Курсовая: Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О.Мандельштама - текст курсовой. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Курсовая

Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О.Мандельштама

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Курсовая работа
Язык курсовой: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 292 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной курсовой работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

33 Москв а – центр многовековой культуры русского народа. Уже в XIV – XV в. в московских монастырях-старожилах создавались обширные книго хранилища – библиотеки. В XV в. в Москве И. Федоров изобрел книгопечатание. В 1755 г. открылся Московский Унив ерситет и началось издание первых журналов создание литературных обще ств, кружков, объединений. Москва – родина А.С. Пушкина, А.С. Грибоедова, И.А. Крылова, А .Н. Островского, М.Ю, Лермонтова, А.И. Герецена, Ф.М. Достоевского … В Москве жи ли и работали А.И. Толстой, А.П. Чехов, А.М. Горький, А.И. Куприн, И.А. Бунин, В.Я. Брю сов, В.В. Маяковский, С.А. Есенин … Незабываемыми событиями литературной жизни Москвы явились п убличные чтения Пушкиным «Бориса Годунова», Гоголем – «Ревизора», Лерм онтовым – «Мцыри», Островским – «Свои люди – сочтемся!». Традицию чтен ия новых своих произведений на собраниях литературных кружков «Среда» продолжили демократически настроенные писатели И.Д. Телешов, А.Н. Андрее в, Е.И. Чириков … Важнейшие события в истории Москвы, реальные факты, подлинные имена, тво рчески трансформируясь в сознание писателей, органически входили в кон текст художественных произведений. Разграбленная, разоренная в огне по жаров, но не покоренная, ввергшая в катастрофу армии Наполеона, встает со страниц «Войны и Мира» Л.Н. Толстого. Грозные, напряженные осенне-зимние д ни 1905 года, баррикадные бои на улицах и площадях Москвы документально точ но воспроизводит в романе – эпопее «Жизнь Клима Самгина» А.М. Горький. О Москве писали не только те, кто постоянно там бывал, жил и работал, но и те люди, которые были там «проездом», имели опосредованное отношение к стол ице России. Именно к таким писателям и относятся А.А. Ахматова и О.Э. Мандел ьштам. Их родиной был Петербург, Москва же никогда не была и не стала для н их родным городом. Но так или иначе, за время их пребывания в Москве, у обои х сложилось свое понимание образа города, которое в последствии изменял ось, приобретало новую форму. Это понимание, осознание Москвы возникало не сразу. Каждый новый приезд в Москву был связан с каким-либо значимым со бытием в жизни поэтов, а это в свою очередь отражалось на их отношении к го роду. Ахматова и Мандельштам пытались понять Москву, почувствовать ее ис торическую многослойность, когда человек существует между церковью по стройки XVI века и доходным домом начала ХХ. Возможно, это им удавалось не вс егда, и наверно поэтому можно достаточно четко проследить, как со времен ем Москва обретала в их стихах совершенно новый облик, не похожий на тот, к оторый буквально недавно рисовался в их сознании. Так как ни Ахматова, ни Мандельштам никогда не были моск вичами, то и стихов, посвященных Москве, не так уж и много. Но, несмотря на эт о, можно постараться проследить, как меняется позиция лирического героя по отношению к городу, и какую роль Москва сыграла в жизни поэтов. Мандельштам Осип Эмильевич 1891 – 1938 В стихотворении Осипа Мандельштама. «1 января 1924 года» есть такие строки, обращенные к Москве: Каким железным скобяным товаром Ночь зимняя гремит по улицам Москвы, То мерзлой рыбою стучит, то хлещет паром Из чайных розовых – как серебром плотвы. Москва – опять Москва. Я говорю ей: здравствуй! Не обессудь, теперь уж не беда, По старине я принимаю братства Мороза крепкого и щучьего суда. Мандельштам родился в Варшаве в семье купца. Учился на романо-германском отделении Петербург ского университета. Начал печататься в 1910г.: первая книга стихов «Камень» (1913г., второе издание 1916г.), вторая – « Tristia ». В ранних стихах ощутимо влияние поэзии символизма. Однако, будуч и изумительно тонким, изящным лириком, он вряд ли укладывается в прокрус тово ложе акмеизма. Его творчество было, конечно, шире. Его сти хи пророча т гибель, по его определению, «христианско-эллинской» культуры. В его пос лереволюционных стихах звучит тема «отщепенства», результатом чего яв ляется социальная изоляция поэта. Он пробовал свои силы и в прозе: «Шум вр емени» (1925) — сборник автобиографических рассказов, «Египетская марка» (1928) — повесть о духовном кризисе интеллигенции перед революцией, эссе «Р азговор о Данте» (1933). По воспоминаниям священника Михаила Ардова, Ахматова говорила, что чувс твует Петербург, Пастернак — Москву, “а Осипу дано и то, и другое”. В Москв е Мандельштам был изначально чужак, петербуржанин (корневой город для Ма ндельштама был все-таки один), — но он обжил Москву и ощутил (или даже созд ал для себя) новое место человека в этом вновь столичном городе — теряющ ееся, скользящее, превращающее на ходу человека в “воробья”, “трамвайную вишенку”. Ошарашенность и ощущение тепла в перчатке — они рядом. Нет, не спрятаться мне от великой муры За извозчичью спину - Москву, Я трамвайная вишенка страшной поры И не знаю, зачем я живу … … И едва успевают грозить из угла – Ты как хочешь, а я не рискну! У кого под перчаткой не хватит тепла, Чтоб объездить всю курву-Москву. Он жил в левом флигел е дома Герцена на Тверском бульваре (д. 25). Мемориальная доска на доме напо минает: «Поэт Осип Эмильевич Ман дельштам жил в этом доме в 1922— 1923 и в 1932— 1933 годах». Здесь в 1920— 1930-е гг. находилос ь писа тельское общежитие, в котором А. А. Ахматова навещала чету Ман дель штамов в 1932— 1933 гг. Ман дельштам посвятил ей еще в 1917 г. стихотворение «Касса ндра», затем «Твое чудесное произношение», «Что поют часы-кузнечики». В « Листках из дневника» Ахматова вспоминала: «Снова и совершенно мельком я ви дела Мандельштама в Москве осенью 1918 года. В 1920 году он раз или два приход ил ко мне в Сергиевскую (в Петербурге), когда я работала в библиотеке Агрон омического инсти тута и там жила. Тогда я узнала, что в Крыму он был аресто ван бе лыми; в Тифлисе меньшевиками». Ах матова говорила о том, что «в то вр емя, как (в 1933 г.) О. Э. встреча ли в Ленинграде как великого поэта... и его приезд и вечера были собы тием, о котором вспоминали много лет и вспоминают еще и сейчас (1962),— в Москве его никто не хо тел знать, и, кроме двух-трех молодых и неизвестных ученых-естественни ков, О. Э. ни с кем не дружил». Наконец, в 1933 г. Манд ельштам получил квартиру в Нащокинском пе реулке, 3/5 Не сохранился, извес тен в краеведческой литературе под №3 . Но жизнь его там не была сча стливой: он был арестован в ночь с 13 на 14 мая 1934 г., отпущен, за тем с нова арестован. В тех же воспо минаниях Ахматова писала: «...тень неблагоп олучия и обреченности лежа ла на этом доме. Мы шли по П ре чистенке (февраль 1934 г.), о чем го ворили, не помню. Сверн ули на Го голевский бульвар, и Осип сказал: «Я к смерти готов». Вот уже два дцать восемь лет я вспоминаю эту минуту, когда проезжаю мимо этого места » Из собрания сочинен ий А. Ахматовой. . Н. Я. Мандельштам, жена поэта, в своей «Второй книге» пис ала об отношениях Мандельштама и Ахма товой: «Пришлось Мандельштаму до вольствоваться легкими дружбами с легкими людьми, но, как бы ни скла дыва лась жизнь, он всегда берег на ши отношения и ценил дружбу с Ах матовой. С н ей был разговор, шутка, смех, вино и главное — общий путь, одинаковое пони мание самых сущест венных вещей и взаимная поддерж ка в труде и во всех б едах». Мандельштам хорошо знал лите ратурную Москву и посвят ил ей два очерка: «Литературная Москва» и «Литературная Москва. Рождение фа булы». Он входил в группу «Ли р ический круг», в которую также вхо дили А. Ахматова, К. Липскеров, С. Парнок, С. Шервинский, В. Хода севич, А. Эфрос и др. В статье «Ли тературная Москва» о н так писал о Москве: «Москва — Пекин; здесь тор жество материка, дух Сред инного царства, здесь тяжелые канаты желез нодорожных путей сплелись в тугой узел, здесь материк Евразии празд нует свои вечные именины. Кому не скучно в Срединно м цар стве, тот — желанный гость в Москве. Кому запах моря, кому запах мира. Здесь извозчики в трактирах пьют чай, как греческие фи лософы; здесь на плоской крыше небольшого небо скреба показывают ночью американ скую сыщицкую драму; здесь при личный молодой человек на бульва ре, не останавливая ничьего вни мания, насвистывает сложную арию Тангейзера, чтобы заработать свой хлеб , и в полчаса на садовой скамейке ху дожник старой школы сделает вам портр ет на серебряную академиче скую медаль; здесь папиросные мальчишки ходя т стаями, как собаки в Константинополе, и не боятся кон куренции; ярославц ы продают пи рожные, кавказские люди засели в гастрономической прохладе . Здесь ни один человек, если он не член Всероссийского союза писателей, не пойдет летом на литературный дис пут...» Имея в виду «чистки поэзии» в 1920-е гг., Мандельштам писал: «Ко гда в Политехническом музее Мая ковский чистил поэтов по алфавиту, с реди аудитории нашлись молодые люди, которые вызвались, когда до них дош ла очередь, сами читать свои стихи, чтобы облегчить задачу Мая ковскому. Э то возможно только в Мо скве и нигде в мире,— только здесь есть люди, кото рые, как шииты, го товы лечь на землю, чтобы по ним проехала колесница зычн ого голоса». Восприятие Москвы у Мандельштама с годами сильно изменялось. Мо жно установить три группы “московских” стихов Мандельштама: 1) те ксты 1916 года “с примыкающим к ним стихотворением “Все чуждо нам в столице непотребной...” (1918)... с “просвечивающим” в их словесной ткани образом М. Цвет аевой, с “борисо-годуновским” подтекстом, образами Третьего Рима и мятеж а; 2) Стихи 20-х — начала 30-х годов — с мотивом одиночества и вины перед “четвертым сословием”, симпатией и тяготением к городской анонимности, “воробьиности”, при крепнущем понимании “кита йско-буддийской” застойности советской столицы; 3) Во второй половине 30-х годов в стихах Ма ндельштама пытается сложиться новый образ — образ советской державно й Москвы, столицы сталинской империи. Чтобы понять, как име нно менялось отношение Мандельштама к Москве, и что повлияло на эти изме нения в сознании поэта, попробуем проанализировать каждый из этих перио дов. Мандельштам и Цветаева впервые встретились летом 1915 года в Коктебеле. В н ачале 1916-го знакомство это возобновилось — в дни приезда Цветаевой в Пет ербург, точнее, именно тогда состоялось настоящее знакомство, возникла п отребность общения, настолько сильная, что Мандельштам последовал за Цв етаевой в Москву и затем на протяжении полугода несколько раз приезжал в старую столицу. Это была пора волнения, влюбленности, взаимного восхище ния … В эти «чудесные дни с февраля по июнь 1916 года» Цветаева «Мандельштам у дарила Москву». В разноголосице девического хора Все церкви нежные поют на голос свой, И в дугах каменных Успенского собора Мне брови судятся, высокие, дугой. И с укрепленного архангелами вала Я город озирал на чудной высоте. В стенах Акрополя печаль меня снедала По русском имени и русской красоте. Не диво ль дивное, что вертогард нам снится, Где глуби в горячей синеве, Что православные крюки поет черница: Успенье нежное – Флоренция в Москве. И пятиглавые московские соборы С их итальянскою и русскою душой Напоминают мне – явление Авроры, Но с русским именем и в шубке меховой. Так Цветаева «заставила» О.Э. впервые заговорить о Москве. В озвышенные чувства поэта нашли свое отражение в каждой строчке этого ст ихотворения. В нем четыре строфы, и каждую замыкает строка с намеком на же нского адресата. Прочитаем подряд эти композиционно значимые, конструк тивно и эмоционально выделенные строчки и постараемся найти в них что-ни будь узнаваемо цветаевское: 1.... И в дугах каменных Успен ского собора Мне брови чудятся, высокие, дугой. 2. В стенах Акрополя печаль меня снедала По русском имени и русской красоте. 3. ... Что православные кр юки поет черница: Успенье нежное — Флоренция в Москв е. 4. И пятиглавые московские соборы С их итальянскою и русскою душой Напоминают мне явление Авроры, Но с ру сским именем и в шубке меховой. Согласимся , «рус ское имя» и «русская красота» — слишком общее , вполне неиндивидуальное место , чтобы в них узналась именно Марина Цветаева . «Шубка меховая» и «высокие брови , дугой» ( к тому же подсказанные каменными дугами а рок — то есть пустых глаз ниц ) наст олько внешние и вещные признаки , настолько безразличные и к глазам , полукружьем бровей осененным , и к сердцу , из тесноты груд и и шубки рвущемуся , что если такое ее присутствие и задумывалось как комплимент или признание в любви конкретной женщине, то женщина эта , и тем более женщ ина-поэт (с именем , кстати , морским , отнюдь н е каменным и не русским ), женщина-поэт , сказ авшая о «презрении к платью плоти временн ому» (что уж говорить о платье куда бо лее съемном и временном — шубке меховой ), с полным осн о ванием могла ощу тить взгляд Мандельштама как холодное скольже ние по достопримечательностям столицы , в вере ницу которых включена и она — наперекор всей ее природе обезличенная и обескровл енная . В строчке «Успенье нежное — Флорец ия в Москве» Флоренция есть э тимо логически точный перевод фамилии Цветаевой . Что касается города , то Мандельштам во схищается архитектурой столицы . Видимо достаточно тонкое , можно даже сказать щепетильное от ношение поэта к религии (в особенности к православной ), сыграло не малую роль в написании этих строк . Он поражен этой красотой и величавостью русских храмов и церквей . Поэт восхваляет русские традиции , р усскую культуру . Однако восхищенное принятие кремлевских храмов ... соединено у Мандельштама с грустной нотой . Поэт поднимается на Б оровицкий холм , он смотрит на город “с укрепленного архангелами вала” Имеются в виду архангел ы Гавриил и Михаил. Архангельский и Благовещенский соборы , фланкирующие вход на Соборную площадь , стоят неподалеку от круто го ската холма , высоко поднимающегося в этом месте над кремлевской стеной и Москвой-рекой , и душу его томит печаль . То , что можно в стихах “расшифровать” , — становится многосмысленным и ощутимым , для того , чтобы еще сильнее почувствовать никаким и словами не называемую “печаль ... по русск ом и м ени и русской красоте”. В следующем стихотворении «На розвальнях , уложенных соломой….» , датированном тем же 1916 годом , отношение поэта к Москве координаль но меняется . Уже в первых строчках просвеч ивается его недоверие к городу , легкая неб режность . Он назы вает Москву огромной … Не странно ли , что поэт , только что “принимавший в подарок” Москву от Марины Цветаевой , создавший беспримерной красоты ст ихи о кремлевских соборах , где русская и православная лексика столпились тесней , чем церкви на Соборной площади Кремля (слово “русский” употреблено четырежды в шестнадцати строках ), — не странно ли , что он вдруг пугается и пишет стихотворение , в котором отождествляет себя с самозванц ем ? А в Угличе играют дети в бабки И пахнет хлеб , оставленный в печи. По улицам ве зут меня без шапки, И теплятся в часовне три свечи. Скорее всего это связано какими-то переживаниями в душе поэта . Причиной этому служат сложные отношения притяжения-отталкивания , связывающие Манд ельштама с родительским наследием . Еврейская тема — один из чувствительнейших нервов поэзии Мандельштама . Порой эта тема звучи т явно , но чаще (как в этом стихотворении ) — под сурдинку , причудливо смешиваясь с другими т емами . Отчетливо видна связь с темой Лжедм итрия , еврейства и самозванства . Москва уже принимает свое историческое значение . Манд ельштам вспоминает XVII век , век смуты . Именно таким предстает перед нами город : мятеж , казни , кровь , грязь… В апреле 1916 Мандельштам пишет еще одно стихотворение, посвященн ое Москве: О, этот воздух, смутой пья ный, На черной площади Кремля Качают шаткий «мир» смутьяны, Тревожно пахнут тополя. Соборов восковые лики, Колоколов дремучий лес, Как бы разбойник безъязыкий В стропилах каменных исчез. А в запечатанных соборах, Где и прохладно, и темно, Как в нежных глиняных амфорах, Играет русское вино. Успенский, дивно округленный, Весь удивленье райских дуг, И Благовещенский, зеленый, И, мнится, заворкует вдруг. Архангельский и Воскресенья Просвечивают, как ладонь, - Повсюду скрытое горенье, В кувшинах спрятанный огонь … Здесь снова появляет ся образ мятежной Москвы XVII век а. В первых двух четверостишиях Мандельштам отрицает город, видна его не гативная оценка.: воздух пьяный, черная площадь, тополя, восковые лики, дре мучий лес… Зато в следующих трех строфах, поэт как бы в противовес этой гр язи ставит святость. Он вновь восхищен русской традицией, русской церков ью. Перед нами возникают дивные соборы: Успенский, Благовещенский, Архан гельский и Воскресенья. Несмотря на всю чернь, грязь, хаос, на фоне этого м ятежного города, возникает некий ареал святости, «луч света в темном цар стве». Видимо православная религия для него действительно была чем-то ед инственно положительным во всем этом отрицании. В стихотворении «Когда в теплой ночи замирает …» Мандельштам полностью отрицает Москву. Он не находит в ней ничего святого. Это мрачный город. Это мертвый город, из него давно ушла жизнь. Когда в теплой ночи замир ает Лихорадочный форум Москвы И театров широкие зевы Возвращают толпу площадям, - Протекает по улицам пышным Оживленье ночных похорон; Льются мрачно-веселые толпы Их каких-то божественных недр. Это солнце ночное хоронит Возбужденная играми чернь, Возвращаясь с полночного пира Под глухие удары копыт. И как новый встает Геркуланум Геркуланум – римский город, погибший вместе с Помпеями во время извержения Везувия в 79 г. н.э., раскопанный археологами. , Спящий город в сияньи луны, И убогого рынка лачуги, И могучий дорический ствол! Создается образ вульгарной, пошлой Москвы. Зевы театров, оживлен ье ночных похорон, возбужденная играми чернь – таким представляет себе поэт город с его жителями. Каждая строчка этого стихотворения наполнена грязью, безысходностью. Москва ассоциируется с гордыней, в ней не остало сь ничего святого. Это погибший город. Замыкает эту группу московских стихов стихотворение «Все чуждо нам в ст олице непотребной…». Уже из первых строчек видно, что для поэта-петербур жца этот город навсегда останется чужим. Он снова ругает город, снова воз никает образ «разбойного Кремля», «торг на Сухаревке хлебной»… Все это т очно подчеркивает недовольство поэта городом, его отрицание. Все чуждо нам в столице непотребной: Ее сухая черствая земля, И буйный торг на Сухаревке хлебной, И страшный вид разбойного Кремля. Она, дремучая, всем миром правит. Мильонами скрипучих арб она Качнулась в путь – и полвселенной давит Ее базаров бабья ширина. Ее церквей благоуханных соты – Как дикий мед, заброшенный в леса, И птичьих стай густые перелеты Угрюмые волнуют небеса. Она в торговле хитрая лисица, А перед князем – жалкая раба. Удельной речки мутная водица Течет, как встарь, в сухие желоба. Но так или иначе, в очередной раз Мандельштам показывает, что на ф оне этого «заброшенного леса» существует «дикий мед», «благоуханные со ты» церквей. Он снова дает понять, что церковная святость – это традиция, присущая Москве. Это то, без чего город не сможет существовать, то, что скл адывалось веками, что единственное, по мнению поэта, осталось от прежнег о благоухания. Это единственная положительная черта города, то, за что Ма ндельштам любит Москву, что он в ней ценит. Пожалуй именно этим стихотвор ением заканчивается первая группа стихов, посвященных Москве. Позиция п оэта вполне очевидна, он отрицает Москву с ее грязью и развратом. Восхище ния заслуживают лишь русские традиции, русская культура. Религиозный во прос волнует поэта, поэтому большее предпочтение он отдает описанию име нно церковной архитектуры. Стихи 20-х — начала 30-х годов характеризуются мотивом одиночества и вины перед “четвертым сословием”, симпатией и тяготением к городской анонимности, “воробьиности”, при крепнущем понимании “китайско-буддий ской” застойности советской столицы. К этому периоду относится стихотв орение «Московский дождик». В нем хорошо видна отчужденность, которая ца рила в душе поэта. «Воробьиный холодок», который поэт чувствует в этом «с купом» дождике, дает понять его душевное состояние. Мандельштам относит ся к Москве с какой-то опосредованностью. Как будто холода рассадник Открылся в лапчатой Москве! В стихотворении «1 января 1924 года» снова видна та же отчужденнос ть, то же спокойствие. Неизбежность времени, пытается подчеркнуть О.Э. в не которых строках. Век. Известковый слой в крови больного сына Твердеет. Спит Москва, как деревянный ларь, И некуда бежать от века-властелина… В начале 30-ых появляется стихотворение «Полночь в Москве. Роскош но буддийское лето…». В нем снова появляется та чернота, которая свойств енна Мандельштаму при описании московского колорита. Полночь в Москве. Роскошно буддийское лето. С дроботом мелким расходятся улицы в чоботах узких железных. В черной оспе блаженствуют кольца бульваров… В интерпретации сло ва “буддийский” просматривается неявная отсылка к интерпретации слова “буддийский” как “застойный”, “неподвижный” (эквивалент “китайского”), характерной для разных направлений русской мысли XIX века: В.Г. Белинский, А. К. Толстой, В.С. Соловьев. При всей значимости для Мандельштама этой интелл ектуальной традиции (он и сам писал об этом) позволим предположить, что сл ово “буддийский” в позднем творчестве Мандельштама претерпевает некот орый семантический сдвиг и означает не столько “застойный”, сколько “са модостаточный”, отстраненный, существующий сам по себе — с оговоркой, ч то при разных стихотворениях в нем возникают разные пучки смыслов. В последней группе стихов, посвященных Москве, Мандельштам пытается сло жить новый образ – образ советской державной Москвы, столицы сталинско й империи. Впрочем, и сталинскую Москву Мандельштам воспринимал совсем н е так, как требовалось, а свободно. Мандельштам ощущал себя на птичьих пра вах, и в сталинской Москве тоже (и даже не только потому, что и вправду был л ишен права жить в Москве после ссылки). Его восприятие становилось все бо лее воздушным и немыслимым. Отношения слова со смыслом становились все б олее непредсказуемыми — при том, что стихи оказывались точными и неверо ятно масштабными. Трагизм оказывается насущным и вдруг играющим — и это новый трагизм, подлинный. В новой Москве, в Москве “заводов-купальщиков” и ЦПКиО, многомерность см ысла вырастает уже не из самого города, не из его “считываемой” истории — город разворачивается перед глазами здесь и сейчас, как мельтешащее ч удо (стихотворение “Сегодня можно снять декалькомани...” вырастает из вз гляда на Москву с определенной точки — из Замоскворечья). Многомерность смысла проступает из того, что город оказывается только частью происход ящего — одновременно с городской беготней происходят еще и иные событи я, и они не менее важны. Москва становится для поэта средоточием и символом новизны вр емен, источником новой музыки, пришедшей на смену, вернее, продолжившей з вучания, к которым прислушивался Блок в октябре семнадцатого года в рево люционном Петрограде. И вот летом 1931 года, уже после второго своего пребыв ания в Грузии, после гощения в Армении, вернувшись в Москву, Мандельштам п ишет стихи в совершенно иной, счастливой и радостной тональности: Сегодня можно снять дека лькомани Декалькомани – переводные картинки. , Мизинец окунув в Москву-реку, С разбойника Кремля. Какая прелесть Фисташковые эти голубятни: Хоть проса им насыпать, хоть овса… А в недорослях кто? Иван Великий – Великовозрастная колокольня – Стоит себе еще болван болваном Который век. Его бы за границу, Чтоб доучился… Да куда там! Стыдно! Река Москва в четырехтрубном дыме, И перед нами весь раскрытый город: Купальщики-заводы и сады Замоскворецкие. Не так ли, Откинув палисандровую крышку, Огромного концертного рояля, Мы проникаем в звучное нутро? Белогвардейцы, вы его видали? Рояль Москвы слыхали? Г ули-гули! В этом стихотворении нащупывается своеобразные способы прим ирения с действительностью: она оправдывается самой жизнью, ее шумом, те м, что О.Э. называет роялем Москвы. Интересно здесь отношение к «грядущему ». До сих пор он никогда не видел того, что будет. Вот она - Москва Мандельштама: кошмарная Лубянка, зловещий годуновский К ремль, "иудины окна" дома на Тверском ("Массолит"), откуда 16 марта 1938 года будет отправлено письмо наркому Ежову с просьбой избавить московских писате лей от назойливого присутствия Мандельштама, который тем более "не поэт, а версификатор". Вот Москва, по которой бегает с рецензией на "сборник литк ружковцев Метростроя" этот странный человек, почти юродивый, то пытающий ся воспеть вождя и его эпоху, то проклинающий обоих, в мальчишески-бездум ном порыве он обрекает себя на гибель, а слушателей на бессонные, в ожидан ии ареста, ночи, декламируя "Мы живем, под собою не чуя страны", к превеликом у ужасу публики, реакция которой однозначна: "Ты мне этого не читал". В отли чие от мифологизированной ("Третий Рим"!) Москвы цветаевской Москва Манде льштама жестоко реальна. Она даже меняется параллельно со стихами Манде льштама - на годы его пребывания в Москве приходится один из самых серьез ных сдвигов в ее ландшафте - эпоха индустриализации. Сегодня мы пережива ем еще один сдвиг - все возвращается: нищета, безвкусица, революционность, Москва быстро перестряпывается на новый лад. Заново переименованные ра звалины мелькают тут и там, как проступающие на горелой бумаге строчки. Т ой Москвы, которую видел и в которой жил Мандельштам, давно уже нет. Зато е сть та Москва, которую он чувствовал и которую принимал - крикливый и пест рый, нищий духом, по-азиатски мудрый, по-азиатски жестокий город. Буддийск ая Москва - Мандельштам настаивал на этом определении. Она будет такой и к огда не останется в Москве ни единого дома, связанного с Мандельштамом, - т емпы выкорчевывания сердцевины старого города позволяют думать, что эт о произойдет скоро. Москву Мандельштама не спасут ни тени великих обитат елей, ни долгий список их адресов, кропотливо составленный автором. Ахматова Анна Андреевна 1889 – 1966 Анна Ахматова в «П оэме без героя» (1940 – 1962) пишет: Что мне Гамлетовы подвязки, Что мне вихрь Саломеиой пляски, Что мне поступь Железной Маски, Я еще пожелезней тех… Так она сама признала свою «железность». Действительно, судьба поэта, родившегося в конце XIX и пожившего более половины XX в., вторяла трагизм эпохи. Наверно е, ее судьба и не могла быть другой, потому что, живя в это противоречивое в ремя, она оставалась собой, не желая подлаживаться ни под какие обстояте льства. В результате ее внутренняя несломленность и независимость обор ачивались в отношениях с людьми и обществом драмой. У Ахматовой не было в общепринятом понимании постоянного жилья: неуютны е и необжитые квартиры, чаще просто комнаты менялись образно обстоятель ствам, нередко она жила у друзей. Единственный сын Ахматовой Лев Николаевич Гумилев в детстве воспитыва лся у бабушки. А будучи взрослым человеком, двадцать ше сть лет (с перерывом на время войны, когда он был на фронте) находился в ста линских тюрьмах и в лагерях, что доставляло ей большие страдания. И даже п осле смерти Анны Ахматовой ее тело было погребено не сразу: она умерла в с анатории под Москвой и только после прощания в Москве и в Ленинграде ее п охоронили под Ленин градом на кладбище в Комарове. А. А. Ахматова родил ась в Одессе, окончила гимназию в Киеве, жила значительное время в Царско м Селе, однако большую часть жизни провела в Петербурге — Петрограде — Ленин граде. В Москве бывала лишь наез дами. Все в Москве пропитано стихами, Рифмами проколото насквозь ,— писа ла Ахматова. За ландышевый май В моей Москве стоглавой Отдам я звездных стай Сияние и славу. В Москве есть окол о 100 домов, где она жила или гостила, навещая друзей. Строки из предисловия поэта М. Кузмина к первому сборн ику Ан ны Ахматовой «Вечер», вышедшему в Петербурге в 1912 г., могут адре сова ть нас к памятным местам Моск вы, связанным с ее именем: «...Эти конкретные о сколки нашей жизни мучают и волнуют нас больше, чем мы этого ожидали, и, будто не отно сясь к делу, точно и верно в едут нас к тем минутам, к тем местам, где мы любили, плакали, смеялись и стра да ли — где мы жили». Жила и страдала она, а стихи Ахматовой так прочно во шли в наше сознание, что как бы стали частью нашего духа, и поэтому столь б лизки нам эти памятные места. Петербурженка Ахматова, будучи уже автором сборников «Вечер», «Че т ки» и «Белая стая», появляется в Москве в 1918 г. Шел первый год революции. По нять отношение к ней Ах матовой помогают ее стихи: Мне голос был. Он звал утешно, Он говорил: «Иди сюда, Оставь свой край глухой и грешный, Оставь Россию навсегда. Я кровь от рук твоих отмою, Из сердца выну черный стыд, Я новым именем покрою. Боль поражений и обид». Но равнодушно и спокойно Руками я замкнула слух, Чтоб этой речью недостойной Не осквернился скорбный дух. Блок, познакомившись с эт им стихотворением, говорил: «Ахматова права». В Москве Ахматова поселилась в тихом, находящемся близ ко от центра районе, примыкающем к улице Арбат . Параллельно Москве-реке идет улица Остож енка . Между нею и Пречистенской наб ережной стоят остатки бывшего Зачатьевского монасты ря, основанного царем Федором Иоанновичем в 1584 г. Сохранились надвратная ( монастырская церковь Спаса конца XVII в. и фрагменты стен. Этот мо настырь Анна Ахматова видела, так к ак жила в доме 3 (не сохранился) в 3-м Зачатьевском переулке с осени 1918.г. по январь 1919 г. Вспомина ются ее строчки: Переулочек, переул… Горло петелькой затянул. Поэтесса так запечатлела в стихотворении «Третий Зачат ьевский», датированном 1922 г., окружавший ее городской пейзаж: Как по левой руке — пустырь, А по правой руке — монастырь А напротив— высокий клен Ночью слушает долгий стон. Жила она здесь не одна, а со вто рым мужем Владимиром Казимировичем Шилейко. Он был богато одарен но й натурой, талантливым ученым-ассирологом. Его изыскания в области ассир ологии были столь ценны, что один французский ученый писал: «Нам скоро пр идется изучать русский язык в связи с Вашими работами». В анкете, заполне нной Шилейко в 1926 г., он ответил, что владеет 40 языками. В 1918 г. он был при нят асс истентом в Эрмитаж, в 1919 г. стал профессором Петроградского ар хеологичес кого института и действи тельным членом Российской Академии материаль ной культуры. Поэтесса и талантливый ученый поженились в 1918 г. и прожили вм есте 3 года. Впоследствии Анна Андреевна писала: «Три года голода Владими р Казимирович был болен. Он безо всего мог обходиться, но только не без чая и ку рева. Еду мы варили редко — нечего было и не в чем. Если бы я дальше про жила с В. К., я тоже разучилась бы писать стихи...». Анна Андреевна сохранила хорошие отношения со сво им бывшим мужем. Он умер в 1930 г. в возрасте сорока л ет. За два года до смерти Шилейко Ахматова писала ему: «26 ноября 1928 года. Милы й друг, посылаю тебе мои стихотворе ния. Если у тебя есть время сегодня ве чером— посмотри их. Многое я уже изъяла — очень уж плохо. Отметь на отдел ьной бумажке то, что ты не счи таешь достойным быть напечатанным. Завтра з айду. Прости, что беспокою тебя. Твоя Ахматова». И Ахматова, и Шилейко были пет роградцами, но у Шилейко была ком ната и в Москве, на Пречистенке , во флигеле дома 21 — бывшего дома князей Долгоруковых, в котором н ыне располагается Академия художест в России, а в ту пору, начиная с 1919 г., находился 2-й Музей нового западного иск усства. В Москве жили многие друзья Ан ны Андреевны; среди них о собое место занимал поэт Осип Эмильевич Ман дельштам, с которым у нее сущ ест вовала большая духовная близость. О Мандельштаме Ахматова сказала: «Это первый поэт XX века». Он ж ил в левом флигеле Дома Герцена на Тверском бульваре , 25. Здесь в 1920-е— 1930-е гг. находилось писа тельское общежити е. Анна Ахматова бывала здесь в 1932— 1933 гг. в семье Мандельштамов. Широко изве стны стихотворения, посвященные ей Ман дельштамом в 1917 г.,— «Я не искал в ц ветущие мгновенья» («Кассанд ра»), «Твое чудесное произношенье», «Что по ют часы-кузнечики». Мандельштама, ни в чем не повин ного человека, выслали н а Колыму, но он на пути туда умер 27 декабря 1938 г. в районе Владивостока. Анна А хматова всю жизнь дружила с его вдовой Надеждой Яковлевной (1899— 1980), кандид атом филологи ческих наук, специалистом по западноевропейской литерат уре. Многие друзья Ахматовой вспо минали, что в годы сталинских р епрессий она боялась давать друзьям свои автографы, так как не хотела по дводить людей, ибо знала, что за ней следят, что в ее квартире под ключен дл я подслушивания микро фон. Она была лишена возможности печататься. Коне ц 1930-х гг. был са мым тяжелым временем ее жизни. Отражением этих страданий я вился ее «Реквием». Многие тогда находи лись в состоянии загнанности, в о с новном это были люди критически мыслящие, и их боялись представи тели в ласти, поэтому спешили их изолировать и уничтожить. Среди не угодных был и Борис Леонидович Пастернак, с которым Ахматову свя зывало многое. Оба б ыли самостоя тельно мыслящими людьми и настоящими патриотами. Для Ахмат о вой, пережившей ужас ленинградской блокады, и для Пастернака, выезжав ш его выступать перед бойцами на фронт, победный 1945 год стал сча стливым год ом. Ее биограф В. Я. Виленкин в книге «В сто первом зер кале» пишет: «Эта пер вая послево енная весна стала весной ахматовых триумфов в Москве. Один з а другим с огромным успехом проходили вече ра встреч группы приехавших из Ле нинграда поэтов с московскими поэ тами. В конце первого отделения о бычно выступала Ахматова, в нача ле второго — Пастернак. На эстраде они с идели рядом». Первый вечер состоялся в Колон ном зале Дома союзов (Большая Дмитровка, 1 ). Н.Роскина, исследовательница творчества Ахматовой, бл изко ее знавшая, вспоминает: «Для самой Ахматовой в ее уединении и одино ч естве был неожиданным тот взрыв любви и восхищения, которым ее одарили м осквичи на знаменитом вечере в Колонном зале в 1946 го ду, когда она читала с тихи вместе с Пастернаком. (...) Ахматова бы ла в черном платье, на плечах — б е лая с кистями шаль. Держалась она на эстраде великолепно, однако за мет на была скованность и какая-то тревога». Тревога была обоснованной. Од ной из самых больших бед в жизни Ахматовой были последствия от при нятого 14 августа 1946 г. постанов ления ЦК ВКП(б) «О жу рналах «Звезда» и «Ленинград», в котором были, в частности, и такие строки : «Абсолютно правильно указание ЦК то, что правление ССП ССП – Союз советских пи сателей. и его Председатель тов. Н. Тихонов не при няли ни каких мер для улучшения работы журналов «Звезда» и «Ленинград» и не толь ко не вели борьбы с вредными влияниями Зощенко, Ахматовой и им подобных н есоветских писателей на советскую литературу, но даже попустительство вали проникновению в журналы чуждых со ветской литературе тенденций и н ра вов, систематическое появление на страницах журналов — органов Со ю за писателей пошлых и злобных пасквилей Зощенко на советских лю дей и советские порядки, печатание пустых, безыдейных стихов Ахмато вой, про питанных духом упадничест ва и пессимизма, явилось прямым содействием бездеятельности прав ления Союза писателей, отсутствия большевистс кой принципиальности, политической остроты и ответствен ности за поруч енное дело». Но са мым ужасным для Ахматовой было то единодушие писателе й, с которым они присоединились к этому мнению. Однако в этом стройном хор е не было голоса Пастернака. Два боль ших поэта, прекрасно понимая друг д руга, делили беды и радости. Одним из московских адресов Пастернака был дом 14 на Волхонке (дом частично со хранился). Здесь Анна Андреевна навещала его в 1934, 1935 гг. Другой адрес — Лаврушинский переулок, 17 (кооператив ный дом Союза писателей). Очень тро гателен в биографии обоих поэтов то т факт, что Пастернак написал две рецензии на «Избранное» Ахматовой в ав густе 1943 г., когда он вернулся из эвакуации из Чистополя. Эти ре цензии долж ны были быть моральной поддержкой поэтессе. Но самым родным ее домом в Москве был дом 17 на Большой Ордынке , где открыт Культурный цен тр им. А. А. Ахматовой, который плани руют превратить в музей-квартиру. Здес ь поэтесса подолгу жила в 1938— 1966 гг. в семье писателя В. Е. Ардова и его жены Н. А. Оль шевской. В. Я. Виленкин вспоминал, что «сюда приходили к ней все близк ие друзья. Здесь назначались важнейшие для нее московские дело вые встр ечи, связанные с надеждами на издание стихов. Когда она здесь гост ила, ардовский телефон работал вовсю (хотя Анна Андреевна телефонных раз говоров вообще не признавала и вела их лаконично, только по необходимо с ти); поток посетителей с трудом поддавался какой-либо регламента ции: в по следние годы, помимо дру зей и давних знакомых, побывать у Ахматовой стре мились еще очень и очень многие. Да она и сама, если позволяло здоровье, мн ого выезжала. Иногда расписание приемов и выез дов путалось, одно налеза ло на дру гое, и начиналось то, что Пастернак очень образно называл «ахмат овкой», имея в виду, очевидно, все вместе — и встречи, и проводы, и беспреры в ный поток посетителей, и телефон, и хаос в комнатах, и общую приподня тую атмосферу дома, взбудоражен ного приездом Анны Андреевны». С Ардовыми она познакомил ась еще в Нащокинском переулке, 3/5 , в н ыне уже не существующем доме, на квартире Мандельштама. В 1935 г. в этом же дом е на квартире Михаи ла Афанасьевича Булгакова она со ставила прошение н а имя Сталина с просьбой освободить своего сына Льва Николаевича Гумиле ва и своего третьего мужа — искусствоведа Ни колая Николаевича Лунина, аресто ванных перед этим в Ленинграде. Лев Николаевич был сыном Анны Андреевны от первого бра ка с Нико лаем Степановичем Гумилевым (1886— 1921) — ярчайшим поэтом; в 1910-е гг. он был главой русского ак меизма. Для его стихов была харак терна апология «сильного человека», своеобразная романтичность, порой отстраненность от реальной жизни. Его самые значительные сборники — «Огненный столп», «Костер», «Путь конквистадоров». В 1921 г. Гумилев был расстрелян якобы как у частник контрреволюционного заговора, и его сын всю жизнь нес крест свое го про исхождения. Письмо, написанное на квартире М. А. Булгакова, через писательни цу Лидию Сейфуллину было передано секретарю ВЦИК Авелю Енукидзе. Ахмато ва получила по телефону че рез помощника Сталина А. Поскребышева извест ие об освобождении мужа и сына. 3 ноября 1935 г. они собрались все вместе. Так чт о Ардо вы были свидетелями трудных, порой невыносимо тяжких переживаний поэтессы. Квартира на Ордынке да вала ей, неприкаянному человеку, ощущение дома. Анна Андреевна од нажды сказа ла Роскиной, отвечая на вопрос, куда потратить деньги: «Строить жилье. Жил ье — это глав ное». Здесь, на Большой Ордынке, 17 , А хматова встретилась с Мариной Цветаевой. Это было за несколько недель до начала войны, в 1941 г. Так случилось, что большой духовной близости между об еими поэтессами не возникло, всегда между ними ос тавалась неперейденно й какая-то ду шевная грань. Здесь, в этом доме на Большой Ордынк е, 17 , радовались ее триумфам, наступившим уже в конце жиз ни: Ахматова в конце 1964 г. в Таормина (Италия) получила литературную премию «Этна — Таормина». Весной 1965 г. в Оксфорде ей присудили звание доктора лит ературы honoris cause , что является высокой и редкой награ дой для писателей. Известно, что рассматривался вопрос о пред ставлении ее к Нобелевской премии. Круг московских друзей Ахмато вой был широк. Среди них извест ные литературоведы Э. Г. Герштейн, Н. Н. Глен, Л. Д. Стенич-Большинцова, М. С. Петровых, у которых она жила подолгу в то время, когда из-за тяжелой бол езни Н. А. Ольшев ской ее не могли принимать на Боль шой Ордынке. Все детали быта поэтессы нам очень дороги, ведь они был и фоном ее творчества: Когда б вы знали, из какого сора Растут стихи, не ведая стыда... Был еще один адрес в Москве, который нельзя не вспомнить: Ни китский бульвар, 25 . Это угловой в конструктивистском стиле дом, где жила Е. С. Бу лгакова — вдова писателя М. А. Булгакова. «Для Елены Сергеевны,— пишет би ограф Ахмато вой В. Я. Виленкин,— Ахматова зна чила в жизни много, очень мн ого, и как поэт, и как человек. Особенно с того незабвенного для нее дня, вск оре после смерти Михаила Афа насьевича, когда она пришла к ней совершенн о неожиданно, со своим стихотворением, посвященным его памяти (она включ ила его в свой цикл «Венок мертвым»): «Вот это я тебе взамен могильных роз... » Здесь они встретились в 1965 г. Встреча лись они и на квартире В. Я. Виленкина ( Курсовой переулок, 15 ). Из дневника Виле нкина: «16 июля 1961. В воскресенье (...) у меня: Ахматова, Елена Сергеевна Булгако ва, Нина Дорлиак и Д. Н. Журав лев. Обед». С осени 1965 г. Ахматова снова в Москве. У нее возникла боле знь сердца, ее положили в клиническую больницу им. С.П.Боткина, извест ную в просторечии как Боткинская больница ( 2-й Боткинск ий про езд, 5 ). Она рассказывала В. Я. Виленкину, что весно й 1952 г. навещала здесь Б. Пастернака. На площадке лестницы у окна он говори л ей о том, что не боится смерти. Через 8 лет в той же палате лежала она. В.Я.Вил енкин пишет: «В январе 1966 года я увидел ее больничной палате — как ок азалось потом, в последний раз. Она уже давно лежала в Боткинской больни ц е, очень медленно поправлялась по сле очередного инфаркта. (...) Ни на что не жаловалась, с благодарностью перебирала всех, кто о ней заботится». Ахматова была выписана из боль ницы в конце февраля 1966 г . Через несколько дней она поехала в под московный санаторий, где 5 марта 1966 г. ее не стало. Москвичи прощались с Ахматовой 9 марта в ритуальном зале Инст итута скорой помощи им. Н.В.Склифосовского. На Большой Сухар евской площади, 3 находится ансамбль бывшего Странноприи много дома Шереметева, сооруженного в 1794— 1807 гг. по первоначальному проек ту Дж. Кваренги, переработанному ар хитектором Е. С. Назаровым. Фасад этог о здания выходит на Садовое кольцо. Другие дома городского научно-исследовательского института ск орой помощи им. Н. В. Склифосовского обращены в сторону проспекта Мира. Там и находится ритуальный зал, где в мартовский влажно-снежный день 1966 г. моск вичи прощались с Анной Андреевной Ахматовой. Ахматова писала о родной земле: Но ложимся в нее и становимся ею. Оттого и зовем так свободно,— своею. Ее любовь к Родине была го рде ливой, достойной и величавой, как и сама Ахматова: Спокойной и уверенной любови Не превозмочь мне в этой стороне: Ведь капелька новогородской крови Во мне — как льдинка в пенистом вине. Вот в этой любви к Род ине, под час достигающей трагических высот, и кроется, наверное, тайна веч ности ее поэзии. Но, несмотря на то, что Ахматова бывала в Москве достаточно часто, стихов, посвященных столице не так уж много. Тем не менее, каждое ее стихотворени е, дает представление о том, что перешивала поэтесса в тот или иной период свой жизни. Эти стихи невозможно разделить на какие-либо группы, подобно московской лирике Мандельштама. Каждое стихотворение несет свой, непов торимый образ Москвы. А отношение Ахматовой к городу меняется в соответс твии с событиями, происходившими в ее жизни. Для того чтобы понять, какое з начение для поэтессы имела Москва, несомненно, необходимо прибегнуть к а нализу ее лирики. Только таким образом возможно понимание душевного сос тояния поэта, его переживаний, волнений… Первое стихотворение «Третий Зачатьевский» было написано в 1922 году в Пет ербурге. В нем Ахматова описывает тот период (с осени 1918.г. по январь 1919 г.), ког да она жила в Москве. Переулочек, переул… Горло петелькой затянул. Тянет свежесть с Москва-реки, В окнах теплятся огоньки. Покосился гнилой фонарь – С колокольни идет звонарь. Как по левой руке – пустырь, А по правой руке – монастырь, А напротив – высокий клен Красным заревом обагрен. А напротив – высокий клен Ночью слушает долгий стон: Мне бы тот найти образок, Оттого что мой близок срок, Мне бы снова мой черный платок Мне бы невской воды глоток. Для начала следует отметить, что поэтесса дает достаточно точно е описание той обстановки, которая окружала ее. Москва ассоциируется у н ее с удавкой. Ей нет места в этом городе, он чужд ей. Дата написания поясняе т нам ее душевное состояние. В 1921 году умирает ее первый муж, Л.Н. Гумилев. Ско рее всего именно поэтому ей так тяжело находиться в Москве, ее тянет обра тно в Петербург.: Мне бы снова мой черный платок Мне бы невской воды глоток. Стихотворение написа но песенно-частушечным стилем, и соответственно имеет национально-наро дную окраску. Также можно заметить излюбленный прием М. Цветаевой – элл ипсис Эллипсис – пр опуск в речи какого-нибудь легко подразумеваемого слова, члена предложе ния. . Да и вообще все стихотворении своими двустишиями п одражает лирике Цветаевой, употреблено даже одно из ее любимых слов – о бразок. Так мы видим, что после перенесенной душевной травмы Москва отта лкивает Ахматову, она давит ее. Следующее стихотворение «От тебя я сердце скрыла…» датировано 1936 годом. З десь Москва уже не столько сдавливает Ахматову, сколько томит ее. Просве чивается тема одиночества, тоски, бездомья. От тебя я сердце скрыла, Словно бросила в Неву… Прирученной и бескрылой Я в дому твоем живу. Ее все так же тянет обр атно в Петербург. Ей нечего делать в Москве, ей не хватает домашнего тепла и уюта … И бормочет, словно дело Ей всю ночь возиться тут: «Ты уюта захотела, Знаешь, где он – твой уют?» Ахматова томится в Мо скве , ей, петербурженке, нет места в этом унылом городе. Тоской и одиночес твом пропитаны строки этого стихотворения. В мае 1944 года, на кануне окончания Великой Отечественной войны, Ах матова пишет еще одно стихотворение («С самолета»), в котором говорит о Мо скве. Война практически уже закончена… Эта всеобщая радость, радость поб еды, освобождения видна в каждой строчке. Наконец свершилось то, чего все так долго ждали. Ахматова возвращается в Москву. И весеннего аэродрома Шелестит под ногой трава. Дома, дома – ужели дома! Как все ново и как знакомо, И такая в сердце истома, Сладко кружится голова… В свежем грохоте майского грома – Победительница Москва! Она радуется тому, что война окончена. На фоне этой всеобщей радости происходит, так сказать, «п римирение» Ахматовой с Москвой. Теперь она гордится этим городом, она им восхищается… Москва предстает победительницей. Еще одно стихотворение «Трилистник московский» появляется в 1963 году. В нем Ахматова уже прощается с Москвой, со всеми своими друзьями, жив шими там. Этот город стал ей почти как родной. Наверно это связано с тем, чт о у Ахматовой было очень много знакомых в Москве, с которыми она часто вст речалась и которые были ей очень дороги. «Ахматовки», так называл эти вст речи Пастернак. Среди морозной празднич ной Москвы, Где протекает наше расставанье И где, наверное, прочтете вы Прощальных песен первое изданье – Немного удивленные глаза: «Что? Что? Уже? Не может быть!» - «Конечно!…» И святочного неба бирюза, И все кругом блаженно и безгрешно… Нет, так не рассавался никогда Никто ни с кем, и это нам награда За подвиг наш. Ахматовой была присуждена итальянская литературная премия, и в конце 1964 где она должна была приехать в Таормину (Сицилия) на церемонию вру чения. В июне она уехала в Комарово отмечать свое семидесяти пятилетие, а в декабре уехала в Италию. Ахматова совершенно не хочет покидать Москву, но ей приходится. Но она знает, что она на всегда останется в памяти тех, кт о ее любил. За веру твою! И за верност ь мою! За то, что с тобою мы в этом краю! Пускай навсегда заколдованы мы, Но не было в мире прекрасней зимы, И не было в небе узорней крестов, Воздушней цепочек, длиннее мостов… За то, что все плыло, беззвучно скользя. За то, что нам видеть друг друга нельзя. Поэтесса благодарит город «за веру» в нее. Она сожалеет о расставании. Происходит прощание с М осквой, с городом, который стал ей дорог. Мы видим теплое, домашнее, родное отношение к Москве. В том же 1963 году Ахматова пишет, пожалуй, последнее стихотворение, посвяще нное Москве. Все в Москве пропитано ст ихами, Рифмами проколото насквозь. Пусть безмолвие царит над нами, Пусть мы с рифмой поселимся врозь, Пусть молчанье будет тайным знаком Тех, кто с вами, а казался мной, Вы ж соединитесь тайным браком Что во тьме гранит подземный точит А в ночи над ухом смерть пророчит, Заглушая самый громкий звук. Здесь она снова восхи щается величием Москвы. Ахматова снова говорит, что ее уже нет в этом горо де, но она все равно его любит. Москва рождает поэзию, она заставляет твори ть. Человек, живший и творивший в Москве становится частью этого города, д аже после своей смерти. Так и имя А.А. Ахматовой, несмотря на то, что она дост аточно мало прожила в этом городе и не так много о нем писала, навсегда ост анется на страницах истории Москвы. Содружество искусства слова – литературы с другими видами ис кусств – театральным, музыкальным, изобразительным создало в Москве не повторимую, только ей свойственную атмосферу, позволили накопить грома дное духовное богатство, сформировать, по словам М.Ю. Лермонтова, «собств енную душу». И даже при неизбежных в каждом современном городе изменения х, архитектурных и градостроительных перестройках, Москва и сегодня сох раняет свою притягательную силу, особый уют, неистребимый московский ду х, наследственную культуру, традиции … Московские музеи, площади, улицы, переулки вызывают богатейшие историко- литературные воспоминания и ассоциации, так необходимые, чтобы лучше по нять связь времени и поколений, острее пережить ни с чем не сравнимое чув ство любви к Родине. Подводя итог всему вышесказанному, мы в очередной раз убедились, что нес мотря на то, что оба поэта, и Мандельштам, и Ахматова, жили и работали в Моск ве, этот город не смог заменить им Петербург. Мы видели как вместе с переме нами в их жизни менялось и отношение к Москве. Мандельштам вначале, вооду шевленный встречей с Цветаевой, восхищался этим городом, эти первые впеч атления подарила ему именно она. Затем он резко стал отрицать его… И толь ко в завершении своей московской лирики он смирился с Москвой, почувство вал ее значимость, «ощутил» столицу сталинской империи. Ахматова же наоб орот, в первых своих стихах, посвященных Москве, показала свою неприязнь к городу. После недавно пережитых душевных потрясений, Москва только усу губляла состояние поэтессы. Затем последовал период отчужденности, Ахм атова не находила себе места в этом городе, тоска всецело поглощала ее. И т олько после окончания Великой Отечественной войны она «приняла» город, стала для него «своей». В конце она уже восхищается Москвой, она не хочет с ней расставаться. Но несмотря на все это, ни Ахматовой, ни Мандельштаму та к и не удалось стать москвичами. Петербург навсегда остался их родиной. Список использова нной литературы: 1. Мандельштам Н.Я. Вторая книга: Во споминания. – М.: Московский рабочий, 1990. 2. Видгоф Л.М. Москва Мандельштама. – М.: Корона-Принт, 1998. 3. Жизнь и творчество О.Э. Мандельштама. Воронеж.: Издательство воронежского университета, 1990. 4. Маргвелашвили Г.Г. Осип Мандельштам: стихотворения, переводы, очерки, статьи. Тбилиси: Мерани, 1990. 5. Геворкян Т. Несколько холодных воспо минаний о Москве. Марина Цветаева и Осип Мандельштам 6. Павловский А.И. Анна Ахматова: Очерк т ворчества. – Л.: Лениздат, 1982. 7. Виленкин В. В сто первом зеркале. – М.: Советский писатель, 1987. 8. Урбан А. Образ Анны Ахматовой / / Звезда . - №6. – 1989. 9. Хейт А. Анна Ахматова. Поэтическое ст ранствие. М.: Радуга, 1991. МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ СЕРВИСА ИНС ТИТУТ ТУРИЗМА И ГОСТЕПРИИМСТВА Курсовая рабо та по дисциплине «Литературно-туристические центры» на тему: «Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О. Мандельштама» Выполнил студент группы Т 1 -3 Евсюнин К. Пров ерила Чеботарева Е.В. Москва 2002г. Содержание Москва – культурный центр России …… ………….….……………….… 1 О.Э. Мандельштам ………………………………...…..………… ……….….. 3 Московские адреса ………………………….….….……… …….…..…….…... 3 Московская лирика О.Э. Мандельштама … ……..…………..….….…….. 7 Стихи 1916-1918 гг ……………………….………...….……..…..….…... 7 Стихи 20-ых – начала 30-ых годов ……………...…..……..….…..…. 13 Стихи второй половины 30-ых годов …………….………..….……. 14 А.А. Ахматова ……………………………………….………….…….....……. 17 Московские адреса ………………….……...………....….. ….…...….…....…… 17 Московская лирика А.А. Ахматовой ………….…… ..……….…..….…… 26 Значение московской лирики в жизни поэтов ……………...………..31 Список использованной литературы …………..……….………….….… 32
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Главное в жизни - не терять людей, с которыми у вас в голове тараканы одного вида.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, курсовая по литературе "Московские страницы в лирике А. Ахматовой и О.Мандельштама", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru