Курсовая: Жанрово-стилистическое своеобразие романа Т. Толстой "Кысь" - текст курсовой. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Курсовая

Жанрово-стилистическое своеобразие романа Т. Толстой "Кысь"

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Курсовая работа
Язык курсовой: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 296 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной курсовой работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

23 ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ЕЛАБУЖСКИЙ Г ОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИСТОРИКО-ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА РУССКОЙ И ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ КУРСОВАЯ РАБОТА ЖАНРОВО-СТИЛИСТИЧЕСКОЕ СВОЕОБРАЗИЕ РОМАНА Т. ТОЛСТОЙ «КЫСЬ» Елабуга 2007 Оглавление Введение 1. О стиле Татьяны Толстой 2. Определение жанра романа 3. Стилистические особенности романа Заключение Примечания Библиография Введение Дебют Татьяны Толстой (р. 1951) в 1983 году сразу же обрати л на себя внимание критики. Ее первый сборник рассказов, опубликованный в 1987 году, вызвал шквал рецензий в России и за рубежом. Она фактически едино душно была признана одним из самых ярких авторов нового литературного п околения. На сегодняшний день объем написанного о Толстой (десятки стате й, монография X . Гощи ло) в несколько раз превышает объем ее прозы. Роман «Кысь» – это одно из наибо лее ярких ее произведений, споры о котором продолжаются до сих пор. Роман «Кысь» пытается ответить на самые актуальные проблемы современн ого российского общества и культуры, которые еще не нашли своего разреше ния. Об этом романе писали А. Немзер , Н. Иванова , Б. Парамонов и другие критики, были даны самые неоднозначные оценки, нач иная от хвалебных и заканчивая неприятием романа. Целью данной работы яв илось определить, в чем заключается жанро-стилистическое своеобразие р омана «Кысь». Для выполнения этой цели, в ходе выполнения работы были поставлены и реш ены следующие задачи : 1) определить жанр произведения и выделить жанровые признаки, на основе которых был сделан вывод; 2) исследовать, каковы стилистические особенности романа, какие черты тр адиционны для авторского стиля и что привнесено нового. Объектом исследования в данн ой работе будет являться роман «Кысь», а предметом – собственно его жанровые и стилистические особенности. Можно выдвинуть гипотезу о том, что роман «Кысь» представляет собой рома н-антиупопию, сплав различных культурных слоев и традиций, широкая интер текстуальность, характерная для постмодернистской прозы. Данная работа имеет следующую структуру: введение, где раскрыты актуаль ность, цели и задачи работы; глава 1. «О стиле Татьны Толстой». Здесь освеща ются главные отличительные особенности авторского стиля. Глава 2. «Опред еление жанра романа» посвящена рассмотрению жанра произведения. В глав а 3. «Стилистические особенности роман » а рассматривается, как трансформировался стиль писателя в романе, какие черты стиля малой проз ы Толстой проявились в романе и что является новым. Работа так же содержи т заключение, примечания и библиографию. При выполнении работы основными методами исследования стали анализ, об общение, сравнение, сопоставление, сравнительно-исторический метод, ист орико-функциональный. 1. О стиле Татьяны Толстой Как отмечают критики, Толстая поразила читателей не содержанием своих рассказов, а изысканной сложностью и красотой их по этики. Обращает на себя внимание демонстративная сказочность ее поэтики. Эта черта особенно зам етна в рассказах о детстве, таких, «Любишь – не любишь», «На золотом крыльце сидел и», «Свидание с птицей». Для детей в ее рассказах лицо сказки и есть лицо, н икакого зазора между фантазией и реальностью не возникает. У Толстой ска зочность , прежде всего , непрерывно эстетически-детские впеча тления, подчиняя все, даже страшное и неподвластное эстетической домина нте. Важно отметить, что именно сказочность придает стилю Толстой особог о рода праздничность, кающуюся , прежде всего , в неожиданных срав нениях и метафорах. Метафоры Толстой театрализованно одушевляют все во круг. Во всей прозе Толстой абстрактные понятия, примел ькавшиеся вещи, детали небогатого городского пейзажа, так вольно одухот воренные автором, непременно попадают в унисон с внутренним состоянием персонажа. Эти ожившие картины, напоминающие барочные аллегории, говоря т о герое даже больше, чем всезнающий автор, они становятся инобытием чел овеческой души, они как бы кричат: мы – это тоже ты! Как видим, сказочность у Толстой гораздо шире собс твенно фольклорной традиции. Она парадоксально подчеркивает вымышленн ость, праздничную фантастичность в качестве первоначально открывающих ся ребенку, а следовательно, самых подлинных черт реальности. По логике п розы Толстой, сказки детства во многом адекватны сказкам культуры – вроде тех, которыми живет Марьиванна, или Симеонов из рассказа «Река Оккервиль», ил и Соня, или Милая Шура, или Петер из одноименных рассказов. Сказочное миро отношение предстает в этих рассказах как универсальная модель созидан ия индивидуальной поэтической утопии, в к торой единственно и можно жить , спасаясь от одиночества, жите йс тейской неустроенности, кошмара коммуналок и т.д. , и т.п. Как правило, у Толстой именно в концовке новеллы о бнаруживается расхождение между Автором и любимым героем. Помимо «Факи ра», такие финалы можно найти в «Петерсе», «Реке Оккервиль», «Круге», «Мил ой Шуре», «Пламени небесном», «Сонамбуле в тумане». Концовка всегда очен ь показательна для формы художественной целостности, избранной авторо м. Приверженность Толстой именно этим приемам в финалах рассказов можно объяснить стремлением автора отменить безысходную ситуацию жизни чист о литературными средствами (эту мысль наиболее последовательно развив ает М. Зол отоносов ) [1, c . 34] Однако же есть и иная логика. Поскольку каждый из героев Толстой живет в сотворенной им реальности (все равно, мифологической или сказочной по своей семантике), то сознание aвтора оказывается родственн ым сознаниям героев. Концовки, в которых голос Автора выходит на первый п лан, не противостоят сознаниям героев, а как бы вбирают их в себя, как нека я общая философия творчества вбирает в себя его частные случаи, обогащая сь и усложняясь благодаря этим частностям. Мир в прозе Толстой предстает как бесконечное множество разноречивых сказок о мире, условных, знающих о своей условности, всегда фантастических и потому поэтичных. Относител ьную целостность этой калейдоскопически пестрой картине придают языки культуры – тоже разные и противоречивые, но тем не менее основанные на н екой единой логике творчества, с помощью которых эти сказки непрерывно с оздаются и воспроизводятся каждым человеком, в каждый миг его жизни. Кра сота взаимных превращений и переливов этих сказок и позволяет благодар но улыбнуться жизни – бегущей мимо, равнодушной, неблагодарной, обманной, насме шливой, бессмысленной, чужой – но прекрасной. Такая философия снимает модернистское противопо ставление одинокого творца живых индивидуальных реальностей – толпе, Рвущей безличными, а потому мертвыми, стереотипами. Разумеется, истоки этой тра нсформации в поздних версиях модернизма и, в особенности, модернистской метапрозы. Происходящая в прозе Толстой метаморфоза культурных мифов в сказки культуры не только преодолевает иерархичность модернистского с ознания, но и снимает его трагизм. Трагизм непонимания, разделяющего творца гармонических по рядков и мир, пребывающий в состоянии хаоса и стремящийся подчинить твор ца своему бессмысленному закону, сменяется самоироничным сознанием, с о дной стороны, сказочной условности всяких попыток гармонизации, а с друг ой – т ог о, что и сам хаос образован броуновским движением не понимающих друг дру га и накладывающихся друг на друга призрачных порядков. 2. Определение жанра романа Совершенно новый поворот эта же коллизия приобре тает в романе «Кысь», нача том еще в 1986 - м , но законченном и опубликованном через 14 лет – в 2000 году. Многим, п исавшим о «Кыси», вспомнилась формула «энциклопедия русской жизни» и не только потому, что главы романа обозначены буквами старорусской азбуки, но и потому, что, как сформулировал Б. Парамонов , «Татьян а Толстая написала – создала – самую настоящую модель русской истории и культуры. Ра ботающую модель. Микрокосм» [2, c . 14]. Впрочем, далеко н е у всех книга Толстой вызвала аналогичный энтузиазм. А. Немзер наиболее отчетливо выразил точку зрения оппонентов «Кыси» в своей рецензии, увидев в романе только коктейль из «мастеровитой имита ции Ремизова и Замятина», [3, c . 5], перепевов Стругацких, «сорокинского смакования мерзосте й» и газетного «стеба». А К. Степанян , противопоставляя «К ысь» рассказам Толстой, утверждает, что в романе «точка зрения автора пе реместилась: она стала наблюдать своих героев снаружи, они стали для нее объектом, объектом иронии. Отсюда и «головное» построение ее антиутопии (и по замыслу, и по структуре), и холодная издевка над узнаваемыми или типи зированными личностями, ситуациями, образами отечественной истории, и б есцветный, лишь иногда сверкающий блестками-напоминаниями о прежнем ве ликолепии, язык» [4, c. 217]. Основной стилевой признак романа «Кысь» – это его интертекстуальность. Об инте ртекстуальности романа пишут Б. Парамонов , А. Немзер и другие критики. Как и в рассказах, в романе «Кысь» Т. Толстая использует все имеющиеся формы интертекстуальности , и этот факт освещается исследователями в трех аспектах: 1) определение жа нра романа; 2) апелляция его к разным формам фольклора; 3) отражение интерте кстуального заимствования в языковом плане. Жанр ром ана определяется критиками Ю. Латыниной и др. как «антиуто пия». Одним из оснований служит тот факт, что Т. Толстая опис ывает жизнь после катастрофы, а «писать про жизнь после катастрофы или в озле катастрофы в XX веке привычно, и сочинения эти традиционно числятся по ведомству научно й фантастики или ее почти независимого подвига, именуемого антиутопией » . По мнени ю других к ритиков, роман «Кысь» не является «чистой» антиутопией. Например, Н. Иванова заявляет, что Т. Толстая «не антиут опию очередную пишет, а пародию на нее», что она соединила антиутопию «ин теллектуальную» с русским фольклором, со сказкой, «научную фантастику» со «жгучим» газетным фелье тоном: то есть массолит с элитарной, изысканной прозой » . Н. Лейдерман и М. Липовецкий прямо утверждают, что Толс тая не прогнозирует будуще е, поэтому «Кысь» никакая не антиутопия. Толстая п о их мнению, блистательно передает сегодняшний кризис языка, посткоммун истический распад иерархических отношений в культуре, когда культурны е порядки советской цивилизации рухнули, погребая заодно и альтернатив ные, скрытые внутри антисоветские культурные иерархии. Критик Л. Беньяш также определил жанр романа как ант иутопию, роман-предупреждение. Некоторые крити ки считают, что сам жанр романа двойствен, амбивалентен. Он может быть как утопией, так и антиутопией, смотря по тому, какие проблемы рассматриваются в романе. Мы же считаем, что роман « Кысь » – это все-таки антиупопия. В переводе с греческого « утопия » означает « место, которого нет » . В толковом словаре С.И. Ожегова это слово определяется как « нечто фантастическая; несбыточная, неосуществимая м ечта » . Можно ли описываемое в ро мане назвать мечтой? Мы думаем, что вряд ли мир мутантов и « перерожденцев » можно считать мечтой. Задача антиупопии – предупредить мир об опасности, предост еречь от неверно выбранного пути. В романе Т. Толстой содержится несколько таких предупреждений. Первое из них – предупреждение эколог ическое. В России произошел Взрыв. (Книга писалась начиная с 1986 года, поэтом у естественно возникает ассоциация с Чернобыльской катастрофой.) Лет че рез двести-триста после этого читатель попадает в некое небольшое посел ение, окруженное крепостным тыном со сторожевыми башнями. В поселении жи вут люди-мутанты – похоже, бывш ие москвичи и их потомки. Где-то за пределами поселения обитают точно так ие же люди-мутанты. » А кто после Взрыва родился, у тех последствия другие, – всякие. У к ого руки словно зеленой мукой обметаны …. , у кого жабры; у иного гребень пету шиный али еще чего » . [5, с. 10 ]. Причина таких « ч удес » – легкомысл енное поведение людей, « б удто люди играли и доигрались с АРУЖЫЕМ » . Здесь содержится прямое указание на актуальную проблему современности – гонку вооружений , накопление атомного оружия, проблему нестабильности мира. Вторая, не менее значимая проблема, поднимаемая в романе «Кысь» прежде всего интересна содержательная сторона. Глав ная проблема романа «Кысь» – поиск утраченной духовности , внутренней гармонии, потерянной преемственности поколений. С этим мнением трудно не согласиться, так как судьба главного героя в романе связана с поиском «азбуки» – того настоящего смысла жизни, которы й ему так и не удается найти. Тесно связана с этим и проблема исторической памяти. Никита Иванович, расставляющий столбы с табличками « А рбат » , « С адовое кольцо » , « К узнецкий мост » пытается таким об разом сохранить для потомков частичку прошлого, памяти, истории. Критик Б. Тух считает, что в романе «Кысь» можно выделить три «кита»: проблема идеологии, культуры и интеллигенции . Н. Лейдер ман и М. Липовецкий считают, что в ро мане происходит некое забвение: в сознании Бенедикта нет истории, а отто го – все есть последняя новинка. Тот факт, что «голубчики» едят мышей, приговарив ая «мышь – наше богатство», «мышь – наша опора», говорит о сознательном п одчеркивании этого забвения, так как в античной мифологии мышь была симв олом забвения, и все, к чему мышь прикасалась, исчезало из памяти. Из-за того, что традиция и история прерваны, что их к аждый раз пишут заново, что остались только имена вещей, а суть потеряна, ч еловек постоянно чувствует, по справедливому замечанию Д. Ольшанского , некую «кажущность», несостоятельность реальности». А чувство «кажущности», «несостоятельности» реальности, постоянно тол кает человека к разрушению, а не созиданию. Показательно обращение Бенед икта к повелителю Федору Кузьмичу: « Слезай, скид авайся, проклятый тиран-кровопийца, – красиво закричал тесть. – Ссадить тебя пришли !. Развалил все гос ударство к чертовой бабушке. У Пушкина стихи украл!» [5, c . 217]. В романе «Кысь» Т. Толстая также п однимает проблему интеллигенции, проблему, существенную для любого нар ода. По нашему мнению, в романе «Кысь» можно выделить т ри категории представителей интеллигенции. Первую категорию представл яет Никита Иваныч. Они восстанавливают культурные памятники и проповед уют прошлые духовные ценности. Их статус и влияние в обществе заметны, но, тем не менее, их судьба предопределена: их сжигают в конце романа. Перед на ми своеобразное иносказание, обозначающее отношение к интеллигенции в любую эпоху. Ко второй категории можно отнести «голубчиков» – интеллигенты нов ого поколения, которые хранят «старопечатные» книги и выражают сомнени е в правоте официальной литературы, например, Варвара Лукинишна. Их судь ба тоже трагична: Варвару Лукинишу убивает Бенедикт, чтобы отнять у нее к нигу. К третьей категории относится Бенедикт (если можно называть его ин теллигентом) и подобные ему люди. Это те, которые якобы любят искусство, а на самом деле, лишены живого чувства, чувства «братства, любви, красоты и с праведливости». Их всегда использует власть в качестве орудия для дости жения собственных целей. Еще одно предост ережение – опасность, которую таят в себе тоталитарные системы. В посел ении царят доисторическая дикость и вполне современный тоталитаристск ий произвол. Федор Кузмич становиться едва ли не богом, которого молитве нно прославляют. Он самый мудрый, самый талантливый, самый сильный и тому подобное, хотя на самом деле это просто-напросто жалкий карлик. В государ стве все живую по указке, норме, любое отклонение вправо-влево строго нак азывается. Здесь можно провести параллель с антиутопией Е. Замятина «Мы». В романе «Кысь» происходит смещение временных и пространственных стру ктур, что так же характерно для антиутопии. Гипотетическое время действи я – неопределенное будущее, место городок Федор-Кузмичск, бывшая Москва . Здесь также широко используются фантастика, символы, аллегории, гиперб олы, устойчивые мифологемы, архетипы. 3. Стилистические особенност и романа Одна из главных стилистических особенностей ром ана, как уж отмечалось – это его интертекстуальность. Интертекстуальность романа «Кысь» проявляется и в его апелляции к жанр ам народного словесного творчества (легенды, народные сказки и т.п. ). Толстая создает особый сказочный мир . Главная особенность этого мира в том, что фантастичное здесь плавно переходит в естественное, при этом, правда, теряя символ «чуда». Чудом же здесь являет ся естественное для читателя. К примеру, в романе «Кысь» «необычные» кур ы Анфисы Терентьевны были задушены жителями Федоро-Кузмичьска, хотя чит атель понимает, что они-то были совершенно нормальны. Фантастические нач ала, переплетенные с реальностью в «Кыси», напоминают «Мастера и Маргари ту» Булгакова, где мир реальный не отделен от мира фантастического, они – единое цело е. Один из таких легендарных образов – страшная Кысь, рассказ о которой со здан как народная легенда, например, можно сравнить страшные рассказы о леших, водяных и прочей нечисти, которой изобилует русский фольклор. Есл и же говорить о значении этого образа, некоторые исследователи считают, что Кысь – это сочетание всех низменных инстинктов в человеческой душе. Другие говоря т, что Кысь – п рообраз русской мятущейся души, которая вечно ставит перед собой вопрос ы и вечно ищет на них ответы. Не случайно именно в минуты, когда Бенедикт н ачинает задумываться о смысле бытия, ему кажется, будто к нему подкрадыв ается Кысь. Наверное, Кысь – что-то среднее между прообразом вечной русской тоски (а К ысь кричит в романе очень тоскливо, грустно) и человеческим невежеством. В русском человеке эти два качества почему-то очень хорошо сочетаются. Живет, по слухам, в северных дебрях (так и хочется до бавить: « в страшных муромских лесах » ) , заманивает голубчиков в самую чащоб у и коготком главную жилку вытягивает, и становится голубчик беспамятны м – вот ч его больше всего на свете боится Бенедикт: этот страх даже больше его стр аха остаться вообще без чтива. А еще, тоже по слухам, далеко на востоке жив ет белая Княжья Птица Паулин с глазами в пол-лица и с « ч еловечьим красным ртом » , и так-то она себя любит, и так-то она красотой своей любуется, что голову поворачив ает и всю себя обцеловывает. Их образы как будто остаются за рамками осно вного сюжетного повествования, но упоминаются настолько часто, что любо знательный читатель начинает догадываться: а уж не является ли Кысь нема териализованным воплощением бессознательных человеческих страхов, а К няжья Птица Паулин – о тображением их надежд и подсознательной жажды красоты ж изни? Этакий преломленный в воображении Ад и Рай? В п ридуманном же Толстой мире общество находится на примитивном научном у ровне. В результате Взрыва повредился сам язык, пропала грамотность, все слова с абстрактным значением и иноземного происхождения искажены. В Фе доре-Куэьмичске бытуют древние мифологические представления о мире (ве ра в лешего, русалку, лыко заговоренное, Рыло, поэтичный миф о Княжьей Птиц е Паулин). Интертекстуальн ость воплощается также в языковой плоскости текста, в котором присутств уют почти все языковые уровни: высокий, нейтральный, разговорный и прост оречны й. По мнению Н. Ивановой , в романе «авторская речь намеренно вытеснена словам и героев – сентиментальным (Бенедикт). Вот пример такой речи: « С Бенедиктом в Рабочей Избе и другие писцы рядком сидят. О ленька, душечка, рисунки рисует. Хороша девушка: глаза темные, коса русая, щеки – как вечерняя заря, когда к завтрему ветра ожидаем, – так и светятс я. Брови – дугой, али, как теперь ведено будет звать, коромыслом; шубка зая чья, валенки с подошвами – небось семья знатная < > Как к Оленьке подступи шься? Бенедикт только вздыхает да искоса посматривает, а она уж знает, лап ушка: глазыньками моргнет да головкой-то эдак подернет. Скромница» [5, c . 23].Также присутствует речь официозная (указы набольшего мурзы, а потом и Главного Са нитара): « Вот как я есть Федор Кузмич Каблуков, сла ва мне, Наибольший Мурза, долгих лет мне жизни, Секлетарь и Академик и Геро й и Мореплаватель и Плотник, и как я есть в непристанной об людях заботе, п риказываю… » [5, c. 67] Роман написан и псевдонародным, с тилизованно фольклорным: « Вот, стало быть, мимо и хней слободы пробежишь, бросишь чем али так – и на трясину. За неделю ржав ь свежая подросла, красноватая али как бы с прозеленью. Ее курить хорошо. А старая побурей будет, ту на краску али на брагу больше применяют. Вот в су хой листик мелкой ржавки напехтаешь, самокруточку свернешь, в избу какую постучишь, огоньку у людей спросишь » [5, c. 32]. Нередки слова-монстры, такие как ФЕЛОСОФ ИЯ, ОНЕВЕРСТЕЦКРЕ АБРАЗАВАНИЕ РИНИСАНС и тому подобное, слова – обломки «старого языка» (язык образованщины). По нашему мнению, здесь можно усмат ривать предостережение, тревога за состояние современного русского яз ыка, который может превратиться в такого же монстра без норм и правил. Что же касается синтаксиса, то Н. Иванова считает, что «синта ксис возбужденный, бегучий, певучий, – всякий, кроме упорядоченно-уныло-гра мматически правильного» [6, c. 41]. Мы можем отметить, что синтаксис текста Тол стой характерен для сказовой формы, где часто используются простые пред ложения и инверсия. Это синтаксис русского народного фольклора. Для романа Т. Толстой характерн о также смешение слов разных уровней. По мнению Е. Гощило : « смешивая слова разных уровней даже в пределах маленького словаря, мы пол учаем стилистический оксюморон, это производит определенный эмоционал ьный эффект. Вы получаете нечто живое возбуждающее эмоции. Хорошие писат ели работают на определенных сдвигах между уровнями, постоянно использ уя их комбинации. Индивидуальный стиль писателя прежде всего проявляет ся в этом выборе, это – мера его вкуса, чувства гармоничного баланса или намеренной дисгармонии» [7, c. 243] . Несмотря на то, что в романе «К ысь» присутствует множество интертекстуальных элементов, на наш взгля д, нельзя рассматривать его как чисто игру автора с текстами. Интертекст уальность в данном случае является не самоцелью, а средством, с помощью к оторого Т. Толстая соединяет все взаимосвязыва ющее в художественной реальности воедино, подражая и пародируя их для до стижения наибольшего художественного эффекта и иронической силы. Единство произведений Т. Толстой о чевидно, проявляется прежде всего в стилевом плане. И рассказы, и роман Т. Толсто й глубоко интертекстуальны: переработка темы, исп ользование элементов «известного» сюжета, явная и скрытая цитация, аллю зии, реминисценции, заимствование, пародия и другие приемы присутствуют в обоих жанрах. Как отмечает Б. Парамонов : «Татьяна Толста я не то что изменила свою манеру, отнюдь нет, но развернула ее в крупную форму: написала роман» [2, c. 43] Особую роль в романе играет цитата. Можно сказать, что весь роман практич ески построен на всевозможных цитатах. Цитата здесь выполняет функцию и элемента пародии на культурную жизнь Федор-Кузмичска и самого Мурзы, с е го претензией на гениальность, и служат культурными ориентирами, играют роль аллюзий и реминисценций, давая читателю широкий пространство для р азмышлений над проблемами романа. И, действительн о, в ткань романа, созданного Т. Толстой , искуснейше вплете ны бесчисленные нити явных и скрытых литературных цитат: от Библии до Ок уджавы. Слепцы, т.е. слепые певцы, распевают арии из « К армен » и песни Гребенщикова. Убогие мысли главных героев плавно чер едуются с возвышенными строками из Лермонтова, Цветаевой, Мандельштама, Блока, Пастернака … Имя Пушкина, самый образ его, равно как и то, что им написано, стоит здесь на особом мест е: от набившего оскомину рефрена « П ушкин – э то наше всё » до рукотворного памятника ему, вырезанного Бенедиктом под руководством Никиты Иваныча из древеси ны дубельта. Означенный памятник играет в романе чуть ли не самую важную роль: и идейную, и сюжетную, и композиционную. Неграмотные голубчики, т.е. обычные люди, привязывают к его ш ее веревки, тянущиеся к заборам, и развешивают белье. На пересечении сюже тных линий всенепременно оказывается деревянный идол. Наконец, казнить Никиту Иваныча должны не где-нибудь, а привязав к дубельтовому туловищу Пушкина, чтобы сгорели оба, но разве можно сжечь Литературу и Традицию? Об а, хотя и изрядно обгоревшие, остаются живы отныне и во веки веков. Эта сцена, кроме того, представляет собой реминисценцию античного мифа – мифа о птице Феникс, никогда не умирающей и возрождающейся из пламени, а так же библейскую легенду о воскрешении праведников и вознесении их на небо. Так же нужно отметить еще одну особенность текста романа. Он изобилует а вторскими неологизмами: огнецы, ржавь, червыри, дубельт, кысь и так далее. Этот прием так же связан с проблематикой романа. Толстая таким образом п оказывает, эволюцию общества и слова, с одной стороны – создание нового, с другой стороны – забвение уже созданного. У автора в романе этот проце сс происходит под знаком минус. Произведения Т. Толстой сохраняют внутреннее еди нство и в том плане, что идеи ее романа заложены уже в ее публицистике. Нап ример, критик А. Агеев выделяет статьи Толстой, из кот орых, собственно, и вырос ро ман «Кысь». В романе «Кысь » затрагивается вопрос о тоталитаризме, о «государственном уме» – вспомним эпиз оды о назначении государством праздников и правил их отмечания. Этой про блеме посвящен также эссе Т. Толстой «Женский день». Единство творчества Т. Толстой закл ючается также в том, что и в рассказах, и в романе происходит некая трансфо рмация мифов в сказки. Более того, по наблюдению Е. Гощило , с тиль художественного творчества Т. Толстой вполне соо тветствует образу писателя как оратора, критика, журналиста, уровень ее интервью и некоторых примеров публицистики соответствует уровню ее ра ссказов. Т. Толстая просто перенесла свои авторс кие художественные приемы в другие жанры. Эти главные особенности прозы Толстой озорной юмор, гротесковость, живая образность и тяга к повествовательности. Единство произведений Т. Толстой н е означает однообразие ее творчества. Наблюдается эволюция творческог о пути и развитие художественного сознания, которое заключается в следу ющем. Во-первых, создание романа «Кысь» означает расшир ение круга интересов писателя и увеличение масштаба видения. Если крити ки говорят о тяге к «вечным темам» Толстой, о ее метафизических склоннос тях и об аполитичности ее рассказов, и о том, что советские реалии, такие, к ак жилищная проблема, магазины, пища, очереди, черный рынок и теневая экон омика и т.д. , служат лишь «привычн ым фоном» произведений, то, как мы выяснили, в романе «Кысь» автор станови тся лицом к лицу с этими вопросами. Роман практически коснулся всех стор он социальной жизни и даже может быть назва н « энциклопед ией» современной русской жизни. Во-вторых, если в рассказах Т. Толстая ставит цель только изображать жизнь, описать темные ее стор оны и невезущих в ней людей, т.е. п оказать «что», то в романе «Кы сь» она пытается ответить на вопрос «что делать?». Путем создания положи тельного героя Никиты Иваныча она намерена, на наш взгляд, указать на пут ь разрешения проблем. В-третьих, в технике повествования произошло неко торое смещение акцентов. Если в рассказах постоянно подчеркиваются авт орская речь или авторские слова в виде несобственной прямой речи и разны х «вставных» сюжетов, то, по мнению критика Н. Ивановой , «т ак называемого авторского слова, авторской интонации в романе нет». «Кысь», н есмотря на броскую цитатность, деконструирует центральный миф русской культуры. Традиции – ожидание от книги (а шире: культуры) высшего и спасителъно го знания о жизни. Однако в отличие от иных оппонентов «литературоцентризма», Толстая далека от ци нического восторга разрушения. Для нее (и ее героя) то, что неуклюже называ ется «литературоцентризмом», составляет смысл, радость и неотъемлемую красоту существования. Испытание этой идеи не может не быть мучительно д раматичным. В «Кыси» разворачивается та же, что и в рассказах Т олстой, трансформация авторитетных мифов культуры в сказочную игру с эт ими мифами. Ту остраняющую роль, которую в рассказах играло детское сознание, в романе сыграл Взрыв – всех (и ли почти всех) превративший в детей, отбросив в первобытное состояние (в р омане буквально недавно было заново изобретено колесо). Именно Взрыв соз дает мотивировку, позволяющую всю прошлую, настоящую и, возможно, будущу ю историю, культуру и литературу России представить как одномоментно су ществующие в едином, постисторическом пространстве – после катастрофы, уничтожившей всю предыдущую цивилизацию и оставившей одни Последствия. С другой стороны, сами эти По следствия выглядят не столько страшно, сколько баснословно, точнее, сказ очно: летающие зайцы и кур ицы, ядовитые яйца, охота на мышей и неведомых агнцев, кошачьи когти у Глав ного Санитара и его семейства, женитьба героя на принцессе, оказавшейся оборотнем, присутствие на заднем плане страшной и невидимой Кыси, а глав ное – ск азочная интонация повествования; все это представляет собой масштабну ю экспликацию сказочных мотивов, знакомых по новеллистике Толстой. Однако в отличие от рассказов, в центре которых вс егда невидимо возвышалась фигура творца – сочинителя реальностей, «Кысь» помещает в центр сюжета Бене дикта, абсолютного читателя, с равным пылом поглощающего все подряд, от «Колобка» до «Гиг иены ног в походе», от Пастернака до «Таблиц Брандеса». Этот сдвиг очень п оказателен, поскольку Толстую интересует именно воздействие Слова на «малых сих». Спасает ли Сл ово – а Ш ире: культура и ее мифы – или только соблазняет и обманывает? Любовь к Слову, к букв е – напо минающая безусловно о гоголевском Башмачкине – приводит героя «Кыси», переписчика Бенедикта, к Санит арам, главным гонителям книги, делает его пособником тестя Главного Сани тара, захватывающего место набольшего Мурзы, но неясно, отдает ли себе Бе недикт отчет в том, во что он впутался: начав читать , он вполуха слышит и вполглаза видит в се, что не принадлежит пространству печатного слова. Парадокс романа Толстой состоит в том, что насыщен ный, с одной стороны, богатейшей литературной цитатностью (книги, которы е читает Бенедикт, в пределе представляют всю мировую литературу ), а с другой стороны, роскошным квазипростонародным ск азом, новой первобытной мифологией и сказочностью – он , тем не менее , ока зывается блистательно острой книгой о культурной немоте и о слове , немотой и забвением рожденном. Заключение В ходе выполнения этой работы нами было изучены ж анрово-стилистические особенности романа Татьяны Толстой «Кысь». Опир аясь на мнения критиков и исследования самого текста, а так же используя теоретическую литературоведческую базу, мы пришли к следующим выводам. В жанровом отношении роман представляет собой антиутопию с ее признака ми: 1) в романе поднимаются актуальные проблемы современной культуры, общ ества, экологии, так и не нашедшие своего разрешения. Это роман-предостер ежение, предупреждающий об опасности, которая может ожидать, если они та к и не будут решены; 2) в романе смещены временные и пространственные струк туры; 3) в тексте широко используются фантастика, гипербола, гротеск, симво лы, аллегории; 4) особый тип героя – бунтарь, но бунт не нашел своего воп лощения. В стилистическом отношении одной из роман сохранил ряд устоявших черт с тилистики Толстой. Это сказочность, смешение фантазии и реальности, прев ращение культурных мифов в мифы культуры, игра с этими мифа, пародийност ь, ироничность. Она из главных особенностей романа «Кысь» – это его интерт екстуальность. Она выражается и в выборе жанра – антиутопия, которая от сылает нас к другим подобным произведениям, в первую очередь к роману Е. Замяти на «Мы», В. Войновича «Моск ва 2042», « О , дивный новый мир! » Хаксли, и « 1 984 » Оруэлла, Рея Бредбери « 4 57 г радусов по Фарингейту » . Также Татьяна Толстая аппелирует в своем романе к различным формам фольклора, будь то легенда, народная сказка. В романе так же использована сказовая м анера повествования. Текст содержит слова различных стилей и пластов яз ыка: высокой стиль, нейтральный, разговорный, просторечия, речь сентимен тальная, официозная на фоне стилизованного народного фольклорного язы ка. При этом роман содержит и слова современного русского языка, изуродо ванные и обезображенные корявыми нормами, а вернее, их отсутствием. Кром е того, текст изобилует авторскими неологизмами, отражающими процесс из менения слова и общества, который носит у Толстой негативное значение, х отя и отражает известный закон – все новле стремиться занять место стар ого. Особую роль в романе играют цитаты. Текст романа практически построен на цитатах. Это и выдержки из Библии, и русские заговоры, и отрывки из русско й классики, начиная от Пушкина и заканчивая Есениным, Маяковским, Серебр яным веком и современность. Таким образом, в романе охватываются все кул ьтурные пласты, т.е. выделяет ся Традиция культуры. С помощью цитат автор отсылает читателя к главным проблемам, поднимаемым в романе. Так же цитирование в контексте романа с оздает эффект пародии, иронии, показывая несостоятельность попыток уни чтожить слово, литературу, традицию. Примечания 1. Золотоносов М. Татьян ин день // Молод ые о молодых. – М, 1984. 2. Парамонов Б. Русская история након ец оправдала себя в литературе // http : // www . guelmen . ru / slava / kis / paramonov . htm . 3. Немзер А. Азбука как азбука. Татьян а Толстая надеется обучить грамоте всех буратин // http : // www . guelmen . ru / slava / kis / nemzer . htm . 4. Степанян К. Отношение бытия к небы тию // Знамя. 2001, № 3 . 5. Толстая Т. Кысь. М.: Эксмо, 2006. 6. Иванова Н. Точка зрени я: О прозе последних лет. М., 1988. Библиография Текст – ист очник: 1. Толстая Т. Кысь. М.: Эк смо, 2006. – 368. Литература: 2. Золотоносов М. Тать янин день. Молодые о молодых. – М, 1984. 3. Иванова Н.Б. Точка зрения: О прозе пос ледних лет \ Н.Б. Иванова . – М., 1988. – 264 с. 4. Иванова Н.Б. Настоящее : собрание наблюдений / Н.Б. Иванова – М., 2002. – 304 с. 5. Кулаков В.С. Поэзия как факт: Статьи о стихах / В.С. Кулаков . – М., 1999. – 288 с. 6. Ланин Б.А. , Боришанская М.М. Русская антиутопи я XX века \ Б.А . Ла нин , М.М. Боришанская . – М ., 1 994. – 368 с. 7. Немзер А.С. Литературное сегодня: О русской прозе : 1990 - е \ А.С. Немзер . – М., 1998. – 292 с. 8. Нефагша Г.Л. Русская проза второй половины 80 - х – начала 90 - х годов XX века / Г.Л. Нефагша . – Минск, 1998. – 342 с. 9. Роднянск ая И.Б. Литературное семилетие / И.Б. Роднянская . – М., 1995. – 254 с. 10. Скоропанова И. Русск ая постмодернистская литература / И. Скоропанова . – М., 1999. – 302 с. 11. Чаликова В. Утопия и свобода / В. Чаликова . – М., 1994. – 268 с. 12. Шестаков В.П. Эволюция русской литературной утопии // Утопия и анти утопия XX века / В.П. Шестаков . – М., 1990. – 384 с. 13. Эиштейн М. Пос тмодерн в России / М. Эпштейн . – М., 2000. – 278 с. Справочная литература: 14. История русской л итературы XX века (20 – 90 - е годы): Основные имена / Отв. ред. С.И. Корнилов . – М., 1998. – 432 с. 15. Русская л итература XX века: В 2 т. – Т. 2 (1940 – 1990 - е ) / Под ред. Л.П. Кременцова . – М., 2002. – 684 с. 16. Русские п исатели 20 века: Биографический словарь / Гл. ред. и сост. П.А. Николаев . – М., 2000. – 698 с. 17. Русская проза конца XX века / Сост. и вступ . статья С.И. Тиминой . – М., 2002. – 672 с. 18. Русские утоп ии: Альманах. – СПб., 1995. – 126 с. 19. Нефагина Г.Л. Русская проза конца XX века. – М., 2003. – 590 с. 20. Хализев В.Е. Теория литературы. – М.: Высшая школа, 1999. – 384 с. 21. Черняк М.А. Современная русская литература. – СПб. – М., 2004. – 654 с. Статьи: 22. Багно В. Свое в чужом, ч ужое в своем / В. Багно // Русские утопии: Альманах – С Пб., 1995. – С. 162 – 176. 23. Беньяшь Е. Дунин сарафан / Е. Беньяш // Дружбы народов. – 2001. – № 2 . – С. 102 – 105. 24. Гальцева Р. , Роднянская И. Помеха – че ловек: опыт века в зеркале антиутопий / Р. Гальцева , И. Роднянская // Новый мир. – 1988. – № 1 2. – С. 98 – 113. 25. Зверев А. Когда пробьет последний час природы. Антиутопии XX века / А. Зверев // Вопросы литературы. – 1989. – № 1 . – С. 123 – 134. 26. Иванова Н. Воз вращение к настоящему / Н. Иванова // Знамя. – 1990. – № 8 . – С. 46 – 58. 27. Касаткина Т. Литература после кон ца времен / Т. К асаткина // Нов ый мир. – 2000, № 6 . – С. 83 – 96. 28. Кукулин И. Про мое прошлое и настоя щее / И. Кукулин // Знамя. – 2002. – № 1 0. – С. 94 – 102. 29. Латынина А. В ожидании з олотого века: от сказки к антиутопии / А. Латынина . – Октябрь. – 1989 – № 6 . – С. 76 – 89. 30. Лейдерман Н. Траектории «эксперим ентирующей эпохи» / Н. Лейдерман // Вопросы литературы. – 2002. – № 4 . – С. 122 – 134. 31. Немзер А. В поисках утрачен ной человечности / А. Немзер // Октябрь. – 1989. – № 8 . – С. 46 – 54. 32. Степанян К. Отношение бытия к небы тию / К. Степаня н // Знамя. 2001, № 3 . – С. – 66 – 78. Источники из Интернета: 33. Немзер А. Азбука как азбука. Татьяна Толстая надеется обучить грамоте всех буратин // http : // www . guelmen . ru / slava / kis / nemzer . htm . 34. Парамонов Б. Русская история нако нец оправдала себя в литературе // http : // www . guelmen . ru / slava / kis / paramonov . htm . Источники на иностранном языке: 35. Gosilo Xelena. TNT: The Explosive World of Tatyana N. Tolstaya. – Armonk: M.E. Sharpe , 1996.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Сижу в милиции… требуют объяснить, почему я вышла из ресторана пьяной, села в машину за руль и поехала… А Я ЗНАЮ??? … Я вообще туда ПЕШКОМ пришла.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, курсовая по литературе "Жанрово-стилистическое своеобразие романа Т. Толстой "Кысь"", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru