Реферат: Стремя "Тихого Дона" - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Стремя "Тихого Дона"

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 156 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Александр Солженицын Стремя «Тихо го Дона» В невыносимо й плотности нашего движения, под гнетом потаенности и опасностей, когда большинство участников еще и работало на казенной службе, когда не яблок у, но подсолнечному семячку некуда было упасть, найти себе свободную выщ ербинку, – кажется, уже ничто посторонн ее не могло отвлечь наши силы и интерес. А нашлось такое. И нашлись для нег о и силы, и время. Это было – авторство «Тихого Дона». Усумниться в нем вслух - десятилети ями была верная Пятьдесят Восьмая статья. После смерти Горького Шолохов числился Первым Писателем СССР, мало что член ЦК ВКП(б) – но живой образ Ц К, он как Голос Партии и Народа выступал н а съездах партии и на Верховных Советах. Элементы этой нашей новой работ ы сходились, сползались с разных сторон – непредумышленно, незаказанно , несвязанно. А попадя к нам, в межэлектродное узкое пространство – воспл аменились. Сама-то загадка – у нас на Юге кому не была известна ? кого не занозила ? В детстве я много слышал о том разговоров, все уверены были, что – не Шолохов писал. Методически никто не работал над тем. Но до всех в разное время доходили р азного объема слухи. Меня особенно задел из поздних : летом 1965 передали мне рассказ Петрова-Бирюка за ресторанным столом ЦДЛ : что году в 1932, когда он был председателем писатель ской ассоциации Азово-Черноморского края, к нему явился какой-то человек и заявил, что имеет полные доказательства : Шолохов не писал «Тихого Дона». Петров-Бирюк удивился : какое ж доказательство может быть таким неопров ержимым? Незнакомец положил черновики «Тихого Дона», – которых Шолохов никогда не имел и не предъявлял, а вот они – лежали, и от другого почерка! Петров-Бирюк, что б он о Шолохове ни думал ( а – боялся, тогда уже – его боялись), – позвонил в отдел агитации крайко ма партии. Там сказали: а пришли-ка нам этого человека, с его бумагами. И – т от человек, и те черновики исчезли навсегда. И самый этот эпизод, даже чере з 30 лет, и не задолго до своей смерти, Бирюк лишь отпьяну открыл собутыльнику, и то озираясь. Больно было: еще эта чисто гулаговская гибель смелого человека наложил ась на столь подозреваемый плагиат? А уж за несчастного заклятого истинн ого автора как обидно: как все обстоятельства в заговоре замкнулись прот ив него на полвека! Хотелось той мести за них обоих, которая называется возмездием, которая есть историческая спр аведливость. Но кто найдет на нее сил! Я не знал, что тем же летом 1965 в застоявшееся это болото еще бросили смелый булыжник один: в моем далеком Ростове-на-Дону напечатана статья Моложаве нко о Ф.Д.Крюкове. А Дон был не только детским моим воспоминанием, но и непременной темой б удущего романа. Через «Донца» (Ю.А.Стефанова) он лился густо мне под мельни чное колесо, Ю.А. все нес и нес, все исписыв ал, исписывал для меня простыни листов своим раскорячистым крупным поче рком. Он же первый и рассказал мне о статье Моложавенко и немного рассказ ал о Крюкове - я о нем в жизни не слышал раньше. А совсем в другом объеме жизни, самом незначительном, где распечатывают ся бандероли с подарочными книгами, пришла работа о Грибоедове с надпись ю от автора Ирины Николаевны Медведевой-Томашевской. «Горе от ума» я оче нь любил, и исследование это оказалось интересным. А совсем по другой линии, в перебросчивых и напористых рассказах и письм ах Кью, тоже стала Ирина Николаевна выплы вать: то как ее подруга студенческих лет, то как и нынешняя ленинградская подруга (месяца на четыре зимних она приезжала в Ленинград, остальные в К рыму), и всегда – как женщина блистательного и жесткого ума, и литературо вед даровитый, в цвет своему умершему знаменитому мужу, с которым вместе готовила академическое издание Пушкина. Знакомство наше произошло, вероятно, в зиму на 1967, И.Н. было уж е под 65. Я собирал материалы для «Архипелага», Ирина же Николаевна была св идетельница высылки татар из Крыма. И у нее в кабинете странноватого пис ательского дома в Чебоксарском переулке (близ Спаса-на-Крови) мы просиде ли часа три, в кабинете со множеством книг – не по стенам только, но сере-д инными полками, как в библиотеке. Один вид корешков показывал тут устойч ивую давнюю культуру. Я записывал о Крыме 1944 года, потом неожиданно – о рас кулачивании в 1930, затем и деревенские новгородские истории 20-х годов (оказа лось, девушкой из самого образованного круга И.Н. вышла замуж за простого новгородского мужика Медведева и хорошо-хорошо жила с ним, так что даже з а вторым прославленным мужем не хотела упустить фамилии первого) ; затем – поразительные, но вовсе не чернящие с ведения об аракчеевских поселениях (в каких местах и живала она). Проявил ся и суровый характер И.Н. Прозвучала и тоска по гражданской прямоте, кото рой лишено было все ее поколение. Потом знакомился я с ее дочерью-архитек тором, и чего только мало было за весь визит – это литературных разговор ов, и уж совсем ни слова о Шолохове, ни о донской теме. Ум И.Н. действительно лился в речи, выступал из постаревших резковатых ч ерт темноватого лица, – ум строгий, мужской. Она радушно меня принимала, и звала вот в этом ленинградском кабинете без нее работать, и в Гурзуф прие зжать к ней работать (Крым она очень любила, написала и книгу о нем – «Тав рида») ; радушно, - а расположение не устана вливалось легко. Она была – твердый, властный человек, и это оттесняло ос тальное. Прошел год – прислала мне славную фотографию своей гурзуфской дачи на горе, и кипарисы вокруг. Фотография эта меня долго манила: кусочек свобод ного ласкового края, как я ни когда не успеваю жить, – и там меня ждут, и там можно бы начать мое Повествование, к которому я продирался, продирался г одами, вот-вот уже начну. Начинать – для этого и хорошо обновить все условия? И в марте 1969 я поехал к И.Н. начинать «Красное Колесо». Это – ошибка была: на чинать, да еще чрезмерно трудное, неподъемное, надо именно на старом прив ычном месте, чтобы никакие трудности не д обавились, кроме самой работы, – а я понадеялся, наоборот, в новых условия х на новое настроение. Привыкнуть я там не мог, ничего не сделал, в три дня и уехал. Еще стеснительно было для таких усидевшихся по своим берлогам сво енравных медведей, как мы с И.Н., оказаться под одной крышей: она пыталась б ыть хозяйкой, я - через силу принимать гостеприимство, уставали мы быстро оба. Из работы не вышло ничего, и Крыма я смотреть не хотел ни минуты, рвалс я к работе, скорей и уехать. А все событие истинное случилось на ходу: встр етились меж комнат на веранде и стоя поговорили несколько минут, но – о « Тихом Доне». Не я ей - она мне сказала о статье Моложавенко, и какой на нее ответ грозный был из Москвы. И, конеч но, мы оба нисколько не сомневались, что не Шолохов написал «Тихий Дон». А я сказал – не ей первой, и не первый раз – то, что иногда говорил в литерат урных компаниях, надеясь кого-то надоумить, увлечь: доказать юридически, может быть, уже никому не удастся – поздно, потеряно, тем более открыть по длинного автора. Но что не Шолохов написал «Тихий Дон» – доступно доказ ать основательному литературоведу, и не очень много положив труда: тольк о сравнить стиль, язык, все художественные приемы «Тихого Дона» и «Подня той целины». (Что и «Поднятую» писал, может быть, не он? – этого уж я досягну ть не мог!) Сказал – не призвал, не настаивал (хотя надежда промелькнула), с казал – как не раз говорил (и всегда бесполезно: всем литературоведам ну жно кормиться, а за такую работу еще голову оттяпают). Мелькучий такой, без развития был разговор, не в начале и не в конце моего трехдневного житья. Вскоре затем (не льщу себя, что – вследствие, потому что и в первых ее сло вах уже была задетость этой литературной тайной, а просто – доработалос ь к тому ее настроение), – решила И.Н. переступить через каторжную свою по дчиненность второстепенным работам для заработка (не столько для себя, с колько для детей, уже взрослых), – и вскоре затем дала знать через Кью, что решила приступить к работе о «Тихом Доне». Спрашивала первое издание ром ана, его трудно найти, и кое-что по истории казачества, – ведь она нисколь ко не была знакома с донской темой, должна была прочесть много книг, матер иалов по истории и Дона, и Гражданской войны, и донс-кие диалекты, – но ей с амой из библиотек спрашивать было ничего нельзя – обнаружение! С первог о шага требовалась опять чертова конспирация. А часть книг – вообще из-з а границы, из наших каналов. И работа началась. И кого ж было просить снабжать теперь «Даму» (раз конс пирация, так и кличка, ведь ни в письмах, ни по телефону между собой нельзя называть ее имя) всеми справками и книгами, если не Люшу Чуковскую опять? В едь Люша всякий новый груз принимала, – и теперь вот еще одна ноша поверх , увесистая. Казачья тема была Люше совсем чужда, но и для этой чуждой темы она бралас ь теперь делать всю внешнюю организацию, так же незаменимую Ирине Никола евне, как и мне, из-за невылазного образа нашей жизни. Навалилось так, что и для Дамы Люша выполняла теперь – то в Ленинград, то в Крым, не близко – вс ю снабдительную и информационную работу. Правда, это оказалось смягчено принадлежностью И.Н. к тому же литературному московско-ленинградскому к ругу, где Люша выросла, да больше: И.Н. хорошо помнила ее покойного отца и са му ее девочкой, это сразу создало между ними сердечные отношения. Взялас ь Люша – с прилежностью, с находчивостью, с успехом. Без нее книга «Стремя » не появилась бы и такая, как вышла. И тут же произошло скрытое чудо. Надо было начаться первому движению, на до было первому человеку решиться идти на Шолохова – и уже двигались и д ругие элементы на взрывное соединение. Подмога подоспела к нам через Мил ьевну с ее вечно легкой рукой. Дочь подруги ее детства, Наташа Кручинина (« Натаня» назвали мы ее, многовато становилось среди нас Наташ), ленинград ский терапевт, оказалась в доверии у своей пациентки Марии Акимовны Асее вой. И та открыла ей, что давно в преследовании от шолоховской банды, котор ая хочет у нее вырвать заветную тетрадочку: первые главы «Тихого Дона», н аписанные еще в начале 1917 года в Петербурге. Да откуда же?? кто? А – Федор Дми триевич Крюков, известный (??– не нам) донской писатель. Он жил на квартире ее отца горняка Асеева в Петербурге, там оставил свои рукописи, архив, ког да весной 1917 уезжал на Дон – временно, на короткие недели. Но никогда уже н е вернулся, по развороту событий. Сходство тетрадки с появившимся в 20-е го ды «Тихим Доном» обнаружил отец: «Но если я скажу – меня повесят». Теперь М.А. так доверилась Натане, что обещала ей по наследству передать эту тетр адку – но не сейчас, а когда умирать будет. Это был конец 1969 года. Новость поразила наш узкий круг. Что делать? Остават ься безучастными? невозможно ; ждать годы ? – безумно – уж и так больше сорока лет висело это злодейство, да может и допугают Асееву и вырвут тетрадку? И – так ли? Своими глазами бы убедитьс я! И – что там еще за архив? И – от чьего имени просить? Называть ли меня? – облегчит это или отяжелит? Самое правильное было бы – ехать просто мне. Но у меня - разгар работы над «Августом», качается на весах – сумею ли писать историю или не сумею? ото рваться невозможно. Да я и навести могу за собою слежку. (Как раз были меся цы после исключения из СП и когда мне уезжать из страны намекали.) Тогда надо было бы догадаться – послать человека донского (и был у нас Д онец! – но он был крупен, заметен, говорлив, неосторожен, посылать его был о никак). Вызвалась ехать Люша. Это была – ошибка. Но мы и Акимовну саму еще не представляли. Надеялась Люша, что марка Чуковских вызовет и достаточн о доверия и недостаточно испуга. Может быть. (Как выяснилось, моей фамилии Акимовна почти и не знала в тот год, лишь позже прочла кое-что.) Люша вернул ась и безуспешно и безрадостно: женщина де – капризная, сложная, договор иться с ней вряд ли возможно, хотя открытую часть крюковского архива готова была бы, кажется , передать на разборку, 50 лет это почти не разбиралось, ее тяготит. Решили мы снарядить вторую экспедицию: Диму Борисова. Вот с него-то, наверно, и надо было начинать. Он был хотя не донец, но сразу вызвал доверие Акимовны, даже пели они вместе русские песни, и склонил он ее – архив передать нам. Но само взятие – не одна минута, набиралось тр и здоровенных рюкзака, понадобилась еще третья экспедиция – Дима вмест е с Андреем Тюриным. Привезли – не в собственность, а на разборку – весь оставшийся от Крюкова архив. А тетрадочку, мол, – потом…Мы уж и не настаив али, мы и так получали богатство большое. Это был – и главный, и, вероятно, е динственный архив Крюкова. Позже того следовали у автора – три смятенны х года и смерть в отступлении белых. Имея большой опыт содержания архива своего деда, Люша предполагала, что и этому архиву даст лад. Но – лишь самая внешняя классификация оказалас ь ей под силу. Это был архив – совсем непохожий, не привычная литературна я общественность и не привычные темы в нем: и имена, и места, и обстоятельс тва все неясные, да еще при почерке не самом легком. Но тут-то и вступил в работу – Донец! Уж он-то – как ждал всю жизнь этого а рхива, как жил для него. Накинулся. Как всегда, не зная досуга и воскресени й, и себя не помня, – он за год сделал работу троих, до подробностей (еще мно гое выписывая себе), и представил нам полный обзор структуры и состава. (Вс е это требовало многих встреч и передач. Архив был сперва у Гали Тюриной, п отом частью перевозился к Люше, помалу относился к Донцу и обратно, часть ю отступил потом к Ламаре (на бывшую «бериевскую» квартиру) – ведь мы и ту т должны были скрываться по первому классу, и открытой конторы не было у н ас никогда.) По мере того как материалы открывались – все, что могло пригодиться Дам е, надо было предлагать Даме (а она больше была в Крыму, не в Ленинграде, а на ши материалы не для почты). А что-то надо было и мне – как собственно донск ая тема и свидетельство очевидца незаурядного. (А я – и принять уже не мог. Я так был полон напитанным, что потерял способн ость абсорбции. И интересно было в Крюкова вникнуть, и уже не помещалось н икуда. Люше пришла счастливая мысль, сразу мною принятая: Крюкова – авто р ли он «Тихого Дона», не автор – взять к себе персонажем в роман – так он ярок, интересен, столько о нем доподлинного материала. Какой прототип пр иносит с собой столько написанного?! Я – взял, и правда: для сколького еще место нашлось! И как потяжливо: в донскую тему войти не собственной неопы тностью, но – через исстрадавшегося дончака.) Ирина Николаевна получала свежие донские материалы – гипотеза у нее в ырабатывалась. В зимний приезд, наверное в начале 1971, она привезла с собой т ри странички (напечатанные как «Предполагаемый план книги»), где содержа лись все главные гипотезы: и что Шолохов не просто взял чужое, но – испорт ил: переставил, изрезал, скрыл ; и что истин ный автор – Крюков. Да, в этом романе – и нет единой конструкции, соразмерных пропорций, это сразу видно. Вполне можно поверить, что управлялся не один хозяин. У И. Н. даже и по главам намечалось отслоение текста истинного автора. И да же взята была задача: кончить работу воссозданием изначального текста р омана! Могучая была хватка! Исследовательница уже вначале захватывала шире, ч ем ждали мы. Да только здоровья, возраста и времени досужного не оставало сь у нее: опять надо было зарабатывать и зарабатывать. А мы – сами сидели без советских денег, от валютных же переводов от подставных лиц с Запада И. Н. отказалась, и мы не сумели в 1972 – 73 годах освободить ее от материальных забот. А то бы, может быть, далеко шагнула бы ее книга. Поначалу вывод, что автор «Тихого Дона» – мягкий Крюков, разочаровывал . Ожидалась какая-то скальная трагическая фигура. Но исследовательница б ыла уверена. И я, постепенно знакомясь со всем, что Крюков напечатал и что заготовил, стал соглашаться. Места отдельные рассыпаны у Крюкова во мног их рассказах почти гениальные. Только разводнены пустоватыми, а то и сла щавыми соединениями. (Но слащавость в пейзажах и в самом «Тихом Доне» ост алась.) Когда ж я некоторые лучшие крюковские места стянул в главу «Из зап исок Федора Ковынева» – получилось ослепительно, глаз не выдерживает. Я стал допускать, что в вихревые горькие годы казачества (а свои – последние годы) писатель мог сгуститься, огоркнуть, подняться вы ше себя прежнего. А может быть это – и не он, а еще не известный нам. Из разработанного архива, по желанью Марьи Акимовны, наименее ценную ча сть мы сдали (подставив бойкую Мильевну) в Ленинскую библиотеку и получе нные 500 рублей переслали Акимовне. Эта сдача была промах наш: и – мало нам д али, неловко перед Акимовной, и – раскрыли мы след, что где-то около нас за нимаются Крюковым. Но: давили нас объемы и вес, держать-то было трудно, нег де. В июне 1971 я был в Ленинграде и пришел к М. А. Встреча у нас была хорошая. Акимо вна оказалась женщиной твердой, по-настоящему несгибчивой перед больше виками, не простившей им ничего, и ни болезни, ни семейные беды (бросал ее м уж) не ослабили ее волю. Она действительно хотела правды о Доне, и правды о Крюкове. Пили у нее донское вино, ели донской обед, – мне казалось, она и в м ою надежность поверила. А я – поверил в ее тетрадку, что есть она. Только о ставалось – привезти ее из-за города, из Царского Села, «от той старухи, к оторая держит» (потому что к самой М. А., как слушка когда-то не удержала, явл яются де от Шолохова то с угрозами, то с подкупом). Обещала – достать к мое му отъезду. Однако не достала («Старуха не дает»). Пожалел я. И опять засомневался: мож ет, нет тетрадки? Но зачем тогда так морочить? Не похоже. Еще одной женщине, Фаине Терентьевой, знакомой по амбулатории, – не рав ноопаслива была М. А. в доверенностях! – она даже рассказала, как уже хоте ла мне отдать тетрадочку, да побоялась: ведь я – под ударом, ведь за мной с ледят, отнимут тетрадку. Роковая ошибка! – хотя и взвесить ей трудно: где опасней? где безопасней, правда? Роковая, потому что мы бы дали фотокопии в публикацию вместе с образцами крюковского почерка, и если бы наброски р еально походили б на начало «Тихого Дона», – Шолохов был бы срезан начис то, и Крюков восстановлен твердо. А теперь М. А. осталась зажата со своей те традкой и рада б ее кому протянуть, – поздно: понимая вес доказательства, могучее Учреждение сменило соседей М. А. по коммунальной квартире (точно как с Кью!), поселило своих, и теперь, по сути, Акимовна – в тюрьме, каждый ша г ее под контролем. – Это закончание истории я узнал от Фаины Терентьево й в июле 1975 года в Торонто, куда она эмигрировала и написала мне: давала мне М. А. тетрадку, я побоялась взять, как теперь вызволить?.. Никак. Только если М. А. не сойдет с ума в осаде, сумеет выстоять еще годы и г оды* Ну что ж, не получили тетрадки – ждали самого исследования. Однако оно ш ло медленно: ___________ *Теперь умерла и Марья Акимовна. Не знаю: унесла ли с собой тайну или и не было ее. (Примеч. 1986)___________ _________ завалена была И. Н. скучной, утомительной, но кормящей догов орной работой. При проезде Москвы она видалась со мной и с Люшей, давала мне читать наброски глав, Люш а (или Кью в Ленинграде) перепечатывала их с трудного почерка, со множеств а вставок, – чужому ведь и дать нельзя. Последний раз мы виделись с И. Н. в марте 1972 – в Ленинграде, снова в том каби нете, где познакомились и где она предлагала мне работать. (Теперь так сгу стились времена – отяготительно было, что я в дверях натолкнулся на как ую-то писательскую соседку, могла узнать, могло поплыть – что мы связаны. Плохо.) Болезнь резче проступила в чертах И. Н., но держалась она несокруши мо, крепко, по-мужски, как всегда. Сама начала такой монолог: что она будет о твечать, если вот придут и найдут, чем она занимается. (Я-то и забыл о такой п роблеме, все черты давно переступив, а ведь каждому достается когда-то пе рвую переступить – и как трудно.) Готовилась она теперь отвечать – непр еклонно и в себе уверенно. Не подписывала она петиций, ни с кем не встречал ась, – в одинокой замкнутости проходила свой путь к подвигу. Незадолго до всей развязки все та же Мильевна подбросила нам еще поленц а в огонь. Настояла, чтоб я встретился со старым казаком, хоть и большевико м, но также и бывшим зэком, – он хочет мне дать важные материалы о Филиппе Миронове, командарме 2-й Конной, у кого был комиссаром полка. Я пришел. Оказ алось, недоразумение: С. П. Стариков собрал (в доверии у властей, из закрыты х архивов) много вопиющих материалов – не только о своем любимом Мироно ве, кого загубил Троцкий, но и об истреблении казачества большевиками в Г ражданскую войну. Хотел же он увековечить Миронова отдельной книгой, да написать ее сам не мог. И вот теперь предлагал мне без смеха: работать у не го «негром»: обработать материалы, написать книгу, он ее подпишет, издаст, а из гонорара со мной расплатится. Я сказал: отдайте мне материал – и Миро нов войдет в общую картину эпохи, все постепенно. Нет. Так бы недоразумени ем и кончилось. Но уже расставаясь, поговорили о смежном, и оказалось: Миро нов – одностаничник и лучший друг Крюкова в юности, и сам Стариков из той же станицы Усть-Медведицкой, и не только не сомневается, что Шолохов укра л «Тихий Дон» у Крюкова (Шолохова в 15 лет он видел в Вешенской совсем тупым неразвитым мальчишкой), но даже больше знает: кто «дописывал» «Тихий Дон » и писал «Поднятую целину», – опять-таки не Шолохов, но тесть его Петр Гр омославский, в прошлом станичный атаман (а еще перед тем, кажется, дьякон, снявший сан), но еще и литератор ; он бы л у белых, оттого всю жизнь потом затаясь ; он был близок к Крюкову, отступал вместе с ним на Кубань, там и похоро нил его, завладел рукописью, ее-то, мол, и дал Мишке в приданое вместе со сво ей перестаркой-дочерью Марией (жениху было, говорил,19 лет, невесте – 25). А по сле смерти Громославского уже никак не писал и Шолохов*. Переговоры мои со Стариковым вспыхнули еще раз в последние месяцы, в гро зную для нас осень 1973. Сообщила Мильевна: Старков умирает, хочет мне все отд ать, просит приехать скорей. Я приехал. Нет, от сердечного припадка оправя сь, он не слишком готовился к смерти, но возобновил со мной те же занудные переговоры. Я – о своем: дайте мне использовать мироновские материалы в большой эпопее. Он, уже предупрежден и насторожен: вы, говорят, советскую и сторию извращаете. (Это – Рой Медведев и его коммунистическая компания: ведь старик-то в прошлом большевик! Почти тут же вослед он отдаст все мате риалы Рою, так и возникнет книга того о Доне, о которой Рой за прежнюю жизн ь, может быть, и пяти минут не думал.) Все же согласился Стариков дать мне ко е-что на короткое время взаймы. Куй железо, пока горячо! Надо – хватать, а к ому брать? Много ли рук у нас? Аля – с тремя младенцами на руках. Все та же Л юша опять, едва оправясь, не до конца, от своего сотрясенья при автомобиль ной аварии. Она поехала к Старикову, с важным видом отбирала материалы, не давая ясно понять, что нас интересует, он ей дал на короткий срок, потом по звонил, еще укоротил, – пришлось сперва на диктофон, двойная работа, – уж Люша гнала, гнала, выпечатывала (ксерокопия ведь у нас недоступна!). Матер иал был, действительно, сногсшибательный. Но и Стариков на пятки наседал: спохватился и требовал – вернуть, вернуть! (А когда уже выслали меня – пр иходил к Але и настаивал взятые выписки тоже ему вернуть: откроются на гр анице, а кто брал из тайных архивов? – Стариков.) В общем, на историю порабо тал Сергей Павлович, молодец, молодец! ______________ *Громославский еще жив был в 50-е годы, тогда-то и появилась 2-я книга «Подня той целины», а после смерти Громославского за 20 лет Шолохов не выдал уже н и строчки. Я указывал на это в статье о «Поднятой целине» – «По донскому разбору» («Вестник РХД», № 141, 1984), где заодно отв етил и на смехотворный «компьютерный анализ» норвежского слависта Гей ра Йетсо и его коллег, пытавшихся через компьютер доказать авторство Шол охова. (Примеч. 1986)__________ В ту осень сгрудилось все: провал «Архипелага» – и встреч ный бой – и смерть Кью – и тревога, что Кью могла открыть всю линию «Тихо го Дона» (Ирину Николаевну она видела в Гурзуфе, последняя из нас, – да ве дь как! Таскала к И. Н. и того «поэта Гудякова», прилипшего к ней в Крыму, и эт о могло стать роковой наводкой). Ирина Николаевна, тем летом только что прошедшая свое 70-летие вместе с до черью и сыном, в начале сентября после их отъезда одна в Гурзуфе – услыша ла по западному радио о провале «Архипелага» и смерти Е. Д., и стался у нее и нфаркт. (Мы не знали.) Но, при железном ее характере, вывод она сделала: не пр ятать рукописей и не прекращать работу, но напротив: собрать силы и докан чивать! С несравненной волей своей именно сейчас, когда она лежала пласт ом, когда для нее был труд – протянуть руку за книгой, – теперь-то она и ра ботала, и наверстывала в тайном труде. На сентябрь звала к себе в гости Люш у – значит, усиленно помогать. Но Люша едва держалась на ногах сама после аварии. Так еще и эта катастрофа помешала окончанию «Стремени». Именно и опасаясь, что Кью на допросах рассказала о работе И. Н. и ту захва тят над рукописями, Люша теперь попросила Екатерину Васильевну Заболоц кую, 60-летнюю вдову поэта, которая хорошо знала И. Н., – ехать к ней, помочь, у везти бумаги из дому. Е. В., покинув четырех внуков, с решимостью тотчас пол етела в Крым. Она и застала Ирину Николаевну после инфаркта, но не прекращ ающую работу, – и осталась при ней, ухаживать. И прожила там месяц, пока ну жды внуков не вызвали ее вернуться в Москву. Она привезла долю работы И. Н. Дочь И. Н. из Ленинграда наняла в Гурзуфе к матери приходящую медсестру. Б ыл, разумеется, и приходящий врач. И. Н. по телефону тревожилась, цела ли ее л енинградская квартира (…нет ли обыска?). И тут – известие о смерти Ирины Николаевны. Е. В. Заболоцкая сама предлож ила: снова лететь в Гурзуф, спасать остатки рукописей, которые она просил а врача взять к себе в случае смерти И. Н. В той тревожной обстановке, для бе зопасности, надо было ехать вдвоем. С кем же? Спутницей для Заболоцкой взя лась быть всегда подвижная Н. И. Столярова. (Предстояла неизбежная ночевк а в Симферополе, а в такое время невозможно было им регистрироваться в го стинице, да в гостиницах и мест нет, вот еще постоянное осложнение конспи раций под коммунизмом. Я вспомнил дом в Симферополе, где мы с Николаем Ива новичем когда-то жгли «Круг первый», написал записку наудачу. Переночева ть пустили, хотя изумились, строго записали их фамилии, потом говорили Ни колаю Ивановичу ; но так и не узнали Зу бовы – кто ездил, зачем ; хлестнул к н им от меня 20-летний дальний хвост тайных затей, когда-то начинаемых сообща .) А съездили – зря: врач ничего им не передал, а неясно говорил, что был поджог сарая близ дачи И. Н., и вообще есть вещи, о которых он не может рассказать. Обстоятельс тва смерти И. Н. остались загадочны для нас. Так и не уверены мы, что имеем вс е написанные фрагменты ее работы. Итак, что получили прежде – то и пошло в пополнение книги. Совсем немног о. За два года мало исполнилось из первоначального четкого смелого плана И. Н. Если бы Люша была здорова и поехала бы в сентябре – может быть, успели бы еще главы две вытянуть из неразборных черновиков. Нет, заколдован был клад «Тихого Дона»*. Так налегла на нас – трудным долгом – вся эта боковая донская линия, чт о и последние месяцы, сами перед петлей, мы дотягивали и дотягивали ее. То привезли к нам из Риги хорошие фотокопии всего первейшего издания «Тихо го Дона», которое в последующие годы полномочные редакторы сильно исчер кали, в 10 перьев (даже, говорят, и Сталин правил сам ; на издании 1948 г. замечание: «под наблюдением редактора Чуров а Г. С.» ; говорят, будто это и есть Стали н). То – дорабатывал я свое предисловие к «Стремени», уж в самые последние дни перед высылкой, в Переделкине. То – компоновал страничку публикаци и из разных обрывчатых записей И. Н. (Из Дона и из Дамы составил я для исслед ователя эту букву Д* – Ирина Николаевна выбирала псевдоним из моего спи ска донских фамилий, но так и не выбрала.)** ____________ *В 1988-89 в израильском журнале «22» (№№60 и 63) опубликовано исследование Зеева Б ар-Селла « ” Тихий Дон ” против Шолохова», очень убедительн ый текстологический анализ, – то самое, что и ожидалось давно. (Примеч. 1990) ** Мы, в интересах детей И. Н., должны были еще 15 лет скрывать имя автора, дава я повод насмешкам, что я этого Д* сам придумал. А в 1989 из письма д-ра филологич еских наук В. И. Баранова в «Книжное обозрение» я узнал: когда в 1974 вышла кни га «Стремя “ Тихого Дона ” » – в СССР готовили громкий отве т. Сперва поручили К. Симонову дать интервью журналу «Штерн» (ФРГ), он это в ыполнил. Затем ждали: когда на Западе на него обратят внимание – тут и дат ь залп статьями в «Литгазете», «Вопросах литературы» и «Известиях». И ст аьи были написаны – но… на Западе симоновское интервью прошло без откли ка. Приготовленные стати все же напечатали – но как бы к 70-летию Шолохова, так и не коснувшись книги Д*. А ныне так пишут в советской прессе, что будто именно книга Д* сбила Шолохова и не дала ему кончить уже 30 лет длимый роман «Они сражались за Родину» – да так, что и ни строчки к начатой в войну кни ге не прибавилось. (Примеч. 1990)_________ Настойчивое чувство вошло в мою душу, что для сохранности надо полность ю отделить архив Крюкова и все, что касается «Тихого Дона», ото всего моег о имущества. И за 10 дней до высылки – пожалуй, последний визит, какой и сдел ал на родине, – была поездка к Елене Всеволодовне Вертоградской, за Крес тьянскую заставу, где собрала она несколько молодых, и надо было решить, к то возьмет архив «Тихого Дона». Взялись Георгий Павлович и Тоня Гикало. И сразу вослед, за несколько дней, Саша Горлов, к тому времени уже изгнанный со всех работ, перебросил им архив Крюкова. Как раз успели! Арестованный, я знал, что этот архив – спасен. В Москве у Ильи Обыденного служили панихиду по Ирине Николаевне. Мне – никак нельзя было появиться, Люша же с Зоей Томашевской открыто как бы др ужила – и пошла. Но раньше того, от последней поездки к И. Н., передала она т акую мечту: хотела И. Н., чтобы когда-нибудь кто-нибудь отслужил по ней пани хиду в женевской Церкви Воздвижения, где когда-то ее крестили. Да кому ж по ручить? Кто это когда попадет в Женеву? А сам же я – попал, вскоре… Мы с Алей приехали в Женеву в октябр е 1974, – правда, в вечер буднего дня, не должно было службы быть ни в этот день , ни в следующий, никакого праздника. Но пошли под дождем наудачу – к двер ям прикоснуться. А за дверьми-то – поют. Мы вошли. Оказалось: завтра – отд ание Воздвижения, именно здесь отмечается в связи с престолом! Наутро после обедни архиепископ Антоний Женевский служил панихиду по нашей просьбе. Я написал: Ирина, Федор… Каменная, приглядная, лепая церковь. Осеннее солнце просветило в окнах. Относило ладанный дым. Маленький хор пел так уверенно, так ретиво, это «со святыми упокой» – душу рвало из груди, я слез не мог удержать. Повторялис ь, повторялись имена их соединенно – возносил о них архиепископ, вознос ил хор. Сплелись их судьбы – злосчастного донского автора и его петербу ргской заступницы – над убийствами, над обманами, над всем угнетением н ашего века. Пошли им, Господи, рассудливой правды. Отвали давящий камень от их серде ц.* 1974 – 1975 Цюрих ________________ * А. Солженицын. «Бодался теленок с дубом», гл. 14 «Стремя “ Тихого Дона ” », ж-л «Новый мир», №12, 1991, стр. 69.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
У русских есть традиция - выпить по последней, на посошок... и сбегать еще за одной.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Стремя "Тихого Дона"", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru