Курсовая: Номинации персонажей в эпическом произведении на материале рассказов В.М. Шукшина - текст курсовой. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Курсовая

Номинации персонажей в эпическом произведении на материале рассказов В.М. Шукшина

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Курсовая работа
Язык курсовой: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 346 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной курсовой работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

7 Оглавление Введение ………………………………………………………… ………...3 Глава 1. Персонаж как система номинаци й 1.1. Понятие «номинация » в лингвистике и его использование в литературоведении. Номинации перс онажа …………………..7 Глава 2. Способы номинации в творчестве В.М.Шукшина 2.1. Ан тропонимы в системе номинации в творчестве В.М. Шукшина ..15 2.2.Окказиональные субстантивированные прилагател ьные как способ . номинации в сказке В.М. Шукшина «До третьих петухов» …………………28 Заключени е …………………………………………………………………33 Список литер атуры ………………………………………………………..34 Введение Одно из проя влений антропоцентризма художественной литературы - создание персонажей (героев, лиц), чья «ж изнь», действия, мысли и чувства составляют основу сюжета эпических, дра матических, лиро-эпических произведений. Несколько иначе устроен мир ли рических произведений: здесь всегда есть лирический субъект — носител ь определенной точки зрения, системы ценностей (она передается читателю и прямо, и косвенно, например, через изображение природы), но не всегда пре дметом его переживаний оказываются другие лица (персонажи). Все же очень многие лирические стихотворения можно отнести к так называемой персон ажной лирике. Это и любовная лирика, где есть не только лирическое «я», но и лирическое «ты», где могут появиться «он», «она», «они»; и дружеские посл ания, рисующие образ адресата; эпиграммы и мадригалы и пр. Таким образом, п онятие персонажа применимо к произведениям всех родов литературы. При определении персонажной сферы произведений необходимо учитывать у словность искусства: ведь субъектами (лицами) здесь могут выступать и ве тер, и солнце, и орел («Колыбельная песня» А.Н. Майкова), Кузнечик-Музыкант в одноименной поэме Я.П. Полонского, восхищавшей B.C. Соловьева: «Полонский с тянул и сжал обычное содержание человеческой жизни в тесный мирок насек омых»[ 17,90 ]. Но все-таки наиболее широкие возможности для раскрытия характера, лично сти открываются перед писателем при создании человеческих персонажей ( именно о них пойдет речь в нашей работе). О силе художественной иллюзии, во зникающей при сопереживании романным героям и героиням, пишет А.И. Белецкий: «...В фиктивности этих человеческих образов мы, за немногими исключениями, не сомневаемся. И в т о же время эти призраки по временам приобретают для нас большую реальнос ть, чем окружающие нас живые люди, мы считаемся с ними, как с подлинно суще ствующими или существовавшими, воспринимаем себя и других в формах, созд анных творческим воображением писателя. Нетерпеливые читатели осаждаю т дом Ричардсона, чтобы узнать от него или от его домашних, жива ли Кларисс а Гарлов, героиня его обширного и еще не дописанного до последней главы р омана; к могиле несчастного Вертера отправляются поклонники, готовые по следовать его примеру. Эти наивные выражения непроизвольной веры в реал ьное бытие поэтических героев типичны, может быть, для определенного общ ественного возраста; но и более зрелое общество не перестает по-своему г аллюцинировать литературными образами...»[ 5,89 ] Одним из свидетельств такого «галлюцинирования литературными образам и» является превращение собственных имен персонажей в нарицательные, ч ему немало способствуют и сами писатели, «оживляющие» литературных гер оев, и литературная критика, закрепляющая расширительное значение антр опонимов: «Гамлет и Дон-Кихот» И.С. Тургенева, «Господа Молчалины» М.Е. Сал тыкова-Щедрина, «Леди Макбет Мценского уезда» Н.С. Лескова, Обломов в трак товке Н.А. Добролюбова, затем Д.Н. Овсянико-Куликовского и др. В русской классической литературе XIX века персонажи, в особенности главн ые, интересны читателю как определенные характеры, типы, личности (в русс кой критике, литературоведении для обозначения обобщения, которое закл ючено в образе-персонаже, используются разные термины, самый традиционн ый и семан тически нейтральный из них, по- видимому, характер),.[ 5,164 ] Ч итатель проходит путь от образа человека к истолкованию его характера, и «в свете диалогичности литературы, ее обращенности к читателю особенно очевидна необходимость разграничения персонажа как характера и как об раза»[ 8,172 ]. Ведь один и тот же персонаж может пониматься читателями, критиками по-разному (полемика Ф.М. Достоев ского с В.Г. Белинским о характере Татьяны Лариной, Н.Н. Страхова и Д.И. Писар ева — о типе Раскольникова); с другой стороны, в творчестве одного писате ля можно часто проследить вариации одного типа («лишний человек» у И.С. Ту ргенева, озаглавившего одно из своих ранних произведений - «Дневник лишн его человека»). У писателя много средств для раскрытия характера, для мотивировки его ра звития: поступки и высказывания персонажа, портрет, мнения о нем других г ероев и др. Выразительным стилистическим приемом, несомненно, и сильно влияющим на интерпретацию чит ателем образа-персонажа, являются его номинации, вычленяемые в тексте ка к некая цепь; часто можно говорить о системе номинаций. Понятие номинации широко используется в лингвистике, где оно выступает как родовое по отношению к любым обозначениям некого объекта[ 4,134 ]. В соответствии со структурой мира литерат урных произведений, как специальный предмет исследования можно выдели ть номинации персонажа. В литературоведении уже предпринимались опыты анализа персонажных номинаций (в широком, лингвистическом значении тер мина), хотя, насколько нам известно, таких работ мало. Преобладает изучени е отдельных видов номинаций, в особенности антропонимов и перифрастиче ских обозначений персонажей, обращений. Выбор номинации в каждой конкретной ситуации мотивируется многими фак торами, в частности, учитывается воздействие данного слова, словосочета ния на собеседника, слушателя. Так, номинация может быть средством оправ дания или осуждения, хвалы или хулы. В своей «Риторике» Аристотель отмеч ал, что «эпитеты можно образовывать ... от дурного или позорного [слова], нап ример, "матереубийца", а можно от благородного, например, "мститель за отца" ». Аристотель имеет в виду трагедию Еврипида «Орест», спор Ореста и Менел ая: Менелай. Ты, матереубийца, душегубству рад? Орест. Я мститель за отца, то бой забытого [1 , 90 ] . Как видно уже из этого примера, предпочтение той или иной номинации зави сит от «точки зрения» говорящего, а также от формы речи, ситуации общения. Объектом нашего исследования являются рассказы В. М. Шукшина. Предметом является способы номинации , характеризующая образы основных персонажей. В общем, изучение творчества В. М. Шукшина – задача сложная и актуальная. Её решение необходимо с точки зр ения научно-познавательной и нрав ственно-этической. Не оставляя никого равнодушным, искусство В. М. Шукшина – писателя, актёра, кинодраматурга – постоянно р ождает споры, научные дискуссии, к оторые далеко ещё не закончены. Диспут, начавшийся в середине 60-х годов, обнажив разноречивые оценки и мнения в определении типа героя В. М. Шукшина, продолжается в наши дни. Г лавным персонажем рассказов является человек, его духовные искания, размышления, нравственное напряжени е, в чью стихию вовлекается личность. Исследованием оценочных наименований, функциони рующих в художественном тексте, практически не занимались. Эта тема стан овится актуальной лишь в последне е время. Цель работы проанализировать номинации персонаж ей в эпическом произведении на материале рассказов В.М.Шукшина. Задачи работы: - обосновать понимание номинации персонажа в литературоведении; -построить классификацию номинаций, отражающую специфику образа челов ека в художественной литературе на материале рассказов В.М.Шукшина; - рассмотреть своеобразие номинаций в творчестве В.М.Шукшина. Новизна нашего исследования заключается в рассмотрении номинации как средства характеристики главных персонажей в рассказах В. М. Шукшина. В процессе анализа нами использовались следующие методы сбора и описания материала: 1. приём описательного метода – наблюдение; 2. метод лингвистического описания; 3. метод сплошной выборки. Работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка литературы Г лава 1. Персонаж как система номинаций 1. 1. Понятие «номинация» в лингви стике и его использование в литературоведении. Номинации персонажа. Важнейшая ф ункция языка - наименование, обозначение предметов и явлений действител ьности. Лексикон того или иного естественного языка (русского, французск ого и т.д.) составляют прежде всего названия вещей, -в широком значении сло ва «вещь», восходящем к латинской оппозиции res / verba. Для обозначения этой фун кции в лингвистике используются разные термины: номинативная (А.А. Рефор матский); репрезентативная (К. Бюлер) референтивная (денотативная, или ког нитивная) (Р.Якобсон). Номинативная функция языка (мы будем употреблять первый термин) не являе тся единственной и изучается в лингвистике в сопоставлении с другими ег о функциями, в частности с экспрессивной, т.е. выражением «эмоциональног о состояния говорящего, воли, желания, направленных как призыв к слушающ ему» (Л.Л. Реформатский). Так, междометия (аи! ой!) обычно выполняют только эк спрессивную функцию, в отличие от знаме-нательных частей речи. Выделяют и другие функции языка. Для нашей темы в особенности важно разграничение собственно номинативной (назывной) функции и семасиологической, т.е. фун кции выражения понятий. Согласно А.А. Реформатскому, «слова могут называ ть вещи и явления действительности; это номинативная функция, функция на зывания; есть слова, которые в чистом виде выполняют эту функцию, - это соб ственные имена; обычные же, нарицательные, совмещают ее с функцией семас иологической, так как они выражают понятия» [ 11,94 ] . Слова номинативный, номинация — однокоренные. Термин «номинация» (от ла т nominatio - наименование) имеет очень широкое значение. Приведем одно из опреде лений номинации: «образование языковых единиц, характеризующихся номи нативной функцией, т.е. служащих для называния и вычленения фрагментов н еязыковой действительности и формирования соответствующих понятий о н их в форме значений языковых единиц - слов, сочетаний слов, фразеологизмо в и предложений. Этим термином определяют и результат процесса номинаци и - значимую языковую единицу» [16 ,174 ] Как видим, с номинацией связыв ается обозначение и вещей, и понятий о них. Номинациям и принципам их классификации посвящено много исследований [ 10,59 ] . Выделим лишь те положения теории номинации (точнее, теорий, поскольку авторы и концептуально, и терминологически во многом р асходятся друг с другом), которые особенно важны для литературоведения. 1. Номинации - это слова, относящиеся к самостоятельным (знаменательным) ча стям речи, а также словосочетания, фразеологизмы, предложения (отнесение к номинациям не только предложений, но и «текстов», как у Г.В. Колшанского [8 ,49 ] , по-видимому, размывает границы понятия). Б. Рассел различает т ерминологически две лексические единицы, выполняющие номинативную фун кцию: слова имена) и словосочетания дескрипции). Значения дескрипций ск ладываются из значений компонентов, причем основной смысл часто заключ ается в определении, а не определяемом слове Однако это не общепринятые термины (так, для Н.Д. Арутюновой но минации и дескрипции — синонимы ) [] . Посредством номинаций обозначаются пр едметы, признаки, процессы - словом, любые элементы действительности. Если личные и указательные местоимения, выполняют только депк-тическую, т.е. «указательную», функцию, они не являются номинациями; как подчеркива ет внутренняя форма слова, местоимения употребляются «вместо имени». За исключением собстве нных имен, названные номинации не только обозначают вещи, но и выражают понятия; в т ерминах семиотики, референтом может быть и денотат, и / или сигнификат. Кон трастным фоном для номинаций является речь, где слова имеют грамматичес кое значение, но не имеют значения лексического. Такова, например, знамен итая «педагогическая» фраза, придуманная Л.В. Щербой: «Глокая куздра ште ко будланула бокра и кудрячит бокренка». Соответственно, нет номинаций и ли они малочисленны в футуристической «зауми» (некоторые стихотворени я В. Хлебникова, А. Крученых, В. Каменского и др.), в которой нашла свое крайне е выражение формалистическая оппозиция: поэтический практический язы к. Неоднократно отмечалось, что ценность поэзии В. Хлебникова не в «зауми » как таковой, но в изобретении неологизмов на основе известных корней с лов («Заклятие смехом»), во введении экспериментальных звуковых комплек сов в контекст, в целом коммуникативную функцию выполняющий. Так, стихот ворение «Бобэоби пелись губы...» «построено, как двуязычный словарь: слев а - "заумное" слово, справа - его "умный" перевод. Параллелизм правой и левой ч астей сам собою провоцирует читателя на поиск "каких-то соответствий", в к оторых собственно и заключена жизнь изображенного на "холсте" Ли-ца». Ина че говоря, звуковые комплексы ( бобэоби, вээоми, пиээо, лиээй, гзи-гзи-гзэо) семантизируются лиш ь благодаря правым частям строк, состоящим из слов-номинаций. В лингвистических работах отмечается, что личные и указательные местои мения в определенном контексте могут выполнять не только дейк-тическую, но и номинативную функцию. Вообще местоимения (всех разрядов) имеют опре деленную семантику, о чем пишет Н.Ю. Шведова: «В классе местоимений сосредоточены и абстрагированы по нятия (смыслы, "идеи") живого и неживого, личности и неличности, движения, ег о начала и завершения, предельности и непредельности, частного и общего, количества, признака сущностного и приписываемого, собственности и нес обственности, совокупности и раздельности, совместности и несовместно сти, элементарных и в то же время главных связей и зависимостей» [ 22 ,163 ] Этот потенциал реализуется в определен ном контексте. По А.А. Реформатскому, «местоимения - слова ситуационные, т. е. их значение определяется знанием ситуации речи , когда местоимения связываются с понятием, они пере стают быть местоимениями, а переходят в знаменательные слова: "Мое я", "вну треннее я". "Пустое Вы сердечным ты она, обмолвясь, заменила" (Пушкин), "Сам пр ишел" — в старой купеческой среде — вес эти я, Вы, ты, сам — уже не местоим ения, а существительные» [1 1 ,158 ] . В художественном тексте, где преодолевается энтропия смысла, свойствен ная — в той или иной степени - обычной речи, где «в принципе нет слов и форм немотивированных» [4 ,63 ] , превращение местоимений в имела — нер едкое явление (характерен приведенный пример из Пушкина). «Он и она - баллада моя. / Не страшно нов я . / Но страшно то, что он — это я, / И то, что она — моя» (В.В. Маяковск ий. «Про это»). «В те ночи светлые, пустые, / Когда в Неву глядят мосты, / Они вс тречались, как чужие, / Забыв, что есть простое ты» (А.А. Блок. «В те ночи светл ые, пустые...»). В строфах обоих поэтов местоимения он, она, они подчеркивают общечеловеческую суть ситуации: не все ли равно, какие имена носят влюбл енные? Аналогичная тенденция, свидетельствующая о мотивированности поэтичес кого слова, — семасиологическая функция собственных имен: антропонимо в ( Молчал ин , Репетилов, Самсон Силыч Большое); топонимов ( уезд Терпигорев, город Глупое, Пошех о н ъ е ) и др. Причем «говорящие» имена (истоки этой традици и в европейской литературе исследователи усматривают в аттической ком едии) [25 ,90 ] — самый явный, но далеко не единственный вариант семан тизации антропонимов. В некомических жанрах новой литературы семантик а и даже символика собственных имен обычно не лежит на поверхности: Лиза ( «Бедная Лиза» Н.М. Карамзина), Светлана (одноименная баллада В.А. Жуковског о), Евгений Онегин, Макар Девушкин, Настасья Филипповна Барашкова, Велика тов и Мелузов («Таланты и поклонники» А.Н. Островского), Жилин и Костылин (« Кавказский пленник» Л.Н. Толстого), Клим Самгин, Аннет Ривьер («Очарованна я душа» Р. Роллана), Тонио Крегер (одноименный рассказ Т. Манна). Подобные ан тропонимы являются предметом исследований, учитывающих разные факторы (этимологию, семантический ореол имени в определенных традиционных кон текстах, соотнесенность с другими антропонимами в произведении и др. При изучении антропонимов персонажей литературоведение опирается на д анные лингвистики. Лингвистический комментарий позволяет судить о «ст епени соответствия имен персонажей реальной антропонимической норме» [27 ,184 ] . В художественной литературе широко используется социально- знаковая функция тех или иных имен, отчеств, фамилий, прозвищ, присоединя емых к антропонимам названий, титулов (князь, граф и т.п.), соответствующих форм обращений. Так, в Р оссии XVIII в. «крестьянских девочек часто называли Василисами, Феклами, Фед осьями, Маврами. Девочка, родившаяся в дворянской семье, такого имени пол учить не могла. Зато в дворянских семьях бытовали тогда такие женские им ена, которые были неупотребительны у крестьянок: Ольга, Екатерина, Елиза вета, Александра; «со времени Екатерины II официально было узаконено, что о соб первых пяти классов следовало писать с отчеством на -вич; лиц, занимав ших должности с шестого класса до восьмого включительно, предписывалос ь именовать полуотчеством, всех же остальных только по именам»; «периодо м окончательного "офамиливания" населения страны можно считать вторую п оловину XIX века» [14 ,78 ] (когда стали давать фамилии бывшим креп остным крестьянам). Принятые в обществе антропонимические нормы закреп лены в пословицах: Наши вичи едят одни калачи; Без вотчины, так без отчеств а; Богатого по отчеству, убогого по прозвищу; По имени называют, по отчеств у величают. Точность воспроизведения в художественной литературе этих норм и обыч аев способствует эффекту достоверности изображения; на этом фоне выдел яются (как приемы) разного рода нарушения антропонимической нормы, этике тного узуса и пр.: Татьяна Ларина; Аркадий Долгорукий, но не князь, а «прост о Долгорукий» («Подросток» Достоевского); Евгений Васильев (так в «Отцах и детях» Тургенева представляется Николаю Петровичу Кирсанову Базаров , демонстративно подчеркивая свое недворянское происхождение). Формой оценки литературного таланта писателя в русской литературе XVIII - н ачала XIX в. часто служила прономинация, сопоставлявшая русского автора с п ризнанным иностранным авторитетом . Хотя все эти приемы прослеживаются в разных функциональных с тилях литературного языка, в художественной речи резко возрастает моти вированность ономастики: чисто номинативная функция здесь часто сочет ается с семасиологической. В лингвистике классификация номинаций имеет своим важнейшим основани ем тип (класс) референта, при этом прослеживается четкая связь между этим типом и грамматическими формами выражения. «В зависимости от характера объекта (обозначаемого), — пишет В.Н. Телия, - различают событийные и элеме нтные номинации. Первые обозначают внеязыковые события (ситуации) и имею т форму предложения. Вторые, обозначая "кусочки" действительности, ее эле менты, служат строительным материалом для предложений и имеют форму сло в, сочетаний слов и фразеологизмов различных типов. Среди элементных ном инаций наиболее четко выделяются "вещные" - имена существительные (нариц ательные и вещественные: дерево, дом, вода, песок). Они указывают своим сод ержанием на элементы предметного ряда. Именам предметов противостоят п ризнаковые имена, обозначающие свойства предметов — отвлеченные от ни х качества, состояния, процессы, а также абстрактные понятия о несубстан циональных элементах действительности, выражаемые прилагательными, гл аголами и наречиями (красный, сидеть, думать, доброта, характер). Эти имена соотносятся со своими обозначаемыми через указание на класс носителей признаков и приспособлены к функции предикации признака. Промежуточны е отношения между этими типами занимают имена, обозначающие лица по роду их занятий, родству и т.п. <...> (сапожник - тот, кто шьет или чинит обувь.. .)» [21 ,132 ] . Мир художественного произведения — условный, он структурируется по св оим «законам». Здесь свои время и пространство, субъекты действия, приро да. В особенности очевидна условность художественного мира, если изобра жаются «страны, которых нет» [5 ,120 ] 4, например Лилипутия или Лаиута, к уда попадает Гулливер в романе Дж. Свифта. Поэтому, соотнося номинации в л итературном произведении с типом (классом) референта, следует исходить и з структуры данного художественного мира, из особой семантики ее элемен тов. Условность художественного мира проявляется уже в его антропоцентризм е, приводящем к «очеловечиванию» рукотворных вещей, природных стихий, ра стений, животных и др. Самодостаточным образом выступает персонаж, котор ым может быть не только человек («лицо»), но и «дерево, дом, вода, песок» (всп омним ансамбль действующих лиц в «Синей птице» М. Метерлинка). С другой ст ороны, «в персонажную сферу произведения могут не входить изображенные люди. Во власти писателя — показать прекрасное "лицо коня" — и представи ть человека вещью, деталью интерьера или пейзажа» [8 ,39 ] . В ряду сред ств изображения персонажа вычленяются как предмет специального анализ а его номинации, обычно составляющие систему. Подобно тому как в лингвистике понятие «номинация» покрывает собою все наименования того или иного референта (типа референта), целесообразно ис пользовать понятие «номинация персонажа» как родовое по отношению к ра зличным способам обозначения литературного героя (героини) в художеств енной речи произведения. Глава 2 . Способы номинации в творчестве В.М.Шукшина 2.1 . Антропонимы в системе номинации в творчестве В.М. Шукши на Как куль турный компонент имена собственные человека обычно соотно сятся русскими с определенными временными, территориа льными и социаль ными факторами; они могут оц ениваться также с точки зрения их стилевой при надлежности. Сказанное выше во многом определяет комму никативную функ цию имени, которой В.М.Шукшин как человек и художник прид авал особое значение: «Правда, трудно говорит ь с человеком, не называя его по имени, но раз ты так решил, пусть так и будет» («Завидую тебе...», [2 8 . 117 ] . По убеждению писателя, процесс к оммуникации невозможен, если нарушаются принятые в традиционной культ уре нормы функционирования имени, основанные на доста точно жесткой социовозрастной и половозрастной диффе ренциации, при кото рой переход человека в иную социовозрастную категор ию всегда маркировался изменением имени. Номинация как конкретное соотнесение имени собс твенного с личностью героя в творчестве В. Шу кшина нередко служит своеобразным ключом саморе гуляции образа. Можно с казать, что стратегия образа в произведениях мастера в определенной степени связана с конкретным именем, которое н осит тот или иной герой. Однако в отличие от пр иема «говорящих» имен и фамилий, который испо льзовали и используют многие писатели, В.Шукшин в своем творчестве идет по пути обыгрывания имен некоторых своих ге роев и антропонимов, функ ционирующих в мифологических, фольклорных тек стах, посредством создания ассоциативных ил и контрастивных связей. Так, напр и мер, в рассказе «Беспалый» имя Клары претерпевает свои изменения. Сначал а – это просто жена. С точки зрения односельчан, она « злая, капризная и дура » . С точки зрения Сереги, она « самостоятельная и начитанная”, он считает ее “подарком судь бы » . Существует такое выражение: « не счастье свалилось на голову » . Ав тор перефразировал: « по праву ли свалилось на его голову такое счастье » , так возникает подтекст: Клара для Сереги принесет несчасть е. На протяжении рассказа имя ее варьируется: Клара, Кларнетик, затем Клав дия Никаноровна. Неприятие Клары жителями села заявлено уже в первых фра зах: « Все вокруг говорили, что у С ереги Безменова злая жена. Злая, капризная и дура » . Клавдией Никаноровной ее называют гости за столом по сле того, когда она одержала победу в словесной дуэли со Славкой. Никанор ( в переводе с греческого) – « победитель » , т. е. Клара здесь победительница. Кларнетиком ее называет Серега. Кларнет – это духовой музыкальный инст румент. « Дух » и « душа » – однокоренные слова. Серега х очет увидеть в Кларе душу. Он играет с ней в доктора. Просит надеть белый х алатик. Переодевание у Шукшина непосредственно связано с темой игры, теа тральностью. Серега зачастую не в состоянии провести четкую грань между реальностью и игрой. Но только в игре ему удается увидеть душу жены. Рожда ется мотив игры, неискренности, что указывает на отсутствие души у Клары. Кларнет – это еще и искусственный звук, внешний блеск. В описаниях Клары автор использует детали внешности, в которых обилие металлических веще й: медальон, часы. Волосы отливают дорогой медью, блестят очки. Клара получ ает статус музыкального инструмента. Так художественная деталь в поэти ке Шукшина является ключом к раскрытию внутреннего мира героя. У Клары е го просто нет. Излюбленными героями В. Шукшина являются люди с «о собинкой», с «чудинкой», которым чужды рассуд очность, практицизм. Примечательно, что личны е имена многих из них являют собой антропонимы в уменьшительной форме (Степка, Ванька, Пашка, Минька и др.), исторически представляющие полуимена с формантом -к(а), древним по своему происхожде нию. Квалитатив ное значение этих антропонимов в произведениях В. Шукши на получает допол нительный оттенок: герои, наделяемые такими именами, к ак правило, недоста точно образованные, но и в зрелом возрасте сохранивш ие чистый, по-детски на ивный взгляд на мир, не всегда находят понимание о кружающих и часто пред ставляются им «взрослыми детьми», а иногда и соци ально незрелыми людьми, «заслуживающими» лишь насмешливого к себе отно шения. Ха рактерной чертой произведений В. Шукшина является актуализация в них своеобразной «вн утренней формы» антропонима, использование этимоло гических «посылок» в осмыслении имени в рамках социально-ис торического контекст а. Важное место в творчестве В. Шукшина принадле жит героям, носящим широко известное русское личное имя Иван, представляющее собой фонетиче ски освоенный народной речью вариант канонического им ени. Этот антропоним нередко употребляется вмест е с его разговорным вариантом – полуименем В анька. В семантике данного имени, соотнесенного так или иначе с характер ом героя, писатель актуализирует определенн ые значения его «переносного упот ребления», в основу которого положены архетипические черты Ивана. Сво е отношение к тому, что чуждо русскому менталитету, В. Шукшин вы ражает в с воеобразной антропонимической оппозиции, построенной по принци пу «свой-чужой»: с одной стороны, «Ванька», с другой, - «Э дуарды, Владики, Рустики» («Монолог на лестнице», [28 ,45 ] . В. Шукшин, выражая собственное отношение к герою посредством фор мы его имени, является при этом выразителем мироощущ ения народа. Особая роль отводится в этом плане пр озвищам, а также «сокращенным именам» - , котор ые могут обыгрываться автором в своеобразном «антропо нимическом каламбуре» [5 ,190 ] . В связи с пристальным вниманием В. Шукшина к в опросам духовности, нравственности и признанием в культурном пространств е в качестве приоритетного личностного фактора в публицистике писател я значительное место зани мают так называемые официальные антропонимы, как одночленные, состоящие из фамилии с ее основной функцией пер унифика ции лица, так и двучленные (личное имя + фамилия, имя + патроним), а также трехчленные, содержащие им я, патронимический компонент и фамилию и являющиеся основной моделью им енования лица. Среди них имена известных исторических личностей, общест венных деятелей, писателей, режиссеров, арти стов, ученых, героев произведе ний русской и з арубежной литературы. Антропон имы в произведениях В. Шукшина обязательно вовлечены в семантическое поле эмоциональности и оценочности. Эмо ционально- оценочному «наращению» способны подвергаться как имена вымышленные, так и имена известных исторических лиц (Гегель, Маркс, Лев Толстой). Коннотации подвергается и имя собственно е, употребленное В. Шукшиным во множествен но м числе и обозначающее не только определенный тип людей, но и служащее дл я выражения авторской иронии (Львы Толстые). Так в романе В. Шукшина «Я пришел дать вам вол ю » х арактери сти ка поволжских воевод, их помощников дается преимущественно с социально- психологической стороны. Быт, одежда изображаютс я кратко, эскизно, основное внимание сосредо точивается на диалогах, раскрывающих психологию героев. Ис торизмы в диалогах и повествовании воспроизводятся прежде всего такие, которые необходимы для социальн ой и должностной номинации: великий государь, царь- государь, князь, боярин, воевода, товарищ воеводы, стольн ик, стрелецкий голова, митрополит, приставы, ярыга, подьячий, стрельцы и т. д. Используемые архаизмы семантически прозр ачны; среди них преобладают экспрессивно-оценочные слова и фразеологиз мы, характеризующие отрицательное отношение воевод и их помощ ников к Р азину и его сподвижникам: воры, лиходеи, государевы ослухи, христопро давцы, убойцы и т.п. Архаизирующие средства в д иалогах органически сочетаются с разговорны ми и просторечными: анчихристы, страмец, страм и многими другими. В романе Шукшина, написанном в период обществ енно-политической «оттепели» и «реабилитации» нелитературных языковы х средств, снова возрож даются классические традиции. Выходец из народа, знаток народного языка, Шукшин, широко использует н елитературные языковые средства. Однако характер этих нелитературных язы ковых средств иной. Шукшин редко использует диалектные слова узкого местно го употребления. В диалогах героев интенсивно используются обще народные средства живой речи - просторечные, диале ктно-просторечные и разговорные. Они обильно представлены как в диалогах народных низов, так и в речи поволж ских воев од, митрополита, их помощников. По насыщенности диалогов и поли логов нар одными языковыми красками роман Шукшина близок к его неистори ческим произведениям, в частности к рассказам. Иссле дователи рассказов В. Шукшина P . M . Байрамуков, СМ. Козлова и дру гие отмечают в качестве харак тер ной их стил истической черты ориентацию на народную речь. По словам само го писателя, «лучше, чем сказал народ, не скажешь» [16 ,70 ] . Стихия народной речи на ходит свое наиболее яркое отражение именно и диалогах, которые занимают це н т ральное место в романе и раскрывают «душу» исторических героев, их внутр ен ний мир, психологию. При этом диалоги Шукшин а носят, как правило, кон фликтный, агрессивны й характер. В своих высказываниях Шукшин подчеркивал , что ему нравятся крайние ситуации, в которых «сшибка» героев способству ет их более полному самораскрытию. Конфликтная «сшибка» свойственна прежде вс его диалогам Разина с воево дами, их помощник ами, с митрополитом астраханским. Этот социальный конфликт находит яркое отражение в противопоставленных рядах э моционально-оценочной лексики, фразеологии. В речи бояр и митрополита концентрируются слова и выра жения, осуждающие Разина и его повстанцев: антихрист, ду шегубец, охальник, злодей, мучитель, пес смерд ящий, дурак заблудший и т.д. В репликах Разина другой ряд эмоционально оценочной лексики, ф разеологии: рясы вонючие, сука продажная, сучий сын, иуда, собака и т.п. Остроконфликтн ый характер носят диалоги Разина с войсковым атаманом Корнеем Яковлевым. Их агрессивно му характеру в репликах Разина соответствуют экспрессивно-оценочные сло ва, выражения: гад ползучий, змей ползучий, червем прожил, лизоблюд, собака и т.п. Названные в ыше смыслы, относящиеся к предметной сфере (при ее широком понимании), как подчиненные, центростремительными связями связаны с ядром русской язы ковой модели мира - гиперсмыслом « человек » , функционирование котор ого в художественных текстах представлено, в частности, зоной « характер » и проявлениями его, такими, как поиск цели, смысла существован ия. В. Шукшина по-особому остро волновала тема воли, рус ского бунта; и личность Степана Разина для него – средоточие национальн ого характера: Разин – правдоискатель, несущий людям волю и понимающий ее как свободу от угнетения и как внутриличностную свободу. В понимании В. Шукшина, воля – это не только освобождение от социального гнета, но гла вным образом раскрепощение души, конечным итогом которого может стать о бретение внутренней духовной свободы. Воля ощущается конкретно-чувств енно («болезненное щекочущее раздражение»), проявляется как непреодоли мое стремление, желание сделать что-то «ненормальное» (по Шукшину, «выви хнуться»), а порой как языческое экстатическое своеволие. Не случайно пр аздник в художественном мире Шукшина – категория особо значимая, он пре дполагает момент единения, когда раскрывается потаенная жизнь души чел овека. Широкие пространства: степь, Дон, Волга, а также праздник и связанны е с ним гульба, веселье, разгул, песни, – это тот коннотативный фон, на кото ром ощущается воля как состояние сознания личности. Сценарий русского бунта, воплощенного в романе В. Шукшина «Я пришел дать вам волю», а также в привлеченной как сопоставительно-сравнительный мат ериал «Истории Пугачева» А. Пушкина (для сопоставления использовались т акже исторические и философские источники), включает в себя несколько по зиций. Структура ролей сценария бунта предполагает наличие двух противоборст вующих сил: с одной стороны, бунтующие; с другой – «владыки», «каратели». Изучение текстовых парадигм, включающих маркеры – номинации указанны х выше сил – в социолингвистическом аспекте позволило выявить соответ ствующие ряды социальных ролей и статусов (роль как динамический аспект статуса). Так, предводитель бунта выполняет социальную роль заступника ( «надежи»), при этом имея статус «батьки» («отца»), «вожака» и даже «бога». Э тот ряд ролевых и статусных маркеров дан с точки зрения народа и автора, в о многом разделяющего взгляд бунтовщиков. Ряд характеризаторов с точки зрения владык указывает на «богоотступничество», «измену» и «злодейст во» вожака бунта, С. Разина. Вожак действует в соответствии с социальными ожиданиями (экспектациям и). Его появление закономерно в ситуации бунта, и фактор ожидания народом силы, личности, которая поведет за собой массы первозначим. Вождь – идео логическое производное народа, в то же время он должен обладать заданным и свойствами характера и мышления: умением управлять войском, предприим чивостью, стремительностью, быстротой, молодечеством, дерзостью, решите льностью, силой, безудержностью и др., а также соответствующим речевым по ведением – кратким, энергичным, воздействующим словом. Вообще же, замет им, это свойства русского национального характера. Образ Степана Разина имеет, безусловно, идиостилевое, собственно шукшин ское воплощение. Степан Разин – тот, кем овладела идея воли (одержимость ), став его alter ego. Воля всегда в сердце бунтаря, для него это категория постоян ного состояния и жизненной необходимости. Только в том случае, если воля становится центром жизненных интересов вождя, а потом и народных масс, в озникает бунт. Вообще же воля – категория психо-эмоционального пережив ания, и субъект воли – не каждый русский. В понимании В. Шукшина, русская воля граничит с языческой «безумной» сти хией и проявляется подчас в своеволии, становясь нередко чьим-либо произ волом, она беспредельна и безгранична. Утопичность такого представлени я предопределяет драму русского бунта. Желание бунтовщиков обрести вол ю, понимаемую как отрицание власти, иллюзорно, – именно такая ситуация, п о В. Шукшину, соответствует национальному духу русского, его природе. Поэ тому глобальный по целям русский бунт обречен стать кровавым пиром, зако нчиться казнями и возвращением к старому положению дел. Те, кто идет за вожаком – группа бунтующих, она состоит из крестьян и каза ков. Между единицами-номинациями соответствующих текстовых парадигм о бнаруживается семантическая оппозиция, указывающая на антонимичные ро левые статусы крестьян и казаков: «рабы», «клейменные», «бесправные» – «свободные», «независимые» (соответственно). Итак, ролевой статус одной части бунтовщиков – те, кому требуется защита, избавление от социальног о рабства; ролевая же функция другой части бунтовщиков, казаков, – это за щита казацких вольностей, освобождение от социального рабства, движуща я сила бунта. Поэтому бунт, начинающийся как узкоказацкое движение, пере растает в общенародный. Противоборствующая всем бунтовщикам сила – государство. Она представ лена в лице бояр, царя, попов, воевод, карательных властей. Текстовая парад игма ролевых номинаций с заглавным именем «владыки» («угнетающие») вклю чает маркеры только инвективного характера, указывающие на обман («змеи », «лизоблюды»), жадность («свинья ненасытная»), чванство и жестокость по о тношению к людям («собаки, кровопивцы»). Социальный статус угнетающих – люди у власти, владыки, и их ролевые функции подменяются функциями, позво ляющими им преследовать собственные выгоды. Таким образом, система номинаций позволяет выявить скрыто прогнозируе мые сюжетные повороты, сущность конфликта и его причины. Так, исход бунта во многом предрешен сущностью той силы (государство, владыки), против кот орой выступает Разин и народные массы: эта сила непобедима. Предпочтительнее наблюдение за их реализацией по малой прозе В.Шукшина (сборник « Ха рактеры » , 1973 г.), где через составляющие душа, дух, тоска, больно, жизнь, с вобода, воля и др. [Шмелев 2002] обнаруживается содержание имплицитной семем ы « характер » . Композиционным центром этих текстов, своеобразных по жанровой принадлежности, выступают насыщенные драматизмом контексты-с цены, где зачастую речевое поведение персонажа служит индикатором его х арактера. В рассказах писателя ("Чудик", "Микроскоп", "Верую", "Сапожки", "Алеша Бесконвойный", "Упорный") определенными ситуациями "намечен пунктир судь бы", обозначены "некие константы, в которых все время берутся психологиче ские пробы" [ 7, 223]. Одна из таких судеб - мечтателя (Чудика), состояние души которого характер изуется через понимание его поведения окружающими (носителями обыденн ого сознания), самим собой (в рефлексии персонажа), рассказчиком, за которы м стоит автор. Столкновение оценок, предпосылаемых сценам-эпизодам или з аключающих их, обусловлено имплицитной стратегией повествователя (рас сказчика), эффект которой усиливается за счет интенсификации приемов вы разительности. В словесном плане это обеспечивается различием способо в номинации, реализации которых - от однословной номинации-оценки (каузи рованной поведением персонажа) в начальном высказывании текста ( « Жена называла его - Чудик. Иногда ласково » ) [28 ,157 ] , к фразовой, косвенной, исходящей от самого персонажа ( « По чему же я такой есть - то? - вслух горько рассуждал Чудик. - Что теперь делать ?... » ), наконец итоговой, текстовой в а бзаце-концовке ( « Звали его - Васили й Егорыч Князев. Было ему тридцать девять лет от роду. Он работал киномеха ником в селе. Обожал сыщиков и собак. В детстве мечтал быть шпионом) - своей динамикой служат приращению смысла текста. В освещении динамики состояний персонажа в качестве ключевого слова за действована лексема больно: "Чудик поспешил сойти с крыльца... А дальше не знал, что делать. Опять ему стало больно". В композиционной рамке текста, создаваемой с участием еще одного приема - повтора ( «Жена называла его – Чудик» и « Звали его - Василий Е горыч Князев » ), смысловой перевес приходится, безусловно, на концовку, которая, являясь развернутой ремой по отношению к теме (номинации заглавия текста), актуализует позицию рас сказчика (и самого автора) и способствует пониманию читателем смысла тек ста (т.е. приятию читателем данного характера). В. М. Ш укшина постоянно мучил вопрос: «Что с нами про исходит?» В поисках ответа на него писатель со здал образ вечно ищущего, стражду щего человека, у которого «неспокой ная совесть, ум, полное от сутствие голоса, когда требуется — для созву чия — «подпеть» могучему басу силь ного мира сег о, горький разлад с са мим собой из-за проклято го вопроса «что есть правда?», гордость...» (В. М. Шукшин. Нравственность есть Правда). Такие «чудики» — духовно одинокие люди, «чужие» сре ди «сво их». Достаточно вспомнить Веню Зяб лицкого («Мой зять украл машину дров!»), Спиридона Расторгуева («Су раз»), Васеку («Стенька Разин»), Фи липпа Тюрина («Осенью») и многих д ругих героев писателя. Один - тру женик-горемыка - не может найти тепла и понимания в семье, другому - непу тевому - нет места в жизни,тр етий - талантливый - сгорает от любви к людям, четверты й - акти вист-горлопан - по собственной глу пости обрекает людей на страдания и ненависть. Тема одиночества раскрывается в рассказах Шукшина неоднозначно. Кто-то видит в нем спасение, для ко го-то это мука, а для некоторых - смерть. В раскрытии темы оторванно сти человека от окружающих его лю дей не последнюю роль играет выбор названия произведения. Нередко ав тор выносит в заголовок имя главно го геро я: «Гринька Малюгин», «Ар тист Федор Грай», «Ст епка», «Непро тивленец Макар Жеребцов», «Дядя Ермолай», «Мужик Дерябин» и т. п. Несомненно, такой прием является средством выделения героя из числа других действующих лиц. А выделение - это, как правило, обособление. Ав тор как будто хочет подчеркнуть «не похожесть» своих героев, их чудако ватость. Выбор имен и форма их подачи не случайны. Например, сочетание уменьшительно-пренебрежительной формы собственного имени Гринька с фамилией Малюгин подчеркивает «незначительность» персонажа. При этом личное имя героя вступает в пря мое противоречие с описанием его внешности: «Был он здоровенный парень с длинны ми руками, горбоносый, с вытянутым, как у лошади, лицом.» [ 28 ,195] Жалость к Гриньке Малюгину по сути своей сродни чувству, испыты ваемому к юродивым. Отсюда и дру г ие наименования персонажа, кото рые как-то «в се шли ему»: Гринь ку очень любили как-нибудь на зывать: «землед ав», «быча», «телеграф», «морда» Если две последние номинации яв ляются отражением внешних данных персонажа (высокий рост, форма лица), то первые характеризуют лич ностные качества героя. В «Словаре языка Василия Шукши на» лексема земледав толкуется как «сильный, крепкий че ловек, высокий и массивный, но при этом неловк ий, несуразный» [15,14] . Такое определение впо лне соответствует и образу Федо ра, героя ром ана В. Шукшина «Лю бавины». Однако по отношению к Гриньке Малюгину оно требует уточ нения: землед ав — человек, напрасно живущий на земле. Данн ый дериват являет ся производным от словосоче тания давить зем лю, образованным сложносуффиксальным спосо бом. Прямая мотивация в нем осложняет ся переносной, ассоциативно-образ ной, которая поглощает первичную и оказывается ведущей в слове: Номинация быча (производное-об ращение от бык) носит откровенно бранный характер, в ее значение вхо дят семы «глупый», «упрямый». Однако именно безрассудство тол кает этого в збалмошного и, казалось бы, «никудышнего» человека на ге ройский поступок: он бросается спа сать от огня бензохранилище. Для обычных людей чудики — «не нормальные какие-то». Именно поэто му они чудятся, их поведение чудно для других: Настойчивый повтор однокоренных образований подчеркивает оторван ность чудиков от их окружения. Характеризуя своего героя, Шук шин вводит ряд определений-номи наций, которые подчеркивают «изо лированность» персонажа: Саня — человек очень странный; Филя, когда бывал у Сани, испытывал такое чувство, словно держал в ладонях «… тепло го еще, слабого во робья с капельками крови на сломанных крыльях — ж ивой комочек жизни; больной человек; одинокий ; Я был художник... Но художником не был... Ну мало ли на свете чудаков, странных лю дей.. » [2 8 ,41 ] Не случайно писатель сравнивает Саню Неверова с подбитым воробь е м. Раненая птица — это не только физически ум ирающий герой расска за. Для Шукшина важнее страд ающая душа чудика Сани. Косвенное сравне ние- номинация подчеркивает хруп кость духовног о мира человека. От «неподдельно доброго человека» исходит добро и вера в то, «что жизнь прекрасна». Филипп Наседкин, не понимающий философствований Сани, тем не менее ощущает рядом с ним тепло: « Филя не понимал Саню и не силился понять. Он тоже чувствовал, что на земле — хорошо. Вообще жить — хорошо »[2 8 ,142] . Показательно, что, создавая обра зы чудиков, Шукшин активно исполь зует слова один, вера, х орошо, прекрасно, жизнь, живой. При описании «рядо вых» персонажей на первое место вы ходят слова с негативно-оценочной ок раской, иногда открыто бранные. Так, в рассказе «Мой зять украл машину дров!» Веня Зяблицкий — «маленький человек, нервный, стремительный» — обрушивает всю свою боль и досаду из-за рухнувшей мечты «когда-нибудь надеть кожанку и пройтись в выход ной день по селу в ней нараспашку» [2 8 ,78] на тещу и жену: тварь, своло чи В авторском повествовании, расска зывающем о жизни «обычных» людей, тоже есть повторы, но они выполня ют совершенно иную фун кцию: это своеобразный прием объединения «обыкновенных» против чудиков. «Обыкновенные» легко убеждают себе подобных и привлекают их на свою сторону. Одиноким чудикам этого, как правило, добиться не удается. Главное, что объединяет чудиков Шукшина, — их удивительная доб р ота, искренняя и всеохватывающая. Так, о Спирь ке Расторгуеве («Сураз») автор пишет, что добр отой своей он поражал, как и красотой. Таким же «неподдельно добрым человеком» был и Саня Неверов («Залетный»). Номинация чудик является ключе вой в рассказах писателя. В «Словаре языка Василия Шукшина» эта лексе ма толкуется традиционно: «Чудик... Странный, несуразный человек, чу дак» [12 ,56 ] . Однако, функционируя в текс те художественного произведения, сло во становится многозначным, расши ряет свои семантические границы и постепенно перерастает в символ. Слово-понятие чудик «вбирает в себя» и восприятие несправед ливости о кружающего мира, и бес шабашное ухарство, и истинн ую че ловечность. 2.2. Окказиональные субстант ивированные прилагательные как способ номинации в сказке В.М. Шукшина «Д о третьих петухов» Имен но эти синтак сические условия и формируют гр амма тическое значение предметности. Таков, на наш взгляд, «механизм» окказиональ ной субстантивации. В сказке В. М. Шукшина «До третьих пе тухов» встречаются субстантивы разных типов. Ср.: « Тучный вскочил и полез было на Ивана, но его подхватили свои и оттащили в сторону ..»[2 8 , 1 67] « Пускай идет в букинистический. - жестко отрезала Лиза; - Што же это, братцы, случилось-то с вами? - спросил Иван, подсажива ясь к монахам . - Выгнали? - Выгнали, - вздох нул один седобородый. - Да как выгнали! - В от как выгнали! Взашей попросил и. . Беда, беда, - тихо молвил другой. - Вот уж бе да так беда: небывалая. Отродясь такой не ви дывали. » [2 8 , 168] Несомнен но, слово тучный — перифе рийное явление. Упо требляясь «автоном но», без определяемого существительно го, оно сочетает в категориальной семан тике значение признака и предмета, вы полняет функцию п одлежащего, однако сохраняет морфемную оформленность и словоизменительные свойства прилага тельного. Отметим, что слово седоборо дый употреблено с зависимым место имением один, и это свидетельствует об актуализации предметного компонента в категориальной семантике. Тучный и се добородый — окказиональные субстанти вы. Употребление субстантивированных прилагательных в качестве обращений широко распрос транено в разговорной речи вообще и в речи пер сонажей сказки В. М. Шукшина в частности; напри мер: « Один собирался не сти по кочкам, другой... Какие кочки вы имеете в виду, уважаемый'? — спросил он стражника; - Утютюсеньки, - лас ково сказал Горынья. — Маленький... Что же ты папе не улыбаешься? »[22,1 6 6] Субстантивированные прилагательные в роли обращения могут употребляться и в сочетании с местоимением: « Возлюбленный мой, — заговорила она, — только пойми меня правильно: я же тебе его на завтрак приготовила. Хотела сюрприз сделать; — Все не так просто, дружок, все, милый мой очень и очень не про сто; — Холесенький мой, — приговаривала она, — маленький мой... »[22,1 6 4] Здесь мы имеем дело с окказиональной субстантивацией, причем ограниченной парадигматически: употребление слова в функции обращения связано только с одной падежной формой. Встречаются субстантивы и среди имен собственных, например: « Дай «Камаринскую»'... Пропади все пропа дом, гори все синим огнем! Дай вина! » [2 8 , 1 67 ] Четкие к ритерии разграничения узуаль ной и окказион альной субстантивации назвать довольно слож но. Обычно иссле дователи опираются не только на данные словарей, но и на частотность употреб ления, и на языкову ю интуицию. С. И. Филиппова, например, анализиру я про зу Шукшина, в качестве дифференциаль ных признаков словообразовательных окказионализмов выделяет следующие: 1) связь с конкретным «творцом»; 2) струк турно-семантические отклонения от нор мы литературного языка; 3) постоянное ощущение новизны, необы чности; 4) не возможность существования вне ко нтек ста, из которого они как бы вырастают, кот орый делает их уместными и вырази тельными, о днако не позволяет им суще ствовать самостоятель но, вне его; 5) вы полнение экспрессивно-стилист ической функции [20 ,104 ] . Некоторые из этих признаков присущи и грамматическим окказионализмам. В. М. Шукшин часто (но не всегда) ис пользует субстантивированные прилага тельные в качестве имен собственных — как знак индивидуализации. При первом представлении персонажа выделяется его основная, наиболее существенная черта, которая в дальне йшем используется для номинации субъекта. Ок казиональные имена персонажей действительно «ка к бы вырастают» из контекста: « Очень уж... того... — встрял в разговор гос подин пришибленного вида, явно чеховски й пер сонаж. — Очень уж коротко. Зачем так?..; — Вы не меняетесь, — со скрытым презрением заме тил Пришибленный. »[2 8 ,1 60 ] Любопытно, что одного из героев сказ ки автор наделяет сразу двумя обозначе ниями, вероятн о, за неимением яркого, доминантного признака: « Тут персонажи со скочили со своих полок, задвигали стульями... — В те мпе, в темпе! — по крикивал некто канцелярско го облика, лысый. — Позвольте? — это спрашивал а Бедная Лиза. — Давай, Лиза, — сказал Лысый » [] . « Не груби, Иван, — сказал конторский. — О нем же думают, понимаешь, и он же еще сидит грубит. — Тихо! — строго сказал лысы й конторский.— Что ты предлагаешь, Лиза? » [ 28,159 ] В качестве имени одного из героев ис пользовано знаменитое определение, за имствованное из литературной критики: « Тут какой-то, явно лишний, з аметил: — Меж дуусобица. — А? — не понял конторский. — Междуусобица, — сказал Лиш ний. — Про падем » . Отадъект ивные субстантивы — самый распространенный , но не единственный способ наименования перс онажей сказ ки. Встречаются и имена вполне конкре т ные. Так, для обозначения героини Н. М. Карамз ина употреблено составное наиме нование — назва ние повести: « Только Бедная Л иза, передовая Бедная Лиза, хотела выскочить с ответом... »[ 28,168 ] Автор намеренно создает многознач ность, «об ыгрывая» известный эпитет: « — Я сама тоже из крестьян, — начала Бедная Лиза, — в ы все знаете, какая я бедная... »[ 28,159 ] Лит ературный герой Н. В. Гоголя «на следует» свое первоначальное, весьма колоритное, имя: « Счас они будут рубахи на груди рвать, — молвил некий мелкий персонаж вроде гого левского Акакия Акакиевича. — Рукава будут же вать... » [28 ,162 ] Среди де йствующих лиц — и Онегин с Ленским, и Обломов, и Атаман (он же Ка зак), и Илья Муромец, и Иван-ду рак (глав ный герой, как и положено в сказках). Субстантивированные прилагатель ные — весьма заметное явление в онома стиконе В. М. Шукшина. Как и дру гие синкретичные части речи, они «ожив ляют» повествование, поскольку отлич а ются «семантической емкостью» 3 , экс прессивностью. Подчеркнем, однако, что семантическая ем кость создается за счет грамматических, а не лексических средств. В категориальном значе нии этих слов со вмещаются адъективный и суб стантивный компоненты: сочетаются представление о признаке и о предмете (лице — носителе этог о признака). Генерализация призна ка помогает избежать четкой конкрети зации, сохранить не кие обобщенные чер ты классического «образа » и вместе с тем — индивидуализировать героя: « Сядь! — крикнул Конторски й на Лишнего » . [ 28 , 1 70 ] Субстантивированные прилагатель ные — гибридные явления в системе час тей речи: выражая кате гориальное значе ние предметности и приобре тая синтак сические свойства существительных, он и сохраняют адъективную форму. Измене ние гра мматического статуса слова, по явление у при лагательного субстантивных свойств подчерк нуто написанием имени с прописной буквы. Изве стно, что суще ствует множество переходных ст руктур между нарицательными и собственными именами. К переходным явлениям отно сятся и окказиональные онимы. Определить место имен Пришибленный, Лысый, Лишний и т. п. в зоне взаимодей ствия прилагательного и существительно го можно на периферии прилагательного как части речи. «Сдвиг» прилагательных в сторону существительных, употребление их в качестве имен собственных, в дан ном случае не что иное, как тонкая язы ковая игра. Используя в качестве имени окказиональные субстантивы, автор толь ко идентифицирует, но не индивидуа лизирует персонажей, так сказать, обо значает, не называя, выделяет, не кон кретизируя. Это явле ние можно считать особым литературным прием ом, под черкивающим своеобразие авторской ма неры В. М. Шукшина и создающим осо бый колорит его сказки «До третьих пе тухов». Заключение Особое мест о в семантических исследованиях последнего времени занимают проблемы эмоциональной семантики, тесно свя занные с так называемым т эмоциона льным аспектом человеческого фактора в языке. Переключение внимания лингвистов с того, как устроен язык, к тому, как он функционирует в процессе речевой деятельности, как представлен при этом человеческий фактор и какие смысловые компоненты текста и высказывани я являются коммуникативно значим ыми, сформировало новое направление – коммуникативно-ориентированную лингвистику. Язык пронизан субъективностью, потому субъективный, то есть человеческ ий фактор всё больше и больше перемещается в центр современных лингвист ических исследований. Субъективно-оценочный аспект языка возможен в том числе в исследовании номинации художественного текста и, в частности, при анализе образов пер сонажей. В рассказах Шукшина изображено два основных типа персонажей: «ч удики» и «античудики». Используя языковые возможности, в частности – сп особы номинации, автор представил их портрет. Описание «чудиков» и «анти чудиков» осуществляется по определённой модели, которая включает как в нешние, портретные, характеристики, так и особенности внутреннего мира г ероев. Персонаж как объект аксиологического описания оценивается неск олькими субъектами (автором, другими персонажами и самим собой). Часто эт и оценки являются диаметрально противоположными. «Чудик» обычно оцени вается автором в положительном ракурсу. «Античудика» автор представля ет в негативно-оценочном плане, при этом обычно используются эстетическ ие, этические, нормативные оценки. Персонажи как субъекты оценки часто в ыражают позицию, не совпадающую с авторской. Самооценка отражена при опи сании «чудика» (при этом преобладает этическая оценка) и отсутствует при изображении «античудика»: отрицательный персонаж не склонен к самоана лизу. Аксиологическое описание персонажа предполагает использование р азнообразных возможностей русского языка. Л итература 1. Аристотель и антична я литература. М., 1978. 175. 2. Арутюнова Н.Д. Функции языка // Русс кий язык. Энциклопедический справочник. 385 с. 3. Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека. Изд. 2. М., 1999. 4. Бабайцева В. В. Явле ния переход ности в грамматике русского языка. — М., 2000. 246 с. . 5. Белецкий А.П. В мастерс кой художника слова // Белецкий А.И. Избранные труды по теории литературы. М., 1964. 119 с . 6. Бочаров С.Г. Характеры и обстоятел ьства //Теория литературы. Основные проблемы в историческом освещении. О браз, метод, характер. М., 1962 . 7. Гинзбург Л . Я. О литературном герое. Л., 1979; 274с. 8. Булыгина Т.В ., Шмелев А.Д. Языковая концептуализация мира (на материале русской грамма тики). - М., 1997. 9. Бюлер К. Теория языка. Репрезентат ивная функция языка / Пер. с нем. М., 2000. 10. Виноградова Н.В. Имя литературног о персонажа: материалы к библиографии // Литературный текст. Проблемы и ме тоды исследования. Вып. IV / Отв. ред. И.В. Фоменко. Тверь, 1998. 11. Горбаневск ий MB. В мире имен и названий. Изд. 2-е. М, 1987. 2 15 с : 12. Никонов В.А. Имя и общество. М., 1974. 13. Елистратов В. С. Словарь языка Василия Шукшина. - М., 2001. – 120 с . 14. Златоустова Л.В. Фонет ическая специфика спонтанной речи // Общая и прикладная фонетика: - МГУ. - 1997. – 347 с . 15. Поспелов Г.Н. Л ирика среди литературных родов - М., 1976. 150 с . 16. Реформатский Л.А. Введение в языко ведение. М., 2000. 1 36 с . 17. Соловьев B.C. Поэзия Я.П. Полонского // Соловьев В. С. Философия искусства и литературная критика М., 1991. 538 с . 18. Степанов Ю.С. Константы: Словарь р усской культуры. - М., 1997. – 1 49 с . 19. Степанов Ю.С. «Философия имени» ка к выражение семантического подхода к языку // Степанов Ю.С. Язык и метод. К с овременной философии языка. М., 1998 20. Сухих И. Душа болит ("Характеры" В.Шу кшина, 1973) // Звезда. - 2001. - N 10. - С.222. 21. Телия В.Н. Номинация // Современный русский язык. Энциклопедический справочник / Гл. ред. Ф.П. Филин. М, 1979. 2 63 с . 22. Телия В.Н. Но минация //Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1998. 336 с . 23. Уфимцева Н.В. Этнический характер , образ себя и языковое сознание русских //Языковое сознание. Формировани е и функционирование. - М., 2000. – 170 с . 24. Филиппова С. И. Окка зиональное словообразование в прозе В. М. Шукшина // Се мантика языковых е диниц: Доклады V меж дународной конференции. — М., 1996. — Т. 1 - 203 с . 25. Хализев D. E. Теория литературы. М., 2002 26. Чернец Л.В. Виды образа в литерату рном произведении // Л.Н. Островский, Л.П. Чехов и литературный процесс XIX-XX вв. М, 2003. С. 471. 27. Чернец Л.В. «Как слово наше отзовется...». Судьбы литературных произ ведений. М., 1995. 1 31 с . 28. Черносвитов Е. В. Пр ойти по краю. Василий Шукшин: мысли о жизни, смерти и бессмертии. — М., 1989. — 186 с . 29. Шукшин В. Собр. соч. в 3 т. М., 1985. 30. Шмелев А.Д. Русская языковая модел ь мира. - М., 2002. 31. Яковлева Е.С. Фрагменты русской яз ыковой картины мира (модели пространства, времени и восприятия). - М., 1994. 32. Языковая номинация: общие вопрос ы/Под ред. Л.Л. Уфимцевой, Б.Л. Серебреникова. М., 1977 33. Якобсон P.O. Лингвистика и поэтика/П ер. с англ. //Структурализм: «за» и «против». М., 1975. С. 198 8 . 34. Языковая номинация: общие вопрос ы. / Под. ред. А.А. Уф имц евой, Б.А. Серебр еникова. М., 1977 .
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Две дамы:
- У вас есть дети?
- Сын.
- Он курит?
- Нет, но…
- Пьёт?
- Нет, но…
- Чудесный парень! Таких сейчас мало. А сколько ему лет?
- Два года.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, курсовая по литературе "Номинации персонажей в эпическом произведении на материале рассказов В.М. Шукшина", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru