Реферат: Жанр средневековой литературы - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Жанр средневековой литературы

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 237 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

- 18 - ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТС ТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ РФ Димитровградский институт технологии управления и дизайна КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА ПО ПРЕДМЕТУ «ЭТИКА И ЭСТЕТИКА» Тема: Жанр средневековой литературы (летопись, житие святых, слово о полку Игореве, былины) Содержание стр. Введение………………………………………………………………………… 2 1. Жанр средневековой древнерусской литературы …………………………. 2 1.1 Летопис ь……………………………………………………… …………….. 4 1.2 Б ылины ……………………………………………………………………… 8 1.3 Житие святых ……………………………………………… ……………….. 10 1.4 Слово о полку Игореве …………………………… ………………………... 14 Заключение……………………………………………………………………… 17 Список использованной литературы………………………………………… .. 18 Введение Социальные и культурные процессы, формировавшие художестве нную теорию и практику средневековья неоднородны; в рамках средневеков ой эстетики и средневекового сознания принято выделять три больших рег иона. Первый - это Византия, второй - западноевропейское средневековье и, н аконец, восточноевропейский регион, Древняя Русь. В данной контрольной работе будут рассмотрены жанры средн евековой древнерусской литературы . Пре жде всего , необходимо понять, где грань между древней русской литературой и ново й. « В древней и новой русских литературах перед нами разные типы литератур и разные типы литературного развития. Переход от одного типа к другому совершался в течение длительного времени. Если характеризовать древнерус скую литературу, то следует признать, что она принадлежала по своей стру ктуре к типу литератур средневековых (свойственному ранее и литература м Запада). Структура же литературы второй половины XVIII в. и более поздней ни чем уже не отличается от структуры литератур новых западноевропейских » Д.С. Лихачев. Поэтика дре в нерусской литературы. - М.: Наука, 1979 . . Между древней русской литературой и новой существуют различия в структурах и в типах и х развития. Поэтика древней русской литературы отличается от поэтики но вой литературы. Итак, можно сказать, что период средневековой древнер усской литературы длился семь столетий, начиная с XI столетия ( формирование древнерусского государства - Ки евская Русь) и до второй половины XVIII века. В изантийская литература и русская были разностадиальны. Поэт ому просто возводить жанровую систему Руси к византийской было бы непра вильным. Известное стадиальное различие существовало и с болгарской ли тературой, опередившей русскую более чем на столетие. 1. Жанр средневековой древнерусской литерат уры Жанры средневековой русской литературы были тес но связаны с их употреблением в быту — светском и церковном. В этом их отл ичие от жанров новой литературы, образующихся и развивающихся не стольк о из потребностей обихода, сколько под влиянием внутренних законов лите ратуры и литературных требований. Богослужение требовало собственных жанров, пред назначенных для определенных моментов церковной службы. Некоторые жан ры имели назначение в сложном монастырском быту. Даже келейное чтение им ело свою жанровую регламентацию. Отсюда несколько типов житий, нескольк о типов церковных песнопений, несколько типов книг, регламентирующих бо гослужение, церковный и монастырский быт, и т. д. В жанровую систему входил и даже такие жанрово не повторяющиеся типы, как служебные евангелия, нес колько типов палей и паремийников, апостольские послан ия . Уже из этого беглого и крайне обо бщенного перечисления церковных жанров ясно, что часть жанров могли раз вивать в своих недрах новые произведения (например, жития святых, которы е должны были создаваться в связи с новыми канонизациями), а часть жанров были строго ограничены сущест вующими произведениями, и создание новых произведений в них было невозм ожно. Однако и те и другие не могли изме няться: формальные признаки жанров были строго регламентированы особе нностями их употребления и внешними традиционными признаками (наприме р, обязательные девять частей канонов и их обязательное отношение с ирмо сами). Несколько менее стеснены внешни ми формальными и традиционными требованиями были «светские» жанры, пер ешедшие на Русь из Византии и Болгари и. Эти «светские» ж анры ( слово «светские» здесь необходимо взять в кавычки, так как по существу они были тоже церковными по содержанию, а «светскими» они были только по их н азначению ) не связывались с определенным употребл ением в быту и поэтому были более свободными в своих внешних, формальных признаках. Я имею в виду такие познавательные жанры, как хроники, апокриф ические рассказы (они очень различны по жанровым признакам) и большие ис торические повествования типа «Александрии», «Повести о разорении Иер усалима» Иосифа Фл авия, «Девгениева Деяния» . Обслуживая регламентированный средневековый быт, жанровая система литературы, перенесенная на Русь из Византии и Болгарии, не удовлетворяла, однако, всех человеческих потребн остей в художественном слове. Э тот недостаток отчасти объясняется тем, что потребности в лирике и развлека тельных жанрах удовлетворялись жанровой системой фольклора. Система к нижных жанров и система устных жанров как бы дополняли д руг друга . При этом система устных жанров, не охваты вая собой потребностей церкви, была, тем не менее, более или менее цельной , могла иметь самостоятельный и всеобщий характер, заключала лирические и эпические жанры. Грамотные верхи феодального общ ества имели и книжные, и устные жанры. Неграмотные народные массы удовле творяли свои потребности в художественном слове с помощью более универ сальной, чем книжная, устной системы жанров, а в церковном обиходе имели в своем распоряжении и книжные жанры, но только в их устной трансформации. Книжность была доступна народным массам через богослужение, а во всем ос тальном они были исполнителями и слушателями фольклорных произведений . Необходимо, однако, обратить вни мание на следующее: жанровая система фольклора в средни е века , была так же, как и литературная система жанро в, тесно связана с обслуживанием быта. По существу весь средневековый фо льклор был обрядовым. Обрядовыми были не только все лирические жанры (ра зные типы свадебных песен, связанных с определенными моментами церемон ий, похоронных, праздничных и т. д.), но и эпические. Былины и исторические пе сни выросли из прославлений умерших или героев при определенных обряда х, оплакиваний поражений и других общественных бедствий. Сказки произно сились в определенные бытовые моменты и могли иметь магические функции. Только в XVIII и XIX вв. часть эпических жанров освободились от обязательности их исполнения в определенной бытовой обстановке (былины, исторические п есни, сказки). В средние же века весь быт был тесно связан с обрядом и обряд определял собой жанры — их употребление и их формальные особенности. Литературно-фольклорная жанров ая система русского средневековья была в отдельных своих частях более ж есткой, в других — менее жесткой, но если ее брать в целом, она была традиц ионной, сильно формализованной, мало меняющейся. В значительной мере это зависело от того, что система эта была по-своему церемониальной, тесно св язанной с обрядовым ее употреблением. Чем более она была жесткой, тем на стоятельнее она подвергалась изменению в связи с изменениями быта, обря да, требований применения. Она была негибкой, а следовательно, ломкой. Она была связана с бытом, а следовательно, должна была реагировать на его изм енения. Связь с бытом была настолько тесной, что все перемены общественн ых потребностей и быта должны были отражаться в жанровой системе. Далее будут подробно охарактеризованы летопис ный жанр, один из частей ф ольклорного жанра – былина , жития свят ых и «Слово о полку Игореве» «Слово о полку Игореве» принадлежит к числу книжных отражени й раннефеодального эпоса. Оно стоит в одном ряду с такими произведениями , как немецкая «Песнь о Нибелунгах», грузинский «Витязь в тигровой шкуре », армянский «Давид Сасунский» и т. д. Это все произведения одностадиальн ые. Они принадлежат единой стадии фольклорно-литературного развития. Но особенно много общего в жанровом отношении у «Слова о полку Игореве» с « Песнью о Роланде». Автор «Слова о полку Игореве» причисляет свое произве дение к числу «труд ных повестей», т. е. к повество ваниям о военных деяниях (ср. «chanson de geste»). О близости «Слова о по лку Игореве» и «Песни о Роланде» писали многие русские и советские учены е — Полевой, Погодин, Буслаев, Майков, Каллаш, Дашкевич, Д ыпник и Робинсон . Прямая генетическая зависимость «Слова» от «Песни о Роланде» отсутствует. Есть только общность жанра, во зникшего в сходных условиях раннефеодального общества. 1.1 Летопись Сравнительно с былевым эпосом и даже историческими песнями летопись зн аменует собой более поздний стадиальный этап развития представлений о б историческом времени. Летопись стадиально моложе былин и исторически х песен. Летопись фиксирует лишь часть со бытий, создавая впечатление необъятности исторического движения. Лето пись не замыкается в одном сюжете (например, в рассказе о войне или битве, биографии князя и т. п.). Тема повествования летописи — история княжества , русская история в ее целом. Но и русская история в летописи не замкнута, а связана своим началом с историей «всемирной» в ее средневековом понима нии. Всемирная история обычно предваряет собой в летописях русскую исто рию. В начале многих русских летописей идут сокращения из хроник и хроно графов. В летописи отмечаются только наи более «официальные» события, только то, что с очевидностью изменяется, ч то нуждается в запоминании, что происходит и случается. Летопись не описывает быта, не ос танавливается на социальном укладе, не фиксирует политического строя с траны: все это кажется летописцу неизменным, как бы извечно установленны м, а потому недостойным внимания. Летописец рассказывает только о динами ке, а не о статике жизни. И эту динамику он понимает со средневековой огра ниченностью. Однообразный и ограниченный под бор событий, отмечаемых летописцем, подчеркивает повторяемость истори и, «неважность» ее отдельных событий с точки зрения вневременного смысл а бытия и одновременную важность вечного. Единственное исключение, когд а летописное изложение покидает динамичность рассказа, смерть историч еского лица — князя или иерарха церкви. Здесь течение событий как бы пре рывается. Летописец останавливает описание потока событий, чтобы, остан овив рассказ, почтить память умершего в некрологической статье, подвест и итог его деятельности, охарактеризовать его с точки зрения вечных ценн остей, перечислить добродетели и добродеяния, а в иных случаях и описать его наружность. Смерть сама по себе статична. Она прерывает жизнь, остана вливает бег событий. Эта остановка как бы призывает задуматься над смыс лом прожитого, дать характеристику ушедшего человека. Всякое событие имеет свою внутре ннюю и свою внешнюю сторону. Внутренняя сторона событий для летописца со стоит в проявляющейся в них божественной воле. Летописец иногда сознате льно устраняется от углубле ния в эту внутреннюю сторону событий, от их теологических объяснений. О н отступает от своей «бездумной констатации» событий только тогда, когд а имеет возможность объяснить их сверхъестественными причинами, когда он усматривает в них «перст божий», божественную волю, или в тех редких сл учаях, когда он отвлекается от изложения событий, чтобы прочесть своим ч итателям наставление: «О възлюблении князи русский, не прелщаитесь пуст ошною и прелестною славою света сего, еже хужьши паучины есть и яко стень мимо идеть; не принесосте бо на свет сей ни что же, ниже от нести можете» Симеоновск ая летопись под 6778 г. ПСРЛ. Т. XVIII, 1913. С. 73. . Л етописец не пот ому не устанавливает между отдельными записываемыми им историческими событиями прагматической связи, что он якобы ее не замечает, а потому, что его собственная точка зрения поднимается над ней. Летописец стремится в идеть события с высоты их «вечного», а не реального смысла. Часто отсутст вие мотивировок, попыток установить причинно-следственную связь событ ий, отказ от реальных объяснений событий подчеркивают высшую предопред еленность хода истории, ее «вечный» смысл. Летописец — визионер высших связей. Он иногда больше «говорит» своим молчанием, чем своим рассказом. Его молчание многозначительно и мудро. Летописец смотрит на историческ ую жизнь с такой высоты, с которой становятся уже несущественными различ ия между большим и малым,— все кажется уравненным и движущимся одинаков о медленно и «эпично». Жизнь подведена к одному религио зному знаменателю. Прагматическая связь не описывается, и не потому, что летописец не способен ее заметить, а потому, что летописец намекает этим на существование иной, более важной связи. Прагматическая связь не проти воречит, но она мешает восприятию этой серьезной, религиозной связи собы тий — связи, находящейся под знаком вечности. Поэтому-то в летописи нет и сюжетного изображения событий, нет интриги, нет в целом связного рассказ а об истории. Есть только отдельные факты и отдельные рассказы об отдель ных же cобытиях. Связное повествование меняет свою функцию в составе лет описи. Связный рассказ, с сюжетом и с прагматическим объяснением происхо дящего, включается в летопись как органическая часть ее повествования, о стается такой же констатацией события, как и краткие статьи, фиксирующие исторический факт. Летописец прозревает особую, стоящую над частными со бытиями историческую правду. Вечное в летописи дано в аспекте временного. Чем сильнее подчеркивается временность событий, тем больше выявляется их вечный и вневременной смысл. Чем чаще летописец напоминае т о быстротечности и мимолетности бытия, тем медленнее и эпичнее летопис ное изложение. Время подчинено вечности. Укроще нное вечностью, оно течет медленно. В летописи все события подчинены ров ному и размеренному течению времени. Время не ускоряется в повествовани и о личных судьбах исторических лиц и не замедляется на значительных соб ытиях. Оно течет эпически спокойно, следует не за часами событий, а за года ми, редко — числами. Летописец создает «уравненное» течение событий, сл едующих друг за другом в мерном ритме чисел и лет, не признает неровного р итма причинно-следственной связи. Величественный поток времени ур авнивает малых и больших, сильных и слабых, значительные события и незна чительные, содержательные моменты истории и несодержательные. Действи е не торопится и не отстает, находится над реальностью. Совсем иное в фабу льной литературе, где внимание сосредоточивается на кульминационных п унктах и как бы медлит на них, заставляя время течь неровно и прерывисто. Строгая последовательность хро нологии, медленность рассказа создают впечатление «неумолимости» исто рии, ее необратимости, рокового характера. Каждая запись до известной ст епени самостоятельна, но между ними чувствуется все же пропущенная связ ь, возможность других записей о других событиях. Отсутствие повествоват ельных переходов в ряде случаев создает впечатление не только неотврат имости хода истории, но и известной ее монотонности. Ритмичное чере дование событий — это шаги исто рии, бо й часов на городской «часозвонне», «пульсация» времени, удары, отбиваемы е судьбой. Суетность истории все более и бол ее выступает в летописных записях по мере увеличения их числа, по мере во зрастания пестроты этих записей, создающихся путем механического их со единения. Чем больше переписывается летопись, чем сложнее и объемистее о на становится, приобретая характер обширных летописных сводов, тем боле е спокойным и «равнодушным» становится изложение. Реальный летописец и его художес твенный образ, различны. Реальные летописцы — это и молодые люди (Лаврен тий — составитель Лаврентьевской летописи) и старики, монахи и представ ители белого духовенства (новгородец Герман Воята), и князья (Мономах и ег о сын Мстислав), и служащие посадничьей избы (в Пскове), но художественно — образ летописца один. Это старец, равнодушно внимающий добру и злу. Обр аз этот гениально воспроизведен Пушкиным в монологе Пимена. Летописец стремится создать «це почку событий», внешним приемом нанизывать записи в их строгой хронолог ической последовательности. Погодный способ изложения в летописи, запи сь по летам — это своеобразные «пяла», с помощью которых летописец стре мится к объективному отражению ровного хода времени, независимого от ег о насыщенности событиями. Это стремление простирается настолько далек о, что для тех лет, для которых у него нет записей событий, он оставляет все же дату: «В лето 6775 ничего несть» Симеоновская летопись под 6778 г. ПСРЛ. Т. XVIII, 1913. С. 72 , или пишет; «Бысть тишина» то есть отмечает, что все же что-то бы ло. В летописи примат записей над ра ссказом как б удто бы стремится разрушить цельность и единство художественного видения. В ней развивается не одно действие, передается не цельный сюжет, а дается множество раздробленных впечатлений. Однако в месте с тем летопись подчинена при нципу цельности изображения. Как правило, наиболее значительные русские летоп иси начинаются от сотворения мира, от потопа или от Вавилонского столпот ворения, от которого, по Библии, получили свое начало народы мира. От Вавил онского столпотворения расходится веер событий в «Повести временных л ет». Отсюда ведут свое начало славяне. Начало славян переходит в сообщен ие сведений о разделении славян, разделение славян переходит в рассказ о русских племенах, затем выстраивается цепочка событий русской истории. Этот объединяющий все узел событий русской истории ложится в основу и ме стных летописей. «Повесть временных лет» или предшествующий ей «Началь ный свод» с его всемирноисторическим введением кладутся в основу больш инства русских летописей. Л етописные записи объединяются не только годовой сетью летописи, но и собирающим русские земли их общим началом во всемирной истории. Стремление к полноте сведений, к изображен ию величественного находит в русских летописях свое великолепное вопл ощение. Величественный поток истории как бы противостоит суетности и не значительности отдел ьных создающих этот поток событи й. История летописного времени мно гознаменательна. Земля и время, на ней протекающее, были чем-то целым в соз нании людей. История форм летописания и история летописного времени был и поэтому тесно связаны с историей собирания Русской земли. В этом особа я значительность летописания, его величие и его связь с историей народа, которому оно было посвящено. «Надличностное» начало в летопи сании было особенно сильно. Поэтому художественная природа летописани я во многом противоречива. Эта противоречивость создавалась, уничтожал ась и восстанавливалась постоянно. Сознательная воля летописца вступа ла в постоянные противоречия с тем, как фактически велась летопись. Поэт ому часто не совпадали стремления и результаты. Художественный образ ле тописца, возникавший бессознательно у читателя, не совпадал с образом ре ального летописца — каким он был на самом деле. Образ же времени, создава емый летописанием, не совпадал во многом с теми реальными представления ми о времени, какими обладал летописец. Рукой отдельного летописца управ ляли мирские страсти и религиозные убеждения, но всем ходом летописания управляли не только отдельные летописцы, но в какой-то мере весь историч еский ход объединения страны. 1.2 Былины Время действия былин строго локализовано в прошлом — в условной э похе русского прошлого, которую можно было бы назвать «эпической эпохой » Когда бы ни слагалась былина и к акое бы реальное событие она не от ражала,— она переносит свое действие в своеобразное «эпическое время» — в Новгород, ко двору князя Владимира и т. д. Русские былины воспроизводя т мир социальных отношений и историческую обстановку именно этого врем ени и только героев киевского цикла называют богатырями. Обогащаясь тем и или иными новыми сюжетами, былины переводят их в полупатриархальные от ношения Х в., понятые, правда, с большой долей идеализации. Определяя время действия былин как условное, необходимо все же должны иметь в виду, что оно воспринимало сь тем не менее как строго историческое, действительно существовавшее, а не фантастическое. Вот почему героев исторического эпоса народ никогда не наделяет вымышленными именами, а действие былин происходит среди реа льно существовавших городов и сел. Русские былины, восприняли нема ло позднейших исторических сюжетов, мотивов, эпизодов XIV— XVII вв., но ошибаю тся те, кто видит в былинах отражение прежде всего Московской Руси. Былин ы многослойны, их создавал народ в течение многих веков. В былинах отразились сюжеты и др евнейшего эпоса, еще «докиевского» и «доновгородского», и сюжеты послед ующих веков. Однако и в том и в другом случае былина становится былиной, ли шь перенеся действие в эту «эпическую эпоху», в ее условную историческую обстановку. Представление о «киевском» периоде русской истории как о св оеобразной эпической эпохе составляет наиболее яркую, отличительную ч ерту русских былин. Новые герои принимают старые, «исторические» имена б ылинных героев. Д ействие былин все происходит в прошлом, но не в неопределенном условном прошлом сказок, а в строго огран иченном идеализированном эпическом времени, в котором существуют особ ые социальные отношения, особый быт, особое государственное положение Р уси, в котором господствуют особые условные мотивировки действий богат ырей и врагов Руси, особые психологические законы и пр о чее . В этом эпическом времени может с овершаться сколько угодно различных событий, всегда, в общем, кончающихс я более или менее благополучно для страны. События былины, в отличие от со бытий сказок, воспринимаются как события русской истории, они отнесены к условной русской старине. В сводных былинах, состоящих из м ногих вполне самостоятельных эпизодов, замкнутых и независимых друг от друга, эти самостоятельные эпизоды не нарушают однолинейного течения и зображаемого времени действия былины: эпизоды никогда не возвращают ге роя назад. Замечательный исследователь поэтики русской былины А. П. Скаф тымов отметил обычай сказителей начинать рассказ о любом подвиге Ильи М уромца «с первого пункта его богатырской карьеры » — ис целения его странником . В сводных былинах сюжеты распола гаются в строго хронологической последовательности — там, конечно, где как-то можно установить эту последовательность. Иногда даже сюжет может разрывать другой сюжет, если это необходимо для временной последовател ьности. Так, например, былины, рассказывающие об освобождении Ильей горо да (Себежа, Кидоша, Чернигова и пр.), говорят обычно о трудности дороги, и сюд а иногда вставляется рассказ о победе Ильи Муромца над Соловьем, живо ри сующий как раз именно эту трудность пути. Последовательности развития д ействия былин подчеркивается частыми указаниями на время: « Три годы Добрынюшка стольничал, А три годы Никитич притворотничал. Он стольничал, чашничал девять лет, На десятый год погулять захотел » Древние рос сийские стихотворения, собранные Киршею Данилевым. Изд. подгот. А. П. Евген ьева и Б. Н. Путилов. М.; Л., 1958. С. 52 (былина «Три года Добрынюшка стольничал») . Подвиг богатыря быстр, его победа почти мгновенно, только при поражении ( былина о гибели богатырей) или когда богатырь не прав, сражение длится до лго. В былине очень част эффект внеза пности, неожиданности. Этот эффект неожиданности эстетически подготов ляется грозными предвестиями, предсказаниями, предупреждениями. Но «бе да неминучая» часто не свершается. Не свершаются предсказания Илье Муро мцу о Соловье Разбойнике, Добрыне Никитичу — о трех дорогах, каждая из ко торых ведет к гибели. Богатырь преодолевает предсказания. Он выше рока, с удьбы, мрачных предвестий. Характерны для былин и глаголы, означающие как бы невыполненность действия до конца: «похаживает», «поговаривает», «плавает-поплавает», «п оныривает». Своею незавершенностью действия, его «неполной силой» они п озволяют подчеркивать длительность и тем самым игровой характер испол нения. Автора в фольклорном произведен ии нет не только потому, что сведения о нем, если он и был, утрачены, но и пот ому, что он выпадает из самой поэтики фольклора; он не нужен с точки зрения структуры произведения. В фольклорных произведениях может быть исполн итель, рассказчик, сказитель, но в нем нет автора, сочинителя как элемента самой художественной структуры произведения. Без автора нет возможности смотр еть на время действия из какой-то определенной временной точки. Иначе го воря, в фольклоре нет временной перспективы, определяемой личностью авт ора,— так же точно, как в средневековом искусстве нет пространственной перспективы, определяемой положением неподвижного глаза художника, на блюдающего за натурой. И тут и там отсутствие перспективы определяется о тсутствием личности творца, как бы находящегося в тесном и стабильном сл иянии со своим произведением. Творение, свободное от творца, пы тается жить самостоятельной жизнью. Народное творчество как бы верит в в озможность повторяемости действия в самом повествовании. Слушатели бы лины верят в действительность героев, в действительность действия, ждут возможности иного исхода при повторном исполнении былины . 1.3 Житие святых На Русь агиография (от греч. ha gios – святой, grapho – пишу, литература в жан ре житий, одной из основных форм церковной словесности ) проникла в сопровождении богослужебных книг в южн ославянских (болгарских и сербских) переводах из Византии вместе с приня тием христианства в X в. Первыми сборниками житий были так называемые мес яцесловы (Остромиров, Асеманов XI в., Архангельский XI– XII вв.) и « минеи четьи » (от греч. menaion – месяц), то есть книги для чтения «по месяцам». Минеи четьи (или четьи-минеи) соде ржали огромный корпус житий святых и учительных «слов» Отцов Церкви, рас положенных по месяцам и дням богослужебного года от сентября до августа и охватывавших едва ли не большую часть круга чтения Древней Руси. В меся цесловах располагались краткие жития в порядке годового круга по дням п амяти святых. Месяцесловы совпадали по типу и составу с греческими Синак сарями, которые на Руси получили названия Прологов (переводные Синаксар и начинались со вступления – «Пролога», название которого и было перене сено на всю книгу). Четьи - минеи читались дома, в келье, за монастырской тра пезой. Краткие жития из Прологов – за богослужением утрени на 6 песне кан она. Уже в XI в. появляются первые ор игинальные жития русских святых : Чтен ие о св. Борисе и Глебе и житие Феодосия Печерского, составленные Несторо м-летописцем, а также Сказание о Борисе и Глебе неизвестного автора. Прим ечательно, что первыми русскими канонизированными церковью святыми ст али именно князья Борис и Глеб. Внимание их агиографов сосредоточено на решении проблемы свободы и необходимости с христианских позиций. Поста вленные в условия, при которых они могут воспротивиться мучениям, Борис и Глеб сознательно этого не делают и отдают себя в руки мучителям. Их смер ть не была смертью за веру – князья, убиенные Святополк ом «Окаянным », пали жертвой феодальных княжеских у собиц. Таким образом Русская церковь с первых дней своего существования выявляет новый чин святости, неизвестный прочему христианскому миру, – страстотерпчество . Особое и общенациональное почитание страстотерпцев говорит о том, что русская ц ерковь не делает различия между смертью за Христа (мученичеством) и жерт венным закланием в последовании Христу, непротивлением смерти (страсто терпчеством). В XII– XIII вв. активно развивается аг иография на Северо-востоке Руси: жития Леонтия, Исайи и Авраамия Ростовс ких, Игнатия, Петра, Никиты-столпника Переяславского, Варлаама Хутынског о, Михаила Тверского, Александра Невского. Эти жития писаны для богослуж ебного употребления и потому носят характер «памяти» о святом, выдержан ы в стиле безыскусном, сухом и сжатом. Сам тип святости, привлекающий к себ е внимание северо-восточных агиографов, отмечен умеренным, «мирным» и «т ихим» подвигом. Он ориентирован на «срединный» путь аскезы древних инок ов Палестины. Византийские и южнорусские, киевские, жития тяготеют к дра матической святости отшельников Сирии и Египта с их суровой аскезой и на пряженной духовной бранью. Такой тип «жесткой» святости отражен в Киево- печерском патерике XIII в. Жанр патерика (от греч. paterikon – отеч ник) вообще занимает особое место в агиографической письменности. Помим о житийного материала, в патериковые сборники включаются изречения свя тых отцов-подвижников. Сам же житийный материал здесь осмысляется неско лько иначе, чем в обычных житиях. Если обычные жития стремятся показать о бразцовый жизненный путь подвижника, дать эталон подражания читателям- христианам, то патериковые сказания, или патериковые новеллы, останавливают внимание на странном, нео бычном, сугубо индивидуальном в жизни и поступках святого и потому не вс егда пригодном для подражания (бесовские искушения, «странности» и «чуд ачества» святых и т.д.). Расцвет русской агиографии прих одится на XV в. Тогда же меняется и характер отечественной житийной литера туры. Фактический, документальный материал отступает на второй план, и г лавное внимание обращается на его обработку. В житиях начинают появлять ся искусные литературные приемы, развивается целая система же стких правил. Через так называемое «второ е южнославянское влияние», агиографов сербского и болгарского происхо ждения, на Русь проникает стиль византийского «плетени я словес ». Укреплению этого стиля способствует аск етико-богословского движение исихастов, наиболее ярким представителем которого был выдающийся византийский святой Григорий Палама (IV). Книжник и исихастской традиции исходили из того, что слово неразрывно связано с тем лицом или предметом, которое оно обозначает. И потому назвать явлени е – значит, насколько возможно, его познать, прикоснуться к его вечной, а в случае агиографии – Божественной сущности. Отсюда проистекала ритор ическая «неуемность» «плетения словес» в агиографии, стремление подоб рать целый ряд ярких синонимов, сравнений, торжественных словословий, да бы приблизиться к пониманию тайны героя жития. Прежняя краткая «память» о святом преображается в обширное хвалебное церковно-историческое сло во. Личность агиографа, прежде скрывавшаяся, теперь выступает более или менее ясно. Нередко в житии дается краткая биография автора. Местом сост авления жития становятся уже не только города, но и отдаленные от культу рных центров монастыри. И потому в житиях этой поры много ценного с истор ической точки зрения бытового материала. Самыми известными книжниками эпохи стали Пахомий Логофет, оставивший 10 житий, 6 сказаний, 18 канонов и 4 пох вальных слова святым, и Епифаний Премудрый – автор житий Стефана Пермск ого и наиболее прославленного русского святого, основателя Св.-Троицкой Лавры преподобного Сергия Радонежского. В XVI в. на Руси ярко проявляется еще один чин святости, который занимал периферийное место в духовной жизни и агиографии Византии и совершенно не был представлен на Западе. Это чин блаженных, или юродивых, – людей, взявших на себя сознательный подвиг «б езумия Христа ради», то есть вызывающего, провоцирующего, «неприличного » поведения, из-за которого их гнали и подвергали поруганию. Примечатель но, что этот тип святости расцветает в период формирования Московского ц арства. Новое государство, провозгласившее устами монаха Фелофея о том, что «Москва – третий Рим, а четвертому не бывати», присваивало статус ос обой святости всем сторонам своей жизни: свята власть, свят быт, подчинен ный жестким обрядам, свят весь уклад жизни. На этом фоне терялось живое ощ ущение «неотмирности» христианства, пронзительности его «Благой вести ». Вызывающее поведение юродивых было как бы «пощечиной» фарисейскому с амодовольству, напоминанием о том, что недостаточно для христианина «ле поты» обряда и бытового лада. Кроме того, юродивые выполняли особую функ цию обличения власть предержащих – на что больше почти никто осмелитьс я не мог. Среди Московских юродивых XVI в. наиболее известен Василий Блажен ный. Его житие сохранилось в позднейших списках с многочисленными леген дарными вставками. Но показательно, что житие, даже в отступлениях от ист орической точности подчеркивает именно обличительную деятельность юр одивого. Василий швыряет камни в дома добродетельных людей и целует стен ы домов, где творились грешные дела: у первых снаружи виснут изгнанные бе сы, у вторых плачут ангелы. Вопреки историческим фактам (Василий умер в 50-е гг. XVI в.) житие заставляет перенестись Блаженного в сжигаемый Иваном Гроз ным Новгород (1570): Василий зазывает к себе царя Ивана и угощает его сырым мя сом и кровью, а когда царь отказывается, юродивый обнимает его одной руко й, а другой показывает возносящиеся на небеса души невинных мучеников. Многие жития могут служить исто чниками исторических сведений. Житие Сергия Радонежского рассказывает об основании Троице-Сергиевой Лавры и участии Сергия в политической жиз ни эпохи. О княжеских усобицах Киевской Руси повествуется в житиях Борис а и Глеба, о нашествии Ливонского Ордена и сложных отношениях с Ордой – в житии Александра Невского и др. Но в целом задача максимальной историчес кой достоверности в описании событий вокруг жизни святого перед агиогр афом не стоит. Связано это с тем, что средневековая агиография не знает пр инципа историзма. Она имеет дело не с изменяющимися во времени, а с «вечны ми» смыслами. Отсюда – сам тип бытования агиографии в эпоху Средних век ов. На протяжении долгого времени аг иография существовала как анонимная словесность. Если же автор все-таки заявлял о себе, то ему полагалось подчеркивать всяческое свое «неразуми е», указывая во вступлении, что он слишком ничтожен, чтобы описать жизнь о тмеченного Богом человека. Подобно иконографии и церковному искусству в цел ом, агиография подчинена канону, строго заданному и закрепленному тради цией своду правил, которыми определяются образцы жанра. Канон предписыв ает определенные словесные и композиционные трафареты в описании жизн и святого, четкий жанровый этикет. Этикетный канон жития складывается из предисловия и краткого послесловия агиографа, обрамляющих основное по вествование, которое включает в себя несколько обязательных вех: восхва ление родины и/или родителей святого; чудесное предвозвещение его появл ения на свет, проявление святости в раннем возрасте, отказ от баловства и озорных детских игр; искушения; решительный поворот на путь духовного сп асения; кончина и посмертные чудеса. Заданность канона могла приводить к тому, что книжник порой компоновал житие русского святого по образцу жи тия одноименного ему святого греческого. Однако в таком регламенте стру ктуры жития не следует усматривать шаблонность или «стеснение авторск ой индивидуальности». В средневековой словесности оригинальность и св обода не мыслятся вне трафарета, строго ограниченных формальных рамок, п оскольку и сам облик святого непременно рисуется обобщенно. Подобно том у, как иконография деформирует внешность изображаемого человека, дабы в ыявить его духовную суть, агиография отказывается от житейской конкрет ики, а порой и «исторической достоверности» в пользу канонического траф арета. В XVII в. с процессом постепенной секуляризации, «обмирщения» русской культ уры начинает проявляться кризис канонической агиографии. В среде старо обрядчества появляются немыслимые прежде автоагиографические произв едения (составленное самим «агиографическим героем» Житие протопопа А ввакума). 1.4 Слово о полку Игореве «Слово» выросло на плодородной почве русской культуры XII в. «Сл ово» глубокими корнями связано с народной культурой, с народным языком, с народным мировоззрением, отвечало народным чаяниям. Вместе с тем в «Сл ове» достигли своего весеннего цветения лучшие стороны русской культу ры. «Слово о полку Игореве» создано в годы, когда процесс феодального дроб ления Руси достиг своей наибольшей силы. Множество мелких феодальных «п олугосударств» — княжеств — враждуют между собой, оспаривая друг у дру га владения, старшинство, втягиваясь в братоубийственные войны во имя эг оистических княжеских интересов. Падает значение Киева как центра Русс кой земли. Но р усская культура XII в. отмечена энергичным поступательным движением. Немногочисленные пока еще культу рные центры становятся более многочисленными. Культура Руси развивает ся и крепнет. Она проникается народными началами и углубляет свою самобы тность. Одновременно растет социальная дифференциация внутри культуры . Резко выделяется прогрессивная часть культуры Руси, отмеченная идейно й борьбой за единство Руси и связью с творчеством трудового народа. Быст рое движение вперед культуры Руси приходит во все большее противоречие с ее политической раздробленностью. Недостатки отсутствия политическо го единства Руси начинают осознаваться со все большей интенсивностью л учшими людьми своего времени. «Слово о полку Игореве» посвящен о неудачному походу против половцев в 1185 г. малозначительного Новгород-Се верского князя Игоря Святославича. События, о котор ых говорит «Слово о пол ку Игореве», были довольно типичными для своего времени. На их основе автор «Слова о полку Игореве» мог показать основную опасность своего времени и сдела ть отсюда широкие обобщающие выводы. В «Слове» соединены два фольклор ных жанра: «слава» и «плач» — прославление князей с оплакиванием печаль ных событий. В самом «Слове» и «плачи», и «славы» упоминаются неоднократ но. Мир «Слова» — это большой мир ле гкого, незатрудненного действования, мир стремительно совершающихся с обытий, разворачивающихся в огромном пространстве. Герои «Слова» перед вигаются с фантастической быстротой и действуют почти без усилий. Госпо дствует точка зрения; сверху (ср. «поднятый горизонт» в древнерусских ми ниатюрах и иконах). Автор видит Русскую землю как бы с огромной высоты, охв атывает мысленным взором огромные пространства, как бы «летает умом под облаками», «рыщет через поля на горы». В этом легчайшем из миров как тол ько кони начнут ржать за Сулою — слава победы уже звенит в Киеве; трубы то лько начнут звучать в Новгороде-Северском, как стяги уже стоят в Путивле — войска готовы к выступлению в поход. Девицы поют на Дунае — голоса их в ьются через море до Киева (дорога от Дуная была морской); Автор легко перен осит повествование из одной местности в другую. Слышен на далеком простр анстве и звон колоколов. Он достиг ает Киева из Полоцка. И даже звук стремени слышен в Чернигове из Тмуторок ани. Характерна быстрота, с которой перемещаются действующие лица: звери и птицы несутся, скачут, мчатся, перелетают огромные; пространства; люди в олком перерыскивают поля, переносятся, повиснув на облаке, парят орлами. Стоит сесть на коня, как уже можно увидеть Дон,— точно не существует; мног одневного и многотрудного перехода по безводной степи. Князь может прил ететь «издалеча». Он может высоко парить, ширяясь на ветрах. Грозы его тек ут по землям. С птицею сравнивается и птицей хочет перелететь Ярославна. Воины легки, как соколы и галки. Они живые шереширы — стрелы. Герои не тол ько с легкостью перед вигаются, но без усилий колют и рубят врагов. Они сильны, как звери: туры, пардусы, волки. Д ля курян нет трудностей и не существует усилий. Они скачут с напряженным и луками (натянуть лук в скачке необычайно трудно), у них тулы отворены и с абли изострены. Они носятся в поле, как серые волки. Им знакомы пути и яруг и. Воины Всеволода могут раскропить Волгу веслами и вылить Дон шлемами. Люди не только сильны, как звери, и легки, как птицы,— все действия совершаются в «Слове» без особого физич еского напряжения, как бы сами собой. Ветры легко несут стрелы. Только пер сты лягут на струны, как те уже сами рокочут славу. В этой обстановке легко сти всякого действия становятся возможны гиперболические подвиги Всев олода Буй Тура. С этим «легким» пространством св язана и особая динамичность «Слова». Автор «Слова» предпочитает динами ческие описания статическим. Он описывает действия, а не неподвижные сос тояния. Говоря о природе, он не дает пейзажей, а описывает реакцию природы на события, происходящие у людей. Он описывает надвигающуюся грозу, помо щь природы в бегстве Игоря, поведение птиц и зверей, печаль природы или ее радость. Природа в «Слове» не фон событий, не декорация, в которой происхо дит действие,— она сама действующее лицо, нечто вроде античного хора. Пр ирода реагирует на события как своеобразный «рассказчик», выражает авт орское мнение и авторские эмоции. «Легкость» пространства и среды в «Слове» не во всем похожа на «легкость» сказки. Она ближе к «легкости» и коны. Пространство в «Слове» художественно сокращено, «сгруппировано» и символизировано. Люди реагируют на события массами, народы действуют к ак единое целое: немцы, венецианцы, греки и морава поют славу Святославу и «кают» князя Игоря. Как единое целое, как «купы» людей на иконах, действую т в «Слове» готские красные девы, половцы, дружина. Как на иконах, символич ны и эмблематичны действия князей. Игорь высадился из золотого седла и п ересел в седло Кощея: этим символизируется его новое состояние пленника . На реке на Каяле тьма прикрывает свет — и этим символизируется поражен ие. Отвлеченные понятия — горе, обида, слава — персонифицируются и мате риализуются, приобретают способность действовать как люди или живая и н еживая природа. Обида встает и вступает девою на землю Трояню, плещет леб едиными крылами, ложь пробуждается, и ее усыпляют, веселие поникает, туга полоняет ум, она всходит по Русской земле, усобицы сеются и растут, печаль течет, тоска разливается. «Легкое» пространство соответс твует человечности окружающей природы. Все в пространстве связано межд у собой не только физически, но и эмоционально, нравственно. Природа сочу вствует русским. В судьбах русских людей принимают участие звери, птицы, растения, реки, атмосферные явления (грозы, ветры, облака). Солнце светит д ля князя, ему же стонет ночь, предупреждая его об опасности. Див кричит так , что его слышат Волга, Поморье, Посулье, Сурож, Корсунь и Тмуторокань. Трав а никнет, дерево преклоняется до земли с тугою. Откликаются на события да же стены городов. Этот прием характеристики событий и выражения к ним ав торского отношения чрезвычайно характерен для «Слова», придает ему эмо циональность и вместе с тем особую убедительность этой эмоциональност и. Это как бы апелляция к окружающему: к людям, народам, к самой природе. Эм оциональность, как бы не авторская, а объективно существующая в окружающ ем, «разлита» в пространстве, течет в нем. Тем самым эмоциональность не исх одит от автора, «эмоциональная перспектива» многопланова, как на иконах . Эмоциональность как бы присуща самим событиям и самой природе. Она насы щает собой все вокруг. Автор выступает как выразитель объективно сущест вующей вне его эмоциональности. Этого всего нет в сказке, но многое подск азывается в «Слове» летописью и другими произведениями древней русско й литературы. Заключение Развитие жанровой системы русск ой литературы Х— XVII вв. демонстрирует процесс постепенного освобождени я жанров от их деловых и обрядовых функций и приобретения ими функций чи сто литературных. Углубление литературных функций каждого из жанров ув еличивает значение этих жанров в общественной жизни страны. Литературн ые произведения начинают оказывать разностороннее воздействие на дейс твительность, вместо того, чтобы быть частью обряда, частью политики гос ударства, княжества или церкви. Освобождаясь от узкой предназначенност и, литературные жанры приобретают широкое общественное значение. Этот процесс изменения самого су щества жанровой системы связан с двумя явлениями в развитии литературы как таковой: социальным расширением литературы и постепенной индивиду ализацией чтения. При этом индивидуализация чтения тесно связана с соци альным расширением литературы и, наоборот, — социальное расширение — с индивидуализацией чтения. Социальное расширение литерату ры — это расширение социального контингента ее авторов и читателей, рас ширение социальной тематики и социальной (общественной) предназначенн ости жанров. Именно в этих условиях своего социального расширения литер атурные жанры не только теряют связь с обрядом и с узко деловыми функция ми, но и приобретают индивидуального читателя, читающего «для себя» и «п ро себя». Читатель остается с литературным произведением один на один. О т индивидуального читателя, а не от значения произведения в той или иной деловой и обрядовой стороне жизни начинает зависеть размножение списк ов произведения и их судьба. Вот почему в литературе возрастает стремлен ие удовлетворить индивидуальные вкусы, быть разносторонне интересной, а таким образом она приобретает и большее общественное значение. Развитие системы литературных ж анров Древне й Руси представляет собой систему динамическую, действующую и функционально связанную с ра звитием общественной жизни. Список использованно й литературы 1. Л ихачев Д.С . Поэтика древнерусской л итературы. - М.: Наука, 1979. 2. Водорезов Н. История древней русской литературы. У чебник для студентов. М.: Просвещение, 1972г. 3. Лихачев Д. С. Великое наследие // Лихачев Д. С. Избранн ые работы в трех томах. Том 2. – Л.: Художественная литература , 1987. 4. Лихачев Д. С. З арождение и развитие жанров древнерусской литературы // Исследования по древнерусской ли тературе. - Л.: 1986. – С. 79-95 .
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Зал филармонии. Начинается вечер. Обьявляют:
- Шестая симфония Шостаковича! Исполняет....
На заднем ряду:
- Ну видишь... Сколько можно было одеваться, пять симфоний пропустили!
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Жанр средневековой литературы", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru