Реферат: Жизнь Древнего Рима: женщины - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Жизнь Древнего Рима: женщины

Банк рефератов / Искусство и культура

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 170 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Жизнь древнего Рима: ж енщины С ергеенко М.Е. Мы говорили уже, что братья и сестры росли вместе, и эта совместная жизнь п родолжалась и тогда, когда дети менее состоятельных классов отправляли сь (мальчики и девочки вместе) в начальную школу, а в богатых семьях садили сь вместе за азбуку под руководством одного и того же учителя. Чем дальше, однако, шло время, тем больше расходились пути брата и сестры: мальчик все больше и больше уходит из дому, готовится к общественной и политической жизни; девочка живет дома, около матери, приучается к домашним работам, си дит за прялкой и за ткацким станком – умение прясть и ткать считалось в ч исле женских добродетелей даже в аристократических кругах начала импе рии, особенно если семья подчеркнуто благоговела перед обычаями предко в, как это делал сам Август, не носивший иной одежды, кроме той, которая был а изготовлена руками его сестры, жены, дочери и внучек (Suet. Aug. 73). В состоятельн ых домах девочка брала уроки у того же грамматика, в школе которого училс я ее брат: образование для нее не закрыто. У нас нет данных судить о его объ еме у женщин последнего века республики; Саллюстий, говоря о Семпронии, м атери Брута, будущего убийцы Цезаря, отмечает ее знание латинской и греч еской литературы. Это как будто свидетельствует, что такое знание не был о среди ее современниц явлением обычным. Она играла также на струнных ин струментах и танцевала "изящнее, чем это нужно порядочной женщине" (Sall. Cat. 25. 2); некоторое знакомство с музыкой входило, следовательно, в программу женс кого обучения. Трудно установить, конечно, тот уровень образования, пере ступать который, с точки зрения [с.184] поклонников старины (а Саллюстий прин адлежал к ним), не полагалось порядочной женщине. Отец Сенеки, человек ста ринного закала, не позволял жене углубляться в научные занятия; он разре шил ей только "прикоснуться к ним, но не погружаться в них" (Sen. ad Helv. 17. 3-4). Постепен но эта "старинная жестокость" выходит из моды; молодая женщина уже в доме м ужа продолжает брать уроки у грамматика, т.е. знакомится с литературой, ро дной и греческой. Цецилий Эпирота, отпущенник Аттика, давал уроки дочери своего патрона, когда она была уже замужем за М. Агриппой. Сенека очень жал ел, что отец в свое время не позволил матери как следует изучить философи ю (ad Helv. 17. 3-4). Он как-то высказался, что "женское неразумное существо" может быть исправлено только "наукой и большим образованием" (de const. sap. 14. 1). Квинтилиан жел ал, чтобы родители были людьми как можно более образованными, подчеркива я, что он говорит не только об отцах, и тут же вспомнил и Корнелию, мать Грак хов, и дочерей Лелия и Гортенсия (I. 1. 6). В первом веке империи мы встретим ряд женщин, получивших прекрасное образование; прежде всего это женщины имп ераторского дома: сестра Августа, Октавия, покровительница Вергилия; доч ь Юлия, "любившая науку и очень образованная" (Macr. sat. II. 5. 2); Агриппина, мать Нерон а, оставившая после себя "Записки", которые читал и Тацит (ann. IV. 53), и Плиний Стар ший, упомянувший ее в числе источников для VII книги своей "Естественной ис тории". Стоики, учение которых пользовалось в римских аристократических кругах такой популярностью, требуют одинакового образования для мужчи н и для женщин; женщины ищут утешения в философии и углубляются в философ ские трактаты и сочинения по математике; некоторые сами берутся за перо и пробуют свои силы в литературе1. Такое широкое образование ограничивалось, конечно, только высшими круг ами. Чем беднее слой общества, тем скромнее образование его женщин, котор ые только умеют читать, писать и считать. И здесь, впрочем, так же как и в кру гах аристократических, не наука и не литература были уделом женщины: сфе рой ее деятельности, ее настоящим местом в жизни, были дом и семья – муж, д ети, хозяйство. Замуж ее выдают рано, чаще всего между 15 и 18 годами, но [с.185] иногда даже в трин адцатилетнем возрасте2, не справляясь о ее выборе. Да и какой выбор может с делать девочка, которая еще никого и ничего не видела и еще самозабвенно играет в куклы? Браку предшествовал сговор, который от принятой при нем формулы: spondesne? – "о бещаешь ли?" (обращение к отцу или опекуну девочки) – и его ответа: spondeo – "обе щаю", – получил название sponsalia. В обычае было обручать детей, и поэтому между обручением и свадьбой проходило иногда несколько лет. Обязательства вс тупить в брак с обручением не соединялось3; письменное условие, если его и составляли, подписывалось только при совершении брачной церемонии. Сго вор был только домашним праздником, на который приглашались друзья и род ные, приходившие не столько в качестве свидетелей, сколько простых госте й. Жених одаривал невесту и надевал ей на четвертый палец левой руки коль цо, гладкое, железное, без камней; золотое кольцо вошло в обиход относител ьно поздно. Девушка, выходя замуж, переходила из-под власти отца под власть мужа, кото рая обозначалась специальным термином – manus. Было три формы брака, основа нного на manus: confarreatio, "купля", (coemptio) и "совместная жизнь" (usus). Древнейшим видом брака (в историческое время) была confarreatio – торжественный брак, совершаемый главным жрецом (pontifex maximus) и фламином Юпитера (flamen Dialis) при чтени и молитв и жертвоприношении. Жертвами были хлеб из полбяной муки (far – "пол ба"; отсюда и название – конфарреация) и овца; присутствие десяти свидете лей было обязательно. В древности брак в форме конфарреации разрешался, вероятно, только патрициям; установление его Дионисий Галикарнасский п риписывал Ромулу (II. 25. 2). "Ничего не было священнее уз брака, заключенного та ким образом", – писал Плиний (XVIII. 10). Эта форма брака все больше исчезала в быт у: в 23 г. н.э. нельзя было найти даже трех кандидатов на должность жреца Юпит ера, который, по древнему закону, должен был происходить от родителей, соч етавшихся путем конфарреации, и сам находиться в браке, заключенном таки м же образом (Tac. ann. IV. 16). Другой формой брака была coemptio – "купля", фиктивная продажа отцом дочери буд ущему мужу, совершавшаяся в форме манципации: жених в качестве покупател я в присутствии пяти [с.186] свидетелей ударял монетой по весам и объявлял де вушку, держа ее за руку, своей собственностью. Собственность эта была, одн ако, иного рода, чем обычно: "купленная" жена не оказывалась на положении к упленной рабыни, и "покупка" сопровождалась следующим диалогом: "Мужчина спрашивал, хочет ли женщина стать матерью семейства; она отвечала, что хо чет. Также и женщина спрашивала, хочет ли мужчина стать отцом семейства; о н отвечал, что хочет. Таким образом женщина переходила под власть мужа; эт от брак назывался "браком через куплю": женщина была матерью семейства и з анимала по отношению к мужу место дочери", – т.е. находилась в его власти (Boeth. ad Cic. top. p. 299). Эта форма брака тоже стала исчезать; последний раз мы встречаем ся с ней в половине I в. до н.э. Брак в форме usus имеет основой своей понятие пользования (usucapio): если предмет, хозяин которого неизвестен, находится во владении у такого-то (одушевлен ный предмет в течение года, неодушевленный в течение двух лет), то он стано вится собственностью фактического владельца. Женщина, прожившая безот лучно в доме своего фактического мужа один год, признавалась его законно й женой, находившейся в его manus. Брак в такой форме редко заключали уже при Ц ицероне; законами Августа он был формально упразднен. Кроме этих трех форм брака, существовала еще четвертая, при которой жена не находилась под властью мужа (sine in manum conventione) и оставалась во власти отца или оп екуна. Когда, однако, брак sine manu вытеснил все остальные формы, эта опека стал а терять свое значение: уже в конце республики опекаемой было достаточно пожаловаться на отлучку своего опекуна, длившуюся хотя бы день, и она выб ирала себе другого по собственному желанию; по законам Августа, женщина, имевшая троих детей, освобождалась от всякой опеки; если девушка жаловал ась, что опекун не одобряет ее выбора и не хочет выдавать ей приданого, то опекуна "снимали". О пожизненном пребывании женщины под властью отца, муж а, опекуна законодательство говорит в прошедшем времени: "В старину хоте ли, чтобы женщины и в совершенных годах находились по причине своего лег комыслия [букв. "душевной легкости"] под опекой" (Gai. I. 144); и Цицерон обстоятельн о рассказывает, какие обходы этого закона были придуманы [с.187] "талантливы ми юрисконсультами" (pro Mur. 12. 27). Фактически замужняя женщина уже в конце респу блики пользуется в частной жизни такой же свободой, как и ее муж: распоряж ается самостоятельно своим имуществом, может развестись, когда ей захоч ется. Брачная церемония складывалась из многих обрядов, смысл которых иногда вовсе ускользает от нас, иногда может быть объяснен путем сопоставления со свадебными обрядами других народов. Верой в счастливые и несчастные д ни определялся выбор дня свадьбы: ее нельзя было совершать в календы, нон ы, иды и следующие за ними дни, потому что как раз на эти числа падали жесто кие поражения, которые пришлось несколько раз потерпеть римскому войск у (Ov. fast. 1. 57-61). Неблагоприятны были весь март, посвященный Марсу, богу войны ("вое вать не пристало супругам", – Ov. fast. III. 393-396), май, на который приходился праздник Лемурий (лемуры – неуспокоенные души усопших, скитающиеся по ночам), и пе рвая половина июня, занятая работами по наведению порядка и чистоты в хр аме Весты. Дни поминовения умерших, как дни печали и траура, естественно, н е подходили для свадьбы, равно как и те дни, когда бывал открыт mundus – отверс тие, сообщавшееся, по представлению древних, с подземным миром: 24 августа, 5 сентября и 8 октября. Когда день свадьбы был назначен, невеста накануне снимала свое девичье платье и вместе с игрушками приносила его в жертву Ларам. Ей повязывали голову красным платком и надевали на нее особую тун ику, предназначавшуюся и для дня свадьбы. Называлась эта туника прямой (recta) 4 и ткали ее особым образом: на ткацком станке старинного образца, работат ь у которого надо было стоя и работу начинать снизу (Fest. 364; Isid. XIX. 22. 18)5. Туника была длинной; ее перехватывал шерстяной (из овечьей шерсти) белый пояс, которы й завязывался сложным "геракловым узлом" (несколько напоминающим наш "мо рской узел")6; узел вообще, а такой трудно развязываемый в особенности был защитой от колдовства и злого глаза; шерстяной пояс брали потому, что "как шерсть, остриженная прядями, плотно соединена между собой, так и муж да со ставит с женой единое целое" (Fest. 55, s. v. cingillo). Волосы невесте убирали с помощью осо бого кривого инструмента (он назывался hasta caelibaris)7: их разделяли на шесть пряде й и укладывали вокруг головы. На голову надевали [с.188] венок из цветов, собр анных самой невестой (это были вербена и майоран), и накидывали покрывало, несколько спуская его на лицо. Покрывало это по своему огненному, желто-к расному цвету называлось flammeum. На тунику надевалась палла такого же яркого цвета, как и покрывало; желтой была и обувь. В этом свадебном наряде невеста, окруженная своей семьей, выходит к жениху , его друзьям и родным. Брачная церемония начинается с ауспиций. Надо было узнать, благосклонно ли отнесутся боги к союзу, который сейчас заключает ся. Первоначально следили действительно за полетом птиц8, но уже в I в. до н.э . во всяком случае, а может быть, и раньше, гадали по внутренностям животно го, чаще всего свиньи. О том, что знамения благополучны, жениху и невесте г ромко сообщали в присутствии собравшихся, иногда многочисленных госте й; на свадьбу приглашали родственников и друзей; не явиться на такое приг лашение было неприлично; в числе "бездельных дел", которые наполняют его д ень в Риме, Плиний Младший называет и этот долг вежливости (epist. I. 9. 2). Десять св идетелей подписывали брачный контракт и ставили к нему свои печати, хотя контракт этот и не был обязательным: "...настоящим браком будет тот, которы й заключен по желанию сочетающихся, хотя бы никакого контракта и не было " (Quint. V. 11. 32 из Цицероновых "Топик"). В этих "брачных табличках" (tabulae nuptiales или dotales)9 указыв алось и определялось то приданое, которое приносила с собой жена. Жених и невеста тут же объявляли о своем согласии вступить в брак, и невеста прои зносила знаменитую формулу: "Где ты Гай, там и я – Гайя"10; присутствующие гр омко восклицали: "Будьте счастливы!"; pronuba (слово непереводимое) – почтенная женщина, состоящая в первом браке, соединяла правые руки жениха и невест ы: dextrarum iunctio (этот символ дружеского и сердечного единения часто бывает предс тавлен на саркофагах); и затем начинался пир, затягивавшийся обычно до по зднего вечера, дотемна. Бывал он иногда очень роскошен; Август законом ус тановил норму трат на свадебное угощение: тысячу сестерций (Gell. II. 24. 14). За стол ом обязательно подавались особые пирожные – mustacea11, которые гости уносили с собой. После пира начиналась вторая часть брач ного церемониала: deductio – проводы невесты в дом жениха. Память об отдаленно м [с.189] прошлом, когда невесту похищали, сохранилась в обычае "делать вид, бу дто девушку похищают из объятий матери, а если матери нет, то ближайшей ро дственницы" (Fest. 364). Процессия, в которой принимали участие все приглашенные , двигалась при свете факелов под звуки флейт; невесту вели за руки двое ма льчиков, обязательно таких, у которых отец и мать были в живых; третий нес перед ней факел, не из соснового дерева, как у всех, а из боярышника (Spina alba): счи талось, что злые силы не смеют подступиться к этому дереву; зажигали этот факел от огня на очаге невестиного дома. За невестой несли прялку и верет ено, как символы ее деятельности в доме мужа; улицы, по которым шла свадебн ая процессия, оглашались пением насмешливых и непристойных песен, котор ые назывались фесценнинами12. В толпу, сбежавшуюся поглазеть, пригоршням и швыряли орехи в знак того, как объясняли древние, что жених вступает теп ерь в жизнь взрослого и кончает с детскими забавами (Serv. ad Verg. ecl. 8. 29; Cat. 61. 125). Вернее, к онечно, другое: орехи символизировали плодородие, и разбрасывание их был о символическим обрядом13, который должен был обеспечить новой семье оби льное потомство. Подойдя к дому своего будущего мужа, невеста останавливалась, мазала две ри жиром и оливковым маслом и обвивала дверные столбы шерстяными повязк ами; жир и масло означали обилие и благоденствие, повязки имели обычное з начение посвящения и освящения. Молодую переносили на руках через порог , чтобы она не споткнулась (это было бы дурным знамением); муж "принимал ее в одой и огнем": обрызгивал водой из домашнего колодца и подавал ей факел, за жженный на очаге его дома. Этим обрядом молодая жена приобщалась к новой семье и ее святыням. Она обращалась с молитвой к богам, покровителям ее но вой брачной жизни: pronuba усаживала ее на брачную постель, и брачный кортеж уд алялся. Наутро молодая жена приносила на очаге своего нового дома жертву Ларам и принимала визиты родственников, которых она, молодая хозяйка, встречала угощением; эта пирушка называлась "repotia". Сенека в одну из своих злых минут (у него бывали такие, и тогда мир казался ему скопищем одних пороков), вспомнив [с.190] Аристотеля, назвал женщину "суще ством диким и лишенным разума" (de const. sap. 14. 1). Это "лишенное разума существо" окру жено, однако, большим уважением и не только в семейной жизни. Еще Иеринг за метил, что в легендарной истории Рима ей отведена большая и благородная роль (несколько раньше, правда, это увидел Ливий, вложивший в уста народно го трибуна Л. Валерия доводы, которыми он добивался отмены Оппиева закон а, – Liv. XXXIV. 5. 9: женщины предотвратили войну между Римом и сабинянами; мать не п устила Кориолана войти завоевателем в Рим). Римская религия высоко стави т женщину: благоденствие государства находится в руках девственниц-вес талок, охраняющих вечный огонь на алтаре Весты. Никому в Риме не оказываю т столько почета, сколько им: консул со своими ликторами сходит перед ним и с дороги; если преступник, которого везут на казнь, встретил весталку, ег о освобождают. Культ Ларов, богов-покровителей дома и семьи, находится на попечении женщин; в доме отца девушка следит за тем, чтобы не потух огонь н а очаге, и собирает цветы, которыми ее мать в календы, иды и ноны и во все пра здничные дни украшает очаг; первая жертва, которую новобрачная приносит в доме мужа, эта жертва Ларам ее новой семьи. Как flamen Dialis является жрецом Юпит ера, так его жена, фламиника, является жрицей Юноны, и предписания, которые обязаны выполнять оба, почти одинаковы. Есть, правда, культы, в которых же нщина не принимает участия, например культ Геракла, но у них зато есть сво и женские праздники, куда не допускают мужчин. Они не смеют появляться на таинственном празднике в честь Доброй Богини (Bona Dea), который ежегодно спра влялся в доме консула. Когда в год консульства Цезаря Клодий, влюбленный в его жену, проник, переодевшись женщиной, на этот праздник, в городе подня лась буря негодования. Культ этой богини могли справлять, конечно, тольк о женщины; женщины были и жрицами Цереры. До нас дошли две формулы, в которых грек и римлянин выразили свое отношен ие к браку и свой взгляд на него. Грек женится, чтобы иметь законных детей и хозяйку в доме; римлянин – чтобы иметь подругу и соучастницу всей жизн и, в которой отныне жизни обоих сольются в единое нераздельное целое14. К ж енщине относятся с уважением и дома, и в обществе: в ее присутствии [с.191] нел ьзя сказать грязного слова, нельзя вести себя непристойно. В доме она пол новластная хозяйка, которая распоряжается всем, и не только рабы и слуги, но и сам муж обращается к ней с почтительным domina. Она не сидит, как гречанка, в женской половине, куда доступ разрешен только членам семьи; окружающий мир не закрыт для нее, и она интересуется тем, что происходит за стенами е е дома. Она обедает с мужем и его друзьями за одним столом (разница лишь в т ом, что мужчины возлежат, а она и ее гостьи-женщины сидят), бывает в обществ е, ходит вместе с мужем в гости, и первый человек, которого видит посетител ь, – это хозяйка дома: она сидит в атрии вместе с дочерьми и рабынями, заня тая, как и они, пряжей или тканьем. У нее ключи от всех замков и запоров, и он а ведет хозяйство со всем усердием и старательностью, верная помощница и добрая советница мужу. "В доме не было ничего раздельного, ничего, о чем му ж или жена сказали бы: "это мое". Оба заботились о своем общем достоянии, и же на в усердии своем не уступала мужу, трудившемуся вне дома" (Col. XII, praef. 8). Она прин имает участие и в делах общественных. В деле раскрытия Вакханалий много помогла консулу его теща, обходительная и тактичная Сульпиция (Liv. XXXIX. 11-14). Бус а, "славная родом и богатством" гражданка Канузия (город в Апулии), организ овала помощь воинам, спасшимся после Канн (Liv. XXII. 52. 7). На совещании, которое уст роили Брут и Кассий и на котором решалась судьба государства, присутство вали мать и жена Брута и жена Кассия (Cic. ad Att. XV. 11). Стены домов в Помпеях испещрен ы надписями, в которых женщины рекомендуют таких-то и таких-то на муницип альные должности. Неоднократно говорилось о том, что нельзя доверят ь хвалебным эпитафиям; это бесспорно, но бесспорно и то, что эти похвалы бы ли подсказаны представлением о том, что такое идеальная жена, а эти предс тавления возникали на основе реальной действительности, ею были подска заны, в ней осуществлялись. Быть домоседкой (domiseda), "обрабатывать шерсть" (lanam facere) означало то рачительное попечение о хозяйстве, которое для римлянина бы ло существенным и высоким качеством. Но это далеко не все: те же надписи от мечают как высокую похвалу, что умершая была univira (жена одного мужа), что , ост авшись вдовой, она не вышла вторично замуж, храня верность своему первом у мужу15. Верность [с.192] – это качество не устают прославлять надписи; наско лько оно ценилось в народном сознании, об этом свидетельствует тот факт, что только женщинам, состоявшим в одном браке, разрешалось свершение нек оторых обрядов, например принесение жертв в часовне богини Целомудрия (Pudicitia); только они могли входить в храм Богини женской судьбы (Fortuna muliebris) и прикас аться к ее статуе; в праздновании Матралий, справляемых в честь древней б огини Матери Матуты (богини рассвета и рождения), принимали участие толь ко univirae. Второй брак – это нарушение целомудрия и верности, оба понятия сли ваются в одно. Почетную роль pronuba (русское "сваха" совершенно не передает зна чения латинского слова) может выполнять только univira. Трагедия Дидоны не тол ько в том, что ее покинул Эней: она расценивает свою новую любовь как вину (Aen. IV. 19); ее самоубийство – это наказание, которое она сама налагает на себя, потому что "не сохранила верности, обещанной праху Сихея" (Aen. IV. 551-553). М ы можем представить себе, как возникала и росла эта верность, хранимая до конца жизни с твердым убеждением, что это долг, нарушить который преступ но. Девушку, почти ребенка, выдавали за человека, часто вдвое старше ее, и е сли это был порядочный человек, то он, естественно, становился для своей ю ной жены тем, чем просила стать влюбленного в ее дочь юношу умирающая мат ь: "мужем, другом, защитником и отцом" (Ter. Andria, 295). Муж вводит ее в новую жизнь, знак омит с обязанностями, еще ей неизвестными, рассказывает о той жизни, кото рая идет за стенами их дома и о которой она почти ничего до сих пор не знал а. Он заставляет ее учиться дальше. Она смотрит на него, руководителя и нас тавника, снизу вверх, ловит каждое его слово, слушается каждого распоряж ения: можно ли не послушаться его16, такого большого, такого умного! Востор женное преклонение, с которым относится к Плинию Младшему его молодая же на (epist. IV. 19. 3-4; VI. 7. 1), вызывает улыбку своей наивностью. Следует, однако, помнить, ч то эти наивные девочки в страшное время проскрипций и императорского пр оизвола оставались непоколебимо верны своим мужьям, шли за ними в ссылку и на смерть и умели умирать, соединяя героическое мужество с самозабвен ной нежностью любящего женского сердца17. При императоре Тиберии Секстия , жена Мамерка Скавра, которому грозил смертный приговор, [с.193] уговорила ег о покончить с собой и умерла вместе с ним; Паксея, жена Помпония Лабеона, п еререзавшего себе вены, последовала его примеру (Tac. ann. VI. 29). Когда Сенеке был п рислан смертный приговор, его молодая жена Павлина потребовала вскрыть вены и ей и осталась жива только потому, что Нерон приказал перевязать ей раны и остановить кровь (Tac. ann. XV. 63-64). В рассказе об Аррии останавливаются обы чно только на его трагическом эпилоге. Плиний Младший начинает рассказ о б Аррии с эпизода малоизвестного: "...хворал Цецина Пет, ее муж, хворал и сын, оба, по-видимому, смертельно. Сын умер; он отличался исключительной красо той и такой же душевной прелестью; родителям он был дорог не только потом у, что был их сыном, но в такой же степени и за свои качества. Мать так подгот овила его похороны, так устроила проводы умершего, что муж ничего не знал; больше того, каждый раз, входя в его спальню, она делала вид, что сын их жив и даже поправляется; очень часто на вопрос, что поделывает мальчик, она отв ечала: "Он хорошо спал, с удовольствием поел". Когда долго сдерживаемые сле зы одолевали ее и прорывались, она выходила и наедине отдавалась печали; наплакавшись вволю, она возвращалась с сухими глазами и спокойным лицом , словно оставив свое сиротство за дверями". Эта сверхчеловеческая выдер жка помогла ей спасти мужа, но в 42 г. его арестовали на ее глазах в Иллирике за участие в восстании Скрибониана и посадили на корабль, чтобы везти в Р им. «Аррия стала просить солдат, чтобы ее взяли вместе с ним: "Вы же дадите к онсуляру каких-нибудь рабов, чтобы подавать ему на стол, помогать ему оде ваться и обуваться; все это я буду исполнять одна"». Ей отказали; она нанял а рыбачье суденышко и отправилась вслед за мужем. Пет был приговорен к смерти, Аррия решила умереть вместе с ним. Ее зять, Тр асея, умолял ее отказаться от этого намерения: "Ты, значит, хочешь, если мне придется погибнуть, чтобы твоя дочь умерла со мной?" – "Если она проживет с тобой так долго и в таком согласии, как я с Петом, то хочу", – был ответ. Ког да пришел роковой час, «она пронзила себе грудь, вытащила кинжал и протян ула его мужу, произнеся бессмертные, почти божественные слова: "Пет, не бол ьно"» (epist. III. 16). Плиний рассказал еще об одном случае героического самоотверж ения жены, которая, [с.194] удостоверившись, что болезнь ее мужа неизлечима, у говорила его покончить с собой и "была ему в смерти спутницей, нет, вождем и примером: она привязала себя к мужу и вместе с ним бросилась в озеро " (epist. VI. 24). Стоит рассказать еще об одной женщине, память о которой сохранилась в дл инной, но искалеченной эпитафии. Раньше считали, что это "похвала" Турии, ж ене Лукреция Веспиллона, но вновь найденные отрывки надписи заставили о тказаться от этого предположения. Имя умершей, так же как и ее мужа, остают ся неизвестными; М. Дюрри, последний издатель этой надписи, заключил свою статью прекрасными словами: «...трещина в камне сделала эту "похвалу" анони мной и символической... Похвала неизвестной жене» – превратилась в восх валение римской женщины". Надпись позволяет проследить ее жизнь. Ее обручили с молодым человеком, который сразу же уехал вслед за Помпеем в Македонию: муж старшей сестры, К лувий, уехал в Африку. Времена наступали страшные: начиналась гражданска я война; среди раздора партий и общего беспорядка нечего было рассчитыва ть на защиту закона и безопасность. Шайки разбойников бродили по стране; элементы недовольные, озлобленные, изверившиеся в возможности лучшей с удьбы, поднимали голову. Родители обеих сестер погибли от разбойничьей л и руки, от руки ли собственных рабов, мы этого никогда не узнаем. Но обе сес тры исполнили то, что для древних было священным долгом: добились того, чт о убийцы были найдены и наказаны. "Если бы мы находились дома, – вспоминае т муж покойной, говоря о себе и Клувии, мы не сделали бы больше". Молодая девушка переселилась, стремясь "найти охрану своему целомудрию ", в дом будущей свекрови. Новая напасть ждала ее. Какие-то люди, притязавши е на родство с ее отцом, объявили сделанное им завещание недействительны м; если бы им удалось доказать свою правоту, то девушка и все состояние ост авшееся после отца, оказались бы под опекой неожиданных претендентов, т. е. фактически в их власти. Жених, которого отец сделал сонаследником доче ри, и ее сестра, которой выделена была тоже часть, не получили бы ничего. "Оп ираясь на истину, ты защитила наше общее дело... твоя твердость заставила о тступить [противников]". [с.195] До спокойной жизни было, однако, еще далеко. Цезарь запретил возвращат ься в Италию сторонникам Помпея; вернулся ли, нарушив этот запрет, жених и должен был бежать, оставался ли он в изгнании, этого мы сказать не можем. Я сно одно: невеста или уже молодая жена отказалась от всех своих драгоцен ностей, обманула "стражей, поставленных врагами", снабдила всем необходи мым изгнанника, нашла ему могущественных покровителей среди цезарианц ев; муж смог беспрепятственно вернуться, но когда начались проскрипции 43 г., его занесли в списки проскрибированных. Жена "спасла его своими совета ми", спрятала, рискуя жизнью (возможно, что в собственном доме), отправилас ь к Октавиану (его не было в Риме) и вымолила у него прощение. С этим "восстан овлением" она явилась к Лепиду, распоряжавшемуся в Риме, но он отказался п ризнать "благодетельное решение" своего коллеги; в ответ на мольбы бедно й женщины, бросившейся к ногам Лепида, с ней "обошлись, как с рабыней", осыпа ли оскорблениями. Октавиан, вернувшись в Рим, позаботился, видимо, о том, ч тобы его распоряжение было выполнено. "Земля была умиротворена, государство успокоено; на нашу долю выпали, нак онец, спокойные и счастливые дни", но это счастье было омрачено тем, что у с упругов не было детей (умерли они или их вовсе не было, из текста неясно). И т ут жена подала мужу совет: в нем, как в фокусе, собрались лучи ее любви, кото рой привычно было не искать своего и думать только о любимом человеке: пр едложила мужу развестись с ней и жениться на другой. "Ты утверждала, что де тей, которые родятся от этого брака, ты будешь считать своими, что из состо яния, которым до сих пор мы владели сообща, ты не выделишь части для себя, и оно останется в моем распоряжении... ты будешь относиться ко мне, как любящ ая сестра и свекровь". История сохранила память не только о тех римских ж енщинах, которые, говоря словами Каркопина, "воплощают в себе все земное в еличие". Были и другие, и о них сказано было много злого: Марциал и Ювенал по старались здесь вовсю, кое-что добавил и Тацит. Чуть ли не на каждой страни це у Марциала мелькает какой-нибудь гнусный женский образ: вот развратни ца, даже не старающаяся скрывать свой разврат (I. 34); бессовестная мать, [с.196] ку пившая мужа своим приданым и равнодушная к тому, что ее три сына голодают (II. 34); влюбленная старуха, осыпающая любовника драгоценными подарками (IV. 28); женщины-пьяницы (I. 87 и V. 4); жена, у которой в любовниках перебывало семеро раб ов (VI. 39); мачеха, живущая в любовной связи с пасынком (IV. 16); отравительница (IV. 24) – галерея страшная! Шестую сатиру Ювенала кончаешь читать с таким чувство м, словно наконец выкарабкался из выгребной ямы. Зарисовки женских типов , им сделанные, конечно, карикатурны, но никакая карикатура невозможна, ес ли для нее нет опоры в действительном мире. Вот ученая женщина, которая, ка к только все расположились за обеденным столом, начинает умный разговор , сравнивает Вергилия с Гомером, извиняет самоубийство Дидоны, "ее слова н есутся в таком количестве, что кажется, будто вокруг тебя бьют в медные та зы и звонят в колокольчики"; болтунья и сплетница, которая знает, кто влюбл ен, как ведет себя со своим пасынком мачеха, от кого и когда забеременела в дова, что делается в Китае и во Фракии, она "подхватывает у городских ворот толки и слухи, а иногда сама их выдумывает". Эти женщины кажутся вполне бе зобидными на том страшном фоне, на котором они проходят. Какой стыдливос ти можно ожидать от женщины, которая изменяет своему полу и в костюме гла диатора дырявит мишень и обдирает ее щитом, проходя весь курс фехтования ? В мечтах она видит себя уже на арене амфитеатра. Устав от физических упра жнений, она с великим шумом, в окружении толпы прислужников и прислужниц, идет ночью в баню и, вернувшись, набрасывается на пищу и вино, которым упив ается до рвоты. У жасны злобные мегеры, которые отправляют на крест раба, потому что им это го захотелось: "Так хочу, так и велю; что разум? желание ва жно", – истязают рабынь-прислужниц, потому что один локон лежит не так, ка к госпоже угодно; проводят свое утро под свист бичей и розог; женщины, опус кающиеся в бездну самого страшного разврата; отравительницы, подносящи е кубок с ядом собственным детям; записные прелюбодейки, хитро и умело об манывающие своих мужей. Тема прелюбодеяния звучит во всей сатире, это [с.197] единственная скрепка, сдерживающая очень рыхлую ее композицию. И звучит она недаром; здесь было больное место римского общества. Жена бросала му жу лозунг бьернсоновских героинь, только перевернув его: "Ты будешь дела ть все, что тебе хочется, а я не могу жить по-своему! Кричи, сколько хочешь, п ереворачивай все вверх дном; я человек" (Iuv. VI. 282-284); и удержу в этой "жизни по-свое му" часто не было. Семья рушилась, и законы Августа, которыми он хотел укре пить и упорядочить семейную жизнь, не привели ни к чему. В старом Риме развод был неслыханным делом. В 306 г. до н.э. цензоры исключили из сената Л. Анния, потому что он, "взяв в жены девушку, развелся с ней, не соз вав совета друзей" (Val. Max. II. 9. 2). В 281 г. до н.э. Сп. Карвилий Руга развелся с женой, объ ясняя развод тем, что жена по своему физическому складу не может иметь де тей. Год запомнили, как запоминали года грозных битв и великих событий. Ве роятно, еще в течение многих лет для развода требовались основательные п ричины, которые обсуждались и взвешивались на семейном совете. Но уже во II в. развод превратился в средство избавиться от надоевшей жены; причины, которые приводились как основание для развода, смехотворны: у одного жен а вышла на улицу с непокрытой головой; у другого жена остановилась погов орить с отпущенницей, о которой шла дурная слава; у третьего пошла в цирк, не спросив мужнего разрешения (Val. Max. VI. 10-12, – вероятно, из утерянной второй де кады Тита Ливия). Брак sine manu дал полную свободу развода и для женщины. Целий в числе прочих городских новостей и сплетен сообщает Цицерону, что Павла В алерия развелась со своим мужем без всякой к тому причины в тот самый ден ь, когда муж должен был вернуться из провинции, и собирается выйти за Д. Бр ута (ad fam. VIII. 7. 2); не прошло и месяца, а Телезилла выходит уже за десятого мужа (Mart. VI. 7. 3-4). "Ни одна женщина не постыдится развестись, – писал Сенека, – потом у что женщины из благородных и знатных семейств считают годы не по числу консулов, а по числу мужей. Они разводятся, чтобы выйти замуж, и выходят за муж, чтобы развестись" (de ben. III. 16. 2). От всех этих заявлений нельзя отмахнуться: в них отражается подлинная и жестокая правда. Мне хочется только напомнить умную русскую пословицу о доброй славе, которая лежит под [с.198] камнем, и о худой, которая бежит по доро жке. Преступная мать, сделавшая сына своим любовником, женщина, сменивша я пусть не десять, а хотя бы троих мужей, преступница, которая хладнокровн о подносит отравленный кубок невинной жертве, – все эти фигуры давали и для светской болтовни, и для злой эпиграммы, и для сатирического вопля ма териал гораздо более благодарный, чем какая-то тихая женщина, о которой т олько и можно было сказать, что она "сидела дома и пряла шерсть". Мы не можем, конечно, установить числового соотношения между этими скром ными, неизвестными женщинами и героинями Ювенала. Можно, однако, не обину ясь, сказать, что первых было больше. Не следует, во-первых, меркою Рима мер ять всю страну: во все времена и у всех народов жизнь в столице шла шумнее и распущеннее, с большим пренебрежением к установленным правилам морал и и приличий, чем в остальной стране. Плиний, например, говорит о Северной Италии как о таком крае, "где до сих пор хранят честность, умеренность и ст аринную деревенскую простоту" (epist. I. 14. 4). А во-вторых, надо обязательно провод ить границу между богатыми аристократическими кругами, где праздность и отсутствие насущных повседневных забот создавали атмосферу, в которо й легко было сбиться с правого пути, и слоями среднесостоятельными и вов се бедными, где на жене лежал весь дом и от ее усердия и умения зависело бл агосостояние всей семьи. Ювенал, рисуя женские типы, имеет в виду только Р им и сплошь женщин если не аристократического, то богатого класса, а Сене ка говорит о скандальных бракоразводных историях именно в этой среде. Мы располагаем документальными свидетельствами, к сожалению, больше вс его именно об этой среде: жены простых людей, небогатых, а то и вовсе бедны х, не обращали на себя внимания при жизни и уходили из нее незаметные и нез амеченные. Память о них оставалась в сердцах близких, но выразить эту люб овь, свою печаль и благодарность они умели только в истертых от бесконеч ного повторения словах, которые подозрительному взгляду кажутся лишь т рафаретом, благопристойным и лживым. Не надо, по существу говоря, никаких документальных данных, чтобы предст авить себе жизнь замужней женщины в этой среде, – извечную женскую долю всех времен и всех народов, [с.199] полную незаметного труда и мелких хлопот, которые не дают передохнуть с раннего утра и дотемна и которыми держится дом и семья. Она, конечно, домоседка: куда же пойдешь, когда нужно сделать т о то, то другое, сготовить, убрать, починить. Она садится за прялку и, напряв ниток, переходит к ткацкому станку, не потому что это освященная веками б лагородная традиция, а потому что одежда, изготовленная дома, обойдется дешевле покупной. Она высчитывает каждый асс, прикидывает, как бы подеше вле купить и хлеба, и овощей, и чурок для жаровни. Муж с рассвета возится в м астерской (каменотес, столяр или сапожник), ребята постарше ушли в школу. Т еперь пора наводить чистоту: комнатенка за мастерской или полутемная ни зенькая мансарда моется (за водой надо бегать на перекресток, что подела ешь!), чистится, выскребается: чистота ее конек и пятно на полу приводит ее в ужас. Потом надо подумать о завтраке для мужа и для детей; в соседней лав чонке хитрец-грек продает палые маслины, выдавая их за лучший ранний сор т; ну ее-то, конечно, не проведешь: она купит модий-другой по дешевке и дома и х засолит и замаринует – будет дешевле покупных и вкуснее. Старший сын я вляется из школы с горькими слезами: никак не выходили на дощечке две про тивных буквы, а потом он дернул за хвост учительскую собаку – она и вцепи сь зубами! От учителя попало за все разом. Мать перевязывает руку пострад авшему, учит, как надо обращаться с животными, берет дощечку и грифель (она ведь тоже в родной деревне училась в школе: и прочтет, и напишет, и сосчита ет); оказывается все просто и легко – только поведи рукой вверх-вниз, – н епонятно, почему же не выходило в школе. В воспитании детей в бедной трудовой семье на долю матери выпадает роль более важная, чем отцу, который все время занят, работает в мастерской, обх одит с заказами клиентов, забегает в термы, проводит часок-другой в кабач ке за приятельской беседой. Дети были при матери; первые уроки доброго по ведения, подкрепляемые ее собственным примером, они получали от нее. Мат ь понимала не только в домашнем хозяйстве: она знала жизнь: у нее был тот о пыт, который приобретается приглядыванием к окружающему и раздумьем на д тем, что делается вокруг. Сын на возрасте, не послушавшись раз-другой ее совета и ожегшись, теперь внимательно вслушивался в эту тихую добрую реч ь и принимал [с.200] эти советы к руководству. Тацит оставил трогательную зар исовку семейной жизни: сын воспитывается "не в каморке купленной кормили цы", а на материнском лоне, под присмотром почтенной пожилой родственниц ы; в их присутствии "нельзя было сказать мерзкого слова, совершить неприс тойный поступок" (dial. 28), и как пример образцовых матерей он привел Корнелию, мать Гракхов, Аврелию, мать Цезаря, и Атию, мать Августа. В то время, о котором идет речь, таких матерей надо было искать преимущест венно в простых бедных семьях. О них никто не знал, кроме семьи и соседей; н е нашлось писателя, который бы ими заинтересовался и о них написал; и мы мо жем только по туманному облику вилики у Катона (143) и по жене пастуха, кочующ его со своим стадом чуть не по всей Италии, образ которой на минуту мелькн ул у Варрона (r. r. II. 10. 6-7), до некоторой степени представить себе, чем были эти же нщины. Усердные помощницы своим мужьям, умевшие заботой и лаской скрашив ать неприглядность бедности и смягчать ее жестокость; хлопотуньи-хозяй ки, державшие дом в уюте и порядке; умные и нежные матери; добрые советницы и безотказные утешительницы и в малой беде и в большом горе, всегда обо вс ех помнившие и только о себе забывавшие, они всей своей жизнью оправдыва ли старинную пословицу, гласящую, что два лучших дара, которые бог посыла ет человеку, это хорошая мать и хорошая жена. Список литературы Д ля подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://ancientrome.ru/
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Алла Пугачёва призналась, что хочет ребенка! Теперь бомонд ломает голову: она мечтает о материнстве или о новом замужестве?
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по культуре и искусству "Жизнь Древнего Рима: женщины", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru