Реферат: Андеграунд вечен - как вечны новации и поиск - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Андеграунд вечен - как вечны новации и поиск

Банк рефератов / Культурология

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 94 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Андерграунд вечен – как вечны новации и поиск Николай Байтов К литературному андерграунду я отношу тех авторов, творчество которых п о тем или иным причинам проходит мимо читающей публики. ...По каким же причинам? – специальная информационная изоляция публики? и ли её спокойное невежество? её внушаемость вкупе с предубеждённостью? её направленная образованность?... – Об этом, быть может, стоило бы поговори ть, если бы сразу не возникала серия вопросов следующего по глубине уров ня. – Ведь не очень ясно и что такое «читающая публика». Весьма туманно и содержание, которое мы вкладываем в выражение «массовый читатель». Не по нятно до конца, чем «массовый» отличается от «просто» читателя, и кто так ой этот «просто». Получается, что я расплывчатое понятие «андерграунда» пытаюсь определить через не менее расплывчатое понятие «читателя»... И в сё же я дерзну – интуитивно, поверх логики. А «читателя» отложим до следу ющей журнальной дискуссии. Начнём вот с чего. – Представляется, что «читающая публика» – область д о сих пор довольно аморфная, и её можно при желании формировать, можно ман ипулировать её сознанием и вкусами. Это было понято ещё литературными ст ратегами прошлого века. Белинский, воспитывая своего «прогрессивного» читателя, вытеснил в андерграунд «Выбранные места из переписки с друзья ми» Гоголя. У нескольких поколений русской интеллигенции эта вещь (понас лышке) вызывала такую брезгливость, что они к ней даже не притрагивались. Последовавшие за Белинским «властители дум» попытались вытеснить в ан дерграунд Фета, Лескова и других многих... даже Пушкина. По счастью, в ХIХ век е общественное сознание ещё не было (и не могло быть) организовано достат очно жёстко для того, чтобы андерграунд принял отчётливую форму. Тем не м енее что-то основное, глубинное было понято и сделано уже тогда. И Белинск ий, и Чернышевский догадались, что идеологические акценты нужно помести ть в эстетику: нужно воспитать определённый, идеологически нагруженный вкус. Идеи, врощенные во вкусовые предпочтения, живут дольше, ибо вкусы че ловека – более постоянная его характеристика. Идеи сравнительно легко сменяют друг друга, вкусы – более инерционны. Об идеях спорят, о вкусах – нет. Идеи друг друга отрицают, вкусы – накапливаются и суммируются. Нова я идея вычёркивает старую и занимает её место. Новая эстетическая ценнос ть не может старую уничтожить. Поэтому в душе человека место ей находитс я с трудом, с мучением, с борьбой: душа должна расшириться, да и старая любо вь должна потесниться. Массовый читатель (ещё если он соответствующим об разом воспитан), вряд ли способен на такие действия... Но кроме отягощённого идеологией вкуса, в ХIХ веке было создано ещё нечто более важное. – Литература была облечена в торжественную тогу, и на её ли це застыло выражение непроходимой, глубокомысленнейшей серьёзности... К ак странно, что в Англии в это время Эдвард Лир и Льюис Кэрролл стали класс иками, можно сказать, при жизни. А у нас и через пятьдесят лет футуристы, а в след за ними и обериуты в сознании читающей публики находились где-то сб оку от «настоящей» литературы. Символисты и акмеисты – это пожалуйста: это хорошо, потому что «серьёзно», – они отвечают читательским представ лениям о том, какой должна быть литература... а остальные – кто? – Василис к Гнедов? – глупости! шарлатанство! мальчишество! – И вот отсюда ещё один , и может быть важнейший, исток андерграунда. – О Хлебникове принято гово рить с уважением, но столь же прочно принято его не читать и a part называть гр афоманом. И, кажется, до сих пор его поэзия никем по-настоящему не исследов ана... Когда в советское время курирование литературы сделалось государствен ной и партийной задачей, на эстетику можно было не обращать большого вни мания. Сами кураторы были людьми с мощнейшей инерцией вкусов, воспитанны х в ХIХ веке, и эстетические предпочтения в них действовали почти на уровн е подсознания. Иногда они искренне думали, что это просто «классовое чут ьё». Соответственно они стали более формально оперировать с авторами на идеологическом уровне, клеить на них политические ярлыки. В 30-е годы андер граунд впервые выявился отчётливо: литераторы были резко поделены на до пущенных к читателю и не допущенных. Это разделение было, наверное, весьм а глубоким и эстетически значимым, однако представлялось поверхностны м: читатель мог думать, что такие-то авторы не допущены до него вследствие их политической неблагонадёжности, идейной оппозиции. На фоне идеологи и терялись эстетические различия между Платоновым, Добычиным, Хармсом, К ржижановским... Казалось, их вытеснили в андерграунд не индивидуально, а с копом, наподобие раскулаченных крестьян... Нет, это не так. Я убеждён, что андерграунд не является чем-то единым и нико гда не являлся: он всегда был разбит на небольшие группы людей, близких др уг к другу по своим вкусам. Вряд ли Платонову было бы легко и интересно общ аться с Добычиным, а Хармсу – с Кржижановским. Говорить и мыслить об анде рграунде в целом позволило лишь спекулятивное оперирование идеологиче скими оценками, к которому прибегали кураторы. Эта картина была, впрочем, заразительна (ибо проста, понятна), – настолько, что многие разнородные л итераторы андерграунда действительно, реально почувствовали своё един ство. Можно сказать, что они в некотором смысле сплотились. Думается, это ч увство (иллюзия, конечно!) возникло после Хрущёва и развивалось в течение десятилетия – до середины 70-х годов примерно. Тогда же явилось понятие «с амиздат», которое, мне кажется, существенно пересекается с андерграундо м. И вот здесь-то можно было бы ввести важный, смыслообразующий термин – « читатель андерграунда» (в отличии от «читающей публики»). Но «самиздат», безусловно, требует отдельного обсуждения, – и на многих страницах... Это было время, когда активно действовал Солженицын во главе массы дисси дентов, и вообще политическое диссидентство было хорошим тоном. (Моя юно сть прошла под этим знаком. Во 2-й школе моим учителем литературы и истории был Анатолий Якобсон; в параллельном классе учился сын сидящего Даниэля ...) Это представление об единстве андерграунда живо по инерции до сих пор, но в основном, кажется, в литераторах старшего поколения. Ким, например, та к, может быть, и не осознал, насколько он эстетически иной, чем Галич. (Между тем, их различие чрезвычайно существенно: оно проходит на уровне поэтиче ского проекта: у Галича реалистический проект в лучших, «совестливых» тр адициях ХIХ века, у Кима же проект постмодернистский, причём крайний, даль ше которого, мне кажется, не шли никакие авангардисты, концептуалисты и э патажники. Это интересно наблюдать ещё в том соображении, что оба – и Ким , и Галич – исходят из театрализации текста.) Важно понять, что андерграунд вообще – понятие бессодержательное по от ношению к собственно-литературе. Принадлежность к андерграунду может ч то-то сказать нам о социальном статусе литератора, или о его человеческо м характере, энергетике... возможно, о нравственном облике, – но ничего не скажет о его «творческой жизни»: о его вкусах, критериях качества, о степе ни его таланта, и о предметах, к которым он свой талант прилагает. Зато при надлежность автора к конкретной группе – Лианозовской, допустим, или к «СМОГу», к «Московскому времени» и т.п. – уже кое-что (пусть не так много) да ёт нам понять и в эстетическом плане, во всяком случае, мы уже представляе м себе какое-то «выражение лица»... С мыслью о разнородности андерграунда я впервые столкнулся в середине 70- х годов. Но эта мысль произошла во мне не от внешних причин, а как-то изнутр и. Когда после школы я принялся производить свои пробы пера, я был полный п рофан в эстетиках, зато в политике всё знал и делал зрячий и ответственны й выбор. Конечно, я был с диссидентами – какие могли быть вопросы! И лишь п остепенно – лет через пять – вопрос начал образовываться во мне. – «Я х олоден. Защита прав человека мне скучна. Я занят другими проблемами. Каки ми – я сам не понимаю. Я двигаюсь ощупью. Куда?... Куда бы я ни двигался, я всё равно буду принадлежать андерграунду... Да, я неблагонадёжен для режима, н о не это главное, а то, что я пишу не так, как принято, как читатель привык, ка к его приучили. Вот почему меня никогда не напечатают, даже и стараться не стоит. Ясно, что кроме унижений ничего не выйдет... Да, я буду принадлежать к андерграунду, но не в том смысле, как Солженицын, а как, например... Владимир Казаков...» – О, я никогда не прощу советской власти вот чего: политизиров ав искусство, она надругалась над его тонкой организацией, сломала и выр овняла всё богатство его нюансов, способов цветения; создав во мне эйфор ию – или скажем сдержанней: пиетет – по отношению к диссидентству, она л ишила меня эстетических ориентировок, лишила меня общения с моими велик ими современниками – Владимиром Казаковым... Всеволодом Некрасовым... Иг орем Холиным... О Казакове я узнал лишь в 1995 году, когда был напечатан его трёхтомник, давно после его смерти. С Некрасовым, по счастью, я познакомился в начале 80-х. Уже тогда я имел опыт прохождения через малые кружки андерграунда – весьма различные по объединяющим их вкусам. Я был в кружке традиционно-пастерна ковско-тарковской поэзии у Лиды Мурановой, которая заведовала студией з вукозаписи при Литературном музее. Помню, как там читала свои поэмы Мари на Кудимова, только что приехавшая из Тамбова, и её слушали со священным т репетом, затаив дыхание; называли, перешёптываясь, «достойной цветаевск ой преемницей». А когда тут же затесавшийся молодой и никому (там) не извес тный Пригов прочёл одно стихотворение про Иуду – и музыкально, наподоби е вьетнамцев, тонировал звук Ю в его имени, – все поджали губы и промямлил и что-то скептическое. Но в наибольшей мере мой кругозор был расширен знаменитым в 80-х годах салоном, который собирала Наташа Осипова в своей квартире. Мой друг Александр Бараш посвятил этим сборищам несколько строк в поэме «Э пикриз»: На Пушкинской один салон открылся – там где атланты еле держат крышу сооружения эпохи репрессанс Там собиралися чердачные поэты читать свои подпольные поэмы и громко ржал по вечерам Пегас Там были девочки пригодные для рая и молодые бородатые евреи и коммунальные мегеры за стеною обмыли кости всем и джинсы простирнули Бывали мэтры-концептуалисты: порой Некрасов чаще Рубинштейн и редко Пригов (чопорный речистый и в связях осмотрительный шатен) У них был свой салон – солиднее и чище где их портреты уже щурились со стен Пригову я сказал (впервые у Наташи Осиповой прослушав его длинную програ мму) – я сказал с удивлением и слегка разочарованно: «Но ведь это – прост ая антисоветчина, лишь немного закамуфлированная юродством. Так или нет? » (То есть я имел в виду: «А где же новая эстетика? Она – блеф? симуляция?...») О н сделал в ответ молчаливую как бы ужимку: «Конечно, мол, вы правы. Но не буд ем об этом вслух говорить». У меня осталось впечатление, что он нечто утаи л от меня как от профана. Но впоследствии, когда изменились идеологическ ие установки и такие авторы как Пригов и Кибиров вышли из андерграунда н а телевидение и в большие тиражи, я понял, что, пожалуй, был прав в первом сх ватывании: их андерграунд был поверхностным, т. е. не эстетическим, не ради кальным. В демократической обстановке истэблишмент возникает и поддерживается во многом снизу: те авторы, которые могут быть приняты читателем и раскуп лены в больших тиражах (пусть даже при условии их предварительной реклам ной «раскрутки») – те и выходят в новый истэблишмент, который по очертан иям своего смысла, наверное, теперь совпадает (или скоро совпадёт) с понят ием «мода». Но ошибкой было бы думать, будто «раскрутить» можно кого угод но (при наличии достаточных связей и денег): есть такие, которых массовый ч итатель не примет и не поймёт никогда, как бы его ни убеждали и не заманива ли. И, между прочим, сейчас это не только «экспериментаторы», но и, наприме р, почти вся поэзия, и традиционная-то в первую очередь. Один такой литерат урный кружок я иногда посещаю. Я их про себя называю «серьёзниками». Они п олагают, что новый истэблишмент весь составился из авангарда и ёрничест ва, которые всюду захватили власть и правят бал. Себя же рассматривают он и как новый андерграунд: лишь они хранят теперь подземную, чистую струю п одлинной литературы. Они наивны, но чем-то меня трогают... – своей торжест венностью, «священным огнём служения», «праведным гневом», «болью за суд ьбу великой литературы». Они чётко опознают тех, кто по ту сторону границ ы, но совершенно не видят другие, рядом лежащие точки андерграунда. – Да, большая публика будет проглатывать Кибирова, Виктора Ерофеева, Лимонов а, Пелевина так же, или почти так же, как она поглощает Доценко и Маринину. В недалёком будущем, возможно, публика почувствует вкус и к Пригову, и к Сор окину... Вкус к Рубинштейну? – уже проблематично. Зато мне совершенно ясно , что никогда массовый читатель не заинтересуется, например, Всеволодом Некрасовым, Михаилом Сухотиным, Светой Литвак, Сергеем Бирюковым, Ры Ник оновой – и многими другими, именно теми, с кем я продолжаю немой напряжён ный диалог всякий раз как сам берусь что-то прикинуть на бумаге. На этом можно было бы благополучно закончить, если поставить себе целью умолчать кое о чём более важном ( – отвернуться от него, нарочно постарат ься не заметить)... Но моя цель иная: я бы лучше всё предыдущее зачеркнул, а о ставил бы только вот что. – До сих пор речь шла об андерграунде, так сказать, сиюминутном и преходяще м. Но ведь есть же андерграунд вечный, в который рано или поздно попадают в се: это смерть, земля, могила, забвение. – Смерть всех равняет: богатого с н ищим, умного с дураком, учёного с невеждой, гения с бездарностью. И вот нын ешняя читающая публика равным образом не читает и не желает знать ни все мирно-модного когда-то Максима Горького, ни его современника, тихого и ут онченного маргинала Константина Вагинова... Но, с другой стороны, ведь изв естно, что «у Бога нет мертвецов». Так и в архиве человеческой культуры – все живы, все присутствуют, каждому отводится клеточка, наподобие ячейки в колумбарии. Зависит ли величина этой клеточки от того, насколько литер атор был известен и признан при жизни? Это вопрос сложный. Первоначально, конечно, зависит, но потом... В архиве часто происходят ревизии, которые ин огда радикально изменяют способ ранжирования ценностей... Хотя эти ревиз ии в меньшей степени затрагивают ценности более удалённые по времени... Т ак что угадать трудно. Единственное, что можно здесь заметить, это что ран ьше архивирование было не очень надёжным и зависело от многих случайнос тей, перед которыми «андерграунд», разумеется, был более уязвим, чем «ист эблишмент». Например, группа поэтов, включавшая Катулла (группа, несомне нно, «андерграундовая» для своего времени) исчезла вся и почти бесследно . Один Катулл сохранился благодаря случайности в единственном экземпля ре, – а ведь он, по-видимому, не был даже лидером этой группы... В Новое время надёжность архивирования возросла во много раз. Кроме того , сейчас, благодаря компьютерным технологиям, колоссально расширился ре сурс памяти, – и можно, пожалуй, архивировать всё подряд без особого отбо ра. Ещё компьютер облегчает и доступ к информации, а потому отпадает необ ходимость единого ранжирования ценностей: вместо него появляется множ ество виртуальных ценностных иерархий (что, кстати, соответствует разро зненным эстетическим кружкам, то есть сплошному андерграунду). Лет через двадцать-тридцать, быть может, никакого приоритета ни у кого в архиве не б удет, – все получат одинаковые, стандартные ячейки... Поэтому мы, сегодняшние маргиналы и графоманы, с надеждой смотрим в поту стороннее завтра: нас примет в объятия вечная память, которая сотрёт зна ки различия между маршалами, солдатами и дезертирами. Список литературы Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.levin.rinet.ru/
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
- Я пришёл к выводу, что читать газеты на унитазе - разумно.
- Почему?
- Потому что готов к любым неожиданностям.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по культурологии "Андеграунд вечен - как вечны новации и поиск", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru