо более царем, чем Александр. Приказы Кутузов а исполнялись по всей России самым ревностным образом. В последние три д ня декабря 1812 г., когда Кутузов перешел через Неман, у него было всего готов ых к бою 18 тысяч человек, но когда он вошел в Калиш, а его генералы были им по ставлены по Одеру, в начале и середине февраля 1813 г., то у него было уже больш е 140 тысяч. Гениальный организатор, тарутинский создатель армии превзоше л в Калише самого себя. Он требовал (и получил!) еще и согласие царя на форми рование резервов численностью в 180 тысяч человек. И все-таки король Фридрих-Вильгельм трусил и в смятении не знал, кому, кого и, главное, когда ему следует предать и продать: Наполеона Александру или Александра Наполеону. Боялся их обоих он так, что в один и тот же день иног да писал истинно верноподданнические письма обоим императорам. Но тут с нова во всем блеске выступил на сцену Кутузов-дипломат. Он сообщил, что пр ямо пошлет к Берлину Витгенштейна с войском, ласково при этом предупреди в короля, что хочет его подкрепить. Фридрих-Вильгельм очень хорошо понял намек... и покорился. Но Кутузов имел основание рассчитывать не на короля, а на немецкий народ, и он дожил до начала осуществления этих надежд. В перв ые месяцы 1813 г. немцы еще медленно, но уже приходили в себя после долгого оц епенения, порожденного наполеоновским ярмом. В солдатском фольклоре весьма характерно отразилось первое время войн ы 1813 г. Украинские ратники сочинили, по-видимому, именно в эти первые месяцы 1813 г. укоризненно-насмешливые стихи, обращенные к «прусам» , или, иначе, «пр усацьким головам» : «Як Россия стала биться, — ты французу все дывывся, ты нейшов нам помогать, з нами славу добывать!» А вот когда Россия начала поб еждать, то «прус» «на коленьки пав любенько» перед русскими, умоляя о спа сении своих «прусацьких голов» . Другая солдатская песня (великорусская) как бы дополняет украинскую: «Ну тка, русские солдаты, станем немцев выручать! Немцы больно трусоваты, нам за них, знать, отвечать!» Так отражались в сознании русского солдата долг ие колебания прусского короля: помогать ли Кутузову или не помогать и ес ли помогать, то в какой мере? Песни сообщают, что «гость незванный к нам яв ился не во сне, а наяву, и тем изверг веселился, что жег матушку-Москву» . А д ругая песня полна гордой уверенности: «Нам не надобна и помощь, нам не нуж ны пруссаки» . 10 февраля 1813 г. Фридрих-Вильгельм III подписал, наконец, русско-прусский союзн ый договор. Правда, он поспешил сейчас же обмануть Кутузова и вместо след уемых 80 тысяч человек дал немного больше 55 тысяч. Остальных только обещал додать, но зато требовал от Кутузова ускорения похода, так чтобы Пруссия осталась уже за линией огня. Кутузов отказывался. Тогда король, доходивш ий в это время под влиянием страха до поступков полоумного человека, пос лал своего канцлера Гарденберга поговорить по душам с Кутузовым и обеща ть, что русский главнокомандующий получит в подарок имение, если согласи тся поскорее прикрыть Пруссию с запада, ускорив движение войск. Кутузов ответил, что и без этого подарка его детей и его самого «император не оста вит» . На короля приходилось махнуть рукой. Кутузов, игнорируя короля, уже обращался с воззваниями и прекрасно составленными призывами и сообщен иями непосредственно к прусскому народу, к саксонскому народу (король Са ксонии стоял на стороне Наполеона) , к немецкому народу вообще, и эти воззв ания, которые впоследствии клевреты Меттерниха приравнивали к революц ионным прокламациям, подняли дух немцев. Прусский народ окончательно ст ал в ряды бойцов против Наполеона. Французский император сформировал армию в 200 тысяч человек. Он имел перед собой снова своего старого противника, единственного, которому удалось в 1812 г. победить его. Берлин был освобожден войсками Кутузова 27 февраля 1813 г. К утузов по-прежнему не торопился делать то, что, по его мнению, должно было быть сделано лишь в свое время, и на советы Фридриха-Вильгельма обращал г ораздо менее внимания, чем в декабре 1812 г. на желания Александра. Но не приш лось уже обоим полководцам — Кутузову и Наполеону — померяться силами . В конце марта старому фельдмаршалу стало трудно двигаться; в апреле он с лег, и ему встать уже не пришлось. Нужно сказать, что во время его болезни в конце марта и в течение всего апр еля Александру, принявшему на себя полностью бразды правления армией, уд алось все-таки вопреки желанию фельдмаршала осуществить некоторые мер ы и отдать кое-какие приказы, вредоносно впоследствии, в мае, сказавшиеся под Лютценом. Ровно за месяц до смерти (28 марта 1813 г.) Кутузов лаконично и, конечно, не говор я о поведении короля, писал Логину Ивановичу Кутузову: «Берлин занять бы ло надобно» . И далее в том же письме прибавляет: «Я согласен, что отдалени е от границ отдаляет нас от подкреплений наших, но ежели бы мы остались за Вислою, тогда бы должны были вести войну, какую вели в 1807 году. С Пруссией со юза бы не было; вся немецкая земля служила бы неприятелю людьми и всеми сп особами» . Кутузову не суждено было ликвидировать предстоявшие русской армии тру дности и опасности, которые он предвидел в Вильне в декабре 1812 г. и которые выступили сразу же после его кончины. 28 апреля 1813 г. он скончался, а в мае уже произошла битва при Лютцене, за которой следовали Бауцен и Дрезден. «Про стишь ли ты меня, Михаило Илларионович?» — «Я вам прощаю, государь, но Рос сия вам не простит» . Этот разговор у смертного одра великого фельдмарша ла о многом должен был напомнить Александру. Ему пришлось, можно сказать, уже на другой день убедиться, как трудно заменить Кутузова-стратега Витг енштейном, а Кутузова-дипломата Карлом Нессельроде. Но ореол кутузовского бессмертного триумфа 1812 г. был так могуч, что времен ные неудачи весны и лета 1813 г. были изжиты и быстро забыты к тому времени, ко гда осенью русская армия дожила до новых замечательных побед при Кульме и Лейпциге. В работе о 1812 годе, при анализе сражений, данных Кутузовым, при выявлении ег о творчества, например совсем особого использования партизанского дви жения, организации «малой войны» , мы попытаемся выявить стратегический гений Кутузова в его характерных чертах. Здесь, в предлагаемой общей хар актеристике, достаточно сказать, что и в тактике борьбы «на истощение» и в тактике сокрушительных ударов Кутузов прибегал к замечательно искус ному варьированию военных приемов, и поэтому нелепо его стратегию связы вать с фридриховской «тактикой измора» или наполеоновской тактикой «с окрушительных ударов» . У него была своя собственная, кутузовская, такти ка, мощь которой состояла именно в том, что он прибегал на войне к самым не ожиданным и разнообразным приемам (что ему так удалось, например, в Турци и в 1822 г.) . Но в чем он был велик— это в том, что в 1812 г. он безошибочно угадал, до какой с тепени тактика армии, непрерывно преследующей противника и не дающей ем у передышки то малыми, то крупными нападениями, и есть основное средство, которое вернее всего (и даже скорее всего) истребит «великую армию» . Высо кий талант стратега был не только в этом, но также и в том, что Кутузов поня л, до какой степени этому его методу ведения войны соответствует, как наи более дееспособное средство, применение в широчайших размерах «малой в ойны» . Именно эта его собственная, кутузовская, тактика и уничтожила луч шую тогдашнюю армию западного мира и лучшего тогдашнего полководца зап адного мира. Партизанская война до начала и в первой стадии развития контрнаступлен ия и партизанская война, уже обращавшаяся в «малую войну» , или, точнее, со единявшаяся с ней в ноябре, — это понятия, не вполне совпадающие. «Малая в ойна» велась небольшими, а иногда и довольно крупными отрядами армии, ко торым Кутузов давал часто очень серьезные задания. Эти отряды вступали в прямую связь с партизанскими отрядами (например, с большим отрядом крес тьянина Четвертакова и др.) , и их совместные действия кончались обыкнове нно достижением весьма положительных результатов. Эта «малая война» — одно из проявлений творческой мысли Кутузова. Русский народ, победивший Наполеона и ниспровергший затем его хищничес кую империю, нашел в Кутузове достойного представителя. Во всей полноте его достижения могут быть оценены лишь в тесной связи со всем комплексом военных действий 1812 г., где будет идти речь о времени, когда биография Куту зова и история русского народа сольются в одно неразрывное целое. Здесь, в этой сжатой характеристике, лишь намечены этапы его жизни, названы гла вные вехи пути, по которому он шел к историческому бессмертию. Любимец народа, любимец армии, национальный русский герой умер в ореоле немеркнущей славы. В солдатской песне, сочиненной на смерть Кутузова, го ворится о закатившемся солнышке: «Как от нас ли, от солдатушек, отошел наш батюшка, Кутузов-князь!.. Разрыдалося, слезно всплакало войско русское, хр истианское! Как не плакать нам, не кручиниться, нет отца у нас, нет Кутузов а!» Очень показательно, что, прежде всего, они вспоминают Царево-Займище: « А как кланялся он солдатушкам, как показывал седины свои, мы, солдатушки, в один голос все прокричали ура! С нами Бог! и идем в поход, припеваючи» . С Ку тузовым все было легко: «Ах, и зимушка не знобила нас и бесхлебица не кручи нила: только думали, как злодеев гнать из родимые земли русские» . Но русск ий солдат помнит, что и сам Кутузов, как и его солдаты, служил Родине: «И кля немся все клятвой верною послужить вперед, как служили с ним!» Стратегия Кутузова одолела грозного врага под Бородином, создала затем и гениальн о проведенное контрнаступление, загубившее Наполеона. А геройское пове дение регулярной армии при всех боевых встречах с неприятелем, деятельн ая помощь партизанской войны, народный характер всей войны в целом, глуб око проникшее в народ сознание справедливости этой войны — все это созд ало несокрушимый оплот, твердую почву, на которой возникли, развились и п ривели к победоносному концу стратегические комбинации Кутузова. Военные писатели, делавшие попытки сформулировать, в чем заключались на иболее характерные черты стратегического искусства Кутузова, нередко начинали с указания на его «осторожность» . Как мы уже отметили, осторожн ость вовсе не была чертой, сколько-нибудь свойственной природному харак теру полководца. И в офицерских и в генеральских чинах он нередко шел име нно там, где дело касалось непосредственно и лично ему грозящей опасност и, на такой отчаянный риск, который вызывал не только восхищение со сторо ны солдат, но и некоторое беспокойство и нарекания со стороны ответствен ных начальников. Храбрецов в русской армии и при Румянцеве и при Суворов е было всегда более чем достаточно, а Кутузов нужен был армии не только из- за своей бестрепетной готовности встретить смерть лицом к лицу. Но с тог о момента, когда ему стали поручать самостоятельные военные операции, Ку тузов неизменно обнаруживал замечательную способность не только удерж иваться от самых соблазнительных порывов, если желанная цель была сопря жена с серьезным риском, но и умение твердо обуздывать увлечения своих п одчиненных. Когда, командуя левым крылом в разгар штурма Измаила, он запр осил у Суворова подкрепления, то это он сделал вовсе не потому, что находи лся в безвыходном положении. Напротив, после отказа Суворова он продолжа л свои действия, и в конечном счете левое крыло оказалось победоносным. Н о подкрепление, в котором ему было отказано, обеспечивало его операцию о т риска неудачи, и Кутузов предпочел достигнуть намеченной цели с промед лением и не рисковать быть снова отодвинутым турецким натиском. Широта кругозора, умение предвидеть и решительность в осуществлении на меченного замысла сочетались у Кутузова с другими характерными для нег о свойствами: разумной осторожностью, способностью трезво оценить силь ные и слабые стороны противника и умением всегда ставить в каждый данный момент ясную и строго определенную цель. Когда ряд нелепых распоряжений и вмешательств абсолютно ничего не смыслившего в военном деле австрийс кого императора Франца и вполне достойных своего монарха генералов вро де Вейротера и Макка поставил Кутузова в октябре 1805 г. в совершенно отчаян ное положение, то, по позднейшим отзывам даже неприятеля (наполеоновских маршалов) , необходим был высокий уровень и моральных качеств войск и стр атегического искусства их руководителя, чтобы избавиться от грозившег о разгрома и сдачи на капитуляцию. Дипломат (и писатель) Жозеф де Местр в своем служебном донесении сардинс кому королю восторгался действиями Кутузова, который шел от Инна к Ольмю цу в течение сорока дней, не только отбиваясь от наседавшего неприятеля, но и временами переходя к очень активным действиям: «Во время этого отст упления генерал Кутузов дал пять замечательных сражений: первое на Эмсе 16 октября, второе — на Ламбахе 19-го, третье— между Штренбергом и Амштетте ном 24 октября, четвертое — у Кремса на Дунае 12 ноября (под Дюренштейном. — Е. Т.) и пятое — 15 ноября на пути от Кремса в Брюн (под Шенграбеном. — Е. Т.) » . Жо зеф де Местр прибавляет, что «военная история не знает ничего подобного» . И Кутузов не только совершает в самом деле свой изумительный поход от Кр емса к Цнайму, от Цнайма к Ольмюцу и спасает русскую армию из жестоких нап олеоновских клещей, уже готовых ее сдавить, но делает это, одерживая посл е первых двух столкновений ряд крупных успехов — под Амштеттеном, под Д юренштейном, — и без всяких колебаний прибавляем— под Шенграбеном, пот ому что именно здесь русская армия была спасена мыслью Кутузова и геройс твом Багратиона и его отряда от самой страшной опасности — почти немину емой капитуляции. Поэтому Шенграбен, где весь ноябрьский день Багратион со своими шестью с половиной тысячами отбрасывал атаки Мюрата, у которог о было в четыре раза больше сил, может быть назван успешным выполнением т акого поручения, которое, кроме русских, едва ли кем-нибудь могло быть вып олнено. Правда, из 6 500 человек у Багратиона уцелело немногим больше полови ны, но вся русская армия была спасена. Эта точная и строго ограниченная це ль была достигнута, потому что ни после амштеттенской победы, ни после се рьезного поражения маршала Мортье под Дюренштейном Кутузов не увлекал ся рискованными советами и своекорыстными подстрекательствами со стор оны австрийцев, а продолжал планомерно свое отступление и благополучно его закончил. С этим свойством Кутузова связана и его способность не увлекаться слишк ом широкими замыслами и воздушными замками в постановке основных целей войны. Здесь громадные дарования Кутузова-дипломата как нельзя более по могали расчетам Кутузова-стратега. Таким он был, помогая Суворову в крым ских делах, таким он был в войну с турками в 1808— 1812 гг., когда Александру I пред ставлялось весьма возможным делом овладение Константинополем. В единственном случае, именно в 1812 г., Кутузов был согласен с постановкой це ли самой широкой, фундаментальной победы над противником. Он твердо был уверен, что прочного мира с Наполеоном у России быть не может и что спокой ствие и длительная безопасность России требуют не только освобождения России от нашествия, но и низвержения хищнической империи, покорившей ко нтинентальную Европу и уже стоявшей на Висле и на Немане. Но именно поэто му он требовал, чтобы Александр, ставя перед собой подобную цель, отдавал себе отчет в трудности предстоящей борьбы. Он требовал, чтобы готовились к очень долгому и грозному единоборству, к новым отчаянным схваткам. В триумфальные дни своих великолепных четырехдневных побед под Красны м, в ноябре 1812 г., о чем Кутузов говорит с пленным де Пюибюском? О том, есть ли н адежда, что французский сенат, наконец, воспротивится военному деспоту и не даст ему возможность продолжать бесконечную войну. Кутузов явно считал внутренний переворот во Французской империи (если б ы он был сколько-нибудь возможен) более скорым и уж поэтому более желател ьным способом достигнуть основной цели войны - низвержения наполеоновс кого владычества, — чем окончательная военная победа. Но именно несбыто чность этой мечты делала в соображениях Кутузова абсолютно необходимы м продолжать войну вплоть до победоносного низвержения опасного проти вника. Кутузов лишь хотел, чтобы народы, которые пойдет освобождать русс кая армия, и сами деятельно участвовали в своем избавлении от ярма. Как верховный распорядитель армии, Кутузов принадлежал к числу тех полк оводцев, которые придают громадное значение своевременной организации резервов, и он мирился с промедлениями, отсрочками, отказом от использов ания намечаемого или даже уже одержанного успеха, если не видел за собой достаточных резервов. За внешними эффектами он никогда не гнался. Одержа в самую блестящую победу над турками под Рущуком в 1811 г., он сейчас же из Рущ ука ушел, как это и следовало по его сложным стратегическим и дипломатич еским соображениям. В этом отношении он решительно не походил на таких п олководцев, как, скажем. Карл XII, которому все разумные люди его штаба вроде Гилленкрока или графа Пипера, или даже Реншильда неоднократно советова ли отступить к Днепру или за Днепр, но который ни за что не хотел совершить этот спасительный шаг, чтобы в Европе не сказали, что он уже не наступает, как всегда, а отступает. Не походил Кутузов и на Наполеона, который тоже не однократно во имя подобных же эфемерных и тщеславных соображений совер шал порой очень рискованные действия. Все его высказывания и, что важнее, все его действия всегда сводились к тому, что основная цель полководца — выиграть войну и что сравнительно с этой задачей выигрыш или проигрыш отдельной битвы и потеря или возвращение того или иного города являются делом второстепенным. Ведь в чем было разногласие между Кутузовым, с одн ой стороны, и обоими императорами, Францем и Александром, и их советчикам и — с другой, в роковые дни, предшествовавшие Аустерлицу? Кутузов предла гал уйти в Рудные горы и там отсиживаться, ожидая эрцгерцога Карла с юга и пруссаков с севера на подмогу. Война, конечно, затянется на месяцы, но лесн ой возможно ждать успеха. Другими словами, лучше с известным промедление м победить, чем безотлагательно быть поколоченным. Но Александр, бездарный австриец Вейротер, легкомысленный, ничтожный, см отревший на Кутузова сверху вниз Петр Долгоруков слышать ничего не хоте ли об отступлении. И катастрофа произошла. Кстати заметим, что все эти пыл кие воители, развязно спорившие с Кутузовым, в день Аустерлица уцелели, а ранен был, и довольно опасно (в щеку) , только старый Кутузов. К числу главных достоинств Кутузова как полководца должно отнести умен ие выбирать нужных людей, хороших исполнителей его предначертаний, и вме сте с тем таких, которым можно было бы поручать трудные задания и надеять ся на их самостоятельные шаги в случае необходимости принятия внезапны х решений при сложившейся обстановке, иногда совершенно неожиданной. Выше было отмечено, что Кутузов во время своего контрнаступления широко пользовался так называемой «малой войной» , т.е. посылкой отдельных отря дов иногда на далекие поиски, с конкретными боевыми поручениями. Эти отр яды действовали очень часто (но далеко не всегда) в соединении с партизан скими отрядами. Единая мысль и единая воля, воля фельдмаршала, управляла и регулярными армиями и партизанами. Ближайшие помощники и сподвижники Кутузова, вроде Коновницына, Дохтурова, Милорадовича и других, вспоминал и впоследствии с особенной любовью отличительную черту кутузовских пр иказов: необычайную ясность, краткость, удобопонятность. Эта драгоценна я черта приводила к тому, что и рядовой, участвовавший в деле, отчетливо по нимал основную стратегическую цель и тактические движения, хотя сплошь и рядом никто всего этого сколько-нибудь детально не объяснял. Эта черта еще более тесно сближала организм армии с ее «мозгом» , т.е. Кутузовым и ег о штабом, и еще более крепила любовь и доверие русского войска к ее вождю, в котором оно видело олицетворение спасения и торжества России. Кутузов обладал более обширным военным образованием, чем Петр I и даже Ру мянцев, и уступал в этом отношении, может быть, лишь Суворову. Но так же, как и эти его предшественники и старшие современники, он строил свою стратег ию и тактику совершенно независимо от всего, что он мог вычитать у западн оевропейских авторов, например в мемуарах Фридриха или в сочинениях о во йнах Фридриха. Если немецкие теоретики в духе Клаузевица и его школы (нап ример, Ганс Дельбрюк) не понимают и не признают Кутузова, то прежде всего п отому, что его искусство не вмещается ни в одну из созданных ими схем. Имею тся, по их убеждению, две стратегии: одна Фридриха II, а другая Наполеона. Шко ла Фридриха учит тому, что в трудной войне можно достигнуть успеха страт егией затягивания военных действий и тактикой «измора» . И есть наполеон овская стратегия и сопряженная с ней тактика нанесения молниеносных со крушительных ударов. Но Кутузов решительно нарушает стройность и прост оту этой классификации. Сегодня он действует отступая, — например, при д олгом отступлении в Ольмюц — и вызывает характерную похвалу маршала Ма рмона, сказавшего, что это отступление не только геройское, но и «классич еское» , а завтра начинает и выигрывает самым блестящим образом четырехд невный бой под Красным, очень напоминающий сокрушительные удары Наполе она под Аустерлицем или Иеной, или Ваграмом. Сегодня он одерживает уничт ожающую победу над турками в Рущуке, а завтра начинает изводить турок мн огомесячным измором. Конечный успех бывает у него полным или частичным, но поражений Кутузов не знает (аустерлицкое несчастье произошло именно потому, что в тот день и в предшествующие дни Кутузов был главнокомандую щим лишь номинально) . Кутузов всецело принадлежит к русской школе стратегии. Подобно другим т рем замечательным русским полководцам XVIII столетия — Петру I, Румянцеву и Суворову, — Кутузов обнаруживал свои богатые природные дарования реши тельно вне какой-либо зависимости от влияния военных теорий и образцов п олководческого искусства Запада. Петр I очень мало чему «учился» у Карла XII. И уж если говорить о стратегии, ди аметрально противоположной полководческому «искусству» шведского во ителя, то это именно стратегия Петра. Румянцев и Суворов не только хорошо знали принципы военного учения Фрид риха II, но даже воевали с ним, и не только воевали, но частенько и колотили е го войска, однако ни в войне 1770— 1774 гг., ни в каких иных походах их даже самый п ридирчивый глаз не найдет и признака влияния стратегии прусского корол я. О Суворове можно было сказать, что в нем всегда жило одновременно и инст инктивное и вполне сознательное отталкивание от столь модного в тогдаш ней Европе «фридерицианства» , и, подобно многим другим мнимо беспечным прибауткам Суворова, его слова о том, что он не пруссак, а природный русак, имели вполне определенный, весьма серьезный смысл. Полководческий гени й Суворова развивался самобытно, и он создал свою «науку побеждать» . Не Ф ридриху II, которого, по его собственному признанию, после семи лет тяжкой войны только совсем непредвиденный случай (смерть Елизаветы) спас от пол ной гибели, было учить русских полководцев науке побеждать. Казалось бы, поскольку конечный военный успех служит обыкновенно наибо лее существенным и убедительным мерилом целесообразности распоряжени й и одаренности полководца, высокий талант Кутузова должен был быть приз нан и врагами и друзьями его. Он и был признан, и всякий раз, когда нужно был о выйти из трудного положения, к Кутузову обращались. Нехотя, скрепя серд це делал это и царь. Но справедливой оценки своих стратегических достиже ний и подробного анализа их характерных черт Кутузов ни от современнико в, ни от ближайших поколений так и не дождался. Даже Суворову судьба не дал а выявить свой гений так полно, как выявил свой гений Кутузов, которому пр ишлось и командовать громадными армиями, разбросанными на больших прос транствах, и вести войны, от которых зависели честь и спасение государст венной независимости России, и стать «вождем спасения» , как назвал его Ж уковский в своей «Бородинской годовщине» . С каким умилением немецкие военные историки описывают в качестве счаст ливого открытия проведение Гельмутом Мольтке принципа, гласящего, что в ойска должны двигаться отдельно друг от друга, а на врага ударить сразу, в сем вместе: getrennt marschieren-vereint schlage! И ведь никто из них не пожелал вспомнить, что первым стратегом нового времени, за полстолетия до Мольтке, систематически про водившим этот принцип с полным успехом, был именно Кутузов, у которого не только в турецком походе 1811 г., но и в России в 1812 г. и даже в Пруссии и Саксонии в 1813 г. маршировали не армиями и не корпусами, а полками и временами чуть ли не ротами, что облегчало и снабжение их, и заботливое наблюдение за ними, и подготовку их к боевым столкновениям с неприятелем. А в решительный мом ент происходило нужное для удара соединение. Кутузов придавал большое з начение редутам и вообще инженерной подготовке намечаемого поля битвы, и прежде всего это нужно сказать о Бородине. В данном случае Кутузов как б ы следовал заветам Петра I. Задолго до известного предостережения Наполеона, которое несколько ра з давалось им в назидание его маршалам и генералам («Помните, когда вы обх одите неприятеля, что он в это самое время может обойти вас» ) , Кутузов впо лне самостоятельно держался этого взгляда и извлек из этого стратегиче ского правила все нужные последствия. Наполеон имел случай убедиться, чт о Кутузов вообще в совершенстве постиг всю премудрость, касающуюся охра ны армии от обхода, когда Кутузов через семь дней после занятия француза ми Москвы благополучно вошел в Красную Пахру, а затем двинулся к Тарутин у и уже к 20 сентября был в Тарутине, в полной безопасности от обхода. И не то лько сам Наполеон, но и его историки, как французские, так и немецкие, нико гда не узнали, что значение стратегического обхода и борьба против него продуманы Кутузовым давным-давно, задолго до гениального флангового ма рша в Красную Пахру и оттуда в Тарутино. Глубоко проникновенный выбор Ку тузовым бородинской позиции на возможно далеком расстоянии от Москвы о беспечил успех этого марша и лишил Мюрата с авангардом, да и всю армию Нап олеона возможности совершить обход кутузовских войск. Одной из наиболее характерных особенностей Кутузова как полководца бы ла всегдашняя забота, во-первых, о резервах и, во-вторых, об организации и о беспечении снабжения армии всем необходимым. Он старался по возможност и не отрываться далеко ни от резервов, ни от обоза, хотя это, естественно, з амедляло движение армии, и на примере Наполеона он видел, что никакие усп ехи, которые может сулить быстрое продвижение армии, не могут вознагради ть за роковые последствия оторванности от резервов и от средств снабжен ия. Разговаривая в ноябре 1812 г., после сражений у Красного, с военнопленным офицером де Пюибюском, Кутузов категорически утверждал, что Наполеон по губил свою армию тем, что не остановился в августе 1812 г. в Смоленске. Конечн о, это не значит, что Наполеон не потерпел бы дальше окончательного пораж ения, но оно не было бы таким уничтожающим. Такова, очевидно, мысль фельдма ршала. И здесь же отметим, к слову, еще одну счастливую особенность ума Кутузова: он превосходно понимал основные свойства интеллекта и характера своег о противника, назывался ли этот противник Мулла-пашой Виддинским или Изм аил-беем, или верховным визирем, или Мюратом, или Наполеоном. Только что ск азав де Пюибюску, что Наполеон погубил себя, не оставшись в Смоленске, Кут узов столь же решительно прибавил, что ожидать от Наполеона, чтобы он (в ав густе) остановился в Смоленске, — значит не знать Наполеона: «Все, что тре бует времени, осмотрительности и забот о деталях, не может иметь места в е го намерениях» . В том-то и дело, что светлый, непредвзятый, проницательный взгляд Кутузов а очень хорошо постигал и сильные и слабые стороны противника, а Наполео н не только недооценивал, но и решительно не понимал разносторонних и гр омадных умственных ресурсов и замечательных политических и стратегиче ских дарований старого фельдмаршала. Войну Наполеона, предпринятую про тив России, Кутузов считал какой-то дикой странностью, своего рода безум ием. Эти слова победоносного фельдмаршала в ноябре 1812 г. должны были прозв учать как роковой приговор в ушах французского офицера, потому что Кутуз ов прибавлял: «Вы уже не можете более противопоставить мне ни кавалерию, ни артиллерию» . Одна из самых могучих и самых счастливых особенностей интеллекта Кутуз ова заключалась в том, что никогда он не был и не ощущал себя только полков одцем, дающим сражения, или только дипломатом, ведущим переговоры, или то лько государственным человеком — правителем и устроителем большого к рая. Помогая Суворову и Потемкину в Крыму в 80-х годах XVIII в., он сегодня воюет с татарскими партиями, завтра ведет с ними переговоры, послезавтра админи стративно устраивает территорию, последовательно переходящую под влас ть России, а потом, когда это оказывается нужным, опять обращается к мечу и опять к дипломатии. Когда в порядке опалы в октябре 1806 г. его назначают кие вским военным губернатором или на такую же должность в Литву в июле 1809 г., т о он, вводя упорядоченную администрацию, преследуя злоупотребления, в то же время успешно и умело и в Киеве и в Вильне считается с национальными ст ремлениями и обезвреживает планы Наполеона вызвать восстания или брож ения в польском и литовском населении, с полным успехом пуская для этого в ход всю тонкость своего ума и дипломатические свои таланты, потому что ни в тильзитские, ни в эрфуртские дружеские излияния обоих императоров о н не верит и знает, какая угроза висит над русскими западными губерниями и Литвой со стороны наполеоновского герцогства Варшавского и как ловки тайные агенты Наполеона в Литве, подсылаемые из Парижа и из Варшавы. Когд а он получает очень замысловатое поручение — ликвидировать многолетн ие ошибки и всякие вольные и невольные неудачи слабых и неспособных свои х предшественников и закончить больше пяти лет длившуюся турецкую войн у, то здесь всякий осведомленный и беспристрастный человек не знает, ком у больше удивляться— гениальному полководцу, искуснейшим маневром то на левом, то на правом берегу Дуная надломившему, а потом разгромившему т урецкую армию под Рущуком и после Рущука, или же несравненному виртуозу дипломатического искусства, который сослужил России такую службу Буха рестским миром. Эта разносторонность ума и дарований позволяла Кутузову выискивать та кие неожиданные средства, прибегать к таким ресурсам и достигать таких р езультатов, которые другим не приходили и в голову. Предупредить войну, п ока она еще только угрожает, или поскорее ее окончить, если есть хоть кака я-нибудь возможность достигнуть желаемых результатов мирными перегово рами, — вот черта, очень характерная для Кутузова. К чему, собственно, если не считать нескольких второстепенных политичес ких и коммерческих успехов, сводилось основное достижение кутузовской миссии в Константинополе в 1793— 1794 гг.? К тому, что турки убедились не только в ненужности, но и в опасности для них политической дружбы с Францией. Эти м была предупреждена и, во всяком случае, надолго отсрочена война и ликви дировалось неспокойное положение на Черном море. Такую же трудную и очен ь в тот момент нужную роль сыграл Кутузов и во время своего внезапного ко мандирования Павлом I в 1798 г. в Берлин в качестве чрезвычайного посла. Русск ое правительство крайне недовольно было сепаратным миром Пруссии с Фра нцией, заключенным в Базеле в 1795 г. Но Кутузов понял свою миссию так, что выг одней не углублять, а, скорее, ликвидировать это чувство раздражения и не удовольствия. Это ему вполне удалось, и опасное в тот момент охлаждение б ыло ликвидировано без вреда. Только что нами было отмечено, что Кутузов там, где это было возможно без у щерба для интересов и для чести России, стремился не только предупреждат ь, но по возможности и сокращать военные действия и достигать намеченных результатов, уже не прибегая к силе оружия. Воюя ли с Турцией или с Франци ей, Кутузов не переставал думать о том, нельзя ли для сокращения войны исп ользовать внутреннее положение страны противника. Необыкновенно показ ательна в этом смысле беседа Кутузова с уже упомянутым пленным французс ким офицером де Пюибюском о том, возможно ли ждать в самой Франции решите льного выступления против Наполеона, которое сломило бы его власть и, во всяком случае, лишило бы его возможности продолжать войну. Передавая в точности (в диалогической форме) эту беседу с Кутузовым, шедш ую на французском языке, де Пюибюск отмечает, что фельдмаршал дважды зат рагивал вопрос о возможной будущей роли «охранительного сената» в борь бе против бесконечного самовластия императора и против новых и новых ре крутских наборов. Тут слова «le senat conservateur» следует переводить не «консерватив ный» , а «охранительный» сенат, то есть охраняющий конституцию. Кутузов з нал, что это официальный титул сената, учрежденного Наполеоном. Этот сен ат состоял из назначаемых фактически императором подобострастных чино вников, да и «конституция» , которую они были призваны «охранять» , заключ алась лишь в юридическом оформлении бесконтрольной власти самодержца. Очень поучительно отметить, что Кутузов в ноябре 1812 г. на полях битвы под Кр асным уже думал о низвержении власти Наполеона во Франции как о единстве нно возможном и желательном исходе войны. Он вовсе не считал таким исход ом одно лишь изгнание агрессора из России. Кутузов только допытывался у своего собеседника, есть ли какая-нибудь надежда, что сенат отважится на такое революционное выступление, пока оно еще сопряжено с риском жизни д ля сенаторов, т.е., другими словами, пока еще русская армия не вошла в Париж. Де Пюибюск мог ответить на этот вопрос лишь отрицательно. Замечательно, что Кутузов, широко осведомленный в европейских делах пол итик и дипломат, совершенно правильно предугадал, что без формального, п о крайней мере, вмешательства сената дело низвержения владычества Напо леона не обойдется. Формальное низложение династии Бонапартов и было совершено именно чер ез посредство этого самого «охранительного сената» . В апреле 1814 г. — но, к онечно, только когда русские вошли в Париж — покорный сенат под водител ьством Талейрана сейчас же поспешил беспрекословно исполнить волю поб едителей. Предсказавший и как бы подсказавший это сенату еще в ноябре 1812 г. на кровавых полях Красного и так много сделавший для достижения этого ре зультата старый русский полководец уже лежал тогда в могиле. Не мудрствуя лукаво, скромный, очень несчастный, производящий впечатлен ие безусловно правдивого человека, французский офицер де Пюибюск перед ает слова Кутузова в первом лице, и в примечании мы даем, таким образом, по длинную французскую речь Кутузова, а здесь, в тексте, лишь русский перево д. «Он (Кутузов. — Е. Т.) спросил у меня: «В случае, если Наполеон ускользнет н а Березине, настолько ли преданна ему Франция, чтобы еще предоставлять е му свою кровь и свои богатства? Будет ли благоприятствовать сенат новым наборам и покажет ли он себя более привязанным к Наполеону, чем к интерес ам нации?..» После того как вопрос, относящийся к сенату, был мне задан повт орно, его превосходительство (Кутузов. — Е. Т.) прибавил: «Если я не ошибаюс ь, охранительный сенат должен бдить над правами и интересами французско й нации. Могу ли я игнорировать то, что вы мне только что сказали о ее нежел ании способствовать честолюбивым проектам, которые лишь увеличивают н ародные бедствия? Ведь одна из самых прекрасных функций, которые человек обязан выполнить, и составляет обязанность ваших сенаторов? Как вы дума ете, какое положение они займут, если Наполеон сможет возвратиться в Пар иж?» Приведя эти слова русского фельдмаршала, де Пюибюск с грустью вспом инает, что надежда на гражданское мужество сенаторов не оправдалась и чт о, когда Наполеон вернулся из России в Париж, сенат сейчас же утвердил про изводство нового набора, который и дал Наполеону 350 тысяч рекрутов. На этот раз никакие попытки ускорить победоносное окончание войны орга низацией внутреннего переворота во Франции, как бы это ни было желательн о, даже и не предпринимались Кутузовым. Он понимал это, конечно, и до разго вора с названным военнопленным французом. Приходилось вести борьбу до к онца чисто военными средствами, чего бы это ни стоило. Судя по многим приз накам, умирая в Бунцлау 16 (28) апреля 1813 г., Кутузов не очень многого ждал от пру сского короля, от двусмысленной, предательской, виляющей политики Метте рниха, от грубо своекорыстной, изменнической тактики британского кабин ета. Наконец, при глубине своего политического ума и широте кругозора он, имевший возможность изучить всю пустоту, тупость, упрямство и невежеств о французской аристократической эмиграции еще по образчикам вроде Кар ла Артуа, прикармливаемого при дворе Екатерины, не мог не предвидеть, до к акой степени эти господа, бредившие воскрешением феодализма, своей неле пой программой отталкивают от себя народную массу во Франции и тем самым против своей воли укрепляют положение грозного военного диктатора, про должавшего отчаянную, кровавую борьбу. Все эти внешние и внутренние обст оятельства, проявившиеся во всей своей силе уже после смерти великого фе льдмаршала, безмерно затянули борьбу, залили потоками крови поля Герман ии, Франции, Бельгии, и окончательное низвержение Наполеона с императорс кого престола произошло только после его нового царствования (Сто дней) и после кровавого побоища под Ватерлоо 18 июня 1815 г., т.е. через три года без дв ух с половиной месяцев после Бородина. Агония наполеоновской империи за тянулась, но смертельный удар этой империи, после которого уже полного в ыздоровления быть не могло, был нанесен ей на Бородинском поле, и слава ед инственного истинного победителя, сокрушившего всеевропейского завое вателя, навсегда осталась за Кутузовым. Именно на Бородинском поле непобедимый до той поры агрессор начал тот пу ть, который привел его на остров Св. Елены. Под Бородином русский народ, старый русский великан, нанес дерзкому захв атчику сокрушительный удар, и он упал в дальнем море на неведомый гранит: поэтическая аллегория, связавшая великую русскую победу с конечной гиб елью завоевателя, в точности соответствует исторической действительно сти. 4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Бессмертная слава Кутузова создалась из нескольких элементов, которые редко встречаются в таком гармоническом соединении в одной индивидуал ьности и редко когда проявляются с такой яркостью на всемирно-историчес кой арене. Кутузов-полководец по глубине своих стратегических замыслов, по смелос ти и оригинальности своих дерзаний и по громадности своих достижений яв ляется, конечно, первоклассной величиной в ряду замечательнейших полко водцев мировой истории. Разумеется, и его противниками во главе с царем было сделано все, чтобы сн ачала ему мешать, а затем по мере сил принижать и замалчивать его. Конечно , за границей эта политика замалчивания практиковалась относительно ст ратегических достижений Кутузова еще больше и еще бессовестнее, чем, нап ример, относительно Петра или Суворова. Лучший военный теоретик Запада в середине XVIII в., Мориц Саксонский, восторгался оригинальностью и гениальн остью идеи редутов на поле Полтавской битвы и называл Петра великим стра тегом. Его книга «Военные мечтания» («Reveries militaires» ) была переведена на все язык и, читалась и цитировалась, но «забывали» цитировать только то, что говор илось о полтавских полевых редутах. О Суворове говорилось все, что угодн о, кроме того, что он был замечательнейшим стратегом, а не просто храбрым р убакой. Кутузов не избег общей участи. О Бородине говорилось как о «победе» Напо леона, а о замысле и, главное, о выполнении плана контрнаступления Кутузо ва не говорилось ровно ничего, так же как из истории 1805 г. выбрасывался и же стокий разгром корпуса Мортье Кутузовым и замысел (и полная удача) задер жки громадной наполеоновской армии сравнительно ничтожными силами ком андированного Кутузовым Багратиона, так же как игнорировалась выигран ная Кутузовым в 1811— 1812 гг. трудная турецкая война. Игнорировался и поход 1813 г ., причем Кутузова усердно замалчивали именно немецкие историки, хотя вп лоть до смерти Кутузова, т.е. в течение первых четырех месяцев 1813 г., кутузов ская армия выбрасывала вон французов из немецких городов, где они еще де ржались. Кутузов-дипломат замалчивался еще усерднее и успешнее, чем Кутузов-стра тег. Потемкину, а не Кутузову приписывались тонкие и сложные негоциации в Крыму, закончившиеся полным успехом. Платон Зубов и Безбородко постара лись утаить личную роль Кутузова в Константинополе в 1793— 1794 гг. ; за блистат ельный, поистине головокружительный по своим достижениям Бухарестский мир 1812 г., освободивший Дунайскую армию для борьбы против Наполеона и спас ший от турецкого владычества Бессарабию, Кутузов был «награжден» лишен ием командования, а вся слава этого мира была приписана Чичагову, которы й прибыл, когда уже все было сделано. Кутузов-организатор, воссоздавший в Тарутине армию, имел прекрасных пом ощников — Коновницына, Дохтурова, Милорадовича, впоследствии Тормасов а и нескольких других, правда, уступавших им, но все же преданных, способны х, надежных людей. Но эта менее видная работа была известна и могла быть оц енена лишь ближайшими сотрудниками. И не помогло врагам кутузовской славы ровно ничего: ни замалчивания, ни к левета! Слава Кутузова с годами не меркла, а сияла все ярче и ярче. Кутузов- патриот, Кутузов — гениальный слуга России — стал любимцем народа задо лго до 1812 г. Сначала ему поверила армия, за армией поверил народ. Любовь и до верие народа к Кутузову и были могучим оплотом в борьбе с противниками. В литературе, посвященной истории 1812 г., и, кроме того, в характеристике Кут узова, в свидетельствах русских и иностранных много раз встречаются выр ажения, могущие сбить читателя с толку и способные представить Кутузова мягким, уступчивым, лукавым царедворцем, не желавшим энергично бороться против царей. Это — сплошь фальшивое, поверхностно составленное и легко мысленно сформулированное мнение. Перчатка у Кутузова была бархатная (д а и то далеко не всегда) , но рука— железная. Наглые приставания Франца I в 1805 г., чтобы Кутузов положил всю русскую армию для защиты Вены, Кутузов не то что отклонил, а просто не обратил на них ни малейшего внимания. Довольно н елепый план Александра в 1811 г. (о нападении на Константинополь) ни в малой с тепени не удостоился со стороны Кутузова серьезного рассмотрения. В 1812 г. после Бородина, он ничуть не смутился раздражительными укорами царя, эти укоры могли его оскорбить, но никак не повлияли на его зрело обдуманные д ействия. И если под Аустерлицем ему не удалось, несмотря на все усилия, поб ороть губительное, наглое, невежественное упорство Александра, то исклю чительно потому, что царь уже не советовался с ним ни вечером 1 декабря 1805 г., ни на рассвете 2 декабря, а просто стал отдавать приказания через Петра До лгорукова и других прихвостней. Корифей военного искусства, первоклассный дипломат, замечательный гос ударственный деятель — Кутузов прежде всего был русским патриотом. Там , где речь шла о России и ее военной чести, о русском народе и его спасении, — там Кутузов был всегда несокрушимо тверд и умел поставить на своем. Ум ел даже резко и публично оборвать царя, как он это сделал с Александром пе ред очищением Праценских высот в день Аустерлица. Оттого-то царь и придв орные, военные и штатские блюдолизы, как русские, так и иностранные, и нена видели старого фельдмаршала и боялись его. Их вражда к нему особенно уси ливалась, потому что они прекрасно знали, что в трудную минуту все-таки пр идется идти на поклон к этому хилому старику с выбитым глазом и молить ег о о спасении и что позвать его заставит русский народ. «Иди, спасай! — Ты в стал и спас» , — народ обратился к Кутузову с этими словами задолго до Пуш кина. Все лучшие, бесценные черты русского национального характера отличают натуру этой необыкновенной личности, вплоть до редкой способности чело вечно, даже жалостливо относиться к поверженному врагу, признавать и ува жать во враге храбрость и другие воинские качества. Его любовь к России обостряла в нем естественную подозрительность к ино странцам, как только он замечал в них стремление использовать Россию в с воих интересах. А его громадный и проницательный ум быстро открывал пере д ним самые сокровенные тайны сложной дипломатической лжи и интриги. Отт ого-то его и не терпели Вильсон и британский кабинет, и клевреты Меттерни ха, и император Франц, и прусский король Фридрих-Вильгельм III, с отчаяния хо тевший даже подкупить Кутузова предложением богатого подарка — больш ого поместья. Кутузов жил для России и служил России, но дождался вполне достойного ег о бессмертных заслуг признания его национальным героем только в наши вр емена низвержения и уничтожения гнуснейшего из всех агрессоров, когда-л ибо нападавших на русский народ и на народы, входящие в великий Советски й Союз. 5. СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Е. В. Тарле. Михаил Илларионович Кутузов - Полководец и дипломат
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Ничто так не удивляет деревенских, как грибник в костюме, срезающий грибы картой Visa Gold…
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по истории "Кутузов Михаил Илларионович - дипломат и военачальник", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru