Реферат: Жизнь и творчество А. Блока - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Жизнь и творчество А. Блока

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 196 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Жизнь и творчество А. Блока Александр Александрович Блок родился и воспитывался в высококультурно й дворянско-интеллигентской семье. Его отец, Александр Львович, вел свой род от врача Иоганна фон Блока, приехавшего в Россию в середине XVIII века из Мекленбурга, и был профессором Варшавского университета по кафедре гос ударственного права. По отзывам сына, он был также способным музыкантом, знатоком литературы и тонким стилистом. Однако его деспотический харак тер стал причиной того, что мать будущего поэта, Александра Андреевна, бы ла вынуждена уйти от мужа еще до рождения сына. Таким образом, детские и юн ошеские годы Блока прошли сначала в петербургском “ректорском доме” (де д, Андрей Николаевич Бекетов, — профессор-ботаник, ректор Петербургског о университета) , затем, после второго замужества матери, в доме отчима — офицера Франца Феликсовича Кублицкого-Пиоттух, а каждое лето — в бекето вском подмосковном имении Шахматове. В либеральной и “народолюбивой” семье Бекетовых многие занимались лит ературным трудом. Дед Блока был автором не только солидных трудов, но и мн огих научно-популярных очерков. Бабушка, Елизавета Григорьевна, всю жизн ь занималась переводами научных и художественных произведений. “Списо к ее трудов громаден” , — вспоминал позднее внук. Литературной работой с истематически занимались и ее дочери — мать Блока и его тетки. Атмосфера литературных интересов очень рано пробудила в нем непреодол имую тягу к поэзии. Благодаря воспоминаниям М. А. Бекетовой до нас дошли де тские стихи Блока, написанные им в пятилетнем возрасте. Однако серьезное обращение к поэтическому творчеству, во многом связанное с увлечением ю ного Блока поэзией Жуковского, Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Фета, Полонс кого, падает на годы окончания им гимназии и поступления в 1898 году на юриди ческий факультет Петербургского университета (в 1901 году он перейдет на сл авяно-русское отделение историко-филологического факультета и успешно закончит его в 1906 году) . Лирика Блока — явление уникальное. При всем многообразии ее проблемати ки и художественных решений, при всем отличии ранних стихотворений от по следующих — она выступает как единое целое, как одно раз вернутое во времени произведение, как отражение пройденн ого поэтом “пути” . На эту ее особенность указывал и сам Блок. Повторимся, что в 1910— 1911 годах, подготавливая к изданию свое первое собран ие стихотворений, Блок разместил их по трем книгам. Это трехтомное делен ие поэт сохранил и в двух последующих изданиях (1916 и 1918— 1921) , хотя внутри томо в автор и внес существенные изменения. В окончательном виде три тома вкл ючают в себя 18 лирических циклов (“стран души” , по выражению поэта) . В пред исловии к первому изданию “Собрания стихотворений” Блок подчеркивал е динство своего замысла: “Каждое стихотворение необходимо для образования главы (т .е. цикла. — Ред.) ; из нескольких глав состав ляется книга; каждая книга есть часть трилогии; всю трилогию я могу назвать “романо м в стихах” ...” А через несколько месяцев в письме к Андрею Белому он раскр ывает основной смысл этапов пройденного им пути и содержание каждой из к ниг трилогии: “... таков мой путь, теперь, ког да он пройден, я твердо уверен, что это должное и что все стихи вместе — “трилогия вочеловечения” (от мгновения с лишком яркого света — через необходимый болотистый лес — к отчаянью, п роклятиям, “возмездию* и... — к рождению человека “общественного” , художн ика, мужественно глядящего в лицо миру..,) ” . В первый том (1898— 1903) вошли три цикла. Первый из них — “Ante lucem” (“До света” ) — как бы предварение будущего нелегкого пути. Общая романтическая настроенн ость цикла предопределила и антиномическое отношение молодого поэта к жизни. На одном полюсе — мотивы мрачной разочарованности, кажущиеся так ими неестественными для девятнадцатилетнего юноши: “Я стар душой. Какой- то жребий черный — // Мой долгий путь” . Или: “Смеюсь над жалкою толпою // И вз дохов ей не отдаю” . Зато на другом — тяга к жизни, приятие ее: Я стремлюсь к роскошной воле, Мчусь к прекрасной стороне, Где в широком чистом поле Хорошо, как в чудном сне, — и осознание высокой миссии поэта, его грядущего торжества: Но к пели близится поэт, Стремится, истиной влекомый, И вдруг провидит новый свет За далью, прежде незнакомой... Центральный цикл первого тома — “Стихи о Прекрасной Даме” . Это и есть то “мгновение слишком яркого света” , о котором Блок писал А. Белому. В этом ц икле нашли отражение любовь молодого поэта к своей будущей жене Л. Д. Менд елеевой и увлечение его философскими идеями Вл. Соловьева. Наиболее близ ко ему в это время было учение философа о существовании Души Мира, или Веч ной Женственности, которая может примирить “землю” и “небо” и спасти нах одящийся на грани катастрофы мир через его духовное обновление. Живой от клик у поэта-романтика получила мысль философа о том, что сама любовь к ми ру открыта через любовь к женщине. Соловьевские идеи “двоемирия” , сочетание материального и духовного во плотились в цикле через многообразную систему символов. Многопланов об лик героини. С одной стороны, это вполне ре альная, “земная” женщина. “Она стройна и высока, // Всегда надменна и суров а” . Герой видит ее “каждый день издалека” . С другой же стороны, перед нами небесный, мистический образ “Девы” , “Зари” , “Величавой Вечной жены” , “Св ятой” . “Ясной” , “Непостижимой” ... То же можно сказать и о г ерое цикла. “Я и молод, и свеж, и влюблен” , — вполне “земная ” самохарактеристика. А далее он же “безрадостный и темный инок” или “от рок” , зажигающий свечи. Для усиления мистического впечатления Блок щедр о использует эпитеты, такие, например, как “призрачные” , “неведомые тени” или “неведомые звуки” , “надежды нездешн ие” или “нездешние видения” , “красота неизреченная” , “непостижимая тай на” , “грусть несказанных намеков” и т.п. Таким образом история земной, вполне реальной любви преображается в романтико-символический мистико-философский миф. У него своя фабула и свой сюжет. Основа фабулы — противо поставление “земного” (лирический герой) “небесному” (Прекрасная Дама) и в то же время стремление к их соединению, “встрече” , в результат е чего и должно наступить преображение мира, полная гармония. Однако лирический сюжет осложняет и драматизирует фабулу. От стихотворения к стихотворению происходит смена настроений г ероя: радужные надежды — и сомнения в них, ожидание любви — и боязнь ее к рушения, вера в неизменность облика Девы — и допущение того, что он может быть искажен (“Но страшно мне: изменишь облик Ты” ) . Драматическая напряженность присуща и завершающему первый том циклу с многозначительным названием “Распутья” . Тема Прекрасной Дамы продолж ает звучать и в этом цикле, но здесь возникает и нечто новое: качественно и ная связь с “повседневностью” , внимание к людскому горю, социальная про блематика (“Фабрика” , “Из газет” , “По берегу плелся больной человек...” и д р.) . “Распутья” намечают возможность грядущих перемен в творчестве поэт а, которые отчетливо проявят себя уже во втором томе. Лирика второго тома (1904— 1908) отразила существенные изменения блоковского мировосприятия. Общественный подъем, охвативший в это время самые широк ие слои российского народа, решающим образом воздействовал и на Блока. О н отходит от мистицизма Вл. Соловьева, от чаянного идеала мировой гармон ии, но не потому, что идеал этот стал несостоятельным для поэта. Он навсегд а остался для него той “тезой” , от которой начинался его путь. Но в сознан ие поэта властно вторгаются события окружающей жизни, требующие своего осмысления. Он воспринимает их как динамичное начало, “стихию” , вступаю щую в конфликт с “несмутимой” Душой Мира, как “антитезу” , противостоящу ю “тезе” , и погружается в сложный и противоречивый мир людских страстей, страданий, борьбы. Своеобразный пролог ко второму тому — цикл “Пузыри земли” . Поэт неожид анно и полемически обращается к изображению “низменной” природы: “вечн ости болот” , “ржавых кочек и пней” , фантастических сказочных тварей, их н аселяющих. Он мог бы сказать вместе со своим добрейшим “болотным попиком ” : Душа моя рада Всякому гаду И всякому зверю И о всякой вере, — признавая закономерность существования этого стихийного мира и пра во его обитателей чтить “своего полевого Христа” . В последующих двух циклах (“Разные стихотворения” и “Город” ) охват явле ний действительности неизмеримо расширяется. Поэт погружается в трево жный, остроконфликтный мир повседневной жизни, ощущая себя сопричастны м всему происходящему. Это и события революции, которую он воспринимал, п одобно другим символистам, как проявление народной разрушительной сти хии, как борьбу людей новой формации с ненавистным ему царством социальн ого бесправия, насилия и пошлости. В той или иной степени эта позиция отра жена в стихотворениях “Шли на приступ. Прямо в грудь...” , “Поднимались из т ьмы погребов...” , “Митинг” , “Сытые” и др. Характерно, однако, что лирический герой при всей солидарности с теми, кто выступает на защиту угнетенных, н е считает себя достойным оказаться в их рядах: Вот они далёко, Весело плывут. Только вас с тобою, Верно, не возьмут! (Барка жизни стала...) На такой щемящей ноте начинает звучать в лирике Блока одна из главных дл я него проблем — народ и интеллигенция. Помимо мотивов, связанных с революционными событиями, в н азванных циклах отражены и многие другие стороны многообразной и беско нечно изменчивой русской жизни. Но особое значение приобретают стихотв орения, где поэт развертывает “широкоохватный” образ родины и подчерки вает свою неразрывную связь с ней. В первом из них (“Осенняя воля” , 1905) отчет ливо просматриваются лермонтовские традиции. В стихотворении “Родина” Лермонтов назвал свою любовь к отчизне “странной” , потому что она расхо дится с традиционным “патриотизмом” . Ему были дороги “не слава, купленн ая кровью” , а “степей холодное молчанье” и “дрожащие огни печальных дер евень” . Такова же и любовь Блока: “Над печалью нив твоих заплачу, // Твой про стор навеки полюблю...” , — с той, пожалуй, разницей, что она у него более инт имная, более личная. Не случайно образ родины “перетекает” здесь в образ женщины (“И вдали, вдали призывно машет // Твой узорный, твой цветной рукав ” ) , — прием, который будет повторяться и в более поздних стихотворениях Блока о родине. Блоковский герой не случайный прохожий, а один из сыновей России, идущий “знакомым” путем и сопричастный горькой судьбе тех, кто “ умирает, не любя” , но кто стремится к слиянию с родиной: “Приюти ты в далях необъятных! // Как и жить и плакать без тебя!” По-иному раскрывается образ о тчизны в стихотворении “Русь” (1906) . Русь — это тайна — вот исходное и итог овое резюме, подчеркнутое кольцевой композицией стихотворения. Поначалу кажется, что тайна Руси проистекает из “преданий старины” : “мутного взора колдуна” , ведунов с ворожеями, ведьм, чертей... Однако, вчитываясь в стихотворение, начинаешь понимать, что тайн а Руси не в этом. Она там, “где разноликие народы // Из края в край, из дола в до л // Ведут ночные хороводы // Под заревом горящих сел” . Разгадка тайны — в “ живой душе” народа, не запятнавшей на просторах России своей “первонача льной чистоты” . Чтобы ее постичь, надо жить одною жизнью с народом. Погружаясь в стихию повседневности, Блок создает и ряд стихотворений, ко торый исследователи его творчества называют “чердачным циклом” : “Холо дный день” , “В октябре” , “Ночь. Город угомонился...” , "Я в четырех стенах — у битый // Земной заботой и нуждой...” , “Окна во двор” , “Хожу, брожу понурый...” , “ На чердаке” и др. Лирический герой цикла — представитель городских низо в, один из многих “униженных и оскорбленных” , обитатель городских подва лов и чердаков. Уже сами названия и зачины стихов, а в еще большей степени детали обстановки, окружающей героя (“зловонные двери” , “низкий потолок ” , “заплеванный угол” , “оловянные кровли” , “колодезь двора” и пр.) , кажутс я неожиданными в устах певца Прекрасной Дамы. Но вот что еще удивительне е: герой “чердачного цикла” при всей своей внешней непохожести на автора воспринимается нами именно как выразитель авторского “я” . И это не акте рский прием поэта, играющего соответствующую роль. Здесь проявилась сущ ественная особенность блоковского лиризма, которую он не только сознав ал, но и активно защищал: “Писатель, может быть, больше всего — человек, по тому-то ему случается так особенно мучительно безвозвратно и горестно р астрачивать свое человеческое “я” , растворять его в массе других требов ательных и неблагодарных “я” . И еще: “... Писатель, верующий в свое призвани е, каких бы размеров этот писатель ни был, сопоставляет себя со своей роди ной, полагая, что болеет ее болезнями, сораспинается с нею...” Таким образо м, самораскрытие блоковского лирического героя в ряде случаев происход ит через “растворение себя” в чужих “я” , через “сораспинание” его с этим и чужими “я” , благодаря чему происходит обретение самого себя. Два следующих цикла второго тома — “Снежная маска* и “Фаина” — отражаю т внезапно вспыхнувшее чувство поэта к актрисе Н. Н. Волоховой. Стихия при роды (“Пузыри земли” ) , стихия повседневной жизни (“Разные стихотворения ” , “Город” ) теперь сменяются стихией хмельной, испепеляющей страсти. Отд аваясь своему чувству, герой “Снежной маски” , “настигнутый метелью” , по гружается в “вихри снежные” , в “снежный мрак очей” , упивается этими “сне жными хмелями” и во имя любви готов сгореть “на снежном костре” . Заметим, что символы ветра, метели пройдут через всю поэзию Блока вплоть до поэмы “Двенадцать” , знаменуя собой стихийную, динамическую сторону жизни. Гер оиня цикла почти лишена конкретных примет, ее черты романтически условн ы (у нее “неизбежные глаза” , они могут “цвести” ; “тихая поступь” и “снежн ая кровь” , ее голос “слышен сквозь метели” ) . В цикле “Фаина” образ героини обогащается новыми свойствами. Она не толь ко воплощение “стихии души” , но и выражение стихии народной жизни: Смотрю я — руки вскинула, В широкий пляс пошла, Цветами всех осыпала И в песне изошла... Неверная, лукавая, Коварная — пляши! И будь навек отравою Растраченной души. Мотив “растраченной души” звучит и в других стихотворениях цикла, в том числе и в широко известном “О, весна без конца и без краю...” . Его обычно при водят как пример мужественного взгляда поэта на жизнь. И это, конечно, вер но. Но сам Блок говорил, что “художник, мужественно глядящий в лицо миру” , вглядывается “в контуры добра и зла — ценою утраты части души” . Недаром стихотворение это заканчивается упоминанием не только “мучений” , но и “ гибели” : И смотрю, и вражду измеряю, Ненавидя, кляня и любя: За мученья, за гибель — я знаю — Все равно: принимаю тебя! Однако из мира стихий, “бушующих лиловых миров” , как определяет сам Блок период “антитезы” , отраженный во втором томе, художник выходит не столь ко с утратами, сколько с обретениями. Теперь “за плечами все “мое” и все “н е мое” , равно великое...” — пишет он в письме А. Белому. Это новое мироощуще ние поэта отразилось и в венчающем второй том цикле с многозначительным названием “Вольные мысли” . Именно здесь звучат слова, предвещающие его переход к третьему, завершающему этапу его “вочеловечения” : Всегда хочу смотреть в глаза людские, И пить вино, и женщин целовать, И яростью желаний полнить вечер, Когда жара мешает днем мечтать. И песни петь! — И слушать в мире ветер! Третий том — завершающий, высший этап пройденного поэтом трудного, подч ас мучительного пути. “Тезу” первого и “антитезу” второго тома сменяет “ синтез” . Синтез — это новая, более высокая ступень осмысления действит ельности, отвергающая предыдущие и в то же время соединяющая в себе по-но вому некоторые их черты. Это следует иметь в виду, ибо существует довольн о распространенное представление о пути Блока как о прямолинейном и неу клонном движении “все вперед и выше” . А между тем сам поэт свидетельство вал, что его “восхождение” шло не по прямой, а по спирали и сопровождалось “отклонениями” и “возвратами” . И содержание третьего тома подтверждае т это. Он открывается циклом “Страшный мир” . Тема “страшного мира” — сквозная в творчестве Блока. Она присутствует и в первом, и особенно во втором томе . К сожалению, ее часто трактуют лишь как тему обличения “буржуазной дейс твительности” . На самом же деле это только внешняя, легко видимая сторон а “страшного мира” . Но есть и другая, глубинная его суть, быть может еще бо лее важная для поэта. Человек, живущий в “страшном мире” , испытывает его т летворное воздействие. При этом страдают и нравственные ценности. Стихи я, “демонические” настроения, губительные страсти овладевают человеко м. В орбиту этих темных сил попадает и сам лирический герой. Душа его траги чески переживает состояние собственной греховности, безверия, опустош енности, смертельной усталости. Здесь отсутствуют естественные, здоровые человеческие чувства. Любовь? Ее тоже нет. Есть “горькая страсть, как полынь” , “низкая страсть” , бунт “ч ерной крови” (“Унижение” , “На островах” , “В ресторане” , “Черная кровь” ) . Герой, утративший душу, предстает перед нами в разных обличиях. То он лерм онтовско-врубелевский демон, страдающий сам и несущий гибель другим (два стихотворения с одинаковым названием “Демон” ) , то “стареющий юноша” — двойник лирического героя (“Двойник” ) . Прием “двойничества” лег в основ у и трагически-сатирического цикла “Жизнь моего приятеля” . Это история человека, который “в сумасшествии тихом” бессмысленных и безрадостных буден растратил сокровища своей души: “Пробудился: тридцать лет.// Хвать-п охвать, — а сердца нет” . Печальный итог его жизни подводит сама смерть (“ Говорит смерть” ) : С него довольно славить Бога, — Уж он — не голос, только — стон, Я отворю. Пускай немного Еще помучается он. Трагическое мироощущение, “угрюмство” , свойственные большинству стих отворений цикла, находят свое крайнее выражение в тех из них, где законы “ страшного мира” приобретают космические масштабы: Миры летят. Года летя т. Пустая Вселенная глядит в нас мраком глаз. А ты, душа, усталая, глухая, О с частии твердишь, — который раз? Мысль о роковом круговороте жизни, о ее безысходности с удивительной про стотой и силой выражена в известном восьмистишии “Ночь, улица, фонарь, ап тека...” . Этому способствуют его кольцевая композиция, точные и емкие эпит еты (“бессмысленный и тусклый свет” , “ледяная рябь канала” ) , наконец, нео бычная и смелая гипербола (“Умрешь — начнешь опять сначала” ) . Такой же обобщающий смысл несет и последнее стихотворение цикла “Голос из хора” . В нем звучит мрачное, поистине апокалипсическое пророчество о грядущем торжестве зла во всем мире: И век последний, ужасней всех, Увидим и вы и я. Все небо скроет гнусный грех, На всех устах застынет смех, Тоска небытия... И заключительные строки: О, если б знали, дети, вы, Холод и мрак грядущих дней! Означает ли это, что Блок признает торжество “страшного мира” над людьми и таким образом капитулирует перед ним? Дадим слово самому поэту: “Очень неприятные стихи <... > Лучше бы было этим словам остаться несказанными. Но я должен был их сказать. Трудное надо преодолеть. А за ним будет ясный день” . Тему “страшного мира” продолжают два небольших цикла — “Возмездие” и “ Ямбы” . Слово “возмездие” понимают обычно как наказание за некое преступ ление. Причем наказание, исходящее со стороны, от кого-то. Возмездие, по Бл оку, это прежде всего осуждение человеком самого себя, суд собственной с овести. Главная вина героя — измена данным когда-то священным обетам, вы сокой любви, измена человеческому предназначению. А следствием этому — расплата: душевная опустошенность, усталость от жизни, покорное ожидани е смерти. Эти мотивы звучат во всех стихотворениях цикла “Возмездие” , на чиная с первого широко известного “О доблестях, о подвигах, о славе...” и ко нчая “Шагами командора” и “Как свершилось, как случилось?” . В исполненны х глубокого символического значения “Шагах командора” Блок переосмысл ивает сюжет о Дон Жуане. Его герой выступает не в амплуа традиционного со блазнителя, а в роли изменника, презревшего любовь Девы Света, донны Анны. И хотя он и бросает дерзкий вызов судьбе: “Жизнь пуста, безумна и бездонна ! // Выходи на битву, старый рок!” — его поражение предопределено. Превыше в сего ценивший свою “постылую свободу” и предавший “Деву Света” , он обре чен на гибель: “Донна Анна в смертный час твой встанет.// Анна встанет в сме ртный час” . Если в цикле “Возмездие” расплате подвергается личность, допустившая в оздействие на себя губительных ядов “страшного мира” , то в “Ямбах” возм ездие грозит уже не отдельному человеку, а “страшному миру” в целом. Смыс ловой и ритмической основой цикла стал “гневный ямб” . Это подчеркивает и эпиграф к нему — слова древнеримского сатирика Ювенала: “Негодование рождает стих” . Ранее в письме к А. Белому Блок признавал право “здраво, че стно, наяву говорить “НЕТ” всему настоящему только за тем человеком, кто делает это “по-божьи” (т.е. имея в себе в самых глубинах скрытое, но верное “ ДА” ) ” . Это “ДА” — вера в добро и свет и желание трудиться во имя их будуще го торжества, — прозвучало во вступительном стихотворении цикла: О, я хочу безумно жить: Все сущее — увековечить, Безличное — вочеловечить, Несбывшееся — воплотить! Говоря “нет” “дням настоящим” , поэт убежден в том, что крушение старых ус тоев жизни — неизбежно: На непроглядный ужас жизни Открой скорей, открой глаза, Пока великая гроза Все не смела в твоей отчизне... (Да, так диктует, вдохновенье...) Эта “великая гроза” , по Блоку, разразится в результате уси лий новых, молодых людей (“Юность — это возмездие” ) : Я верю: новый век взойдет Средь всех несчастных поколений. Пусть день далек — у нас все те ж Заветы юношам и девам: Презренье согревает гневом, А зрелость гнева — есть мятеж. (В огне и холоде тревог...) Об этом же поэт писал в одном из своих писем 1909 года: “Револю ция русская в ее лучших представителях — юность с нимбом вокруг лица” . Написанный Блоком после поездки в Италию весной 1909 года цикл — “Итальянс кие стихи” может показаться чужеродным в третьем томе. Недаром В. Брюсов охарактеризовал их лишь как “прекрасные строфы чистой поэзии” . Однако н асчет “чистой поэзии” Брюсов ошибся. Именно здесь Блок определяет позиц ию “чистого искусства” как “творческую ложь” . “В легком челноке искусст ва” можно “уплыть от скуки мира” , но подлинное искусство — “ноша на плеч ах” , долг, подвиг. Другой вопрос, глубоко волнующий поэта и поставленный и м в цикле, — о соотношении цивилизации и культуры. В современной цивилиз ации поэт усматривает бездуховное, а значит, разрушительное начало. Имен но поэтому “цивилизованную” Флоренцию, забывшую о своей древней культу ре, он называет предательницей: Умри, Флоренция, Иуда, Исчезни в сумрак вековой! Хрипят твои автомобили, Твои уродливы дома, Всеевропейской желтой пыли Ты предала себя сама. (Флоренция, 1) Подлинная культура, по Блоку, неразрывно связана со “стих ией” , т.е. с жизнью народа. В стихотворении “Равенна” современный город ри суется кладбищем (“дома и люди — все гроба” ) , но зато звучат надписи на ст аринных надгробьях: Лишь медь торжественной латыни Поет на плитах, как труба. Именно в этом городе — хранилище непреходящих ценностей культуры, кото рый, “как младенец” , спит “у сонной вечности в руках” , — и может появитьс я тень великого флорентийца: Тень Данта с профилем орлиным О Новой Жизни мне поет. Грядущее обновление связывает А. Блок и с обликом простых итальянских де вушек, каждая из которых может стать Мадонной и подарить миру нового Спа сителя. Раздел “Разные стихотворения” содержит действительно “разные” по свое му содержанию стихи. Несколько из них посвящены теме “поэта и поэзии” (“За гробом” , “Художник ” , “Друзьям” , “Поэты” ) . Остановимся на последнем из них. Со свойственной е му беспощадной искренностью Блок создает “групповой портрет” современ ных поэтов, не исключая из их ряда и самого себя. Поначалу блоковские служ ители муз могут вызвать у читателя неприятие (они “напивались” , “болтал и цинично и пряно” , “под утро их рвало” , “потом вылезали из будок как псы” ) . Вот уж поистине вспомнишь пушкинскую характеристику стихотворца: “И м еж детей ничтожных мира, // Быть может, всех ничтожней он” . Однако поэты у Бл ока, несмотря на все свои человеческие слабости, обладают огромным преим уществом перед благопристойными обитателями “обывательской лужи” . Он и способны ценить прекрасное, мечтать о “веке златом” , способны, наконец, на бунт против лживых устоев жизни: Ты будешь доволен собой и женой, Своей конституцией купой, А вот у поэта — всемирный запой, И мало ему конституций! И даже уходя из жизни (собачья жизнь — собачья смерть) , поэт возвышается над обывателями, ибо до конца сохраняет веру в свои идеалы: Пускай я умру под забором, как пес, Пусть жизнь меня в землю втоптала, — Я верю: то Бог меня снегом занес, То вьюга меня целовала! “Музыкальное” название следующего цикла — “Арфы и скрипки” — появило сь не случайно. Оно связано с блоковской концепцией музыки как внутренне й сущности мира, его организующей силы. “Душа настоящего человека, — пис ал А. Блок в одной из своих статей, — есть самый сложный и самый певучий му зыкальный инструмент <... > Бывают скрипки расстроенные и скрипки настроен ные. Расстроенная скрипка всегда нарушает гармонию целого; ее визгливый вой врывается докучной нотой в стройную музыку мирового оркестра <... > Худ ожник — это тот <.. ->, кто слушает мировой оркестр и вторит ему, не фальшивя” . Если скрипки могут быть расстроенными и настроенными, то арфа для Блока — символ музыки, звучащей всегда в унисон с “мировым оркестром” . Тематический диапазон цикла (наиболее объемного в томе) весьма широк. Ве рность или неверность человека “духу музыки” может выражаться в самых р азнообразных проявлениях: от высоких взлетов души до ее подчинения “тем ным стихиям” , падения, капитуляции перед “страшным миром” . Поэтому мног ие стихотворения цикла находятся как бы в оппозиции друг другу. Одно из ключевых стихотворений цикла — “На смерть Комиссаржевской” . По эт чтит ее как великую актрису, как “художницу” , которая “не лукавила, но была верна музыке” , как воплощение “вечной юности” . По убеждению Блока, и стинный художник не уходит от нас бесследно. Пускай хоть в небе — Вера с нами. Смотри сквозь тучи: там она — Развернутое ветром знамя, Обетованная весна. Совсем иные мелодии звучат в тех стихотворениях, где слышны отзвуки дисг армонии “страшного мира” . Среди них известное “Я пригвожден к трактирно й стойке...” — о безвозвратно утраченном счастье и гибельной любви-страс ти. К ним относится и “Черный ворон в сумраке снежном...” — одно из лучших с озданий блоковской любовной лирики. Подлинного глубокого чувства геро й стихотворения не испытывает (“В легком сердце — страсть и беспечность ” ) . И не ведают опьяненные страстью влюбленные, что “Над бездонным провал ом в вечность, // Задыхаясь, летит рысак” . Этот удивительный по своей смелости и емкости образ-символ говорит и о м имолетности и зыбкости любовного чувства, да и вообще человеческой жизн и, и напоминает о роковой зависимости человека от неподвластных ему миро вых законов, а может рассматриваться и как некое апокалипсическое проро чество (вот он — “черный ворон” !) . Завершающая строфа — отрезвление гер оя: Страшный мир! Он для сердца тесен! В нем — твоих поцелуев бред, Темный морок цыганских песен, Торопливый полет комет! Он снова оказывается перед лицом “страшного мира” , где поцелуи — тольк о “бред” , где человека околдовывает “темный морок цыганских песен” . Сло во “морок” — полногласная форма от “мрак” . И к тому же родственное слову “морочить” . Известно, что Блок любил цыганские песни и романсы. Но здесь о ни выступают как темная сила, поскольку берут в плен свободную человечес кую душу. Последняя же строка возвращает нас к тому, что все мы пленники уг рожающего нам космоса. “Цыганская” тема присутствует и в некоторых других стихотворениях цик ла. В них слышны отзвуки “метельных” мотивов второго тома, губительных “ лиловых миров” блоковской антитезы. Одно из них — “Опустись, занавеска линялая...” — стилизовано под народную песню: Сгинь, цыганская жизнь небывалая, Погаси, сомкни очи твои! Отдаваясь до конца стихии цыганских страстей, герой, что называется, “пр ожигал жизнь” . И вот печальный итог: “Спалена моя степь, трава свалена, // Ни огня, ни звезды на пути...” Сходная ситуация и в другом “цыганском стихотв орении” — “Когда-то гордый и надменный...” . Подобные трагические, “гибельные” мотивы составляют существенную част ь лирического наследия А. Блока. Более того, они органичны для его поэтиче ского облика и раскрывают сложность и противоречивость его души. “... Я все гда был последователен в основном, — под черкивал поэт, — я последователен и в своей любви к “гибели” (незнание о б удущем, окруженность неизвестным, вера в судьбу и т.д. — свойства моей при роды, более чем психологические” . Но при этом следует понимать, что “гибе ль” и “мрак” — это только неизбежные этапы большого и трудного пути поэ та. “Разве можно миновать “мрак” , идя к “свету” ?” — вопрошал совсем еще ю ный Блок. И предназначенный ему путь он прошел мужественно и до конца. “Цыганская стихия” , любовь, музыка, искусство, “печаль и радость” нашли с вое место и в следующем цикле — “Кармен” . С одной стороны, он живо напоми нает “Снежную маску” и “Фаину” сходными обстоятельствами создания (там — увлечение поэта актрисой Н. Волоховой, здесь — оперной певицей Л. А. Де льмас, которой и посвящен цикл) и сквозной темой всепоглощающей стихийно й любви. Да и сам поэт признавался, что в марте 1914 года (время написания посл еднего цикла) он “отдался стихии не менее слепо, чем в январе 1907-го” , когда б ыла написана “Снежная маска” . Однако “Кармен” не повторение пройденног о. Гимн стихийной любви звучит здесь уже на новом витке спирали блоковск ого пути. Образ Кармен у поэта многолик, синтетичен. Кармен — и героиня оперы Визе, и современная женщина. Она и независимая, вольнолюбивая испанская цыган ка, и славянка, которую герой под “заливистый крик журавля” обречен “жда ть у плетня до заката горячего дня” . Стихийное начало выражено в ней в сам ых различных его проявлениях — от стихии сжигающей страсти, стихии прир оды и космоса — до творческой стихии “музыки” , дающей надежду на грядущ ее просветление. Этим и близка героиня цикла лирическому герою: Мелодией одной звучат печаль и радость... Но я люблю тебя: я сам такой, Кармен. (Нет, никогда моей, и ты ничьей не будешь...) “Кармен” — последний блоковский цикл о любви — не тольк о связан с предшествующими ему “Арфами и скрипками” , но является своеоб разным переходом к поэме “Соловьиный сад” . О ней мы лишь отметим, что поэм а эта — новый шаг Блока в поисках смысла жизни и места человека в ней. Ухо дя из замкнутого круга “соловьиного сада” , поэт вступает в широкий и сур овый мир, заключающий в себе ту подлинную и высокую правду, к постижению к оторой он стремился на протяжении всего своего творческого пути. Так воз ник цикл “Родина” , едва ли не вершинный цикл не только третьего тома, но и всей поэзии А. Блока. Тема родины, России — сквозная блоковская тема. На одном из последних ег о выступлений, где поэт читал самые разные свои стихотворения, его попро сили прочесть стихи о России. “Это все — о России” , — ответил Блок и не по кривил душой, ибо тема России была для него поистине всеобъемлюща. Однак о наиболее целеустремленно он обратился к воплощению этой темы в период реакции. В письме к К. С. Станиславскому (1908, декабрь) Блок пишет: “... Стоит пере до мной моя тема, тема о России (вопрос об и нтеллигенции и народе, в частности) . Этой теме я сознательно и бесповорот но посвящаю жизнь. Все ярче сознаю, что это — первейший вопрос, самый жизненный, самый реальный. К нему-то я подхожу давно, с начала своей сознательной жизн и” . “Родина” для Блока — понятие настолько широкое, что он посчитал возможн ым включить в цикл и стихотворения сугубо интимные (“Посещение” , “Дым от костра струею сизой...” , “Приближается звук. И покорна щемящему звуку...” ) , и стихотворения, прямым образом связанные с проблематикой “страшного ми ра” (“Грешить бесстыдно, непробудно...” , “На железной дороге” ) . К двум последним стихотворениям обычно обращаются те блоковеды, кто рас сматривает путь поэта как целенаправленное движение от символизма к ре ализму. И в самом деле, в стихотворении “На железной дороге” немало жизне нных реалий (“ров некошеный” , “платформа” , “сад с кустами блеклыми” , “жа ндарм” и т.д.) . К тому же сам автор снабдил его примечанием: “Бессознательн ое подражание эпизоду из “Воскресения” Толстого: Катюша Маслова видит в окне Нехлюдова на бархатном кресле ярко освещенного купе первого класс а” . Казалось бы, и знаменитая строфа: Вагоны шли привычной линией, Подраги вали и скрипели; Молчали желтые и синие; В зеленых плакали и пели — тоже п одтверждает гипотезу о “реалистичности” стихотворения. Но как раз здес ь мы видим признаки не привычного реалистического, а емкого символическ ого образа. Желтые, синие, зеленые вагоны (2,1 и 3-го классов) — не просто реаль ные приметы идущего поезда, а символы по-разному сложившихся человеческ их судеб. Символичен и образ героини. Кто она? Что мы знаем о ней? Очень немн ого. Пожалуй, лишь то, что она испытала крушение надежд на возможное счаст ье. И вот “она раздавлена” . А чем — “любовью, грязью иль колесами” — не су ть важно: “все больно” . И когда мы возвращаемся к первой строфе (“Лежит и с мотрит, как живая, // В цветном платке, на косы брошенном, // Красивая и молода я” ) , невольно думается: не сама ли это поруганная, “раздавленная” Россия. Ведь у Блока она нередко предстает в облике женщины в цветастом или узор ном платке. Глубокий символический смысл стихотворения не исключает и т акого его прочтения. Смысловое ядро цикла составляют стихи, посвященные непосредственно Ро ссии. Среди самых значительных — цикл “На поле Куликовом” и стихотворен ие “Россия” (мы остановимся на них подробно дальше) . О своей неразрывной с вязи с родиной, с ее во многом темной и трудной судьбой говорит поэт в стих отворении “Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться?..” . Возникающий в пос ледней его строфе символический образ (“Тихое, долгое, красное зарево // Ка ждую ночь над становьем твоим” ) — предвестие грядущих перемен. Совсем по-иному раскрывается тема России в стихотворении “Новая Америк а” . Поначалу перед читателем все та же “убогая” Русь с ее “страшным прост ором” и “непонятной ширью” . Однако постепенно лицо России проясняется ( “Нет, не старческий лик и не постный // Под московским платочком цветным” ) . На ее просторах появляются фабричные трубы, корпуса заводов, “города из рабочих лачуг” . В последних строфах Блок говорит о том, что ископаемые бо гатства родины помогут ее обновлению. Подобный панегирик углю и руде каж ется неожиданным в устах поэта. На самом же деле Блок серьезно размышлял о роли национальной промышленности в “великом возрождении” России. “Бу дущее России, — писал он, — лежит в еле еще тронутых силах народных масс и подземных богатств” . И это не противоречило его отрицательному отноше нию к “цивилизации” , потому что его “Новая Америка” — не “старая Америк а” , то есть не Соединенные Штаты, а поэтический образ будущей России, “нов ого света” , “Великой Демократии” . Цикл “Родина” завершает небольшое стихотворение “Коршун” . В нем сосред оточены все ведущие мотивы, прозвучавшие в цикле. Тут и приметы неброско го российского пейзажа, и напоминание о подневольной судьбе русского че ловека, и черты отечественной истории, и обобщенный образ самой родины. В се это глубоко народно и неразрывно связано с фольклорной стихией. А сам Коршун — символ тех зловещих сил, которые тяготеют над Россией. Вопросы, поставленные в конце стихотворения и усиленные анафорой “доколе” , не яв ляются обычными риторическими вопросами. Автор обращает их и к себе, и к ч итателям, и, быть может, к самой Истории как активный призыв к действию. Казалось бы, цикл “Родина” мог достойно завершить последний том “трилог ии вочеловечения” . Однако поэт посчитал необходимым поместить в конце к ниги небольшой цикл “О чем поет ветер” , исполненный грустных, элегическ их раздумий. Причину этого убедительно объяснил известный исследовате ль творчества Блока Д. Е. Максимов: “Завершая этим сумеречным — с редкими просветами — финалом композицию третьего тома. Блок, по-видимому, стрем ился к тому..., чтобы внутреннее движение в книге не вытягивалось в прямоли нейную и подозрительную этой прямолинейностью круто восходящую линию” . Исследователь обращает внимание на то, что заключительный цикл чем-то п ерекликается со “страшным миром” и, таким образом, третий том тяготеет к кольцевому построению, что соответствует спиралеобразному характеру п ути поэта. В марте 1916 года, в период снижения своей творческой активности, А. Блок дела ет многозначительное признание: “На днях я подумал о том, что стихи писат ь мне не нужно, потому что я слишком умею это делать. Надо еще измениться (и ли — чтобы вокруг изменилось) , чтобы вновь получить возможность преодо левать материал” . Время решающих перемен наступило для поэта в конце 1917 и в самом начале 1918 года — в период Октябрьской революции. Свое безоговоро чное приятие революции он открыто и бескомпромиссно выразил в статье “И нтеллигенция и революция” . Ее художественным эквивалентом стали знаме нитая поэма “Двенадцать” и стихотворение “Скифы” . Поэма “Двенадцать” формально не входит в блоковскую “трилогию” , но, свя занная с ней многими нитями, она стала новой и высшей ступенью его творче ского пути. “... В январе 1918-го, — свидетельствует поэт, — я в последний раз о тдался стихии не менее слепо, чем в январе 1907 (“Снежная маска” . — Авт.) или в марте 1914 (“Кармен” . — Авт.) . Во время и после окончания “Двенадцати” я несколько дней о щущал физически, слухом, большой шум вокруг — шум слитный (вероятно, шум о т крушения старого мира) ” . И еще: “... Поэма написана в ту исключительную и в сегда короткую пору, когда проносящийся революционный циклон производ ит бурю во всех морях — природы, жизни и искусства” . Вот эта “буря во всех морях” и нашла свое сгущенное выражение в поэме. Все ее действие развертывается на фоне разгулявшихся природных стихий (“Ве тер, ветер — // На всем божьем свете!” , “Ветер хлесткий” , он “гуляет” , “свищ ет” , “и зол и рад” , “разыгралась чтой-то вьюга” , “ох, пурга какая, спасе!” , “ Вьюга долгим смехом // Заливается в снегах” и т.д.) . Очевидно, что образы вет ра, метели романтичны и имеют символический смысл. Но основа содержания этого произведения — “буря” в море жизни. Строя сю жет поэмы, А. Блок широко использует прием контраста, который заявлен уже в первых двух строках: “Черный вечер.// Белый снег” . Резкое противопоставл ение двух миров — “черного” и “белого” , старого и нового — с полной опре деленностью выявляется в двух первых главах поэмы. В одной из них — сати рические зарисовки обломков старого мира (буржуя, “писателя-витии” , “то варища-попа” , “барыни в каракуле” , уличных проституток...) . В другой — кол лективный образ двенадцати красногвардейцев, представителей и защитни ков “новой жизни” . Блок нисколько не “выпрямляет” , не идеализирует свои х героев. Выразители народной стихии, они несут в себе и все ее крайности. С одной стороны, это люди, сознающие свой высокий революционный долг (“Ре волюцьонный держите шаг! // Неугомонный не дремлет враг!” ) и готовые его ис полнить: Товарищ, винтовку держи, не трусь! Пальнем-ка пулей в Святую Русь — В кондовую, В избяную, В толстозадую! С другой — в их психологии еще живы и отчетливо выражены настроения сти хийной, анархической “вольницы” : Запирайте етажи, Нынче будут грабежи! Отмыкайте погреба — Гуляет нынче голытьба! Да и вся “событийная” линия поэмы — нелепое убийство одним из красногва рдейцев (Петрухой) своей любовницы Катьки — тоже в большой степени отра жает неуправляемость поступков красногвардейцев и вносит в ее колорит трагическую окраску. Блок видел в революции не только ее величие, но и ее “ гримасы” . В той же статье “Интеллигенция и революция” читаем: “Что же вы д умали? Что революция — идиллия? Что творчество ничего не разрушает на св оем пути? Что народ — паинька? <... > И, наконец, что так “бескровно” и так “без болезненно” разрешится вековая распря между “черной” и “белой” костью?.. ” Но главным для него было то, чтобы “октябрьские гримасы” , которых, по ег о убеждению, “было очень мало — могло быт ь во много раз больше” , не заслонили “октябрьского величия” . Величие и правоту “революции-бури” , несущей возмездие старому миру, Бло к утверждает в заключительной, финальной главе поэмы, где впереди двенад цати красногвардейцев-“апостолов” новой жизни возникает образ Иисуса Христа. Образ Христа, завершающий поэму, многим казался случайным и неуместным. Да и сам автор не был полностью удовлетворен своим решением. “Мне тоже не нравится конец “Двенадцати” , — признавался он К. Чуковскому. — Когда я к ончил, я сам удивился: почему же Христос? Неужели Христос? Но чем больше я в глядывался, тем явственнее я видел Христа. И я тогда же записал у себя: К со жалению, Христос” . А вот запись поэта от 18 февраля 1918 года: “Что Христос идет перед ними — несомненно. Дело не в том, “достойны ли они его” , а страшно то , что опять Он с ними, и Другого пока нет; а надо — Другого?” Может быть, имен но поэтому у исследователей поэмы возникали разнообразные трактовки с имволического блоковского Христа. Христос как символ революционера,. Хр истос как символ будущего, языческий Христос, старообрядческий “сжигаю щий” Христос, Христос-сверхчеловек, Христос как воплощение Вечной Женст венности, Христос-художник и даже Христос-антихрист... Думается, что все эт и по-своему остроумные допущения уводят от главного. Главное же заключае тся в том, что образ Христа позволяет поэту оправдать революцию с точки з рения высшей справедливости. И наконец, о “буре” в “море искусства” , то есть о художественном новаторс тве “Двенадцати” . Отдавшись до конца “стихии” , поэт сумел отразить в поэ ме ту “музыку” , которая звучала и вокруг него л в нем самом. Это отразилос ь в ритмическом, лексическом и жанровом многоголосии поэмы. Традиционны е ямб и чаще всего звучащий в поэме хорей сочетаются с разностопными мод ификациями классических размеров, с дольником, а иной раз и с нерифмован ным стихом. В поэме звучат интонации марша, городского романса, частушки, революционной и народной песни, лозунговых призывов. Блок широко исполь зует разговорную, а зачастую и сниженную “уличную” лексику. И все это нас только органично слилось в единое целое, что Блок в день завершения поэм ы, 29 января 1918 года, дерзнул пометить в своей записной книжке: “Сегодня я - ге ний” Вслед за “Двенадцатью” было написано стихотворение “Скифы” . Проти вопоставляя “цивилизованный” Запад и революционную Русь, поэт от имени революционной “скифской” России призывает народы Европы положить коне ц “ужасам войны” и вложить “старый меч в ножны” . Стихотворение завершае тся призывом к единению: В последний раз — опомнись, старый мир! На братский пир труда и мира, В последний раз на светлый братский пир Сзывает варварская лира! Так завершилась “трилогия вочеловечения” . Так завершился трудный путь поэта, путь исполненный великих художественных открытий и свершений. Настоящий художник не уходит из жизни бесследно. “Мы умираем, а искусств о остается” , — заметил Блок на торжественном собрании, посвященном Пуш кину. Блока нет, но его богатейшее наследство с нами. Его стихи во многом т рагичны, потому что трагичным было и его время. Однако сам же поэт утвержд ал, что не “угрюмство” — суть его творчества. Она в служении будущему. И в своем последнем стихотворении (“Пушкинскому дому” , 1921, февраль) поэт снов а напоминает нам об этом: Пропуская дней гнетущих Кратковременный обман, Прозревали дней грядущих Сине-розовый туман. “Если вы любите мои стихи, преодолейте их яд, прочтите в них о будущем” . С э тим пожеланием Александр Блок обращается не только к своему давнему кор респонденту, но и к своим читателям.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Стриптизёрша Люся чуть не сорвалась, держась за поручень в троллейбусе.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Жизнь и творчество А. Блока", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru