Реферат: Творчество М.М. Зощенко - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Творчество М.М. Зощенко

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 429 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Творчество М.М . Зощенко работу выполнила : Сырых Юлия, учащаяся 11 класса общеобразовательной школы № 21 города Симферополя Свою речь на первом съезде советских писателей в 1934 году известный советский са тирик Михаил Кольцов начал так : “ Два с половиной года назад лени нградский шофер Мартынов похитил из тужурки сво его товарища , шофера Тихонравова , его шоферскую книжку. В отсутствие Тихонравова взял его маш ину и выехал в город . Затем Мартынов н апился . Напившись , взял знакомых девушек , начал их катать и наехал на молочницу . Во время протокола Мартынов назвал себя Тихо нравовым и , вернувшись , тихонько поставил машину на место . Когда эта история вы яснилась , и преступление Мартынова раскрылось , в гараже было общее собрание . Одна часть требовала немедленно выгнать Мартынова с работы и исключить из профсоюза . Другая часть т р ебовала не только выгн ать с работы и исключить из профсоюза , но и арестовать . Третья , самая кровожадная , требовала : “Надо его отвести к писателю Зощенко , и пусть он с него напишет рассказ !” С тех пор , как прозвучали эти слов а , вызвавшие дружный смех и апло дисмен ты писательской аудитории , Михаил Михайлович Зощенко еще более двадцати лет работал в литературе , написал много новых рассказов и фельетонов и около двух десятков пов естей и комедий и сегодняшнему читателю и звестен не только как сатирик быта , но и к а к писатель , успешно пробова вший свои силы в “серьезных” жанрах . И все-таки до сих пор в читательском созн ании имя Зощенко прочно связывается , в пер вую очередь , с представлением о герое его сатирических произведений . Потому что эти “мелкие” , по терминологи и ряда ли тературных критиков прошлых лет , рассказы и повести и определили место Зощенко в “ большой” литературе , утвердив за ним по пр аву репутацию одного из крупнейших и ориг инальнейших мастеров русской литературы. 1. Литературная судьба Зощенко не может не удивлять : признание широчайших читательск их масс и в то же время недоумение критики , популярность крупного сатирика и – опять-таки одновременно – обвинения в мещанских взглядах на действительность . И , как следствие этого , постоянный , сопровождавший п исат е ля практически на протяжении большей части его литературного пути спор о том , имеет ли Зощенко вообще право быть отнесенным к "большой " литературе ил и юмор его - нечто родственное “пустякам” Горбунова и Лейкина и сегодняшнему новому читателю социально чуж д ое…все это невзирая на то , что уже в середине двадцатых годов Зощенко по тиражам изданий уступал лишь Демьяну Бедному и что , п о данным Книжной палаты , только за 1926 – 1927 годы книги Зощенко были выпущены общим тиражом 950 тысяч экземпляров. Разумеется , с егодня многие крайности в оценке сатирического наследия писателя отчасти объяснимы как литературной борьбой 20- 30 годов , так и не всегда благоприятной обстановкой для успешного развития сатиры в последующие годы , когда одной лишь принад лежности к цеху са т ириков было достаточно для того , чтобы оказаться виновн ым в “нарушении пропорций” , “буржуазно - интелл игентском скептицизме” , “нигилизме” по отношению к советской действительности. Было бы неверно , однако , объяснить вес ьма серьезные разногласия в оценке сат ирического наследия Зощенко исключительно этими причинами . Потому что борьба взглядов и мнений вокруг его сатиры – вместе с тем (и , прежде всего ) еще и свиде тельство сложности его собственного писательског о пути. Родился Зощенко 10 августа (29 июля ) 1895 г ода в семье художника - передвижника . Завершив учебу в гимназии (в Петербурге ), в 1913 го ду поступил на юридический факультет петербур гского университета , откуда был исключен на следующий год за невзнос платы . В начал е 1915 года , окончив краткосрочные курс ы прапорщиков , отбыл на фронт , в Мингр ельский полк Кавказской гренадерской дивизии ; вскоре был произведен в поручики . К концу войны командовал батальоном , имел три ран ения , пять орденов , был приставлен к чину капитана . После Февральской революции 1917 года вернулся в Петроград . О дальнейши х переменах в своей судьбе сам Зощенко позже вспоминал : “Я уехал в Архангельск . Потом на л едовитый океан – в Мезень . Потом вернулся в Петроград . Уехал в Новгород , во Пско в . Затем в смоленскую губернию , в город Красный . Снов а вернулся в Петроград… За три года я переменил двенадцать городов и десять профессий. Я был милиционером , счетоводом , сапожником , инструктором по птицеводству , телефонистом п ограничной охраны , агентом уголовного розыска , секретарем суда , делопроизводителе м… Полгода я провел на фронте в Крас ной армии – под Нарвой и Ямбургом. Но сердце было испорчено газами , и я должен был подумать о новой професси и . В 1921 году я стал писать рассказы”. Тогда же Зощенко становится членом ли тературной группы “Серапионовы бра тья” , а вскоре начинается его многолетнее сотрудниче ство в качестве фельетониста и автора сат ирических рассказов в периодике . С этих по р будущий сатирик печатается , часто из ном ера в номер (под собственной фамилией и под псевдонимами Гаврила , Семен Курочк и н , Назар Синебрюхов и др .) в сатири ческих журналах “Красный ворон” , “Дрезина” , “Б узотер” , “Пушка” , “Смехач” , “Чудак” , “Ревизор” и в других периодических изданиях тех лет. К середине 20 годов Зощенко стал одним из самых популярных писателей . Его юморис тика пришлась по душе широчайшим читате льским массам . Книги его стали раскупаться мгновенно , едва появившись на книжном прила вке . Не было , наверное , такой эстрады , с которой не читали бы перед смеющейся п убликой “Баня” , “Аристократка” , “История болезни” и пр . Н е было такого издате льства , которое не считало бы нужным выпус тить хоть одну его книгу. И это несмотря на то , что очень многие произведения Зощенко , особенно в 20 го ды , писались в спешке журнальной и газетно й работы , а сюжеты рассказов (30- 40 процентов , п о словам самого писателя ) брались неп осредственно из газет той поры , чем , кстат и , и объясняется и очевидная повторяемость отдельных тем и сюжетных ходов , и родст во персонажей , и близость отдельных характери стик в произведениях сатирика. 2. В литературу Зощ енко , как уже говорилось , вошел в самом начале 20 годов . Эт о было время , когда гражданская война была в основном завершена , когда на смену военному коммунизму пришел НЭП и вновь вы сунул наружу свое мурло мещанин , громко за говоривший , что скоро все станет “ по-прежнему” . Первые рассказы Зощенко (“Чер ная магия” , “Гришка Жиган” , “Любовь” , “Война” , “Веселая жизнь” , “Рыбья самка” , “Старуха Вр ангель” , “Лялька Пятьдесят” ) еще не предвещали появления нового сатирика. В самом деле , история поимки конокрада , пообещавш его крестьянам , для того , чт обы оттянуть смертный час , конец света в полдень на следующий день и воспользовав шегося замешательством "мира ", дабы сбежать от , казалось бы , неминуемой расправы (“Гришка Жиган” ), так же , как и история безответно й любви неудачл и вого налетчика Ма ксима к проститутке Ляльке Пятьдесят (“Лялька Пятьдесят” ), и история отношений генерала Петра Петровича Тананы и циркачки мамзель Зюзиль (“Веселая жизнь” ) – это все еще довольно далеко от изображения будущего обывателя – героя зощенковски х рас сказов. О расплывчатости политических взглядов Зо щенко в начале двадцатых годов яркое пред ставление дают уже его заметки “О себе , об идеологии и еще кое о чем”. “С точки зрения людей партийных , - писа л Зощенко , - я беспринципный человек . Пусть . Сам же я про себя скажу : я не коммунист , не эсер , не монархист , я прост о русский . И к тому же – политически безнравственный. Честное слово даю – не знаю до сих пор , ну вот хоть , скажем , Гучков… В какой партии Гучков ? А черт его з нает , в какой он партии . Знаю : не большевик , но эсер он или кадет – не знаю и знать не хочу , а если и узнаю , то Пушкина буду любить по-прежнему. Многие на меня за это очень обидя тся . ( Этакая , скажут , невинность сохранилась по сле трех революций .) Но это так . И это незнание для меня радость все-таки. Нету у меня у меня ни к кому ненависти – вот моя “точная идеология”. Ну , а еще точней ? Еще точней , – пожалуйста . По общему размаху мне ближе всего большевики . И большевичать я с ни ми согласен”. Тон , в котором выдержаны заметки Зощен ко , слишком о ткровенно ироничен , чтобы можно было принять сегодня эти заметки це ликом всерьез , увидеть в них прямое credo авто ра . Вместе с тем не могут не броситься в глаза , по крайней мере , два обстояте льства : с одной стороны – уверения в политической “безнравственно с ти” , уже сами по себе характеризовавшие Зощенко как писателя , еще не овладевшего исторически ве рной мерой оценки событий и стремившегося за шуткой скрыть растерянность перед лицом происходящего ; с другой же стороны : “По общему размаху мне ближе всего боль ш евики . И большевичать я с ним и согласен”. Ранние произведения показательны , прежде всего , как свидетельство того , что буквально с первых шагов Зощенко прочно связал с вою литературную судьбу с судьбами сказа , того самого типа повествования , что был хо рошо и звестен русскому читателю еще п о произведениям Гоголя и Лескова , типа пов ествования , мастерское владение которым стало позже непременным признаком зощенковской стилево й манеры. В самом деле , разве не напоминают о Зощенко периода “Аристократки” и “Бани” (о Зощенко , наиболее известном широкому читателю ) следующие строки раннего рассказа “Веселая жизнь” : “Кисловодск . Высшее человеческое парение . Вот генерал циркачке и говорит : -Ну , машер , машер , приехали . Вот взглянит е . Кисловодск . Кругом восхитительные места, кавказская природа , а это курсовые ходят. А циркачка : -Ну , - говорит , - и пущай себе ходят . В этом нет ничего удивительного . Давайте лу чше квартиру снимать. Снял генерал квартиру , а циркачка чере з улицу комнату , живут. Только замечает генерал : дама мамзел ь Зюзиль по этим местам не слишко м шикарная , даже вовсе не шикарная . Одним словом , стерва. Генерал , например , с ней под ручку идет , а в публике смех . Тут кругом высш ее общество , а она гогочет и ногами вс кидывает…” Но при всей несомненной общности инто нации ранних и последующих рассказов , на первых порах сказ Зощенко носил еще тот обобщенный характер , при котором единстве нно обязательной и по существу определяющей его чертой являлась “установка на устную речь рассказчика” (Б.Эйхенбаум ), “ориентация на устны й монолог повествующего типа” (В.Виноградов .), присутствие самой беседы с воображаемым слушателем . Герой Зощенко к этом у времени еще не самоопределился ни индив идуально , ни социально , сказ же выступал п оначалу как особая форма обращения к чита телю , как худ о жественная имитация монологической речи , организующей повествование. “Сказ делает слово физиологически ощутимы м – весь рассказ становится монологом , он адресован каждому читателю – и читатель входит в рассказ , начинает интонировать , жестикулировать , улыбат ься , он не читает рассказ , а играет его . Сказ вводит в прозу не героя , а читателя . Здесь – близкая связь с юмором . Юмор живет слов ом , которое богато жестовой силой , которое апеллирует к физиологии , - навязчивым словом . Т аков сказ Зощенко , и поэтому он юмо р ист” , - писал Ю . Тынянов . Вместе с тем уже в ранних произве дениях молодого писателя сказ , не выполняя еще своей последующей сатирической функции , вносил особый , глубоко субъективный тон оче видца и участника событий. В дальнейшем же функции сказа у З ощенко заметно усложняются . Сказ все бол ее явно превращается в средство самохарактери стики рассказчика. “Возможности художественной игры при иллю зии сказа делаются шире , когда речь перено сится , так сказать , во внелитературную среду , за пределы общего языка . Тогд а уже не одна внешняя ситуация определяет пони мание словесных форм . Но происходит как бы столкновение разных плоскостей самого языков ого восприятия . Сказ строится в субъективном расчете на апперцепцию людей известного узкого круга (как , напр . речи Рудого П анька у Гоголя – на близких знак омых , захолустных людей Миргородского повета ), но с объективной целью – подвергнуться в осприятию постороннего читателя . На этом несо ответствии , несовпадении двух плоскостей восприят ия - заданной и данной – основаны комичес к и е эффекты языкового воздействия”. При этом , естественно , и облик автора начинает раздваиваться : применительно к твор честву интересующего нас художника это , с другой стороны , сам писатель , М . Зощенко , а с другой – герой , сам излагающий соб ытия , свидетелем ( а зачастую и участником ) которых он является . Так происходит отде ление героя - рассказчика от автора-писателя . У Зощенко появляется “соавтор” . Возникает возм ожность двойной (и двойственной !) оценки событи й . Отношения к изображаемому рассказчика-повествов а т еля и стоящего за его спино й автора при этом постоянно скрещиваются , совпадая или не совпадая , чем и достигаетс я возможность сатирического изображения как с обытий , так и (что не менее важно !) само го рассказчика . Сказ перестает быть только формой повествов а ния , он приобретае т еще и организующую повествование роль. Такое усложнение функций сказа позволило Зощенко обратиться к новому типу героя . Как отмечала уже критика двадцатых годов , герой этот характерен , прежде всего , тем , что он не “герой” в привычном по нимании слова . Человек недалекий , но т вердо убежденный в своем праве безапелляционн о высказываться обо всем , что попадает в поле его зрения , он то и дело ока зывается объектом авторской иронии. Впрочем , сделавшийся вскоре привычным для десятков тысяч читате лей “Бегемота” и “Смехача” зощенковский герой сформировался далеко не сразу , и , прежде чем он стал олицетворением мещанина-обывателя , облик его претерпел ряд существенных изменений. По существу , Зощенко-сатирик заявил о себе в 1922 году “Рассказами Синебрю хова” . Это первая попытка отойти от ранних ли рико-психологических рассказов . Монологических рассказ ов . Монологическая форма изложения событий в “Рассказах Синебрюхова” выступает уже как средство автохарактеристики героя , тертого и бывалого “военного мужич к а”. “Я такой человек , что все могу… - п редставляет себя воображаемым слушателям сам рассказчик . – Хочешь – могу землишку обр аботать по слову последней техники , хочешь – каким ни на есть ремеслом займусь , - все у меня в руках кипит и вертитс я. А что до отв леченных предметов , - там , может быть , рассказ рассказать или какое-нибудь тоненькое дельце выяснить , - пожалуй ста : это для меня очень даже просто и великолепно”. Но , отрекомендовавшись таким образом , на практике Синебрюхов , этот “человек , одаренный качест вами” , то и дело оказывается комической жертвой жизненных обстоятельств . Он герой-неудачник , и невезение – основная его черта . Равно не везет ему и с пои сками клада “старого князя вашего сиятельства ” , и в истории с “прекрасной полячкой” Викторией Казимиро в ной , наконец , даж е жена отказывается от него. Жизненная позиция героя столь пассивна , что он и не стремится осмыслить происх одящее , он способен лишь недоумевать по по воду “хода развития” своей жизни , терпеливо принимая удар за ударом . И , как и в ранних рас сказах , жалоб к неудачнику , не нашедшему своего места в жизни , пр онизывает “Рассказы Синебрюхова” с начала до конца , предопределяя пассивность занятой авт ором пассивность стороннего наблюдателя. Очень хорошо это почувствовал А . Ворон ский. “…Закрывая книжку рассказов , читатель все-таки остается в недоумении : Синебрюховых - то немало , но непонятно : не то это н акипь , не то сама революция ... То , что по трясло всю Россию от края до края , зво нким гулом прокатилось по всему миру , заст авило одних совершать величайш и е подвиги . А других – величайшие преступления , - где отзвук всего этого ? Или это можн о в самом деле свести к полушуточкам о том , что-де не знаю , в какой партии Гучков (см . автобиографию Зощенко в № 3 “Л ит . записок” )?… Сатира и смех теперь ну жны , как никогд а , и о Синебрюховы х нужно писать , но пусть читатель чувствуе т , что частица великого революционного духа бьется в груди писателя и передается к аждой вещи , каждой странице”. Воронский , несомненно , был прав . Сказ в “Рассказах Синебрюхова” еще не служит ак тивно му обличению героя , интонация робког о недоумения ощущается за ним очень отчет ливо. В языке Синебрюхова причудливо переплелис ь просторечие и “благородная” лексика , “интел лигентские” обороты и употребляемые кстати и некстати излюбленные словечки героя . Столк новение этих разнородных элементов создае т особую , неопределенно-сказовую интонацию , за которой проступает комический облик простоватого неудачника . Несмотря на внешнее прикрепление к определенному лицу , свой общий , неконкр етизированный характер сказ еще п оч ти не утратил , прикрепление же его к л ицу бывалому в известной мере даже оправд ывало сложность , “эклектичность” языка Синебрюхов а. В течение какого-то времени стремление к обновлению сказа уживалось в творчестве Зощенко с работой в прежней , привычной ман ере лирико-психологического рассказа . Ге рой таких рассказов , как и Синебрюхов , чел овек малокультурный и недалекий , но зато о н лишен претензий Назара Ильича на особое место в жизни . Он не столько смешон , сколько жалок , и в такой мере задавлен тяжелыми жизн е нными обстоятельствами , что комизм ситуации смягчается благодаря невольному сочувствию этому герою . Сочувствию автора , а вслед за ним – и читат еля. В самом деле , так ли уж смешно , если мужик , отказывая себе в самом необ ходимом , накопил денег на лошадь , а к упив ее , не удержался , зашел в трак тир и пропил покупку ? “ - ты не горюй , - утешает его случай ный земляк-собутыльник . – Не было у тебя лошади , да и это не лошадь . Ну , про пил , - эка штука . Зато , браток , вспрыснул . Ест ь что вспомнить”. И в ответ слышит : “ – А я , милый , два года солому лопал…Зря” (“Беда” ). И если девушка , в которую влюбляется герой , оказывается проституткой и наутро требует денег ? Точно так же совсем не смешно , ког да мужик из рассказа “Именинница” сам еде т на телеге , а жену заставляет тащиться по жидкой весенней грязи пешком то лько потому , что ему жаль лошади (“дорога дюже тяжелая” ), имениннице же ничего не сделается (“она у меня , дьявол , двужильная” ), и когда герой рассказа “Фома Неверный” , получив от сына из Москвы пять целко вых золотом и ув и дев , что на новых деньгах изображен не царь , как пр ежде , а крестьянин , уверовал , что теперь “м ужику” все дозволено , и спешит “оскорбить действием” кассира в то самое время , когда тот находится “при исполнении служебных обязанностей”… Или еще один характерн ый для Зощенко рассказ тех лет - “Счастье”. Стекольщику Ивану Фомичу Тестову подверну лся некогда случай , один из тех , что бы вают , может быть , один раз в жизни : в трактире , где он пил чай , пьяный солдат разбил зеркальное стекло – “четыре на три , и цены ему нету” – и Ива н Фомич зарабатывает в один вечер чистых тридцать рублей . Это событие , случившееся двадцать с лишним лет назад , - самое светло е воспоминание в жизни героя , так что и по сей день он помнит дату , когда подвернулся счастливый случай , - 27 ноября. Рассказчик в этих рассказах еще мало напоминает того , другого рассказчика , маску которого Зощенко создаст несколько лет спу стя . Его грустная интонация – это интонац ия самого писателя , в глазах которого нево льный комизм поступков героя объясняется и оправд ывается его темнотой и вековой отсталостью. Во всех этих и в других подобных случаях , дает почувствовать писатель , виноват не герой , виноваты жизненные обстоятельства , его сформировавшие . В этих своих произве дениях Зощенко выступает продолжателем традиций русского реализма и , прежде всего ч еховских традиций . Рассказы его не сколько смешны , сколько грустны . И хотя , в отличи е от Чехова , у Зощенко порой нелегко п ровести границу между героем и рассказчиком , их во многом роднит глубоко гуманистичес кое отношение к человеку. Но эта линия развития прозы Зощенко не была главной . Одновременно писатель все чаще и чаще обращается к юмористическим рассказам. Комизм таких рассказов заключался поначал у в комизме самой изображенной ситуации (н епритязательный сюжет с обыгрыв анием неле пой , “перевернутой” коллизии ), напоминая во мно гом комизм рассказов Суворина , молодого Чехов а , Аверченко , Тэффи , а если говорить о советской литературе , то комизм ранних расска зов В . Шишкова , П . Романова , М . Волкова , В . Катаева и многих других п и са телей. Обыватель , скрывающий свою “р-р-рево-люционност ь” перед случайной старухой , и обыватель , в первые дни после Октября ненароком угод ивший под колеса грузовика и вот уже в течение семи лет уверяющий всех и в ся , что еще неизвестно , победила ли бы без его “жертвы” революция ! Общность в подходе к теме ив ее решении вновь очевидна. Все тот же поворот сюжета на сто восемьдесят градусов используется Зощенко и в рассказах “Человек без предрассудков” , “Передовой человек” , “Семейное счастье” , “Американ цы” , “Аг итатор” и во многих других . О чем это говорит ? О том , прежде все го , что к этому времени сатирическая окрас ка рассказов Зощенко становится все более и более заметной . Большая , актуальная для тех лет тема (борьба со взяточничеством , бюрократизмом и пережитк а ми в быту , создание советской авиации и другие ) вводится в рассказ в нарочито искаженном , подчас курьезном осмыслении героя . В результа те дискредитируется не тема , а герой . Его искаженное восприятие новой действительности как бы накладывается на обычное , н ормальное восприятие ее читателем , и г ерой сам себя же и разоблачает : косность его мышления столь велика , что он не в состоянии преодолеть прочную привычку втискивать любой факт большого социального зв учания в устоявшуюся схему прочно сложившихся шаблонов в мышлении. От этого героя уже намечается прямой путь к герою-обывателю , столь талантливо запечатленному Зощенко , к герою , ставшему вско ре главным действующим лицом лучших произведе ний писателя двадцатых-тридцатых годов. 3. В 1924 году Государственное изда тельство выпустило в свет сборник рассказов Зощен ко “Веселая жизнь” . В сборник , помимо четы рех написанных к тому времени повестей и ранних , “серьезных” рассказов , вошли и юм ористические рассказы , опубликованные в периодике . Большинство из них было включен о во второй раздел сборника , получивший название “Веселые рассказы”. “Веселые рассказы” , несомненно , близки к “Рассказам Синебрюхова” : все тот же недалек ий персонаж в центре повествования , все та же сказовая манера изложения событий , нак онец , их прикрепленн ость к вполне опре деленному лицу (все рассказы сообщаются Семен ом Семенычем Курочкиным , огородником в гавани ). И все же , несмотря на эти сближающ ие “Веселые рассказы” и “Рассказы Синебрюхова ” признаки , близость их довольно относительна . И не только потому, что писались и первоначально печатались “Веселые рассказы” , в отличие от “Рассказов Синебрюхова” , не зависимо друг от друга , но и потому , чт о объединение их вокруг фигуры Курочкина , как подтверждает творческая история цикла , бы ло актом по существу формаль н ым. Большинство из вошедших в цикл двенад цати рассказов предварительно уже было опубли ковано . Однако далеко не все рассказы , кот орые были напечатаны Зощенко в 1923 — первой половине 1924 года за подписью С . С . Курочкин , оказались включенными в число двенадца ти (не вошли в цикл , например , “Пус тяковый обряд” , известный впоследствии под на званием “Пасхальный случай” , а также “Неприят ная психология” и “Семейное счастье” ). В т о же время среди “Веселых рассказов” оказ ались произведения , подписанные при первоначаль н ой публикации в периодических из даниях не псевдонимом , а собственной фамилией сатирика (“Как Семен Семеныч в аристократ ку влюбился” , “Как Семен Семеныч встретил Ленина” , “Рассказ о собаке и собачьем нюхе ” и др .). Не являлось ли это косвенным свидетел ьством того , что само появление фигуры “превосходнейшего” человека и “весельчака” Сем ена Семеныча Курочкина было лишь попыткой объяснить присутствие единой сказовой манеры , в которой были написаны рассказы , вошедшие в цикл ? Видимо , так и обстояло дело : говорун К урочкин должен был (как ранее Сине брюхов ) чисто формально , в глазах читателя , требовавшего непременной внешней мотивировки ска за , связать отобранные Зощенко для отдельного издания юмористические рассказы воедино . Это подтверждается , кстати , и тем , что поз д нее Зощенко отказался от прикреп ления “Веселых рассказов” к личности Курочкин а , и они стали публиковаться сами по с ебе . И первый такой случай был зафиксирова н в том же 1924 году , когда одновременно с о сборником “Веселая жизнь” вышел сборник рассказов “Ари с тократка” , где давши й название всему сборнику рассказ был пом ещен , как и в журнальной редакции , от л ица не С . С . Курочкина , а некоего Григо рия Ивановича. Но “Веселые рассказы” уже и отличалис ь от “Рассказов Синебрюхова” : в центре их не просто герой-неудачн ик , но одновре менно носитель определенного типа и уровня общественного сознания , притом сознания , по характеру своему отчетливо индивидуалистического и посему интересующегося в первую очередь своею собственной персоной , всем же остальн ым — лишь постольку, поскольку он о благоприятствует либо , напротив , препятствует намерениям и планам героя , мешает ему “ показать” себя. “Я , братцы мои , не люблю баб , котор ые в шляпках… - такая аристократка мне и не баба вовсе , а гладкое место. А в свое время я , конечно , увлека лся одной аристократкой . Гулял с ней и в театр водил . В театре-то все и вышло”. Достав по случаю два билета в опе ру , герой ведет свою даму в театр , где в антракте спускается следом за ней в буфет и неосмотрительно предлагает : “— Ежели ... вам охота скушать одн о пирожное , то не стесняйтесь . Я заплачу”. Тут-то “аристократка” и “развернула свою идеологию во всем объеме” : “— Мерси,— говорит. И вдруг подходит развратной походкой к блюду и цоп с кремом и жрет. А денег у меня— кот наплакал . Самое большее что на три пи рожных . Она кушает , а я с беспокойством по карманам шарю , смотрю рукой , сколько у меня ден ег . А денег с гулькин нос. Съела она с кремом , цоп другое . Я аж крякнул . И молчу . Взяла меня этакая буржуйская стыдливость . Дескать , кавалер , а не при деньгах. Я хожу вокруг ее , что петух , а она хохочет и на комплименты напрашивае тся . Я говорю : — Не пора ли нам в театр сес ть ? Звонили , может быть . А она говорит : — Нет. И берет третье. Я говорю : — Натощак-то не много ли ? Может вы тошнить . А она : — Нет,— говорит,— мы привыкш ие.— И бер ет четвертое. Тут ударила мне кровь в голову. — — Ложи,— говорю,— взад ! А она испужалась . Открыла рот . А во рте зуб блестит. А мне будто попала вожжа под хвос т . Все равно , думаю , теперь с ней не гулять . Ложи,— говорю,— к чертовой матери !” Очень хор ошо видно , что , как и в “Рассказах Синебрюхова” , здесь сохранены и просторечие , и нарушения морфологической формы слова и синтаксической структуры предло жения , и непомерно частое употребление вводны х (и в определенном контексте их заменяющи х ) слов , и испо л ьзование различных типов тавтологии , — словом , все то , ч то придает сказу иллюзию живой речи. По-прежнему богато представлены , также инд ивидуальные словесные штампы , создающие как в идимость устной импровизации , так и комизм языкового автоматизма , сохранен и принцип введении в речь героя лексики , чуждой языку рассказчика. Но одновременно сказ все более и более тесно срастается с сюжетом , превращая его в средство дополнительной характеристики личности рассказчика . В результате , обыгрывание языковых штампов и н еправильного сло воупотребления подкрепляется постоянным несовпадение м взглядов автора и рассказчика на одни и те же события . И чем теснее слита сюжетная ирония с иронизированием по пов оду самодовольной интонации героя , тем более определенно вырисовывается физиономия мещанина и обывателя. Если в самом начале своего литературн ого пути Зощенко отдал , подобно Шишкову , В олкову и многим другим писателям-сатирикам (в том числе и вошедшим в литературу по зже , чем он ), известную дань увлечению коми змом случайного , ле жащего на поверхности жизни , то уже к середине двадцатых го дов с уверенностью можно было сказать , что он вышел на свой собственный путь . И трудно согласиться с мнением , скажем , П . Медведева , утверждавшего , например , что между юмором Зощенко и юмором Шишко в а , в его “Шутейных рассказах” , нет качеств енной разницы. Конечно же , как и у Зощенко , у Шишкова можно встретить те же приемы дост ижения комического эффекта , но если для Ши шкова сказ был прежде всего средством соз дания определенной стилевой манеры , непривыч ной для читателя и именно в силу этого останавливающей его внимание , то дл я Зощенко к середине двадцатых годов сказ стал уже в первую очередь приемом со здания устойчивой маски рассказчика-мещанина . И , несмотря на то , что многие рассказы тог о же Шишкова и м ногие — осо бенно ранние - рассказы Зощенко близки тематич ески , рассказы Зощенко большей частью заметно выигрывают в силе художественного воздействи я . Если и Шишков и Волков ориентировались на простоту сказа , то Зощенко , наоборот , стремился к сложности его (при всей внешней простоте своих рассказов !), не только за счет сложности соотношения язы ковых элементов внутри сказа , но и — в первую очередь — пользуясь сатирической маской постоянного для Зощенко рассказчика-обыв ателя. Социальная индифферентность зощенк овског о рассказчика— это не только свидетельство ег о ограниченности , это мировоззренческая позиция человека , замкнувшегося в мирке пусть прими тивных , но зато своих собственных интересов . Уже сама претензия рассказчика на толкован ие его поведения как единст в енно возможного в данной ситуации , более того , как вполне безупречного , позволяет составить достаточно определенное и весьма нелестное представление о герое. Вот почему (вновь вернемся к “Аристокр атке” ) к концу зощенковского рассказа у чи тателя не остается ни малейшего сомнени я , что заключающий рассказ вывод типа : “Не нравятся мне аристократки”,— стал возможным — нет , обязательным — уже после тог о , как рассказчику ясно : “...теперь с ней не гулять” . Человек , привыкший все окружающе е воспринимать исключитель н о с то чки зрения интересов своего маленького “я” , поставленного в центр мироздания , не должен , просто не может вести себя в изображ енной художником ситуации иначе ! В результате и возникает уже вполне сложившаяся социа льная маска , а за фигурой рассказчика г ораздо явственнее , нежели не толь ко в рассказах Шишкова или Волкова , но и в “Рассказах Синебрюхова” , выступает авто р с его отчетливо выраженным иронически-скепт ическим отношением к герою. Рассказчик “Веселых рассказов” смотрит на мир словно сквозь дымчатые очки , вс я действительность в его глазах окрашена в сплошной серый цвет , и явления большого , социального звучания просто не умещаются в его сознании , точнее , осмысливаются им лишь с какой-то одной , как правило , второ степенной , ни в коей мере не характерно й для них стороны. Герой “Веселых рассказов” привык судить обо всем со своей , священной для него точки зрения. Ему невыгодно электричество , ибо при э лектрическом свете слишком уж очевидно убожес тво его жилища . Но ведь точно так же в “Рассказе о том , как Сем ен Се меныч в аристократку влюбился” рассказчик , пр идя в театр , прежде всего , интересовался “ в смысле порчи водопровода” . А в истории с запиской , написанной на обойной бумаге и проглоченной ломовым извозчиком Рябовым по указанию знахаря Егорыча (Рябов , кон е чно , тут же скончался ), сам фа кт смерти извозчика не столь уж и бес покоит рассказчика ; все его внимание сосредот очено на одном : неужели Егорыча засудят за то , что недосмотрел , чья на бумаге под пись ? (“Рассказ о медике и медицине” .) “Веселые рассказы” показ ательны как переход от сказа обобщенно-личного к сказ у конкретно-личному , как переход к изображению героя вполне определенного жизненного типа. Герой Зощенко — это образ собиратель ный. Нетерпимость к любому проявлению— и вольному и . невольному— обывательски х взглядо в привела к тому , что среди прототипов зощенковского героя оказались и откровенные мещане , и просто люди малокультурные . В том-то и состояла особенность зощенковской ти пизации , что и типичный обыватель , и не совсем типичный , существующий “во множ е стве” и успешно “переплавляемый” эпохой, — оба в равной мере оказывались непосред ственными героями произведений Зощенко и дали материал для создания образа героя-рассказчи ка . Так среди густонаселенного мира рвачей , склочников , ханжей , грубиянов оказался и п росто недалекий , не очень грамотн ый и все еще находящийся в плену стар ых привычек , но по существу своему совсем неплохой человек. Не стоит забывать , что слова “мещанин” и “обыватель” издавна употреблялись в дв ух значениях . В прямом : мещанин— “лицо городск ог о сословия , составлявшегося из мелких торговцев и ремесленников , низших служащих и т . п.” ; обыватель— “постоянный житель какой-ни будь местности” . И в переносном : мещанин— “чел овек с мелкими интересами и узким кругозо ром” ; обыватель— “человек , лишенный общес т венного кругозора , живущий мелкими , личны ми интересами”. В творчестве Зощенко двадцатых — нач ала тридцатых годов акцент делался в перв ую очередь на переносном значении “обывательщ ины” и “мещанства”. “Я выдумываю тип . Я наделяю его,— скаж ет спустя несколько лет писатель,— всем и качествами мещанина , собственника , стяжателя , рвача . Я наделяю его теми качествами , ко торые рассеяны в том или другом виде в нас самих . И тогда эффект получается правильный . Тогда получается собирательный тип” . В этих словах сатирика , написанных в 1930 году , ключ к пониманию центрального героя его произведений . Тремя годами спустя они будут повторены в повести “Возвращенна я молодость”. “Существует мнение , что я пишу о м ещанах . Однако мне весьма часто говорят : “ Нет ли ошибки в вашей рабо те ? У нас ведь нет мещанства как отдельного класса , как отдельной прослойки . У нас нех арактерна эта печальная категория людей . С какой стати вы изображаете мещанство и отстаете от современного типа и темпа жиз ни ?” Ошибки нет . Я пишу о мещанстве . Да , у нас нет мещанства как класса , но я по большей части делаю собирательны й тип . В каждом из нас имеются те или иные черты и мещанина , и собственника , и стяжателя . Я соединяю эти характерные , часто затушеванные черты в одном герое , и тогда этот герой становится н а м знакомым и где-то виденным. Я пишу о мещанстве и полагаю , что этого материала хватит еще на мою жи знь”. После “Веселых рассказов” Зощенко уже отказывается от циклизации рассказов вокруг фигуры конкретного рассказчика . Подмечая черты мещанских настроений в быту и кроп отливо регистрируя их , он воссоздает собирате льный облик типичного представителя обывательщин ы . И для того , чтобы представить центральн ого героя рассказов Зощенко во весь рост , необходимо “составить” его портрет из те х подчас мелких и почти н и ког да не подчеркиваемых черточек и штрихов , к оторые рассеяны по отдельным рассказам . При сопоставлении их обнаруживаются связи между , казалось бы , далекими произведениями . Большая тема Зощенко со своим собственным сквозным персонажем раскрывается не в как о м-либо одном произведении , а во всем творчестве сатирика , как бы по частям. “Зощенко резким толчком сбрасывает мелкоб уржуазное сознание с идеологических высот вни з ; идеология вновь разбивается на тысячи о сколков мелких чувств и мелких мыслей , из которых он а была так умело склее на . И в каждом осколке разбитого вдребезги сохраняется отражение каких-то отдельных чер т , уродливость которых увеличивается , гиперболизир уется их изолированностью от целого. Эти разбитые осколки— осколочные сюжеты м елких одностраничных новелл Зощенко”. По существу , рассказчик большинства расск азов Зощенко— это одно и то же лицо , с о своим чрезвычайно статичным типом мышления и стремлением осмыслить все происходящее с точки зрения жильца густонаселенной комм унальной квартиры с ее мелкими д рязга ми и уродливым бытом . Уже в этом обнаж ении принципов отбора рассказчиком материала для глубокомысленных обобщений ярко раскрывается подлинное лицо героя-обывателя . Даже рассказ о том , как он стал “жертвой революции ” , такой обыватель заканчивает жалоб о й на то , что председатель жилтоварищес тва обмеривает комнату в квадратных саженях. Осмысление рассказчиком излагаемых им же событий поражает каждый раз своей нелоги чностью , непоследовательностью . Вывод , как правило , вытекает не из всей суммы фактов , а дела ется в обход их , с опорой на отнюдь не главные из них. Линия поведения героев , его привычка п ринимать жизнь как есть , его пошлые и плоские мечты и высмеиваются Зощенко . Высмеив аются часто исподволь , как-то незаметно , будто случайно . Все это создает ту особ ую атмосферу зощенковских рассказов , когда чи татель весело смеется вместе с героем-рассказ чиком над его злоключениями и вдруг замеч ает , что и сам герой вызывает иронию , р ассуждения его нелепы , а поступки бестолковы , ибо продиктованы его ограниченностью” . У рассказчика вполне определенные и тве рдые взгляды на жизнь . Уверенный в непогре шимости собственных воззрений и поступков , он , попадая впросак , каждый раз недоумевает и удивляется . Но при этом никогда не п озволяет себе открыто негодовать и возмущатьс я : дл я этого он , как уже гово рилось , прежде всего , слишком пассивен . Вот почему Зощенко отказался от прямого против опоставления взглядам своего героя своих собс твенных взглядов и избрал гораздо более с ложный и трудный путь разоблачения рассказчик а опосредствова н но , самим способом его изображения. И хотя сам сатирик довольно решительн о протестовал против причисления его произвед ений исключительно к литературе развлекательной (“...Это складывалось помимо меня , это особе нность моей работы...” '), показательно то вним ание , которое он постоянно уделял отта чиванию “техники” письма : в условиях каждодне вной журнальной и газетной работы , когда п риходилось писать по нескольку рассказов и фельетонов в неделю и когда темы больш инства из них определялись редакционным задан ием, роль ее возрастала особенно з аметно. Вот почему анализ художественного своеобр азия творчества Зощенко будет неполным без разговора об основных особенностях этой “т ехники” , об отдельных приемах достижения коми ческого эффекта и художественных функциях эти х п риемов непосредственно в тексте пр оизведений. Разумеется , задача заключается вовсе не в том , чтобы показать , что Зощенко , подоб но многим другим писателям , работавшим в о бласти сатиры , пользовался и приемом неожидан ного разрешения сюжетной ситуации , и прием ом “обыгрывания” детали , и многочисленным и способами достижения чисто языкового , подча с “лингвистического” комизма . Все эти приемы , как , впрочем , и множество других , были известны задолго до Зощенко. При чтении зощенковских рассказов каждый раз бросается в глаза , что рассказч ик всегда совершенно серьезен . Но зато утр ированы события , находящие преломление в его сознании . Именно в диспропорции , в немасш табности постоянно сопоставляемых обобщающих , шир оких выводов рассказчика и мелких , частных посылок заключе н о сатирическое зао стрение в рассказах Зощенко . Так ирония , у станавливая дистанцию между автором и рассказ чиком , разрушает иллюзию идентичности их взгл ядов . При этом ирония сюжетная каждый раз дополняется иронией языковой. Язык рассказчика— это не только сме сь разговорной и чуждой рассказчику л ексики , речевых штампов , морфологических и син таксических искажений , слов-паразитов и т . д . и т . п. Показательно , что многочисленные подражатели Зощенко , пытаясь обычно усвоить лишь внеш нюю сторону языкового комизма его произ ведений , так и не смогли подняться до художественных высот , достигнутых сатириком . Имита торам его стиля не хватало именно той сложности соотношения отдельных элементов , кото рая сумму художественных приемов превратила б ы в стройную языковую систему. В самом деле , сравнительно легко было скопировать бросающиеся в глаза лекси ческие искажения и обильное употребление прос торечной лексики , встречающиеся , к примеру , в “Стакан” (“пущай” , “ихний” , “надуло фотографичес кую карточку” , “слимонить” и т . д .). Не н а м ного труднее было скопировать и зощенковские искажения морфологических форм , такие , как в рассказах “Счастливое детство” или “Актер” (“ 'Вот , думаю , какая парнишеч ка попалась” или “Ничего в этом нет в ыдающего” ). И выражения типа “родной родственн ик” (“Родс т венник” ) и “расстраиваться по мелким пустякам” (“Нервные люди” ) такж е можно было встретить не только у Зо щенко : тавтология всегда была одним из при емов высмеивания косноязычия героя . Не было новым , конечно же , и переосмысление отдельны х слов в духе “народ н ой этимо логии” , скажем , в раннем рассказе “Веселая жизнь” , где о знакомстве генерала Тананы с циркачкой Зюзиль сообщалось следующим образ ом : “— Имею,— говорит,— честь отрекомендова ться,— военный генерал Петр Петрович Танана . Д авеча сидел в первом ряду кресе л и видел всю подноготную . Я , военный генера л , восхищен и очарован . Ваша любовь , мои же деньги,— не желаете ли проехаться н а Кавказ ?” В конце концов , “подноготная” Зощенко в принципе ничуть не новее лесковских “до лбицы умножения” , “мелкоскопа” или “клевето на” ! Сложнее было включить отдельные приемы достижения комического , в том числе и “ народную этимологию” , в тот общий , широкий отчетливо иронический контекст , в которой они не только сами приобретали неожиданное з вучание , но и оказывали известное воздействи е на восприятие окружающих , казалось б ы нейтральных , слов и фраз. Язык Зощенко представляет сложный сплав : комизм индивидуального , комизм речи недалеко го рассказчика сливается с отношением писател я к своему герою как к выразителю опр еделенных социальных вз глядов . И общий иронический тон повествования создается при этом не только за счет очевидных потуг рассказчика на “интеллигентность” сказа . Язы ковой комизм выступает нередко и в . более сложных формах. Очень часто комический эффект достигается за счет буква льного восприятия расск азчиком иронической реплики собеседника : “За тридцать рублей,— говорит , — мог у вас устроить в ванной комнате ... Хотите,— говорит,— напустите полную ванну воды и ныряйте себе хоть целый день. Я говорю : — Я , дорогой товарищ , не рыба . Я, — говорю,— не нуждаюсь нырять . Мне бы, — говорю,— на суше пожить...” (“Кризис” ). Нередко комическое рождается за счет постановки в одном ряду (часто даже в одном предложении !), казалось бы , несопоставимых предметов : “Товарищ Барбарисов был настоящий герой . Бился на всех фронтах . И завсегда при мирном строительстве всех срамил за мелкие мещанские интересы и за невзнос квартирной платы” (“Мелкота” ). Чрезвычайно важную роль играет и введ ение в речь героя лексики , чуждой языку рассказчика . Чаще всего невпопад уп отре бляются им иноязычные слова. “Тут снова шум и дискуссия поднялись вокруг ежика” (“Нервные люди” ). “Тут произошла , конечно , форменная абструк ция . Управляющий бегает . Публика орет . Кассир визжит , пугается , как бы у него деньги в потемках не уперли” (“Теа тральный механизм” ), Точно так же рассказчику не вполне ясен и смысл многих слов (не всегда даже иностранных ), прочно вошедших в обиход за годы советской власти. “Тут , спасибо , наша уборщица Нюша женс кий вопрос на рассмотрение вносит. — Раз,— говорит,— такое международное п оложение и вообще труба , то , говорит , можно , для примеру , уборную не отапливать” (“Реж им экономии” ). “Конечно , некоторые довоенные велосипедисты пробовали оставлять на улице велосипеды . За мыкали на все запоры . Однако не достигало — угоняли. Ну , и приходилось считаться с мировозз рением остальных граждан . Приходилось носить машину на себе” (“Каторга” ). Объяснение “женского вопроса” как деловог о предложения , внесенного женщиной , и “мировоз зрения” как несознательности граждан , угоняющих велосип еды , дано рассказчиком без тени иронии . Иронизирует автор. В нарочитом подчеркивании языковой всеядн ости рассказчика отчетливо выступает стремление Зощенко заострить внимание на том , каким образом язык героя накладывается “а сист ему литературного языка , вс тупая с ним в очевидное столкновение. Но комизм , достигаемый употреблением сказ а , важен , разумеется , не сам по себе. Постоянное стремление рассказчика ввести в свою речь новые , часто непонятные ему слова — свидетельство его постоянных поту г встать вровень с эпохой . И не его “вина” , что вместе с этими словами в рассказ просачивается большая , неведомая обывателю жизнь , которая бурным ключом бьет за рамками рассказа и на фоне которой все волнения и тревоги героя выглядят никчемными и мелкими. 4. Популярность З ощенко— автора рассказов уже к середине двадцатых годов была ог ромна . Гораздо менее известен был Зощенко— ав тор повестей . И лишь к 1927 году , когда се мь написанных к тому времени повестей был и собраны воедино , читатель открыл для себ я нового Зощенко , похоже г о и в то же время не похожего на прежнего . Далеко не всех это открытие , разумеется , обрадовало . Тем , кто привык видеть в произведениях Зощенко , прежде всего изображение забавных событий в пересказе недалекого об ывателя , повести показались отступлением и о т привычной манеры письма , и от привычного героя . Для тех же , кто дал себе труд ощенить их глубже , они стал и продолжением все того же высмеивания об ывателя , но на сей раз обывателя , сменивше го маску недалекого городского и полугородско го мещанина на маску с омневающегося интеллигента . Написанные на протяжении 1922 — 1926 годов “Сентиментальные повести” отражают разл ичия в отношении писателя и к теме , и к способу ее решения . Если в наиболее ранней из них , в “Козе” (1922), все еще присутствует повествовательная м анера Зощенко , при которой облик рассказчика выст упает неотчетливо , а сказ почти целиком ух одит в диалог , то в повести “О чем пел соловей” (1925) различия между позицией пис ателя-интеллигента , излагающего события , и позицией самого Зощенко проступают уже г ораздо определеннее и резче . Неоднородность “Сентиментальных повестей” чу вствовал , впрочем , и сам писатель . Не случа йно повестям “Мудрость” и “Люди” в первом издании “Сентиментальных повестей” (1927) было да же предпослано специальное “Предупреждение” , где в частности говорилось : “Эти две повести , “Мудрость” и “Люди” , написаны в 1924 году . По-настоящему их не надо бы включать в эту книгу. Одна повесть просто не подходит по своему содержанию , другая повесть написана скучновато , без творческого подъёма и вдо хновения”. И все же Зощенко счел возможным о бъединить и эти две повести , и пять др угих в единую книгу , усмотрев общность их в трактовке событий , позволяющей судить о б авторе - рассказчике повестей как о писа теле-попутчике интеллигентского толка (“Родился в 1882 году . Писатель - попутчик”,— сообщается в предисловии “От автора” , предваряющем “Се нтиментальные повести” ). Основные усилия Зощенко направлены были отнюдь не на разоблачение забитых обстоя тельствами мелких людишек . Главная задача зак лючалась в том , ч тобы установить духов ное родство с героем-обывателем самого автора повестей Ивана Васильевича Коленкорова. Отсюда “писатель-попутчик” и предстает в трактовке Зощенко неким двуликим Янусом. Внешне он не похож на изображаемого им же недалекого обывателя , что “пил и ел , и даме своей на колени руки клал ... и три рубля денег в долг бе з отдачи занимал” . Спеша взобраться на пье дестал повыше , Коленкоров причисляет себя ни больше ни меньше , как “к той единстве нно честной школе натуралистов , за которой все будущее р у сской изящной ли тературы” . Но , отличаясь от среднего обывателя уровнем общей культуры , по типу и по направленности своего мышления Коленкоров пр едстает его духовным собратом. Стремясь показать обывателя простого и интеллигентного как две стороны одного явл ения , Зощенко сталкивает их на общей теме отношения к жизни . И если для мещанина - обывателя из рассказов Зощенко ок ружающая его действительность слилась в сплош ные серые будни коммунальной квартиры с ш ипением примусов , то для героев повестей ж изнь — спло ш ная игра случая , то ведь и Коленкоров недалеко ушел от них. Сатирический пафос “Сентиментальных повестей ” состоит в разоблачении Коленкорова как выразителя взглядов пусть интеллигентного , но все же мещанства . Сентиментальная тема “писат еля-попутчика” и иро ническое комментирование ее самим Зощенко постоянно сталкиваются . В результате интеллигент - “гумманист” , которому , кстати , ничего не стоит выстроить в оди н ряд “таких авторов , как Жан - Жак Рус со , Вольтер и Бодуэн де Куртенэ” , “свободо мыслием и независим о стью взглядов” , которых он искренне восхищаетс я , оказывается в одном лагере с мещанином , имеющим о гуманизме представление самое неопределенное . И разница между писателем Кол енкоровым и , скажем , его однофамильцем слесаре м Петром Антоновичем из рассказа “Си л ьное средство” , в конце концов , не столь уж велика . Тем более что сатирик сознат ельно сокращал дистанцию между героем повесте й и героем рассказов , ибо его интересовало не столько различие между ними , сколько сходство. Зощенко презирает Коленкорова , и все то , что в глазах сентиментального писа теля выступает как следование традициям класс ической литературы , в глазах Зощенко оказывае тся ученическим копированием , то и дело об орачивающимся пародированием . Подражания Коленкорова попросту неуместны . Этого не пон и мает автор повестей , но зато это п онимает и использует Зощенко , получивший возм ожность вопрос о том , как решается тема , связать с вопросом о типе мышления усл овного рассказчика “Сентиментальных повестей”. Все повести объединены Коленкоровым по признаку еди нства темы , все они про должают проблематику повестей о “маленьком че ловеке” . Наиболее отчетливо возникает эта тем а в “Козе” и “Страшной ночи” . Близость их к гоголевской “Шинели” и “Господину Прохарчину” Достоевского несомненна . Но тем о чевиднее , что привы ч ная трактовка старой темы в изменившихся условиях по су ществу равносильна ее разрушению , превращая в ысокий гуманизм в дешевую сентиментальность. Так маленький , незаметный , привыкший даже изъясняться большей частью предлогами , нареч иями и , наконец , такими ч астицами , кото рые решительно не имеют никакого значения” , гоголевский чиновник превращен силой обстоятел ьств , от него не зависевших , в советского служащего Забежкина , а старая безрогая ко за стала для него пределом земных желаний , как в свое время новая ши н ель для Акакия Акакиевича Башмачкина. Граница , отделявшая гуманизм автора от гуманизма самого Зощенко , не была определен а в “Сентиментальных повестях” достаточно чет ко . Но едва ли в большей мере она была прояснена и в следующей повести , “Сир ень цветет” (19 29), продолжавшей , по словам самого Зощенко , цикл “Сентиментальных повестей”. 5. “Сирень цветет” , казалось бы , завершает тему , начатую “Козой” . Но вскоре сатирик вновь почувствовал потребность вернуться к фигуре “писателя-интеллигента” , но на материале , г де героем выступает уже не груб оватый “материалист” , а скорее интеллигент-“идеали ст” , стоящий по своему культурному уровню почти на одной ступени с рассказчиком . Так родилась новая повесть “М . П . Синягин (Воспоминания о Мишеле Синягине )” (1930), подводяща я в известной мере итог “сентим ентальной теме”. “Судьба этого человека автора чрезвычайно поразила,— объясняется выбор героя в “Пр едисловии” к “М . П . Синягину”,— и в си лу этого автор решил написать такие , что ли , о нем воспоминания , такую , что ли , биографич ескую повесть , не в назидан ие потомству , а просто так”. Это обращение к жанру художественной биографии не случайно для Зощенко в той же мере , как не случайно оно для ав тора-мемуариста : если последнему такой жанр по зволяет вполне “документально” показать жи знь , “достойную удивления” ничуть не м енее , чем исключительные и необыкновенные пос тупки какого-нибудь знаменитого художника или пианиста , то ведь и первому она позволяла очевиднее подчеркнуть несоответствие трагическо й социальной “маски” героя и мелочнос т и , комизма его поступков ... Вот почему Синягин , человек , по словам рассказчика , “ в достаточной степени возвышенный” и “поминут но восторгавшийся художественным словом” , в г лазах читателей выступает как вполне заурядна я личность , рядящаяся в тогу непризнанн о го поэта. С первых же строк повести становится ясно , что здесь так же , как и в “Сентиментальных повестях” , отчетливо присутствует элемент пародирования . Но пародируется уже не тема “маленького человека” с его жи тейскими печалями : объектом пародии оказывает ся (помимо , конечно же , мемуарной литер атуры , наводнившей в двадцатые годы книжный рынок ) рафинированный интеллигент начала века , доживший до тех дней и предающийся в озвышенной скорби и страданиям от одиночества — “малозаметный небольшой поэт , с которым ав т ор сталкивался в течение це лого ряда лет” и который изображается Зощ енко как эпигон А . Блока (разумеется , при этом пародируется не творчество Блока , а те настроения , которые были когда-то распрос транены в декадентствующих кругах интеллигенции и нередко св я зывались с имен ем большого поэта ). Зощенко убедительно показывает , что в русском символизме Синягина привлекли исключител ьно мотивы жестокого разочарования в жизни и неопределенной тоски . Именно отсюда “гражданская безысходная гр усть” его стихов и любовь (“под си льным влиянием знаменитых поэтов того времени ” ) к “какой-то неизвестной женщине , блестящей в своей красоте и таинственности”. “Оттого-то незнакомкой я любуюсь . А ко гда эта наша незнакомка познакомится со м ной , неохота мне глядеть на знакомое лицо , Неохота ей давать обручальное кольцо...” Беспомощность интеллигента подобного душевно го склада , его неприспособленность к происход ящим в стране социальным преобразованиям напо минает (в самом общем плане , разумеется , с непременной “поправкой” на различие эп ох и общественных вкладов , художественную специфику сравниваемых произведений , на разл ичие задач , стоявших перед их авторами , и т . д .) о герое другого произведения . О другом интеллигенте , по поводу которого Ч ернышевский в своей знаменитой статье “Русски й ч еловек на rendez - vous” писал : “Он не привык понимать ничего великог о и живого , потому что слишком мелка и бездушна была его жизнь , мелки и безд ушны были все отношения и дела , к кото рым он привык ... Он робеет , он бессильно отступает от всего , на что нужна ш ирокая решимость и благородный риск , опять-так и потому , что жизнь приучила его только к бледной мелочности во всем”. Чернышевский в поведении героя повести Тургенева “Ася” видел “симптом болезни” ру сского общества своего времени . Зощенко в поведении Синя гина видит (и показывает , но , в отличие от Тургенева , сатирически ) симптом болезни тех слоев русской интеллиген ции. 6. Летом 1933 года писатель заканчивает произве дение , работа над которым продолжалась около трех лет . К этому времени , по словам самого Зоще нко , им было написано уже около пятисот рассказов и фельетонов , несколько повестей , три комедии и книга “П исем к писателю” . Но ни одна из написа нных до тех пор вещей не вызывала так их опоров и такого количества откликов в печати , как “Возвращенная молодос т ь”. В конце 1933 года и в первой половине следующего повесть породила ряд диспутов и обсуждений (в том числе с участием автора ). Спорили писатели и критики , обсужда вшие вопрос о том , является ли “Возвращенн ая молодость” результатом “перестройки” Зощенко ил и продолжает его прежние вещи ... Спорили медицинские светила , дружно уличавшие Зощенко в незнании элементарных законов жи зни человеческого организма ... Наконец , спорили читатели , спешившие отыскать в повести рецепт долголетия и отчасти разочарованные теми простыми выводами , к которым прих одил автор ... Бывший нарком здравоохранения , а в те годы главный редактор “Большой медицинской энциклопедии” Н . А . Семашко посвят ил “Возвращенной молодости” , где основное сво е внимание сосредоточил на комментарии к повести, статью , уже самый заголовок кото рой дает представление о том , под каким специфическим углом зрения анализировалось Сем ашко новое произведение писателя . Но характерен даже не этот широкий интерес к работе Зощенко читателей самых разных по уровню культуры и литератур ным вкусам . Еще более показательны поразитель ные расхождения в оценках , выявившиеся в п роцессе обсуждения “Возвращенной молодости”. “Вот реальный отклик на наши энергичн ые требования добиться сближения науки и литературы . Писатель не хочет больш е р исовать профиль с двумя глазами , как делал и пещерные жители . Он внимательно изучает , отчасти на личном опыте , потребный ему ма териал и обнаруживает в нем значительную эрудицию”,— таково мнение одного рецензента. Совсем иначе прочитал повесть другой : “В порыве наивнейшего нигилизма Зощ енко попал в объятия архивульгарно понятого материализма , сведя все великолепие человече ских эмоций к игре желез внутренней секре ции , к давлению крови , к деятельности надп очечных лоханок. Вульгаризация действительности , серо е размельчание истории , трагикомическое сведение ти танических страстей больших людей к капризам их желудочного сока — была искалечить ху дожественное произведение , как бы ни противил ся этому талант мастера”. “Трактуя об омоложении , Зощенко обошел такой важны й момент , как деятельность внутренней секреции , и обратил все свое внимание на другую сторону — на деяте льность головного мозга”,— это из отзыва проф ессора медицины Быкова. “Не писатель изуродовал свое произведение “навязчивой” идеей , а те его читатели , кот орые взаправду решили отыскать в повести некий секрет возвращения молодости”,— и з статьи критика Е . Журбиной. Итак , в глазах одних — несомненный успех , пример сближения науки с искусством слова ; в глазах же других — неудача , в основе которой — вульгаризация действительности. Конечно же , факт столь разного восприя тия одного и того же произведения — вещь , в общем-то , не столь редкая во вс е времена . Но как получилось , что о пис ателе (притом не о Чехове и не о В ересаеве !) заговорили вдруг (одни настаивая на этом , другие — споря с ними ) ка к о незадачливом лекаре , целителе не столь ко высоких душ , сколько бренных тел ? А о его произведении , как о не очень уда чном медицинском трактате ? Произошло это , видимо , не только потом у , что в “Возвращенной молодости” затронуты в опросы , считавшиеся до тех пор при вилегией “чистой” медицины . Но и потому ещ е , что в “Возвращенной молодости” Зощенко отказался от эксплуатации знакомой маски обыв ателя и впервые , после десяти с лишним лет работы в литературе , вошел в повест ь на правах ре а льного действующег о лица. .В новом своем произведении писатель в ыступает уже не только как сатирик , но и как художник , попытавшийся сформулировать свою собственную позитивную программу . Давно уже остро волновавшая Зощенко проблема воз вращения молодости (не только физической , но и духовной ) выступает в известной ст епени как личная тема писателя . И хотя видеть в новом произведении Зощенко некий всеобщий рецепт сохранения здоровья и из бавления от неврастении , по меньшей мере , неверно , в глазах самого писателя серьезное решение темы играло столь же ва жную роль , как и решение сатирическое. В результате тема повести сразу же как бы распадается надвое . И в этом смысле “Возвращенная молодость” , несомненно , имеет общие точки соприкосновения не только с “Сентиментальн ыми повестями” , но и с “Письмами к писателю” , где впервые была предпринята попытка слияния взглядов художни ка с взглядами исследователя . Первые шестнадц ать глав и обширнейшие “Комментарии и ста тьи” призваны дать систему субъективных собст венных взглядов а в тора , должную сл ужить введенным непосредственно в произведение широким контрастным фоном , на котором разве ртываются взаимоотношения Василия Петровича Воло сатова с семейством Каретниковых . В свою о чередь , главы с семнадцатой по тридцать пя тую – это сфера н е посредственног о , конкретного приложения научных взглядов ав тора . Так научное и образное осмысление пр облемы должны были стать двумя ее различн ыми аспектами , взаимно дополняющими друг друг а , так , условно говоря , опыт “Сентиментальных повестей” и опыт “Писе м к пис ателю” должны были слиться воедино и вызв ать к жизни новую художественную форму. 7. По сравнению с рассказами , послужившими основой зощенковских пьес , в них немало новых забавных ситуаций , где-то они , возможн о , даже смешнее . И не будет ошибкой ска зат ь , что на общем фоне комедийной драматургии середины тридцатых годов эти к омедии Зощенко смело можно было отнести к числу ярких и самобытных явлений . Но вот на фоне рассказов и повестей самого сатирика они воспринимались как нечто втор ичное и уже знакомое. .. Причем ощущение это возникало не только при знакомстве с упоминавшимися одноактными пьесами или , ска жем , с трехактной пьесой “Парусиновый портфел ь” , написанной также по мотивам одноименного рассказа , но и с более поздними пьеса ми— “Опасные связи” (1939), “Пусть неудачник пл ачет” (1946). Вот почему , если ставить перед собою задачу говорить о специфике юмора Зощенк о-драматурга подробнее , то неизбежно придется повторить многое из уже сказанного ранее по поводу юмора Зощенко-новеллиста ; более того , классифика ция комического также в пр инципе не очень будет отличаться от той , что уже была предложена , когда речь шла о юморе Зощенко— автора рассказов . Потому что в комедиях Зощенко , как и в рас сказах , высмеивается по существу один и то т же герой , привыкший судить о жизни со своей персональной колокольни и чаще всего размышляющий , из чего и какую выгоду можно извлечь. Трудно сказать сейчас , как и в как ом направлении шло бы дальнейшее развитие творчества писателя . Но обстоятельства сложилис ь таким образом , что со второ й пол овины сороковых годов и до начала пятидес ятых произведения Зощенко практически перестали появляться в печати и звучать со сце ны и с эстрады и он вынужден был заниматься главным образам переводческой работой. “Теперь уже давно ясно,— пишет по этому пов оду один из исследователей творчества Зощенко,— что в ту пору Михаил Михайлович был явно и напрасно перекритико ван”. О том , что именно так и обстояло дело и что неоправданность столь резкой оценки творчества сатирика в последующем с тала очевидной , свидетель ствует уже то обстоятельство , что с 1951 года имя Зощенко вновь появляется на страницах периодики (пр еимущественно в журнале “Крокодил” ), а в и юне 1953 года Зощенко восстанавливается в рядах Союза писателей СССР. Остается лишь сожалеть , что произведения , с озданные им в пятидесятые годы — ни рассказы на современном художнику м атериале советской действительности (“Слово предо ставляется Зайцеву” , “Падающие звезды” и друг ие ), ни гораздо более частые фельетоны на международную тему (“Затмение в Сан-Диего” , “Иуд у шка” , “Бархатный занавес” и другие ), |не могут быть отнесены к числу лучших произведений Они , по сути дела , мало чем отличаются от соседствующих с ними на журнальных страницах рассказов и фельетонов других авторов... Завершая разговор о Зощенко-сатирике , х отелось бы подвести некоторые итоги . З а три с лишним десятилетия работы в л итературе (писатель умер 22 июля 1958 года ) Зощенко прошел большой и нелегкий путь . Были на этом пути несомненные , выдвинувшие его в число крупнейших мастеров советской литерат уры у дачи и даже— не надо боять ся этого слова — подлинные открытия . Были и столь же несомненные просчеты . Сегодня очень хорошо видно , что расцвет творчеств а сатирика приходится на двадцатые— тридцатые годы . Но в равной мере очевидно также , что лучшие произведени я Зощенко этих , казалось бы , далеких лет по-прежнему близки и дороги читателю . Дороги потому , ч то смех большого мастера русской литературы и сегодня остается верным нашим союзнико м в борьбе за человека , свободного от тяжелого груза прошлого , от корысти и м е лочного расчета приобретателя. Список использованной литературы : 1. А . Старков , “Юмор Зощенко” 2. “Литературное наследство” , т .70 3. И . В . Владиславлев , “Литература великого десятилетия” 4. Ю . Тынянов , “Литературное сегодня” 5. В.В . Виноградов , “Проблема сказа в стилистике” 6. А . Г . Бармин , “Пути Зощенко”
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Выходные - успеваешь либо отдохнуть, либо привести квартиру в порядок.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Творчество М.М. Зощенко", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru