Реферат: Философия языка "Трактата": логика языка versus логика мышления - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Философия языка "Трактата": логика языка versus логика мышления

Банк рефератов / Философия

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 179 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Философия языка "Трактата": логик а языка versus логика мышления Блинов А.К. Логико-философский трактат создавался с 1914 по 1918 год. Его созданию сопутст вовали обстоятельства, о которых нельзя не упомянуть, поскольку они, вер оятно, сказались на содержании. Летом 1914 года началась Первая мировая вой на, и Витгенштейн добровольцем вступил в австро-венгерскую армию. Большу ю часть времени он провел на Восточном фронте. В 1918 году его перебросили на Южный фронт, где после развала австро-венгерской армии он был взят в плен итальянцами. Почти год Витгенштейн провел в плену, большую часть времени в лагере в Монте-Касино (Южная Италия). Здесь он и закончил ЛФТ. На протяжен ии всего пребывания на фронте, несмотря на экстремальные условия, Витген штейн вел философский дневник. Афоризмы ЛФТ представляют собой выборку из этих дневниковых записей. Часть дневниковых записей, не вошедших в ос новное произведение, сохранилась и может использоваться для интерпрет ации ЛФТ наряду с основным текстом. Добавим, что первое издание ЛФТ относ ится к 1921 году [23] . Для общей оценки основного произведения раннего Витгенштейна воспольз уемся расхожим мнением, что если бы философская деятельность Витгенште йна ограничилась ЛФТ, эта книга все равно составила бы мировую славу ее а втору. Это предположение невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть. Мож но лишь констатировать, что по степени влияния редкое философское произ ведение, написанное в XX веке, может составить конкуренцию этой книге. В не й Витгенштейн рассматривает практически все вопросы, относимые к компе тенции философии, и дает им оригинальное решение, во многом определившее специфику современной философии. Можно сказать, что именно в этом произ ведении был выражен лингвистический поворот, у Фреге и Рассела лишь наме ченный, в рамках которого действуют философы– аналитики. Но у самого Вит генштейна этот поворот мотивирован не просто потребностями логическог о анализа. Он укоренен в стремлении выразить мистическое чувство жизни, превосходящее возможности языка. Когда-то Гегель говорил, что предисловия пишутся после того, как автору о кончательно ясным стал замысел, воплощенный в главной части. Поэтому осн овной текст должен, в свою очередь, рассматриваться как введение к введе нию. Если исходить из этого принципа, то единство понимания зависит от вз аимных импликаций задач, сформулированных в предисловии, и их реализаци и в основном тексте. Утверждение Гегеля в полной мере относится к ЛФТ[24] , гд е лишь в предисловии единственный раз во всей книге Витгенштейн дает общ ую формулировку замысла, но сам этот замысел вне контекста реализации во многом остается непонятным. Однако предисловие дает хорошую возможнос ть оценить, в каком направлении движется автор. Центральная часть предис ловия в четырех предложениях фактически содержит весь замысел книги: «Книга излагает философские проблемы и показывает, как я полагаю, что по становка этих проблем основывается на неправильном понимании логики н ашего языка. Весь смысл книги можно сформулировать приблизительно в сле дующих словах: то, что вообще может быть сказано, может быть сказано ясно, а о чем невозможно говорить, о том следует молчать. Стало быть, книга хочет провести границу мышлению, или скорее не мышлени ю, а выражению мыслей, ибо, чтобы провести границу мышлению, мы должны были бы мыслить по обе стороны этой границы (следовательно, мы должны были бы б ыть способными мыслить то, что не может быть мыслимо). Поэтому эту границу можно провести только в языке, и все, что лежит по ту с торону границы, будет просто бессмыслицей». В этих фразах без труда улавливается лежащий на поверхности кантиански й смысл. Действительно, со времен Канта любой вопрос о возможности чего-т о рассматривается как реализация критической установки. Проблема подо бного рода всегда результируется в представлении о некоторой границе, о тделяющей возможное от невозможного. Поэтому критическую философию с п олным правом можно было бы назвать философией, устанавливающей границы. В этом смысле позицию Витгенштейна, который, указывая задачу ЛФТ, говори т: «Книга хочет провести границу мышлению», вполне можно охарактеризова ть как критическую. Более того, данный тезис вполне вписывается в устано вки Канта, определяющего главную проблему теоретической философии как вопрос о том, «Что я могу знать?». Нетрудно, впрочем, заметить, что эта пробл ема имеет специфическое преломление. Витгенштейна интересует скорее н е вопрос о наличии границы, а вопрос о том, где такую границу можно провест и. Последнее затрагивает проблему критерия демаркации возможного-нево зможного. Для Канта эта проблема решается с точки зрения познавательных способностей, невозможность выйти за рамки которых определяет границу между познаваемым и непознаваемым. В этом отношении исследование возмо жности познания ставится в догматическую зависимость от того, какими сп особностями мы наделяем субъекта, вынося в область непознаваемого все т о, что эти способности превосходит. Как видно из предисловия, такой ход не удовлетворяет Витгенштейна, поско льку в этом случае немыслимое в некотором смысле становится мыслимым, вы разимым, пусть даже оно и вводится с помощью постулата в качестве вещи са мой по себе. Можно, конечно, поставить вопрос о возможности самих способн остей, радикализируя критическую установку Канта, но подобный подход гр озит перспективой ухода в дурную бесконечность. Критика критического п одхода в свою очередь сама может потребовать критики и т.д. Поэтому вопро с о действительном установлении границы требует изменения перспективы , что связано уже не с исследованием познавательных способностей, а с исс ледованием тех средств, в которых эти способности могут быть выражены. В этом заключается лингвистический поворот, который, учитывая классичес кую критическую позицию, можно было бы назвать критической установкой в торой степени, ориентированной на «установление границ выражения мысл и». Адаптируя подход Канта, Витгенштейну можно было бы приписать вопрос: «Что я могу выразить из того, что я знаю?» Этот вопрос, однако, не следует по нимать в том смысле, что я нечто знаю, а потом пытаюсь это нечто выразить. В опросы «Что я могу знать?» и «Что я могу выразить?» фактически слиты здесь до неразличимости, поскольку я могу выразить только то, что знаю, а могу зн ать только то, что способен выразить. Таким образом, задача ЛФТ очерчивае тся стремлением выяснить условия априорной возможности языка. В подгот овительных материалах так и говорится: «Вся моя задача заключается в объ яснении сущности предложения»[25] . Вопрос о возможности предложения обра зует фон всех тем, затрагиваемых Витгенштейном[26] . Здесь уже непосредстве нно просматривается связь с Кантом, который главной темой Критики чисто го разума сделал вопрос об условиях возможности суждения[27] . Однако этим сходство и ограничивается. Аналогия между тем, как трансцендентальная л огика, опираясь на трансцендентальный анализ опыта, решает проблему фун кционирования априорно-синтетических суждений, и тем, как формальная ло гика, опираясь на логический анализ языка, решает проблему функциониров ания предложений, представляется спорной[28] . Здесь не должно вводить в за блуждение то, что Витгенштейн иногда пользуется кантианской терминоло гией. Его цель и метод не имеют ничего общего с традиционной критической философией. Для установления различий прежде всего необходимо выяснить, какое мест о в ЛФТ отводится формальной логике. Лучше всего охарактеризовать соотн ошение логической теории и языка позволит сравнение позиции ЛФТ с позиц ией Рассела, который был первым, а, судя по мнению Витгенштейна, возможно, и единственным компетентным читателем. По просьбе автора он написал вве дение к первому изданию его работы, где наряду с разъяснением ряда техни ческих деталей содержится общая оценка задачи. Витгенштейн отрицатель но отнесся к тексту своего английского друга, считая его поверхностным и неправильно трактующим задачу книги[29] . Для Рассела основную роль иг рает оппозиция естественного и идеального, логического языка, с точки зр ения которой он и рассматривает задачу ЛФТ. В частности, он пишет: «Чтобы п онять книгу м-ра Витгенштейна, необходимо осознать проблему которая его занимает… М-р Витгенштейн исследует условия, необходимые для логически совершенного языка, – речь идет не о том, что какой-либо язык является лог ически совершенным или что мы считаем возможным здесь и сейчас построит ь логически совершенный язык, но о том, что вся функция языка сводится к то му, чтобы иметь смысл, и он выполняет эту функцию лишь постольку, поскольк у приближается к постулируемому нами идеальному языку»[30] . Такое пониман ие задачи книги вполне укладывается в рамки того, что делает сам Рассел. Д ля чего служит логический анализ языка? Он предназначен для того, чтобы в скрыть имплицитные противоречия, содержащиеся в некритически принимае мых способах выражения. Любая теория, претендующая на описание реальнос ти, не может гарантировать свободу от противоречия. Однако дело зачастую вовсе не в том, что неправильно задана предметная область исследования. Если такое и случается, то это внутреннее дело самой теории, которая допу скает корректировку задачи и методов исследования. Когда теория выполн яет эвристическую функцию, ее существование вполне допустимо. Однако на ряду с позитивными утверждениями в совокупность выводов, полученных из постулатов теории, могут вкрасться такие следствия, которые связанны не столько со спецификой исследования, сколько с некритически усвоенными средствами, предоставляемыми используемым языком. Для Рассела типичны м примером здесь служит парадокс, установленный им самим в фрегеанской т еории функции. Парадоксы подобного рода устранимы надлежащим логическ им анализом и созданием более адекватных средств выражения. Рамки, в кот орых действует Рассел, укладываются в две крайние точк и. Это естественный язык с его двусмысленн ыми, самореферентными выражениями, с одной стороны, и идеал языка, полнос тью свободного от эквивокаций с другой. Логический анализ, по существу, р ассматривается как средство перехода от первого ко второму. Он оправдан лишь тогда, когда результируется в соответствующей логической теории, б олее или менее близкой к постулируемому идеалу[31] . Причем степень приемле мости такой теории зависит от совокупности проблем, касающихся средств выражения, на которые она может дать удовлетворительный ответ. Например , логическая теория Principia Mathematica ближе к идеалу, чем фрегеанский Begriffschrift , поскольку первая свободна от содержащегося в последнем противоречия. Рассел рассуждает по следующей схеме. Допу стим, в языке теории обнаруживается противоречие, связанное, скажем, с фу нкционированием самореферентных выражений или пустых имен. Но описани е должно быть свободно от противоречия, которое, стало быть, необходимо у странить. Возникает вопрос: Как? Ответ: Нужно найти объяснение его источн ика. Как только источник найден, следует принять дополнительное условие , накладываемое на применение выразительных средств. Таким образом, иску сственный язык, претендующий на близость к идеалу, связан дополнительны ми условиями, и чем ближе к идеалу, тем условий становится все больше. В ка честве таковых у самого Рассела выступают теория типов, теория дескрипц ий, теория лишних сущностей, которые добавляются к исходным условиям сов ершенного языка, например, в виде аксиомы бесконечности или аксиомы свод имости. Таким образом, логический анализ представляет собой своеобразн ую заботу о языке. Забота подобного рода выражается либо в ограничениях, накладываемых на образование выражений определенного рода, либо в разр аботке правил сведения одних выражений к другим. Работа логика как филос офа в более широком смысле сводится к созданию удовлетворительной онто логии и теории познания, которые позволили бы обосновать те условия, при которых возможен идеальный язык. Именно в этом источник философских доп ущений Рассела. Он как бы говорит: «Если вы хотите, чтобы язык работал норм ально, тогда вам необходимо принять ту теорию познания и онтологию, кото рую разрабатываю я». Философия для английского философа – это то, что фу ндирует надлежащий логический анализ. Перефразируя известное изречени е схоластов, можно сказать, что философия выступает здесь служанкой логи ки. С точки зрения собственного видения задачи Рассел рассматривает и ре зультат работы Витгенштейна, расценивая его в заключительных пассажах Введения как построение свободной от видимых противоречий логической теории, возможно в чем-то сходной с его собственной[32] . Совершенно по-иному задача види тся Витгенштейну. Внешней телеологии логического анализа Рассела он пр отивопоставляет внутреннюю телеологию языка. Проблема не в том, чтобы на ложить на язык внешние условия, «мы должны узнать, как язык заботится о се бе»[33] . Подобная постановка вопроса совершенно переориентирует цель исс ледования. Из вопроса элиминируется субъективное условие возможности анализа. Дело не в том, чтобы выяснить, какие дополнительные ограничения должны быть наложены на язык, для того чтобы он отвечал нашим целям. Язык в нутренне целесообразен, и как таковой обладает внутренними механизмам и, предотвращающими возникновение парадоксов. «Мне нет надобности забо титься о языке»[34] , язык заботится о себе сам. Всевозможные несообразност и, формулируемые в виде парадоксов, возникают из «неправильного пониман ия логики нашего языка». Дело не в том, чтобы создать новый, более совершен ный язык, дело в том, чтобы, следуя внутренней целесообразности языка, пра вильно объяснить, как он работает. Такой постановке вопроса, видимо, нема ло способствовала интуиция инженера, на которого первоначально учился Витгенштейн. Если механизм работает со сбоями, нужно выяснить принцип ег о работы, а не конструировать дополнительные механизмы, корректирующие сбои. В пользу внутренней целесообразности языка говорит то, что человек обла дает способностью строить язык, в котором выразим любой смысл, зачастую не имея представления о значении его отдельных компонентов. Связано это с тем, что телеология отражается в логике, которую язык навязывает тому, к то его использует. Логика есть не что иное, как выражение внутренней целе сообразности. Здесь носитель языка выступает в качестве ведомого, котор ому услуги гида навязаны с необходимостью. Правда, часто случается так, ч то указания проводника понимаются неправильно и заводят в непроходимы е дебри. Причина сбоев в том, что «язык переодевает мысли. И притом так, что по внешней форме этой одежды нельзя заключить о форме переодетой мысли, ибо внешняя форма одежды образуется с целями совершенно отличными от то го, чтобы обнаруживать форму тела. Молчаливые соглашения для понимания п овседневного языка чрезмерно усложнены» [4.002]. Сложность молчаливых согла шений обусловлена сложностью человеческого организма, частью которого является язык. Это свойство повседневного языка обнаруживается с попыт кой сказать что-нибудь предельно ясно. Самое простое предложение, наприм ер “Часы лежат на столе”, окажется бесконечно сложным и полным эвфемизмо в, если попытаться выяснить его окончательный смысл. Поэтому, «не в челов еческих силах непосредственно из него вывести логику языка» [4.002]. Этой цел и может служить искусственное приспособление, в качестве которого Витг енштейн рассматривает формульный язык, изобретенный Фреге и Расселом. Н о это вовсе не означает, что язык повседневного общения следует заменить искусственным. Искусственный язык ничуть не в большей мере близок к иде алу, чем естественный, если об идеале здесь вообще имеет смысл говорить. К аждый язык совершенен в той мере, в которой он выполняет свое предназнач ение. Другое дело, что различные языки по-разному обнаруживают свою стру ктуру. В этом отношении искусственный язык более удобен, поскольку он в я вном виде демонстрирует то, что в обычном языке скрыто. Логический анали з не предоставляет нам новый, более совершенный язык, он есть средство ус тановления структуры любого языка, скрытой молчаливыми соглашениями. Здесь становится ясным, что априорные условия возможности языка, искомы е Витгенштейном, это не те условия, о которых говорит Рассел. Автор ЛФТ дей ствует не как логик, стремящийся построить непротиворечивую формальну ю теорию. «Книга излагает философские проблемы», а не логические. Идеаль ный язык – не цель, а средство. Попытки скорректировать логику языка, свя зав ее дополнительными условиями, действительно есть философское забл уждение. Что может быть критерием предельной ясности, как не сама логика? Цель Рассела – исключить из языка логической теории бессмысленные утв ерждения. Но критерий осмысленности и бессмысленности можно провести т олько в языке, он должен устанавливаться самой логикой, его нельзя навяз ать извне. «Логика заботится о себе сама, нам нужно лишь следить за тем, ка к она это делает»[35] . В этом смысле логика автономна, она сама устанавливае т себе критерии. Таким образом, видно, что понимание цели и метода логического анализа у В итгенштейна совершенно иное, чем у Рассела, и связано с пониманием языка. Однако само по себе это различие еще мало говорит о характере новаций, го раздо важнее понять, на чем оно основано. Начнем с того, что в отличие от Ра ссела и Фреге (как, впрочем, и многих других менее близких исследователей) Витгенштейн никогда не говорит о логике как науке о формах и законах мыш ления. В ЛФТ логика связана исключительно с языком. Факт достаточно инте ресный, особенно если учесть, сколь значительное место занимали в работа х его учителей вопросы теории познания. Последнее объясняется тем, что, н есмотря на усовершенствование логической техники, Фреге и Рассел остаю тся в рамках традиционных представлений о соотношении реальности, мышл ения и языка. Традиционный подход можно суммировать в следующем тезисе: Есть реальность, есть мышление, в которой дана реальность, есть язык, выра жающий мышление. В данном случае неважно, как понимается реальность или мышление. Существенно то, что мышление рассматривается в качестве мента льного посредника между тем, что мыслится, и способами выражения мысли. В рамках этой трехэлементной структуры языку отводится вспомогательная роль, связанная с фиксацией результатов мышления. При этом предполагает ся, что способ выражения результатов может быть более или менее адекватн ым. Стремление построить идеальный язык как раз укладывается в эту схему . Правда, это стремление основано на одной сомнительной предпосылке. Пол учается, что интуиция мышления противопоставляется интуиции языка, что мышление каким-то образом дано до и помимо языка и что ‘ непосредственно е’ изучение мышления может скорректировать ошибки, обнаруживаемые в с редствах выражения. Одним из парадоксов такой прямой апелляции являетс я то, что предполагается возможность установления границы между допуст имым и недопустимым в рамках самого мышления или, по выражению Витгенште йна, «способность мыслить то, что не может быть мыслимо». Иную точку зрения развивает автор ЛФТ: «Мы шление и язык - одно и то же. А именно, мышление есть вид языка. Так как мысль, конечно, тоже есть логический образ предложения и, таким образом, также и некоторый вид предложения»[36] . Витгенштейн убирает ментального посредн ика. Есть реальность, есть язык, в которой она выражается. Мышление в непси хологическом смысле и есть язык. Мышление в психологическом смысле есть применение языка. Таким образом, апелляция к мышлению при изучении языка переворачивает их действительное соотношение. Раз мышление и язык одно и то же, то все существенное языка в полной мере относится и к мышлению как его разновидности. Для Витгенштейна изучение языка и есть изучение само го мышления в его сущностных чертах, свободных от психологических привн есений. В языке дано самое существенное мышления. Дело обстоит не так, что имеются необходимые условия мышления, которые могут быть нарушены прим енением неадекватных средств выражения. Используя терминологию Канта, в языке даны априорные условия мышления. В телеологии языка выражен схем атизм мышления. В этом смысле как выражение внутренней целесообразност и языка «логика трансцендентальна» [6.13]. Впрочем, задача ЛФТ, если рассматривать ее с точки зрения изучения априорных структур мыслительного процесса, впо лне сопоставима с усилиями других авторов. На это пытается обратить вним ание и сам Витгенштейн, когда задает риторический вопрос: «Разве не соот ветствует мое изучение знакового языка изучению мыслительного процесс а, который философы считали таким существенным для философии логики? Тол ько они по большей части запутались в несущественных психологических и сследованиях» [4.1121]. Однако пониматься это должно с соответствующей корре ктировкой, а именно с точностью до наоборот. В ЛФТ изучению существенных черт мышления для корректировки языка логики противопоставлено изучен ие логики языка для установления существенных черт мышления[37] . Изучение мышления касается применения логики и не может фундировать последнюю. Л огика до мышления, в его психологическом смысле. Показателем психологизации су щества дела является обращение к опыту, который в исследованиях подобно го рода всегда выступает неким summum summarum мышления. Витгенштейн же руководств уется основным принципом, что «каждый вопрос, который вообще может решат ься логикой, должен решаться сразу же» [5.551]. Логику не затрагивают проблемы , связанные с тем, что лежит в основании конкретных знаний о мире, чувствен ное или интеллектуальное созерцание. Как раз наоборот, попытки решать ло гические проблемы, обращаясь к созерцанию мира, как это делают Рассел ил и Фреге, указывают на ошибочность предпринимаемых усилий. Но это не озна чает, что логика не имеет никакого отношения к миру. Последнее могло бы им еть силу только тогда, когда логика соотносилась бы с формами и законами мышления, как, например, у Канта, который рассматривает формальную логик у как теорию, описывающую структуру отношения мышления к самому себе. По скольку у Витгенштейна речь идет о логике языка, а сущность языка он види т в описании реальности, постольку логика, являясь выражением внутренне й целесообразности языка, очерчивает границы любого возможного описан ия. «Великая проблема, вокруг которой вращается все, что я пишу, следующая : существует ли a priori некоторый порядок в мире, и если да, то в чем он состоит?» [38] . При ответе на этот вопрос необходимо учитывать, что с точки зрения пози ции, выраженной в ЛФТ, речь о реальности может идти только в том отношении , в котором она выражена в языке. Поэтому априорный порядок в мире есть сле дствие априорного порядка в языке. Несмотря на то, что такой ход мысли имеет видимое сходство с трансценден тальной постановкой вопроса, нельзя переоценивать его близость к какой- то разновидности трансцендентализма. Если это и трансцендентальная фи лософия, то в весьма своеобразном смысле. Ее можно назвать негативным тр ансцендентализмом, поскольку она пытается всякий опыт вывести за рамки отношения языка к реальности. Логика до опыта, неважно, будет он чувствен ным, как у Канта, или каким-то другим. Априорный порядок в мире не зависит о т типа созерцания. «’ Опыт’ , в котором мы нуждаемся для понимания логик и, заключается не в том, что нечто обстоит так-то и так-то, но в том, что нечто есть, но это как раз не опыт. Логика есть до всякого опыта – что нечто есть так. Она есть до Как, но не до Что» [5.552]. Логический анализ затрагивает тот ср ез вопросов, который касается того, что вообще что-то есть, неважно каким о бразом оно нам дано. В этом он скорее ближе метафизике Аристотеля, пытающ ейся ответить на вопрос «Что есть сущее само по себе?»[39] . Таким образом, понятие опыта, являющееся центральным для трансцендента льной философии, вообще не задействовано у раннего Витгенштейна. Возник ает резонный вопрос: «Почему?» Для того чтобы на него ответить, необходим о уяснить, какое место в ЛФТ отводится субъекту. Речь, разумеется, идет о с убъекте в непсихологическом смысле. Чтобы прояснить эту проблему обрат имся к аналогии, хотя и не вполне правомерной, с Кантом. В трансценденталь ной логике субъект выступает условием применения схематизма рассудка к чувственному материалу. При этом сам субъект не является элементом схе мы, он выведен за ее рамки. Учитывая, что для Витгенштейна схематизм мышле ния выражен в телеологии языка, субъект не может обнаруживаться в языке. Он выведен за его рамки так же, как трансцендентальное единство апперцеп ций в схематизме Критики чистого разума. Здесь аналогия заканчивается. В трансцендентальной философии схематизм описывает применение чистых р ассудочных понятий к чувственности, а субъект является условием такого применения. В результате применения рождается опыт. Все, что не укладыва ется в схематизм, является для Канта бессмысленным, имеет характер ‘ тра нсцендентальной видимости’ . Опыт – это своего рода горизонт, за которы й не может выйти трансцендентальная философия. Но именно поэтому отноше ние языка и мира не является для Витгенштейна трансцендентальным в смыс ле Канта. В ЛФТ речь идет не о применении языка, а о тех условиях, которые по зволяют применять что-то к чему-то. Действительно, субъект является усло вием применения языка к миру, так же как мастер является условием примен ения шаблона к измеряемому предмету. Но любое применение должно предпол агать, что шаблон и измеряемый предмет имеют нечто общее. Между шаблоном и предметом имеются объективные функциональные отношения. В отличие от субъективных, объективные условия применения предшествуют самому прим енению. Как раз поэтому применение бывает верным или неверным в зависимо сти от правильности понимания шаблона. Именно о таких объективных услов иях и ставится вопрос. Но опыт без субъективного условия совпадает с мир ом: «Весь опыт есть мир и не нуждается в субъекте»[40] . Когда речь идет об объективных отношениях языка и мира, то объективное п онимается не в критическом, кантовском смысле, а в самом что ни на есть дог матическом, поскольку имеются в виду те отношения, которые устанавливаю тся до всякого субъекта. Вопрос стоит примерно так: Что есть в самом знаке , чтобы он мог рассматриваться как знак? Каковы необходимые условия функ ционирования знаковой системы? Таким образом, задача не в том, чтобы выяс нить, как мы выражаем себя с помощью знаков, а в том, чтобы выяснить природ у существенного и необходимого в знаках. Не опыт, а именно природа сущест венного и необходимого в знаках должна устанавливать границу мыслимог о. Демаркация осмысленного и бессмысленного совпадает здесь с демаркац ией выразимого и невыразимого. Вопрос стоит об установлении такой грани цы, которая обусловлена сущностью самого языка. Структура знаковой сист емы накладывает ограничения, которые не могут быть преодолены в силу при роды самой знаковой системы. Возникает серьезная проблема. Когда априорные условия познания устана вливаются в рамках мышления, о них можно говорить, подразумевая, что мышл ение и язык не одно и то же. Поскольку априорные условия познания устанав ливаются именно в языке, о них нельзя даже сказать. Действительно, возмож ность высказать нечто осмысленное о необходимых чертах структуры язык а предполагает и возможность осмысленного отрицания такого высказыван ия, что само по себе бессмысленно. Вполне возможно, что дополнительные ус ловия, которые, например, Рассел накладывает на образование выражений, к ак раз и представляют собой попытку сформулировать указанные ограниче ния. Однако совершенно не случайно, что соглашения, которыми руководству ется разговорный язык, ‘ молчаливы’ . Языковые средства, которые можно б ыло бы использовать для того, чтобы выразить внутреннюю целесообразнос ть знаковой системы, сами должны были бы ей удовлетворять. Но телеология отражается в совокупности всех элементов, в системе в целом. Поэтому гов орить о внутренней целесообразности языка можно было бы только выйдя за рамки языка, что абсурдно. Здесь получает развитие тема, занимающая центральное место еще в Заметк ах, продиктованных Муру. Витгенштейн явно формулирует ее в письме к Расс елу, в одном из тех редких случаев, когда пытается охарактеризовать общи й смысл ЛФТ: «Я боюсь, Ты не уловил мое главное утверждение, для которого в се, что касается логических высказываний, есть только королларий. Главны й пункт – это теория о том, что можно выразить ( gesagt ) высказываниями – т.е. яз ыком – (и, что сводится к тому же, можно помыслить) и что не может быть выраж ено высказываниями, но только показано ( gezeigt ); в чем, я думаю, заключается кар динальная проблема философии»[41] . Вот здесь как раз и проступает основная задача логического анализа, как деятельности по созданию языка логики. Логический анализ предназначен не для создания совершенного языка, он п редназначен для создания такой знаковой системы, которая проясняла бы с трой любого языка. Логика языка (а не о какой другой логике и речи идти не м ожет) – это то, что относится к всеобщей и необходимой природе знаков. Каж дая знаковая система (от естественного языка до идеального языка Фреге – Рассела), поскольку она оперирует знаками, должна удовлетворять этой п рироде. Поэтому нет более или менее совершенного языка, всякий язык сове ршенен. Но практически любой язык говорит нечто, логический же язык, отвл екаясь от случайного содержания выражений, только показывает то, что зак лючено во всеобщей и необходимой природе знаков. Он показывает то, что ск рыто молчаливыми соглашениями. Стремление выразить внутреннюю телеоло гию языка как такового и есть основная задача логики. Поэтому, когда Витгенштейн говорит, что фи лософские проблемы возникают из непонимания логики нашего языка, имеет ся в виду не то, что отдельные черты знаковой системы неправильно тракту ются тем или иным исследователем. Речь идет о том, что неправильно тракту ется задача самой логики. Логика языка – это то, что относится к уровню по казанного, к тому, что «не может быть сказано ясно». Поэтому всякая попытк а говорить о логике языка представляет собой фундаментальное философс кое заблуждение. Множество философских проблем являются не ложными, а пр осто бессмысленными. При надлежащем понимании логики языка многие проб лемы были бы решены, поскольку они бы просто исчезли. Здесь вновь работае т инженерная интуиция. Человеку, которому показали, как работает механиз м, какие-либо объяснения становятся излишними, он уже видит, что механизм должен работать так, а не иначе. По существу, у Витгенштейна логика станов ится именно средством философии, а не наоборот, как у Рассела. Анализ общего содержания ЛФТ приводит к то му, что исчезли бы не только те проблемы, о которых говорит Рассел. За рамк и построения логически совершенного языка задача Витгенштейна выходит и в другом отношении. Она не просто связана с демонстрацией существенны х черт знаков. Ее решение косвенным образом указывает на то, что в рамках з наковой системы вообще невозможно выразить, хотя последнее и может имет ь видимость содержания. Что же ограничено необходимой природой знаков? О на показывает то, что может быть сказано с их помощью, тем самым показывая то, что с их помощью сказать нельзя. Показывая границу, мы показываем то, ч то находится по обе ее стороны. С одной стороны – сказанное, с другой – н евыразимое. С одной стороны, то, о чем необходимо говорить ясно, с другой – то, о чем следует молчать. Показанное, таким образом, разбивается на два типа: во-первых, то, что относится к знакам самим по себе; во-вторых, то, что н е может быть выражено в знаках. Первое должно просто умалчиваться в силу принимаемых соглашений. О втором нужно молчать в силу невозможности выр азить. Невысказанное двояко. Мы должны молчать о границе и о том, что за не й. Вопрос в том, одинаково ли молчание? О первом мы молчим в силу инженерно й интуиции, поскольку излишне говорить о том, что и так ясно. О втором же мо лчим многозначительно, молчим эмфатически, молчим подчеркнуто. Все наше молчание о первом есть лишь средство подчеркнуть молчание о втором. Таким образом, показанное разно образно, но об одном показанном Витгенштейн, проясняя структуру языка, в се же считает возможным говорить, тогда как о другом можно только молчат ь. Однако это молчание не беспредметно[42] . О чем именно молчит Витгенштейн, проясняет его письмо к Людвигу фон Фиккеру, издателю литературного журн ала Brener , в котором автор первоначально надеялся опубликовать ЛФТ. Это пись мо тем более интересно, потому что здесь по-иному, чем в послании к Расселу , разъясняется задача исследования. Фиккер не логик, поэтому содержание письма – это как бы взгляд с другой стороны. Витгенштейн пишет: «Смысл кн иги – этический. Как-то я хотел включить в предисловие предложение, кото рого фактически там теперь нет, но которое я сейчас напишу Вам, поскольку оно, быть может, послужит Вам ключом; а именно, я хотел написать, что моя раб ота состоит из двух частей: из той, что имеется здесь в наличии, и из той, что я не написал. И как раз эта вторая часть более важна. А именно, посредством моей книги этическое ограничивается как бы изнутри; и я убежден, что оно с трого ограничивается ТОЛЬКО так. Короче, я думаю: Все то, о чем многие сего дня болтают, я устанавливаю в своей книге тем, что я об этом молчу. И поэтом у эта книга, если я не слишком ошибаюсь, говорит многое из того, что Вы сами хотели сказать, но вероятно не увидели, что об этом говорится. Теперь, я ре комендую Вам прочесть предисловие и заключение, ибо они этот смысл приво дят к непосредственному выражению»[43] . Невыразимым, таким образом, оказыв ается Кантово царство свободы. Все проблемы этики являются псевдопробл емами. Ясности мышления соответствует ясность выражения, а не болтовня. Наука о морали как система знаний оказывается невозможной, а предмет эти ки специфицируется молчанием, когда указывают на то, о чем можно говорит ь. Две различные характеристики основной задачи ЛФТ, представленные в пис ьмах, рождают проблему: Чем руководствовался Витгенштейн, логикой или эт икой? Рассматривать ли его содержание как руководство по философии логи ки или как систематическую демонстрацию невозможности этики? Скорее, ни то, ни другое. Логика и этика – одно, с той лишь разницей, что первая, показы вая то, что можно выразить, ставит границу мыслимому изнутри, а вторая, под черкнуто безмолвствуя о своем предмете, ставит границу выразимому извн е. Ясно мыслить, следуя велению императива, или многозначительно молчать , следуя требованию ясно мыслить, – это лишь вопрос предпочтения. [23] Подробные сведения об истории создания и публикации ЛФТ можно найти в статье: Wright G . H . von The Origin of Wittgenstein ’ s Tractatus — Wittgenstein L . Prototractatus . P .2-34. [24] О том, что Витгенштейн рассматривал предисловие не просто как формальн ый элемент в своей работе, говорит его письмо к К.Огдену, переводчику, подг отовившему первое издание ЛФТ на английском языке: «Я полагаю, нет нужды упоминать, что мое предисловие должно быть напечатано непосредственно перед главным текстом, а не как в издании Оствальда, где между предислови ем и книгой вставлено введение Рассела» (Wittgenstein L. Letters to C.K.Ogden. – Oxford, Basil Blaсkwell, 1973. – P.21). [25] Витгенштейн Л. Дневники 1914-1916. Пер. В.А.Суровцева. Томск, "Водолей", 1998. С.57. [26] На важность этого вопроса указывает, в частности, то, что в рукописи ЛФТ был озаглавлен Der Satz (Предложение) и получил свое настоящее название незадо лго перед публикацией по совету Дж.Э.Мура (см.: Бартли У.У. Витгенштейн. С.169). [27] Основываясь на формальном сходстве вопросов у Канта и Витгенштейна, вы раженных в форме «Как возможен Х», Э.Стениус (Wittgenstein’ s Tractatus, P.220), а следом за ним и другие авторы (см., например Гарвер Н. Витгенштейн и критическая традиция // Логос. 1994. №6), охарактеризовали позицию ЛФТ как «трансцендентальный линг визм». Здесь, однако, нельзя не согласиться с У.Бартли (Витгенштейн. С.170) в то м, что «далеко не каждый вопрос, выраженный в форме «Как возможен Х», канти анский по своему происхождению». [28] Подобная аналогия проводится, например, в: Pears D. Wittgenstein. – Fontana/Collins, 1971. [29] Ознакомившись с рукописью Введения, Витгенштейн писал Расселу: «Я сове ршенно не согласен с многим из того, что в ней написано: как с тем, где ты мен я критикуешь, так и с тем, где ты просто пытаешься разъяснить мои взгляды» (ПР, С.157). [30] Рассел Б. Введение — Витгенштейн Л. Логико-философский трактат. – М.:Ин остр. лит., 1958. – С.11-12. [31] Ссылаясь на несовершенство естественного языка, оправдывает свой шри фт понятий и Г.Фреге: «Логические взаимосвязи почти всегда только намече ны языком и оставлены для догадки, но не выражены надлежащим образом… Не достатки вызваны определенной податливостью и неустойчивостью языка… Нам нужна система символов, в которой запрещена любая двусмысленность, и чья строгоя логическая форма не может выходить из содержания» (Frege G. On the Scientific Justification of a Concept-script // Mind, 1964, №290. – P.157-158). Несмотря на то, что в целом Фреге относитс я к естественному языку более терпимо, чем Рассел, он все-таки считает его непригодным для научных целей, и в этом отношении также противопоставля ет искусственно созданному идеалу. Вполне возможно, что он истолковал за дачу ЛФТ вполне аналогично Расселу. Кстати сказать, по мнению Витгенштей на, пославшего Фреге рукопись книги, тот «не понял в ней вообще ни слова» (Wittgenstein L. Letters to Russel, Keyns and Moore. P.71). [32] В этом же ракурсе Рассел формулирует и свои критические замечания (кас ающиеся, в частности, построения метаязыка, в котором могут быть сформул ированы и решены проблемы, относимые в ЛФТ к области невыразимого), предп олагая, что может быть создана более совершенная теория, где проблемы, по ставленные Витгенштейном, могут быть технически решены более приемлем ым способом. [33] Витгенштейн Л. Дневники 1914-1916. С.61. [34] Там же, с.62. [35] Там же, с. 27. [36] Там же, с.105. [37] Предупреждая неправильное понимание, Витгенштейн говорит о том, что оп асность запутаться в несущественных психологических деталях грозит и его методу [4.1121]. Примером тому как раз и может служить Введение Рассела. [38] Там же, с.73. [39] Что касается используемого Витгенштейном термина ‘ трансценденталь ное’ , то по содержанию он скорее ближе схоластической традиции, чем фил ософии Канта. [40] Там же , с . 111. [41] Wittgenstein L. Letters to Russell, Keyns and Moore. P.71. Нельзя сказат ь, что Рассел совершенно не заметил этой темы. Он обращается к ней во Введе нии. Другое дело, что он интерпретирует ее не как философскую, а как логиче скую проблему, т.е. рассматривает с точки зрения построения идеального л огического языка. [42] Предметность молчания в ЛФТ отмечали уже представители Венского кружка, на что указывает один из австрийских исс ледователей: «Проницательный Отто Нейрат, энергичный критик Витгенште йна, обсуждая последнее предложение Трактата, между прочим, выразил свое справедливое подозрение: ‘ О чем невозможно говорить, о том следует мол чать’ : что стоит за словом ‘ о том’ ? Почему не просто молчать? Вот буквал ьно Отто Нейрат: «‘ О чем невозможно говорить, о том следует молчать’ – это, по меньшей мере, языковая неправильность; это звучит так, как если бы имелось нечто, о чем мы не могли бы говорить. Мы скажем: если кто-то действи тельно желает придерживаться сугубо метафизического настроения, то он молчит, но не ‘ молчит о чем-то’ . Мы не нуждаемся в метафизической лестни це для пояснений. В этом пункте мы не можем следовать за Витгенштейном, од нако его большое значение для логики тем самым не умаляется». Это слово ‘ о том’ для Витгенштейна как раз и было той ‘ важной частью’ , о которо й он позже очень хорошо говорил. И говорил не только всей своей ‘ формой ж изни’ , но также философскими работами» (Краус В. Молчать о чем — Вопросы философии, 1996, №5. – С.114). [43] Wittgenstein L. Briefe an Ludwig von Ficker. – Salzburg: Verlag Otto Muller, 1969. – S.35-36.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Как официально заявили пенсионерки у подъезда, генерал не смог открыть дверцу Уаза, потому что внутри закрылся Обама.
Прятался там, паразит, после того, как перегрыз кабель на космодроме Восточный.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по философии "Философия языка "Трактата": логика языка versus логика мышления", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru