Диплом: Библейские мотивы и сюжеты в русской литературе ХIХ–XX веков - текст диплома. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Диплом

Библейские мотивы и сюжеты в русской литературе ХIХ–XX веков

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Дипломная работа
Язык диплома: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 587 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной дипломной работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

ГОУ СОШ №672 Экзаменаци онный реферат по литературе на тему: «Библейские мотивы и сюжеты в русской литературе ХIХ – XX веков». Исполнител ь: Нарышкина М. С. 11 «А» класс Преподаватель: Пузанова Л. А. Оценка: « » Москва 2008 Введение. «Все чрез Него начало быть...» Книга книг... Так говорят о Библии, тем самым обозначая с предельной краткостью ее место в человеческий культуре. Это Книга в самом общем, высшем и единичном значении, которое с незапамят ных времен живет в сознании народов: Книга судеб, хранящая тайны жизни и п редначертания будущего. Это Священное Писание, которое все христиане во спринимают как внушенное самим Богом. И это сокровищница мудрости для вс ех мыслящих людей Земли, каковы бы ни были их верования. Это книга-библиот ека, которая более тысячи лет складывалась из многих словесных произвед ений, созданных разными авторами, на разных языках. Это книга, которая вызвала к жизни бесчисленное множество других книг, г де живут ее идеи и образы: переводов, переложений, произведений словесно го искусства, толкований, исследований. И с течением времени ее созидающая энергия не умаляется, но возрастает. Каков источник этой животворной силы? Об этом думали многие мыслители, у ченые и поэты. И вот что сказал А. С. Пушкин о Новом Завете (мысли его можно о тнести и ко всей Библии): «Есть книга, коей каждое слово истолковано, объяс нено, проповедовано во всех концах земли, применено ко всевозможным обст оятельствам жизни и происшествиям мира; из коей нельзя повторить ни един ого выражения, которого не знали бы все наизусть, которое не было бы уже по словицею народов; она не заключает уже для нас ничего неизвестного; но кн ига сия называется Евангелие, — и такова ее вечно новая прелесть, что есл и мы, пресыщенные миром или удрученные унынием, случайно откроем ее, то уж е не в силах противиться ее сладостному увлечению и погружаемся духом в ее божественное красноречие.» С тех пор, как славянский перевод Евангелия, Псалтыри и других библейски х книг, созданный великими просветителями Кириллом и Мефодием, появился на Руси, Библия стала первой и главной книгой русской культуры: по ней реб енок учился грамоте и мышлению, христианским истинам и нормам жизни, нач алам нравственности и основам словесного художества. Библия вошла в нар одное сознание, в повседневный быт и духовное бытие, в обыденную и высоку ю речь; она не воспринималась как переводная, но как родная и умеющая родн ить людей всех языков. Но в течение долгих десятилетий XX в. Библия в нашей стране оставалась гони мой, как это было в первые века новой эры, когда правители Римской империи пытались остановить распространение христианства. Казалось, что длительное господство дикарского идолопоклонства, высту павшего под видом научного атеизма, отлучило массу читателей от Библии и отучило понимать ее. Но как только Книга книг вернулась в семьи, школы, би блиотеки, стало ясно, что духовная связь с нею не утрачена. И прежде всего напомнил об этом сам, русский язык, в котором крылатые библейские слова у стояли против натиска канцелярской мертвечины, безудержного скверносл овия и помогли сберечь дух, разум и благозвучие родной речи. Возвращение Библии позволило читателям совершить и еще одно открытие: оказалось, что вся русская литературная классика, от д ревности до современности, связана с Книгой книг, опирается на ее истины и заветы, нравственные и художественные ценности, соотносит с нею свои и деалы, приводит ее речения, притчи, легенды... Эта связь не всегда очевидна, но открывается в пристальном, отзывчивом чтении и вносит как бы новое из мерение в «художественную вселенную», созидаемую словесным искусством . Теперь мы заново вчитываемся и вдумываемся в Библию, накапливаем знания о ней, которые прежде постепенно осваивались в школьные годы. Давно изве стное мы постигаем как новое: ведь за каждой деталью видится огромный ми р, остававшийся для нас далеким или вовсе неведомым. Само название этой книги — драгоценный факт истории культуры. Оно произ ошло от слова biblos: это греческое имя египетского растения папирус, из котор ого в древности изготовляли хижины, лодки, множество других нужных вещей , а главное — материал для письма, опору человеческой памяти, важнейшую о снову культуры. Книгу, написанную на папирусе, греки называли he biblos, если же она была небольш ой, говорили to biblion — книжечка, а во множественном числе — ta biblia. Потому-то перв ое значение слова Библия — собрание небольших книг. В этих книгах запис аны легенды, заповеди, исторические свидетельства, песнопения, жизнеопи сания, молитвы, размышления, исследования, послания, поучения, пророчест ва... Авторы книг — пророки, священнослужители, цари, апостолы; имена боль шинства их обозначены, авторство иных книг установлено исследованиями ученых. И все библейские писатели — художники, владеющие убёждающей, жи вописной, музыкальной речью. Книги христианской Библии делятся на две части, возникшие в разное время : 39 книг Ветхого (Древнего) Завета, (примерно X — III вв. до н.э.) и 27 книг Нового Зав ета (конец I — начало II в. н.э.). Эти части, написанные изначально на разных яз ыках — древнееврейском, арамейском, греческом — неразделимы: они прони заны единым стремлением, создают единый образ. Слово «завет» в Библии им еет особый смысл: это не только наставление, завещанное последователям, грядущим поколениям, но и договор Бога с людьми — договор о спасении чел овечества и земной жизни вообще. Число литературных произведений на русском языке, содержащих размышле ния о Библии, ее образы и мотивы, чрезвычайно велико, даже перечислить их в ряд ли возможно. Идея творящего слова пронизывает вс ю Библию — от Первой книги Моисеевой до Откровения Иоанна Богослова. Он а торжественно и мощно выражена в Евангелии от Иоанна: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начал о быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков; И свет во тьме светит, и тьма не объяла его». Библия и русская литература XIX века. Именно в XIX веке духовная проблематика и библейские сю жеты особенно прочно входят в ткань европейской, русской и всей мировой культуры. Если бы попытаться только перечислить названия стихотворени й, поэм, драм, повестей, которые за истекшие двести лет были посвящены библ ейской проблематике, то подобное перечисление заняло бы очень большое в ремя, даже без характеристики и цитат. В свое время Оноре Бальзак, подводя итог "Человеческой комедии", отмечал, ч то вся эпопея написана им в духе христианской религии, христианских зако нов и права. Но на самом деле в огромном, многотомном произведении Бальза ка христианского духа мало. В нем есть многое, это действительно панорам а человеческой жизни, но жизни приземленной, погруженной в быт, страсти, п орой мелкие, и взлетов мы не видим. То же самое можно сказать и о Густаве Фл обере, и о многих других западных писателях, у которых жизнеописания зас лоняют вечные вопросы. Такова была динамика развития литературы на Запа де в XIX веке. В XX веке картина меняется и начинаются вновь поиски вечного. Русская литература XIX века в этом отношении выгодно отличается от литера туры западной. Потому что от Василия Жуковского до Александра Блока она всегда была сосредоточена на жгучих нравственных проблемах, хотя и подх одила к ним с разных точек зрения. Она всегда волновалась этими проблема ми и редко могла останавливаться только на бытописании. Писатели, которы е ограничивались житейскими сложностями, оказывались оттесненными к п ериферии. В центре читательского внимания всегда были писатели, тревожа щиеся проблемами вечного. "И в Духа Святаго, Господа Животворящего…" Духом этим наполнен был русски й девятнадцатый век (даже когда бунтовал). Золотой век нашей литературы б ыл веком христианского духа, добра, жалости, сострадания, милосердия, сов ести и покаяния - это и животворило его. Василий Анд реевич Жуковский (1783 - 1852) Жуковского называют родоначальником новой русской поэзии. Владимир Соловьев писал, что его элегия "Сельское кладбище" "может считаться началом истинно человеческой поэзии в России после условног о риторического творчества Державинской эпохи". В его личности и творчес тве удивительно сочетание европейской образованности, романтизма и да же мистицизма - с твердой православной верой. В нем не было ни лжи, ни раздвоенья, о н все в себе мирил и совмещал, - писал о нем Ф.И. Тютчев. А Б.К. Зайцев, перу которого принадлежит л итературная биография Жуковского, назвал его "единственным кандидатом в святые от литературы нашей". Чисто религиозных стихов у Жуковского нем ного, но его перу принадлежат довольно многочисленные прозаические рас суждения на духовные темы: "О молитве", "О внутренней жизни" и др. Знаменателен и тот факт, что стихотворение Жуковско го "Молитва русского народа" в переработанном варианте превратилось в ги мн Российской империи: "Боже, царя храни". Молитва русского народа. Боже! Царя храни! Славному долги дни Дай на земли! Гордых смирителю, Слабых хранителю Все ниспошли! Перводержавную Русь православную Боже, храни" Царство ей стройное, В силе спокойное! – Все же недостойное Прочь отжени. Воинство бранное, Славой избранное, Боже, храни! Воинам мстителям, Чести спасителям – Миротворителям – Долгие дни. Мирных властителей, Правды блюстителей, Боже, храни! Жизнь их примерную, Нелицемерную, Доблестям верную Ты помяни! О, Провидение! Благословение Нам ниспошли! К благу стремление, В счастье смирение, В скорби терпение Дай на земли! Будь нам заступником, Верным сопутником Нас провожай! Светло-прелестная Жизнь наднебесная, Сердцу известная, Сердцу сияй! 1814 Воспоминание О милых спутниках, которые наш свет Своим присутствием для нас животворили, Не говори с тоской: их нет, Но с благодарностию: были. 1828 Утешение Слезы свои осуши, проясни омраченное сердце, К небу глаза подыми: Там Утешитель, Отец! Там Он твою сокрушенную жизнь, твой вздох и молитву Слышит и видит. Смирись, веруя в благость Его. Если же силу души потеряешь в страданье и страхе, К небу глаза подыми: силу Он новую даст! 1828 Александр Сергеевич Пушкин (1799-1837) Роль А.С. Пушкина не только в русской поэзии, но и шире - в русской истории, кратко и точно выражает формулировка: "Он - наше все". Искл ючительность этой роли обусловлена тем, что Пушкин отразил в своем творч естве глубинные особенности русского национального духа. А поскольку д ух этот весьма противоречив, в Пушкине искали - и находили - союзника люди диаметрально противоположных взглядов: революционеры и консерваторы, атеисты и христиане, космополиты и патриоты. "Жил бы Пушкин долее, так и между нами было бы, может быть, менее недоразуме ний и споров, чем видим мы теперь. Но Бог судил иначе. Пушкин умер в полном р азвитии своих сил и бесспорно унес с собою в гроб некоторую великую тайн у. И вот мы теперь без него эту тайну разгадываем", - этими словами Достоевс кий закончил свою знаменитую речь о Пушкине. Взятое само по себе, вне врем ени, творчество Пушкина этой загадки не разрешает, но объективная логика его судьбы показывает путь от неверия и сомнений - к вере, от идеи разруше ния - к идее созидания. В начале творческого пути А.С. Пушкин находился под влиянием вольнодумны х произведений деистов и атеистов. Не задумываясь над тем, в чем содержит ся вечный источник человеческой жизни, юный Пушкин был способен написат ь кощунственную поэму "Гавриилиада", подражая, конечно, Вольтеру. "Гавриил иада" есть русский вариант "Орлеанской девственницы". Озорной, живой, огне нный Пушкин вовсе не думал "кощунствовать. Его просто несло течением жиз ни, как может нести юношу, которому всегда кажется тяжким гнет людей слиш ком серьезных и строгих. Как чопорная цензура, для него это символ всего м ертвящего. Потом он от "Гавриилиады" отрекся. Отрекся не из страха: если вз глянуть на его внутренний путь, то мы увидим, что это было вполне серьезны м шагом. Перелом в его мировоззрении и внутренней жизни хронологически связан с женитьбой и с каким-то поворотом, о котором он говорит в своем стихотворе нии "Пророк". Это стихотворение, которое часто интерпретируют только в по этическом смысле. Как призыв к поэту. Может быть. Но оно - почти дословное п овторение начала VI главы Книги пророка Исайи. О чем рассказывается в этом эпизоде библейской книги? Почему, по Пушкину, серафим должен был произве сти такую болезненную операцию с человеком? Потому что человек, соприкос нувшийся лицом к лицу с Богом, должен погибнуть, исчезнуть, раствориться. Пророк Исайя так и говорит: горе мне, я человек грешный, с грешными устами, живущий среди грешных людей. И Бог, когда посылает его на служение, вовсе е го не утешает, не ободряет и не убеждает: "Ничего подобного, ты останешься целым". Да, Бог молчаливо признает, что прикосновение к Нему для грешного ч еловека смертельно. И чтобы не произошло этого обжигающего, опаляющего с оприкосновения, огненный серафим меняет сердце человека, его уста, очища ет его всего. И тогда человек становится проводником Божьей воли. Пушкинское космическое чувство, когда душа становится проводником все х влияний мира, всех нитей, которые связывают мироздание: божественное н ачало, природу живую и неживую, - это опыт уникальный. И каждый человек в ка кой-то степени, в какой-то момент своей жизни его переживает или к нему при касается. И пушкинское "Восстань, пророк, и виждь и внемли, исполнись волею моей, и, обходя моря и земли, глаголом жги сердца людей", - это по-библейски, э то согласуется с Ветхим Заветом: Бог повелел Исайе и другим пророкам жеч ь сердца людей, вести их к покаянию и богопознанию. Но тут, я еще раз подчер киваю, мы встречаем включение линии самого Пушкина, его интимного пережи вания. Это уже не парафраз поэтических строк пророка, а то, что Пушкин сам пережил. В возрасте 30 лет, по Свидетельству Смирновой, Пушкин с пециально стал изучать древнееврейский язык, чтобы читать Ветхий Завет в подлиннике. У него возникла мысль перевести Книгу Иова. Он начал писать поэму о Юдифи. "Юдифь" - это включенная в Библию героическая сага о женщине, которая спасла свой осажденный город, проникнув в лагерь, в становище вр ага. В нескольких строчках, которые сохранились от этого наброска, напис анного незадолго до смерти, уже намечается образное видение Пушкиным дв ух миров: "притек сатрап к ущельям горным" - он идет снизу, а наверху, в вышин е стоит Ветилуйя, город, который не сдается, город, который заперт и готов встретить удар врага. Незадолго до смерти Пушкина в Петербурге вышла книга итальянского писа теля Сильвио Пеллико "Об обязанностях человека". Александр Сергеевич нап исал к ней предисловие. В нем он высказал свое отношение к Евангелию: «Ест ь книга, коей каждое слово истолковано, объяснено, проповедано во всех ко нцах земли, применено ко всевозможным обстоятельствам жизни и происшес твиям мира; из коей нельзя повторить ни единого выражения, которого не зн али бы все наизусть, которое не было бы уже пословице ю народов; она не заключает уже для нас ничего неизвес тного; но книга сия называется Евангелием, — и такова ее вечно новая прел есть, что если мы, пресыщенные миром или удрученные унынием, случайно отк роем ее, то уже не в силах противиться ее сладостному увлечению и погружа емся духом в ее божественное красноречие.» Михаил Юрь евич Лермонтов (1814-1841) Лермонтов - одна из наиболее трагических фигур в русс кой литературе. Традиционно наравне сопоставляемый с Пушкиным, он во мно гом был ему противоположен. В нем совместились драма личности и драма це лого поколения. Лермонтов был моложе Пушкина на 15 лет. Становление его поколения пришлось на первые годы царствования Никола я I. В это время русское общество пережило потрясение совсем иного рода, не жели в 1812 г. - восстание декабристов и разгром декабристского движения. Идеалы, бесспорные для людей 1810 - 1820-х гг., о казались под сомнением у их младших современников. Люди 30-х гг. формировал ись медленнее, самостоятельно вырабатывая жизненные принципы. Библейские и, в частности, ветхозаветные образы хара ктерны для творчества М.Ю. Лермонтова, для его лирики, драм, прозы и поэм, яв ляются неотъемлемым компонентом его художественного стиля. И.Б. Роднянс кая отмечает: "Жизненно-поэтическое мышление Лермонтова, с детства сопри касавшегося с религиозно-молитвенным обиходом в доме бабушки, было прио бщено к кругу образов "Писания" и христианского культа даже в большей мер е, чем умозрение многих других крупных фигур романтизма".Наиболее показа тельные примеры роли библейской образности в творчестве поэта – поэмы " Мцыри" и "Демон", "Сказка для детей", его лирические шедевры, переосмысляющи е молитву и т.п. Тема и центральный образ поэмы М.Ю. Лермонтова "Демон" ориентирует читате ля и исследователя на Библию, что и было неоднократно отражено в богатой научной литературе, посвященной поэме. "Поэма… основана на библейском ми фе о падшем ангеле, восставшем против Бога… герой… как бы совмещает чело веческие искания Фауста с мефистофельским отрицающим началом и с мятеж ностью героев Мильтона и Байрона". Такое видение опоры на Книгу книг (эпиз оды о низвержении с Неба Денницы) и обозначенной литературной традиции ( мистерии Мильтона и Байрона), безусловно, необходимо. Отмечалось, что фабула "Де мона" формально наиболее близка к сред невековым «легендам о соблазнении монахинь дьяволом». В самом деле, "сна чала намечен сюжет, в котором главную роль играет борьба демона с ангело м, влюбленным в одну смертную". На поиск собственно библейского варианта сюжета автор нацеливает в еще одном сохранившемся плане поэмы: "Демон. Сю жет. Во время пленения евреев в Вавилоне (из Библии). Еврейка. Отец слепой. О н первый раз видит ее спящую. Потом она поет отцу про старину и про близост ь ангела — как прежде. Еврей возвращается на родину. Ее могила остается н а чужбине". По указанию комментаторов, "эта библейская интерпретация ост алась неосуществленной". Как видно, сюжет написанной поэмы остался и зде сь, в конечном счете, не проясненным. Желание литературоведов и интерпретаторов непосредственно связать по эму с одним из библейских сюжетов иногда приводит к явным ошибкам. Так, в а вторитетной "Лермонтовской энциклопедии" сообщается, что поэт использу ет мотив "любви "сынов Божиих", ангелов, к "дочерям человеческим". Речь идет о б увеличении численности человеческого рода после рождения праведным Ноем сыновей Сима, Хама и Иафета. Как известно, "Сын Божий = второе лице св. Т роицы, Господь Иисус Христос... В Писании сынами Божиими называются и все в ообще верующие, христиане, разумеется, не по естеству, а по благодати". Так им образом, это никак не ангелы. Иначе все человечество – потомки не толь ко Адама и, позже, Ноя, но и небесных бесплотных сил! Впрочем, оговоримся, чт о это место Библии традиционно считается одним из наиболее сложных для т олкования. С ним связаны различного рода народные иудейские верования Между тем библейский сюжет о любви демона к девушке существует и содержи тся в книге Тов ъ т (ударение дает ся согласно церковно-славянской Библии). "Книга эта, хотя и неканоническа я, отличается особенною назидательностью. Здесь ясно открываются прему дрые и благие пути промысла Божия в нашей жизни, которых часто мы не приме чаем, или видим в них одно стечение случайных обстоятельств. Здесь мы вид им не видимое для нас благодетельное служение нам ангелов Божиих. Здесь мы видим поучительнейшие примеры добродетелей". Книга Товит "известна на разных языках, но первоначальным текстом ее признается греческий, семид есяти толковников… Не усвояя книге Товит канонического достоинства, це рковь признает ее, однако, полезною для нравственного назидания. Амвроси й Медиоланский написал сочинение "De Tobia", в котором ставит эту книгу выше обы кновенных сочинений человеческих, как книгу пророческую (liber propheticus)". Подчеркнем, что неканоническая не значит апокрифическая. "Православная Церковь… почитает неканонические книги близкими по духу каноническим, составленными при свете книг богопросвещенных писателей, а потому высо ко-важными и полезными; по св. Афанасию Великому, неканонические книги "на значены отцами для чтения новообращенным и желающим огласиться словом благочестия". Такой высокий авторитет издавна принадлежал и доселе прин адлежит в Христианской Церкви, в частности, книге Товита. …в древней Хрис тианской Церкви книга Товит пользовалась общею известностью и высоким уважением, а в отдельных церквах имела даже богослужебное употребление наравне с книгами Священного Писания" Развенчание Демона, точное представление о нем, помощь Ангела-хранителя , к груди которого "прижалась" "Тамары грешная душа" – соответствуют духу и слову Библии и, в значительной степени, именно книге Товит. Любопытно в э той связи взглянуть и на некоторые факты творческой истории поэмы. Так, п оэт переосмысляет роль легенды о любви демона к монахине, одного из веро ятных источников сюжета: Тамара оказывается в монастыре только после см ерти жениха, а не сначала, как раньше. Это позволило включить мотив ревнос ти Демона, убивающего жениха (что приближает сюжет к библейскому), и усили ть степень скорби героини, а значит и мощи все же прельщающего ее Демона (у силивается романтический накал страстей). Принципиально важным является и новый (7-й редакции) финал. Известные леге нды и литературные источники (например, мистерии Байрона) не содержат, да и вряд ли могли содержать сцены, аналогичные эпизоду прощения Тамары пос ле ее смерти. Тамара, с учетом финала поздних редакций, предстает исключи тельной романтической героиней с высокой душой, умеющей по-настоящему л юбить. Именно так Ангел и объясняет Божию милость на частном Суде сразу п осле ее смерти: "Но час суда теперь настал – И благо Божие решенье! <…> Ценой жестокой искупила Она сомнения свои… Она страдала и любила – И рай открылся для любви!.." Эта любовь, которой Демон пытался воспользоваться, чтобы приобщиться че рез нее к сущему, героиню и спасает. В конечном счете, в частности, через Ан гела-хранителя, спасает ее именно Бог-Любовь. Такова важная составляющая идеи поэмы Лермонтова-романтика, на первый взгляд, неожиданная для авто ра многих произведений – повестей в стихах, поэм, в которых, по словам А.С. Пушкина, "от судеб защиты нет". Художественно убедительное воплощение та кого "спасенья" могло быть подсказано только Библией. Отмеченный библейский сюжет из книги Товит имеет явную типологическую связь с сюжетом лермонтовской поэмы "Демон". Вероятнее всего, он повлиял н а поэму и непосредственно, не только при воплощении ее событийного ряда, но и — самое главное — при его переосмыслении, включающем посрамление демона и спасение души героини. Однако, о ценка духовного пути Лермонтова неоднознач на. Нередко исследователи сгущают темные краски в его характере, видя в н ем лишь проявление "демонизма". Тем не менее поэтическое наследие Лермон това включает в себя лирические молитвы и философские рассуждения, по ис кренности и глубине практически не имеющие равных в русской литературе и свидетельствующие об исключительной духовной одаренности молодого п оэта, очевидно, и бывшей основной причиной выпавших на его долю тяжелых и скушений. Тема «Пророка» , воспетая Пушкины м возникает так же и у Лермонтова. Но лермонтовский «Пророк» отличен от пушкинского. В них глубокая разница. У Пушк ина было ясновидение Бога и мира, мгновение, которое переживал пророк; у Л ермонтова другая тема: ясновидение человеческого греха. Горький дар, кот орый отравляет пророку жизнь на земле. Это тоже соответствует библейско й модели, потому что пророки видели зло мира и обличали его беспощадно. Наиболее яркое отношение М.Ю Лермонтова с Богом отра жено в стихотворении Молитва: Не обвиняй меня, Всесильный, И не карай меня, молю, За то, что мрак земли могильной С ее страстями я люблю; За то, что редко в душу входит Живых речей Твоих струя; За то, что в заблужденье бродит Мой ум далеко от Тебя; За то, что лава вдохновенья Клокочет на груди моей; За то, что дикие волненья Мрачат стекло моих очей; За то, что мир земной мне тесен, К Тебе ж приникнуть я боюсь, И часто звуком грешных песен Я, Боже, не Тебе молюсь. Но угаси сей чудный пламень, Всесожигающий костер, Преобрати мне сердце в камень, Останови голодный взор; От страшной жажды песнопенья Пускай, Творец, освобожусь, Тогда на тесный путь спасенья К Тебе я снова обращусь. 1829 Федор Миха йлович Достоевский (1829-1881) Евангелие было главной книгой Достоевского. "Я происходил из семейства русского и б лагочестивого, — писал Достоевский в 1873 году. — С тех пор как себя помню, я помню любовь ко мне родителей. Мы в семействе нашем знали Евангелие чуть не с первого детства. Мне было всего лишь десять лет, когда я уже знал почт и все главные эпизоды русской истории из Карамзина, которого вслух по ве черам нам читал отец. Каждый раз посещение Кремля и соборов московских б ыло для меня чем– то торжественным. У других, может быть, не было такого ро да воспоминаний, как у меня" Образ Христа внутренне ст оит в центре творчества Ф. М. Достоевского. Среди его бумаг, дневников есть запись: "Написать роман об Иисусе Христе". Роман он не написал, но можно ска зать, что всю жизнь он его писал. Сложным испытанием был литературный дебют, когда писатель отстаивал св ои религиозные убеждения в спорах и ссорах с атеистическими властителя ми дум. Об этом с негодованием Достоевский рассказывал в записных тетрад ях к "Бесам" — эти слова автор предполагал отдать Степану Трофимовичу: "О, в действительности и в понимании действительных вещей Белинский был оч ень слаб. Тургенев правду сказал про него, что он знал очень мало даже и на учно, но он понимал лучше их всех. Ты смеешься, ты как бы хочешь сказать: "Мно го все– то понимали". Друг мой, я не претендую на понимание частностей дей ствительной жизни. Я заговорил о Белинском, я помню писателя Достоевског о — тогда еще почти юношу, Белинский обращал его в атеизм и на возражение Достоевского, защищавшего Христа, ругал Христа по– матерну. "И всегда– т о он сделает, когда я обругаюсь, такую скорбную, у битую физиономию", — говорил Белинский , указ ывая на Достоевского с самым добродушным, невинным смехом" По роковому стечению обстоятельств Достоевскому пр едъявили обвинение за чтение атеистического письма Белинского к Гогол ю, с идеями и пафосом которого он явно был не согласен. 23 апреля 1849 года он бы л арестован по "делу Петрашевского", на "пятницах" которого (в приемный ден ь) собирались петербургские вольнодумцы, которые читали разрешенные и з апрещенные книги, чаще изданные на французском языке, обсуждали государ ственные и политические вопросы, в том числе о крепостном праве и солдат ской службе, мечтали о свободном бесцензурном слове. Власть приняла их з а заговорщиков, хотя до настоящего заговора еще не дошло. В Петропавловской крепости Достоевский написал "Детскую сказку", позже н азванную "Маленький герой", в котором рассказано о пробуждении любви в ду ше юного героя: он, как верный "паж", спасает честь дамы своего сердца и сове ршает свой "рыцарский" подвиг самоотверженной любви — подвиг служения д ругому человеку. По поводу этого рассказа Достоевский говорил Вс. С. Соло вьеву: "...мне тогда судьба помогла, меня спасла каторга... совсем новым челов еком сделался... <...> Когда я очутился в крепости, я думал, что тут мне и конец, д умал, что трех дней не выдержу, и — вдруг совсем успокоился. Ведь я там что делал?.. я писал "Маленького героя" — прочтите, разве в нем видно озлоблени е, муки? Мне снились тихие, хорошие, добрые сны, а потом чем дальше, тем было лучше. О! это большое для меня было счастие: Сибирь и каторга! Говорят: ужас, озлобление, о законности какого– то озлобления говорят! ужаснейший взд ор! Я только там и жил здоровой, счастливой жизнью, я там себя понял, голубч ик... Христа понял... русского человека понял и почувствовал, что и я сам русс кий, что я один из русского народа. Все мои самые лучшие мысли приходили то гда в голову, теперь они только возвращаются, да и то не так ясно" (Ф. М. Д. в во споминаниях современников, II, 199– 200). 22 декабря 1849 года, когда был объявлен приговор и были сделаны приготовлени я к казни осужденных, Достоевский был уверен, что через несколько минут у мрет и "будет с Христом". Нежданное помилование он пережил как воскрешени е из мертвых. Позже это не раз припомнилось в романах и в разговорах с совр еменниками, но впервые рассказано в письме брату, написанном в тот удиви тельный день, когда в течение нескольких минут его жизни сошлись Голгофа и Пасха. Достоевский не идеализировал народ, но в грубых, гряз ных, подчас страшных людях он увидел идеальное лицо народа. "Идеал народа — Христос" — вот главный пункт новых убеждений. Это выразилось в личном символе веры, который Достоевский изложил в известном письме Н. Д. Фонвиз иной, отправленном из Омска вскоре после выхода из каторги: "Я скажу Вам пр о себя, что я — дитя века, дитя неверия и сомнения до сих пор и даже (я знаю э то) до гробовой крышки. Каких страшных мучений стоила и стоит мне теперь э та жажда верить, которая тем сильнее в душе моей, чем более во мне доводов противных. И, однако же, Бог посылает мне иногда минуты, в которые я соверш енно спокоен; в эти минуты я люблю и нахожу, что другими любим, и в такие– т о минуты я сложил в себе символ веры, в котором все для меня ясно и свято. Эт от символ очень прост, вот он: верить, что нет ничего прекраснее, глубже, си мпатичнее, разумнее, мужественнее и совершеннее Христа, и не только нет, н о с ревнивою любовью говорю себе, что и не может быть. Мало того, если б кто м не доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной" "Перерождение убеждений" стало обретением духовной " почвы", народной правды, осознанием Истины и полным приятием Христа и Ева нгельского Слова. Евангелие Достоевского вобрало в себя следы многолет него чтения и раздумий писателя над страницами вечной книги, впитало кат оржный пот и грязь, хранит самые ранние каторжные пометы — отметы ногте м. Оно осеняет жизнь и творчество гения. На каторге Достоевский читал Ева нгелие и дозволенные духовные сочинения. Читать иные книги было запреще но, но самое страшное — писатель был лишен права писать. Поразительно, чт о и здесь Достоевский остался писателем. Евангельское слово проницает т екст Достоевского. Мерцанием Истины оно озаряет творчество русского ге ния. Когда мы говорим о библейской тематике в творчестве Достоевского, конечно, п ервое, что приходит на ум, это «Преступление и наказание» . Когда мы говорим о Божье м наказании, то оно в расхожем лексиконе часто представляется в виде нек ой карательной инстанции. Тем не менее это совсем не так: есть нечто таинс твенное, внутреннее, что Достоевский и хотел показать. Раскольников убивает, проливает кровь, идя против би блейской заповеди «не убий» . Он ставит под сомнение е е абсолютность. С точки зрения расхожего представления, мы думаем, что во т он убил - и пришла внешняя кара. Но внешней кары нет. Родион Раскольников прекрасно мог уйти от ответственности и фактически ушел никто не мог док азать его причастность к убийству старухи-процентщицы. Но вы все помнит е, что он говорил потом: « Я же не ста руху убил, я себя убил. Так-таки себя и ухлопал навеки» . Оказывается, убийство - это выстре л в себя. Заповедь «не убий» - не механический заслон, а глубочайший нравственный миропорядок, который дан человеку. В этом смыс ле важны слова Писания: «Мне отмщение, и Аз воздам», кот орые, Толстой поставил эпиграфом к «Анне Карениной» . Отмщение приходит к Раскольникову как внутренний процесс, внутренняя к атастрофа и потребность очищения изнутри, то есть покаяния. Кстати сказа ть, сам процесс покаяния Достоевский не раскрывает. В этот момент он описывает Раскольникова уже извне. А рядом с ним Соня Мармеладова - живая иллюстрация к евангельским словам о блудницах, котор ые идут впереди праведников. Мне кажется, что эти слова Христа парадоксальны, но вот пе ред нами живой, конкретный образ святой женщины, которая является при эт ом профессиональной проституткой. Только великий мастер слова, знаток ч еловеческих душ мог показать чистоту сердца этой женщины, ее жертвеннос ть, самоотдачу, сводящую на нет мрачную и печальную профессию, на которую Соню толкнула жизнь. И когда Родион Раскольников просит Соню прочесть ем у из Евангелия о воскрешении Лазаря, и она читает, Достоевский п ишет: « Вот убийца и блудница сошли сь над этой вечной книгой» . Достое вский сравнивает воскрешение Лазаря с воскрешением самого Раскольнико ва. Сама же Соня при чтении мысленн о с опоставляет его с иудеями, прис утствовавшими при совершении неслыханного чуда воскрешения уже смердя щего Лазаря и уверовавшими во Христа. А в конце романа, когда Соня издали с опровождает Раскольникова, отправившегося в свой крестный путь - добров ольно признаться в совершенном им преступлении и понести соответствую щее наказание, главный герой явно сопоставляется со Христом, за которым на Его крестном пути издали следовали жены-мироносицы. Т.е. получается, чт о герой романа воплощает сразу все три принципиально различающихся тип а, составляющих евангельскую протоситуацию воскрешения Лазаря: и самог о Лазаря, и сомневавшихся иудеев, и, не много не мало, даже Христа. Но все дело в том, что он не простой убийца, а человек, который хотел испытать - действительно ли эта заповедь абсолютн а. Именно в то время перед несчастным Фридрихом Ницше стояла проблема: мож но ли человеку идти по ту сторону добра и зла, можно ли выбросить за борт с вященные заповеди. Достоевский показывает героя, ко торый понял, что он не может это сделать. Перед нами человек сложный, думающий, несчастный. В сущности, ничего от уб ийцы в нем нет. Он не пронизан ненавистью. Он убил эту женщину, старуху, вов се не потому, что у него был аффект человеконенавистничества. У него была идея, как у многих героев Достоевского. В конце романа Достоевский не описывает подроб но, что же с ним происходит, но в Сибирь Соня дает ему читать Евангелие и Ра скольников берет его с собой. С ним он будет жить. Он надеется, что жизнь к н ему вернется после покаяния и искупления. Николай Ал ексеевич Некрасов (1821-1878) Николай Алексеевич Некрасов был сыном своей эпохи. В то время у многих выдающихся деятелей культуры причудливым образом сое динялись вера в Христа и … революция. Недаром С. Франк назвал А.И. Герцена "о сновоположником житий революционных святых". Некрасов тоже искренне сч итал, что революционный подвиг декабристов, революционных демократов 1860- х гг. и других разрушителей традиционных ценностей – зиждется на истинн о христианских основаниях. Многих из них поэт безо всякой условности наз ывает "святыми". Для Некрасова самопожертвование таких людей, как Белинс кий, Добролюбов, Чернышевский, таких деятелей, как декабристы и т.п. было, н есомненно, окружено ореолом христианской жертвенности. Поэт хорошо пом нил слова Иисуса Христа: "Нет больше той любви, как если кто положит душу с вою за друзей своих" (Иоанн, гл. 15, ст. 13). Но как он понимал эти великие слова? Дл я него нет разницы между подвигом самопожертвования и подвигом бунтарс тва, даже бунтарства, связанного с кровью. Некрасов выстраивает в своих произведениях целый ми р, проникнутый действительно высокой художественной мыслью о героичес кой жертве. В основе убеждений Некрасова лежало хрис тианское воспитание, и дух, которым проникнуты его лучшие творения - хрис тианский дух. Николай Алексеевич сумел отразить в своем творчестве нрав ственные идеалы русского народа, те качества, которые были сформированы в нем почти за тысячу лет под воздействием Православной Церкви. Этот мир поразительно напоминает мир евангельский. П одвижники – революционеры (Добролюбов, декабристы, вымышленный Гриша Д обросклонов и др.) – это горстка апостолов, возвещающих новую правду ста рому миру. Этот мир гонит их, подтверждая слова Христа: "Они будут отдавать вас в судилища и царям…" (Матф., гл. 10, ст. 17 – 18). Отражая зарождения психологии "народного заступника" или "слуги народа", Некрасов вызывает ассоциацию с евангельским заветом Христа: "Кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом; так как С ын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих" (Матф., гл. 20, ст. 26-28). Так, например, Гр иша Добросклонов о своем служении народу мыслит исключительно в еванге льских категориях. Учась в семинарии, он "певал" о вахлачине "голосом молит венным". В самой песне Гриши Добросклонова отражается евангельское миро видение, и прежде всего учение Христа о двух возможных путях жизни челов еческой: Средь мира дольного Для сердца вольного Есть два пути. ……………………… Одна просторная Дорого – торная. Страстей раба, По ней громадная, К соблазну жадная Идет толпа. ……………………… Другая – тесная, Дорога честная… Это почти пересказ Евангелия от Матфея: "Входите тесными вратами; потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь и немногие находят их" ( гл. 7, ст. 13-14). В главе "О двух великих грешниках", Некрасов рассмотрел спорный философс кий вопрос: можно ли злом искупить зло? Речь идет о том, что атаман разбойн иков Кудеяр пролил много безвинной кровушки, но со временем его начали м учить угрызения совести. Тогда он "голову снес полюбовнице и есаула засе к", а потом "старцем в одежде монашеской" вернулся в родные края, где неуста нно молит Господа отпустить ему грехи. Возникает ангел, указывает на огр омный дуб, говорит Кудеяру, что грехи ему отпустят лишь тогда, когда он сре жет этот дуб тем же ножом, каким людей убивал. Разбойник принимается за де ло. Мимо проезжает пан Глуховский, завязывается разговор. Глуховский, о к отором ходят страшные рассказы, выслушав Кудеяра, усмехается: Спасения Я уж не чаю давно, В мире чту только женщину, : Золото, честь и вино. Жить надо, старче, по-моему: Сколько холопов гублю, Мучу, пытаю и вешаю, А поглядел бы, как сплю! Кудеяр набрасывается на Глуховского и вонзает ему в сердце нож. Тотчас дуб падает, с отшельника "скатилося ... бремя грехов"... Некрасов вторично, как и в эпизоде с Са велием, где мужики подняли бунт, вступает в спор с христианскими принцип ами всепрощения. От имени крестьян он оправдывает поступок раскаявшего ся разбойника, считая, что в народной душе живет "искра сокрытая", которая вот-вот разгорится в пламя... В какой-то мере выразителем перемен, подспудн ого бунтарства является Гриша Добросклонов. Его нельзя назвать героем п оэмы, поскольку он пришел из другой жизни, из мира грядущего, но именно он возвещает о новой жизни "всесильной матушки-Руси" и призывает жить не рад и смирения, а во имя счастья - и спра ведливости. Однако этот евангельский мир в творчестве Некрасова вольно или невольн о, но часто оказывается как бы перевернутым. Дело в том, что подвижники Нек расова, приносящие свою душу в жертву "за други своя", действуют не во имя Х риста. Это жертва не смирения, но бунта. Это принципиально меняет дело. Тра диционно православное мировоззрение Некрасова сохраняет весь привычн ый набор ценностей лишь внешне, а по существу зачастую оказывается в про тиворечии с евангельским духом. Евангелие призывает к Божией любви и учи т ненавидеть только грех. Формула же Некрасова: "То сердце не научится люб ить, которое устало ненавидеть" – вся по духу своему чисто мирская, она ус танавливает не Божью, а человеческую справедливость и правду. В Евангели и поэт, к сожалению, не воспринял главного – духа смирения, но прочитал ег о как учение о построении царства правды и справедливости уже здесь, на з емле. Христос же сказал: "Царство Мое не от мира сего" (Ин., гл. 18. Ст. 36). Однако этот евангельский мир в творчестве Некрасова вольно или невольно, но часто о казывается как бы перевернутым. Дело в том, что подвижники Некрасова, при носящие свою душу в жертву "за други своя", действуют не во имя Христа. Это ж ертва не смирения, но бунта. Это принципиально меняет дело. Традиционно п равославное мировоззрение Некрасова сохраняет весь привычный набор це нностей лишь внешне, а по существу зачастую оказывается в противоречии с евангельским духом. Евангелие призывает к Божией любви и учит ненавидет ь только грех. Формула же Некрасова: "То сердце не научится любить, которое устало ненавидеть" – вся по духу своему чисто мирская, она устанавливае т не Божью, а человеческую справедливость и правду. В Евангелии поэт, к сож алению, не воспринял главного – духа смирения, но прочитал его как учени е о построении царства правды и справедливости уже здесь, на земле. Христ ос же сказал: "Царство Мое не от мира сего" (Ин., гл. 18. Ст. 36). Взглянем хотя бы на известное сти хотворение "Памяти Добролюбова" (1864). Оно содержит в себе черты жития "препо добного" святого. Через все стихотворение проходит мысль о "суровости", ас кетичности революционера Добролюбова: Сознательно мирские наслажденья Ты отвергал, ты чистоту хранил, Ты жажде сердца не дал утоленья… В стихотворении встречается и обычная для жития преподобного мысль о "па мяти смертной" ("но более учил ты умирать"), и вообще характерная церковная лексика: "светильник" ("Светильник тела есть око" - Матф., II, 34), "светлый рай", "пер лы", "венец". Перед нами не революционер, а святой. Некрасов любуется "жертво й" Добролюбова, умершего, как известно, в раннем возрасте от чахотки, ему м ало дела до того, что черты "жития" Добролюбова лишь внешне совпадают с жит иями святых, ибо отвержение мирских наслаждений и пр. здесь совсем не свя зано с именем Христа. Что думает ст аруха, когда ей не спится В позднюю ночь над усталой деревнею Сон непробудный царит, Только старуху столетнюю, древнюю Не посетил он. - Не спит, Мечется п? печи, охает, мается, Ждет - не поют петухи! Вся-то ей долгая жизнь представляется, Все-то грехи да грехи! "Охти-мне! Часто Владыку Небесного Я искушала грехом: Нутко-се! С ходу-то с ходу-то крестного Раз я ушла с пареньком В рощу.. Вот то-то! Мы смолоду дурочки, Думаем: милостив Бог! Раз у соседки взяла из-под курочки Пару яичек… Ох! Ох! В страдную пору больной притворилася – Мужа в побывку ждала… С Федей-солдатиком чуть не слюбилася… С мужем под праздник спала. Охти-мне… ох! Угожу в преисподнюю! Раз, как забрили сынка, Я возроптала на благость Господнюю, В пост испила молока, - То-то я грешница! То-то преступница! С горя валялась пьяна… Божия Матерь! Святая заступница! Вся-то грешна я, грешна!.." Федор Иванович Тютчев (1803-1873) Федор Иванович Тютчев родился 23 ноября 1803 г. в с. Овстуг Орловской губернии в дворянской се мье. В 1804 г. семья переехала в Москву, г де и обосновалась надолго. Только в 1812 г ., с приближением армии Наполеона, Тютчевым пришлось выехать в Яросла вскую губернию. Дети в те дни жили общим возбуждением и патриотическим в оодушевлением, - впечатление от событий 1812 г. формировало характеры и судьбы. Несмотря на распространенное мнение, что Тютчев в мол одости не был религиозен, он достаточно регулярно посещал богослужения Православной Церкви. "В этих обрядах, столь глубоко исторических в этом р усско-византийском мире, где жизнь и обрядность сливаются, во всем этом… открывается величие несравненной поэзии", - писал он. В 1840 г., поздравляя родителей с праздником Пасхи, он ж аловался: "Я никак не могу привыкнуть к тому, чтобы встретить его наступле ние без тоски по родине". Находясь за границей, Тютчев вращался в кругах ев ропейской интеллектуальной элиты, слушал лекции в Сорбонне, был знаком с Гейне, Шеллингом. Однако блеск европейской культуры не ослеплял его. Он т резво понимал ее недостатки, и прежде всего, - "противохристианское начал о", воплощенное как в католицизме, с его поклонением власти папы, так и в ре волюции. В России же он видел христианскую империю, т. к. считал, что отличи тельная черта русской нации - смирение. По своим убеждениям Тютчев был бл изок к славянофилам. В то же время в нем самом интеллектуал и скептик боролся с государственн ым деятелем. Суть его религиозности точно подметил И.С. Аксаков, сказав, чт о его отличительной особенностью была "вера, признаваемая умом, призывае мая сердцем, но не владевшая ими всецело, не управлявшая жизнь, а потому не вносившая в нее ни гармонии, ни единства". У Тютчева периодически бывали п риливы меланхолии, отвращения к жизни, разочарования в самом себе. Сложн ость его натуры порой бывала мучительна для его близких. Так, он искренне любил первую жену, тем не менее, еще при ее жизни у него разгорелся роман с будущей второй женой, Эрнестиной Дeрнберг. Видимо, узнав об этом романе, Эл еонора Тютчева пыталась покончить с собой, но осталась жива. В 1838 г. семье пришлось пережить тяжел ое потрясение. Тютчев был назначен на службу в Турин и поехал туда сначал а один. Через некоторое время жена и дети отправились к нему на пароходе "Н иколай I". Пароход сгорел в море близ порта Любек. Почти все пассажиры были спасены, но нервное перенапряжение подорвало и без того хрупкое здоровь е жены Тютчева, и вскоре она умерла. Тютчев за одну ночь, проведенную у ее г роба, поседел от горя. Он остался вдовцом с малолетними детьми на руках. На следующий год он женился на Э. Дeрнберг. Во втором браке у него также было н есколько детей. В 1844 г. семья вернула сь в Россию. Тютчев продолжил свою службу при Министерстве иностранных д ел в Петербурге. Эрнестина Тютчева оставалась с мужем до конца его жизни. Она была его умн ой и чуткой собеседницей, сохранилась их обширная переписка. Но и в этом б раке отношения были не безоблачны. В середине 40-х гг. Тютчев встретил свою последнюю любовь - Елену Денисьеву, которая стала его гражданской женой. У них было трое детей. За незаконную связь с поэтом Денисьева была отверг нута светом, и дети, хотя и получали от рождения фамилию отца, были лишены прав законных наследников. Е. Денисьева умерла от чахотки в 1864 г. Ее смерть была для поэта тяжелым ударом. Весьм а примечательно, как отреагировала на это трагическое событие законная жена Тютчева. Она писала о муже: "Его скорбь для меня священна, - какова бы ни была ее причина". Последние годы Тютчев тяжело болел. «Все отнял у меня казнящий Бог: Здоровье, силу воли, бодрость, сон. Одну тебя при мне оставил он, Чтоб я еще Ему молиться мог...» - Эти слова поэт посвятил Эрнестине Тютчевой. Поэтическое наследие Тютчева невелико: всего 390 стихотворений, но его поэ зия считается эталоном философской глубины. В его стихах отразились мет ания и колебания его сложной натуры, но сравнительно немногочисленные с тихи, посвященные чисто религиозной тематике, свидетельствуют о глубок ом и искреннем стремлении к вере: «Пускай страдальческую грудь Волнуют страсти роковые – Душа готова, как Мария, К ногам Христа навек прильнуть.» *** Я лютеран люблю богослуженье, Обряд их строгий, важный и простой – Сих голых стен, сей храмины пустой Понятно мне высокое ученье. Не видите ль? Собравшися в дорогу Последний раз вам вера предстоит: Еще она не перешла порогу, Но дом ее уж пуст и гол стоит, - Еще она не перешла порогу, Еще за ней не затворилась дверь… Но час настал, пробил… молитесь Богу, 10 сентября 1834 Наш век. Не плоть, а дух растлился в наши дни, И человек отчаянно тоскует… Он к свету рвется из ночной тени И, свет обретши, ропщет и бунтует. Безверием палим и иссушен, Невыносимое он днесь выносит… И сознает свою погибель он, И жаждет веры… но о ней не просит… Не скажет ввек, с молитвой и слезой, Как ни скорбит перед замкнутой дверью: "Впусти меня! - Я верю, Боже мой! Приди на помощь моему неверью!.. Александр Сергеевич Грибоедов (1790-1829) Грибоедов Александр Сергеевич, драматург, поэт, дипл омат. Родился в дворянской семье. Детство провел в Москве и имении своего дяди (по матери) А.Ф.Грибоедова – Хмелите Смоленской губ. Получил домашне е образование под руководством И.Б.Петрозилиуса, ученого-энциклопедист а, позднее служившего в Московском университете в должности помощника б иблиотекаря. В 1803 г. Грибоедов учился в Благородном пансионе при Московском университете . В Москве Грибоедова застает начало Отечественной войны, и, как и многие м олодые люди его поколения, он поступает на военную службу, записавшись в созданный на пожертвования графа Салтыкова Московский гусарский полк. В июле 1812 г. происходят последние вст речи Грибоедова с Буле, который знакомит своего воспитанника с находивш имся в Москве в свите Александра I прусским министром в изгнании бароном Штейном. В боевых действиях 1812-13 гг. Грибоедов участия не принимал. Выйдя в отставку в марте 1816 г. он сделал еще одну попыт ку вернуться к ученой карьере, намереваясь отправиться в Дерптский унив ерситет, однако в итоге, в июне 1817 г. (п очти одновременно с А.С.Пушкиным и В.К.Кюхельбекером) поступает на службу в коллегию иностранных дел. В Петербурге Грибоедов сближается со светск ой средой писателей, актеров и театралов. В результате участия в трагиче ской дуэли резко изменив свою жизнь, с августа 1818 г. Грибоедов – секретарь русской дипломатической миссии в Персии. В Тавризе в 1820 г. рождается за мысел комедии “Горе от ума” (закончена в 1824 г.), в котором отразились, среди прочего, и многие впечатления Гри боедова от университетской жизни в допожарной Москве. Одну из составляющих внутренней формы комедии "Горе от ума" образуют православно-христианские мотивы, определяющие важнейш ие, объективно существующие содержательные планы комедии. В процессе ра боты над текстом автор ощутимо их трансформировал и в целом несколько ос лабил их роль. Анализ связанных с ними вариантов позволяет уточнить знач ение христианской традиции для понимания "Горя от ума". Православно-хрис тианские мотивы нередко возникают как распространенные или устойчивые обороты речи персонажей комедии. Их символический смысл на первый взгля д кажется стертым, подобно стертой речевой метафоре. Однако в художестве нном тексте, как замечено, слово ведет себя принципиально по-иному: "Слово есть определенный материал, служащий в обыденной жизни средством, как и камень, краска, звук или движение. Перенесенное из области практической в область эстетическую, оно развертывает всю скрытую и веками накопленн ую в нем жизнь – и эстетический подвиг художника заключается в том, чтоб ы войти в жизнь слова, почувствовать корни той истины, которая создала эт у невесомую символическую реальность" . Роль Библии и церковно-славянского языка в стиле Грибоедова отмечал В.Н. Орлов: "высоки е лирические и эпические жанры в русской поэзии были исторически прикре плены к торжественной патетике церковно-славянского языка. Отсюда тяго тение к Библии, к разработке библейских тем и сюжетов, к освоению монумен тального и патетического библейского стиля, разделявшееся всеми поэта ми грибоедовского направления. Этот вывод можно применять не только к па тетике монологов Чацкого, некоторые из которых сближаются с сатирическ ой одой. Хлестова "из всех персонажей комедии говорит самым выдержанным, самый кр асочным языком". Вот один из наиболее ярких примеров связанной с ней рече вой образности: "Час битый ехала с Покровки, силы нет; Ночь – светопрестав ленье!". Упоминание, пусть и скрытое, о Покрове Божией Матери (Покровка) и ми лости Божией, явленной человечеству в Богородице, соседствует с фактиче ски противоположным – апокалиптическим планом, гиперболизированным с равнением события с концом света ("светапреставленье!"). Хлестова с милой П окровки, как бы из-под Покрова Божией Матери, изо всех сил ("силы нет") стреми тся в ночь и, фактически, по ее же слову, к концу света – светопреставлень ю. О конце света Хлестова, видимо, уже собирающаяся в мир иной, упоминает и в другом случае. На громогласный возглас Фамусова "Сергей Сергеич Скалоз уб" она восклицает: "Творец мой! оглушил, звончее всяких труб!". Имеется в вид у, особ енно с упоминанием Творца , архангельская труба, наиболее громкая и сильная по действию, возвещающа я начало Страшного суда. В данном контексте Фамусов комически сопоставл яется с архангелом, а его громогласный возглас возвещает не второе прише ствие Спасителя, примерещившееся Хлестовой, а имя так дорогого ему Скало зуба, вероятного будущего мужа Софьи. Согласно одному из вар иантов дел о происходит в великий пост, во время уж совсем для бал ов непригодное . Да и сам бал, куда так спешила с Покров ки "старуха Хлестова", в глазах одной из гостий (высокомерной графини внуч ки) – едва ли не оргиа стическое сатанинское действо , прорвавшийся на поверхность земли ад: "Ну бал! Ну Фамусов! умел гостей назвать! Какие-то уроды с того света, и не с кем говорить, и не с кем танцев ать" . Конечно, этот только один из смысловых планов сц ен, но Грибоедов, как и другие планы, разворачивает их весьма подробно, на протяжении всей пьесы. Так, Скалозуба Чацкий в числе прочего характеризу ет как "удавленника". Важен и мотив адского пламени, образ внутреннего конф ликта Чацкого. Чацкий Софье: "Велите ж мне в огонь: пойду как на обед". С друг ой стороны, Чацкий горячо "воссылал желанья": "Чтоб истребил господь нечистый этот дух пустого, рабского, слепого подражанья". В христианском контексте такое "желанье", по сути, молитва, прочитывается предельно конк ретно и буквально: "избавь от лукавого". Православно-христианский контекст органичен для понимания произведен ия, и не только для авторского сознания, но и для сознания воспринимающег о. Об этом свидетельствует, например, одна л юбопытная ошибка переписчика в б ехтеевской копии. "Слова Загоре цкого в 9-й сцене III акта о билете в театр: "И этот наконец похитил уже силой У одного, старик он милой, Мне друг, известный домосед, Пусть дома посидит в покое" переданы так: "И этот наконец похитил уже силой Мне дру г известный домосед. Пост дома посидит в покое". Упоминание о посте, как и д ругих важных элементах церковного календаря, вполне органично для русс кой комедии. Переписчик дал ожидаемое, но не в нужном месте. Есть упоминание и о наиболее сильном библейском примере посрамления Бо гом человеческой гордыни – крушении беззаконно устремленной в небо Ва вилонской башни, сопровождавшемся знаменитым смешением языков. Не случ айно соответствующий выпад Чацкого требует уточнения, Софья переспраш ивает: Ч а ц к и й. Здесь нынче тон каков На съездах, на больших, по праздникам приходским? Господствует еще смешенье языков: Французского с нижегородским? – . С о ф и я Смесь языков? Ч а ц к и й Да, двух, без этого нельзя ж. Намечен календарный план церковного года, конечно, в особом контексте. Х арактеризуя Татьяну Юрьевну, Молчалин говорит, что она "Балы дает нельзя богаче, от рождества и до поста". Персонаж, по сути, указывает на два ключевых религиозных праздника – Ро ждество и (после Великого поста) Пасху. Однако в данном случае это лишь фор мальные вехи. Главное здесь – веселье между постами, Рождественским и В еликим. Обратимся к заглавию. В нем важна семантика имен персонажей и план сюжет а: "Первоначальное название "Горе уму" А.С. Грибоедов заменяет на "Горе от ум а" и вполне резонно: Софья в переводе на русский означает мудрость, ум, а Ал ександр – защитник, так что горе не Софье, а Чацкому от Софьи, объявившей его сумасшедшим. Но хотя это значение и доминирующее, есть и другое – "ум с сердцем не в ладу". Последнее намечает один из художественно-философск их содержательных планов комедии. Грибоедов не только продолжает тради ции Просвещения в осмыслении роли ума в жизни человека и общества, он ско рее полемизирует с ней с христианских позиций. Чацкий со своим "блестящи м" умом не нашел ни личного счастья, ни гармонизации общества. Не случайно традиции образа и конфликта "Горя от ума" обнаруживают в произведениях Ф. М. Достоевского, один из героев которого – Раскольников тоже попробовал поставить "ум" ("теорию") во главу угла в жизни личности. Мотив веры один из ключевых в произведении. Достаточно вспомнить мечтат ельное восклицание Чацкого, своеобразную его тоску по вере любимой деву шке: "Блажен кто верует, тепло ему на свете!". Фактически это парафразис нач ала первого псалма. Впрочем, от Софьи Чацкий прямо требует доказательств ее любви, упрекает ее в холодности. Прямо слово вера встречается в монол оге – своеобразной исповеди , гипе ртрофированном "странном уничиженье" Репетилова, как обычно "передернув шем", но все же отразившем важные содержательные стороны русской жизни: Зови меня вандалом: Я это имя заслужил. Людьми пустыми дорожил! Сам бредил целый век обедом или балом! Об детях забывал! Обманывал жену! Играл! проигрывал! в опеку взят указом! Танцо м вщицу д ержал! и не одну: Трех разом! Пил мертвую! не спал ночей по девяти! Все отверг ал: законы! совесть! веру! Мотив вероотступничества явно кульминационный и завершает ряд "грехов" персонажа. Как и в случае с намеками на тайные общества ("Горячих дюжина го лов!" и т.п.), мотив отпадения от веры в устах Репетилова, "слышавшего звон", ве сьма симптоматичен. Мотив христианского милосердия, исполнения важнейшей запове ди о любви к ближнему , – один из устойчивых в произведении. Хлестова: "А Чацкого мне жаль. По-христиански так <…>". Высоки й план сразу же оборачивается глумливой мотивировкой "христианских" чув с тв: "<…> он жалости достоин; б ыл остр ый человек, имел душ сотни три". Православно-христианские мотивы в целом стабильно п рисутствуют во всех известных редакциях пьесы. В окончательном Булгари нском списке некоторые детали сняты (например, о готовности Софьи уйти в монастырь), но принципиального значения для смыслового, символического, плана произведения это не имеет. Все вышеизложенное позволяет подчеркн уть одну из важнейших составляющих содержания произведения – проблем у оскудения веры в современном человеке и связанное с ней засилье лицеме рия, фарисейства, пустого внешнего благочестия и показной нравственнос ти, подменяющих веру. Отсюда и подспудное ожидание мировых катастроф – содома (наказания огнем за смертный грех) и апокалипсиса (светопреставле нья). Однако есть и другое, характерное, русское, пронизывающее комедию, – живое ожидание воскресения человеческой души и своей страны. Все это, и м ногое другое, реализуется православно-христианскими мотивами в одном и з определяющих содержательных планов, позволяющих комедии действитель но не устаревать. Библия и литература X X века. Многие писатели 20-ого века затрагивали библейские мо тивы в своих произведениях. Здесь можно упомянуть и Гауптмана, и Мориака и известное произведение Томаса Манна «Иосиф и его братья». В целом авто р романа придерживается библейского сюжета. Но священный библейский пи сатель, который составлял Книгу Бытия, привел этот драматический, приклю ченческий, можно сказать, рассказ, чтобы показать, какими удивительными путями, какими, казалось бы, сложными, иногда парадоксальными путями, где сталкиваются случайности, неожиданности, ведет Бог своих избранников, к ак Он все равно сохраняет то, что задумал, и как человек, попавший в соверш енно чуждую ему ситуацию, может сохранять в сердце свои устои, духовные и нравственные заветы.В этом романе очень интересно соприкоснулись Писа ние и литература. В Библии жизнь Иосифа не несет в себе глубинной духовной, мистической на грузки. Это история почти светская, в том смысле, что там разыгрываются др аматические события, которые прочно врезались в память людей, которые де йствительно похожи на роман с приключениями, победами, узнаванием. Если посмотреть, что в XX веке привлекало людей в Библии, то это, конечно, узл овые моменты. Во время первой мировой войны Стефан Цвейг пишет драму "Иер емия", о пророке Иеремии, который пытается остановить военные приготовле ния, но его считают предателем. На него обрушивается гнев народа и гнев вл астей, и он стоит перед обществом как изгой. Из всего общества только один он любит свой город и свою страну и желает им добра! Но он считается предат елем. Вот эта драма привлекла Стефана Цвейга в тот период, когда шла борьб а за прекращение войн, - девятнадцатый год, когда Европа стояла на распуть е. Разумеется, не обошлось без попыток изобразить Евангелие как знак револ юционный. В 25-м году Анри Барбюс пишет книгу "Иисус", она у нас выходила, каже тся, не совсем полностью и называлась "Иисус против Христа". Он хотел доказ ать в этом романе - полуроман, полуисследование, - что Иисус был революцион ером и даже атеистом, но что учение Его исказили. И это очень трогательно, потому что Анри Барбюс, как и многие другие, все равно хотел найти оправда ние, поддержку у Христа. Извращенного абсолютно, искаженного, но все-таки у Христа. Разумеется, ни малейшего основания в Евангелии нет для того, что бы считать так: Христос никогда не поддерживал насилия, насилия для того, чтобы изменить общественный строй, а Барбюсу хотелось, чтобы было именно так. И у него нашлись последователи не только в художественной литерату ре, но также среди историков, которые конструировали события именно так. Александр Александрович Блок ( 1880-1921 ) Лирика Блока – "эолова арфа" революции, высокохудоже ственное воплощение неосознанных стремлений русской интеллигенции. Ма ло кто из современных Блоку литераторов пользовался столь восторженно й и искренней любовью читающей публики. И многое ему прощали – что не про стили бы никому другому. Об отношении к нему можно судить, к примеру, по воспоминаниям Елизаветы Кузьмин ой-Караваевой (будущей "матери Марии" – православной монахини и героини французского Сопротивления). Вот как передает она свой "самый отв етственный" разговор с поэтом: « Кто вы, А лександр Александрович? Если вы позовете, за вами пойдут многие. Но было б ы страшной ошибкой думать, что вы вождь. Ничего, ничего у вас нет такого, чт о бывает у вождя. Почему же пойдут? Вот и я пойду, куда угодно, до самого кон ца. Потому что сейчас – в вас как-то мы все, и вы – символ всей нашей жизни, даже всей России символ. Перед гибелью, перед смертью Россия сосредоточи ла на вас самые страшные лучи – и вы за нее, во имя ее, как бы образом ее сго раете. Что мы можем? Что могу я, любя вас? Потушить – не можем, а если и могли бы, права не имеем. Таково ваше высокое избрание, – гореть. Ничем, ничем по мочь вам нельзя » . Он слушает молча. Потом говорит: « Я все это принимаю, потому что знаю давно. Только дайте срок. Так оно само собою и случится». « Блок – великий мистический поэт, – пи сала другая его современница-христианка, поэтесса Надежда Павлович, – у него было то
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Разговор двух адвокатов.
- У нас в России Прокуратура - всесильна.
- Ну, это пока судья денег не взял.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, диплом по литературе "Библейские мотивы и сюжеты в русской литературе ХIХ–XX веков", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru