Реферат: Кропоткин. Справедливость и нравственность - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Кропоткин. Справедливость и нравственность

Банк рефератов / История

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 179 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Кропоткин. Справедливость и нравственность Мне хотелось бы разобрать перед вами, как н ачинают понимать теперь происхождение нравственных понятий в человече стве, их истинные основы, их постепенный рост, и указать, что может содейст вовать их дальнейшему развитию. Такой разбор особенно нужен теперь. Вы, наверное, сами чувствуете, что мы п ереживаем время, когда требуется что-то новое в устройстве общественных отношений. Быстрое развитие умственное, умственное и промышленное, сове ршившееся за последние годы среди передовых народов, делает разрешение важных социальных вопросов неотложным. Чувствуется потребность в пере стройке жизни на новых, более справедливых началах. А если в обществе наз ревает такая потребность, то можно принять за правило, что неизбежно при дется пересмотреть также и основные понятия нравственности. Иначе и быть не может, т.к. общественный строй, существующий в данное время - его учреждения, его нравы и обычаи, - поддерживает в обществе свой собств енный склад нравственности. И всякое существенное изменение в отношени ях между различными слоями общества ведет за собой соответствующее изм енение в ходячих нравственных понятиях... ... Я только хочу показать, как нравственные понятия людей меняются, смотря по общественному строю, среди которых они живут. Общественный строй дан ного народа в данное время и его нравственность тесно связаны между собо й. Вот почему всякий раз, когда в обществе чувствуется необходимость перес троить существующие отношения между людьми, неизбежно начинается такж е оживленное обсуждение нравственных вопросов. И в самом деле, было бы кр айне легкомысленно говорить о перестройке общественного строя, не заду мываясь вместе с тем над пересмотром ходячих нравственных понятий. ... Я подробно остановлюсь только на лекции, недавно прочитанной известны м профессором-дарвинистом Гексли (Huxley) в Оксфордском университете на тему " Эволюция и нравственность". ... Руководящая мысль Гексли, к которой он постоянно возвращался в начале с воей лекции, была следующая: "В мире, - говорил он, совершается два разряда я влений, происходит два процесса: космический процесс природы и этически й, т. е нравственный процесс, проявляющийся только в человеке с известног о момента его развития". "Космический процесс" - это вся жизнь природы, неодушевленной, включающей растения, животных и человека. Этот процесс, утверждал Гексли, не что иное , как " кровавая схватка зубами и когтями". Это отчаянная борьба за существ ование, отрицающая вся кие нравственные начала". -"Страдание есть удел все й семьи одаренных чувствами существ - оно составляет существенную часть космического процесса". Методы борьбы за существование, свойственные ти гру и обезьяне, суть подлинные, характерные черты этого процесса. Даже в ч еловечестве "самоутверждение", бессовестный захват всего, что можно прис воить, составляющее квинтэссенция борьбы за существование, оказались с амыми подходящими способами борьбы. Урок, получаемый нами от природы, есть, следовательно, "урок органическог о зла". Природу даже нельзя назвать аморальной, т.е. не знающей никакого от вета на нравственные вопросы. Она определенно безнравственна. "Космичес кая природа вовсе не школа нравственности, напротив того, она - главная шт аб-квартира врага всякой нравственности". А потому из природы ни в коем сл учае нельзя почерпнуть указания, "отчего то, что мы называем добром или до бродетельным, - вынуждает нас к линии поведения, которая ведет к успеху в к осмической в космической борьбе за существование". Таков, по мнению Гекс ли, единственный урок, который чело век может почерпнуть из жизни природ ы... Гексли определенно утверждает, что законодатели не могли заимствова ть таких мыслей у природы: этического процесса не было в дочеловеческих животных обществах, ни у первобытных людей. Из чего следует - если только Г ексли прав, - что этический процесс, т.е. нравственное начало в человеке ни коим образом не могло иметь естественного происхождения. Единственным возможным объяснением его появления остается, следовательно, происхож дение сверхъестественное. Если нравственные привычки - доброжелательн ость, дружба, взаимная поддержка, личная сдержанность в порывах и страст ях и самопожертвование никак не могли развиться из дочеловеческого или из первобытного человеческого, стадного быта, то остается, конечно, одно: объяснять их происхождение сверхприродным, божественным внушением. ... Одно из двух: или прав Гексли, утверждавший, что "этического процесса" нет в природе, или же прав был Дарвин, когда во втором своем основном труде, "Пр оисхождение человека", он признавал вслед за великим Бэконом и Огюстом К онтом, что у стадноживущих животных вследствие их стадной жизни так силь но развивается общественный инстинкт, что он становится самым постоянн о присущим инстинктом, до того сильным, что он берет даже верх над инстинк том самосохранения. А так как Дарвин показал затем, вслед за Шефтсбери, чт о этот инстинкт одинаково силен и в первобытном человеке, у которого он в се больше развивался благодаря дару слова, преданию и создававшимся обы чаям, то ясно, что если эта точка зрения верна, тогда нравственное начало в чело веке есть не что иное, как дальнейшее развитие инстинкта общительн ости, свойственного почти всем живым существам и наблюдаемого во всей жи вой природе. В человеке, с развитием разума, знаний и соответственных обычаев, это инс тинкт все более и более развивался, а затем дар речи и впоследствии искус ство и письменность должны были сильно помочь человеку накоплять житей скую опытность и все дальше развивать обычаи взаимопомощи и солидарнос ти, т.е. взаимной зависимости всех членов общества. Таким образом станови тся понятным, откуда в человеке появилось чувство долга, которому Кант п освятил чудные строки, но, побившись над этим вопросом несколько лет, не м ог найти ему естественного объяснения. Так объяснил нравственное чувство Дарвин - человек, близко знакомый с пр иродой. Но, конечно, если, изучая мир животных лишь по образцам их в музеях, мы закроем глаза на истинную жизнь природы и опишем ее согласно нашему м рачному настроению, тогда нам действительно останется одно: искать объя снения нравственного чувства в каких-нибудь таинственных силах. Для нас же важно отметить следующее: всякий, кто возьмет на себя труд серь езно заняться вопросом о зачатках нравственного в природе, увидит, что с реди животных, живущих общественной жизнью, - а таковых громаднейшее бол ьшинство - жизнь обществами привела их к необходимости, к развитию извес тных инстинктов, т.е. наследуемых привычек нравственного характера. Без таких привычек жизнь обществом была бы невозможна. Поэтому мы находи м в обществах птиц и высших млекопитающих (не говоря уже о муравьях, осах и пчелах, стоящих по своему развитию во главе класса насекомых) первые зач атки нравственных понятий. Мы находим у них привычку жить обществами, ст авшую для них необходимостью, и другую привычку: не делать другим того, че го не желаешь, чтобы другие делали тебе. Очень часто мы видим у них так же и самопожертвование в интересах своего общества. ... При этом мы легко различаем три основных элемента, три составные части нравственности: сперва - инстинкт общительности, из которого развиваютс я дальнейшие привычки и нравы; затем понятие о справедливости; и на почве этих двух развивается третий элемент нравственного - чувство, которое мы называем не совсем правильно самоотвержением или же самопожертвовани ем, альтруизмом, великодушием, чувство, подтверждаемое разумом, которое составляет, в сущности, именно то, что следовало бы называть нравственны м чувством. Из этих трех элементов, совершенно естественно развивающихс я во всяком человеческом обществе, слагается нравственность. ... Но одного инстинкта общительности все-таки было бы недостаточно, чтобы выработать правила родового быта, о которых я говорил в начале нашей бес еды. И действительно, у первобытного человека развивалось мало-помалу но вое понятие, более сознательное и более высокое: понятие о справедливост и, и для дальнейшей выработки нравственности это понятие стало основным , необходимым. Когда мы говорим: "не делай другим того, чего не желаешь себе", мы требуем сп раведливости, сущность которой есть признание равноценности всех член ов данного общества, а следовательно, их равноправия, их равенства в треб ованиях, которые оно могут предъявлять другим членам общества. Вместе с тем оно содержит и отказ от претензии ставить себя выше или "опричь" други х. ... Мне, может быть, возразят, что у самых первобытных народов уже бывают, одн ако, военные, вожди, а также колдуны и шаманы, пользующиеся некоторой влас тью. Действительно, стремление завладеть особыми правами появляется оч ень рано в людских обществах; и история, преподающаяся в школах (с целью во звеличенья "власть предержащих") , любовно останавливается именно на так их фактах; так что школьную историю можно назвать рассказом о том, как соз давалось неравноправие. Но в то же время люди везде и упорно боролись про тив нарождавшегося неравенства в правах; так что истинная история была б ы рассказом о том, как отдельные люди стремились создать сословия, стоящ ие выше общественного уровня, и как массы сопротивлялись этому и отстаив али равноправие. Все учреждения родового быта имели целью установить ра вноправие. Но, к сожалению, об этой стороне быта историки мало знают, потом у что вплоть до второй половины 19 века, когда начали создавать две новые н ауки, о человеке и о формах людского быта Антропология и Этнология, - на пе рвобытные учреждения людей очень мало обращали внимания. ... Важно то, что справедливость составляет основное понятие в нравственн ости, так как не может быть нравственности без равного отношения ко всем, т.е. без справедливости. И если до сих пор царит такое поразительное разно гласие в мнениях мыслителей, писавших об этике, то причина его именно в то м, что большинство этих мыслителей не хотело признать справедливость пе рвоосновной нравственности. Такое признание было бы признанием полити ческого и общественного равноправия людей и, следовательно, вело бы к от рицанию классовых подразделений. Но именно с этим большинство писавших о нравственности не хотело примириться. ... Первый шаг, предстоящий человечеству, чтобы двинуться вперед в его нрав ственном развитии, был бы, следовательно, признание справедливости, т.е. р авенства по отношению ко всем человеческим существам. Без этого общественная нравственность останется тем, что она представл яет теперь, т.е. лицемерием. И это лицемерие будет продолжать ту двойствен ность, которой пропитана современная личная нравственность. Но общительность и справедливость все-таки еще не составляют всей нравс твенности. В нее входит еще и третья составная часть, которую можно назва ть, за неимением более подходящего выражения, готовностью к самопожертв ованию, великодушием. Позитивисты называют это чувство альтруизмом, т.е. способностью действо вать на пользу другим, в противоположность эгоизму, т.е. себялюбию. Они изб егают этим христианского понятия о любви к ближнему, и избегают потому, ч то слова "любовь к ближнему" неверно выражают чувство, двигающее человек ом, когда он жертвует своими непосредственными выгодами на пользу други м. Действительно, в большинстве случаев человек, поступающий так, не дума ет о жертве и сплошь да рядом не питает к этим "другим" никакой особой любв и. В большинстве случаев он их даже не знает. Но и слово "альтруизм", так же к ак и слово "самопожертвование", неверно выражает характер такого рода по ступков, так как они бывают хороши только тогда, когда они становятся ест ественными, когда совершаются не в силу принуждения свыше или же обещани я награды в этой или в будущей жизни, но из соображения общественной поле зности таких поступков или об обещаемом ими личном благе, а в силу непрео боримого внутреннего побуждения. Только тогда они действительно прина длежат к области нравственного и, в сущности, они одни заслуживают назва ния "нравственных". ... Мыслитель Марк Гюйо первый, если не ошибаюсь, вполне понял и объяснил ис тинный характер того, что я называю третьей составной частью нравственн ого. Он понял, что ее сущность не сто иное, как сознание человеком своей си лы: избыток энергии, избыток сил, стремящийся выразиться в действии. ... Во всех случаях нами руководит главным образом сознание своей силы и по требность дать ей приложение. Притом, если чувство оправдывается разумом, оно уже не требует никакого другой санкции, никакого одобрения свыше и никакого обязательства так п оступить, наложенного извне. Оно само уже есть обязательство, потому что в данный момент человек не уже есть обязательство, потому что в данный мо мент человек не может действовать иначе. Чувствовать свою силу и возможн ость сделать что-нибудь другому или людям вообще и знать вместе с тем, что такое действие оправдывается разумом, само по себе есть уже обязательст во именно так поступить. Его мы называем "долгом". Человек, воспитанный со способностью отождествлять себя с окружающим, ч еловек, чувствующий в себе силы своего сердца, ума, воли, свободно отдает и х на помощь другим, не ища никакой уплаты в этой жизни или неведомой друго й. Он прежде всего способен понимать чувства других: он сам переживает их. И этого довольно. Он разделяет с другими их радости и горе. Он помогает им пе режить тяжелые времена их жизни. Он сознает свои силы и широко расходует свою способность любить других, вдохновлять их, вселять в них веру в лучш ее будущее и зовет их на работу для будущего. Что бы его ни постигло, он вид ит в этом не страдания, а выполнение стремлений своей жизни, которую он не променяет на прозябание слабых... Даже теперь, когда крайний индивидуализм проповедуется словом и делом, в заимная помощь продолжает составлять существеннейшую часть в жизни че ловечества. И от нас самих, а не от внешних сил зависит - давать ей все больш ее и большее значенье в жизни не в виде благотворительности, а виде естес твенного исхода развивающимся в нас общечеловеческим чувствам. Подведем итоги и посмотрим, как нам представляется то, что называется нр авственным чувством с развитой мною точкой зрения. Почти все писавшие о нравственности старались свести ее к какому-нибудь одному началу: к внушению свыше, к прирожденному природному чувству или же к разумно понятой личной или общественной выгоде. На деле же оказывается, что нравственность есть сложная система чувств и понятий, медленно развивающихся и все далее развивающихся в человечест ве. В ней надо различать по крайней мере три составных части: 1) инстинкт, т.е . наследуемую привычку общительности; 2) понятие нашего разума справедли вость и, наконец, 3) чувство, ободряемое разумом, которое можно было бы назв ать самоотвержением или самопожертвованием, если бы оно не достигало на иболее полного своего выражения именно тогда, когда в нем нет ни пожертв ования, ни самоотвержения, а проявляется высшее удовлетворение продума нных властных требований своей природы. Даже слово "великодушие" не совс ем верно выражает это чувство, так как слово "великодушие" предполагает в человеке высокую самооценку своих поступков, тогда как именно такую оце нку отвергает нравственный человек. И в этом истинная сила нравственног о. ... Пора ученым ознакомиться с природой не из своих пыльных книжных шкафов , а в вольных равнинах и горах, при полном свете солнечного дня, как это дел али в начале 19 века великие основатели научной зоологии в приволье незас еленных степей Амазонки и основатели истинной антропологии, живя вмест е с первобытными племенами не с целью обращения их в свою веру, а с целью о знакомления с их нравами и обычаями и с их нравственным обликом. Тогда они увидят, что нравственное вовсе не чуждо природе. Увидев, как во в сем животном мире мать рискует жизнью, что бы защитить своих детей, увида в, как сами стадные животные дружно отбиваются от хищников, как они собир аются в громадные стада для перекочевок и как первобытные дикари воспри нимают от животных уроки нравственного, наши ученые поняли бы, откуда пр оисходит то, чем так кичатся наши духовные учителя, считающие себя ставл енниками божества. И вместо того чтобы повторять, что "природа безнравст венна", они поняли бы, что, каковы бы ни были их понятия о добре и зле, эти пон ятия не что иное, как выражение того, что дала сперва природа, а затем медл енный процесс развития человечества. Высочайший нравственный идеал, до которого поднимались наши лучшие люд и, есть не что иное, как то, что мы иногда наблюдаем уже в животном мире, в пе рвобытном, в цивилизованном обществе наших дней, когда они отдают свою ж изнь для защиты своих и для счастья грядущих поколений. Выше этого никто не поднимался и не может подняться. НРАВСТВЕННЫЕ НАЧАЛА АНАРХИЗМА История человеческой мысли напоминает собой качание маятника. Только к аждое из этих качаний продолжается целые века. Мысль то дремлет и застыв ает, то снова пробуждается после долгого сна. Тогда она сбрасывает с себя цепи, которыми опутывали ее все заинтересованные в этом - правители, зако нники, духовенство. Она рвет свои путы. Она подвергает строгой критике вс е, чему ее учи ли, и разоблачает предрассудки религиозные, юридические и о бщественные, среди которых прозябала до тех пор. Она открывает исследова нию новые пути, обогащает наше знание непредвиденными открытиями, созда ет новые науки. ... Детский ум слаб, его так легко покорить при помощи страха: так они и посту пают. Они (исконные враги свободной человеческой мысли - правитель, закон ник, жрец) запугивают ребенка и тогда говорят ему об аде: рисуют перед ним все муки грешника в загробной жизни, всю месть божества, не знающего поща ды. А тут же они, кстати, расскажут об ужасах революции, воспользуются каки м-нибудь случившимся зверством, чтобы вселить в ребенка ужас перед револ юцией и сделать из него будущего "защитника порядка". Священник приучает его к мысли о законе, чтобы лучше подчинить его "божественному закону", а з аконник говорит о законе божественном, чтобы лучше подчинить закону уго ловному. И понемногу мысль следующего поколения принимает религиозный оттенок, оттенок раболепия и властвования - властвование и раболепие все гда идут рука об руку, - и в людях развивается привычка к подчиненности, та к хорошо знакомая нам среди наших современников. .. Все, что было хорошего, великого, великодушного в человеке, притупляется мало-помалу, ржавеет, как ржавеет нож без употребления. Ложь становится д обродетелью, подличанье - обязанностью. Нажиться, пожить всласть, растра тить куда бы то ни было свой разум, свой огонек, свои силы становится целью жизни для зажиточных классов, а вслед за ними и у массы бедных, которых ид еал казаться людьми среднего сословия... Но, мало-помалу, разврат и разложение правящих классов чиновников, судей ских, духовенства и богатых людей вообще становятся столь возмутительн ыми, что в обществе начинается новое, обратное качание маятника. Молодеж ь освобождается от старых пут, выбрасывает за борт свои предрассудки; кр итика возрождается. Происходит пробуждение мысли - сперва у немногих, но постепенно оно захватывает все больший и больший круг людей. Начинается движение, проявляется революционное настроение. ... Искать удовлетворения потребности, избегать того, что мучительно, тако в всеобщий факт (другие скажут "закон") жизни. В этом самая сущность жизни. Без этого искания удовлетворения жизнь стала бы невозможной. Организм р аспался бы, прекратилось бы существование. Таким образом, каков бы ни был поступок человека, какой бы образ действия он ни избрал, он всегда поступает так, а не иначе, повинуясь потребности св оей природы. Самые отвратительный поступок, как и самый прекрасный или ж е самый безразличный поступок, одинаково являются следствием потребно сти в данную минуту. Человек поступает так или иначе, потому что он в этом находит удовлетворение или же избегает таким образом (или думает что изб егает) неприятного ощущения. Вот факт, совершенно установленный. Вот сущность того, что называли теор ией эгоизма. .. Но следует ли из этого, что поступки человека безразличны, как это потор опились вывести весьма многие? Что сказать о тех, которые, убедившись, что как бы ни поступал человек, он п оступает так, а не иначе, чтобы ответить потребности своей природы, тороп ятся вывести из этого, что все поступки безразличны; что нет ни добра, ни з ла; что спасти тонущего человека или утопить человека, чтобы завладеть е го часами, - два равнозначных поступка; что мученик, умирающий на эшафоте, после того как работал в своей жизни над освобождением человечества, и в еликий плут стоят друг друга - потому что оба искали удовлетворения потр ебности, искали счастья! ... Понятие о добре и зле меняется сообразно развитию ума и накоплению знан ий. Оно не неизменно. Первобытный дикарь во время периодических голодовок мог находить, что о чень хорошо, т.е. полезно для рода, съедать своих стариков, когда они стано вятся бременем для сородичей. Он мог находить также хорошим, т.е. полезным для своего рода, "выставлять", т.е. попросту отдавать не смерть, часть новор ожденных детей, сохраняя на каждую семью лишь по два или по три ребенка, ко торых мать кормила до трехлетнего возраста, и вообще нянчила с глубокой нежностью. Теперь мы, конечно, уже этого не делаем. Наши понятия изменились. Но наши с редства к жизни иные, чем они были у дикарей каменного века. Цивилизованн ый человек уже не находится в положении маленького племени дикарей, кото рому приходилось выбирать из двух зол: или съедать трупы стариков, когда они приносили себя в жертву своему роду и умирали на пользу общую, или же в сему роду голодать и скоро оказаться не в силах прокормить ни стариков, н и детей. Нужно перенестись мыслью в те времена, которые нам даже трудно вообразит ь в действительности, чтобы понять, что в тогдашних условиях полудикий ч еловек, пожалуй, рассуждал довольно правильно. Понятие о добре и зле существует, таким образом, в человечестве. На какой б ы низкой ступени развития ни стоял человек, как бы ни были затуманены его мысли всякими предрассудками или соображениями о личной выгоде, он все-т аки считает добром то, что полезно обществу, в котором он живет, и злом то, ч то вредно этому обществу. ... Чем сильнее развито ваше воображение, тем яснее вы себе представляете т о, что чувствует страдающее существо, и тем сильнее, тем утонченнее будет ваше нравственное чувство. Чем более вы способны поставить себя на место другого и почувствовать причиненное другому зло, нанесенное ему оскорб ление или сделанную ему несправедливость, тем сильнее будет в вас желани е сделать что-нибудь, чтобы помешать злу, обиде, несправедливости. И чем бо лее всякие обстоятельства в жизни, или же окружающие вас люди, или же сила вашей собственной мысли и вашего собственного воображения разовьют в в ас привычку действовать, в том смысле, куда вас толкают ваша мысль и вообр ажение, тем более нравственное чувство будет расти в вас, тем более обрат ится оно в привычку. Что бы ни говорили популяризаторы Дарвина, которые видят у него только м ысль о борьбе за существование, заимствованную у Мальтуса и развитую им в Происхождении видов", но не замечают того, что он писал в своем позднейше м сочинении "О происхождении человека", чувство взаимной поддержки являе тся выдающейся чертой в жизни всех общественных животных. Коршун убивае т воробья, волк поедает сурков; но коршуны и волки помогают друг другу в ох оте, а воробьи и сурки умеют так прекрасно помогать друг другу в защите от хищных животных, что попадаются только одни глупыши. Во всяком животном обществе взаимная поддержка является законом (всеобщим фактом) природы, несравненно более важным, чем борьба за существование, прелести которой нам восхваляют буржуазные писатели с целью вернее нас обойти. Когда мы изучаем животный мир и присматриваемся к борьбе за существован ие, которую ведет всякое живое существо против враждебных ему физически х условий и против своих врагов, мы замечаем, что, чем более развито в данн ом животном обществе начало взаимности и чем более оно перешло в привычк у, тем более имеет шансов это общество выжить и одолеть в борьбе против фи зических невзгод и против своих врагов. Чем полнее чувствует каждый член общества свою зависимость от каждого другого, тем лучше развиваются во всех два качества, составляющие залог по беды и прогресса: мужество и сво бодная инициатива каждой от дельной личности, И наоборот, если в каком-ни будь животном виде или среди небольшой группы этого вида утрачивается ч увство взаимной поддержки (а это случается иногда в периоды особенно сил ьной нищеты или же исключительного обилия пищи) , тем более два главных дв игателя прогресса - мужество и личная инициатива ослабевают, если же они совсем исчезнут, то общество приходит в упадок и гибнет, не будучи в силах устоять против своих врагов. Без взаимного доверия не может быть борьбы, без мужества, без личного почина, без взаимной поддержки (солидарности) н ет победы. Поражение неизбежно. Вот почему чувство солидарности (взаимности) и привычка к ней никогда не исчезают в человечестве, даже в самые мрачные периоды истории. Даже тогд а, когда в силу временных условий подчиненности, рабства, эксплуатации - э то великое начало общественной жизни начинает приходить в упадок, оно вс е-таки живет в мыслях большинства и в конце концов вызывает протест прот ив худых, эгоистичных учреждений - революцию. Оно и понятно: без этого обще ство должно было бы погибнуть. Для громаднейшего большинства животных и людей это чувство взаимности остается и должно оставаться вечно живым, как приобретенная привычка, ка к начала, всегда присущее уму, хотя бы да же человек часто изменял ему в св оих поступках. В нас говорит эволюция всего животного мира. А она очень длинная. Она длит ся уже сотни миллионолетий. ... Нужно заметить, что принцип, в силу которого следует обращаться с други ми так же, как мы желаем, чтоб обращались с на ми, представляет собой не что иное, как начало Равенства, т.е. основное начало анархизма. Как можно считать себя анархистом, если не пр илагать его на практике? Мы не желаем, чтобы нами управляли. Но этим самым, не объявляем ли мы, сто в с вою очередь не желаем управлять другими? Мы не желаем, чтобы нас обманыва ли, мы хотим, чтобы нам всегда говорили только правду; но тем самым, не объя вляем ли мы, что мы никого не хотим обманывать, что мы обязываемся говорит ь правду, всю правду? Мы не хотим, чтоб у нас отнимали продукты нашего труд а; но тем самым, не объявляем ли мы, что мы будем уважать плоды чужого труда? С какой стати, в самом деле, стали бы мы требовать, чтобы с нами обращались известным образом, а сами в то же время обращались бы с другими совершенн о иначе? Разве мы считаем себя "белой костью", как говорят киргизы, и на этом основании можем обращаться с другими, как нам вздумается? Наше простое ч увство равенства возмущается при этой мысли. Равенство во взаимных отношениях и вытекающая из него солидарность - вот могучее оружие животного мира в борьбе за существование. Равенство - это справедливость. Объявляя себя анархистами, мы заранее тем самым заявляем, что мы отказыв аемся обращаться с другими так, как не хотели бы, чтоб другие обращались с нами; что мы не желаем больше терпеть неравенства, которое позволило бы н екоторым из нас пользоваться своей силой, своей хитростью или смышленос тью в ущерб нам. Равенство во всем - синоним справедливости. Это и есть ана рхия. Мы отвергаем белую кость, которая считает себя в праве пользоватьс я простотой других. Нам она не нужна, и мы умеем уравнять ее. Становясь анархистами, мы объявляем войну не только от влеченной троице : закону, религии и власти. Мы вступаем в борьбу со всем этим грязным поток ом обмана, хитрости, эксплуатации, развращения, порока - со всеми видами не равенства, которые влиты в наши сердца управителями религии и законом. М ы объявляем войну их способу действовать, их форме мышления. Управляемый , обманываемый, эксплуатируемый, проститутка и т.д. оскорбляют прежде все го наше чувство равенства. Во имя Равенства мы хотим, чтоб не было больше н и проституции, ни эксплуатации, ни обманываемых, ни управляемых. ... Перовская и ее друзья убили русского царя Александра 2. И, не смотря на св ое природное отвращение к пролитию крови, несмотря на некоторую симпати ю к человеку, допустившему освобождение крепостных, человечество призн ала за революционерами это право. Почему? Не потому, что бы оно считало это полезным: громадное большинство сомневается в пользе этого убийства, - н о потому, что оно почувствовало, что ни за какие миллионы в мире Перовская и ее друзья не согласились бы стать самодержавцами и тиранами на царское место. Даже те, кто не знает всей драмы это го убийства, почувствовали, одн ако, что оно не было делом юношеского задора, не было дворцовым переворот ом, не было свержением власти для захвата ее в свои руки. Руководителем бы ла здесь ненависть к тирании, доходящая до самоотвержения, до презрения смерти... Право прибегать к силе человечество признает за теми, кто завоевал это п раво. Для того чтобы акт насилия произвел глубокое впечатление на умы, ну жно всегда завоевать это право ценой своего прошлого. Иначе всякий акт н асилия, окажется ли он полезным или нет, останется простым насилием, не им еющим влияния на прогресс человеческой мысли. Человечество увидит в нем простую перестановку сил: смещение одного эксплуататора или одного упр авителя для замены его другим. До сих пор мы все время говорили о сознательных поступках человека - о тех поступках, в которых мы отдаем себе отчет. Но рядом с сознательной жизнью в нас идет жизнь бессознательная, несравненно обширнее первой и на котор ую прежде мы мало обращали внимания. Достаточно, однако, присмотреться к тому, как мы одеваемся утром, стараясь застегнуть пуговицу, которая, мы зн аем, оборвалась накануне, или же как мы протягиваем руку к какой-нибудь ве щи, которую мы сами перед тем переставили, достаточно присмотреться к та ким мелочам, чтобы понять, какую роль бессознательная жизнь играет в наш ем существовании. Громаднейшая доля наших отношений к другим людям определяется нашей бе ссознательной жизнью. Манера говорить, улыбаться, хмурить брови, горячит ься в спорах или сохранять спокойствие все это, раз оно усвоено, мы продол жаем делать, не отдавая себе отчета, в силу привычки, либо унаследованной от наших предков - людей и животных (вспомните только, как похожи друг на д руга выражения человека и животного, когда они сердятся) , либо приобрете нной, иногда сознательно, иногда нет. Таким образом, наше обращение с другими переходит у нас в привычку. И чело век, который приобретает больше нравственных привычек, будет, конечно, с тоять выше того христианина, который говорит о себе, что дьявол вечно тол кает его на зло и что он избавляется от искушения, только вспоминая о мука х ада и радостях райской жизни. Поступать с другими так, как он хотел бы, чтоб поступали с ним, переходит в привычку у человека и у всех общительных животных; обыкновенно человек д аже не спрашивает себя, как посту пить в данном случае. Не вдаваясь в долги е размышления, он поступает хорошо или худо. Только в исключительных слу чаях, в каком-нибудь сложном деле или когда им овладевает жгучая страсть, идущая наперекор установившейся жизни, он колеблется, и тогда отдельные части его мозга вступают в борьбу (мозг - очень сложный орган, отдельные ча сти которого работают до известной степени самостоятельно) . Тогда человек ставит себя в своем воображении на место другого человека ; он себя спрашивает, приятно ли ему было бы, если б с ним поступили так-то; и чем лучше он отождествит себя с тем, которого достоинство или интересы о н едва не нарушил, тем нравственнее будет его решение. Или же в дело вступи ться приятель и скажет: "Поставь себя на его место; разве ты позволил бы, чт обы с тобою обращались так, как ты сейчас поступил? "И этого бывает достато чно. Призыв к принципу равенства делается, таким образом, только в минуту кол ебания. И в девяносто девяти случаях из ста мы поступаем нравственно в си лу простой привычки. ... Что же касается объяснения способности к самопожертвованию, составля ющей истинную сущность "нравственности", то все моралисты религиозные, у тилитарные и другие - все впадали по отношению к ней в ошибки, нами уже отм еченные. Только молодой французский философ Гюйо (в сущности, быть может, не сознавая этого, - он был анархист) указал на истинное происхождение это й отваги и этого самоотвержения. Оно стоит вне всякой связи с какой бы то н и было мистической силой или с какими бы то ни было меркантильными расче тами, неудачно придуманными английскими утилитаристами. Там, где филосо фия канта, утилитаристов и эволюционистов (Спенсер и другие) оказалась н есостоятельной, анархическая философия вышла на истинный путь. В основе этих проявлений человеческой природы, писал Гюйо, лежит сознани е своей собственной силы. Это - жизнь, бьющая через край, стремящаяся прояв иться. "То кровь кипит, то сил избыток", говоря словами Лермонтова. "Чувству я внутренно, что мы способны сделать, говорил Гюйо, - мы тем самым приходим к сознанию, что мы должны сделать". Нравственное чувство долга, которое каждый человек испытывал в своей жи зни и которое старались объяснить всевозможными мистическими причинам и, становится понятным. долг, - говорит Гюйо, - есть не что иное, как избыток ж изни, стремящийся перейти в действие, отдаться. Это в то же время чувство м ощи". Всякая сила, накопляясь, производит давление на препятствия, поставленн ые ей. Быть в состоянии действовать, это быть обязанным действовать. И все это нравственное "обязательство", о котором так много писали и говорили, о чищенное от всякой мистицизма, сводится к этому простому и истинному пон ятию: жизнь может поддерживаться лишь расточаясь. Будь силен! Расточай энергию страстей и ума, чтобы распространить на дру гих твой разум, твою любовь, твою активную силу. Вот к чему сводится все нр авственное учение, освобожденное от лицемерия восточного аскетизма. Чем любуется человечество в истинно нравственном человеке? Это его сило й, избытком жизненности, который побуждает его отдавать свой ум, свои чув ства, свою жажду действий, ничего не требуя за это в обмен. Человек, сильный мыслью, человек, преисполненный умственной жизни, непре менно стремится расточать ее. Мыслить и не сообщать своей мысли другим н е имело бы никакой привлекательности. Только бедный мыслями человек, с т рудом на пав на новую ему мысль, тщательно скрывает ее от других тем, чтобы со временем наложить на нее клеймо своего имени. Человек же сильный умом, не дорожит своими мыслями, он щедро сыпет их во все стороны. Он страдает, е сли не может разделить с другими свои мысли, рассеять их на все четыре сто роны. В том его жизнь. То же и относительно чувства. "Нам мало нас самих: у нас больше слез, чем ско лько их нужно для наших личных страданий, больше радостей в запасе, чем ск олько требует их наше собственное существование", - говорил Гюйо, резюмир уя таким образом весь вопрос нравственности в нескольких строках - таких верных, взятых прямо из жизни. Одинокое существо страдает, оно впадает в к акое-то беспокойство, потому что не может разделить с другими своей мысл и, своих чувств. Когда испытываешь большое удовольствие, хочется дать ег о знать другим, что существуешь. что чувствуешь, что любишь, что живешь, чт о борешься, что воюешь. Точно так же чувствуешь необходимость проявлять свою волю, свою активну ю силу. Действовать, работать стало потребностью для огромного большинс тва люде до того, что, когда нелепые условия лишают человека полезной раб оты, он выдумывает работы, обязанности, ничтожные и бессмысленные, чтоб о ткрыть хоть какое-нибудь поле деятельности для своей активной силы. Он п ридумывает все, что попало: создает какую-нибудь теорию, религию или "обще ственные обязанности" - лишь бы только убедить себя, что он делает что-то н ужное. Когда такие господа танцуют - они это делают ради благотворительн ости; когда разоряются на наряды - то "ради поддержания аристократии на по добающей ей высоте"; когда совсем ничего не делают - то из принципа. ... Чтобы быть действительно плодотворной, жизнь должна изобиловать одно временно умом, чувством и волей. Но такая плодотворность во всех направл ениях и есть жизнь единственное, что заслуживает этого названия. За одно мгновение такой жизни те, кто раз испытал ее, отдают годы растительного с уществования. Тот, у кого нет этого изобилия жизни, тот - существо, состари вшееся раньше времени, расслабленное, засыхающее, нерасцветши, растение . ... Бывают эпохи, сказали мы, когда нравственное понимание совершенно меня ется. Люди начинают вдруг замечать, что то, что они считали нравственным, о казывается глубоко безнравственным. Тут наталкиваются они на обычай или на всеми чтимое предание безнравств енное, однако, по существу. Там находят они мораль, созданную исключитель но для выгоды одного класса. Тогда они бросают и мораль, и предание, и обыч ай за борт и говорят: "Долой эту нравственность" - и считают своим долгом со вершать безнравственные поступки. И мы приветствуем такие времена. Это времена суровой критики старых поня тий. Они самый верный признак того, что в обществе совершается великая ра бота мысли. Это идет выработка более высокой нравственности. Чем будет эта высшая нравственность, мы попытаемся указать, основываясь на изучении человека и животных. И мы отмети ли ту нравственность, котора я уже рисуется в умах масс и от дельных мыслителей. Эта нравственность ни чего не будет предписывать. Она совершенно откажется от искажений индив ида в угоду какой-нибудь отвлеченной идеи, точно так же как откажется уро довать его при помощи религии, закона и послушания правительству. Она пр едоставит человеку полнейшую свободу. Она станет простым утверждением фактов - наукой. И эта наука скажет людям: "Если ты не чувствуешь в себе силы, если твоих сил как раз достаточно для поддержания серенькой монотонной жизни, без силь ных ощущений, без больших радостей, но и без больших страданий - ну тогда п ридерживайся простых принципов равенства и справедливости. В отношени и к другим людям, основанных на равенстве, ты все же найдешь не большую сум му счастья, доступного тебе при твоих посредственных силах". "Но если ты чувствуешь в себе силу юности, если ты хочешь жить, если ты хоче шь наслаждаться жизнью - цельной, полной, бьющей через край, если ты хочешь познать наивысшее наслаждение, какого только может пожелать живое суще ство, будь силен, будь энергичен во всем, что бы ты ни делал! " "Сей жизнь вокр уг себя. Заметь, что обманывать, лгать, интриговать, хитрить - это значит ун ижать себя, мельчать, заранее признать себя слабым: так поступают рабы в г ареме, чувствуя себя ниже своего господина. Что ж, поступай так, если это т ебе нравится; но зато заранее знай, что и люди будут считать тебя тем же: ма леньким, ничтожным, слабым; так и будут они к тебе относиться. Не видя твое й силы, они будут относиться к тебе в лучшем случае как к существу, которое заслуживает снисхождения. Не сваливай тогда своей вины на людей, если ты сам таким образом надломил свою силу". "Напротив того - будь сильным. Как только ты увидишь неправду и как только ты поймешь ее - неправду в жизни, ложь в науке или страдание, причиняемое д ругому, - восстань против этой неправды, этой лжи, этого неравенства. Вступ и в борьбу! Борьба ведь это жизнь; жизнь тем более кипучая, чем сильнее буд ет борьба. И тогда ты будешь жить, и за несколько часов этой жизни ты не отд ашь годов растительного прозябания в болотной гни ли". "Борись, чтобы дать всем возможность жить этой жизнью, богатой, бьющей чер ез край; и будь уверен, что ты найдешь в этой борьбе такие великие радости, что равных им ты не встретишь ни в какой другой деятельности". "Вот все, что может сказать тебе наука о нравственности". "Выбор в твоих руках".
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
А знаете ли вы, что теперь дети, когда собираются играть в прятки, договариваются, что не будут звонить друг другу по мобильному?
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru