Реферат: Роль легенды о маге и чернокнижнике в создании произведения Гете "Фауст" - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Роль легенды о маге и чернокнижнике в создании произведения Гете "Фауст"

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 464 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

31 План: 1) В ведение 2) Источники легенды о Фаусте 3) Фауст – герой эпохи титанов 4) Исторические сведения о Фаусте 5) Литературные обработки легенды о Фаусте 6) «Фауст» Гете 7) Образ Фауста 8) Образ Мефистофеля 9) Испытания Фауста 10) Гибель Фауста и её символическое значение 11) Заключение ВВЕДЕНИЕ Трагедия Гете «Фауст » бесспорно является величайшим творением писателя и одним из ярчайших памятников европейской литературы XVIII века, века Просвещения, основными тенденциями которого были ра спространение и популяризация научных знаний. Если в XVII в. философские идеи были приви легией высших классов общества, то в XVIII в. литература преследовала цель донести эти идеи в популярной форме до всех слоев общества. Для популяризации философских идей художе ственное произведение должно было, по словам Вольтера, «поучать, развлек ая», то есть соединять в себе высокую идею и увеселительный способ донес ения ее до общественного сознания. Если литература XVII в. носила полемический характер, то XVIII в. порождает особую культ уру компромисса, беседы, когда примиряются и дополняют друг друга разные точки зрения (как в «Прологе на небесах»). «Фауст» Гете необычайно точно отразил главные тенденции своего времени, вре мени величайших открытий, свободы мысли, торжества разума. Основная про блематика всего произведения намечена в первом монологе Фауста. С одной стороны, это дерзкий порыв к универсальному знанию, но, с другой стороны, э то сомнение в возможности осуществления этого порыва. Проблема, централ ьная для Германии того времени, – это разрыв между теорией и практикой, и попытка преодоления этого разрыва становится важнейшей проблемой этог о произведения. Действительно, в условиях ослабления позиций церкви все крепче становится вера в безграничность человеческих возможностей и в ыдвигаются самые смелые предположения. Но в многом люди были вынуждены р азочароваться. Так и Фауст, человек, который многое пост иг, считает, что прожил жизнь даром, и хочет покончить с собой. Но тут вмешивается Мефистофель и коренным образо м меняет всю его судьбу. «Фауста» мож но назвать гимном человеческой мысли и человеческим стремлениям, но это лишь одна из его сторон. Это произведение настолько многопланово, что тр удно выделить из множества раскрытых в нем философских идей одну главну ю. Оно погружает читателя в удивительный, необъятный и поражающий своим многообразием мир. Действие разворачивается и в средневековой Германи и, и на небесах, и на шабаше у ведьм, и в античную эпоху. И на шими проводниками по этому прекрасному миру с постоянно меняющимися де корациями становятся Мефистофель и Фауст. Но почему именно Фауст стал це нтральным героем трагедии Гете? Почему писатель выбрал именно его? Оказы вается, образ Фауста не был выдумкой Ге те. Нет, он родился гораздо раньше, в народных преданиях и легендах средневековья. Более того, Фауст был раельной исторической лич ностью, о его существовании свидетельствуют записи современников. В них Фауст изображен колдуном, магом, пособником дьявола, ему приписываются с верхъестественные способности, его ненавидят и боятся. Целью моей курсовой было проследить эволюцию образа Фауста от легенды д о величайшего литературного памятника XVIII века. Сначала он был очень схематичен и однозначен, но в посл едующих литературных интерпретациях приобретал новые краски и черты, пока окончательно не проявился во всем своем многообрази и в произведении Гете «Фауст». Уже до Гете личность и судьба Фауста привлекали внимание писателей. В Ге рмании эту тематику разрабатывали Иоганн Шписс, Георг Ру дольф, а позже Г.- Э. Лессинг, Пауль Вайдман, Фридрих М юллер и Максимилиан Клингер. Современник Шекспира, англ ийский драматург Кристофер Марло написал пьесу о Фаусте. Английские акт еры, гастролируя в германских городах, познакомили немцев с этой трагеди ей. В Германии из нее сделали пьесу для кукольного театра, и она пользовал ась большой популярностью на ярмарочных представлениях. Сожет всех трагедий был фактически одинаковым: исполненный жажды знаний и чувственных наслаждений Фауст продает душу дь яволу и заключает с ним договор на определенный срок, по истечении котор ого становится его добычей и низвергается в ад. В отличии от своих предше ственников, «Фауст» Гете кончается оптимистически. Но это не легкомысле нный опереточный оптимизм, а выстраданный оптимизм, исходящий из против оречий своего времени. Сюжет гетевского «Фауста» имеет глубокие корни. Оттого-то он так интерес ен. И можно сказать, что сама история под готовила почву для рождения этого поистине гениального произведения. ИСТО ЧНИКИ ЛЕГЕНДЫ О ФАУСТЕ Легенда о договоре ч еловека с дьяволом коренится в дуализме средневековой христианской ц еркви, которая сделала бога источником добра, а дьявола виновником и воп лощением зла в мире. Христианская церковь оф ициально исповедовала религиозный мон изм; в отличие от зороастризма и возникших под его влиянием восточны х дуалистических ересей вроде манихейства она не признавала существов ания двух равноправных богов, доброго и злого: дьявол был, по ее учению, м ятежный ангел, отпавший от бога, не властный, в конечном счете, несмотря на свои мнимые победы над сла бостью людской, сопротивляться всемогуществу божию. Однако все попытк и философии, опиравшейся на церковное учение, примирить всемогущество и всеблагость божества с существованием зла на земле , воплощенного в дьяволе, по необходимо сти оставались безуспешными. В бытовом представлении средневекового человека дьявол фа ктически становился столь же могущественным, как бог, по крайней мере , в пределах земной жизни, и эт о объясняло, если не оправдывало в философском смысле, существование зл а и страдания на земле. В борьбе с язычеством древнее христианство в силу с воего спиритуализма не отрицало в принципе существования языческих богов: оно объявило их злыми демонами, врагами христианского бога. Т ак, богиня Венера превратилась в средневековой немецкой легенде в "госпожу Венеру" (Frau Venus), дьяволицу (Teufelin), совращающу ю рыцаря Тангейзера соблазнами чувстве нной, плотской л юбви (как позднее греческая Елена – героя легенды о Фаусте); Диана, согласно средн евековым суевериям, предводительствует "стритами" (колдуньями), которые совершают ночной полет вместе с демонами на шабаш ведьм, и т. п. Э той "дьяво льской" , языческой магии христианская церковь противопост авила свою магию, в ыросшую частично из сходных представлений, частично под влиянием яз ыческих культов: таинства, дары " с вятого духа", культ священных изображений и св ятых, маги ческую силу их мощей и реликвий, крестного знамения и "святой воды" , веру в силу молитвы как магической формулы, в чудеса, совершаемые с помощью бог а, ангелов и святых. Уже Ветхий завет рассказывал о сост язании в чудесах между Мо исеем и волхвами египетского фараона, между проро ком Иль ей и жрецами Ваала, в котором слуги дьявола были посрамлены слугами божь ими. С точки зрения средневекового религиозного дуализма борьба между богом и дьяволом и слугами того и другого ведется теми же чудодейственными средствами и с тем же конеч ным результатом. "Если магия нахо дится в руках церкви, она не преступна; если она в руках ее врагов – она осуждена. Белецкий, русский исследоват ель леге нды о Фа усте, считал, что чудеса обеих магий одинаковы, но если магия находится в р уках церкви, она не преступна; если она в руках ее врагов – она осуждена . М ожно сказать, что колдовство это незаконное чудо, а чудо – законное к олдовс тво . Когда к онкурировавшие с др евним христианством языческие религии были уничтожены, осталис ь существовать в условиях своео бразного бытового двоеверия ко лдовство, знахарство, гадание: лечение людей и скота частью магическими заговора ми, частью сред ствами народной медицины, заговаривание погоды, приворотные зелья, толкования с н ов и предсказания будущего и т. п ., осуществляемые – не только "на пользу", но и во вред людям, злонамеренно, – либо с помощью общепринятых "народны х" средств, либо профессионально, колдунами и особенно колдуньями , ворожеями и гадальщицами, освоившими двойное наследие местных народных верований и суеверий и "у ченой" магии книжного – античного, восточного или церковно-хрис тианского происхождения. Церков ь издавна осуждала подобную магическую практику как наследие язычества и "служение дьяволу", ка к о том свидетельствует уже обращение Вормского собора к императору Людовику Благочестивому, сыну Карла Великого (829): "К великом у нашему приск орбию должны мы сообщить Вам, что в Вашей стране от времен язычества еще остается множ ество опасных лиходеев, занимающихся волшебств ом, ворожбой, метаньем жеребьев, в аркой зелий, сн отолкованием и т. п., каковых божеский закон предпис ывает наказывать нещадно. Не под лежит сомнению, что лица обоего пола с помощью нечистой силы любовными напитками и яствами лишают друг их рассудка. Эти люди своим колдовством наводят даже бури и град , предсказывают будущее, перетягивают от одних к другим в ерно с поля, отнимают молоко у коров и вообще совершают бесчисленное множество подобного рода пр еступлений. Подобные лиходеи тем строже д олжны наказывать ся государем, чем дерзновеннее они осмеливаются таким путем служить дьяволу". Однако систематическая борьба като лической церкви против ведовства как "служения дьяволу" начинается лишь с XIII века, когда с обострением классовых пр отиворечий для искоре нения наро дных и городских ересей, у грожавших господству церкви и потрясавших социальные устои феодального общества, была создана инквизиция как чрезвычайный судебный орган для распр авы с ере тиками, непосредственно подчиненный папскому престолу. Первый вед овской процесс имел место в конце XIII века во Франции, где женщина, подозреваемая в колдовстве, была сожже на на костре по обвинению в распутстве с дьяволом. С ростом народного сопротивления феодальной цер кви и государству и усилением ер етического движ ения в XIV и в особенности XV веке, накануне реформации и крестьянской войны в Германии, число таки х процессов значительно умножается. В 1484 году булла папы Иннокентия VIII да ла двум монахам-доминиканцам, Генриху Инститору и Якову Шпренгеру, профессорам богословия и следователям инквизиционного т рибунала в Верхней Германии, неограниченные полномочия по сыску и нака занию так называемых ведьм и колдунов. Эти доминиканцы являются авторами знаменитого " Молота ведьм" ("Malleus Maleficarum" , 1487), самого страшного продукта религиозн ого мракобесия, книги, которая содержит систематическ ое описание всех фантастических преступлений, приписыва вшихся церковным суеверием несчастны м жертвам религиозного фанатиз ма. " Молот ведьм" в течение долгого времени был в католической церкви официальным руководством для бесчисленных ведовских процессов и только до 1520 года переиздавался 13 раз, вместе с папской буллой, адресованной его составителям. В те чение следующего пятидесятилетия влияние гуманизма и события реформации временно нескольк о ослабили преследования подоз реваемых в колдовств е (возможно, этому обстоятельству историчес кий Фауст и аналогичные ему приверженцы "черной магии" обязаны были своей относительной безнаказаннос тью). Затем они возобновились с новой силой, принимая временами эпидемический характер "охоты на ведьм", в особенности в протеста нтских странах (в католических церковь была занята преимущественно уничтожением еретиков). Лишь в XVIII веке под влиянием буржуазного П росвещения, поставившего под сомнение самую веру в магию и в возможность вмешательства потустороннег о мира в дела людские, государство и церковь постепенно отказываются от укоренившейся практи ки ведовских процессов. Многочисленные легенды с первых времен христианства отражают веру в возможность союза человека с дья волом и магии, основанной на этом союзе. К древнейшим временам формирования христианства относится легенда о Симоне-маге. Легенда эта вошла в канонические книги Нового за вета и рассказывает о соперничестве магии языческой с магией христианс кой. Согласно этому рассказу Симон, по происхождению самаритянин, волхв овал и изумлял народ сво ими чудесами, выдавая себя за к ого-то великого , и народ, веря его чудесам, говорил, что он есть проявление великой силы Божьей . Когда апостол Филипп стал проповедовать христианство, Симо н вместе с народом обратился и принял крещение (т. е. поко рился магии более могущественной). Но, видя чудеса, которые творили апостолы силою святого духа, передающейся, согласно учению церкви, возложением рук , он захотел получить дары святого духа за деньги и за то был проклят апостолом Петром. Отсюда продажа церковных должностей, т. е. даров духа , получила в христианской церкви название "симонии". Гораздо более богатый материал о Симоне-маге сообщают так называемые апокрифы (отреченные книги, не вошедшие в состав признанного церковью канона Нового завета): апокрифические дея ния апостолов Петра и Павла, "пре ние" Петра и Симона и в особенности так называемые "Клементины" – древнехристианский роман II века, опис ывающий, по типу греческих романов приключения, легендарное житие св. Климента, папы римского, согласно церковной легенде – учени ка и преемника апостола Петра. Здесь Симон-маг изображается как неудачный соп ерник Симона-Петра (апостола Петра), пытающийся состязаться с ним в чудесах и вступающий с ним в прение по основным вопросам хри стианского вероучения. Он может воскрешать мертвых, входить в огонь, не сгорая, сбрасывать с себя цепи, м енять свой облик, обращаться в жи вотных, становиться невидимым и летать по воздуху. В Риме в присутствии императора Нерона он с помощь ю дьявола пытался лететь, прыгнув с высокой башни, но по слову апостола Петра низвергся на землю и разбился. Симон-маг выдавал себ я за бога и мессию, его называли "великой силой божьей", язычники поклонялись ему и в Риме воздвигли ему ст атую. Он возил с собою женщину, ко торую выдавал за Елену Троянскую или Селену (Селена, по-гречески – луна), у тверждая, что она – женское воплощение мир овой субстанции, премудрости божией ; на самом же деле она была его любовницей, блудницей из города Тира . Легенда о Симоне-маге была хорошо известна в средн ие века, в частности и в Германии. Она вошла в "Императорскую хронику", не мецкую поэму середины XII века, имевшую широкое распространение и влияние, была знакома и протестантским богословам, и демонологам XVI века. Сравне ние Фауста с Симоном-магом встречается у Меланхтона, Мейгериуса и в сам ой народной книге о Фаусте. Можно думать, что рассказ Меланхтона о неуда чном полете Фауста при дворе императора и эпизод с Еленой в народной кни ге непосредственно связаны с этим сказанием. Возможно также, что фигура " гомункулуса", искусственного создания Вагнера во II части "Фауста", подск азана была Гете традицией, восходящей к "Клементинам", где Симон-маг вмес те с Еленой в соответствии с гностическими представлениями создает ч еловека путем магической трансформации элементов. Ко временам раннего христианства относится леген да о святых Киприане и Юстин е из Антиохии в Сирии, в которой изображается столкновение между языческой (демонической) и хрис тианской (церковной) магией на фоне еще не законченной борьбы между христианством и язычеством, о ставшимся еще государстве нной религией Римской империи. Жития эти х мучеников сохранились в разных версиях на греческом и латинском языка х. В одной из древних версий жития рассказана в форме исповеди легендарная биография Киприана, в которой выступают историче ские черты того синкретизма религиозных культов и магической практики , античной и восточной, которые позднее язычество пыталось противопост авить растущему влиянию христианства. С раннего возраста Киприан обуча лся магии, был служителем в храме Паллады в Афинах, приносил жертвы Апол лону, Деметре и Гере, участвовал в их таинствах и оргиях, был посвящен в м истерии Митры (зороастринский культ), учился мудрости у египетских жрец ов в Мемфисе и знанию неб есных светил у халдеев, стал знаменитым магом и философом, вызывал дьявола, пол учил его благословение и помощь, боролся с христианством и совершил сво ими чарами множество безбожных преступлений. Увидев Юстину, он воспылал страстью к ней и с помощью дьявола хочет добиться ее любви. Житие Киприана и Юстины было хорошо известно на За паде в многочисленных поэтических переработках, из которых наиболее по пулярную содержит "Золотая легенда" Якова де Ворагине (XII век). Одна из позд нейших версий этой легенды послужила источником драмы Кальдерона "Маг - чудотворец" (1637), которую сравнива ли с "Фаустом" Гете и называли "католическим Фаустом": поиски истины и зем ной любви разрешаются у Кальдерона в духе мистическог о католицизма – аскетическим отречением от жизн и и экстазом мученичества во имя обретенной веры. Более поздние демонологические легенд ы, возникшие в с редние века, в условиях утвердившегося безраздельного господства христианской церкви, рассказывают об обращени и человека к дьяволу и к запретным средствам черной магии как об отпаден ии от истинной веры ради тех или иных корыстных или запретных земных побуждений – богатства , почестей, власти, плотских вожделений, светской мудрости; соответс твенно этому они вводят новый мотив договора (нередко письменного) между отступником и духом зла, по которому человек, обращаясь к дьяволу за пом ощью, отдает ему за это свою душу. Среди многочисленных средневековых ле генд этого типа наиболее известна легенда о Феофиле. Феофил был управителем епископа в городе Адане в Киликии (в Малой Азии), ч еловеком большого благочестия. После смерти епископа он был избран на е го место, но из смирения отказался принять избрание. Когда же новый епис коп отрешил его от должности эконома, уязвленный в своем самолюбии, он решил прибегнуть к помощи дьявола при содействии чернокнижника еврея (в средние века арабы и евреи считались знатоками чернокнижия). Дьявол был вызван чернокнижником, и Феофил предал ему свою душу, подписав отречение от христианской веры. С помощью дьявола он вернул себе должность и почет, но совесть не давала ему покоя. Он решил покаяться. Вняв его молитвам, б огоматерь вымолила ему прощение и даже возвращение подписанной им грам оты. Посвятив остаток своей жизни покаянию, Феофил умер как святой. Благополучная развязка демонологической легенды должна была свиде тельствовать о силе христианской церкви, побеждающей козни дьявола, о в озможности прощения грешника через покаяние, о спас ительной роли заступничества с вятых и в особенности богоматери. Как уже было сказано, в борьбе между господствующе й католической церковью и антицерковной оппозицией народ ных и иных ересей обвинение в колдовстве и сношениях с дьяволом стало острым политическим оружием в руках папской инквизиции. Антицерковная оппозиция против папы как главы кат олической церкви также пользовалась обвинениями в колдовстве. Такие об винения исходили не только от еретиков или сторонников церковной рефор мы, но выдвигались в борьбе между империей и папством, между папами и "ант ипапами", ставленниками различных церковных партий или светских госуд арств. Сопровождаемая взаимными обвинениями религиозного, морального и политического характера, отлучениями от церкви, военными столкновени ями и жестокими расправами с противниками, борьба эта породила в народе множество легенд о папах-вероотступниках, получивших папский престол не за заслуги перед церковью, а с помощью дьявола, которому они продали свою душу, и запятнавших себя бесчестной жизнью, развратом, стяжательст вом и симонией, жестокостями и преступлениями всякого рода. Подобные легенды, сложившиеся в разное время, сущ ествовали о папах Иоанне XIII (965-972), Сильвестре II (998-1003), Иоанне XIX (1003-1009), Бенедикте IX (1012-1024), Иоанне XX (1024-1033), Бенедикте X (1033-1054), Григории VII (1073-1085), Иоанне XXII (ум. 1277), Григории IX (1370-1378), Павле II (1464-1471), Александре VI Борджиа (1492-1503) и др. Папа Сильвестр II, в миру носивший имя Герберт, славился своей ученостью . Согласно легенде, он получил ее в молодости от дьявола, обучаясь в Толед о у мавританского чернокнижника, у которого он похитил с помощью его доч ери его магическую книгу. Дьявол сделал его папой и все гда сопровождал его в образе чер ного лохматого пса – один из постоянных мотивов демонологических легенд, впоследствии перенесенный и на Фауста. Чаше всего в конфликт с церковным авторитетом дол жны были вступать передовые философы и ученые средневековья, даже в том случае, когда наука их продолжала оставаться "служанкой богословия" и и х искание истины н е приводило их, по крайней мере субъе ктивно, к разрыву с учением церкви. Занятия "светскими" науками, основанными на опыте, хотя бы еще ограниченн ом и в значительной части мистифицированном, – медициной , алхимией, ас трологией, знакомство с античной философией, прежде всего с Аристотелем , открытым арабами, и попытки самостоятельного синтеза философской мудр ости с богословскими догмами неизменно наталкивались на осуждение и пр еследования церкви, для которой они всегда граничили с неверием и ере сью, а, следовательно, объяснялись кознями дьявола. Среди прославленных средневековых философов и ученых, которых суеверн ая молва обвиняла, как искателей запретной мудрости, в колдовстве и снош ениях с дьяволом, были представ ители всех национальн остей: француз Абеляр, англичанин Роджер Бэкон, не мец Альберт Великий, итальянец Пьетро д'Абано, каталанец Раймунд Луллий и др угие . Эпоха Возрождения усили ла оппозицию против церкви как главной идеологической опоры феодаль ного общества, медленно отступавшего под натиском буржуазного развит ия и революционного движения народных масс. Духовная диктатура католи ческой церкви впервые была сломлена. Возрождение ознаменовалось "откр ытием мира и человека" (по выражению историка этой эпохи Буркхарда), освоб ождением личности от опеки церкви, началом самостоятельных научных иск аний, основанных на разуме и на опыте, развитием светской философии, оп ирающейся на античные традиции "жизнерадостного свободомыслия, подгот овившего материализм XVIII века" (Энгельс). Оно снабдило реформационное д вижение оружием историко-филологической критики церковного вероучен ия и тем умножило поводы для острых конфликтов между знанием и верой. А втономная личность, освобожденная от аскетической церковной морали, в идела свой идеал в удовлетворении земных интересов, во всестороннем ра звитии не только духовных, но и чувственных потребностей человека, в ох вате всего человеческого в неповторимом индивидуальном сочетании. Разумеется, универсальные умы эпохи Возрождения, ученые и философы, при всем своем относительном св ободомыслии лишь в редких случаях приближались к последовательному материализму и атеизму, меньш е всего в отсталой в эконом ическом и культурном отношении Германии XVI века, где гуманистическое движение было тесно связано с б огословской критикой, положившей начало реформации. К тому же и самые передовые среди гуманистов обычно вынуждены были ради личной безопасности скрывать свое философское вольномыслие под официальной маской конформизм а, в особенности с середины XVI века, когда ожесточенная религиозно-политическая борьба, связанная с успехами реформации, вызва ла в обоих лагерях жестокую церковную реакцию и суровые преследования "вероотступников". Одна ко и независимо от этого большинство ученых и мыслителей эпохи Возрождения были сторонниками п антеистических натурфилос офских доктрин, более или менее приспособлявшихся к г осподствующему церковному учению. В духе итальянского платонизма XV века они рассматривали вселенную как живое, органическое целое, " макрокосм", и верили в наличи е в природе духовных сил, управляющих явлениями материального мира, сил, которые человек, проникши й в тайны природы, может подчинить своему разуму и своей власти. Эти идеи вполне соответствовали уровню науки того времени (в конечном счете – ур овню развития производства и техники): химия еще не отделилась от алхимии, астрономия от астрологии, медицина от эмпирического знахарства и лечения заклинаниями. Свободомыслие нередко сочеталось с суевериями. Черной магии п ротивопоставлялась магия "естественная" ("натуральная") – результат проникновения в "тайны" природы и овладения ими. Эксперимент преследовал мнимо научные задачи: делать золото, лечить от всех болезней, создать "эликсир жизни" или "философский камень ". Искание истины, бескорыстная жажда знаний нередко переплетались с корыстными, земными целями: иметь успех, почет, богатств о и славу, которые могли дать искусному магу – астрологу, ал химику или медику – его знатные покровители . . В суеверных представлениях людей XVI века, в особенности в Германии, ученые такого типа обычно получ али славу чернокнижников. Их универсальные знания, их занятия натурфилософией, астрологией и алх имией, их успехи и слава при писывались, как и прежде, содействию демонических сил, "договору с дьяволом", о них слагались те же дем онологические легенды, как и об их предшественниках, средневековых ученых-магах. Такие леген ды окружали в особенности и мена ученого аббата Иоганна Тритемия (1462-1516) и двух его учеников и друзей – знаменитых в свое время Агриппы Неттесгейм ского (1486-1533) и Теофраста Параце льса (1493-1541), выдающегося врача-эмпирика и натурфилософа. Из них двое первых неоднократно упоминаются в сообществе исторического Фауста. Аббат Иоганн Тритемий, ученый богослов, натурфи лософ и историк, заслужил славу чернокнижника своим сочинением "Стегано графия" (буквально "Тайнопись", 1499), в котором, выступая против черной магии, он защищает магию "естественную", основанную на проникновении в "тайны" п рироды. Монахи относились с подозрением к его учености и заставили его в 1507 году сложить с себя управление аббатством Шпонхейм. Одно из его сочин ений попало в "индекс запрещенных книг". В пись ме к свое му другу, математику Иоганну Капилларию в Париже (1507), он защищается от возводимых на него обвинений в черной магии. Он ниче го не писал и ничего не делал "чудесного", и тем не менее "толпа" считает ег о чернокнижником и утверждает, будто он воскрешал мертвых, вызывал духов из ада, предсказывал будущее, изобличал и "вязал" своими заклинаниями вор ов и разбойников. Все это, однако, ложь, никогда он подобными делами не зан имался, и если он читал большинство книг о чародеях, то не для того, чтобы подражать им, а чтобы бороться с этими отвратительными суевериями. Три темий пользовался покровительством императора Максимилиана I и находи лся с ним в ученой переписке. О нем ходили рассказы, позднее частично отл ожившиеся в легенде о Фаусте, будто он показал императору его умершую супругу, Марию Бургундскую, в образе столь сходном, что император узнал р одимое пятно на ее шее. Генрих Корнелий Агриппа из Неттесгейма, в молодости секретарь импе ратора Максимилиана I, дипломат, военный, юрист, профессор, человек униве рсальной учености, богослов, натурфилософ и врач, известен был сочинение м "О неверности и тщете наук и искусств" (1531), язвительной сатирой на схола стическую средневековую науку, и книгой "Об оккультной философии" (1536), в к оторой он защищал, как и его учитель Тритемий, "естественную" магию. Агрипп а был близок одно время к реформационному движению, и хотя он не порвал с католической церковью, тем не менее неоднократно подвергался преслед ованиям фанатических монахов, вынуждавших его переезжать из одного гор ода в другой. Его нападки на нравы двора вызвали немилость императора Ка рла V, который окончательно изгнал его из своих владений. Он умер бездомны м скитальцем по дороге между Греноблем и Лионом. Молва рано ославила Агриппу как чернокнижника. О нем рассказывали (как о папе Сильвестре II и позднее о Фаусте), что дьявол сопровождал его в образе черной собаки. Многие из этих рассказов, имеющих традиционный х арактер и типичных для "фольклора чернокнижника", в дальнейшем перенес ены были на популярную личность Фауста. ФАУСТ – ГЕРОЙ ЭПОХИ ТИТАНОВ Героем первой юношес кой драмы Гёте был исторически реальный человек – Гец фон Б ерли хинген – рыцарь и соратник мятежных крестьян. Героем последнего и величайшего произведения Гёте с тал также исторически реальный человек – Доктор Фауст. Он был современн иком и сооте чественником Геца. И это вовсе не случайное совпадение… Первая половина XVI века Германии ознаменовалась великой крестьянс кой революцией, временем развития гуманизма. В современном языке гуманизм означае т человеколюбие или человечность вообще. В истории европейской культур ы это слово имеет ещё и очень конкретное, частное значение. Гуманистами н азывали передовых ученых и литераторов XV – XVI веков, ко торые стремились освободить науку, искусство и художественную литерат уру от власти церкви, с тем чтобы они служили не прославлению религии, как это требовалось в средние века, а людям, их пользе и интер есам . Такими гуманистами были Эразм Роттердамский – ав тор замечательной сатирической книги «Похвала глупости», свободолюбив ые, просвещенные рыцари Ульрих фон Гут тен и Франц фон Зикинген, ученый врач и фармацевт Параце льз и другие. В начале XVI век а произошли великие открытия, которые п отрясли многовековые предрассудки и в корне изменили представления лю дей о вселенной, о природе земли. Об открытии Америки в странах Европы ста ло известно по-настоящему только в первые десятилетия XVI века. Первое кругосветное плавание Маг еллана состоялось в 1519 - м – 1522 годах. Опров ергались тысячелетние представления о формах и размерах земли… Неистовый, вдохновенный проповедник, талантливый поэт и хитро умный политик, Мартин Лютер решительно подорвал незыблемый прежде авторитет католической церкви. С трастные р еволюционные призывы Томаса Мюнцера и его друзей – анабаптистов стали одной из ведущих идеологических сил в крестьянской вой не 1525 года. Всё больше распространялось изобретённое в пр едшествующем веке книгопечатание – действенное средство, позволявшее передавать человеческие мысли на люб ые расстояния в пространстве и времени и одновременно в разные концы света. Мир внезапно оказался на много шире и просторнее, чем думали раньше. Всё оче виднее становилось, что не только всемогущий бог и его с оперник дьявол, – о которых рассказывали попы и монахи, – но и простые смертные люди могут совершать чудеса. В Италии великий ху дожник и учёный Леонардо да Винчи задумывался над проектом летательной машины. Алхимики в тайных лабораториях пытались найти «философский кам ень» – чудотворное вещество, способное превращать все металлы в золото , стремились изобрести снадобье, оживляющее мертвецов, и даже пытались с оздавать искусственные живые существа – «гомункулюсов». В сознании людей этого беспокойного времени причудливо смешивались фа кты и легенды, настоящие открытия и фантастические слухи, старинные мифы и новые предрассудки, дерзновенные стремления к знаниям, к власти над пр иродой и страх перед её таинственными, непостижимыми силами… Это время было очень богато дарованиями художников и поэтов, клокотало с трастями пылких бунтарей, реформаторов и революционеров. Во многих стра нах Европы его называют эпохой Ренессанса, то есть Возро ждения, но в Германии чаще говорят: «Эпоха Реформации и гуманизма». Художники и поэты, ску льпторы и драматурги всё решительнее и смелее высвобождались из-под вли яния церкви. В поисках новых, – земных, а не заоблачных, – идеалов нравственности и красоты они обращались к нас ледству Древней Греции и Рима, которое раньше было предано церковному пр оклятию и запрещено как языческий «соблазн». Искатели новых путей в науке и искусстве возрождали забытые или подавле нные традиции античных культур, возрождали творческий опыт и принципы с мелых и пытливых мыслителей и художников древности. «Это был величайший прогрессивный переворот из всех пережитых до того в ремени человечеством, эпоха, которая нуждалась в титанах и которая пород ила титанов по силе мысли, страсти и характеру, по многосторон ности и учёности» – писал Ф. Энгельс в «Диалектик е природы» 2 . Все эти тенденции и мотивы вошли и в легенду о Фаусте . С этим временем тесно соприкасалась эпоха молодого Гете. И она тоже была временем брожения, т итанически-дерзкого задора и Прометеевского нетерпения, и она была полн а жаждой собственного всемогущества и славы, полна желания жить, полна с трастного влечения к природе, с тою лишь разницей, что вместо знания прир оды сначала выступало чувство природы в духе Руссо и с мыслями Спинозы. Н аконец, и эпоха Гете шаг за шагом всё больше приближалась к классической образованности, пока, наконец, не достигла нового, более высокого и полного понимания классического идеала. Гете, искал в истории своей родины примеры настоящего величия и гер оического размаха. Такие примеры, что могли бы помочь раскрепощать умы и сердца, освобождать и х от плесени раболепия, от филистерского ожирения , от черных тенет поповщины… Такие образ ы, чтобы их можно было противопоставить традиционным героям классицизм а, имена которы х заимствовались из мифологии и л и истории древности, а харак теры и поведение формировались по правилам французской классицистской эстетики. В этих исканиях то ли вскоре после Геца, то ли одновремен но с ним был обретён Фауст. ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ О ФАУСТЕ Фауст – лицо историческое. На основании личных встреч о нем свидетельствуют, между 1507 и 1540 годами, м ногие известные, а иногда и мало известные современники: Иоганн Тритемий, ученый аббат Шпонгеймский (1507); эрфуртскмй гуманист Муциан Ру ф, друг Рейхлина к Ульриха фон Гуттена (1513); реформатор Филипп Меланхтон, учени к и бли жайший соратник Лютера, и со слов Меланхтона его ученики по Витте нбергскому университету – Иоганн Манлий (1563) и Августин Лерхеймер (1583-1597); гуманист Иоахим Камерарий, также учивший ся в Эрфурте и в Виттенберге и связанный как с кружком эрфуртских гуманистов, так и с виттенбергс кими реформаторами (1536); молодой немецкий "конквистадор" Филипп фок Гуттен, двоюродный брат Ульриха, военн ый-начальник Вен есуэлы (1540); протестантский богослов Иоганн Гаст (1548), встречавший Фауста в свои моло дые годы в Базеле (1525); ничем не про славленный Килиан Лейб, настоятель монастыря Ребдорф около Ингольштад та (1528); вероятно, встреч ал его и ученый врач Филипп Бегарди из Ворм са (1539). Ему покровительствовал Фра нц фон Зиккинген (1507), друг Ульриха ф он Гуттена, позднее известный ка к вождь рыцарского восстания 1523 года; рассказывают о его дружбе с аббатом Маульброннского монас тыря Иоганном Энтенфусом (1516; Текс ты, I, 38 и прим.); просвещенный епископ Бамбергский Георг III заказывает ему свой гороскоп (1520); существуют сведе ния о его пребывании при дворе ар хиепископа Кельнского Гебхарда Трухзеса, позднее перешедшего в лютеранство ; возмо жно, что его имеет в виду как своего конкурента Агриппа Неттесгеймский, столкнувш ийся в 1528 году при дворе французск ого короля Франциска I с магом-демонологом, выписанным из Германии. О настоящем Фаусте сохранились довольно скудные и противоречивые сведения. Известно, что некий Иоганнес Фауст (в иных случ аях его называли Георгиус Саббелиус Фаустус, или Георгиус Фаустус Гельм етиус) в 20-е и 30-е годы XVI века появлялся в разных городах Германии, что его подвергали гонениям к ак «чернокнижника и еретика» и ч то он умер не позднее 1540 года. Яркую характеристику всех разнообразных сторон профессиональной деятельности Фауста содержат свидетельства его современников. Согласно пока заниям Тритемия и Муциана Руфа, Фауст называет себя философом и магом; он астролог и алхимик, некромант (т. е. вызывает тени умерши х), аэромант, пиромант и гидромант (т. е. "сведущий в элементах", каким он рекомендует себя в народно й книге, гл. 6); кроме того, он хиромант , вообще – гадальщик и прорицатель . Он занимается также врачеванием, физиогномикой, гаданием на кристалле, дополняет Бегарди. Если отнести к Фаусту показание Агриппы Неттесгеймск ого, он излечивает стигийскими снадобьями все неиз лечимые не дуги , умеет находить клады и зна ет тайные средства, которые скреп ляю т и разрушают узы брака и любви . Был ли он только ловким шарлатаном, или вправду уче ным врачом и смелым естествоиспытателем, пока не установлено. Достоверн о одно: Фауст народной легенды стал героем ряда поколений немецкого на рода, его любимцем, которому щедро приписывались всевозможные чудеса, знакомые по более древним сказаниям. Народ сочувствовал удачам и чудес ному искусству доктора Фауста, и эти симпатии к "чернокнижнику и еретик у", естественно, внушали опасения протестантским богословам. ЛИТЕРАТУРНЫЕ ОБРАБОТКИ ЛЕГЕНДЫ О ФАУСТЕ В 1587 году во Франк фурде выходит "книга для народа" «История доктора Иоганна Фауста, прославленного волшебника и чернокнижника, повествующая о том, как он договорился с чертом на опред елённый срок и какие за это время он видел, испытал и сам натв о рил необычайные приключения, пока не получил наконец воздаяни я по заслугам. Составлено большей частью по его собственным сохранившим ся записям как устрашающий пример и поучительное предостережение для в сех высокомерных , суемудрых и безбожных людей…» , в которой автор , некий Иоганн Шпи сс, осуждает Фаусто во неверие и я зыческую жизнь . Ревностный лютеранин, Шписс хотел показать на примере Фауста, к каким пагубным последствиям приводит л юдская самонадеянность, предпочитающая пытливую науку смиренной созе рцательной вере. Наука бессильна проникнуть в великие тайны мироздания , утверждал автор этой книги, и если доктору Фаусту все же удалось завладе ть утраченными античными рукописями или вызвать ко двору Карла V легенд арную Елену, прекраснейшую из женщин древней Эллады, то только с помощью черта, с ко торым он вступил в гре ховную и « богомерзкую » сделку; за беспримерные удачи здесь, на зем ле, он заплатит вечными муками ада... Так учил Иоганн Шписс. Однако его благочестивый т руд не только не лишил доктора Фауста былой популярности, но даже приумн ожил ее. В народных массах – при всем их вековом бесправии и забитости – всегда жила вера в конечное то ржество народа и его героев над всеми враждебными силами. Пренебрегая плоскими морально-религи озными разглагольствования ми Шписса, народ восхищался победами Фауста над ст роптивой природой, страшный же конец героя не слишком пугал его. Читате лем, в основном городским ремесленником, молчаливо допускалось, чт о такой молодец, как этот л егендарны й доктор, перехитрит и самого черта (подобно тому как русский Петрушка п ерехитрил лекаря, попа, полицейского, нечистую силу и даже смерть). Такова же, примерно, судьба и второй книги о доктор е Фаусте, вышедшей в 1599 году. Как ни вяло было ученое перо достопочтенного Г енриха Видмана, как ни перегружена была его книга осудительными цитата ми из библии и отцов церкви, она все же быстро завоевала широкий круг чит ателей, так как в ней содержался ряд новых, не вошедших в повествование Ш писса, преданий о славном чернокнижнике. Через два с половиной столетия Генрих Гейне писал: «Как исторический, так и легендарный Фауст был одним из тех гуманистов, к оторые с энтузиазмом распространяли в Германии наследство Древней Гре ции – науку и искусство» 3 . Именно книга Видмана (сокращенная в 1674 году Нюрнбе ргским врачом Пфицером, а позднее, в 1725 году, еще одним безыменным издателе м) и легла в основу бесчислен ных лубочных кни жек о докторе Иоганне Фаусте . В народных преданиях и первы х литературных обработках этих преданий Фауст оли цетворял дерзкую любознательность уч е ного, неукротимое стремление к власти над сокровенными тайн ами природы и смелое требование земного счастья взамен райского блажен ства на небесах. С точки зрения госпо дствующей ре лигиозной морали все это, разумеется, было греховн ым, безбожным. И поэтому история Фауста – это история связи гордого человека с нечисто й силой. Католические монахи и лютеранские пасторы всячески обличали ег о, старались доказывать, что он был жалким, несчастным шарлатаном, погиб м учительной смертью и обречён на вечные муки в аду. Но вопреки этому народная молва приписывала ему сверхъестественные по двиги, блестящие победы в спорах и стычках с врагами, счастье в любви… И хо тя все предания также начинались с того, что Фауст вступил в сговор с дьяв олом, во многих случаях неведомые авторы склонны были скорее сочувствов ать герою и восторженно любоваться им, чем осуждать его и проклинать. Именно эти особенности легенды вдохновили одного из предшественников Шекспира, замечательного английского драматурга Кристофера Марло, который написал «Трагическую историю доктора Фауста » (1588). Главный герой трагедии , учёный, кото рому все его знания и умствования не дали удов летворен ия, продаёт свою душу че рту, чтобы с его помощью поз нать все науки и искусства, все сокровища и наслаждения мира, чтобы с его п омощью почувствова ть себя хоть на время Богом. Все это сбыва ется, поскольку оно во влас ти че рта. Фауст странствует с ним по свету, делаетс я волшебнико м, имеющим власть над живым и мертвым, позна е т все земные радости , попад ает ко двору герцога, где он вызывает мертвецов и покоряет сердце госуда рыни, и, наконец, пресыщенный всем этим и всё же неудовлетворённый, он чувс твует раскаяние и с горячей молитвой обращается к Богу. В этот решительный миг черт приводит к нему Елену. Опьяненный ее красотой, Фауст забывает все благочестивые покаянные мы сл и, бросается к ней и обнимает ее . Но в его объятиях она превращается в фурию, а Фауст, обманувшись и в земных наслаждениях, и в небесном блаженстве, делается добычей ада. Свободолюбивый английский писатель, отвергавший мракобесие и тиранию, воплотил в этой драме идеологию гордого индивидуализма. В отличие от наи вной религиозной нравоучительности немецких «народных книг» английск ий драматург вложил в уста Мефистофеля суждения м удрого философа-скептика: Не знает ад пределов. Он в пространстве Не ограничен. Там, где мы, – там ад, И там, где ад, – там существуем мы. (Перев. Л. Гинзбурга) 4 Вопреки суждениям лютеранских богословов и морал истов, Марло объясняет поступки своего героя не его стремлением к безза ботному языческому эпикурейству и легкой наживе, а неутолимой жаждой зн ания. Тем самым Марло первый не столько "облагородил" наро дную легенду (как выражаются некоторые лит ературоведы), сколько возвратил этому народному вымыслу его былое иде йное значение, затемненное книжками узколобых попов. Пьеса Марло и другие литературные и фольклорные п роизведения, в которых рассказы из немецких народных книг переплеталис ь с фабулами ещё более старинных английских и немецких драматизированн ых легенд о договорах людей с чертями, стали источниками нескольких пьес о Фаусте. И ставили английские бродячие труппы, странствовавшие по Евро пе в XVII веке; Фауст ста л неизменным героем кукольных театров, особенно п опулярных в Германии XVII – XVIII век а. Гете писал в автобиографической повести, что впервые познакомился с Ф аустом именно в кукольном театре. Среди гуманистов эпохи позднего Возрождения существовал и и иные, по сравнению с Марло, точки зрения на легенду о Фаусте. Если радик ально мыслящий сторонник титанического "стремления" Марло раскрыл траг ический аспект легенды, то гуманист бюргерской ориентации, консерватив ный Бен Джонсон в комедии "Алхимик" (1610) осветил ее комическую сторону. Джонсон, один из виднейших английских гуманистов начала XVII века, является сторонн иком рац ионального объяснения мира . С этих позиций он осмеивает оккультные науки (алхимию, астрол огию), видя в них лишь средство дурачить суеверных и невежественных люде й. В комедии "Алхимик" он, пользуясь сюжетом Эразма, создает великолепную с атирическую фигуру шарлатана Сатля, которая в тексте пьесы много раз сбл ижается с легендарным Фаустом. В ходе действия Джонсон показыв ает механику плутовства Сатля, вызывающего духов, излечивающе го от болезней, предсказывающего . Подобно Фаусту, Са тль имеет своего фамулюса и свою Елену Прекрасную (сообщницу с выразител ьным именем Долл Коммон, т. е. Всеобщая). Но, кроме шарлатанства, в деятельности Фауста Бен Джонсон видел и заблуж дение, глупость. Эта сторона образа Фауста воплощена в персонаже "Алхими ка", носящем имя сэра Эпикура Маммона. Подобно Фаусту, он ищет магических п утей овладения миром при помощи духов. Глупость питает эту веру в магию, а рождена она индивидуалистическими настроениями сэра Маммона, и в частн ости его "эпикурейством". Это словечко в самом отрицательном смысле (как и "маммона", конечно) несколько раз употреблено в народной книге о Фаусте: с " эпикуреизмом" здесь связано представление об исключительной привязанн ости к земной жизни и плотским наслаждениям. Именно таков в "Алхимике" сэр Эпикур Маммон. Интересно отметить также, что сэр Эпикур во многом является пародией на Фауста Марло. Там, где мечтаниям Фауста придан героический пафос, мечты с эра Эпикура безжалостно высмеиваются как беспочвенная наивная утопия. Так, Фауст в первом акте трагедии Марло восклицает: Велю открыть не здешнюю премудрость И тайны иноземных королей; Германию укрыть стеной из бронзы И быстрый Рейн направить в Виттенберг; Наполнить школы я велю шелками, В которые студенты облекутся... 5 В "Алхимике" же над одураченным сэром Эпикуром насме хается Фейс: ... Он ведь мыслил новый город Построить здесь; рвом обнести его С серебряными берегами, где Рекой текли бы хогденские сливки, А в Мурфильде он по воскресным дням Кормил бы даром швеек и гонцов . 6 Если Фауст выражает привязанность к "посюсторонне му" миру и мечтает о том, что духи будут приносить ему золото, восточный же мчуг, "чудесные и редкие плоды и цар ские... яства..." , 7 то с эр Эпикур предается чудовищным фантазиям о чувственных удовольствиях, которые он будет изобретать. Однако Джонсон, пародируя Фауста Марло и ос уждая сэра Эпикура, не стоит на узко протестантской точке зрения и не про поведует недоверия ко всему телесному и "мирскому". В его комедии победу о держивает некто Лавуит ("Тот, кто любит ум"), который сам склонен к "эпикуреи зму", но лишенному чрезмерности и не связанному с порочным эгоизмом. Джонсон, как и Марло, при в сем различии их идейных п озиций, – гуманисты Возрождения. Обоим чужд иррационализм европейск их Фаустов, а в то же время не менее чуждо буржуазно-рационалистическое о божествление разума, ясно проглядывающее, например, уже у Бэкона – современника Джонсона, – кото рый пиш ет в "Новой Атлантиде": « Целью нашего общества явля ется познание причин и скрытых сил всех вещей; и расширение власти челов ека над природой, покуда все не станет для него возможн ым». 8 И Марло, и Джонсон – каждый из них п о-своему – видят "меру" стремления познать мир и осуществить свои личные же лания. За предел ами этой "меры" – опасность, крушение, гибель. Всякая волюнтаристическая попытка насилия над природой и страшна и смешна одн овременно, но прежде всего – иллюз орна. Герой эпохи Ренессан са и Реформации как бы снова омолодился в эпоху Просвещения, «Бури и Нати ска». Образ Фауста привлек к себе внимание самого револ юционного писателя того времени, Лессинга, который, обращаясь к легенде о Фаусте, первый задумал окончить драму не низвержением героя в ад, а гро мким ликованием небесных полчищ во славу пытливого и ревностного иск ателя истины. Отважный просветитель хотел поэтически восславить побед у человеческого разума над силами ада. Смерть помешала Лессингу закончи ть драму, и сохранился лишь небольшой её фрагмент. Под влиянием Лессинга к теме Фауста обратились и м олодые писатели. Пауль Вайдман опубликовал пьесу «Иоганн Фауст» (1775). Якоб Ленц сочинил небольшой фарс в духе Аристофана, в ко тором изобразил встречу Фауста с Бахусом в аду (1774). Один из литераторов «Бури и Натиска» Фридрих Мюлл ер, прозванный «Живописец Мюллер», опубликовал в 1778 году ряд сцен незавер шенной пьесы «Жизнь Фауста». Его герой – типичный штюрмер, – буйный индивидуалист, безудержный в страстях, презирающий ра зум, лихой гуляка и озорник. Максими лиан Клингер – друг Гете – был, так сказать, «крёстным отцом» движения пылких немецких сентименталистов. (В 1773 году он напис ал драму «Буря и натиск», и этот заголовок стал названием целого периода в истории немецкой культуры.) Клингер опубликовал в 1791 году роман «Жизнь, д еяния и низвержение в ад Фауста», в котором, помимо всего прочего, Фаусту п риписано изобретение книгопечатания. Многие страницы этой книги насыщ ены страстной антифеодальной сатирой, но вместе с тем она воплощает и мо тивы горького разочарования, пессимистический отказ от некоторых идеа лов Просвещения. «ФАУСТ» ГЕТЕ О некоторых литературных источни ках «Фауста» Гете говорил : «Что существует, то моё… И всё едино, взял ли я это и з жизни или из книги, важно только, правильно ли я это употребил… Вот, напр имер: мой Мефистофель поёт песню, сочинённую Шекспиром; а почему бы ему эт ого не делать? Зачем я должен был бы стараться придумывать свою песню, есл и шекспировская оказывается как раз подходящей и выражает то, что нужно? Вот и в экспозиции моего Фауста есть некоторое сходство с «Книгой Иова». Это тоже правильно, и меня следует за это скорее по хвалить, чем ругать» (разговор с Эккерманом 18.1.1825 года) 9 . В этих словах проявляется самодержавное величие гения, уверенного в неограниченных правах своей поэзии на то, что ей сродни. В автобиографической книге «Поэзия и правда» Гете вспоминает, как его – молодого студента – увлекла пьеса о чернокнижнике, продавшем душу черт у, которую он видел в кукольном театре. «Ведь я так же в ту пору много возился во всяческих науках и довольно скор о обнаружил их тщеславие. И я так же за многое принимался в жизни и в кажды й раз возвращался всё более неудовлетворённый и измученный» 10 . «Лирич ес кой поэмой в драматической форме» назвал «Фауста» в осхищенный Белинский. Это очень правильно, и трудно найти в мировой лите ратуре другой пример такого сочетания, казалось бы, несовместимых элеме нтов – драмы и лирики, сказочной фантастики и просветительской, критиче ской мысли. Действие «Фауста» основано на заранее данном традиционном с южете; поступки и речи действующих лиц также во многом определяются трад иционном источником, созданы преданием. Но драматическая фабула и взаим одействие персонажей становятся живой, образной и словесной плотью лир ического самовыражения поэта-мыслителя, поэта, который всегда и пр ежде всего был неуе мным искателем сокров енного действительного смысла в жизни отдельного человека, в жизни наро да и всего человечества. И поэтому его лиризм, трагически неразрешимые, н о плодотворные противоречия его мировосприятия и мировоззрения и неут олимая жажда деятельного слияния с окружающим миром, – так сказать, стр емление к «мировоздействию», – не могли ограничиться ни эпическим пове ствованием, ни призывной риторикой, а требовали живого, многопланового , непосредственно образного воплощени я. Привлекшее Гете сказание о Фауст е , – стар инный и очень популярный сюжет, – был знаком даже неграм отным, даже детям, посещавшим ярмарочные балаганы. И Гете взял его так же у веренно и свободно, как древнегреческие трагики брали сюжеты из мифов или из поэм Гомера, как Шекспир брал фабулы для своих драм из популярных летописей, новелл и даже из пьес других авторов. В первом варианте, в так называемом «Прафаусте» (1770 – 1775), ещё явственно ощутимы непосредственные влияния кукольного театра и «народных книг». Они сказываются в содержании, в композиции и в языке, – в грубоватой прозе сцены в кабачке и преобладающем значении любовной ин триги. Многое из этого сохранилось и в окончательном тексте. В первоначальной рукописной редакции 1773 – 1775 годов Фауст Гете – мятежный индивидуа лист, "бурный гений", стремящийся к напряженному и страстному переживанию жизни, « свер хчеловек » , как называет его сам поэт. Отвлеченному, рассудочному книжному знанию Гете противопоставляет, в духе « Бури и Н атиска» , непосредственное переживание творческой полноты бытия. За цветными стеклами готическ ого кабинета средневекового ученого, с его колбами, ретортами и пыльными фол иантами, открывается цветущий мир природы, об ещающий Фаусту душевное исцеление и удовлетворение всех его стремлений. Отсюда наиболее существенное о тступление от содержания легенды: в сцене заклинания Фауст у Гете вызывает не дьявола, а духа Зе мли, образ которого предваряет своим появлением выход Фауста в жизнь. В «Фауст е» поэтический гений Гете и его могучая, пытливая мысль, расчлен яющая мир и бесстрашно обобщающая ко нечный опыт ученого и поэта-созерцателя в художественных образах-симво лах, достигли того состояния, которое , по мнению Л. З. Копе лева, лучше всего может охарактеризовать изобретённо е Герценом очень хорошее, несправедливо забытое слово одействотворение . Так, в первой части «Фауста» драматический лиризм Гете стал живой плотью сложного противоречивого, идейно-творческого опыта е го поколения, его эпохи. Теперь время было ин ое, чем то, когда жил Фауст и когда он сделался героем ска зания и драмы . Поэтому и трагедия Фауста в восемнадцато м столетии должна была стать иной; главное же, Гете окончил её не в восемна дцатом, а уже в девятнадцатом столетии. В этих двух моментах заключена, ес ли можно так сказать, вся задача Фауста, которой теперь и предстоит разве рнуться перед нашими глазами. Это ещё раз заставляет нас вернуться к ист ории возникновения «Фауста» и вспомнить, что он в трёх различных наслоен иях появлялся перед публикой: в первый раз в 1790 г., в собрании сочинений в ви де отрывка; во второй раз в 1808 г. – первая часть в том виде, как мы её знаем ; наконец, всё произведение целиком в 1832 г. Уже после смерт и Гете во всём своём оконченном виде, содержавшем наряду с первой частью и более обширную по объёму вторую. Мечты, и надежды, и разочарования просветителей; мятежн ые порывы «Бури и Натиска»; страстная, гордая и тревожная любовь к полуза бытым преданиям национальной старины; неудержимые и непоследовательни е стремления к слиянию с живой народностью; глубокая вера в силы разума и презрительное недоверие к плоской рассудочности, к умеренному здравом у смыслу; вдохновенное утверждение и насмешливое отрицание; всё новые и новые непримиримо противоречивые попытки решить древний спор между отдельным человеком и обществом, его по родившим, воспитавшим, кормящим и угнетающим… Всё это так или иначе высказано непосредственно, либо в оплощено в образах или событиях первой части «Фауста». Она состояла из следующих шестнадцати сцен: 1) Монолог Ф ауста, заклинание Духа Земли, разговор с Вагнером. После этого следует бо льшой пропуск и затем 2) Фауст и Мефистофель, сцена с учеником. Далее: 3) Погр еб Ауэрбаха в Лейпциге. 4) Кухня ведьмы. 5) Улица. Фауст. Маргарита проходит м имо. Мефистофель. 6) В комнате Маргариты . 7) Прогулка: Фауст и Мефистофель. 8) Дом соседки. 9) Улица. Фауст и Мефистофель. 10) Сад и беседка. 11) Г ретхен за прялкой. 12) Сад Марты – Фауст исповедует свою веру. 13) У колодца. 14) Л ес и пещера. 15) Перед образом Mater dolorosa : «О склони, многострадальная!» 16) Собо р: Гретхен и злой дух. Этой сценой отрывок заканчивается, тогда как первон ачальный набросок Фауста (« Urfaust ») уже содержал в себе сцену в тюрьме, но в прозе. Таким образом трагедия Гретхен была в нём доведена до конца. ОБРАЗ ФАУСТА Драма Гете начинает ся так же, как и у Марло, большим монологом Фауста. Он содержит в себе экспо зицию всей драмы, представляя нам Фауста в том положении и настроении, ко торые побуждают его совершить необычайный, сверхчеловеческий шаг, и дел ая таким образом понятным весь трагизм его жизни. Уже в самых старинных о бработках этой же темы были выставлены различные мотивы, побуждающие Фа уста предаться черту: жажда знания, жажда жизни, желание всё мочь, всё имет ь и всем наслаждаться. И у Гёте первое слово принадлежит жажде знания. Фау ст полон всякого знания и всякой премудрости, он основательно изучил науки четырёх факультетов, он умнее «всех этих глупцов», со мнения его не мучат , и не перед чем он не останавливается в недоумении. Но счастья, удовлетворения это знание ему не дало. Поэтому он предался маги и : он надеется, что силою и устами духов ему откроются та йны мира, он познает внутреннейшую связь вещей и сможет созерцать действ ующее начало, первоисточник жизни – тогда ему не придётся более рыться в словах. Так говорит ученый. Нетерпение знания заставляет его перескочи ть через все промежуточные звенья: он хотел бы прямо проникнуть до всех г лубин мировой жизни. Он хочет созерца ть – ведь и сам Гёте был человеком такого созерцательного мышления, выр ажением и символом которого является магия. Но уже в этих словах Фауста з вучит и ещё нечто другое: в них чувствуется жажда деятельности: «Я не тешу себя мыслью, что могу учить чему-нибуть, могу исправлять людей, обращать и х на путь истинный» . В них чувствуется также неудовлетворённость всем своим существо ванием с чисто внешней стороны : «Нет у меня никакого доб ра, ни золота, ни почета, ни славы земной». И непосредственно за этим следу ет озлобленное: «Ни одна собака не согласилась бы дольше так жить!» 1 1 Горечь, затаённая злоба – вот каково настроение это го ученого, пользующегося общим уважением университетского профессора ; пусто, безрадостно и одиноко у него на душе. Но вдруг другой, более полный тон начинает звучат ь в его словах: «О если б ты, сребристый свет луны, в последний раз смотрел н а эти муки!» 1 2 Не пустота и одиночество, а страстная тоска, надежда даже сл ышится в этом воз гласе, от него веет чем-то мягким, почти сентиментальным, напоминающим Вертеровское настроен ие. И самая неудовлетворённость получает теперь иное содержание. Не жела ние всё знать томит его: он жалуется на неестественность своей жизни ученого, всего своего существования. « То , чт о я знаю, н е удовлетворяет меня», – говорил Фауст-ученый. « Самое знание и иссл едование не удовлетворяет меня», – говорил этот новый Фауст. Отсюда и с внешней стороны тон и стиль меняются: там настроение б ыло желчное, озлобленное, поэтому и стиль был сухой, сжатый, лишенный вдох новения; здесь чувствуется страстно пламенеющая душа, поэтому и от самых слов веет чем-то мягким, поэтичным и грустным. Там, выраж аясь философски, всё отрицательно, здесь – вполне положительно. И само решен ие отдаться изучению магии объясняется здесь иными побудительными при чинами. Не на продолжение знания направлены теперь его помыслы, – нет, он хочет отбросить всякое знание и всякую науку! Ведь знание лишь бездушное слово, дым, тлен, голый остов и мертвечина, а Фауст ищет теперь блаженства, молодого, священного счастья жизни, силы и бодрости; он хочет всё испытат ь, на всё отважиться, он хочет удовлетворения и для чувства, и для чувствен ности, он хочет жить всеми нервами, всеми фибрами души, всем сердцем , полной грудью, всем существом; одним словом, он жаждет жизн и. Не одного знания ищет он, – он хочет чувствовать, чувствовать всем серд цем, всеми силами духа; не одного знания ищет он, – он хочет желать и дейст вовать, он стремится к наслаждению и подвигу. Прочь неестественность, од носторонность жизни ученого! «Природа, природа!» – взывает Фауст, котор ый хотел бы быть человеком, цельным и всеобъемлющим человеком. Многих приводят в недоумение эти два противоположных настроения, два ра зличных мотива, два стиля. И совершенно напрасно. В тот момент, когда Фауст признаёт своё поражение как ученый, в нём начинает говорить человек . Озлобленное, горькое настроение начала сцены сменяется м ягким, полным пламенных желаний и тоски основным настроением. Первое душ евное состояние выражалось в сжатых словах; второе заставляет речь лить ся широким потоком, вдохновенно и поэтически-образно. Ученый сознаёт в с ебе лишь одно влечение, а в Фаусте уже с самого начала живут две души. Так п рофессор становится человеком. Сюда прис оединяется ещ ё и нечто, более общее. Фауст, которого жажда знания заставляет предаться магии, является, прежде всего, сыном шестнадцатого столетия; одной сторо ной своей души Гете чувствует себя родственным ему. Фауст, который хочет жить, хочет обнять всю жизнь ц еликом, есть в то же время и Фауст восемнадцатого столетия с его Вертеровским настроением, с его вле чением к природе в духе Руссо; с этим Фаустом Гете сливается в одно сущест во. Таким образом, первый Фауст помогает Гете подняться до высоты второг о, помогает ему перейти от шестнадцатого к восемнадцатому столетию, от Ф ауста и его мира эпохи Возрождения к себ е самому и к сво ему миру, миру «Бури и Н атиска » . Поэтому и весь монолог пре дставляет нечто вполне цельное, несмотря на то, что проникнут двумя смен яющими друг друга настроениями; ведь оба этих настроения не исключают, а наоборот обосновывают, дополняют и объясняют одно другое, и то, что связы вает их воедино в груди человека, можно было бы назвать мистикой. ОБРАЗ МЕФИСТОФЕЛЯ И в легенде о докторе Фаусте, и в народной книге, и в после дующих литературных обработках предания неизменным спутником Фауста я вляется черт. Он сопровождает чернокнижника в образе черной собаки и пом огает ему творить свои колдовские , дьяв ольские дела. Гетевский Мефистофель, конечно, тоже черт, но это уже не черт народной книги и не черт шестнадцатого столетия. В отры вке 1790 года Мефистофель ещё не характеризует себя, да и Господь ещё не опре деляет его как хитреца, который из всех духов отрицания наименее в тягос ть Ему. Но уже и здесь Мефистофель является хитрецом, причем хитрецом в дв ойном смысле. Он играет сам с собой, иронизирует над собой, демонстрирует отличное чувство юмора. Во времена, когда уже не ве р ят в черта шестнадцатого столетия, и умный, просвещенный черт не должен верить в себ я. При этом отсутствие реалистичности в романе вознаграждается глубиной симв олики и образностью, значением и значительностью. Тут сказывается и поэт ическое искусство: черт прогоняет себя своими же насмешками, и в то же вре мя никуда не уходит. Благодаря такому черту устраняется жуткая атмосфера преисподней и вместо нее созда ется приятный настрой , зароняющий в душу чит ателя искру авантюризма и жажды приключений. Таким обра зом становится понятным, почему Фауст мирится с обществом такого зловещ его спутника. И сам образ Фауста выигрывает от того, что черт здесь является юмористическим персонажем. «Наконец, в этом сказался ве сь оптимизм Гете, который был связан у него отчасти с его природной мягко стью, позднее пришедшей в олимпийское спокойствие, отчасти с его пантеис тическим, берущим своё начало от Спинозы способом созерцания , позволяющ им ему видеть вещи по ту сторону добра и зла. Такой способ понимания зла то же имеет право на существование, в особенности, есл и и другое, более глубокое и мрачное в оззрение на з ло не отсутствует» , 1 3 – писал А. Бельшовский . И красноречивым доказательством того , что оно не отсутствует, является трагедия Гретхен. Впослед ствии Мефистофель говорит о себе, что он часть той силы, к оторая постоянно хочет зла, но творит добро. В отрывке 1790 г ода этого не указывается, но и там Мефистофель проявляет себя по отношен ию к Фаусту именно таким образом. Черт хочет погубить Фауста, но оказывае т на него совершенно иное, педагогическое , воздействие . Мефистофель являет ся своеоб разным перводвигателем Фауста, который не дает ему остановиться и опустить руки. Он отправляется на землю, чтобы, экспериментируя над мир ом и человеком, стать духом беспокойства. Он не только сила зла, но и беспо койный спутник, посланный Фаусту, чтобы, дразня его, толк ать к делу. В произведении Гете испытывается не конкретный доктор Фауст, а разум и идеи всего человечества. И Мефистофель со своим ясным, проницательным умом становится воспитателем Фауста. Конечно, он хочет таким путем низве ргнуть с идеальной высоты этот возвышенный дух, стремящийся к целому, хо чет отвлечь его от первоисточника; поэтому он и рисует мечтателю и идеал исту Фаусту, душа которого полна фантазий, реальный мир во всей его нагот е, каким он и является в действительности, а не в иллюзиях; его выспренному порыву к целому он указывает границы и пределы такого стремления; его во звышенному уму он демонстирует всю низменность и пошлость бытия; его чув ственному духу Мефистофель с неумолимой логикой показывает всю силу вл екущей вниз чувственности. Шиллер метко заметил , что рас судок здесь противопоставлен разуму. Мефистофель старается излечить Ф ауста от болезненного идеализма, заставить его отказаться от безмерног о стремления ввысь и постепенно подчинить его тем пределам, которыми огр аничен конечный человек. Он одновременно и толкает Фаус та вперед, и пытается сбить его с пути, заставить оступиться. В этом и проя вляется двуплановость образа Мефистофеля, призванного творить зло, но в то же время помогающего Фаусту, а в его лице и всему человечеству двигать ся вперед по пути прогресса. Средневековый договор Фауста и черта приобретает в трагедии Гете новую трактовку, наделяется иным, символическим смыслом. А смысл в том, что движение – это единственн ый способ существования жизни. Остановка ведет к регрессу и деградации. И в этом контексте Фауст и Мефистофель – части единого целого, то есть дв ижения и прогресса. Мефистофель постоянно заставляет Фауста идти впере д и преодолевать препятствия. И Гете ставит вопрос о цене прогресса. ИСПЫТАНИЯ ФАУСТА Первым испытанием Фауста становится Ауэрбаховский по гребок. Мефистофель показыает ему буйную жизнь, в то же время плоскую и не значительную. Понятно, что Фаусту не может понравиться среда веселых молодцов Ауэрбаховского погреба, и все же для покидающего университет профессора естесственно желание по-студенчески повеселит ься. И Мефистофель рассчитывает на это. Он надеется, что Ф ауст забудет в этой веселой компании о цели своего путешествия. Но не так ов гетевский герой, и черт терпит свое первое поражение. Эта сцена выдержана в духе старинного сказания о Фаусте . Здесь также фигурирует угощение волше бным вином, но в первоначальном наброске «Фауста» не Мефистофель, а сам Ф ауст является чародеем. Серьёзным испытанием для Фауста становится любовь к Гретхен. Знакомя Фауста с красавицей Маргаритой, Мефистофель надеется, что в ее объятиях он найдет то прекрасное мгновение, которое захочет продлит ь вечно. Но и тут черт оказывается посрамлен. Итак, возвращение помолодевшего Фауста в жизнь ознаменовывается его лю бовью к Гретхен. В легендах о Фаусте эта тема не была развита. Она основыва ется на жизненном опыте Гете, не раз увлекавшегося в молодости, но не наше дшего тогда женщины, с которой ему захотелось бы прожить всю жизнь. Маргарита – это типичная девушка третьего сословия, бе ззаветно любящая Фауста и бесконечно преданная ему. Под обно тому как Фауст для удовлетворения своих духовных стремлений заклю чает договор с дьяволом, иначе говоря, впадает с общественной точки зрен ия в «грех» и совершает преступление, так и Гретхен во имя любви оказывае тся нарушительницей принятых в обществе нравственных устоев. Э то почти Офелия, раздавленная на пути к прогре ссу . Маргарита в трагедии Гете – это та самая цена п рогресса. И тут перед нами встает классический вопрос: «А оправдывает ли эта цель такие средства? А не слишком ли высока цена, которую платит челов ечество?» Но с другой стороны, остановка Фауста в том мире, в котором живе т Гретхен, в этом маленьком, замкнутом мирке, является остановкой для чел овечества. Если бы Фауст остался с Маргаритой, это было бы падением. Для Фа уста Маргарита – всего лишь маленький эпизод в его триумфальном шестви и по этому миру. И у Гете рождается пробл ема совести того человечества, которое идет вперед. Фауст проходит испытание славой, деньгами, властью. Во в торой части мы снова сталкиваемся со средневековыми персонажами. Образ Гомункула и воскрешение Елены не были выдумкой Гете. Он заимствовал их и з народных преданий о чернокнижнике Фаусте, заклинателе духов и любовни ке прекрасной Елены. Образ Гомункула играет важную роль в романе Гете. Вагнер создает в колбе искусственного человечка – «гомункула». Столетиями уч еные и алхимики искали заветное смешение элементов, позволяющее искусс твенно сотворить человека. Для Гете образ Гомункула служит ироническим и в то же время трагическим результатом неутомимой активности. Это симво л ограниченности абстрактного мышления. « Гомункул – порождение чистой мысли, и в эпизод ах, связанных с ним, воплощено отношение Гете к идеалистической философии как таковой. Он чтил отважные умозрения Канта, Фихте и Гегеля, но видел сугубую отвлеченно сть их теоретических систем и был убежден в том, что они в конечном счете ч ужды настоящей жизни». 14 Гомункул является своеобразным противовесом Фау сту. Настоящий, земной Фауст ищет абсолютного безграничного знания, абсолют ного бытия и абсолютной красоты (Елена), то есть стремится к отвлеченному, общему, безусловному. Искусственное творение, воплощенная абстракция – Гомункул, напротив, с тремится к ограниченности, к замкнутости и конкретике, обусловленной ре альной действительностью. Вот неизбежна я вещей изнанка: Природному вселенная тесна Искусственному ж замкнутость нужна… Пока я есть, я должен делать что-то, И руки чешутс я начать работу, – 1 5 говорит о себе Гомунку л. Но у него есть еще и непосредственно сюжетная драматическая функция. Он становится пр оводником Фауста к Елене. Хоть власть творческого воображения Гете и сам одержавна, все же он чтит и блюдет законы внутренней логики искусства. Ме фистофель – немецкий, средневековый, романтический дьявол – не может с ам по себе вторгаться в иную эпоху, в языческую классику. В первый раз Фаус ту помогают «Матери», но они не могут помочь ему дважды. И Гете создает еще одно фантастическое соединительное звено, чтобы связать в одной драме д ва мира, две эпохи. Мефистофель считает себя родственником Гомункулу – они даже зовут дру г друга «братцем», «кузеном»: ведь они оба рождены человеческой мыслью, б еспокойной, томимой сомнениями и страстями и неуемно деятельной. Гомункул – порождение дерзкой мечты средневековья, становится провод ником в мир античной древности. Он покидает своего созда теля Вагнера, чтобы вместе с Мефистофелем привести Фауста в обьятия прек расной Елены. В отличие от сюжета средневековых сказаний, в драме Гете любовь Фауста и Елены олицетворяет прежде всего иную, сложную и, казалось бы, чисто отвле ченную тему. Фауст – герой средневековой легенды, пытливый ученый-г уманист эпохи Возрождения и вместе с тем пылкий, мятущи йся индивидуалист «Бури и Натиска» – сочетается браком с Еленой, античн ым идеалом красоты и совершенства. Первый раз он увидел ее, когда вырвал и з небытия для увеселения императорского двора. Потом она стала его возлю бленной, матерью его сына. Уже сама эта ситуация аллегорично отражает социальную и эстетическую сущность веймарского классицизма и некоторые события в личной жизни Гете. Он также служил при дворе своего герцога, налаживая фи нансы и руководя увеселениями. Подобно Фаусту, он стал возрождать в поэз ии и драме идеалы античной красоты сперва на потеху досужей светской чер ни. В юности он воспел «Геца», восхищался готическим зодчеством , песнями и преданиями немецкого средневековья, его увлекали мяте жные стремления «Бури и Натиска». Но, плененный красотой античных образо в, Гете создал «Ифигению», «Римские элегии» и «Коринфскую невесту». В обр азах античности Гете находил новые творческие силы. Светлую, величестве нную красоту богов и героев, мифов и былей Древней Эллады он соединял с пр еданиями фаустовской старины, с неостывшим пламенем своей мятежной юно сти и с живым опытом своей по-фаустовски деятельной и ненасытной научной любознательности. В таких смелых сочетаниях, пронизанн ых беспощадной мефистофелевской критикой, рождалось новое искусство, с имволом которого было бракосочетание мудрого и дерзновенного Фауста с чудотворно воскрешенной Еленой. Это было искусство сме лых, искусство воспевавшее титанический д ух и дерзость требовать «у неба звезд в награду и лучших наслажд ений у земли» . 16 Герой Гете может бо льше, чем обычный человек. Ему нужна античная Елена, и он пойдет за ней туда, куда не под силу прон икнуть даже черту. Так, в одном и з наиболее фантастических и причудливых эпизодов драмы Гете отразил и с вою судьбу, и целую эпоху развития немецкой культуры. ГИБЕЛЬ ФАУСТА И ЕЕ СИМВОЛИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ Если в средневековых легендах и народной книге о Фаусте страшная гибель чернокнижника рассм атривается исключительно с позиций наказания безбожника за грешную, не праведную жизнь и торжества христианской морали, то в тр агедии Гете она приобретает совершенно иное, символиче ское значение. Сюжет древних сказаний соответство вал т ребованиям и взглядам католической церкви, а потому не отличался плюрал измом трактовок жизни и смерти Фауста. Он продал душу дьяволу, впал в грех , за что и был обречен на вечные муки. На этом ставилась точка. С моральных п озиций XVI века о н чудовище, безбожник и отщепенец, способный вызвать лишь общественное о суждение. Но нельзя забывать, что гетевский Фауст – это герой эпохи Прос вещения , и его образ трактуется соверш енно по-новому . «Я хотел… показать, что человек, непрестанно стремящийся к лучшему будущ ему путем тяжких заблуждений, может достигнуть избавления, а дьявол прои грает в этом споре; это, правда, действенная, добрая мысль, которая многое объясняет, но это не идея, лежащая в основе всей трагедии вообще и каждой е е сцены в частности. Хороша была бы моя трагедия, если бы я постарался нани зать на тощую нить одной-единственной сквозной идеи всю богатую, пеструю , в высшей степени разнообразную жизнь, какую изобразил в “ Фаусте ” », 1 7 – говорил Гете Эккерману в 1827 году. Пролог на небе, замен яющий пролог в аду немецкой народной драмы, возвращает пьесу Гете к символической трактовке сюжета в старинном народном театре, в сре дневековой моралитэ. Спор между богом и дьяволом на небе, который повторяется между Фаустом и Мефист офелем на земле, представляет суд над Человеком, обвинение и оправдание Человека, воплощенног о в символическом образе Фауста. Бесконечное стремление Человека является для него источником временных сомнений и заблуждений, но вм есте с тем залогом его окончательного оправдания и спасения. Поэтому слова пролога на небе: "Добрый человек, в своем смутном стремле нии, знает всегда правый путь", – знаменательно перекликаются в э пилоге с песней ангелов, уносящих душу Фауста на небо: "Кто трудится вечно и вечно стремится, того мы мо жем спасти". Это опти мистическое окончание трагедии, подсказанное, как у Лессинга, просветительской верой в разум и в мора льную ценность человеческой личности, означает оправдание свободных исканий человеческой личнос ти, отказавшейся от традиционной веры, и вместе с тем человеческой воли, порвавшей с бытовыми предрассудками и аскетизмом церковной мор али. В «Фаусте», как в вершине своего творчества, Гете соедин ил просветительские идеи и идеи предромантические. Человек в понимании Гете велик и прекрасен, когда он щедр сердцем и богат умом, когд а он практически действует. Фауст остановил мгн овение не для себя, а для тех новых людей, для которых он строил свой прекр асный город, и чьи шаги послышались ему в звоне лопат, роющих ему могилу. Этот возвышенный порыв спас его душу. Мир в представлении Гете открыт для познания только в том случае, когда р ациональное и интуитивное соединены воедино. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Драма Гете соединила в себе все ск азанное ранее о Фаусте. Она не только впитала в себя дух легенды и элементы пред шествующей ли тературы о легендарном маге и чернокнижнике, но и необы чайно расширила, преобразовала и углубила повествован ие о Фаусте. «Фауст» Гете поражает нас небывалым размахом и богатейшей системой образов. Сознание того, что это произведение имеет глубокие исторические корни делает его анализ очен ь интересным и познавательным. Подобно бурной, полново дной реке, берущей начало из придонных ключей, ливней и талых вод и набира ющей свою силу из многочисленных притоков, великое произведение Гете ро ждалось из отголосков древней легенды, не дававшей покоя ни ее современникам, ни многим поколениям потомко в. Скрытые подземные родники истории и горячие ключи легенды о Фаусте были только первоначальными источника ми великого потока философской лирической трагедии, которая вобрала в с е бя все богатство мыслей и идей, знаме новавших развитие эпохи Просвещения, все поэтические сокровища, собран ные на протяжении долгого творческого пути Гете, и все трагические проти воречия его жизни, отразившей противо речивую судьбу его народа. История доктора Фауста во все века волновала человечес тво, и это связано со склонностью людей верить в сверхъестесственные сил ы , а так же с релизиозными представлен иями о биполярной картине мира , т. е. существовании божественного и дьявольского начал . Даже в наше время люди не перестают верит ь в магию. Это проявляется не только в совершении оккультн ых обрядов членами различных сект, но и в традиции гадать под Рожд ество, когда люди намеренно пытаются наладить контакт с потусторонними силами. Многие пытаются узнать свою судьбу, хотят изменить жизнь, привор ожить любимого или же вылечить тяжелый недуг, не прибегая к помощи враче й, и они обращаются к гадалкам, ворожеям и знахаркам, которые зачастую явл яются обы кновенными шарлатанами. В средние века на таких людей объявляли охоту, их боялис ь, и зачастую на эшафот шли невинные. Сейчас же рекламны е обьявления от новоиспеченных магов можно найти в любой газете или увидеть по телевизору, и люди добровольно обращаются к ним за помощью. Времена изменились, изменилось и сознание людей. На смену суеверию и заб итости средневековья пришли знание и чистый от предрассудков разум. Так им образом, в XXI веке тенденции развития человечества перекликаются с проблемами, сформулированными в «Фаусте». Люди по-прежнему ощущают потребность в знании, в новых открыти ях и верят в стремительно развивающийся пргресс. Ритм жизни становится в се быстрее, словно чья-то незримая рука толкает человечество вперед, не д авая ему замедлить ход и остановиться в этом вечном движении по пути про гресса. Использованная ли тература: 1) Иоганн Вольфганг Гете . «Фауст» // Избранные произведения в двух томах, Т. 2, М., 1985 . 2) Копелев Л . «Фауст» Гете. М., 1962. 3) Бэкон Ф. Новая Атлантида. Опыты / Пер. З. Александровой. М., 1954. 4) Жирмунский В. М. История легенды о Фаусте. - В кн.: Легенда о докторе Фа усте // Литературные памятники. М., 1958. 5) Бельшовский А . Гете. Его жизнь и произведения. Т. 2, СПБ, 1898 – 1908. 6) Аникст А. Творческий путь Гете. М., 1986. 7) Вильмонт Н. Н. Гете. История его жизни и творчества. М., 1959. 8) Христофорова О . Молот ведьм // Вок руг Света. 2004. № 10, С. 106 – 118.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Утром вместо стакана чая выпил стакан водки.
Рассеянный, блин, какой-то стал...
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Роль легенды о маге и чернокнижнике в создании произведения Гете "Фауст"", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru