Реферат: Тема любви - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Тема любви

Банк рефератов / Законодательство и право

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 339 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Министерство образования Республики Беларусь. Беловежская средняя школа. Реферат На тему : « Любовная лирика» по предмету Миров ая Художественная Культура Содержание Введение 2 Глава первая. Любовная лирика поэт ов-классицистов. 10 Глава вторая. Разв итие темы любви в творчестве поэтов-сентименталистов. 32 Заключение. 44 С писок ис пользованной литературы. 46 Введение. Любовная лирика к ак разновидность письменной литературы появилась в России в 18 веке. Коне чно же, в русском фольклоре существовала любовная песня. Но древнерусска я литература не включала земную, чувственную любовь в круг своих тем. И в д ревнерусской литературе не обнаруживается мощной традиции, связанной с культом земной, чувственной любви. Любовная западно европейская культура уходит своими корнями еще в а нтичность. Одним из первых философов, развивавших эту тему, был древнегр еческий философ Платон. В своих диалогах, таких, как «Федр», «Пир», Платон разрабатывает свою теорию любви. Любовь, по Платону, имеет два начала, кот орые находятся в человеке одновременно. Первое из них, влечение к удовол ьствиям, — это явление безнравственное, а второе. стремление к возвышен ному, — это та самая возвышенная любовь, которой Платон более всего восх ищается. Любовь в произведениях Платона — это явление идеальное, которо е делает любящего человека гениальным, так как без конца он открывает в л юбимом человеке то, что скрыто от других, нелюбящих. Итак, следуя Платону, можно сделать вывод, что чувство любви — это чувств о идеальное, которым человек наделяется свыше, с помощью бога Эрота. Бог л юбви в диалогах Платона предстает вечным стремлением к красоте, благу, а любовь — это всегда любовь к благу и бессмертию, проявление бессмертия в смертном существе. Античность оставила нам большое количество произв едений о любви. Ярче всего любовь отражена в любовной античной лирике. Одним из самых пленительных и неповторимых поэтов была древнегреческая поэтесса Сапфо, строчки ее стихотворений ч ерез тысячи лет поражают своей искренностью: Конница — одним, а другим — пехота, Стройных кораблей вереницы — третьим... А по мне — на черной земле всех краше Только любимый. Нельзя не упомянуть и известнейшего поэта Древнего Рима Катулла, о нем о бычно говорят как о певце любви, а Катулл и Лесбия сделались такой же леге ндой мировой литературы, как Петрарка и Лаура, Данте и Беатриче. Будем, Лесбия, жить, любя друг друга. В эпоху Средневековья философия любви приобретала теологическую окрас ку, философы и писатели рассуждали о божественной любви, о любви к Богу. Но , начиная с 13 века, провансальская литература наравне с идеей любви к Богу выдвигает идеал светской любви, ставший основной темой куртуазной поэз ии трубадуров, которые создавали образ Прекрасной Дамы и культивировал и чувство любви и поклонение ей. Но провансальская поэзия во многом была поэзией устойчивых поэтически х форм, а не чувства, она во многом была шаблонна. Произведения провансаль ской лирики, как отмечает В.Ф. Шишмарев, в большинстве случаев были схемат ичны, стихотворение звучало как «светский комплимент, ложь которого не о ставалась тайной ни для получавшего, ни для произносившего его, комплиме нт, автор которого мечтал только о красивом платье и тому подобных доказ ательствах признания его угодным» Но эти стихотворения становились эт ическим, даже религиозным кодексом, который в дальнейшем приходил в стол кновение даже с христианской моралью. И, несмотря на шаблонность поэзии, поэт непременно должен быть искренне и самозабвенно влюбленным: лишь не поддельное чувство дает ему право и на внимание Дамы, и на само творчеств о. Идеал любви трубадуров — это служение своей госпоже. Любовные отноше ния трактовались только как вассальные, ибо они были типичны для Среднев ековья: Дама являлась госпожой, синьором. Важнейшими качествами для васс ала считались терпение и молчание. Любовь являлась тайной, которую следу ет оберегать всеми средствами от завистников и подлых людей, строящих ко зни любовникам. Около молчания и терпения, центральных мотивов, группиру ются другие, дополняющие картину: влюбленный должен благоговеть перед с воей дамой, должен быть верен ей, лоялен, куртуазен, должен подавлять в себ е вспышки гордости. Таким был слуга любви на заре культа дамы, любовь для него была лишь таинс твенной силой, которая играет человеком, как былинкой. При дальнейшем развитии куртуазной провансальско й поэзии появляется мотив награды и признания со ст ороны дамы, и в центре внимания оказывается сама любовь. Старая оценка лю бви как силы не забыта, но эта сила является уже положительной, созидающе й. Любовь для трубадуров становится самоцелью, она совпадает со службой да ме-идеалу. Она характеризуется как объект поклонения высшего порядка. Лю бовь становится страданием по отношению к недоступному. Любовь оказывает облагораживающее влияние, является просветлением душ и. И хотя главными качествами являются внешние качества любящего, указан ия на внутреннее совершенствование становится теперь все более и более определенными. Истинный любовник должен быть сознательно выше жизни, по дняться над нею. Истинному любовнику материальное богатство представл яется отрицательной величиной. Вассал — поклонник Прекрасной Дамы — с тановится более человечным, любовь начинает отходить от куртуазного ид еала к общеэтическим категориям. Если ранее считалась важной внешняя ст орона службы, то теперь законодатели любви говорят о моральном благоуст ройстве любящей души. Средневековая любовная лирика могла быть неискренней, однообразной и э лементарной, но она уже пробудила стремление к анализу сердечных движен ий, в этом ее исторический смысл. Кроме того, рядом с кодексом морали, освя щенным церковью, появляется теперь новый, освященный куртуазной поэзие й. Но небо и земля куртуазной поэзии оказались в положении не примирившихся. Любовь принималась в лирике т олько «святая», освященная Богом: к жене; к девушке, которая станет в будущ ем женой; к идеальной женщине, то есть к Прекрасной Даме. Эта так называема я «святая» любовь вела к тому, что человек любящий начинал поклоняться с овершеннейшей даме, какую когда-либо знало человечество, Деве Марии. Это происходило из-за того, что Прекрасная Дама Средневековья была всего лиш ь светлым пятном идеализированных чувств, а Дева Мария обладала конкрет ными чертами личности, за которые ее можно было боготворить. Любовь в это м случае превращалась в мистический экстаз, поднимавший любящего выше ж изни. Прекрасная Дама перестает при этом быть феодальным синьором, превр ащаясь в существо высшего порядка. Как замечал Й. Хейзинга, «ни в какую иную эпоху идеал светской культуры не был столь сплавлен с идеальной любовью к женщине, как в период с 12 по 15 век. С истемой куртуазных понятий были заключены в строгие рамки все христиан ские добродетели, общественная нравственность, все совершенствование форм жизненного уклада. Эротическое жизневосприятие, будь то в традицио нной, чисто куртуазной форме, будь то в воплощении «Романа о Розе», можно п оставить в один ряд с современной ему схоластикой. И то и другое выражало величайшую попытку средневекового духа все в жизни охватить под общим у глом зрения». «Роман о Розе» придал всей средневековой эротической культуре форму ст оль красочную, столь изощренную, столь богатую, «что сделался поистине с окровищем, почитавшимся как мирская литургия, учение и легенда». У «Рома на о Розе» было два автора, и именно это придает ему такую двойственность. Гийом де Лоррис, первый из двух поэтов, придерживался еще старого куртуа зного идеала. Но его наивный, светлый идеализм затеняется всеотрицанием Жана де Мёна, автора второй части «Романа о Розе». Персонажи «Романа о Розе»: Привет, Сладостный Взор, Обманчивость, Злоязы чие, Опасение, Стыдливость, Страх — стоят в одном ряду с чисто средневеко выми изображениями добродетелей и пороков в человеческом облике: «Рома н о Розе» аллегоричен по своей сути. Теоретически любовь в «Романе о Розе» во многом оставалась преисполнен ной куртуазности и благородства, но идеал любви не является уже этически м идеалом, он приобретает аристократические черты: это такие добродетел и, как беззаботность, умение наслаждаться, веселый нрав, любовь, красота, б огатство, щедрость, вольность, куртуазность. Добродетели здесь являются не важными качествами влюбленного, а средствами для покорения добродет ели. Тот же идеал средневековой любви мы встречаем и в таком жанре куртуазной литературы, как куртуазный рыцарский роман (например, роман о Тристане и Изольде). Культ любви, ее воплощение в литературе не были простой игрой. Куртуазна я поэзия серьезно пыталась утвердить нравственное значение светской п сихологии, она «ориентировалась скорее на этику, чем на эстетику, воспев ала не чувственность, а моральные коллизии, не наслаждение, а неудовлетв оренность». И именно «любовь стала полем, на котором можно выращивать всевозможные э стетические и нравственные совершенства». В Италии в эпоху Возрождения возникает совершенно новое, в отличие от ку ртуазного, понимание любви. Дуализму средневекового мышления и иерархи и ценностей христианской этики противостоял пантеизм, растворение люб ви как идеального и духовного начала, во всей деятельности человека, в пр ироде и даже в космосе. Особенно ярко этот идеал представлен в творчеств е поэтов «сладостного нового стиля». Представитель « dolche stil nuovo», Гвидо Гвиницелли, переносит центр тяжести с дамы на сердце возлюбленного. Любовь в лирике Гвиницелли рожда ется только в благородном сердце, потому что она является высшим проявле нием духовного богатства человека. В его творчестве происходит своеобр азное примирение любви земной и любви небесной: возникает так называема я ангелизация дамы, когда любовь к прекрасной женщине может при всем сво ем земном характере быть возвышенно благородной и устремленной к высши м духовным ценностям. Другой поэт «сладостного нового стиля», Гвидо Кавальканти, настаивал на земном характере любви, даже порожденной лицезрением ангелоподобного создания. Любовь в стихах Кавальканти — это игралище сильных страстей, но и высшее проявление человечности человека, символ его радостно-мучит ельной внутренней жизни. Но итальянская поэзия того времени полностью не отказалась от куртуазн ых идеалов. Влияние их мы находим в произведениях Данте, который создали и деал неразделенной любви, воплощ енный в образе Беатриче, который является ярким примером ангелизации Пр екрасной Дамы. Влюбленность как что-то неизменное и постоянное характерна для Петрарк и, который вдохновенно воспевал Лауру, образ которой символизировал соб ой всю прелесть мира. Но у Петрарки, в отличие от куртуазной поэзии поздне го средневековья, поэтическая и жизненная позиции сливаются, любовь пре вращается из условного поэтического приема в принцип самой жизни и чувс тва. Любовь ренессансные авторы понимали не только как универсальную косми ческую силу, но и как естественную человеческую любовь и связанные с нею чувства. Ренессансное понимание любви оказало огромное влияние на художественные последующие эпох и. Именно поэтому оно является одной из важнейших традиций европейской к ультуры. В отличие от средневековой европейской литературы, в которой был и курту азный «Роман о Розе», песни трубадуров, в которой существовал культ Прек расной Дамы, в древнерусской литературе отсутствовала куртуазная лири ка, куртуазный рыцарский роман, не существовало культа поклонения идеал ьной женщине. Древнерусская литература считала возможным включать в свой художестве нный мир только темы, действительно достойные ее пера. Индивидуальные чу вства слишком мелки и преходящи, чтобы древнерусские авторы посчитали в озможным упоминать о них в произведениях художественной литературы. А к огда писатели Древней Руси все-таки описывали внутренние переживания ч еловека, то их взгляд был направлен отнюдь не на куртуазность, а на такие ч увства, как супружеская любовь и верность. Достаточно вспомнить рукопис ную «Повесть о Петре и Февронии», в которой супружеская любовь не исчеза ет и после смерти героев: «Но на другой день утром увидели, что отдельные и х гробницы пусты, а святые тела князя и княгини покоятся в той общей гробн ице, которую они велели сделать для себя перед смертью». Можно упомянуть и плач Ярославны в поэме «Слово о полку Игореве», ярчайш ий пример супружеской любви и верности: «На Дунае Ярославнин голос слыши тся, одинокою кукушкой рано по утру кличет: «Полечу, — говорит, — кукушко ю по Дунаю, омочу шелковый рукав в Каяле-реке, оботру князю кровавые его ра ны на могучем его теле». О супружеской любви и верности, а также наставлениях о жизни в семье гово рит и литературный памятник Древней Руси «Домострой», относящийся к 16 ве ку. Цитата из этого памятника красноречиво говорит о том идеале любви, ко торый сложился в средневековом русском обществе и, соответственно, в дре внерусской литературе: «Доброю женою блажен и муж, и число его жизни удво ится — добрая жена радует мужа своего и наполнит миром лета его; хорошая жена — благая награда тем, кто боится Бога, ибо жена делает мужа своего до бродетельней: во-первых, исполнив божью заповедь, благословлена Богом, а во-вторых, хвалят ее и люди». Эту же традицию продолжает и Карион Истомин со своим произведением, напи санным по случаю бракосочетания Петра Первого и Евдокии Лопухиной, «Кни га любви знак в честен брак», в которой самое важное — это любовь супруже ская: И наш ныне царь браку причастися, здравствуй, государь, в любви просветися, С царицею ти на лета премнога, чада чад зрети желаю от бога. Литература Древней Руси, в отличие от западноевропейской, никогда не вос певала радостей любви, наслаждений любви. 18 век открыл дорогу любовной лирике. Реформы Петра Первого сближали русс кую культуру с культурой Запада. Они привели к постепенному отказу от тр адиций Домостроя. Теперь женщина не только имела право больше не быть до машней затворницей, но даже обязана была посещать ассамблеи, балы, маска рады и так далее. Важным фактором внедрения европейской культуры также б ыло использование в высшем обществе иностранных языков (например, франц узского) для общения. Появившиеся же к тому времени переводные произведения сильно повлияли на развитие русской литературы. К числу первых переводных произведений принадлежит роман Поля Тальмана, переведенный в 1730 году русским поэтом и переводчиком Василием Кирилловичем Тредиаковским. Стихотворные встав ки из этого романа — наверное, первые классицистические произведения о любви на российской почве. Они и послужили началом к развитию русской лю бовной лирики. Цель данной работы — рассмотреть, как развивалась русска я любовная лирика на протяжении 18 века. Мы обратимся к творчеству поэтов-к лассицистов, таких, как М.В. Ломоносов, А.П. Сумароков, Г.Р. Державин, их творч ество будет рассмотрено в первой главе этой работы. Вторая же глава посв ящена поэзии сентименталистов, среди них такие, как М.Н. Муравьев, И.И. Дмит риев, Н.М. Карамзин, Ю.А. Нелединский-Мелецкий. На протяжении всей работы мы будем рассматривать, как изменялось понятие о любви и на сколько это пов лияло на развитие русской любовной лирики. Российская литература усваивала не только произведения переводной лит ературы, перенимались также творческие приемы классицизма: осваивалис ь новые жанровые формы (оды, элегии, эклоги, пасторали), четко разделявшиес я на «высокие» и «низкие», использовались мифологические мотивы, примен ялись греческие имена, аллегорические сравнения. Все эти приемы позволя ли классицизму с его возвышенными нравственными идеалами и организова нностью логических, ясных и гармоничных образов проявится на российско й почве. В 1780-90-е годы на смену классицизму приходит новое литературное направлени е — сентиментализм. Сентиментализм (в сравнении с классицизмом) более в нимателен к конкретному человеку, его индивидуальным, «домашним», чувст вам. Развитие русской любовной лирики происходило поэтапно, и от этапа к этап у внедрялись в литературу личные переживания конкретного человека, авт обиографические подробности и внутренний мир автора. Глава первая. Любовная лирика поэтов-классицистов. В первой четверти 18 века постепенно складывается разнообразный реперту ар лирической песни, который создавался под влиянием новых форм быта, вн есенных в старомосковский уклад жизни Петровскими реформами. Для песен того времени характерна пес трота стилей, смешение различных по происхождению оборотов и понятий, ка к например: Красный цветочек, роза благовонна! Для чего ты к моей любви несклонна? Магнит дражайший! К себе привлекаешь — Доткнуться сладких уст не допущаешь? Фортуна злая, як моя драгая, Любишь не внимая, разум отнимая, Но даждь мне свою белейшую руку, Коснися персей — узришь мою муку. В записях 1720-1730-х годов встречаются любовные песни с античным мифологическ им антуражем. В них встречаются такие мифологические персонажи, как Вене ра, Нептун, а особенно часто встречается имя Купидона. А в 1730-м году появляю тся песни В. К. Тредиаковского, напечатанные в составе переведенного им р омана П. Тальмана «Езда в остров Любви» и в приложении к этому роману. Имен но в стихотворениях Тредиаковского впервые печатно узаконена мифологи ческая образность для любовной песни, и именно он первым напечатал свои любовные песни, чем вызвал негодование приверженцев старины. Любовные п есни Тредиаковского — это важный этап в развитии русской лирики 18 века. Т .Н. Ливанова так отзывается о песенном аспекте творчества Тредиаковског о: «В 1725 году он сочинил песенку «Весна катит, зиму валит», которая сразу пр иобрела очень большую популярность и долго встречалась в сборниках кан тов с несложной музыкой песенно-танцевального характера. Над этой наивн ой песенкой немало потешались потом читатели, начиная с Ломоносова. Одна ко, если сравнить ее не столько с последующим ярким расцветом русской ли рической поэзии, как с более ранней «виршевой» лирикой, — песенка Треди аковского покажется изящным и легким образцом новой поэзии». Далее иссл едовательница говорит о стихах Тредиаковского из романа «Езда в остров Любви», что «почти все они стали русскими кантами и вошли в рукописные сб орники, будучи записаны вместе с музыкой». Исходя из вышесказанного, мож но заключить, что русская литературная песня — любовная песня! — была с оздана Тредиаковским. Переведенная им книга Поля Тальмана содержала ок оло сотни стихотворений и стихотворных отрывков, как в тексте романа, та к и в особом приложении, названном «Стихи на разные случаи». В предисловии «К читателю» Тредиаковский предупреждал, что «сия книга е сть сладкая любви», «книга мирская». Он тем самым подчеркивал ее светски й, нерелигиозный характер и новизну ее содержания. До «Езды в остров Любв и» русская печатная литература не знала подобных произведений. «Ассамб леи, новые формы быта развивали в молодых людях новое понимание любви не как греховного чувства, а как высокого, нежного переживания душевной пре данности любимой. Впервые на Руси появляются галантные, изящные кавалер ы, тонко ухаживающие за дамой». И все то новое, привнесенное Петровской эпохой в нравы, в общественную жи знь и особенно в понимание любви, впервые с таким искусством было выраже но в переведенном Тредиаковским романе Поля Тальмана в прозе и стихах. Тредиаковский выбрал книгу Тальмана для сообщения русскому читателю « не только форм и формул любовной речи и нежных разговоров, но и для внушен ия ему очень определенной концепции любви». Поэт использовал аллегорич еский роман Поля Тальмана, но был свободен в своем переводе. Существенны е изменения касаются трактовки любви и любовных отношений. Тредиаковск ий полностью отказывается от аллегорической образности Тальмана: для н его любовь — это конкретное чувство, действительно существующее в жизн и, а не отвлеченная аллегория, воплощенная в символах. Отвлеченные оборо ты Тальмана в описаниях женской красоты Тредиаковский заменяет конкре тными чертами и деталями. Но более всего изменяет Тредиаковский стихи Тальмана, которые включают описание любовных отношений. Вместо отвлеченных оборотов своего подли нника поэт использует конкретные образы и эротические ситуации. Так, Тре диаковский совершенно изменил сцену, когда Тирсис застал Аминту в замке Прямыя Роскоши с одним из своих свояков: Там сей любовник, могл ей который угодить, Счастию небо чиня все зависно, В жаре любовном целовал ю присно, А неверно ему все попускала чинить. И далее Тредиаковский дает еще более конкретное описание происходящег о: Руки ей давил, щупал ей все тело... Тредиаковский, развивая свое понимание любви, продолжает развивать его и в стихотворении, в котором описывается сон. В нем Тирсис видит себя с Ами нтой, умирающей у него в объятиях, но возвращенной к жизни Смертью, котору ю растрогала ее красота. В третьей строфе Тирсис пробуждается и понимает , что все это приснилось. В строфах этого стихотворения Тредиаковский утверждает победу любви и красоты даже над Смертью и поразительную легкость этой победы: Виделось мне, как бы тая В моих прекрасная дева Умре руках, вся нагая, Не чтя ни шала зева. Но смерть, как гибель напрасну Видя, ту в мир возвратила В тысячу раз паче красну; А за плач меня журила. В последующих стихах Тредиаковский все более отходит от отвлеченного с мысла оригинала и обращается к конкретному описанию любовной сцены: Я видел, что ясны очи Ее на меня глядели, Хотя и в темноту ночи, И нимало не смертвели. Далее Тредиаковский вводит прямое обращение Тирсиса к Аминте, которое е ще более отходит от отвлеченного описания и приближается к еще более кон кретному описанию сцены любви: «Ах! — вскричал я велегласно, Схвативши ее рукою, — Как бы то наяву власно, Вас бы, Мила, косою Ссечь жестока смерть дерзнула! Ох и мне бы не смиловать, Коли б вечно вы уснула!» Потом я стал ту обнимать. Метафору любви-смерти, изящно выраженную у Тальмана, Тредиаковский заме нил настоящей, а не метафорической смертью, так же, как в первой строфе сло вом «нагая» он подчеркивает смысл происходящего во сне. Во второй же части романа развивается новая, по сравнению с первой, точка зрения на любовь вообще — как на смысл и основу жизни, как на ее главное с одержание и наполнение. Тирсис, истомленный разлукой с Аминтой, находит утешение, воспевая любовь: «А сердце мое, привыкшее всегда к любви, не зная , куда девать несколько еще горячия моя страсти, которая мне осталась по р азлучении с Аминтой, и оно не могло ни по какой мере привыкнуть к так ленос тной жизни, какова была оная, которую я препровождал в беспристрастности . Тогда я, к увеселе нию моему изложив следующую дву стишную песенку, пел оную на всякий день один с собой: Без любви и без страсти Все дни суть неприятны. Воздыхать надо, чтоб сласти Любовны были знатны. Чем день всякий провождать, Ежели без любви жить? Буде престать угождать, То что ж надлежит чинить?» Понятием «страсть» Тредиаковский переводит такие понятия, как «нежнос ть» и «желание» у Поля Тальмана. Но еще шире, чем в переводе и переработке стихов Тальмана, концепция любв и Тредиаковского показана в его оригинальных песнях, напечатанных в при ложении к «Езде в остров Любви», в «Стихах на р азные случ аи». В «Прошении любви » говорится о всеобщей власти этого чувства: Покинь, Купидо, стрелы: Уже мы все не целы, Но сладко уязвлены Любовною стрелою Твоею золотою; Все любви покорены. В этих строках Тредиаковский передает всевластие любви и любовного чув ства с помощью образа стрелы Купидона. Через все стихотворение проходит тема сладостной муки и мучительного счастья любви: Любовь всем нам не скучит, Хоть нас тая и мучит. Ах! Сей огнь сладко пышет. Но как бы ни мучительна была любовь, все равно какая-то сила заставляет лю дей искать любви и ждать ее: ... Мы любовь сами ищем. Ту ища, не устали, А сласть ее познали, Вскачь и пеши к той рыщем. Тема всевластия любви и любовной страсти разрабатывается также и в «Сти хах о силе любви»: Можно сказать всякому смело, Что любовь есть велико дело. Быть всеми и везде сильну, А казаться всем умильну — Кому бы случилось? В любви совершилось. Далее содержится утверждение, что и самые могущественные и суровые боги покорились любви, и она правит миром: Что больше? Та царит царями, Старых чинит та ж молодцами, Любовь правит всеми гражданы. Ту чтят везде и поселяны, Та всчиняет брани, Налагает дани. Мы встречаем у Тредиаковского утверждение, что любовь может быть сильне й религиозного чувства, хоть это может показаться странным и дерзким. Ст рока «Не убежит той в монастырях» утверждает то, что в художественном ми ре Тредиаковского и монастырские обеты не имеют силы перед властью любо вного чувства: Все ей угождают, Все любви желают. Стихотворения и песенки о силе любви в приложении к переводному роману П оля Тальмана являются итоговым обобщением всех тех тем, которые развива ются в прозе и стихах романа «Езда в остров Любви», то есть подробной разр аботкой всех оттенков и перипетий любовных отношений. Во второй части «Езды в остров Любви» Тирсис великолепно себя чувствует , когда ведет двойную любовную интригу с Ирисой и Сильвией. Преимущество такого времяпрепровождения любовников выражено и в стихах, которые во м ногом перекликаются со стихами из приложения. Глазолюбность (Коварство) говорит Тирсису: Перестань противляться сугубому жару: Две девы в твом сердце вместятся без свару, Ибо ежель без любви нельзя быть счастливу, То кто залюбит больше, Тот счастлив есть надольше. Люби Сильвию красну, Ирису учтиву, И еще мало двух, быть надо коли живу. И потом Глазолюбность обнадеживает Тирсиса: Часов во дни довольно От той с другой быть вольно. Удоволив другую, доволь и вторую, А хотя и десяток, немного сказую! Тредиаковский твердо стоял на позициях земной любви, хотя его обвиняли в нечестии, атеистич ности, в деизме, атеизме, наконец, во всякого рода ереси. Как бы в ответ своим критикам, Тредиаковский говорит в песне: Худо тому жити, Кто хулит любовь: Век ему тужити, Утирая бровь. Проходят печальны Все дни его здесь, Да и не похвально Обходится весь. Чувствия не зная, Кажется свиреп, А и рассуждая, Рассужденьем слеп. . . . . . . . . . . . . . . . . . . Утешает сильно Всякую печаль, Сам смотрит умильно, Отгонит весь жаль. Стати и прекрасы Все в его руках, Мусикийски гласы И танцы в ногах. Разные потехи — Также забав род, Веселые смехи — Его все то плод. Ты, юность прекрасна, Сим употребляй. Везде повсечасно В любви пребывай. Варварству прилично Любовь презирать, Младым будь обычно Его все играть. В этой песне и в других, более ранних стихах Тредиаковского излагается о сознанное отношение к любви как основе жизни, источнику радости и счасть я, любви, воспринимаемой как вечный праздник, как пир молодости и веселья. Эта же мысль прослеживается и в песне Тредиаковского «Без любви и без ст расти...»: Ох, коль жизнь есть несносна, Кто страсти не имеет! А душа, к любви косна, Без потех вся стареет. Судя по стихам Тредиаковского, можно прийти к такому выводу, что для него без любви нет ни молодости, ни радости, если это чувство отсутствует в жиз ни, то для чего же нужна жизнь: Чем день всякий провождать, Ежели без любви жить? Буде престать угождать, То что ж надлежит чинить? В своей «Элегии» Тредиаковский рассуждает о любви как о всепоглощающем чувстве: Безнадеждие, мятеж, горесть и печали, И несносная тоска ввек на мя напали. Это чувство забирает человека всего целиком, и от него невозможно освобо диться: Мысли, зря смущенный ум, сами все мятутся, Не велишь хотя слезам, самовольно льются, Вдруг безмолвствую, и вдруг со стоном воздыхаю, Сам не вом, чего желать и чего желаю. И даже за порогом смерти любовь не оставляет: И молчу я, и горю, и стражду невольно, А не может никогда сердце быть довольно: Илидара ввек хладна ныне пребывает! Нагла жара моего та не ощущает. Освободить от любви может только тот, кто послал эту любовь человеку — б ог любви Купидон: О, изволь от страсти к ней мя избавить! Ту из сердца вынять всю, в мыслях же оставить. К середине 18 века появилась потребность в создании поэтического языка в пределах среднего стиля, более близкого к разговорной речи, но обладающе го эстетической значимостью, «нежностью». И именно Тредиаковский начал реформу стихосложения. Тредиаковский также использует традиции анакреонтики, создавая образ возлюбленной — похитительницы сердца: Мысли, где сердце, не знают Не ты ль, Аминта, то скрала? Но в творчестве Тредиаковского присутствует и играет важную роль друга я любовь — любовь к Родине, о чем он и говорит в своем стихотворении «Стро фы похвальные России, сочиненные в Париже 1728 года»: Россия-мать! Любезный свет! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Мне мало сто гласов иметь, Ни тысячею не воспеть. В этом отношении особенно интересны его патриотические «Стихи похваль ные России», тогда же положенные на музыку и широко распространившиеся в рукописи. Эти стихи были очень популярны, потому что в них звучит неподде льное чувство любви к родине: Начну на флейте стихи печальны, Зря на Россию чрез страны дальны, Россия-мати! Свет мой любезный! О благородстве твоем высоком Кто бы не ведал в свете широком! Образы любви, возникающие в поэзии Тредиаковского («горячей страсти люб овь», «первой любви долгое коварство», «богини любве сладость», «сладку огня... наглость») оказали влияние на всю последующую за ним русскую любов ную лирику. Но в лирике Тредиаковского большую роль играет форма, а не содержание. Эт о еще не личное переживание, а, скорее, то, что привнесено автором извне, из сферы мыслимого. Тредиаковский воспринял все то внешнее, что присуще кла ссицизму, весь его антураж: жанры, образы и так далее. Тредиаковский воспринял такой жанр классицизма, как песня. «Канты Треди аковского занимают центральное место в рукописных песенниках 1730-50-х годо в, а его опыт оказал сильнейшее влияние на других безымянных авторов, усв оивших в песенном творчестве реформу русского поэта. Именно в области пе снетворчества Тредиаковский, этот неудачник, не понятый многими соврем енниками, ставший предметом насмешек последующих поэтов и критиков, при обрел завидную популярность». Тредиаковский ввел в русскую поэзию таки е образы, как образ любви-страсти, страсти сладостно мучительной, иногда смертельной, эта страсть всегда привносится извне, чаще всего с помощью стрел Купидона: Стрел к любви уж не надо: Воля всех любить рада. Ах, любовь дорогая! Любовь язвит едину, Другой ранен грезину. Буди ненависть злая После В. К. Тредиаковского появляется целая плеяда талантливейших поэто в, которые продолжали разработку поэтического языка и новых форм лирики. Одним из поэтов — младших современников В. К. Тредиаковского — был гени альный русский ученый и поэт М. В. Ломоносов. В «Письме о правилах русского стихотворства» М. В. Ломоносов изложил при нципы, завершавшие реформу русского стихосложения, начатую Тредиаковс ким. Он также разрабатывал вопросы поэтического языка и стиля, указал на практическую необходимость выделения трех главных штилей: «высокого», наиболее насыщенного элементами старинной книжности, «среднего», сост авлявшегося из «речений больше в российском языке употребительных», и « низкого», куда принимаются слова и выражения, которых вовсе нет в церков нославянском языке, а также допускаются «простонародные низкие слова». Главнейшие особенности поэтического стиля М. В. Ломоносова, такие, как то ржественный тон, яркие метафоры и сравнения, четкий ритм, символы и аллег ории, — все это убедительно доказывает то, что Ломоносова всегда интере совали монументальные, величественные картины жизни. Он запечатлевал в своем творчестве только то, что , по его мнению, остается на века: государственные события (например, победы р усского оружия), величественные явления природы и так далее. «Сила и мощь ломоносовского поэтического «я» в его уверенности, что он вправе говори ть от имени нации и выражать ее чувства». И поэтому Ломоносов считал свою поэзию выражением общих, а не индивидуальных чувств: Творец и царь небес безмерных, Источник лет, веков отец, Услышь глас россиян верных И чисту искренность сердец. Ломоносов не считал возможным перейти от общего к частному и индивидуал ьному, от голоса народа, нации — к выражению индивидуального чувства, та к как это значило бы, по мнению Ломоносова, «из мира вечных ценностей пере йти в сферу эгоистических интересов сословий и людей, это значило превра тить поэзию из силы, равновеликой государству, религии, истории, в забаву, игрушку, прихоть». Именно поэтому он так непримирим к лирике любви: Мне струны поневоле Звучат геройский шум. Не возмущайте боле Любовны мысли ум, Хоть нежности сердечной В любви я не лишен, Героев славой вечной Я больше восхищен. В «Разговоре с Анакреонтом» Ломоносов, отвечая на оду Анакреонта, в кото рой тот умоляет нарисовать портрет своей возлюбленной, просит нарисова ть портрет своей Матери-России: Изобрази Россию мне, Изобрази ей возраст зрелой И вид в довольствии веселый, Отрады ясность по челу И вознесенную главу. В своем стихотворении «Ночною темнотою» (1747) автор обращается к теме любв и. Любовь здесь чувство, которое внезапно привносится извне, которое муч ит и от которого невозможно освободиться: Мой лук еще годится, И цел и с тетивой, Ты будешь век крушиться Отнынь, хозяин мой. Теория страстей также занимает значительное место в «Риторике», где в чи сле прочих рассматривается и природа любви. Чувства, вызываемые прекрас ным (в отличие от возвышенного), Ломоносов сближает с любовью. Он называет эту страсть матерью всех других. Таким образом, прекрасное — основа, ист очник, критерий эмоций, в том числе и любви. Но все-таки главную роль в творчестве Ломоносова играет тема любви к Род ине как чувства всеобщего, а не просто индивидуального чувства, лишенног о высот духа. Но это чувство достаточно личное, в поэтической же форме оно предстает перед нами как сверхличное, как обобщение всех чувств, испытыв аемых по отношению к Родине — России! Итак, собственно любовной лирике М. В. Ломоносов уделял немного внимания, но его работы в области теории литературы помогли дальнейшему развитию лирики. а его торжественные стихотворения, посвященные любви к Родине, д олгие годы оставались примером для подражания. Принципы классицизма и, в особенности, классицистической лирики вслед з а В.К. Тредиаковским и М.В. Ломоносовым продолжал развивать А.П. Сумароков. Свои мысли о творчестве А.П. Сумароков изложил в своей «Эпистоле о стихот ворстве», являющейся вольным переводом «Поэтического искусства» Буало . Хотя Сумароков неоднократно заявлял, что у него не было никаких руковод ителей в поэзии, однако несомненно то, что в начале своей поэтической дея тельности, во вторую половину 1730-х годов, он был убежденным последователе м Тредиаковского. Появление новаторской поэзии Ломоносова Сумароков, п о словам последнего, встретил недружелюбными эпиграммами. Однако вскор е Сумароков, как, впрочем, и Тредиаковский, усвоил новые принципы версифи кации и литературного языка, введенные Ломоносовым. М.М. Херасков придумал такую надпись к портрету А.П. Сумарокова, помещенно му в полном собрании всех сочинений А.П. Сумарокова (1781): Изображается потомству Сумароков, Парящий, пламенный и нежный сей творец, Который сам собой достиг Пермесских токов, Ему Расин поднес и Лафонтен венец. Но, кроме трагедий, басен и од, Сумароков писал и любовные стихотворения. А .П. Сумароков творил в русле классицизма и, следовательно, строго придерж ивался определенной жанровой организации. Именно поэтому его стихотво рения о любви часто написаны в чисто классицистических жанрах — идилли и, эклоги, элегии. А.С. Пушкин называл поэзию Сумарокова «цинической свире лью». «Свирель» в 18 веке служила для обозначения так называемых пастушес ких жанров — идиллии и эклоги. «Цинической» она названа потому, что любо вные стихотворения действительно отличаются некоторой фривольностью, что полностью отвечало запросам придворной жизни того времени. Его любо вные песенки писались от лица как мужчины, так и женщины, в них выражались оттенки любовных чувств, в особенности ревность, томление, любовная доса да, тоска. Белинский, характеризуя эклоги и указав на их достаточную откровенност ь, все же отметил: «и несмотря на это, Сумароков и не думал быть соблазните льным или непримиримым, а, напротив он хлопотал о нравственности». В доказательство своей точки зрения Белинский полностью привел посвящ ение из «Эклог» Сумарокова; основная идея этого посвящения сформулиров ана Сумароковым в следующих словах: «В эклогах моих возвещается нежност ь и верность, а не элопристойное сластолюбие и нет таковых речей, кои бы сл уху были противны». Сумароков, конечно же, понимая относительность подоб ных слов: в одной своей, почти неприличной басне он иронически заметил: «Я скромности всегда был крайний почитатель». Сумароковым написано множество эклог, но все они более или менее однообр азны. П.А. Берков во вступительной статье к книге А.П. Сумарокова отмечает, что почти каждая эклога начинается «большим «пейзажным» введением, изо бражающим условную пастушескую, счастливую страну». Пейзаж в сумароков ских эклогах обычно тихий, безоблачный, чаще всего залитый солнцем, иног да посеребренный луной: К раскрытию очей и к услажденью взора Выходит из-за гор прекрасная Аврора, Сияет на лугах прекрасная весна... После описания пейзажа либо герой, либо героиня сообщают своим друзьям и ли поверяют источнику свою тайну — любовь к пастушке или пастуху. Дальн ейшая часть эклоги содержит борьбу между страстью и стыдом, всегда завер шающая «цитерскими утехами», о которых хотя и коротко, но всегда с несомн енным удовольствием говорит Сумароков в последних стихах: И лишь коснулися они дубравы той, В минуту овладел он всею красотой, Лип были ветвия наместо им покрова, А что там делалось, то знает та дуброва. («Цения») Как, например, в эклоге «Флориза»: О, вы, страдания, дошедшие к концу! Касайтеся, горя, любовному венцу, Насытьтеся теперь цитерскою забавой И наслаждайтеся победою и славой. Сумароков в своих эклогах воспевает любовную страсть. Герой эклоги «Цел имена», пастух Оронт, произносит ей целый панегирик: ...нет такия силы Минуты описать, которы столько милы, В которы человек не помнит сам себя... А в эклоге «Ликориса» Сумароков так отзывается о любви: Вкусив дражайший плод, любовник говорит: Ах, мало человек судьбу благодарит, Имея таковы во младости забавы, Важнейшие стократ величия и славы! В эклоге «Целимена» любовь оказывается самой важной составляющей чело веческой жизни: Природа таковых плодов не извела, Которы бы превзошли любовные дела, И что бы быть могло во самом лучшем цвете Любовной нежности прелестнее на свете. В эклоге «Дориза» любовь приходит и во сне: То видит и во сне: ей, кажется, милует, Кто въяве в оный час, горя, ее целует. Любовь оказывается тем чувством, которое хотят пережить все люди, как, на пример, в эклоге «Клариса»: Подружкина любовь Милизу заражает, Милиза дней чрез пять Кларисе подражает. Любимая женщина становится самой красивой женщиной, как это происходит с героиней эклоги «Калиста»: Зефиры во власы твои пристрастно дуют, Где пляшешь ты когда, там грации ликуют. Сравненна может быть лишь тень твоя с тобой. Когда ты где сидишь в день ясный над водой. Для Сумарокова изображаемый им мир пастухов и пастушек — это сладостны й вымысел, это золотой век, это та пасторальная утопия, в которую автор уво дит читателей от мрачных реалий окружающего мира. В идиллиях Сумароков и зображает мирную, добродетельную жизнь, в которой пастухи и пастушки влю бляются на фоне великолепных пейзажей и признаются в этой любви: Но, ах! драгая жизнь, доколе буду жить В прекрасной сей пустыне, Все буду унывать, как унываю ныне. Они страдают в разлуке, переживают ее с трудом: Без Филины очи сиры, Сиры все сии места; Отлетайте вы, зефиры, Без нея страна пуста; Наступайте вы, морозы, Увядайте, нежны розы! Но, если условный мир утех, предусмотренный поэтикой классицизма, воспро изводился им в традиционных жанрах идиллии и эклоги, то мир искренних ду шевных переживаний раскрылся в его песенном творчестве. В лучших песнях Сумарокова представлена целая гамма человеческих переживаний, которая становится шире, чем в творчестве его предшественников (например, Треди аковского). Появляются такие мотивы, как неразделенная, «незаконная» и торжествующ ая любовь, тоска, разлука. Мотив ревности, присутствующий в творчестве Су марокова, существовал и в литературной песне Тредиаковского, но Сумарок ов придает ему новые оттенки. Так, безответная любовь женщины заставляет ее с горечью произнести: «Ты ко мне, как камень, я к тебе, как пламень». Любовь в стихотворениях Сумарокова находится в постоянном конфликте с разумом, это область постоянной внутренней борьбы. Любовь у Сумарокова о казывается сильнее рассудка («Вся кровь бунтуется, ум страсти отступает . Рассудок мой погиб»). Она захватывает всего человека, и он уже не властен над ней даже тогда, когда кроме страсти она ничего не приносит, когда доро гая изменила («Ты хотя меня забыла, Мне нельзя тебя забыть, Я изменой за из мену не могу тебе платить»). Любовь, а точнее — страсть, в человеке так же б орется и со стыдом, что приводит в полное замешательство разум: Стыд из сердца выгнать страсть мою стремится, А любовь стремится выгнать стыд. В сей жестокой брани мой рассудок томится, Сердце рвется, страждет и горит. Лишившись любви любимого человека, любящее сердце не может забыть о нем: Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл: Хоть любить его не должно, Он, однако, все мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье вображается всегда. И, оставшись один, герой страдает от разлуки, но до сих пор любит неверную: Несчастен стал тем, что я с тобой спознался, Началом было то, что муки я терплю, Несчастнее еще, что я тобой прельщался, Несчастнее всего, что я тебя люблю. Или в другой песне: Терплю болезни моты, Любовь мою храня; Сладчайшие минуты Сокрылись от меня. Не буду больше числить я радости себе, Хотя и буду мыслить Я вечно о тебе. Любовь не останавливается в песнях Сумарокова ни перед какими препятст виями, например, старым мужем: Сокрушил злодей всю молодость мою; Но поверь, что в мыслях крепко я стою; Хотя бы он и пуще стал губить, Я тебя, мой свет, вовек буду любить. В песнях Сумарокова психологическое состояние героя передается в цело м статично, его рисунок несложен: любовь — игрушка в руках рока («ударил н ас злой рок», «жизнь мою приятную применил рок в злую», «рок лютый, умягчись...»), любовные чувства — пожар, пламень («День и ночь тобой горю», «Я день и ночь горю, я мучуся люб я»). Лирический герой, тоскуя по любимой, «мечется» в рамках антитезы: «И с нетерпением желаю темной нощи,... И, осязая мрак, желаю, чтоб был день»... Любо вь может быть страданием и радостью, легким увлечением («Я нрав такой име ю, чтоб долго не вздыхать, хороших в свете много, другую льзя сыскать»). Но иногда Сумароков говорит о любви в достаточно шутливой форме, как, нап ример, в эпиграмме о супружеской неверности и семейных неурядицах: «Не раз ты мне, жена, неверность учиняла. Скажи мне, сколько раз ты мужу изменяла?» — Рогатый говорил. В ответ на то жена: «Я арифметике, ей-ей, не учена». А в другой своей эпиграмме поэт, вообще, сомневается в женской верности: Ты очень ей любим, она в твоей вся воле, Да только тридцать есть, которых любят боле. Таким образом, в истории развития русской любовной лирики А.П. Сумароков останется как поэт, продолживший развитие русской любовной песни, а такж е начал использовать в лирике новые для русской литературы жанры, такие, как идиллия и эклога. Он также развил в лирике такие образы, как образ любв и-страсти, который ввел в русскую лирику еще В.К. Тредиаковский. А.П. Сумароков, создавая новый поэтический стиль, конечно же, имел своих по следователей. Одним из поэтов сумароковской плеяды был А.А. Ржевский. Но А.А. Ржевский пошел дальше шаблонной лирики А.П. Сумарокова, который все -таки оставался в рамках классицистических жанров. И его лирические прои зведения не выходили из сферы мыслимого, автобиографического элемента в них очень мало. Лирика же Ржевского автобиографич ная . Это своеобразный лирический дневник в стихах. Но речь идет не столько о биографии в полном смысле слова, сколько о биогр афии души. Отдельные, казалось бы, разрозненные элегии, сонеты, стансы сла гаются в единую книгу-исповедь, главный герой которой — ее автор. В русск ую поэзию, быть может, впервые пришел конкретный живой человек со своим с ложным духовным миром. Из потока любовных виршей 60-х годов, полного упреко в в неверности и патетических угроз, выпадают полные теплоты, нежности, з аботы о любимой женщине стихи Ржевского (элегия «Прошли драгие дни...»): Я твой покой всему, что есть, предпочитаю, Утехи все свои в твоих я полагаю: Мне легче смерть вкусить, чем зреть тебя в слезах. Без вдохов вображай меня в своих глазах. Пусть дни твои текут из радости сплетенны, Пусть мучат одного меня случаи гневны. Лучшие стихи Ржевского предвосхищают пушкинские строки «Как дай Вам Бо г любимой быть другим...», стихи поэта 18 века — залог их появления, ибо это п роявление искреннего чувства. Мучительный порыв и прорыв человека к себ е, к сущности своей души — это лирика Алексея Ржевского. Ржевский писал свои элегии на протяжении всего лишь четырех лет, но за эт о время он создал большое количество лирических произведений. Пережива ния отвергнутого любовника поэт передает такими словами: Я презрен от нее, любим соперник мой! О гневная судьба! О рок! О час презлой! В который с ним она к мученью мне спозналась И ласкою его, забыв меня, пленялась! Для любящего человека нет ничего страшнее минуты разлуки: С чем вас сравнять могу, жестокие минуты, В которых должен я сказать: «Прости, мой свет». На свете ничего мучительней вас нет. Без любимого человека нет жизни для страдающего человека: Противно все, когда возлюбленной не вижу, Без ней ничто меня не может веселить, Ничто моей тоски не может утолить. Но как только разлука прекращается, влюбленный человек снова возвращае тся к жизни: Но только взор лишь мой опять тебя узрел, Огнь, крывшийся во мне, опять жар произвел: Сугубей прежнего опять в тебя влюбился, — Я для тебя на свет, любезная, родился. И, даже если нет ответа на любовь, все равно любящий не может отречься от с воих чувств: Хоть нет надежды мне любить, Хоть я вотще тобой прельщаюсь, Но страсть не можно истребить, Хоть истребляти я стараюсь. Ах, нет на то довольно сил! Твой взор мне больше жизни мил. И в своей оде Ржевский подводит итог, говорит о всеохватной любви: Любовной в свете страсти Нельзя приятней быть, И в свете нет напасти Жесточей, как любить. Любовь — это и радость, и горе, и сладость, и боль, это самое интимное переж ивание человека. Именно такой предстает любовь в художественном мире А.А . Ржевского, который сумел в своих лирических произведениях показать глу бины человеческой души, тонкие чувства любви и дружбы. Но литература не стояла на месте, она продолжала развиваться. Она получи ла свое развитие в произведении других поэтов. Одним из таких поэтов, так же творивших в русле классицизма, был Г.Р. Державин. С начала 1780-х годов в творчестве Г.Р. Державина появляются анакреонтическ ие мотивы. Это мотивы наслаждения чувственными радостями бытия. Одним из главных удовольствий в жизни человека анакреонтика считала любовь. Гав рила Романович Державин, вслед за Н.А. Львовым с его переводами анакреонт ики, также обращается к этому жанру легкой поэзии. Державин выпустил в 1804 г оду свои «Анакреонтические песни». К анакреонтике Державина привлекли такие ее достоинства, как необычайная простота и естественность стиха, г лубина поэтического самораскрытия. Именно поэтому в «Анакреонтических песнях» Державин обращается к само му глубокому из человеческих чувств — любви. «Огонь, и меч, и щит красавиц а сражает», — говорит Державин в своем стихотворении «К женщинам», тем самым, утверждая торжество кр асоты в мире. Красота всегда соседствует с любовью, и в большинстве анакр еонтических стихотворений Г.Р. Державина любовь — не жизнь сердца, а люб ование красотой. Например, в стихотворении «К Анжелике Кауфман» Милена л юбима, потому что мила: Напиши мою Милену, Белокурую лицом, Стройну станом, возвышенну, С гордым несколько челом, Чтоб похожа на Минерву С голубых была очей... Любить — значит пленяться красотой. Поэт в своих «Анакреонтических пес нях» воспевает «всех жен прекрасных». Красота у Державина — чувственна я, осязаемая, теплая. Любовь в «Анакреонтических песнях» — это также предмет поклонения, вос певания, как, например, в стихотворении «Лира»: Так не надо звучных строев, Переладим струны вновь; Петь откажемся героев И начнем мы петь любовь. Во многих песнях этого сборника любовь предстает перед нами как самоцел ь. Она для лирического героя является главной жизненной задачей, без нее он просто перестает быть цельной личностью. Это понимание любви мы находим, например , в стихотворени и «На разлуку», где автор такими словами описывает, как он скучает по жене : «Когда ж назад ты возвратишься, Весельем мой наполнишь дом». А в стихотво рении «Соловей во сне», герой, размышляя о грядущей смерти, решает для себ я: Стану ж жизнью наслаждаться, Чаще с милой целоваться, Слушать трели соловья. А в стихотворении «Желание» перед нами конкретная жизненная программа: К богам земным сближаться Ничуть я не ищу, И больше возвышаться Ничуть я не хощу. Души моей покою Желаю только я: Лишь будь всегда со мною Ты, Дашенька моя. То есть для Державина любовь — это домашний уют, тепло, любящие тебя люди , в первую очередь жена. И те же требования к жизни и к любви предъявляет по эт в стихотворении «К самому себе». Размышляя о самом себе и о своей жизни , о людях ему встречающихся, он приходит к выводу, что «лучше, лучше мне лен ится, чем злодеев наживать», и собирается построить свою жизнь по опреде ленному плану, где любовь является, после Музы, самым главным компоненто м: Утром раза три в неделю С милой музой порезвлюсь; Там опять пойду в постелю И с женою обоймусь. Но любовь у Державина — это не только тихое, домашнее чувство. Любовь мож ет быть и битвой, сражением между двумя любящими сердцами. О победе любви и красоты в жаркой любовной битве поэт с помощью аллегорических образов говорит в стихотворении «Победа красоты»: Вздыхал и пал к ногам лев сильный, Прелестну руку лобызал, И чувства кроткие, умильны В сверкающих очах являл. Сопоставляя красавицу и чудовищное животное, автор показывает победу к расоты и любви над силой. Любовь — сама по себе громадная сила, об этом го ворится в том же стихотворении «Победа красоты»: Не раз потом уже случалось, Что ум смирял и ярость львов, Красою мужество сражалось, И побеждала все любовь. Тема любви-сражения развивается также и в стихотворении «Бой», но здесь она приобретает несколько другой аспект: Ах, тщетна защита друга, Ежели уж в сердце враг. То есть сражение происходит не столько с любовью как с внешней силой, а ка к с чем-то, что поражает изнутри. В стихотворении «Стрелок» в ярких образах стрелка и лебеди мы опять набл юдаем взаимное противостояние и притяжение влюбленных: Но вечор вдруг повстречалась Лебедь белая со мной. Хвать в колчан, ан стрел уж нету, Лук опущен; стал я в пень. Ах! Беречь было монету Белую на черный день. И в этой борьбе опять побеждает взаимная любовь, из двух любящих ни один н е остается в проигрыше, эта борьба — без проигравших. Та же мысль прослеживается в финальном четверостишии стихотворения «Г еркулес»: Не могла не улыбнуться Красота, как шлем сняла: Не успел он оглянуться — В шлеме страсть гнездо свила. Также в «Анакреонтических песнях» мы встречаем понятие любви как сладо стного плена. В стихотворении «Цепи» впервые в русской лирике появляетс я образ любовных цепей, обвивающих человека: А если и тебе под бремя чьих оков Подвергнуться велит когда-либо природа, Смотри, чтоб их плела любовь, Приятней этот плен, чем самая свобода. В стихотворении «Песнь баярда» лирический герой воспевает любовь: «Как твое нам вдохновенье Восхитительно, Любовь!» Для героя этого стихотворе ния любовь — это сладкий плен, из которого никто и не думает освобождать ся: Нет блаженнее той части, Как быть в плене милой власти, Как взаимну цепь носить, Быть любиму и любить. Герои Державина всегда носят «взаимну цепь», все чувства их никогда не о стаются без ответа. На празднике жизни, каким является анакреонтическая поэзия, нет места неразделенной любви. Так же взаимна и сладострастная любовь, описание которой встречается в т аких стихотворениях, как «Пеночка», «Пчела» и другие. В стихотворении «П еночка» через образ пеночки показывается сладость любви: ...Как сладка, сладка любовь! Как приятно восхищенье Быть любимым и любить. Это совершенно новый тип образности, введенный Державиным в русскую люб овную лирику. Сладострастная любовь в стихотворении «Пчела» появляетс я в образе пчелы. Любовь в этом стихотворении сладка, как мед: «К меду прил ипнув, С ним и умру», от нее невозможно оторваться. Красавица сравниваетс я с цветком, на который летит пчела: Соты ль душисты В желтых власах, Розы ль огнисты В алых устах, Сахар ли белый Грудь у нее... Наслаждение жизнью, земные радости бытия воспеваются Державиным в «Ана креонтических песнях». Им свойственен и эротический элемент — то, что П ушкин называл эротикой «невинного, великого Державина». Вот как, наприме р, поэт рисует вакхическое сладострастие цыганской пляски: Неистово, роскошно чувство, Нерв трепет, мление любви, Волшебное зараз искусство Бакханок древних оживи. Жги души, огнь бросай в сердца От смуглого лица. В стихотворении «Праздник воспитанниц Девичьего монастыря» любовь Дер жавин понимает как «сладострастную заразу». В стихотворении «Возвращение Весны» приход Весны символизирует начало любви. И когда «Вся природа торжествует, празднует весны приход», то вмес те с Весной возвращается и любовь: С нею жить летят эроты: Без любви нельзя и вам Немного трансформируется этот образ в стихотворении «Мечта», в нем любо вь тоже символизирует начало, но не начало цветения, а начало дня. Централ ьный образ этого стихотворения — заря, но эта заря идет не с неба, она исх одит от человека: Рекою искры упадали Из рук его, во тьме горя, И розы по лицу блистали, Как утрення заря. И огонь этой зари поражает сердце любовью: Одна тут искра отделилась И на мою упала грудь, Мне в сердце, в душу заронилась — Не смела я дохнуть. Любовь в этом стихотворении — это что-то инородное, проникающее в душу и звне и зажигающее ее «пламенем мечты». Такое же понимание любви, как силы, поражающей извне, присутствует еще в некоторых стихотворениях Державин а. Поражение любовью чаще всего происходит с помощью стрел Купидона — б ога любви. Рядом с античным божеством любви появляется и славянское боже ство — Лель. Стрелы Купидона вносят яд любви, который становится неотделимым от души человека. Очень ярко об этом говорится в стихотворении «Анакреон в собра нии»: Он у той блистал во взглядах, У иной блистал в улыбке И пускал оттуда жалы, Как лучи пускает солнце. Но любовь, проникшая со стрелами Купидона, не только радует, но и жалит, и м учает: «И душа б твоя томилась, Уязвленная любовью». И все-таки любовь и ра дость рядом, что подтверждается стихотворением «Спящий Эрот», героини к оторого, Грации, привязывают к себе Эрота, и, вследствие этого: «Неразлучн ы с тех пор стали, — Где приятность, там любовь». Герой стихотворения «Анакреон у печки», видя, как «острейшими стрелами» бог любви разит сердца, заметил так: «Как бабочка от свечки, Сгорю, — сказал, — и я», утверждая тем самым, что чаша сия не минует никого, что и происходит с лири ческим героем стихотворения «Купидон»: ...Ранил сердце мне смертельно И смеялся, говорил: «Не тужи, мой лук сгодится, Тетива еще цела» — С тех пор начал я крушиться, Как любви во мне стрела. А в стихотворении «Венерин суд» Эрот как бы попадает на место жертв свои х стрел. Кроме образа Эрота здесь присутствует и образ его матери Венеры: Богиня отвечала: «Суди ж: коль так пчелы Тебя терзает жало, Что ж твой удар стрелы?» Анакреонтика в сознании Державина была равнозначна поэзии частой жизн и, личных судеб, радостей и горестей любви, и именно поэтому поэт обращает ся в своем творчестве к анакреонтической поэзии — в попытке отразить вн утреннюю жизнь человека. Но за свой долгий творческий путь Г.Р. Державин обращался не только к тема м любви семейной, любви между мужчиной и женщиной, но и к теме любви к Роди не, к своему народу. Примером этому могу служить строки стихотворения «На взятие Измаила», в которых Держав ин восхищается непобедимым могуществом русского народа: Где есть народ в краях вселенны, Кто б столько сил в себе имел. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . О кровь славян! Сын предков славных, Несокрушаемый колосс! Кому в величестве нет равных, Возросший на полсвете росс! А его стихотворение «На смерть князя Мещерского» показывает нам, что Дер жавин обращается в своем творчестве к такой теме, как дружеские чувства, чувства достаточно глубокие и играющие важную роль в жизни и творчестве поэта. Также эта тема развивается в стихотворении «К другу»: Мы, сидя там в тени древесной, За здравье выпьем всех людей: Сперва за женский пол прелестный, За искренних своих друзей... А в стихотворении «Память другу», посвященном памяти Львова, Державин, в споминая об умершем, призывает всех его близких вспомнить о нем: Уж нет тебя! Уж нет! — Придите Сюда вы, дружба и любовь! Печаль и вздохи съедините, Где скрыт под пеленою Львов. Г.Р. Державин оставил большой след в развитии русской лирики, выйдя из кла ссицистических рамок и попытавшись в своих стихотворениях передать, ка кие чувства в реальности испытывает поэт и его лирический герой, когда л юбит, ненавидит, негодует или восхищается. Уже в творчестве Г.Р. Державина появляются мотивы сентиментализма — нов ого литературного течения, которое пришло на смену классицизму. Держави н говорит о человеке с его интимными, внутренними чувствами. В его лирике появляются новые образы — образ любви сладостной, любви — радостного с ветлого чувства. Но свое развитие сентиментализм получил в творчестве других поэтов, так их, как М.Н. Муравьев, Н.А. Карамзин, И.И. Дмитриев, Н.А. Нелединский-Мелецкий и другие. Глава вторая. Развитие темы любви в творчестве поэтов-сентименталистов. Сентиментализм, пришедший на смену классицизму, разрушал его эстетику. Д ля сентименталистов наиболее важен сам человек «со всеми его психологи ческими противоречиями, с его настроениями, чувствованиями, переживани ями». Одним из первых русских поэтов-сентименталистов был М.Н. Муравьев. Творч ество Муравьева строится на основе его сентименталистского мировоззре ния. Человек для Муравьева — это живая чувствующая личность. Чувство дл я него — единственная основа бытия, истины, морали. Но, как отмечает П.А. Орлов, «собственно любовная лирика не характерна для поэзии Муравьева, о чем он сам говорит в одном из своих посланий к сестре ( «Письмо к Феоне»): Люблю, но мне любовь не есть сладчайше чувство, . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Но дружба, но родство, как ты их ощущаешь, Бесценны нежности, ты кои освящаешь, Не отвращаются несчастного оне, Пристрастия свои присвоила ты мне.» Интимная лирика его посвящена родственникам и друзьям. Муравьев просла вляет отца и нежно любящую сестру (в его стихах — Феона). В лирике Муравьева образ отца — это образ гуманного воспитателя: Ты знаешь кроткий нрав и милый Добрейшего из человек, Который тихостью, не силой К добру сыновне сердце влек, Которому я всем обязан: . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Ума и сердца правотой, ...любовью просвещенья И сим служеньем чистых муз. Сестре Муравьев посвятил два стихотворения: «К Феоне» и «Письмо к Феоне» . Также ей адресованы надпись на рукописи дневника Муравьева («Присвоени е сей книги Федосье Никитишне») и несколько строк в стихотворении «Итак, опять убежище готово». Во всех этих произведениях сплетается образ само отверженной дочери и заботливой сестры: И с нежным целый день родителем деля, Тьмой маленьких услуг дух отчий веселя, Не забываешь отсутственного брата, Желаешь каждый день к себе его возврата. Кроме родственных уз, брата и сестру связывает духовная близость, общнос ть мыслей и чувств («Чья чистая душа душе моей ближайша»). Поэт восхищаетс я нравственным обликом Феоны и воспевает его. Рядом с семейной темой — тема дружеской любви. Несколько дружеских посл аний Муравьев посвятил вологодскому помещику А.М. Брянчанинову. Одно из них — «Письмо к Брянчанинову» — написано в связи со смертью жены после днего. Это послание — знак сердечного участия. Одна лишь грусть твоя твое днесь утешенье; Воззри на тлен вещей. Ум, юность, красота, Увы! Пред божиим величьем суета. Стихотворение «К Хемницеру» связано с той мыслью, что Муравьеву хотелос ь бы и после смерти жить в воспоминаниях своих друзей — Хемницера и Льво ва: Когда ж со Львовым вы пойдете мимо оба, И станут помовать цветочки сверху гроба, Поколебавшись вдруг, Я заклинаю вас: постойте, не бежите! И, в тихом трепете обнявшися, скажите: «Се здесь лежит наш друг». И, хотя дружеская и семейная лирика занимает большое место в творчестве М.Н. Муравьева, также в нем присутствует и лирика собственно любовная. В ко нце 1770-х годов появляется в его творчестве цикл, озаглавленный «Pieces fugitives». Сам Муравьев переводит этот термин как «убегающая поэзия». У Муравьева мы сталкиваемся с темой, резко противоположной традиции фра нцузской легкой поэзии, где доминировала тема вполне земной любви. Он ли бо ограничивается поверхностным, подчеркнуто легким изображением отде льных внешних сторон своих отношений с реальной, а очень вероятно, что и у словной дамой сердца: Ты мне делаешь приветства, Пляшешь весело со мной, И во всех забавах детства Ты всегда товарищ мой, либо любовная тема для него является только отправным пунктом для созда ния своих «убегающих» стихов: Я жизнию доволен, Ходя твоей тропой. Оставить приневолен, — Ты следуешь за мной. Существует группа стихов Муравьева, которая в большей мере отвечает наз ванию «любовная лирика», так как имеет своим предметом сердечные взаимо отношения автора с героиней. Но чувства в этих стихах изображены достато чно условно. Даже самое «драматическое» стихотворений цикла, несмотря н а специфический подбор «чувствительной» лексики, воспринимается, как с тилизация минутного настроения: Боги, все, что злее в муке, Все то в сердце сем брегу. Я с Еглеею в разлуке Жить нещастный не могу. Я чувствителен был ею, Для нее я трепетал, Вы похитили Еглею, Я теперь бесстрастным стал; Я бегу приятной неги, Мрачну зреть желаю твердь, В море слышать ветров беги, Ощущать пришедшу смерть. Муравьев и не стремится отражать реальную правду чувств. Для него характ ерно даже само определение любимой женщины: «Благополучие, питательниц а Муз». Для его поэзии чувство любви, объект этого чувства важны постольк у, поскольку они являются источником вдохновения и эмоций. Такое понятие о любви впервые появляется в русской лирике именно в творчестве Муравье ва: Приди, в сии явленья, Со мной перенесись, Эмилий размышленья Мгновеньем насладись, — призывает Муравьев. Если герой стихотворения грустит: Воздыхаю приученно, Сердце может ли мое, Не прервавши бытие, Зреть, о небо, пресеченно Упражнение свое, то в самой мелодике стиха ощущается «наслаждение» грустью. Отношение по эта к содержанию своей лирики наиболее ярко проявляется в следующем отр ывке: Не разгоняй туман волшебный Манящих, сладостных и легких образов, Которых общества желал бы философ Во храмине учебной. Желал бы суетной: затем, что весь их строй Сегодня учится в уборной У этой Нины непокорной, Которой раболепствуют и пастырь и герой. В стихотворениях Муравьева отражены не реальные события, а порожденный ими «волшебный туман манящих, сладостных и легких образов». Когда мы гов орим о поэзии Муравьева, мы имеем дело не столько с поэзией чувств, скольк о с поэзией сердечного воображения. Автор сознательно предпочитает рол ь стороннего наблюдателя в любовных отношениях, которые могли бы вызват ь в нем определенный внутренний отклик: А я любил бы чрезвычайно, Когда бы дар позволил мой Входить в сердца, хранящи тайны, Быть зрителем минуты той, Как чувство новое зачнется Во всей невинности своей. И сердце юное проснется Ко пробужденности своей. Такая позиция Муравьева объясняет появление малосвойственной любовно й лирике 18 века темы нравоучительного восхваления добродетельности. Вос торженное описание поэтом красоты своей возлюбленной: Так сияют очи ясны, Сладок голос уст твоих, Все черты твои прекрасны.., сменяется несколько настораживающей строкой: Мы сперва к тебе влекомы Внешней вида красотой, Более с тобой знакомы, Забываем образ твой. Внешний «образ» оказывается забытым для того, чтобы уступить место восп еванию «добродетелей твоих», души, открытой состраданью, и так далее. И можно поспорить с Бруханским, который утверждает, что «легкие стихи Му равьева различны по настроению: пессимистическая медитация чередуется с анакреонтическими мотивами, сердечные горести — с радостями, салонна я камерность — с интимностью. Легкая поэзия становится продуктом случа йных эмоций, а не средством выражения нравственных и философских убежде ний, как это имело место в поэзии Сумарокова и Хераскова. Она призвана отр ажать человеческие переживания даже в самых незначительных их проявле ниях». Это подтверждается стихотворением «О милое мечтанье» (1778), в которо м Муравьев рассуждает о любви как о чем-то чистом, том, что не может тронут ь мерзость жизни, о том, что сильнее порока: Не внидет нагла дерзость В то сердце, в коем ты. Бежит порока мерзость Соседства красоты. А в стихотворении «Благоразумие» Муравьев приводит читателей к мысли, ч то лучше вообще отказаться от любви: Хотите ль ваш покой, о юноши, спасти? — От искушения старайтеся уйти. Но затем опять появляется понимание любви как наваждения, захватившего лирического героя; как это происходит в стихотворении «Постоянство»: Я могу тебя, сурову, Без надежды обожать, Слезы в сих глазах держать И оставить жизнь по слову, Не преставши воздыхать. Те же мысли — и в стихотворении «Обаяние любви». Любовь — это то, что пер еживается как яркое внутреннее действо, то, что связано с красотой и юнос тью: Влюбленного очам яснее день сияет: Волшебства смутные природа исполняет, Душа величится, и силы, спящи в ней, Восходят в полноту деятельности своей. Любовью дышит все от небеси до ада. Таким образом, М.Н. Муравьев как один из первых русских поэтов-сентимента листов ввел в литературу круг тем сентиментализма — нежные чувствован ия, связанные с дружбой, нежной любовью между родственниками, между мужч иной и женщиной. Но теоретическую базу для русского сентиментализма соз дал другой выдающийся литературный деятель 18 века — Н.М. Карамзин. Доминантой «человеческой природы» сентиментализм объявил чувство, а н е разум. Сентиментализм остался верен идеалу нормативной личности, одна ко условием его осуществления полагал не «разумное» переустройство ми ра, а высвобождение и совершенствование «естественных» чувств. Русский сентиментализм в значительной степени рационалистичен, в нем сильна ди дактическая установка. Сентименталистов привлекают не страсти, как кла ссицистов Сумарокова и Тредиаковского, а чувства, создающие устойчивые отношения между людьми. Социальные и политические отношения между людь ми сентименталисты стремятся обосновать и объяснить также законами пр ироды. Поэтому они так идеализируют первичные, «естественные» связи люд ей — супружеские, семейные, в которых человек проходит первую школу общ ения и тем самым воспитывает в себе будущие гражданские добродетели. Н.М. Карамзин в своей лирике стремился выразить принципы именно сентимен тализма. И поэтому его лирика отличается стремлением к описанию громадн ого мира человеческих чувств и, конечно же, любви. Карамзин-лирик выступи л как выразитель эмоционально-субьективного начала в поэзии. Поэзия для Карамзина являлась, по словам исследователя Н.Л. Степанова, «средством с оздать интимно-иллюзорный мир, отгороженный от жизненных волнений и кон фликтов». «Чувствительность», любовная тема или философическое созерц ание природы, чуждой суетным треволнениям света, — таков основной круг тем и эмоций поэзии Карамзина. Для него реальный мир, конкретные житейск ие чувства — лишь обман, лишь оболочка чувств идеальных: Что здесь счастьем называют, То едина счастья тень... По мнению того же Н.Л. Степанова, «вся поэтическая система Карамзина подч еркивает это настроение умиления, грусти, меланхолии, отграничения от «г рубой» действительности, используя нюансы, полутоны, чувствительные эп итеты и эмоционально окрашенные слова («кроткие», «тихие», «нежные», «не жнейшие»)». Вот как эти «нежные» чувства показаны в стихотворении «Прост и»: Мучительно плениться, Быть страстным одному! Насильно полюбиться Не можно никому. Мы попадаем в мир лирики Карамзина и видим, что автор в своих стихотворен иях создает образ человека с тонкой душой и нежными чувствами. Эти чувст ва проявляются и по отношению к любимым, и по отношению к друзьям. Любовь в этих стихотворениях всегда высокая, очищенная от «бытовой» мишуры. Как, например, в стихотворении «Раиса»: В восторге, с трепетом сердечным И с пламенной слезой любви В твои объятия упала И сердце отдала тебе. Душа моя в твою вселилась, В тебе жила, дышала я; В твоих глазах я солнце зрела; Ты был мне образ божества. Такая же чувствительность проявляется и в отношении дружбы («Послание к Дмитриеву»): Любовь и дружба — вот чем можно Себя под солнцем утешать. И кто любил, кто был любимым, Был другом нежным, другом чтимым, Тот в мире сем недаром жил, Недаром землю бременил. Любовь и дружба — это единственные ценности, которые могут быть у челов ека в жизни. О всеохватности любви говорится в стихотворении «К неверной »: «Любви покорно все, любовь... одной судьбе». А в стихотворении «К верной» Карамзин говорит о самодостаточности любви: Ах! Истинная страсть питается собою, Восторги чувств не нужны ей. То есть любовь не только самодостаточна, для того, чтобы быть настоящей, л юбовь должны быть спокойной, нежной, и ее ничто не может разрушить: Разлука — опыт нам: Кто опыта страшится, Тот, верно, нелюбим, тот мало любит сам. Для Карамзина очень важно передать тончайшие оттенки чувств, что он с бл еском делает в стихотворении «Меланхолия»: О Меланхолия! Нежнейший перелив От скорби и тоски к утехам наслажденья! Веселья нет еще, и нет уже мученья, Отчаянье прошло. Но слезы осушив, Ты радостно на свет взглянуть еще не смеешь И матери своей, печали, вид имеешь. Итак, любовь, по Карамзину, — это всеохватывающее чувство, то, что живет в душе вечно. Если же она проходит, то только тогда, когда заканчивается жиз нь. Любовь — это восторг, сердечный трепет, нежность, солнечное чувство: « Унылый мрак душевных чувств моих Как солнцем озарится». Карамзин создал свою концепцию любви в русле сентиментализма, которому как раз и свойственна тонкая чувствительность. Далее принципы сентиментализма развивали в своем творчестве поэты — п оследователи М.Н. Муравьева и Н.М. Карамзина. Одним из них был известный по эт 18 века Иван Иванович Дмитриев. Его творчество полностью исчерпываетс я сентиментализмом, он воспринял это литературное течение и творил, не в ыходя за его рамки. Иван Иванович Дмитриев как лирический поэт был учеником Н.М. Карамзина. И зящное остроумие, тонкая «чувствительность», легкая ирония отличают ст ихи Дмитриева. И.И. Дмитриев — человек, проведший всю жизнь на государств енной службе, что не помешало ему заниматься творчеством, и причем доста точно успешно. Дмитриев более всего прославился как автор иронических « сказок», басен и песен. В своих песнях он свел поэзию с высот оды, приноров ив ее к выражению непритязательных и конкретных переживаний «чувствит ельного сердца». Песню Дмитриева «Стонет сизый голубочек» еще полвека с пустя пели русские люди. Любовная лирика занимает большое место в стихотворном наследии поэта. О н писал свои любовные стихотворения, как уже говорилось выше, в сентимен тальной традиции. В стихотворении «Любовь и дружество» любовь оказывае тся силой, которую невозможно победить, как невозможно и понять: «Среди л юбви рассудок бесполезен». Любовь здесь — неразрешимая дилемма, то, что разрешается только смертью. А, например, в стихотворении «О выгодах быть любовницею стихотворца» ирония по отношению к любви звучит в каждой стр очке: Возьми, возьми навек ты сердце в дар мое, Люби меня, Хотя для собственныя славы, Или страшись и жди, что, пересиля страсть, Забывши верности уставы И скучась наконец сносить сурову часть, Со равнодушием навек тебя оставлю, Другую полюблю, другую и прославлю. А в стихотворении «К лире» любовь опять описывается как чувство, захваты вающее человека, освободиться от которого невозможно, пока он жив: Но, ах, ты тем не успокоишь Мою растерзанную грудь, Лишь торжество его удвоишь, Нет, лучше ты безгласна будь! В другом стихотворении, «К Хлое», любовь — это чувство преходящее. Еще одна морщина Прибавилась к другим, О прелестей кончина, — В тебе то смерть мы зрим. «Подражание Проперцию» опять возвращает нас к любви как чувству всеобъ емлющему. Единый только тот, который любит страстно, Имеет оный дар, чтоб ведать свой предел, Не вострепещет он быть целью вражьих стрел. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Любовь, любовь сильней вседействующа рока, Любовь отъемлет жизнь и оную дает! «Нежные» чувства ярко представлены в стихотворении «Песня» (1793): Ах! Сладко и прохладу Вкушать не одному. Это стихотворение — об одиночестве, охватившем лирического героя. А «Стансы к Н.М. Карамзину» говорят уже о любви дружеской: Осужден к несносной скуке: Грусть в самом себе таить — Ах! И с другом быть в разлуке, И от дружбы слезы лить!.. Стихотворение «Видел славный я дворец...» опять вводит нас в мир сентимен талистских образов, так как в нем любовь семейная возносится выше богатс тва и власти. Лиза, рай всех чувств моих! Мы не знатны, не велики, Но в объятиях твоих Меньше ль счастлив я владыки? Но мрачные ноты встречаются и светлой поэзии Дмитриева: стихотворение « К Г.Р. Державину» проводит мысль о том, что все в этом мире преходяще, и смер ть сильнее любви. И где ж сей ангел днесь? И где твое блаженство? Увы! Все в мире сем мечта, несовершенство! Стихотворение «Подражание Горацию» является во многом программным как для Дмитриева, так и для всех сентименталистов: Но кто же более проводит В покое круг летящих дней? Лишь тот, кто счастие находит Среди семейства и друзей. В этом стихотворении воспевается идеал любви сентиментализма — любви друзей и родных. Так же, как и в творчестве других сентименталистов, в творчестве И.И. Дмитр иева силен автобиографический момент, особенно в его стихотворениях, по священных друзьям. Сентименталистские мотивы развиваются также и в творчестве Ю.А. Неледин ского-Мелецкого. Но этот поэт воспринял достаточно узкий круг тем: в его т ворчестве превалирует тема любви между мужчиной и женщиной. Юрий Александрович Нелединский-Мелецкий служил при дворе и при этом был придворным поэтом. В.Г. Белинский отмечал, что в его стихах «...сквозь румян ы сентиментальности проглядывали иногда чувство и блестки таланта». Основным жанром Нелединского являлась песня, отличавшаяся интимным, гл убоко личным характером. В своих стихах и песнях он следовал поэтическим принципам Дмитриева и Карамзина, «очищая» фольклорные произведения от присущего им подлинно народного характера. «Салонная слащавость, стрем ление подчеркнуть трогательность самого сюжета, характерная сентимент альная фразеология сочетается в песнях Нелединского с мелодической ле гкостью стиха, с уменьем уловить отдельные подлинные черты фольклора». В творчестве Ю.А. Нелединского-Мелецкого присутствует мотив силы любви. И.Н. Розанов верно отметил, что для этого поэта характерна «безусловная, а бсолютная» преданность любви. Стихотворение Нелединского «Ты велишь м не равнодушным...» рассказывает о сердце поэта, всецело захваченного глу боким чувством: «Дай такое, чтоб хотела не одну тебя любить». «Батюшков... называет Нелединского-Мелецкого «Анакреоном нашего времен и». И он прав, потому что в творчестве Нелединского присутствуют анакрео нтические мотивы: любви, радости, юности. Без любви не существует жизни — это позиция присутствует в творчестве Нелединского-Мелецкого. Ах! Тошно мне На своей стороне; Все уныло, Все постыло; Моей милыя нет! Счастье есть только тогда, когда любимая рядом: Здесь милой нет!! Я пойду за ней вслед; Где б ни крылась, Ни таилась, Сердце скажет мне путь. Стихотворения Нелединского-Мелецкого были стилизованы под произведен ия фольклора, но это была очень изящная стилизация, которая была по вкусу утонченным придворным дамам. Милая вчера сидела Под кустом у ручейка; Песенку она запела, Я внимал издалека. С милою перекликался Ближней рощи соловей. Голос милой раздавался, Отдался в душе моей... Тема любви у Нелединского-Мелецкого является самой главной, любовь для н его всеобъемлюща и самодовлеюща: Чем же злую грусть рассею, Сердце успокою чем? Не хочу и не умею В сердце быть властна моем. Милый мой им обладает; Взгляд его — мой весь закон. Темный дух пусть век страдает, Лишь бы мил всегда был он. Стихотворения Нелединского являлись образчиком салонной лирики, запро стотой скрывалось высочайшее поэтическое искусство. И хотя темы стихот ворений близки любовным песням русского фольклора, их отличала ровност ь, выдержанность и изящная галантность. И все любовные стихотворения офо рмлены в изящное обрамления галантного произведения. Я рай бы видел свой в том, что моя Темира, Моя владычица — любовь всего и мира. Но любовь в его произведениях — это не только радость, но и потери: Я свободен стал неложно, Усмирилась пылка кровь, И уж чувствую, что можно Не носить твоих оков. Душу что во мне питало, Смерть не в силах то сразить; Сердцу, что тебя вмещало, Льзя ли не бессмертну быть. В этом стихотворении любовь приравнивается к бессмертию. Та же тема прос леживается и в стихотворении «Полно льститься мне слезами»: Пламень, что в себе вмещаю, Он душа, он жизнь моя: Им я вечность постигаю, Им бессмертен буду я. А в стихотворении «Если б ты была на свете» любовь — это живая душа: Знаешь ты сама неложно: Сколько сердце ни круши, Жить, равно мне жить не можно Без тебя, как без души. В другом стихотворении «Выйду я на реченьку» Нелединский опять говорит о всевластии любви: Каждое души движенье — Жертва другу моему. Сердца каждое биенье Посвящаю я ему. Любовь заполняет весь мир , и всех людей она задевает. Стрел, что любовь имеет, Никто не избежит. Эта же тема прослеживается и в других строчках Нелединского: Всечасно он (зрак) в моих глазах, Всегда живет в душе унылой. О время! Быстротой своей Яви услугу мне полезну: Скорее достигай тех дней, В который мне узреть любезну. На медленность твою впервой Ты жалобы мои внимаешь. Но, время! Ты того не знаешь, Что нет души моей со мной! В стихотворении же «Прости мне дерзкое роптанье...» любимая становится б ожеством для лирического героя стихотворения: Мне мило от тебя страданье — Утеха, рай моих ты дней. Ты жизнь его (сердца)... его стихия, В тебе тобой живет оно, И в самые минуты злыя Тебе одной, тебе дано Души жестокое волненье Единым взглядом усмирять И без надежды утешенье В унылы чувства поселять. Итак, обобщая все вышесказанное, можно сделать вывод, что любовь являетс я центральной темой лирики Ю.А. Нелединского-Мелецкого. Все его песни, кот орыми он и прославился, являются любовными песнями. Любовь, по Нелединск ому, — это жизнь сердца, отрада и свет, это то чувство, которое наполняет д ушу и делает ее живой. Сентиментализм внес в любовную лирику новый круг тем — тему дружеской л юбви и любви семейной, а также перевел любовную лирику из сферы мыслимог о в сферу внутреннего чувства. Поэты этого направления пытались описать чувства, которые испытывает человек со всеми переживаниями, настроения ми, психологическими противоречиями. Заключение. Итак, обобщая все вышесказанное, мы делаем вывод, что русская любовная ли рика 18 века развивалась стремительно. Если в начале века, кроме любовных фольклорных песен, мы встречае м только силлабические вирши, то уже в 30-х годах появляется переведенный В .К. Тредиаковским роман «Езда в остров любви», издание которого положило начало развитию русской любовной лирики. Но аллегорическое изображени е любви, традиции которого идут еще от средневекового «Романа о Розе», не имело продолжения в русской литературе, так как Тредиаковский прервал э ту традицию в своем переводе романа Тальмана. Последующими поэтами были восприняты традиции «Стихов на случай» (приложенных к «Езде в остров люб ви»), многие из этих стихотворений превратились в любовные песни и были о чень популярны в середине 18 века. Тема любви не получает своего развития в творчестве М.В. Ломоносова (в его стихотворениях более прославляется лю бовь к Родине), но она ярко проявляется в произведениях А.П. Сумарокова, ко торый воспевал любовь во многочисленных эклогах, идиллиях, песнях, продо лжая традицию описания любви как страсти, начатую В.К. Тредиаковским, так же он продолжает использовать образы античных богов в описании любви, в его творчестве, в отличие от Тредиаковского, появляется мотив неразделе нной любви. Хотя Сумароков еще не выходит за рамки классицизма, его творч ество (а особенно песни) является шагом вперед, в нем появляются личностн ые мотивы. Но особенно ярко этот мотив проявился в творчестве А.А. Ржевско го, последователя А.П. Сумарокова. Его лирика — это своеобразный поэтиче ский дневник, запечатлевший движения души читателя. Поэт-классицист Г.Р. Державин в своих стихотворениях использовал мотивы, во многом свойстве нные другому направлению — сентиментализму, он говорил о чувствах инти мных, личных. которые не входили в поле зрения классицизма. В его лирике лю бовь становится радостным, светлым чувством, которое не может остаться н еразделенным. А в это время на смену классицизму приходит сентиментализм, направление , которое по сути своей призвано отражать внутреннюю жизнь человека. Сен тименталисты стремились к спонтанности, к тому, что чувства должны отраж аться именно так, как требует сердце. Впервые сентименталистские мотивы получили свое развитие в произведениях М.Н.. Муравьева, который ввел круг основных тем сентиментализма — тема любви и особенно дружбы, которая дл я сентименталистов была во многом важнее. Н.М. Карамзин, создавший теоретическую базу русского сентиментализма, вв ел в лирическую поэзию образ всеохватывающей любви. А И.И. Дмитриев, один и з ближайших соратников Н.М. Карамзина, продолжил развивать в своем творч естве тему дружеской любви. И только в творчестве Ю.А. Нелединского-Мелец кого любовь между мужчиной и женщиной становится главной темой, и именно в его творчестве, наконец, начинают играть роль фольклорные мотивы, кото рые подвергаются изящной стилизации. Хотя во многом сентименталисты говорят о любви еще весьма условно, но эт о уже громадный шаг вперед, к той искренности, которая поражает в лирике 19- го-20-го веков. Все произведения любовной лирики 18 века оказали величайшее влияние на развитие всей любовной последующей лирики. И в 19-м веке Россия вступила в золотой век русско й поэзии, первыми ласточками которого были поэты — ученики сентиментал истов, например Батюшков и Жуковский. Самым же ярким явлением, венчающим этот этап развития русской лирики, бы л, конечно же, А.С. Пушкин, в творчестве которого объединились лучшие черты любовной лирики 18 века. Список использованной литературы: Древнерусская литература. — Москва, 1997. Истомин К. Книга любви знак в честен брак. — Москва, 1989. История русской литературы: В 4-х т омах. — Ленинград, 1980. История всемирной литературы. — Москва, 1985. — Т. 3. — С. 45-51. Орлов П.А. Русский сентиментализм. — Москва, 1987. Песни русских поэтов: В 2-х томах. — Ленинград, 1988. Поэты XVIII века: В 2-х томах. — Ленинград, 1958. Русский и западноевропейский классицизм. — Москва, 1982. Харитонов В.А. Сентиментализм. — Москва, 1987. — С. 375. Шестаков В.П. Философия любви и красоты эпохи Возрождения.// О любви и крас отах женщин: Трактаты о любви эпохи Возрождения. — Москва, 1992. — С. 3-14.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Для того чтобы воровать с успехом, нужно обладать только проворством и жадностью. Жадность в особенности необходима, потому что за малую кражу можно попасть под суд.
М. Е. Салтыков-Щедрин
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по праву и законодательству "Тема любви", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru