Реферат: Политические воззрения Ф.М. Достоевского - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Политические воззрения Ф.М. Достоевского

Банк рефератов / Философия

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 265 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Политические воззрения Ф.М. Дост оевского Ермашов Д. В. Родился 30 октября (11 ноября)1821 г. в Москве в семье врача московской Мариинско й больницы для бедных. Первоначальное образование получил дома. В 1837 г. око нчил московский пансион Л. Чермака, в том же году по настоянию отца поступ ил в Главное инженерное училище в Петербурге, по выходе из которого в 1843 г. был зачислен в чертежный инженерный департамент. В феврале 1844 г. оставил с лужбу и занялся писательством. Первое литературное произведение, "Бедны е люди" (опубликовано в 1846 г.), принесло Достоевскому широкую известность и сблизило с представителями демократического лагеря российского образ ованного общества (В.Г. Белинским, Н.А. Некрасовым и др.). С сентября 1848 г. посещ ал кружок петрашевцев, весной 1849 г. был арестован и приговорен в числе девя ти членов организации к смертной казни, замененной 4-летней каторгой (отб ывал в Омске) и поселением в Сибирь (служил с марта 1854 г. в Семипалатинске ря довым, с октября 1856 г. — прапорщиком). В марте 1859 г., выйдя в отставку, Достоевс кий получил разрешение на переезд в Тверь, а чуть позже (в декабре 1859 г.) — и в Петербург. Включившись в общественную и литературную жизнь столицы, вм есте с братом, М.М. Достоевским, издавал журналы "Время" (1861– 1863) и "Эпоха" (1864– 1865). В 1862, 1863, 1865, 1867– 1871 и др. гг. Достоевский совершал поездки за границу. В послесиби рский период творчества создал свои наиболее значительные романы "Прес тупление и наказание" (1866), "Идиот" (1868), "Бесы" (1871– 1872), "Подросток" (1875), "Братья Карамаз овы" (1879– 1880). В разные годы сотрудничал в "Отечественных записках", "Русском в естнике", в 1873 — начале 1874 гг. редактировал журнал князя В.П. Мещерского "Граж данин", в котором начал публиковать "Дневник писателя" (позже издававшийс я Достоевский отдельными выпусками ежемесячно в 1876 и 1877 гг. и по одному выпу ску в 1880 и 1881 гг.) — серию очерков полит. и литературного характера, связанны х авторским замыслом прямого общения с читателем. В "Дневнике" Достоевск ий высказывал волновавшие его мысли о важнейших событиях российской и е вропейской социально-политической и культурной жизни, писал по религио зным, этическим, эстетическим, юридическим, педагогическим и т. п. вопроса м. Для политических взглядов Достоевского было характерно органичное соч етание гуманистических и демократических тенденций в литературной и п ублицистической деятельности с религиозно-монархическими, государств енническими и национально-патриотическими убеждениями, что в целом был о обусловлено постоянным стремлением мыслителя найти некую общую для в сех общественных сил в России идею. Дискутируя на протяжении всего своег о творчества с различными идейно-политическими течениями русской мысл и пореформенной России — от консервативных утопий до социалистически х идеологий, — Ф.М. Достоевский, начиная с 1860-х гг., наряду с А.А. Григорьевым и Н.Н. Страховым, выступал в качестве идеолога т. н. "почвенничества", специфи ческой доктрины, провозглашавшей своей главной целью поиск истинно рус. мысли, синтезирующей и вбирающей в себя все наиболее плодотворное и твор ческое, выработанное самыми различными (в первую очередь, славянофильст вом и западничеством) направлениями рус. национального сознания. Центро образующим смыслом почвенничества было понятие "почва", выражавшее собо й тот духовно-нравственный слой русской жизни, на основе которого возмож но органическое соединение образованности и народной нравственности, культуры и народности, интеллигенции и народа. "Русское общество должно соединиться с народною почвою и принять в себя народный элемент", — писа л Достоевский, полагая основой идеи подлинного братства людей убеждени е, что социальную правду следует искать только в народе. В связи с этим пис атель обосновывал коренную необходимость образования народа, без чего невозможно какое-то бы ни было его сближение с интеллигенцией. "Наша нова я Русь поняла, что один только есть цемент, одна связь, одна почва, на котор ой все сойдется и примирится, — это всеобщее духовное примирение, начал о которому лежит в образовании", — доказывал он. Веря, как "в святыню", в великое предназначение русского народа, Достоевск ий пытался вывести формулу национального развития России на основе выр осшей из народной почвы русской идеи. Суть последней заключена во "всесв етном единении во имя Христово". Русская идея, по Достоевскому, — это обра зец нравственного единения сословий, прекращения распрей, созидания об щих дел. Именно в этом он видел предоставленные России историей возможно сти внести свой вклад в устройство идеального общества. "Нет, судите наш н арод не по тому, что он есть, а по тому, чем желал бы стать", — писал Достоевс кий, в хаосе современной ему жизни пытаясь углядеть контуры "наступающей будущей России честных людей, которым нужна лишь одна правда". Принципы, н а которых возможно достижение этого будущего, — духовная нераздельнос ть, "всецелость", "всечеловечность", "всепримиримость" и т. д. В связи с размыш лениями о русской идее, о путях развития российского общества и государс тва значительное место в творчестве писателя также занимает проблема в заимоотношений России и Европы. Еще в "Зимних заметках о летних впечатле ниях" (1864) он выступил с резкой критикой западноевропейской системы социа льно-политических учреждений и институтов, обличениями буржуазной мор али, господства индивидуализма, "начала личного, начала особняка", присущ его европейскому человеку. На этом основании Достоевский делал выводы о неосуществимости в современной Европе идеалов социальной справедливо сти и "братства". Осуществление последних — дело России. Вкладывая в уста Версилова, одного из героев романа "Подросток", многие свои заветные мысл и, автор проповедовал идею о том, что Россия еще не сказала своего веского слова в мировой истории. Она, в отличие от сытой Европы, еще в поиске, в мета ниях, в брожении. Русский человек еще "не устоялся", он свободен в выборе пу тей, ему присуща безграничная широта восприятия самых разнообразных ид ей и мнений. Россия живет "не для себя, а для мысли", — утверждал Достоевски й. Поэтому русского волнуют и мучают не только собственные, российские, н о и общеевропейские вопросы, до которых ему зачастую даже больше дела, че м самим европейцам. Европа для него — "второе отечество", и оно ему дороже, чем западному человеку. Именно такими качествами в полной мере обладает Версилов, в образе которого Достоевский выразил одну из сторон идеала "п очвенничества": это — русский европеец, "вернувшийся" из Европы в Россию, но еще не способный воплотить в жизнь русскую идею. Версиловские общекул ьтурная образованность и духовность, его интеллект и эстетизм должны бы ть дополнены, внутренне переработаны и органично объединены с народно-р елигиозной правдой (образ Макара Долгорукого), в чем, по мысли писателя, до лжен заключаться смысл всей будущей деятельности "подростка", сына Верси лова, Аркадия, способного по силе полученных духовных впечатлений к подо бного рода синтезу, к "всепримирению идей". С наибольшей силой свои нравственные и социальные идеалы Достоевский в ыразил в знаменитой речи о Пушкине, произнесенной им 8 июня 1880 г. Эта речь — своего рода политическое завещание Достоевского, которым он желал "закр ыть" эпоху "нигилизма" и провозгласить эпоху "единения" и "солидарности". Об ъявляя "великим недоразумением" раскол русской мысли на западников и сла вянофилов, писатель призывал к выработке "общей идеи", единой платформы, п римирившей бы полит. интересы самых разных общественных сил. Быть русски м, по Достоевскому, значит быть всечеловеком, быть братом всему человече ству. В этом смысле не кто иной как Пушкин, с присущей ему "всемирной отзыв чивостью", был первый русский европеец, провидящий назначение России — внести примирение в европейские противоречия — и доказавший своим тво рчеством жизненную силу и непреходящую ценность лежащей в основе духов ного братства народов русской идеи. Умер Ф.М. Достоевский 28 января (9 февраля) 1881 г. в Петербурге. Сочинения: Полное собрание сочинений: В 30 т. Л., 1972– 1990. Список литературы Бердяев Н. А. Миросозерцание Достоевского // Н. А. Бердяев о русской философии. Свердловск, 1991. Богданов А.В. Почвенничество. Политическая философия А. А. Григорьева, Ф. М. Достоевского, Н. Н. Страхова. М., 2001. Карякин Ю. Ф. Достоевский и канун XXI века. М., 1989. Кулешов В. И. Жизнь и творчество Ф. М. Достоевского: Очерк. М., 1979. Кудрявцев Ю. Г. Три круга Достоевского. М., 1991. О Великом инквизиторе: Достоевский и последующие. М., 1991. О Достоевском. Творчество Достоевского в русской мысли 1881– 1931 годов: Сб. ст атей. М., 1990. Селезнев Ю. И. Достоевский. М., 1981. Твардовская В. А. Достоевский в общественной жизни России. М., 1990. Тексты Два лагеря теоретиков(1) (по поводу "дня"(2) и кой-чего другого) Именно в настоящее время мы н уждаемся в честном, прямом и, главное, верном слове о нашем народе... Народ т еперь выступает на сцену, призванный к общественной жизни законоположе ниями 19 февраля(3). Что же он такое, что же это за неизвестная страна, о которо й мы что-то слыхали, к которой, по-видимому, близко и подходили; что это за но вый элемент русской жизни, который скоро обновит нашу общественную жизн ь? Что это, одним словом, за земство русское! Исторически о нем знаем мы тол ько то, что когда-то оно было одним из главных заправляющих начал нашей жи зни, потом постепенно отодвигалось на задний план разными обстоятельст вами, что долгое время оно, по-видимому, замирало и только по временам заяв ляло себя в часто грозных протестах против горькой действительности... В опрос о народе в настоящее время есть вопрос о жизни... От того или другого решения его зависит, может быть, судьба будущего русского п рогресса. И это потому так, что вопрос о рус ском народе видоизменяется следующим образом: есть ли у нас в настоящее время земство как элемент, отличный от служилых сословий, есть ли еще в не м теперь какая-нибудь жизнь, может ли оно обновить наше небогатое жизнен ностью общество?.. Такой жизненный вопрос никогда не решитс я по теории. Он возникал у нас, хотя и не с такой силой, давно уж, когда наше о бщество пришло к сознанию своей особности от других западноевропейски х народов. Но любовь к теории помешала теоретикам взглянуть на факты пря мо, понять их как следует. Теория хороша, но при некоторых условиях. Если о на хочет формулировать жизнь, то должна подчиниться ее строгому контрол ю. Иначе она станет посягать на жизнь, закрывать глаза на факты, начнет, ка к говорится, нагибать к себе действительность. Западники, составив себе теорию западноевропейской общечеловеческой жизни и встретясь с вовсе непохожей на нее русской жизнью, заранее осудили эту жизнь. Славянофилы (4), приняв за норму старый московский идеальчик, тоже зараз осудили в русс кой жизни всё, что не укладывалось в их узкую рамку. Иначе, конечно, и быть н е может. Раз положенное ложное начало ведет к самым ложным заключениям, п отому что теория любит последовательность. Раз положенное узкое, одност ороннее начало непременно, по той же самой последовательности теории, по ведет к отрицанию тех сторон жизни, которые противоречат принятому прин ципу. Но в том-то, пожалуй, и заслуга те оретиков, что они в иных случаях слишком последовательны и не боятся ник аких заключений... Одна фаланга нынешних теоретиков не только отрицает с уществование русского земства, не признает его началом, которое должно ж ить, но просто отрицает в самом принципе народность(5). Мы не станем слишко м подробно разбирать мнение этой фаланги, потому что это отняло бы у нас с лишком много времени и места, а главное, потому, что теория эта слишком узк а и поверхностна, да и стара также. Еще у Шиллера маркиз Поза мечтает о кос мополитизме(6). Относительно предмета, который нас занимает теперь, она не выдерживает в наше время критики, и мы ограничимся о ней несколькими сло вами. "Наш идеал, — говорит один лагерь теоретиков, — характеризуется общече ловеческими свойствами. Нам нужен человек, который был бы везде один и то т же — в Германии ли то, в Англии или во Франции, который воплощал бы в себе тот общий тип человека, какой выработался на Западе. Всё, что приобретено им общечеловечного, смело давайте всякому другому народу, вносите общеч еловечные элементы во всякую среду, какова бы она ни была. К чему тут толки о почве, с которой будто бы нужно справляться, при усвоении ей начал, выра ботанных другим народом?" Таким образом, из всего человечества, из всех на родов теоретики хотят сделать нечто весьма безличное, которое во всех бы странах земного шара, при всех различных климатических и исторических у словиях, оставалось бы одним и тем же... Задача тут, как видно, широкая, и цел ь высокая... Жаль только, что не в широте задачи и высоте цели тут дело. Нам б ы сильно хотелось, если б кто-нибудь из этого рода теоретиков решил бы сле дующие вопросы: точно ли выиграет много человечество, когда каждый народ будет представлять из себя какой-то стертый грош, и какая именно будет от того польза? Пусть кто-нибудь из теоретиков укажет нам тот общечеловечес кий идеал, который выработать из себя должна всякая личность. Целое чело вечество еще не выработало такого идеала, потому что образование, собств енно, только в какой-нибудь двадцатой доле человечества. А если тот общеч еловеческий идеал, который у них есть, выработан одним только Западом, то можно ли назвать его настолько совершенным, что решительно всякий друго й народ должен отказаться от попыток принести что-нибудь от себя в дело в ыработки совершенного человеческого идеала и ограничиться только пасс ивным усвоением себе идеала по западным книжкам? Но, тогда только челове чество и будет жить полною жизнию, когда всякий народ разовьется на свои х началах и принесет от себя в общую сумму жизни какую-нибудь особенно ра звитую сторону. Может быть, тогда только и можно будет мечтать нам о полно м общечеловечном идеале. Иногда приходят нам в голову и такого рода мысл и, что каждый, развиваясь при особых условиях, исключительно свойственны х той стране, которую он заселяет, неизбежно образует свое миросозерцани е, свой склад мысли, свои обычаи, свои уставы в общественной жизни... И думае тся, что если физически невозможно заставить народ отрешиться от всего и м нажитого и выработанного в пользу, положим, и общечеловечного идеала, т олько добытого в других странах, то неизбежно надобно обращать внимание на народность, если мы хотим какого-нибудь развития народу... Народные инс тинкты слишком чутки ко всякому посягательству со стороны, потому что ин огда рекомендуемое общечеловечным как-то выходит никуда негодным в изв естной стране и только может замедлять развитие народа, к которому прила гается... Мы думаем, что всякому растению угрожает вырождение в стране, где недостает многих условий к его жизни. Даже казалось нам иногда, что это же ланно нивелировать всякий народ по одному раз навсегда определенному и деалу в основе слишком деспотично. Оно отказывает народам во всяком прав е саморазвития, умственной автономии. А по поводу тысячелетия России в н ынешнем году нам пришли в голову вот какого рода соображения. За тысячу л ет хотя кое-какой, но все-таки исторической жизни мы нажили некоторый опы т... Запад приходил уже спасать нас в лице Петра и целые полтораста лет раз личными манерами принимался он благоустроивать нашу жизнь. Но что вышло из всех, подобных предприятий? Если и сделали что-нибудь они для нас хорош его, так это именно то, что доказали нам, что есть почва у нас, что на нее в не которых случаях должно обращать очень и очень большое внимание. Петровс кие реформы создали у нас своего рода statum in statu(7). Они создали так называемое об разованное общество, переставшее не квас нить, как уверяет "Современник", а вместе с квасом и мыслить о Руси(8), общество, часто изменявшее народным и нтересам, совершенно разобщенное с народной массой, мало того, ставшее в о враждебное к ней отношение. И нужно было много трудов и времени, чтоб нак онец в лучшей части этого оторванного от почвы общества пробудилась мыс ль о народе, о народном развитии, пробудилось сознание необходимости усв оения себе народных интересов и сближения с народом. По тому самому, что теоретики отвергают существование всякой народност и, они не понимают и того, что значит "сблизиться с народом". Они не могут пон ять того, что земство — самый нужный элемент в нашей русской жизни, не пон имают, в чем должно состоять наше с ним сближение. "Мы ли к народу должны по дойти, — говорит "Современник", — или он к нам?" — "Народ должен подойти к н ам, или, лучше, мы должны подвести его к себе(9), потому что ведь в нас, собстве нно, витают общечеловечные идеалы, мы представители на Руси прогресса и цивилизации. А народ глуп, ничего до сих пор не выработал; среда народная б ессмысленна, тупа"(10). Но нам приходит иногда в голову, что народ не подойдет к нам прежде, нежели мы убавим у себя олимпийского величия, прежде чем сам и подадим ему не на словах, а на деле руку. Ведь народ-то не сознает в нас нуж ды: он будет крепок и без нас... Он не исчахнет, как чахнем мы, не чувствуя под своими ногами точки опоры, не имея за своими плечами массы народа. Он твер д сам собою. Не крепки силами, безжизненны ведь, собственно, мы сами, имеющ ие честь называться образованным обществом. Нас убеждают согласиться в том, что народ — наше земство — глуп, потому что г-да Успенский(11) и Писемс кий(12) представляют мужика глупым... Вот, говорят, они не подступают к народу с какими-либо предзанятыми мыслями и глупого мужика — называют глупым (13). Но такие рассказы — вроде рассказа г-на Успенского "Обоз" — по нашему у беждению, составляют клевету на народ. И это ли по предзанятость взглядо в? Ведь в них есть кое-какая задняя мысль, которая в иное время бывает слиш ком некстати. Тут не утешает нас даже и то соображение, представленное "Со временником", что массы везде глупы, слишком стадообразны и во Франции, в А нглии и Германии, что рутина глубоко засела в их голову и что во всем они п оступают большего частию машинально. Так зачем же и хлопотать о массах, е сли они глупы, действуют машинально и т. п. Жаль только, что в этом случае те оретики не доводят своих заключений до конца... И знаете ли, читатель, нам всё кажется, что во взгляде этой фаланги теорети ков страшный аристократизм. Они как будто делают себя аристократией про свещения и центром, которого должно держаться наше земство... И это учение теоретиков не симптом ли — только симптом под другой формой — борьбы, т ак часто возникавшей в древней Руси, — боярства с земством? такой факт не льзя ли назвать некоторым посягательством на народ наших чиновных сосл овий?.. Впрочем, бог их знает… Но есть и еще другая фаланга теоретиков, ко торая, ради последовательности, тоже отвергает очень и очень многое: раз умеем московских славянофилов, издающих теперь газету "День". В свое врем я славянофильство много сделало пользы для изучения быта нашего народа ... Оно показало много сторон в русской жизни, указало значение земства в н ашей истории и непосредственное его выражение — общинный быт(14). Оно оказ ывает услуги нашей литературе даже и теперь. "День" издается только с 15 ноя бря прошлого года; но и в это короткое время он успел привлечь к себе внима ние нашего читающего общества. И мы должны сказать, что недаром на "День" п ублика обратила внимание. В нем есть сила, которая невольно привлекает ч итателя на его сторону. Вы не можете не сочувствовать этому усиленному и сканию "Днем" правды, этому глубокому, хотя иногда и несправедливому него дованию на ложь, фальшь. В едкости его отзыва о настоящем положении дел сл ышится какое-то порывание к свежему воздуху, слышно желание уничтожить т е преграды, которые мешают русской жизни развиваться свободно и самосто ятельно. В голосе "Дня" есть много честности. Он хочет действовать в интере сах нашего земства, ратует за его интересы, поэтому он с особенной силой о трицает современный строй общества... И его отрицание обращено большею ч астию на дело. Он не тратит даром силы, не стреляет в воздух, как это часто с лучается с дешевыми отрицателями, тоже своего рода поклонниками "искусс тва для искусства". "День" затрагивает самые существенные стороны нашей р усской жизни. Его отрицание идет вглубь, поднимает, так сказать, самое нут ро вопроса, а не расплывается в воздухе, не сражается с воображаемым злом, но донкихотствует(15). Поставляя выше всего, хотя и понимая по-своему интер есы земства, он сказал такое живое и дельное слово о крестьянском деле и т есно связанном с ним вопросе дворянском, о цензе, широко им понятом... Он по днял в интересах русской народности и польский вопрос, чрезвычайно важн ый при настоящих обстоятельствах... А ведь подобные вопросы для нас в наст оящее время — вопросы плоти и крови. От того или другого их решения завис ит вся наша будущность, весь ход русского прогресса и цивилизации. Разби рать, в частности, поднимаемые "Днем" вопросы мы не будем, потому что они — чрезвычайно важные вопросы и стоят обстоятельнейшего обсуждения, чего мы не можем сделать в тесных границах одной критической статьи. О них нуж но поговорить о каждом особо и немедленно, от чего мы отнюдь не уклоняемс я. Прибавим еще, что голос "Дня" мы считаем очень важным и нужным в нашей лит ературе, особенно ввиду постоянно возникающих новых вопросов жизни. Есл и в решении иных мы и разойдемся с ним, то ведь чем больше будет по ним поле мики, тем лучше. Но в интересе той же правды, которую хочет "День" найти на Ру си, мы должны сказать, что беспощадное отрицание в иных случаях слишком б еспощадно и потому несправедливо. Ратуя за русское земство, он несправед лив к нашему так называемому образованному обществу. Признавая жизнь то лько в народе, он готов отвергнуть всякую жизнь в литературе, обществе — мы тут разумеем лучшую часть его. В этом случае он большой ригорист(16). "Всё ложь, всё фальшь, — говорит он в одной передовой статье своей, — всё внут реннее развитие, вся жизнь общества, как проказой, заражены ею (то есть лож ью). Ложь в просвещении... Ложь в вдохновениях искусства… Ложь в литературе ..." Мы понимаем, что этот голос может быть искренен; но очевидно также, что э то голос фанатизма... "День" не хочет спуститься с своей допетровской высот ы, презрительным взглядом окидывает настоящую русскую жизнь, лорнирует ее сквозь свое московское стеклышко и ничего-то не находит в ней такого, к чему он мог бы отнестись сочувственно… Назад тому два месяца мы спрашивали у "Дня": Неужели мы в полтораста лет хот я бы quasi-европейской жизни не вынесли ничего доброго и только внутренне ра звратились, изжились, потеряли всякие задатки жизни? Неужели Пушкин, Лермонтов, Тургенев, Островский, Гоголь — всё, чем гордит ся наша литература, все имена, которые дали нам право на фактическое учас тие в общеевропейской жизни, всё, что свежило русскую жизнь и светило в не й, — всё это равняется нулю? Неужели всё это порывистое стремление литературы последних годов к про грессу, к цивилизации, страстное желание сколько возможно улучшить русс кую жизнь, это внимание к общественным вопросам в той мере, в какой позвол яют внешние обстоятельства, неужели самое это глубокое недовольство со временной жизнию — всё это нуль, ложь, фальшь? Неужели общечеловечные элементы, проводником которых с Запада в русску ю жизнь всегда по возможности была литература, — мы должны признать ист очником лжи и фальши, разъединяющей наше общество?.. Всё ложь, всё фальшь, повторяет нам "День". Вот в этом-то голосе мы узнаем мос ковских славянофилов-теоретиков. И у них, как у западников, то же непонима ние жизни, то же посягательство на нее, та же беспощадная последовательн ость. И тем более досадно на это поголовное обвинение в фальши всего обще ства, что ведь в нем скрывается глубочайшее противоречие "Дня" самому себ е. Для чего, спрашивается, он издается? Конечно, для того, чтобы принести хо тя какую-нибудь пользу обществу, чтоб указать ему путь к жизни, уничтожит ь конечно разъедающую его фальшь? Ведь не издавался бы "День", если б фальш ь до того разъела наше общество, что в нем не осталось бы никаких задатков жизни? О мертвых заботиться много нечего; с безжизненным трупом хлопотат ь нужно не о том, чтоб его возвратить к жизни, а поскорей убрать его из чело веческого жилья, чтоб не заразились от него и живые, здоровые... Зачем же хл опочет "День" о присуждении нашего общества к жизни, о возвращении к среде народной, если, по его мнению, всё в нем ложь и фальшь? В том-то и беда теоретиков, что они или вовсе не хотят понимать, или плохо п онимают жизнь... Нам припомнилась одна тирада из передовой статьи "Дня" про тив некоторых увлечений. Присвоивши себе право заявлять живой, сильный п ротест против лжи, фальши общества, он отрицает у молодости, это же самое п раво. Преследуя то, что составляет мертвечину, хлопоча о жизни, он презира ет молодую жизнь... Твердя о непочатых силах народных, о свежести и крепост и его — славянофилы запрещают всякую деятельность молодым, крепким, в п ервый раз столкнувшимся с действительностью силам... Взывают к голосу на родному, от народа, еще неискусившегося во зле, ожидают плодов, а молодому поколению, на которое возлагаются лучшие надежды общества, отказывают в о всяком голосе... Если б "День" судил о вещах не но своему московскому идеал ьчику, не поверял бы жизнь теориею, а теорию — жизнью, он не напечатал бы с татьи, которую мы всегда будем считать неизгладимым пятном на редакции. Самая отрицательная часть "Дня" теряет в наших глазах часть своей силы от одного следующего обстоятельства. Мы объясним свою мысль следующим при мером. Представьте, что человек подошел к безобразной куче сору, где наря ду с песком, лохмотьями зарыто много и драгоценностей... Он начинает переб ирать кучу; он с силой отбрасывает лохмотья, песок, разную дрянь... Стоя в ст ороне, вы не можете не согласиться, что называемое им дрянью действитель но дрянь; вы готовы даже удивляться меткости его приговоров... Но беда-то в том, что этот разметатель сору ищет не драгоценностей там, чтоб воспольз оваться ими для себя, а старый, поношенный башмак... Вы удивляетесь, почему же это он не ищет того, чего по всем вашим предположениям ему нужно бы было искать ... И вот вы видите, как та же беспощадная рука, которая отметала гряз ь, с тою же силою и едкою насмешкой отбрасывает н то, что вы считаете золот ом. .. Таким образом, пред вами разбрасывается песок, лохмотья, но во имя тех дорогих вещей, которые зарыты вместе с ними, а во имя старого, поношенного башмака... Тут уже невольно приходит в голову: правда ли, что поношенный ба шмак, из-за которого отвергается и дурное и хорошее, лучше самых лохмотье в в этой куче? .. И вы не можете не пожалеть, что ослепление человека не дает ему возможности видеть в куче дряни и хлама действительно хорошее... Это с равнение, кажется, может несколько быть применимо к "Дню". Отрицательная е го сторона, как мы уже сказали, бесспорно — хороша... Но во имя чего он отриц ает в нашей теперешней русской куче сору и хорошее и дурное?.. Мы сказали, ч то он ратует за интересы земства... Но значение его, условие жизненности эт ого начала он понимает по-своему. Он берет не земство — то здоровое, свобо дное земство, которое жило широкой жизнью в первые шесть веков нашего ис торического быта, а берет за норму отношений земства к другим началам бы т московский XVI и XVII века, когда централизация уже страшно посягнула на пра ва и свободу земства. Одним словом, "День" отрицает теперешнюю жизнь во имя московской теории... Но ведь она тоже кабинетное создание, плод мечты и пылкого воображения... Одним словом, она походит на старый, поношен ный, хотя и не совсем еще стоптанный, башмак. В некоторых частях своих она годна еще к кое-какому употреблению, но ее нужно обновить чем-нибудь новы м. Допетровская Русь привлекает к себе наше внимание, она дорога нам — но почему? Потому, что там видна целостность жизни, там, по-видимому, один гос подствует дух; тогда человек, не так, как теперь, чувствовал силу внутренн их противоречий самому себе или, лучше сказать, вовсе не чувствовал; в той Руси, по-видимому, мир и тишина... Но в том-то и беда, что допетровская Русь и м осковский период только видимостью своею могут привлекать наше к себе в нимание и сочувствие. А если повнимательней вглядеться в эту, по-видимом у, чудную картину, в отдалении рисующуюся нашему воображению, мы найдем, ч то не всё то золото в ней, что блестит... Она потому и хороша, что вдалеке от н ас, что ее показывают при искусственном освещении. Посмотря на нее вблиз и, найдешь, что тут и краски слишком грубы, и фигуры аляповаты, и в целом что- то принужденное, натянутое, ложное... Действительно, лжи и фальши в допетро вской Руси — особенно в московский период — было довольно... Ложь в общес твенных отношениях, в которых преобладало притворство, наружное смирен ие, рабство и т. п. Ложь в религиозности, под которой если и не таилось грубо е безверие, то по крайней мере скрывались или апатия или ханжество. Ложь в семейных отношениях, унижавшая женщину до животного, считавшая ее за вещ ь, а не за личность... В допетровской, московской Руси было чрезвычайно мно го азиатского, восточной лени, притворства, лжи. Этот квиетизм, унылое одн ообразие допетровской Руси указывают на какое-то внутреннее бессилие. Е сли московская жизнь хороша была, то, скажите пожалуйста, что же заставил о народ отвернуться от московского порядка вещей и повернуть в другую ст орону? Одним словом, что произвело наш русский раскол? Ведь выходит, что не льзя сливать Москву с народом, нельзя московскую, допетровскую жизнь при знавать за истинное, лучшее выражение жизни народной. "День" говорит, что в допетровской Руси были пороки только, а не ложь... Выражение слишком неопр еделенное... пороки в семейных и общественных отношениях... Да что же, спраш ивается, после этого ложь? Не ложь ли производит и пороки, на малость котор ых нельзя пожаловаться в допетровской Руси? И по этому-то московскому идеалу славяноф илы хотят перестроить Русь... Для них всё наше развитие, положим небольшое , но все-таки развитие, какое у нас было со времен Петра, — всё это равняетс я нулю... Они ужасно бранят Петра за то, что, по выражению Аксакова(17), он завар ил кашу слишком крутеньку, а сами немного уступают ему в своей крутости. В них видна та же допетровская бесцеремонность с жизнью... Для славянофиль ства теория — такая же беспощадная, такая же скорая на всё, как и всякая д ругая... Нет, уж со времен Петра много воды утекло, и далеко зашла эта вода, и так ее много, что решительно нет никакой физической возможности поворот ить ее назад, или вовсе ее уничтожить... Положим, вы бы, например, вздумали да ть сток стоячей воде и для этой цели начали бы копать канал... Давно уж вы на чали эту работу, прокопали большое пространство... Но работа ваша идет оче нь плохо, медленно; ваш канал слишком неглубок, и впереди не предвидится в ам возможности углубить его, потому что в распоряжении вашем слишком мал о рабочих рук, да и рабочая ваша масса не подновляется свежими силами... Во т вы разузнаете причину своей неудачи... Оказывается, к вашему изумлению, ч то направление вы своему каналу дали не такое, какое нужно дать, что главн ая масса рабочих, которая главным образом составляет вашу силу, на котор ую хотели опираться вы, которая могла бы весть ваш канал вперед, и широко, и глубоко, и прочно, — эта главная масса рабочих, вся, так сказать, суть ваш ей силы, отстала от вас, закопала свой канал и пошла пробивать себе дорогу по другому направлению. Ну что вы тут станете делать... Оставить всю сделан ную вами работу? Но как-то чувствуется вами, что и ваша работа, как бы ни был а, положим, мала она и недостаточна, всё же работа... вы сознаете, что и вы кое- что сделали, и что добытое вами могло бы пригодиться и той, главной массе р абочих, которая отстала от вас. Таким образом, воротиться нельзя, потому ч то зашли-то очень далеко... И нельзя идти далее, потому что это значило бы то лько еще более расходиться с главной силой, еще сильней чувствовать свое бессилие и глубже сознавать необходимость общего соединения... Что тут д елать? Не лучше ли вам, не бросая своей работы, открыть сообщения с главной массой и поэтому узнать направление вашего канала; сама главная масса п ротив желания придвинется к вам, когда увидит искренность вашего намере ния соединиться; если она прежде и смотрела на вас слишком недоверчиво, т о это потому, что она не видела от вас никакой помощи себе... Ведь тогда толь ко и пойдет у вас отлично дело, когда вы соединитесь вместе, когда соедини те в одно общий, добытой уже оныт и начнете дружно пробивать себе вперед д орогу... Вот этого-то и не хотят понять славянофилы; им того только и хочетс я, чтобы всё добытое нами в продолжение полутораста лет уничтожить и вор отить наше общество назад... Возможное ли это дело? Не теория ли это, мало бе рущая во внимание жизнь? Так вот два лагеря теоретиков, и з которых один отвергает в принципе народность и, следовательно, наше чи сто народное начало — земство. Другой понимает значение нашего земства по-своему и, во имя своей теории, не отдает справедливости нашему образов анному обществу... Те и другие, как видно, судят о жизни по теории и признают в ней и понимают только то, что не противоречит их исходной точке. А между тем часть истины есть, в том и другом взгляде... и без этих частей невозможн о обойтись при решении вопроса, что нужно нам, куда идти и что делать? Несомненно то, что реформа Петра оторвала одну часть народа от другой, гл авной... Реформа шла сверху вниз, а не снизу вверх. Дойти до нижних слоев нар ода реформа не успела. Оно, конечно, при тех реформаторских приемах, какие употреблял Петр, преобразование и не могло охватить весь народ: народ пе ределать очень трудно. Для этого мало железной воли одного человека. Раз витие народа совершается веками, уничтожение добытого им может быть зад ачей тоже одних только веков... Вот в том-то и была ошибка Петра, что он захот ел сразу — за свою одну жизнь — переменить нравы, обычаи, воззрения русс кого народа. Деспотизм реформаторских приемов возбуждал только реакци и в массе; она тем крепче усиливалась сохранить себя от немцев, чем сильне е последние посягали на ее народность. С другой стороны, мы чрезвычайно о шиблись бы, если б подумали, что реформа Петра принесла в нашу русскую сре ду главным образом общечеловеческие западные элементы. На первый раз у н ас водворилась только страшнейшая распущенность нравов, немецкая бюро кратия — чиновничество. Не чуя выгод от преобразования, не видя никаког о фактического себе облегчения при новых порядках, народ чувствовал тол ько страшный гнет, с болью на сердце переносил поругание того, что он прив ык считать с незапамятных времен своей святыней. Оттого в целом народ и о стался таким же, каким был до реформы; если она какое имела на него влияние , то далеко не к выгоде его. Говоря таким образом, мы вовсе не думаем отрица ть всякое общечеловечное значение реформы Петра... Она, но прекрасному вы ражению Пушкина, прорубила нам окно в Европу, она указала нам на Запад, где можно было кой-чему поучиться. Но в том-то и дело, что она осталась не более как окном, из которого избранная публика смотрела на Запад и видела глав ным образом не то, что нужно бы было видеть, училась вовсе не тому, чему дол жна была там учиться... Оттого петровская реформа принесла характер изме ны нашей народности, нашему народному духу. Бывают такие времена в жизни народа, что в нем особенно чувствуется потребность выйти на свежий возду х, какое-то особенное недовольство настоящим, потребность чего-то нового . Несомненно, что в ближайшее время к Петру уже чувствовал народ худобу жи зни, заявлял свой протест против действительности и пытался выйти на све жий воздух... Так мы по крайней мере понимаем исторический факт — наш раск ол. Такое историческое явление, каков Петр, выросло на русской почве, коне чно, не чудом каким. Оно подновлено, несомненно, временем... В русском возду хе носились уже зачатки реформационной бури, и в Петре только сосредоточ илось это пламеннейшее общее желание — дать новое направление нашей ис торической жизни... Но характер всяких переходных эпох таков, что во время их чувствуется сильнейшее желание выйти из прошлого порядка вещей, но ка к выйти, куда идти, — плохо сознается и понимается... В том-то и была беда Пе тра, что желание Руси обновиться он понял по-своему, исполнял его тоже по-с воему — деспотически прививал в жизнь не то, в чем она нуждалась. Поэтому Петра можно назвать народным явлением настолько, насколько он выражал в себе стремление народа обновиться, дать более простору жизни — но тольк о до сих пор он и был народен... Выражаясь точней, одна идея Петра была народ на. Но Петр как факт был в высшей степени антинароден.., Во-первых, он измени л народному духу в деспотизме своих реформаторских приемов, сделав дело преобразования не делом всего народа, а делом своего только произвола. Д еспотизм, вовсе не в духе русского народа... Он слишком миролюбив и любит д обиваться своих целей путем мира, постепенно. А у Петра пылали костры и во здвигались эшафоты для людей, не сочувствовавших его преобразованиям... То самое, что реформа главным образом обращена была на внешность, было уж е изменою народному духу... Русский народ не любит гоняться за внешностью: он больше всего ценит дух, мысль, суть дела. А преобразование было таково, что простиралось на его одежду, бороду и т. д. Народ и отрекся от своих добр ожелателей-реформаторов, не потому, конечно, чтобы любил бороду, гонялся за одеждой, а потому, что такой преобразовательный прием был далеко не в е го духе. И чем сильнее было на него посягательство сверху, тем сильнее он с плачивался, сжимался. Борода и одежда сделалось чем-то вроде лозунга. Мож ет быть, именно под влиянием подобных обстоятельств и сложилась в нашем мужике такая неподатливая, упорная, твердая натура. Как бы то ни было, только факт стал очевиден, что народ отрекся от своих ре форматоров и пошел своей дорогой — врозь с путями высшего общества... Зем ство разошлось с служилыми сословиями. Последовавшие за Петровской эпо хой исторические обстоятельства только усиливали это раздвоение общес тва от массы народной. О народе — о главном — часто забывали, думали боль ше о самих себе. Бюрократия развивалась в ущерб народным интересам, давл ение сверху становилось тяжелей и тяжелей, возбуждая больший упор в наро де. Крепостное право усиливалось, об образовании народа думали только не многие горячие головы. Сословный быт развивался в ущерб низшим классам. Высшие классы скоро утеряли самый язык, на котором говорила масса. Чужес транный элемент развился в небывалых размерах, и по обстоятельствам, по общественному своему положению, владея материальной силой, старался за брать в свои руки чуждый ему народ. Интересы разошлись до того, что всякое искреннее сочувствие народным интересам, выходившее не из народной сре ды, принималось массой с недоверчивостью, даже с неудовольствием, потому что она не могла понять, каким это образом господа могут хлопотать о мужи ке: горькая действительность несколько раз убеждала его, сколько лжи и о бмана, сколько узкого эгоизма и своекорыстия скрывается иногда под види мым участием. В точно таких же почти отношениях находят ся и теперь эти две силы, разошедшиеся друг с другом очень давно. И теперь сколько разбивается самых лучших намерений в интересах народа, именно п отому, что народ не верит в их искренность. Обвинять тут народ в невежеств е, непонимании хорошего, ставить подобные вещи ему собственно в укор чре звычайно недобросовестно. Согласитесь, что иногда наши ласки к народу то лько нам кажутся ласками, а зачастую, в сущности-то, они бывают медвежьи. М ы ведь, нужно говорить правду, не умеем подойти к народу. Уж в этом отношен ии никогда нет средины. У нас или грубость такая, что просто из рук вон, или такая маниловщина, что беда да и только. Ну поймет ли нас народ, когда мы яв имся к нему в лайковых перчатках и будем с простым мужиком обращаться на " вы"? Сами, конечно, виноваты. Зато редко, редко бывает, что народ верит нам и пользуется нашими советами. Из усердия к народным интересам мы являемся его советниками, например, по земледельческому его делу. Говорим ему уст но и печатно, сочиняем нарочно для этой цели книжки. Но читает ли их народ, даже те, которые ему попадаются случайно в руки? Слушает ли он наши настав ления? Да! читает и слушает из простого любопытства, как о новых, прежде им неслыханных вещах, с такой же охотой читает, как и Еруслана Лазаревича(18). Н о он и не думает применять наши наставления к делу, потому, дескать, это не наше дело, а барское, писаны книжки не для нас, а для господ. И не то чтоб он т ут не понимал нас, а просто потому, что не верит нашим книжкам, нашему усер дию в пользу его. — С трудом прививаются народной массе и нравственные и религиозные понятия людьми, которые не из ее среды... А посмотрите, с каким напряженным любопытством, с какою жадностию, лихорадочным вниманием бе змолвная толпа слушает грамотного мужика. Факт, например, и то, что скольк о ведь напускной лжи и двоедушия принимает на себя мужик пред нашими суд ами; как иногда усиленно ловит он случай стянуть из барского кармана лиш нюю копейку. Между тем нередко этот лжец, двоедушный обманщик сам-то в себ е честный человек, честный пред своей общиной, пред своим миром, и не подум ает обмануть своего брата мужика или схитрить пред миром... Потому, видите ли, делаются тут дела так, что суд мира есть суд в высшей степени народный, обмануть своего считается бесчестьем... А к нашему брату он не чует никако й привязанности; нет у нас с ним общих, связывающих уз, нет общих интересов . Вот и кажемся мы народу в некотором роде татарами, нехристями, с которыми не грех обойтись помудреней, чем с своим братом. В нашем присутствии мужи к уже вовсе не тот, каков он со своими: он стесняется, он официален, хочет ка заться... До такой степени наше общество разъединилось с народом! Вот почему нельзя говорить, что, дескать, н ичем отделять высшее общество или, точнее выражаясь, образованное общес тво от массы народа. По идее-то оно выходит как будто и так, да и в сущности-т о оно так. Только беда наша в том, что на практике народ отвергает нас. Это-т о и обидно; этого-то причины и должны мы доискаться. Родились мы на Руси, вс кормлены и вспоены произведениями нашей родной земли, отцы и прадеды наш и были русского происхождения. Но, на беду, всего этого слишком мало для то го, чтобы получить от народа притяжательное местоимение "наш", и, конечно, самым лучшим благочестивым желанием передовых русских людей всегда бу дет: настолько соединиться с народом, чтоб он не отделял образованных лю дей от себя и считал образованное общество своим... Но это будет задачей до лгого времени, и блаженное время окончательного соединения оторванног о теперь от почвы общества — еще впереди. До того же времени называть себ я de facto(19) народом, частию той массы, которая составляет наше крестьянство, зе мством — будет самообольщением. Ведь нельзя, например, не задуматься на д тем, почему это мы не можем теперь найти язык, на котором могли бы искрен но, сердечно беседовать с народом; почему это так сильно чуждается нас на род; так трудно нам, если только не невозможно, войти в дух, понятия и интер есы народа; почему это инстинкт народный так упорно не хочет узнать в нас своих друзей? Конечно, такое явление происходит от того, что мы разобщены с народом, что история вырыла между им и нами пропасть... И снова повторяем, что невозмож но обвинять народ в том, что он плохо понимает нас, что он не развит, что он ч уждается нас... опять скажем, что в неразвитости народа виноваты и мы сами. Отчего же мы целых полтораста лет забывали о нем, не хлопотали об его разв итии, предоставили его самому себе на произвол судьбы — и судьбы тягост ной. Можем ли мы после этого требовать от него нравственной развитости? В о-первых, сколько есть и между нами людей, которые по своим нравственным п онятиям не только не стоят выше мужика, но даже гораздо его ниже. Где, как н е в этом образованном обществе, скрывается такая подлейшая ложь, такой г рубый обман, такая нравственная подлость, что ей и названья не найдешь? Об разованная ложь всегда выражается в жизни циничнее; тем отвратительней становится она нравственному чувству человека, чем, по-видимому, толще п окрыта лаком внешней образованности и прогрессивных понятий. Если бы вы взяли простого балалайщика с рынка и он не стал бы понимать, в чем заключа ется вся суть очаровательной гармонии Моцарта или Бетховена, стали бы вы на него претендовать? Чтоб понимать высшую гармонию звуков, для этого ну жно иметь очень развитое ухо; на каком же основании станете вы требовать от полуразвитого уха совершенного пониманья высшей гармонии? Ведь это з начило бы требовать от яблони апельсинов. И то еще нужно заметить тут, что не всегда верны те наблюдения над простым народом, какие делаются, напри мер, г-ми Успенским и Писемским. Наблюдение над нашим простым мужиком дел ается, как известно, чрезвычайно поверхностно; глубь-то его душевная упу скается, о ней часто и не знают те, которые, по-видимому, вблизи изучают нар од, и это опять потому, что мужик не любит весь раскрываться пред господам и. Оттого недоверие к бесчестности, глупости мужика, не только не бесполе зно, а даже обязательно. Жаль только, что наши скептики, прилагающие свое о трицание ко всему, не употребляют его в дело на указанном нами пункте. И от этого раздвоения народа страшно страдают обе его части. Отсутствие общих пунктов у высшего общества с низшим; противоположность интересов, созданная историческими обстоятельствами, заставляет его относиться в раждебно к народу. народу некогда идти вперед, потому что при настоящих о тношениях к высшему обществу у него хватает времени только на отстаиван ие того, что у него есть. Предоставленный самому себе, он коснеет в невежес тве, совершенно лишен всякого участия в тех общечеловеческих результат ах европейской цивилизации, которыми, впрочем, только в некоторой мере в ладеет образованное общество. Он и прозвал себя горемыкой, потому что са м-то по себе находит весьма трудным выйти из того незавидного положения, в какое поставили его исторические обстоятельства. Редко, редко находит он себе вождей, которые указывают ему новые пути, собирают в одно его разр озненные, рассеянные силы и мощно двигают их к одной цели. И сколько тут пр опадает силы! Эта тучная, могущая быть плодовитейшею земля должна лежать если не совсем впусте, то приносить вовсе не те плоды, какие могла бы прин осить... От разрыва с народом страдают и высшие классы. Их силы сравнительно с сил ами народа — чрезвычайно малы, если не ничтожны. Разрозненные с народом высшие классы не подновляются новыми силами — о ттого чахнут, ничего не вырабатывают. Не имея твердой точки опоры, они не и меют впереди ясно поставленной и точно обозначенной цели. Оттого их суще ствование принимает какой-то бесцельный характер. Не сливая своего дела с земским делом, они по необходимости должны были поставить впереди себя только узкие цели. Оттого все лучшие порывы вперед нашего общества неиз бежно отпечатлеваются каким-то характером безжизненности, чахлости... Го ворят, что у нас в России не привилась наука... именно потому и не привилась, что страна располагает в пользу ее слишком малыми свежими силами. А межд у тем сколько сил хранится в этих сорока миллионах людей, которые чужды в овсе науки, даже не слыхали о ней. Сколько бы могло быть даровитейших труж еников науки, если бы вся эта масса была призвана к жизни, если б открыты б ыли двери для талантов, таящихся в ней... Без соединения с народом никогда, пожалуй, не удадутся высшим классам и попытки улучшить общественный быт страны. Самая сфера мысли образованного нашего общества приняла характ ер какой-то условности, потому что в нее не вносится новых, свежих мыслей и з массы народной, потому что не являются на умственную арену новые, свежи е бойцы. И только тогда у нас явится и прочно установится наука, когда она будет достоянием не одного или нескольких привилегированных сословий, а всей массы народа... Тогда только выработается именно тот общественный быт наш, такой именно, какой нужен нам, когда высшие классы будут опиратьс я не на одних только самих себя, а и на народ; тогда только может прекратит ься эта поразительная чахлость и безжизненность нашей общественной жи зни. И вот когда у нас будет не на словах только, а на деле один народ, когда мы скажем о себе заодно с народной массой — мы, тогда прогресс наш не будет идти таким медленным прерывистым шагом, каки м он идет теперь. Ведь тогда только и можем мы хлопотать об общечеловечно м, когда разовьем в себе национальное... Прежде чем понять общечеловеческ ие интересы, надобно усвоить себе хорошо национальные, потому что после тщательного только изучения национальных интересов будешь в состоянии отличать и понимать чисто общечеловеческий интерес. Прежде чем хлопота ть об ограждении интересов всего человечества во всем мире, — нужно ста раться оградить их у себя дома. А то может случиться, что за всё возьмемся и нигде не успеем. Говоря, впрочем, о национальности, мы не разумеем под не го ту национальную исключительность, которая весьма часто противоречи т интересам всего человечества. Нет, мы разумеем тут истинную национальн ость, которая всегда действует в интересе всех народов. Судьба распредел ила между ними задачи: развить ту или другую сторону общего человека... тол ько тогда человечество и совершит полный цикл св оего развития, когда каждый народ, применительно к усло виям своего матерьяльного состояния, исполнит свою задачу. Резких разли чий в народных задачах нет, потому что в основе каждой народности лежит о дин общий человеческий идеал, только оттененный местными красками. Пото му между народами никогда не может быть антагонизма, если бы каждый из ни х понимал истинные свои интересы. В том-то и беда, что такое понимание чрез вычайно редко, и народы ищут своей славы только в пустом первенстве пред своими соседями. Разные народы, разрабатывающие общечеловеческие зада чи, можно сравнить с специалистами науки; каждый из них специально заним ается своим предметом, к которому, предпочтительно пред другими, чувству ет особенную охоту. Но ведь все они имеют в виду одну общую науку. И отчего наука всего более идет в широту и глубь, как не от специализации ее предме тов и частной разработки их отдельными личностями? Таким образом, собственные наши интересы и инт ересы человечества требуют, чтоб мы возвратились самым делом на почву на родности, соединились с нашим земством. Но теоретики опять задают вопрос , в чем же должно состоять это сближение с народом? Чтобы не распространят ься об этом предмете много, мы скажем коротко, что для сближения с народом образованных классов нужно: 1) Распространить в народе грамотность. Народ н аш беден и голодает вовсе не оттого, чтоб у него мало было средств к добыва нию насущного хлеба. Земли у нас много, заработка не трудна, по недостатку рабочих рук. Народ оттого беден и голоден, что невысок у него, по особым об стоятельствам, нравственный уровень, что он не умеет извлекать для себя пользу из тех огромных естественных богатств, какие у него под рукой. Зна чит, прежде всего нужно позаботиться об его умственном развитии. 2) Облегчить общественное положение нашего мужика уничтожением сословн ых перегородок, которые заграждают для него доступ во многие места. Сред ство это стоит в тесной связи с вопросом о сословных правах и привилегия х. 3) 4) Для сближения с народом нужно несколько преобразоваться нравственно и нам самим. Нам нужно отказаться от наших сословных предрассудков и эгои стических взглядов. Народу тяжелы наши кулаки, которые когда-то были так в моде, да он не терпит и оскорбительной для него французской вежливости. Нужно полюбить народ, но любовью вовсе не кабинетною, сентиментальною. 5) Да! нужно открыть двери и для народа, дать свободный простор его свежим си лам. Так мы понимаем сближение с народом. Читатели видят, что оно вовсе не фраза, пустое слово, а имеет большое значение в теперешней нашей обществ енной жизни. Но в том-то и дело, скажут нам скептики, что мы и народ не способны ни к каком у лучшему будущему. За целую тысячу лет своей исторической жизни ничего не сделали ни мы сами, ни народ. Применяя к Руси известную мысль Монтескье — всякий народ достоин своей участи(20), что можем сказать хорошего о нас и этом народе, который и т. д.? Об этом вопросе мы скажем следующее: Во-первых, на что указывает нам русский раскол(21)?.. Замечательно, что ни сла вянофилы, ни западники не могут как должно оценить такого крупного явлен ия в нашей исторической жизни. Это, конечно, происходит оттого, что они тео ретики. По их теории действительно не выходит, чтоб в расколе было что-ниб удь хорошее. Славянофилы, лелея в душе один только московский идеал Руси православной, не могут с сочувствием отнестись к народу, изменившему пра вославию... Западники, судя об исторических явлениях русской жизни по нем ецким и французским книжкам, видят в расколе только одно русское самодур ство, факт невежества русского, гнавшегося за сугубым аллилуйя, двуперст ным знамением и т. д. Они не поняли в этом странном отрицании страстного ст ремления к истине, глубокого недовольства действительностью. Оно и неуд ивительно, потому что, судя о вещах по теории, легко закрыть глаза на много е, легко напустить на себя своего рода ослепление. И этот факт русской дур и и невежества, по нашему мнению, самое крупное явление в русской жизни и с амый лучший залог надежды на лучшее будущее в русской жизни. Во-вторых, скептики забывают, что народ удержал до сих пор, при всех неблаг оприятных обстоятельствах, общинный быт, что, не зная начал западной асс оциации, он имел уже артель. Западные публицисты после долгих поисков на конец остановились на ассоциации и в ней видят спасение труда от деспоти зма капитала. Но в западной жизни это общинное начало еще не вошло в жизнь ; ему ход будет только в будущем... На Руси оно существует уже как данное жиз нью и ждет только благоприятных условий к своему большему развитию. А гл авным образом тут должно обратить внимание на то, с каким упорством наро д отстаивал целые века свое общественное устройство и все-таки отстоял... Что ж это за явление, как не доказательство того, что народ наш способен к политической жизни? В-третьих, посмотрите, какой иногда такт в суждении, какая зрелая практич ность ума, меткость в слове проявляется в этом народе, который не имеет ни какой юридической подготовки, не знает римского права. Законоположение 19 февраля вызвало народ к жизни, поставило его в новые условия, — и он вовс е не оказался неспособным обсуживать свое новое положение... Если вы след или за крестьянским делом, вы не можете не согласиться, что в фактах его пр оявляется не одно только невежество и глупость... Да наконец, хотя бы эта способность самоосуждения, которая проявляется н а Руси с такой беспощадно-страшной силой, не доказывает ли, что самоосужд ающие способны к жизни? Не в русском характере иметь такой узкий национа льный эгоизм, какой нередко встретить можно у англичанина, у немца, у фран цуза. Так ли народ наш привержен к своим обычаям, поверьям, своему быту, ка к, например, англичанин к своим учреждениям... Не потому русский народ слиш ком крепко держится своего, что оно свое, а потому, что он не слыхал ничего лучшего, потому что всё другое, рекомендованное ему со стороны, он нашел х удшим... он потому и держится своего, что оно лучшим ему кажется из всего, чт о он слыхал и видал. А вот посмотрите, с какой настойчивостью отстаивает а нгличанин свои университеты, хотя и сознает, что их устройство далеко ра сходится с современными понятиями. Ему дорог английский метод воспитан ия и образования не потому, чтобы он считал его лучшим из всего, что он зна ет в этом отношении, а потому, что это свое. Или посмотрите на ту сальную ин огда сентиментальность, с какою немец рассуждает о своей полиции или сво их Rath'ax(22), и о превосходстве немецкой нации пред другими. Вот француз, которы й постоянно толкует о славе нации, о своих национальных, учреждениях, о во енных своих подвигах, потому только, что заговори он иначе, он изменил бы с воей славной нации. Но узкая национальность не в духе русском. Народ наш с беспощадной силой выставляет на вид свои недостатки и пред целым светом готов толковать о своих язвах, беспощадно бичевать самого себя; иногда д аже он несправедлив к самому себе, — во имя негодующей любви к правде, ист ине... С какой, например, силой эта способность осуждения, самобичевания пр оявилась в Гоголе(23), Щедрине(24) и всей этой отрицательной литературе, котор ая гораздо живучее, жизненней, чем положительнейшая литература времен о чаковских и покоренья Крыма(25). И неужели это сознание человеком болезни не есть уже залог его выздоровл ения, его способности оправиться от болезни... Не та болезнь опасна, котора я на виду у всех, которой причины все знают, а та, которая кроется глубоко в нутри, которая еще не вышла наружу и которая тем сильней портит организм, чем, по неведению долее она остается непримеченною. Так и в обществе... Сил а самоосуждения прежде всего — сила: она указывает на то, что в обществе е сть еще силы. В осуждении зла непременно кроется любовь к добру: негодова ние на общественные язвы, болезни — предполагает страстную тоску о здор овье. И неужели отрицание наше кончится только одним разрушением? Неужели на м есте полуразрушенных зданий ничего не воздвигнется и это место останет ся пустым пожарищем?.. Неужели мы настолько задохнулись, настолько замер ли, что нет надежды на наше оживление? Но если в нас замерла жизнь, то она не сомненно есть в нетронутой еще народной почве... это святое наше убеждени е. Мы признаем в народе много недостатков, но никогда не согласимся с одним лагерем теоретиков, что народ непроходимо глуп, ничего не сделал в тысяч у лет своей жизни, не согласимся, потому что излишний ригоризм нигде не ум естен... Если друзья будут о нем такого мнения, то что же останется для его н едоброжелателей? Примечания 1. Статья "Два лагеря теоретиков (по поводу "Дня" и кой-чего другого)" была напечатана: Время. 1862. № 2. С. 143– 163. Авторство Достоевско го установлено (по содержанию и стилистическим признакам) Л.П. Гроссмано м. Здесь публикуется по изданию: Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинен ий: В 30 т. Т. 20. Л.: "Наука", 1980. Приложение I. Редакционные объявления журналов "Врем я" и "Эпоха" (1862– 1865). С. 5– 23. 2. "Дня"… — "День", еженедельная славянофильская газета, издававшаяся в Мос кве И.С. Аксаковым с октября 1861 г. Газета носила преимущественно литератур но-общественный характер, так как политический отдел ей не был разрешен. Издание было прекращено в 1865 г. 3. …законоположениям 19 февраля — имеется в виду крестьянская реформа в Ро ссии императора Александра II, освободившая крестьян от крепостной завис имости, указ о которой вышел 19 февраля 1861 г. 4. Славянофилы…— направление русской общественной и философской мысли 40– 50-х годов XIX века, отстаивавшее самобытность исторического пути России. 5. Одна фаланга нынешних теоре тиков не только отрицает существование русского земства но просто отри цает в самом принципе народность. — Достоевский подразумевает публици стов "Современника" — Чернышевского, Доб ролюбова, Антоновича. 6. Еще у Шиллера маркиз Поза мечтает о космо политизме… — Шиллер Иоганн Кристоф Фридрих (1759– 1805), немецкий поэт, драмат ург, теоретик искусства, историк. Маркиз Поза – – персонаж шиллеровской драмы "Дон Карлос" (1787). 7. государство в государстве (лат . . 8. Петровские реформы создали у нас так называемое образованное общество , переставшее не квас пить, как уверяет "Современник", а вместе с квасом и мы слить о Руси... — Полемический ответ на ироническую интерпретацию "Совре менником" истории становления славянофильской, а вместе с тем и почвенни ческой доктрины. В статье "О почве (не в агрономическом смысле, а в духе "Вре мени")" М.А. Антонович писал: "Вдруг раздается новая фраза: „почва" – – Фраза о почве до того мила своей неопределенностью, что на ней сошлись и соглас ились даже те, которые некогда враждовали между собою из-за фразы о народ ности и другая сторона враждовавших принялась распевать по древним „кр юкам": „Да, мы оторвались от почвы, от утробы и персей нашей матушки — Древ ней Руси, затянули полное тело ее, красавицы, в узкое немецкое платье, вмес то квасу поим ее водою. А то ли дело квас! Подкрепляемые им римляне покорил и весь мир. И если б мы пили квас, давно бы ужо соединили всех славян в одну о громную братскую семью, и земля наша была бы тогда велика и обильна"" ("Совр еменник". 1861. № 12. С. 172, 173). 9. "Мы ли к пароду должны подойти, — говорит „Современник", — или он к нам?" "Н арод должен подойти к нам, или, лучше, мы должны подвести его к себе… " — Ссы лка Достоевского на полемику с Антоновичем, который утверждал: "... народ, п редоставленный самому себе и своему настоящему ; течению, не далеко уйде т по пути развития верхний слой необходимо должен помогать ему" ("Совреме нник". 1861. № 12. С. 184, 185). Это рассуждение Антоновича Достоевский полемически ква лифицирует как проявление "олимпийского величия" публицистов "Современ ника", их неверия в народные идеалы. 10. "А народ глуп, ничего до сих пор не выработал; среда народная бессмысленн а, тупа". — В пылу полемики Достоевский приписывает в данном случае Антон овичу точку зрения на народ, скорее близкую взглядам публициста "Русског о слова" В.А. Зайцева, но совершенно чуждую направлению "Современника". 11. Успенский… — Успенский Николай Васильевич (1837– 1899), русский писатель, де мократ, автор реалистических очерков и рассказов из жизни русского крес тьянства, избирал предметом своих изучений и очерков различные стороны деревенской жизни. 12. Писемский… — Писемский Алексей Феофилактович (1821– 1881), русский писатель реалистического направления, творчество которого с начала 60-х годов при няло антиреволюционную направленность. 13. Нас убеждают согласиться в том, что народ — наше земство — глуп, потому что г-да Успенский и Писемский представляют мужика глупым... Вот, говорят, они не подступают к народу с какими-либо предзанятыми мыслями и глупого мужика — называют глупым. — Достоевский полемизирует здесь со вступит ельной частью статьи Чернышевского "Не начало ли перемены?", в которой гов орилось о том, что своими рассказами Н.В. Успенский внес значительный вкл ад в русскую литературу, отказавшись от идеализации народа, свойственно й его предшественникам — Д.В. Григоровичу, И.С. Тургеневу и др. 14. ...указало значение земства в нашей истории и непосредственное его выра жение — общинный быт. — Здесь имеются в виду главным образом сочинения К. С. Аксакова, о котором Достоевский писал в статье "Последние литературн ые явления. Газета "День"": "Ни один западник не понял и не сказал ничего лучш е о мире, об общине русской, как Константин Аксаков в одном из самых послед них своих сочинении, к сожалению неоконченном". Незадолго перед этим (1861 г.) вышел в свет первый том "Полного собрания сочинений К.С. Аксакова". 15. донкихотствует… — донкихотствовать, вести себя как герой романа М. Сер вантеса "Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский" (1605), чье благородство, ве ликодушие и готовность на рыцарские подвиги вступают в трагическое про тиворечие с действительностью. 16. ригорист (от лат. rigor — сила) — последователь строгого применения какого- либо принципа, особенно в этике. 17. Аксакова… — Аксаков Иван Сергеевич (1823– 1886), известный русский публицист , поэт и общественный деятель, представитель позднего славянофильства. 18. Еруслана Лазаревича… — Еруслан Лазаревич, герой старинной русской ск азки, широко распространенной уже в рукописях XVII века. 19. фактически, на деле (лат.) 20. известную мысль Монтескье – – всякий народ достоин своей участи… – – Шарль-Луи Монтескье (1689– 1775), французский писатель и философ-просветите ль, автор сочинения "О духе законов" (1748), где он утверждает, что законы у кажд ого из народов отвечают "общему духу нации" и "следуют за нравами" (кн. 19, гл. IV – V, XXI– XXVI; ср. Монтескье Ш-Л. Избранные произведения. М., 1955. С. 412, 421– 424). 21. русский раскол… — отделение от русской православной церкви части вер ующих, не признавших церковной реформы патриарха Никона 1653– 1656. 22. советниках (нем.). 23. Гоголе… — Гоголь Николай Васильевич (1809– 1852), выдающий русский писатель, основоположник критического реализма в русской литературе.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Чтобы выходные наступали быстрее, нужно начинать пить уже в среду.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по философии "Политические воззрения Ф.М. Достоевского", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru