Реферат: Роман Анны Зегерс "Седьмой крест" - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Роман Анны Зегерс "Седьмой крест"

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 257 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

18 МИНИСТЕРСТВО ОБЩЕГО И ПР ОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РФ УЛЬЯНОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФАКУЛЬТЕТ КУЛЬТУРЫ И ИСКУССТВА КАФЕДРА ЖУРНАЛИСТИКИ РЕФЕРАТ по курсу «История зар убежной литературы XX века» на тему: « Роман Анны Зегерс “Седьмой кре ст” » Выполнила: Кондратюк Л.В., студентка гр. Ж-41. Проверила: Васильчикова Т.Н. г. Ульяновск 2004 ПЛАН: I. ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА…………………… …………………………….…..3 II. ИЗ ИСТОРИИ СОЗДАНИЯ……………… …………………………………....3 III. ЗАМЫСЕЛ………………………………………… …………………………....4 IV. ОСНОВНОЙ КОНФЛИКТ В РОМАНЕ ……………………………………....5 V. ОБРАЗЫ, СИМВОЛЫ, ПРИЕМЫ……… ………………………………….…7 VI. ТЕМАТИКА, ПРОБЛЕМАТИКА……… ……………………………………..9 VII. ОБРАЗ ТОЛПЫ………………………………… ……………………………..14 VIII. ВТОРОСТЕПЕННЫЕ ДЕЙСТВУЮЩ ИЕ ЛИЦА В РОМАНЕ…………….15 IX. ХУДОЖЕСТВЕННОЕ МАСТЕРСТВ О АВТОРА…………………………..16 X. ИСПОЛЬЗУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА… ………………………………………..18 I . ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Георг Гейслер – совершивший побег из концлагеря Вестгофе н. Валлау Бейтлер Пельцер Беллони бежавшие из концлагеря вместе с Георгом. Фюльграбе Альдингер Фаренберг – бывший комендант концлагеря Вестгофен. Зоммерфельд – нынешний комендант в Вестго фене. Бунзен – лейтенант В Вестгофене. Циллих – шарфюрер в Вестгофене. Фишер, Оверкамп – следователи. Эрнст – пастух. Франц Марнет – бывший друг Георга, рабочий х имического завода в Гехсте. Лени – бывшая подружка Георга. Элли – жена Георга. Меттенгеймер – отец Элли. Герман – друг Франца, рабочий гризгеймских железнодорожных мастерских. Эльза – его жена. Фриц Гельвиг – ученик-садовод. Доктор Левенштейн – врач, еврей. Фрау Марелли – театральная портниха. Лизель Редер, Пауль Редер – друзья юности Ге орга. Катарина Грабер – тетка Редера, владелица гаража. Фидлер – товарищ Редера по работе. Грета – его жена. Доктор Кресс. Фрау Кресс. Рейнгардт – друг Фидлера. Официантка. Голландский шкипер , готовый на любой риск. II . ИЗ ИСТОРИИ СОЗДАНИЯ Роман «Седьмой крест» созда вался в Париже в 1937-1939 гг. Но и позже Анна Зегерс вносила в рукопись изменени я, дополнения. Эта работа была прервана в мае 1940 г. вторжением гитлеровских войск во Францию. Писательница в споминала об этих горьких днях: «Я плакала, сжигая рукопись, чтобы она не д осталась немцам и чтобы в случае, если они займут этот дом, не подвергать о пасности тех, кто в нем жил... Впрочем, один экземпляр рукописи еще раньше п опал в Соединенные Штаты к Францу Вайскопфу. И Франц Вайскопф позаботилс я о том, чтобы она дошла до издательства». В 1942 г. роман вышел в свет на анг лийском языке в Нью-Йорке и на немецком – в Мехико. Фрагменты романа на не мецком языке были напечатаны в издававшемся в Москве журнале «Интернац ионал литератур» в 1939 г., а на русском языке – в журнале «Октябрь» (№7-8 и 9-10) тревожной военной осенью 1941 года. Ежеминутно подвергаясь риску быть опознанной фашистами, писательница со своими детьми прожила несколько недель в занятом вермахтом Париже, а затем с большим трудом перебралась в неоккупированную зону Франции. Нач ались долгие и утомительные хлопоты освобождения мужа, видного ученого Ласло Радвани, арестованного властями осенью 1939 г. С помощью Лиги, председателем которой в годы войны был Т. Др айзер, - удалось получить нужные визы, и весной 1941 г. Анна Зегерс вместе с семьей нашла прибежище в Мексике, где к тому времени уже обосновалась большая группа немецких писателей-анти фашистов. III . ЗАМЫСЕЛ Восстанавливая историю возникновения замысла и его воплощения, Ан на Зегерс вспоминала: «Мне часто рассказывали о том, что происходило в ко нцентрационных лагерях... Я часто разговаривала со многими беженцами, и к то-то рассказал мне об этой необычайной истории – необычайной и в то же в ремя ужасной, звучавшей более невероятно, чем все, что только можно себе п редставить: о кресте, к которому был привязан пойманный после побега зак люченный». История побега семерых и спасения одного из них давала огромные возможн ости показать всю Германию, все слои ее населения. Писательница вспомина ла, что тематически на «Седьмой крест» повлиял роман А. Ман дзони «Обрученные» (1827): в нем «на примере одного события как раз дается срез всей народной жизни, и я тогда подумала, что этот побег – тоже событие, на котором я бы могла дать такой срез». Бежавшие из концлагеря Вестгофен узники – и прежде всего центральный п ерсонаж, Георг Гейслер, - сталкиваются с множеством очень разных людей. Ка ждая встреча и разговор с теми, кто на свободе, - это не только очередное ис пытание на прочность, это и экзамен на человечность, устраиваемый случай но встреченному попутчику, знакомому, родственнику. Против бежавших пущен в ход совершеннейший аппарат сыска, однако одному из них удается уйти от пресл едования. Побег заключенных – удар по престижу нацистов, факт, обусловл ивающий сомнение тысяч людей в их всемогуществе. Поэтому власти не спеша т с сообщением о происшедшем: «Семь, шесть и даже пять беглецов – это недо пустимо много, это дает не только основание для предположений, что их еще больше, но и для всевозможных догадок, сомнений, слухов». Так оценивает сл ожившуюся ситуацию гестаповский следователь Оверкамп, и в его размышле ниях ощутимы растерянность, неуверенность и даже некоторый страх. А вот как смотрят на случившееся антифашисты Франц Марнет и Герман Шульц : «Непойманный беглец – это все же кое-что, это будоражит. Это вызывает со мнение в их всемогуществе. Это – брешь». Отношение к происшедшему выраж ают и узники Вестгофена, считающие беглецов частичкой себя: «Нам чудилос ь, будто мы выслали их вперед на разведку». Почти каждое событие преломлено через призму восприятия самых разных л юдей – и убежденных противников нацистского режима, и пытающихся сохра нить нейтралитет, и равнодушных ко всему, и ярых приверженцев Гитлера. Неистовствует свора штурмовиков и эсэсовцев; с великой надеждой смотря т на седьмой крест (он так и остается незанятым) невольники Вестгофена. И к огда стволы семи платанов срубают по приказу нового коменданта, заключе нные торжествуют: одержана победа, Георг Гейслер на свободе, далеко не бе спредельно могущество нацистов. «Седьмой крест» – роман о жестокой повседневности, кровавых буднях «третьего райха». Многочисле нные документы свидетельствуют, что в первой половине 30-х гг. миллионы нем цев отрицательно относились к идеологическим установкам нацистов и их программе. Поэтому приход фашистов к власти ознаменовался разгулом сам ого дикого террора и беспощадным истреблением все противников. Германи я была опутана густой паутиной концлагерей; они рассматривались как мощ ный инструмент власти, как один из рычагов внутренней политики; страх пе ред ними постоянно возбуждался и поддерживался геббельсовской пропага ндой. Анна Зегерс развивает тему, начатую Г. Баймлером («В лагере смерти Дахау», 1935), К. Б иллингером («Заключенный 880», 1933), Г. Липманом («Отечество», 1933), В. Бределем («Ис пытание», 1935), В. Хорнунгом («Дахау», 1935), В. Лангхоффом («Болотные солдаты», 1935), К. Гинрихсом («В третьей империи», 1936) и продолженную затем А. Нойманом («Их бы ло шестеро», 1944), Э. Вихертом («Мемориал», 1947), Г. Вайзенборном («Только человек », 1947), Б. Апицем («Голый среди волков», 1954). Почти все эти книги созданы на основании лично пережитого их авторами; ведущими в них являет ся мотив испытания, основная коллизия – столкновение антифашистов с бе счеловечной машиной террора гитлеровской империи. Эти произведения це нны достоверным фактическим материалом, однако в них недостаточно глуб око обрисованы образы, не вскрыты социальные корни нацизма, - авторы стре мились как можно быстрее поведать миру о том, что грозит всем людям, расск азав о страшных буднях концлагерей, в которых, по бредовым замыслам фаши стов, подлежала истреблению б у льшая часть человечества. Повествование в романе «Седьмой крест» начинает вести безымянный узни к стандартного, среднего «исправительного заведения». Выразительными штрихами писательница воссоздает кошмарную явь Вестгофена с непременн ой колючей проволокой, вышками, приземистыми бараками и своеобразным «ю мором висельников» охраны, именующей «площадкой для танцев» плац, на кот ором упивающиеся властью садисты издеваются над заключенными; самые не покорные «пропускались через сепаратор», то есть подвергались особо из ощренным издевательствам. Жаргон мясников из Вестгофена – не только ха рактерный штрих будней «третьего райха», это и прототип узаконенной поз же в официальных документах гитлеровской Германии терминологии палаче й, в которой слова «смерть» и «уничтожение» имели множество синонимов: « экзекуция», «селекция», «специальная акция». На лексиконе нацистов «про водить решительные меры» означало действовать с необузданной жестокос тью, а «особое обращение с военнопленными означало их массовое истребле ние. Авангард рабочего класса и цвет прогрессивной интеллигенции страны пр иняли на себя первый удар, понеся огромные потери. «Самая чудовищная суд ьба, почти бесприметная в истории, но однажды уже постигшая наш народ, гро зила стать нашей судьбой; ничья земля разделит два поколения, и через нее опыт прошлого уже не может пройти в будущее. Когда один сражается и падае т, а другой подхватывает знамя и тоже сражается и падает – это естествен но, ибо ничто не дается без жертв. Ну а если уже некому подхватить знамя? Пр осто потому, что уже никого не осталось, кто понимал бы его значение? Безымянный узник не только рассказывает о том, что происходит в Вестгофе не, - он комментирует действие. Он открывает и завершает повествование, пр едуведомляя читателя уже в начале о спасении одного из беглецов. Анна Зе герс вновь использует здесь апробированный в предшествующих произведе ниях прием сообщения о развязке уже в прологе, с тем чтобы сосредоточить внимание читателя не на финале, а на перипетиях пробега. IV . ОСНОВНОЙ КОНФЛИКТ В РОМАНЕ Писательница всегда нахо дилась на стремнине могучего течения жизни, ставя в своих произведениях главные, определяющие общественное развитие конфликты. Ход действия в р омане «Седьмой крест» обусловливается столкновением антифашиста и множества помогающих ему людей с кажущейся всесильной и в семогущей властью. Романистка выводит на сцену немноги х ее представителей, занимающих отнюдь не ключевые позиции в нацистской иерархии, «обыкновенных» фашистов, людей без патологических отклонени й в психике, и убедительно показывает, как тесно связаны в общественной, ч еловеческой практике нацистская идеология, политика и нравственный об лик людей, их исповедующих и осуществляющих. В свое время бесноватый фюрер заявил, что он освобождает людей от сдержи вающего начала ума, от «химеры, носящей название совесть и мораль». Эта мы сль программировала поведение членов нацистской партии, штурмовиков и эсэсовцев, рассматривавших концлагери как полигоны, на которых отрабат ываются приемы подавления человеческой воли и методы уничтожения целы х народов. Вестгофен представляется фашистам прообразом гигантских фа брик уничтожения всех инакомыслящих в будущем, поскольку конечной цель ю фашистского движения было установление мирового господства. Биография Фаренберга , нациста из сред ы мелких буржуа, типична: хотел стать юристом, но не хватило способностей и ума. «Вместо того чтобы заниматься с отцом прокладкой труб, он предпоче л обновлять Германию, брать с штурмовиками маленькие городки, в том числ е и свой родной городок, в котором он раньше считался лодырем, обстрелива ть рабочие кварталы, избивать евреев...» Фаренберг презирает любой вид фи зического труда, предпочитая «чистую» работу палача и карателя, и для не го самым жутким видением «был его собственный двойник в синей бузе водоп роводчика, продувающий засоренную канализационную трубу». Это яркий шт рих в мировосприятии нациста: он уверен, что «высшей расе» все дозволено, она будет править, в то время как противники режима и «неполноценные» на роды станут рабами, навозом, на котором произрастет высокая культура «эл иты». Гитлер говорил, что он и его приспешники хотят произвести отбор слоя нов ых господ, чуждого морали и жалости, слоя, который сумеет установить и сох ранить без колебаний свое господство над широкой массой. Верой и правдой служат фашизму те, кто готов стать такими «господами». Фаренберг постоя нно обращает взоры к портрету фюрера, даровавшего ему высшую власть: «Го сподствовать над людьми, над их душой и телом, распоряжаться жизнью и сме ртью – это ли не всемогущество!» Еще один претендент на господство над широкой массой – картинно красив ый эсэсовец Бунзен , кумир провинциаль ных барышень. Его звериные инстинкты проявляются лишь при виде очередно й жертвы. Когда в лагерь водворяют одного из беглецов, избитого до неузна ваемости Бейтлера, мгновенно меняется облик Бунзена: «Ноздри расширили сь, уголки рта задергались, все лицо, которое природа одарила сходством с Зигфридом или архангелом в светлой броне, чудовищно исказилось». Больше всего на свете страшится утраты власти над людьми Циллих , университетом для которого стали казармы кайзеровской армии, а высшим авторитетом – лейтенант Фаренберг. Самое ужасное для него, крестьянина, - возвращение к земле, к «племени, мухам, реб ятишкам», к повседневному труду. Его тянет «туда, где ничего не надо ни зад елывать, ни прибивать». Он верой и правдой служил реакции в 1918 г., усмиряя восставших рабочих, а затем закономе рно оказался в рядах фашистов, поскольку он – «за нацию», «против всей эт ой шайки», «против правительства и против евреев». Писательница скупа в показе «практики» циллихов и бунзенов, в описании з верств и истязаний, которым подвергаются узники концлагерей; тем не мене е она добивается огромного эффекта, показывая конечный результат их дея тельности. Машину, на которой сбежавший из концлагеря Георг Гейслер доби рается до города, останавливает патруль, и беглец думает, что все кончено. Однако солдату, знакомому с приметами Георга по досье трехлетней давнос ти, даже и в голову не приходит заподозрить в нем разыскиваемого. Несколь ко позже облик Гейслера дан через восприятие другого персонажа, полагаю щего, что это неизлечимо больной, обратившийся к вере: «Ну, он и двух дней н е проживет... На улице свалится». Одна из богомолок принимает Георга за ста рика-нищего и протягивает ему монету. В романе зафиксирована характерная деталь в поведени и представителей власти : они почти не говорят спокойно, они «рычат», «рявкают», кричат, стремясь придать себе уверенность. Даже и мея неограниченную власть, они не чувствуют себя хозяевами положения. Фа ренберг с бешеной злобой думает о собственном бессилии, о невозможности сломить волю коммунистов: «При допросах этого Гейслера оставался еще то т взгляд, эта улыбочка, какой-то особый свет на роже, как по ней ни лупи». Сто йкость, проявленная на допросе Эрнстом Валлау, поражает и приводит в оце пенение видавшего виды Фишера. Встретившись с Эрнстом в последний раз, ц иничный гестаповский следователь Оверкамп, знающий, что узнику осталос ь жить несколько дней, «едва заметно смутился». «Может быть, в его взгляде мелькнул даже оттенок уважения». Жалкое и отталкивающее впечатление производит деревенский бургомистр Вурц, получивший должность благодаря доносу на Альдингера, своего сопер ника. Панический ужас овладевает им, когда он узнает о побеге заключенны х; слыша стук в дверь, он на четвереньках выползает из своего кабинета. Над ним втихомолку смеется вся деревня, презирают Вурца даже охраняющие его штурмовики. Молодой крестьянин после совершенного в духе национал-соци алистических традиций обряда оглашения говорит часовому: «ну уж дерьмо ты тут стережешь». Еще Генрих Манн в романе «Верноподданный» (1914) зафиксировал тип немецкого обывателя, «шовиниста без чувства ответственности», ярого монархиста, с овмещавшего в себе качества раба и тирана. Фаренберги, оверкампы и вурцы – его родные братья. Каждый из них чувствует себя властелином в своей во тчине, однако пресмыкается перед любым, кто занимает более высокую ступе ньку в нацистской табели о рангах. Устами ряда эпизодических героев выражено неприязненное отношение простых людей к нацистскому р ежиму и новым правителям страны. Пастух Эрнст смеется над их демагогией, ритуалами и «традициями». И он же насмешливо сравнивает себя с Гитлером: «Я – как фюрер: ни жены, ни семьи» (официозная пропаганда твердила о якобы аскетическом образе жизни диктатора). Насмешливо-недоверчивое отношение к властям сказывается и в репликах тех, кто как-то приспособил ся к режиму. Анна Зегерс подмечает характерную черту отношения обывател я к правителям: ему не могло не импонировать, что те, «наверху», - в прошлом к оммивояжеры, мелкие чиновники, лавочники – родственные души. Будущий те сть Бунзена, «большой остряк и проныра», служит в виноторговой фирме и от части иронически, а больше уважительно называет себя «шампанским консу лом». «всегда при этом добавляя, что он – коллега Риббентропа, когда-то по двизавшегося в той же области. V . ОБРАЗЫ, СИМВОЛЫ, ПРИЕМЫ На страницах романа встае т образ поруганной и оскверненной Германии. В первой части первой главы писательница выходит на авансцену пов ествования, воссоздавая в монументально-фресковой манере историю земл и, прилегающей к Рейну, на которой развертывается действие. Величественн ые события минувшего призваны подчеркнуть недолговечность господства нацистов, витийствующих о «тысячелетней империи». В несколько строчек у кладывается в этой ретроспекции четырехлетняя история «третьего райха » (события «Седьмого креста» отнесены к осени 1937 г.), запятнавшего себя кровавыми преступлениями, и в описани и нацистского празднества предсказан его неизбежный бесславный крах: « Городок на том берегу был полон огней и шума. Тысячи маленьких свастик от ражались в воде крендельками. Повсюду кружили бесовские огоньки. Но когд а на другое утро река за железнодорожным мостом уходила от города, ее тих ая сизая голубизна была все та же. Сколько боевых знамен она уже унесла, ск олько флагов!» Образ Рейна был излюбленным у сочинит елей националистического толка, они сделали его одним из элементов шови нистически-милитаристского культа. Рейн в романе Анны Зегерс осмыслен к ак неотъемлемая часть отчизны, как символ вечного и непреходящего: он – источник жизни, дарующий людям благодатную землю и красоту, он способств овал сближению племен, его берега стали одним из очагов цивилизации. Вос петая народом река оказывается путем, который ведет Георга Гейслера к сп асению. Символом великой творческой силы народа становится М айнцский собор, в котором беглец находит желанное убежи ще; как живой памятник труду многих поколений воспринимаются ухоженные сады, аккуратные домики, тщательно возделанные поля. Но простые труженик и, творцы всех ценностей, не являются хозяевами в своей стране, власть в не й антинародна по своей сущности, хотя ее идеологи каждодневно разглагол ьствуют о «единой нации», о стирании классовых различий, о «народном» го сударстве. Фашисты широковещательно т вердили всему миру о ликвидации безработицы, о водворении спокойствия в стране. Анна Зегерс показывает, что скрыто за демагогическими заявления ми вождей «третьей империи». Только поверхностный наблюдатель-иностра нец, в машине которого Гейслер проделывает часть пути, может сказать: «Ва ша страна очень интересная. Много леса. Дороги хорошие. Народ тоже. Очень ч исто, очень порядок». Обманчива занятость народа, растекающегося утром п о многочисленным предприятиям округи, ибо безработица ликвидирована з а счет милитаризации промышленности. Почти все герои рабочие (Франц Марн ет, Рауль Редер, Герман Шульц) трудятся на военных заводах, а немногие благ а, которыми они пока еще пользуются, завоеваны в жестокой борьбе несколь ких поколений германского пролетариата. Писательница широко испо льзует прием контраста, показывая нес оответствие видимости и сущности: сельская идиллия взрывается ревом си рен и гулом моторов; на фоне безмятежного пейзажа особенно четко выделяю тся колючая проволока и силуэты вышек охраны; в уличной толпе снуют шпик и из гестапо. Анна Зегерс часто использует выражение «сомнительная власть»; использ ует и мотивы, навеянные мрачной историей средневековь я («бесовские огоньки» факельных шествий; «охота», на эт от раз не за ведьмами, а за антифашистами). Характерна сцена, в которой Фра нц Марнет, отчетливо представивший себе Георга Гейслера, едва не вскрикн ул. «Так, в старину, в подобные же эпохи мракобесия, люди вскрикивали, когд а им вдруг, в толкотне улицы или среди шумного празднества, казалось, что о ни видят перед собой того единственного, которого им рисовали запретные воспоминания, подсказанные их совестью». Эти и другие параллели со средневековьем отнюдь не означают, что писател ьница склонна истолковывать фашизм как необъяснимый зигзаг в истории с траны, как факт, не поддающийся рационалистическому объяснению. Зегерс р ассматривает конкретное явление, возникшее в силу ряда обстоятельств. О на не анализирует факторы, породившие фашизм, не скрывает связей между д иктатурой и промышленниками, финансистами и военными (это будет сделано ею позже, в произведениях 40-60-х гг.). Можно сказать, что вопрос почему это случ илось, находится пока на втором плане, - писательница сосредоточивает вн имание на том, какими путями удерживаются в повиновении миллионы, как на практике осуществляется власть национал-социалистов. VI . ТЕМАТИКА, ПРОБЛЕМАТИКА С помощью тщательно отобранных деталей воссоздается атмосфера нац истской Германии, прежде всего военизация всех областей жизни. Машина ус трашения дополняется рядом «нештатных», «вспомогательных механизмов» - бесчисленными осведомителями, которые имеются в каждом подъезде, в люб ом цехе, в любой пивной. Георг Гейслер, вышедший от врача-еврея, сразу же на талкивается на любознательного дворника; Пауль Редер с полным основани ем предполагает, что на него донесла дворничиха; в бригаде Меттенгеймера есть свое «недреманое око» – оголтелый нацист Штимберт; по доносу арес товывают «Кочанчика», пожилого рабочего из цеха Франца Марнета, принесш его рабочим весть о побеге заключенных. Друзья и единомышленники, пытающиеся помочь Георгу, боятся довер ить свои мысли бумаге, поскольку в фашисткой Германии не существует тайн ы переписки; немыслимым кажется им и такое средство связи, как телефон, иб о все разговоры прослушиваются. В отделениях гестапо заводятся досье на десятки тысяч «подозрительных». Идеал ретивых чиновников сыскных ведо мств – превращение Германии в гигантский аквариум, где все «видны наскв озь». Каждому немцу внушались мысль о всеведении и всемогуществе тайной п олиции: о ней со страхом говорят и думают герои романа. Но многие из них, пр ойдя через допросы, убеждаются в обратном. Вернувшись из гестапо, Пауль Р едер говорит: «Они, видимо, хотели произвести на меня впечатление, будто о ни-то и есть Страшный суд. Но только ничего они не знают- знают то, что им гов орят, не больше». В то же время другие инстанции предполагают превратить страну в плем енную колонию: служащие соответствующих организаций разрабатывают про екты доведения числа немцев до 250 миллионов человек, с тем чтобы заселить ими покоренную Европу. Нареченная «арийца» Бунзена с гордостью заявляе т, что она на днях отправляется на «курсы для невест эсэсовцев», где главн ое внимание уделяется основам нацистского мировоззрения, физической п одготовке, кулинарии, рукоделию - всем тем знаниям, которыми должны были о бладать хранительницы эсэсовского очага. В разговоре с Гейслером Пауль Редер иронически замечает: «Разве ты не знаешь, что немецкий народ должен увеличиться вчетверо?», - а его жена, Лиз иль, всерьез воспринимает «благодеяния» режима, выражающиеся в получен ии «через дирекцию пожелания счастья от государства», в прибавке к зарпл ате семи пфеннигов в час, а также в стопке чудесных новых пеленок. Но в гит леровской Германии даже гуманные на первый взгляд акты- льготы многосем ейным, забота о детях- скрывали зловещий подтекст: лежащие в колыбелях мл аденцы и делавшие первые шаги малыши вносились в соответствующие гросс бухи и калькуляции, рассматривались в них как потенциальные солдаты, вин тики чудовищного механизма будущей мировой империи. Анна Зегерс поднимает, таким образом, тему ответст венности фашистов перед собственным народом, низведенным ими до уровня стада, в котором отдельный индивидуум не представляет н и малейшей ценности и имеет значение лишь как элемент, входящий в расу. Вс поминая позже об огромном резонансе, вызванном публикацией романа, писа тельница отмечала, что он был обусловлен одним из аспектов, неожиданным для зарубежных читателей: «Вероятно, люди увидели, что Гитлер прежде все го на свой собственный народ, на антифашистов в собственной стране». Глазам беглеца Георга Гейслера в полной мере открывается новый обли к Германии, смахивающий на военный лагерь: патрули, часовые, люди в разноо бразных униформах на улице. Ставший невольным свидетелем разговора влю бленной парочки, Гейслер слышит гордые слова паренька о том, что в следую щем месяце его призовут в армию: «Там чувствуешь, что ты настоящий солдат, а это все _ игра в солдатики». Отравленному геббельсовской пропагандой ю нцу кажется уже недостаточной муштра в лагере, где он отбывает трудовую повинность. На глазах Георга по улице проходит пехотный полк. Музыка марша навяз ывает «свой рубленый ритм всем звукам и движениям», приводит в экстаз бю ргеров: «У людей мурашки пробегали по телу, искрились глаза», обыватели в скидывали руку в нацистском приветствии. В этой сцене важную смысловую н агрузку несет отступление, в котором слиты воедино и мысли автора, и думы героя- коммуниста Гейслера: «Что это за магическая сила? Сила атавистиче ских воспоминаний или полного забвения? Можно подумать, что последняя во йна, которую вел этот народ, была удачнейшим предприятием и принесла тол ько радость и довольство! Женщины и девушки улыбаются, точно их сыновья и возлюбленные неуязвимы для вражеских пуль. Как хорошо мальчики научили сь за две- три недели маршировать! А как матери, которые высчитывают кажды й пфенниг и всегда спрашивают: зачем тебе? Они, кажется, готовы, пока играе т эта музыка, не задумываясь отдать своих сыновей или куски своих сынове й. Зачем? Зачем? Этот вопрос они испуганно зададут себе, когда музыка умолк нет». Писателя- коммуниста Анну Зегерс не могло тревожить то, что творили н ацисты с молодежью- будущим страны, которая воспитывалась в соответстви и с гитлеровским рецептом: «Мы вырастим молодежь, перед которой содрогне тся мир, молодежь резкую, требовательную, жестокую... В ней не должно быть н и слабости, ни нежности. Я хочу видеть в ее взоре блеск хищного зверя». Отрезок пути Георг проделывает вместе со школьниками, членами «гитл ерюгенд», совершающими туристический поход под руководством учителя. Г еорг сразу же обращает внимание на военную организацию этой группы: флаж ок, барабаны, построение. Перекличка, отрывистые приказы одного из мальч уганов, которые сразу же исполняются. Беглеца не оставляет мысль: «Разве не такие же вот мальчики вчера выследили Пельцера в Бухенау? Неужели и эт от, с таким ясным, спокойным взглядом, барабанил в ворота?» Учитель, с которым Георг вступает в разговор, прямо говорит, что э ти мальчики не избегнут «решающего испытания» (то есть войны), «борьбы не на жизнь, а на смерть». Даже туристический поход превращен в тренировку: б удущие солдаты ночуют под открытым небом, готовят себе пищу на костре, а н аставник учит их оценивать окружающий ландшафт вовсе не с эстетической точки зрения: «Вчера, при помощи карт, мы уяснили себе, как можно было бы в н аши дни занять вон тот холм. А затем отступали все дальше в глубь истории... понимаете, как его атаковало бы войско рыцарей, как римляне». Устами безымянного узника писательница выражает глубокую бо ль и страх за всех этих обманутых юношей и девушек, которые, «пройдя через гитлерюгенд, трудовую повинность и армию, уподобятся детям из сказки, ко торых выкормили звери, а они потом растерзали собственную мать». Сурово- выразительный фольклорный мотив подчеркивает трагедию поколения немц ев, юность которых совпала с кошмарными годами гитлеровской диктатуры. Анализируя многие аспект ы внутреннего положения Германии, Зегерс развивает и углубляет мотивы, п розвучавшие в произведениях Б. Брехта («Страх и отчаяние в третьей импер ии», 1938), Клауса Манна («Мефистофель», 1936), Ф. Вайскопфа («Лисси», 1937) и других прог рессивных немецких писателей 30-х годов. Пробл ема сопротивления диктаторскому режиму занимает важно е место в немецкой литературе 30-40-х гг.: она прослеживается в творчестве поч ти всех прогрессивных писателей. Тема открытой вооруженной борьбы раск рывалась ими «на инонациональном материале – австрийском, испанском; т олько он дал им возможность создать в 30-е годы образ народа, поднявшегося против фашистской реакции». Нельзя не согласиться с этим выводом Н.С. Лей тес (в книге «Немецкий роман 1918-1945 годов), равно как и с мыслью о том, что антиф ашистская литература искала «в людях, в их судьбах и взаимоотношениях, в их внутреннем мире ответ на вопрос о социальных и психологических корня х победы гитлеризма. Она стремилась найти и воплотить в художественных о бразах потенции демократического возрождения немецкого народа». В романе «Седьмой крест» п оследовательно проводится мысль о том, что в трудящихся массах имелись с илы, способные спасти Германию; они воплощены Анной Зегерс прежде всего в образах коммунистов Гейслера и Валлау, изображенных в минуту решающих испытаний. Лично сть в исключительной ситуации, на узкой полосе между жиз нью и небытием, - этот мотив был весьма популярен в модернистской литерат уре 20-40-х гг., особенно у писателей- экзистенциалистов. В большинстве их про изведений варьировалось так называемая «пограничная ситуация»: челове к перед лицом смерти ( А.Мальро, Ж.-П. Сартр, А.Камю). Их герои подчас люди актив ные, однако цель действия для них дело третьесортное, а участие в борьбе л ишь средство хотя бы ненадолго вывести из состояния оцепенения опустош енную душу. Борьба и действие становятся азартной игрой, ставкой в ней яв ляется жизнь, а «пограничная ситуация» рассматривается как одно из проя влений абсурдности мира, в котором все одинаково правы и все в равной сте пени виноваты. Персонажи многих произведений Анны Зегерс тоже оказываются в обсто ятельствах крайних, чрезвычайных, они ощущают леденящую близость гибел и, им ведомы чувства страха и отчаяния. Но ситуация, ставящая человека на г рань между жизнью и смертью, осмысливается писательницей как закономер ность обострившейся до предела классовой борьбы, а Гуллю и Георгу далеко не безразлично, на какой стороне баррикады их место. В трактовке их повед ения романистка идет в русле традиций прогрессивной мировой литератур ы, в которой также довольно часто обыгрывается этот мотив. Зегерс вспоми нала, в частности, о сильном впечатлении, оставшемся у нее от книг Д. Лондо на: он многократно использовал драматическую коллизию исключительных обстоятельств, воспевая человеческое мужество и волю. Любовь к жизни – характернейшая особенность поло жительных героев Анны Зегерс, ровно как и их готовностью пожертвовать жизнью во имя высоких коммунистических идеалов. Имея в виду высокие цели, ради которых они живет и борется, Георг Гейслер говорит Паулю Редеру: «Это то, что сильнее всего на свете». Как лейтмотив проходит через роман мысль о «нерушимом» и «несокрушимом» человеческо м духе, носителями коего являются коммунисты. В то же время коммунисты об рисованы в романе отнюдь не как исключительные личности. Не совсем обычным путем раскрыт образ Эрнста Валлау. Он появляется на ст раницах романа в четвертой части третьей главы, однако читатель уже имее т определенное представление о нем: в самые трудные минуты, в сложных сит уациях побега, Георг Гейслер вспоминает своего старшего товарища и мысл енно советуется с ним, ибо для него Валлау является образцом стойкости и мужества. Следователь Оверкамп с первого взгляда понимает, что «эта креп ость неприступна», хотя он увидел «низенького измученного человека, нек расивое маленькое лицо, растущие на лбу треугольником темные волосы, гус тые брови, между ними – рассекающая лоб резкая морщина. Воспаленные и от этого суженные глаза, нос широкий, картошкой, нижняя губа вся искусана». У Анны Зегерс довольно час то образ строится на контрасте внешнего и внутреннего , и в данном случае «негероический, неказистый» облик Вал лау еще резче подчеркивает его несгибаемость. Основные вехи жизни рабоч его-коммуниста прорисовываются вопросами следователя: после каждого и з них в памяти допрашиваемого вновь оживают подробности минувшего, и каж дый его мысленный ответ – своего рода прощальный монолог, обращенный к соратникам по борьбе, к потомкам. Сцена допроса Эрнста Валлау построена на передаче пот ока сознания героя, находящегося на пороге смерти. Но ес ли этот прием у модернистов призван был в конечном счете показать слабос ть человека перед силой обстоятельств, то в романе «Седьмой крест» с его помощью подчеркнута стойкость дела, которому он служит. «Ледяной поток м олчания» ошеломляюще действует на следователей и часовых, подслушиваю щих за дверью, заключенного уводят несломленного и непобежденного. Писа тельница использует в этом эпизоде выразительные детали: «Лицо Валлау у же не бледное, оно светлое... в комнате остается его молчание – и не хочет о тступить». Побежденными оказываются те, в чьих руках огромная власть. Величие Валлау подчеркнуто и в сцене его смерти. Когда в комнату, где его у же в который раз допрашивали с пристрастием, входит Циллих и узник поним ает, что это конец, он, видя в проеме двери слабый свет дня, «крошечный голу бой уголок осени», думает о том, что «законы вселенной нерушимы и будут жи ть, несмотря ни на какие потрясения». Мужество коммунистов помогает остальным беглецам, привязанным к крест ам, собрать все силы перед лицом смерти. Не дрожит больше бывший лавочник Фюльграбе, испугавшийся было собственной смелости и добровольно сдавш ийся властям после побега: «Он смотрел прямо перед собой... словно сама сме рть, рассердившись, приказала ему в эти последние часы вести себя достой но. И на его лице лежал отблеск того света, в сравнении с которым ослепляющ ая лампа Оверкампа была только жалкой коптилкой». Утрачивает былую робо сть Пельцер – его лицо «стало смелым, черты заострились». Роман заканчивается словам и безвестного узника концлагеря Вестгофен, в которых выражены мысли и ег о товарищей-антифашистов, и автора: «Все мы знали, как беспощадно и страшн о внешние силы могут терзать человека до самых глубин его существа, но мы знали и то, что в самой глубине человеческой души есть что-то неприкоснов енное и неприступное навеки». На первый взгляд в Георге Гейслере нет ничего необычного или героического. Его о браз дан через восприятие множества людей – и тех, кто е го давно и хорошо знает, и общавшихся с ним в течение нескольких часов или минут. Зегерс естественно сочетает характеристику Георга другими перс онажами с авторским описанием его внутреннего мира, его состояния в тот или иной момент побега. Изображение душевной жизни Гейслера, как и други х героев-беглецов, исполнено глубокого драматизма: они показаны в момент ы принятия важнейших решений, способных круто изменить судьбу. Писательнице удалось заглянуть в самые глубины человеческой психики, в ысветить потаенные уголки души. Она не стремится сделать героев лучше, ч ем они есть на самом деле. В первые минуты побега Гейслер «был только живо тным, вырвавшимся на свободу». Его поведением руководит инстинкт: он бои тся утонуть в болоте, «словно эта смерть – другая, чем та, от которой он бе жал». Состояние затаенности подчеркнуто изображением внешних реакций: «Волосы Гейслера встали дыбом, он весь ощетинился». Первые мгновения св ободы ему вдруг «неудержимо захотелось покончить со всем этим». Но в сам ый критический момент для него надежной опорой становится мысль о Валла у, о его несокрушимой стойкости и спокойствии. Георг позже почти постоян но будет вести мысленный диалог со страшим другом, советоваться, соизмер ять с его убеждениями свои думы и поступки. Писательница развивает, таким образом, тему преемстве нности поколений, прозвучавшую уже в ранних ее произвед ениях. Она вовсе не склонна к прямолинейной трактовке поведения героя, у которого все страхи и сомнения исчезают, стоит лишь вспомнить о старшем товарище. Очень тонко и точно показаны многочисленные, почти мгновенные переходы Георга от отчаяния к надежде, от страха к решимости, от беспреде льной скорби и чувства обреченности к спокойствию и решимости бороться до конца. Верх берут разум, аналитическое начало, воплощенные для Гейсле ра в «отзвуках голоса Валлау», в опыте революционеров многих стран, опла ченном самой дорогой ценой – кровью и жизнями людей. Став невольным свидетелем охоты на Пельцера и слыша истошный рев толпы ( «точно какие-то неведомые существа, о которых никто даже не подозревал, ч то они есть на земле, вдруг осмелели и вылезли на свет»), он мгновенно соби рается: «В душе прозвучал тихо, чисто и ясно несокрушимый, незаглушаемый голос, и Георг почувствовал, что готов сейчас же умереть так, как он не все гда и жил, но как всегда хотел бы жить: смело и уверенно». Внутренний мир Гейслера раскрывается в непрерывной с вязи с окружающей его действительностью , от которой не м ожет изолировать человека даже тюрьма: «Точно по какому-то закону природ ы, какой-то общей системой кровообращения эта кучка закованных в кандалы , истерзанных людей была связана с живым пульсом мировых событий». Когда Георг на четвертое утро после побега прочитал в газете о сражениях за Те руэль и о вторжении японцев в Китай, он не был особенно удивлен, ибо ни кол ючая проволока, ни часовые, ни пулеметы так и не могли окончательно изоли ровать заключенных. Бои, которые ведут в разных концах планеты братья по классу, - это и их, заключенных, кровное дело. Причастность к большому миру, сознание собственной ответственности за происходящее составляет один из источников силы и стойкости коммунистов. Судьба Георга Гейслера нера зрывно связана с судьбой страны и рабочего класса, обстоятельства его ли чной жизни переплетаются с драматическими событиями истории Германии и всего мира. Обдумывая исходную коллизию, возможные варианты сюже та и систему образов, писательница приходила к мысли, чт о главным персонажем должен стать человек, который вопреки всему уйдет о т преследователей: «Я хотела показать, почему другие не спаслись и почем у спасся этот один». Георг Гейслер думает не просто о сохранении собстве нной жизни (как Фюльграбе, Пельцер или Бейтлер); главный мотив, движущий им , - возможность продолжать борьбу, твердая уверенность в том, что он не оди нок: «Спокойствие, Георг! У тебя много друзей. Сейчас они разбросаны по све ту, но это ничего. У тебя куча друзей – мертвых и живых». Успешный исход побега обусловлен не только личным мужеством Гейслера, н о и усилиями многих людей, принимающих участие в его судьбе. В этом романе вновь с большой силой прозвучала мысль о великой силе «слабых», тема солидарности простых людей , перед которо й оказывается бессильным даже самый мощный в истории человечества меха низм розыска и подавления. В одном из эпизодов комендант концлагеря Фаренберг высокопарно за являет: «В нашей стране ни один беглый преступник не найдет убежища. Наш н арод здоров. Он изгоняет больных и умерщвляет безумных». Однако известие о побеге узников из Вестгофена побуждает к активным действиям множеств о людей, и не только коммунистов. На глазах читателя происходит своеобра зная передача эстафеты, или, как удачно выразилась Т.Л. Мотылева, «цепная р еакция солидарности». С одной стороны, контакта с Георгом ищут Франц Мар нет и Герман Шульц, с другой – выстраивается цепочка: Пауль Редер – Фидл ер – Кресс – Рейнгард, завершающаяся моряком с «Вильгельмины», человек ом решительным, готовым на любой риск. Повествуя об этих простых людях, Анна Зегерс не только поднимает вопрос о резервах сопротивления фашизму в гитлеровской Германии, но и открывае т перспективу в будущее, связывая именно с простыми людьми надежду на де мократическое обновление страны. VII . ОБРАЗ ТОЛПЫ В РОМАНЕ В роман введено несколько второстепенных, эпизодических персонажей, случайно оказывающихся рядо м с Георгом Гейслером: Готлиб Гейдрих по прозвищу «Грибок», «Щуренок», Би ндер, доносящий на беглеца в гестапо. Их реплики и поступки свидетельств уют о том, что эти обыватели, в общем-то безразличные ко всему на свете, явл яются на деле пособниками режима. Каждый их них в отдельности производит жалкое или комическое впечатление, но сбившиеся в толпу, они становятся страшной силой. Фашисты еще в 20-е гг. сделали ставку на «человека с улицы», как писал автор « научного» исследования о штурмовых отрядах, было установлено, что госпо дство над улицами – «ключ к власти в государстве» (откровения нацистски х главарей и ссылки на фюрера мир вновь услышал на Нюрнбергском процессе , над преступниками против человечности). Преследователи настигают одно го из беглецов и отрезают ему все пути к спасению. Видя толпу, оцепившую кв артал, Беллони понимает, что это конец. «Ведь эти люди, - думал он, - для того и столпились в переулках, чтобы сделать бегство невозможным». Безобидные сами по себе зеваки, домохозяйки, случайные прохожие оказываются, в сущн ости, соучастниками убийства. В одном из очерков, вошедших в цикл «В Америке», М. Горький показал динамик у рождения «страшного животного», «которое носит тупое имя – Mob – толпа». Каждый человек в ней обезл ичен – «сотни пустых глаз принимают единое выражение». « Mob только ощущает, о на только видит. Она не может претворять своих впечатлений в мысли, душа е е – нема и сердце – слепо», но она всегда готова на что-то стадное. Слепая в своей ярости толпа несколько раз появляется на страницах романа «Седь мой крест» (в частности, в сцене поимки Пельцера), и нетрудно установить сх одные моменты в ее описании с упомянутым очерком Горького. Оказавшись в такой толпе, обыватель освобождается от необходимости размышлять, обре тает желанное состояние бездумья. В романе Зегерс есть примечательный эпизод: Фриц Гельвиг, воспитанник се льскохозяйственного училища, попадает в необычную ситуацию: его куртко й воспользовался бежавший из концлагеря Георг Гейслер, и от показания эт ого юноши зависит дальнейший ход расследования. Невольно в голову Гельв ига приходят «крамольные» мысли о том, что за колючей проволокой «не одн и негодяи да сумасшедшие», возможно к их числу относится и «его» беглец. « Сердце его почему-то сжалось. И зачем только у него сегодня свободные веч ер! Лучше бы вокруг него были привычные товарищи, шум, военные игры, марши» . Переданные в форме несо бственно - прямой речи мысли Фрица Гельвига показывают его смятение пере д необходимостью самостоятельно оценить ситуацию, самому думать и прин имать решение – он уже отучен от этого. «Он вырос среди неистового рева т руб и фанфар, криков “ хайль ” и топота марширующих отрядов. И вдруг сег одня все это как будто на миг прервалось, музыка и барабаны, и стали слышны те легкие, тихие звуки, которые обычно неуловимы». Но не только эту цель преследовали нацисты, учитывая психологию толп ы и спекулируя на ее инстинктах. Совершая толпой преступления во имя наци стского режима, люди оказывались связанными круговой порукой и каждый и з них считал виновным прежде всего не себя, а многих других. Стадный инстинкт и бездумное исполнение любых приказов старших по чин у, званию, стали нормой, затронувшей все области жизни Германии. Сцену охо ты за Беллони завершают два весьма характерных эпизода. Преследователи обнаруживают беглеца, укрывающегося за трубой. « ” В ноги ” , - сказал один из двух парней, прятавшихся за вывеской на краю кр ыши соседнего дома. Второй, преодолев легкую дурноту, а может быть волнен ие, сделал, как ему приказал первый, прицелился и выстрелил». Беллони, собр ав все силы, перебрасывает тело через решетку, окаймлявшую крышу, - и разби вается насмерть. Бездумное исполнение приказов продолжается и в больнице. « ” Вам нужно только констатировать смерть, - сказал более молодой врач пожилому. – Какое вам дело до ног? Ведь не от ни х же он умер ” , Преодолев легкую дурн оту, старший выполнил то, что приказал ему младший». Эти эпизоды построены на повторяемости ситуаций: один приказывает, д ругой, «преодолев легкую дурноту», исполняет. Вполне возможно, что испол нитель сам по себе и неплохой человек, но фашистская система приучила ег о безоговорочному повиновению. VIII . ВТОРОСТЕПЕННЫЕ ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИ ЦА В РОМАНЕ Более углубленно среди вт оростепенных персонажей прорисован образ Франца Марнета, в прошлом соратника и друга Георга Гейслера. Это не случайно, поскольку в Марнете сконцентрированы черты многих коммунистов, оказавшихся в изол яции и потерявших связь со своими организациями после прихода фашистов к власти. Известие о Георге меняет ход мыслей Марнета, он переживает мучи тельный стыд, думая о собственном относительном благополучии и пассивн ости. Смелый побег заключенных и пример так и не покорившихся палачам Ва ллау и Гейслера служит катализатором, ускоряющим восстановление утрач енной или ослабленной решимости к борьбе у многих героев. В обрисовке второстепенных действующих лиц у Анны Зегерс (как и у Л. Толст ого) очень большую роль играет описание внешнего облика, выражения лица, взгляда, характерного жеста. Писательница не случайно в большом объеме и спользует этот прием. Атмосфера «третьей империи» такова, что люди опаса ются говорить открыто, страшатся нечаянно высказать затаенные думы. Одн ако взгляд может сказать многое, и романистка, давая его психологическую расшифровку, устанавливает политическую позицию персонажа. Когда жена Кресса узнает, кому они дадут приют, и в ее глазах «вспыхнул как ой-то блеск», Рейнгард безмолвно слушает сообщение Фидлера и Георге – т олько резко меняется выражение его лица: «Это было выражение человека, к оторый наконец опять видит перед собой то, что является для него в жизни г лавным, ради чего он всем готов пожертвовать, о чем знает, что оно нерушимо , хотя часто бывает так скрыто, что истощаются силы и иссякают надежды; и в от оно опять тут, оно само пришло к нему». В романе много смертей. Но гибель «государственных преступников» воспр инимается людьми вовсе не как заслуженная кара. Наоборот, она вызывает е ще большее отвращение к режиму и делает легендарными имена погибших. Даж е «в предположениях праздношатающихся» в «возбужденных рассказах женщ ин» разбившийся насмерть Беллони «еще парил долгие часы над крышами, пол упризрак, полуптица». Смерть Альдингера высвечивает то лучшее, что сохранилось вопреки всему в душах его односельчан, будит их совесть: «Проходя мимо Вурцева окна, люд и кривили рот, и никто уже не скрывал своего презрения... Люди спрашивали с ебя: как же это вышло, что именно Вурц забрал власть? И его представляли се бе уже не в ореоле этой власти, а таким, каким он был последние четыре дня – дрожащим и в мокрых штанах». Далекие от политики люди, отню дь не симпатизирующие Гейслеру (Меттенгеймер, его дочь Элли), начинают со знавать, что власть попирает их человеческое достоинство, оказывают ей м олчаливое, но упрямое сопротивление. Когда гестаповский следова тель Оверкамп пытается во время допроса выведать у Элли подробности лич ной жизни Георга, узнать от нее сведения о его друзьях, «молодая женщина, т акая мягкая и тихая, замкнулась в себе с неслыханным упорством. Оверкамп почувствовал, что допрос, как выражались между собой следователи, завяз» . И у ее отца, Меттенгеймера, проявляется то же упорное, молчаливое сопроти вление давлению со стороны властей. Ставший объектом слежки, он уже не ис пытывает былого страха. «Пусть шпионят, - говорил он снбе даже с некоторой гордостью, - они наконец узнают, что такое честный человек». Солидарность с бывшим нелюбимым зятем заставляет Меттенгеймера сделать первый шаг н а пути сопротивления нацистскому режиму. Взаимоотношения в семье Гейслеров не были идеальными: Георг не всегда на ходил общий язык с матерью; разошлись его пути с братьями, по принуждению надевшими коричневые рубашки штурмовиков. Однако мать, знающая о том, чт о их квартира находится под неусыпным наблюдением гестапо, без колебани я решает предостеречь сына. С этой же целью предпринимает шаги один из ег о братьев, а другой, найди он какую-нибудь возможность помощи, «не пожалел бы ни себя, ни своей семьи». Всех этих героев побег Гейслера заставил задуматься над тем, что происхо дит в стране, побудил к активной работе мысли, а это в условиях фашистской Германии означало оппозицию власти. Комендант концлагеря Фаренберг пр изнает в конечном счете свое бессилие: он «понял, что гоняется не за отдел ьным человеком, лицо которого он знает, силы которого имеют предел, а за си лой безликой и неиссякаемой». Сила эта воплощена в романе в образах паст уха Эрнста, женщины из Либаха, плакавшей при виде колонны заключенных; в В аллау, в пасторе Зейце, уничтожившем одежду, оставленную Георгом в собор е; в начавшем думать Фрице Гельвиге; в рабочих Марнете и Шульце; в антифаши стах Редере, Фидлерах, Крессах, Рейнгардте... – в тех людях, которые в совок упности и образуют немецкий народ. Анна Зегерс, нисколько не приукрашивая действительность, дает точное пр едставление о настроениях и образе мыслей широких слоев рядовых немцев. Хотя нацистская идеология и подчинила себе достаточно большое их колич ество, труженики являются огромной потенциальной силой освободительно й борьбы. Один из коммунистов, безымянный узник Вестгофена, восстанавливая в памя ти цепь последних событий, подводит горький итог: «В первые же месяцы пос ле прихода Гитлера к власти сотни наших руководителей были убиты во всех концах страны. Часть казнили открыто, часть замучили в лагерях. Целое пок оление было истреблено. Вот о чем мы думали в то страшное утро, и впервые м ы высказывали эти мысли вслух, впервые заговорили о том, что при таком пог оловном истреблении и уничтожении у нас уже не будет смены». Эти слова – ответ на мучительный вопрос о том, почему движение сопротивления в Герма нии оказалось малодейственным. Однако седьмой крест все-таки остался не занятым. Десятки людей, помогающих Георгу Гейслеру, пробудились от летар гии и делают первые шаги в борьбе против диктатуры. В этом залог неминуем ого краха фашизма. IX . ХУДОЖЕСТВЕН НОЕ МАСТЕРСТВО АННЫ ЗЕГЕРС Художественное мастерств о Анны Зегерс сказывается в построении сюжета, в динамично сти и концентрированности действия, в выверенной, четкой композиции. В е е основу положен принцип «сжатого времени» : история страны, происшедшие и происходящие в ней социальные процессы, су дьба людей на протяжении многих лет – все это находит отражение в описа нии событий семи дней. Из множества персонажей (их в романе около ста) ни один не я вляется «проходным», необязательным – каждый из них несет определенную смысловую нагрузку, выполняет строго обозначенную функц ию в раскрытии основного идейного замысла. Постоянная смена места действия, введение новых и новых г ероев (они появляются и в заключительных эпизодах), смена ракурсов изобр ажения, чередование общих и крупных планов не производит впечатления ка лейдоскопичности, поскольку роман прочно скреплен единст вом действия: в нем все стянуто к побегу семерых, на котором и дается «срез всей народной жизни». В романе «Седьмой крест» достигнуто, по терминологии Л. Толстого, единст во «генерализации и мелочности» в художественном изображении действит ельности: ставя важнейшие проблемы и обнажая главные начала жизни, писат ельница проявляет удивительную зоркость к деталям, к незначительным на первый взгляд частностям, которые позволяют сделать видимым время и ощу тимой эпоху. Страницы философских размышлений перемежаются лирическим и отступлениями; страстная публицистическая речь автора соседствует с подчеркнуто нейтральным повествованием; символические обобщения чере дуются со сценками чисто бытового характера. Изображая эволюцию Георга Гейслера и душевное раскрепощение тех, кто ем у помогает, писательница поднимает важнейшую проблему во зрождения немецкого народа, связывая решение этой задачи прежде всего с коммунистами. Значительное внимание Анна Зегерс уделяет показу процесса восстановле ния или обретения героями принципов истинно человеческой жизни. Всеведущий автор пристрастен в лучшем смысле слова: сливая свою речь со словами того или иного персонажа, Зегерс оценивает общественные явлени я, людей, тенденции социального развития . Голос автора уда чно дополняется голосом коллективного рассказчика: не наз ванный по имени узник и заключенные, от имени которых он обращается к чит ателю, комментируют происходящее и высказывают свои суждения, подытожи вающие очередной этап классовой борьбы и содержащие прогноз на будущее. Эти своеобразные коллективные монологи, как и авторские исторические э кскурсы, многочисленные фольклорные мотивы и библейские реминисценции , усиливают эпическое звучание романа. X . ИСПОЛЬЗУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА 1. Волков Е.М. «Творчество Анн ы Зегерс», М., 1987. 2. Зегерс А. О себе и своем твор честве // Иностранная литература, №11, 1970. 3. Пузиков А. «Анна Зегерс и ее роман «Седьмой крест», М., изд-во Правда, 1982.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Женщина должна быть как мед! С одной стороны — мягкая и сладкая! А с другой — влип так влип!
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Роман Анны Зегерс "Седьмой крест"", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru