Реферат: И снова Бомарше - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

И снова Бомарше

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 351 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

И снова Бомарше… Введение В просветительской, бунтарской, революционной ли тературе Франции XVIII столетия комедии Бомарше заняли одно из главных мест по сил е влияния на массы. Современник Бомарше Мельхиор Гримм в своих мемуарах сообщает: «Много превозносили, и справедливо, силу воздействия сочинени й Вольтера, Руссо и энциклопедистов, но их мало читал народ, между тем одно представление «Женитьбы Фигаро» и «Цирюльника» повергало правителей, магистратуру, дворянство и финансы на суд всего населения больших и малы х городов Франции». Бомарше не был профессиональным писателем. К перу он обращался понуждае мый обстоятельствами, когда необходимо было апеллировать к широкой пуб лике («Мемуары» ), или же в час ы досуга, когда он мог свободно отдаваться влечению сердца, а оно всегда т яготело к искусству. «Когда моя голова полна дел – к черту занятия литературой, но если дела кончены, р ука тянется к перу и бумаге, и я охотно болтаю чепуху». Жизнь Бомарше – причудливое сплетение самых удивительных событий, приключ ений, взлетов, падений. Сын часовщика, сам искусный часовщик, он делает важное усовершенствован ие часового механизма. У него пытаются оспорить его изобретение. Юноша о тважно вступает в борьбу и блестяще доказывает свое авторство. Замеченн ый двором, он становится модным часовщиком Парижа, но бросает ремесло, по купает придворную должность, меняя свое имя Карон на дворянское де Бомар ше. Все как будто удается ему. Он становится влиятельным человеком. Дочер и короля учатся у него игре на арфе. Людовик XV не может отказать себе в удо вольствии послушать иногда весельчака Бомарше. Дофин (наследный принц) с удивлением замечает, что во всем государстве есть, пожалуй, один человек, который не боится сказать ему правду в глаза. С ним, плебеем, раскланивают ся важные персоны в аллеях Версальского парка, но вот ссора с одним из них приводит его в тюрьму. Смерть миллионера Пари Дювернэ, с которым осталис ь нерешенными денежные расчеты, ставит его перед угрозой разорения. Тяжб а. Суд на стороне наследников миллионера. Бомарше пишет знаменитые «Мему ары». Вся Европа с увлечением следит за тем, как плебей Карон-Бомарше един оборствует со всем юридическим корпусом Парижа. И плебей побеждает, заво евав общественное мнение Франции. Ему завидуют, бранят, опутывают его кл еветой, но он несгибаем. Иногда очертя голову он бросается в самые опасные приключения (поездка в Испанию – поистине эпизод из рыцарского романа). Таинственные визиты в Лондон, по поручению Людовика XV и его преемника Людовика XVI . Нападение разбойников в Нюрнбергском лесу, аудие нция у австрийской императрицы Марии-Терезии и вслед за тем арест по при казу австрийского министра Кауница и т.д. Бомарше талантлив. Талантлив щедро, обильно, талантлив во всем. Он – механик и изоб ретатель, музыкант и поэт. Он – коммерсант и дипломат. Бомарше задумывает и осуще ствляет грандиозные коммерческие сделки, ловко выходит из лабиринта ин триг и хитросплетений; если надо, он покорит, очарует нужных людей и обойд ет все рифы, все подводные камни, как искусный лоцман, ведущий корабль в не ведомых водах. Едва перо в его руке – и страница за страницей заполняются искрометной, разящей, на смешливой прозой. Драматург – он дивит мир гениальными комедиями. Он спешит подд ержать театральную реформу Дидро, музыкальную реформу Глюка. Он торопит ся помочь американским повстанцам, снаряжает корабли с оружием, ни на ми нуту не забывая при этом о своих личных интересах. Он – буржуа. В дни революции он за купает за границей десятки тысяч ружей, предвидя интервенцию монархиче ских коалиций. Он издает собрание сочинений Вольтера. Он делает все широ ко, с размахом, не зная, как исчерпать бьющую через край энергию. Бомарше и просветители Бомарше отнюдь не вождь просветительского движения, как Вольтер, Дидро и ли Руссо, хотя его сочинения играли роль своеобразного организатора все народного похода на твердыни феодализма. В его личных качествах много ти пичного для молодой буржуазии накануне ее победы – смелость и уверенность в се бе, насмешливое, критическое отношение к старым порядкам, взглядам, учре ждениям. Часто, подобно своему герою Фигаро, он проявляет изворотливость, смелост ь, лукавство. И в этом лукавстве, в этой дерзкой изворотливости столько от кровенного презрения к феодальной знати, что и здесь нельзя не усмотреть его своеобразного бунтарства. Бомарше бился за себя, за свою личную судь бу, подчас вызывая на поединок весь господствующий класс и обращаясь за помощью ко всему народу. Жизнь его – это битва простолюдина за свое право и меноваться человеком, за свое право жить на земле и пользоваться ее дара ми. Без этой истины не понять ни художественных замыслов писателя, ни общ ественного резонанса его произведений. Все симпатии Бомарше на стороне просветителей. Он примыкал к правому, по литически умеренному крылу, преклонялся перед Вольтером, ценил Дидро и д овольно холодно относился к Жан-Жаку Руссо. В этом размежевании симпатий ярко выявляется политическая ориентация автора «Женитьбы Фигаро». Первые драматургические произведения Бомарше связаны с театральной ре формой Дидро. Дидро и авторы, последовавшие ого призыву (в том числе и Бома рше), осуждали классицистическую трагедию за ее чрезмерные преувеличен ия, выходящие за пределы реальности, за гигантизм страстей, преступлений , пороков, страданий. «Все преувеличено в этих драмах: страсти – всегда безумные, п реступления – всегда ужасающие, но столь же далекие от природы человека, ка к и неслыханные среди наших нравов; там ступают только среди развалин, ср еди потоков крови, среди трупов и подходят к катастрофе только через отр авление, убийство, кровосмешение или отцеубийство», – писал Бомарше в «Опыте о сер ьезном драматическом жанре». Речь идет, конечно, не о трагедии Корнеля и Расина, а о пьесах Кребильона, з начительно снизившего достижения классицистического театра. Не лучше ли оглянуться вокруг себя, рассуждали Дидро, Седей, Бомарше, посм отреть на людей обыкновенных, изобразить их скромные радости и страдани я, прославить неприметную доблесть, трогательную моральную красоту. Тог да сцена по-настоящему взволнует зрителя. В сценическом персонаже он уви дит реальное лицо, в изображенных событиях – реальную правду жизни. «Чем ближе п оложение страдающего человека подходит к моему, тем сильнее его несчаст ье захватывает мою душу», – рассуждает Бомарше. В трогательном, сентиментальном ореоле изображает он в своих пьесах нра вственную чистоту и семейные добродетели людей третьего сословия, а в ли це беспутного лорда Кларендона («Евгения» ) клеймит моральный нигилизм аристократов. «Евгения», первая пьеса Бомарше, принесла автору некоторую известность. Ее ставили во Франции, Германии, Англии и России. Сумароков в письме к Воль теру жаловался на успех пьесы в Москве. Опасаясь за судьбу классицистиче ского театра, он сетовал на «новый и пакостный род слезных комедий». Вторая «трогательная» драма Бомарше – «Два друга» вовсе не удалась. Остросло вы высказали по этому поводу немало шуток. Не в «трогательной» драме суждено было Бомарше найти свое настоящее мес то. По натуре своей он скорее склонен был смеяться, чем проливать слезы. В атмосфере лукавой шутки, остроумной словесной перепалки, в веселом и рад остном царстве смеха он чувствовал себя свободнее. Это его стихия. Здесь он всевластен. Проза Бомарше Бомарше в 70 - х гг. XVIII с толетия привлек к себе внимание широкой общественности. Вся Франция, нач иная от едва владевшего грамотой подмастерья и кончая герцогом и короле м, читала его «Мемуары». Это было событием дня, сенсацией. Сам автор в фойе театра «Комеди Франсез» раздавал свежеотпечатанные экземпляры. В них было все: и политические разоблачения, и сатирические портреты, и ум ная веселость, и даже трогательная сентиментальность, полюбившаяся евр опейцам во второй половине XVIII в . Как появились эти мемуары (их скорее следовало бы назвать «памфлетами»)? Что подвигло авто ра на их создание? Обратимся к исходному пункту событий. 17 июля 1770 г . в Париже на 86 - м году жизни в славе и почете скончался финансист по имени Пари Дювернэ, он же граф дю Ферьер, он же сеньор де Плезан, государст венный советник, секретарь и советник короля и хранитель его казны. Титу лы свидетельствуют о головокружительной карьере, ибо сей граф и сеньор б ыл сыном владельца постоялого двора в одной из деревушек у подножия Альп . О богатстве этого человека ходили самые фантастические легенды. При оц енке имущества покойного, однако, с удивлением обнаружили, что оно едва с водилось к полутора миллионам ливров, т.е. составляло примерно одну десятую часть ожидаемого. Куда делось богатство старика? Современники ломали голову. Тайна эта не давала покоя экзальтированным людям и позднее, почти в течение столетия . В 1859 г . гробница Дювернэ была вскрыта не известным лицом, тщетно пытавшимся найти сокровища. Так или иначе, но наследник Дювернэ, его внучатый племянник граф де ла Бла ш, хоть и получил солидное состояние, но был весьма недоволен тем, что оно не оказалось в десять раз больше. По сему случаю он отказался оплатить до лговое обязательство умершего в пятнадцать тысяч ливров, данное когда-т о Пьеру-Огюстену Карону де Бомарше. Более того, он объявил это обязательс тво подлогом и добился наложения ареста на имущество последнего. Дело пе решло в суд и грозило Бомарше самыми неприятными последствиями. Беда не приходит одна. Однажды некий герцог по имени де Шон приревновал к Бомарше свою любовниц у. По нравам той поры конфликты подобного рода решались на дуэли. Но герцо г – и плеб ей! Какие могли быть церемонии! Де Шон ворвался в дом Бомарше, устроил скан дал. Вызванные полицейские в смущении отступили: дебошир – важная персона, ге рцог! Бомарше вынужден был сам прибегнуть к соответствующим мерам, но за оплеуху, которой он наградил разбушевавшегося ревнивца, ему пришлось от правиться по приказу короля в «прекрасный замок, более пышный, чем у вест фальского барона, ибо здесь были тройные двери и решетки на окнах» (тюрьм у). Итак, Бомарше оказался в тюрьме. Его противник, граф де ла Блаш, воспользов ался этим, чтобы окончательно его уничтожить. По городу из рук в руки стал и переходить сфабрикованные графом анонимные и подложные письма, в кото рых писатель изображался настоящим выходцем из ада – совратителем, убийцей двух жен и пр. К тому же немногие знали истинную причину ареста, ибо Бомарше был о категорически запрещено касаться этого вопроса, дабы не компрометиро вать титул герцога и пэра Франции. Можно представить себе, в каком свете п редставал он в глазах знавших и не знавших его людей. Оружие клеветы – страшное ор ужие! Смотритель тюрьмы разрешил Бомарше отлучаться в город, с тем, однако, что бы на ночь он возвращался в свою камеру. Начались трудные, хлопотливые дн и. Бомарше обивал пороги судебных учреждений, и за ним неотступно следов ал изнывавший от скуки стражник Сантер, которому надлежало приводить в к онце дня заключенного в помещение тюрьмы. Докладчиком в палате по делу Б омарше был назначен судья Гёзман. Бомарше попытался повидаться с ним. Эт о оказалось нелегким делом. Выяснилось, однако, что супруга судьи за изве стную мзду «помогала» тяжущимся. К ней-то через одного книготорговца по имени Леже и обратился драматург. Сто луидоров и часы с брильянтами долж ны были открыть ему двери дома Гёзмана. Через некоторое время госпожа су дейша потребовала еще пятнадцать луидоров якобы для секретаря. Они были даны. Судья Гёзман по зрелом размышлении почел за лучшее поддержать более сил ьного противника. К тому же склонился и суд, не признав прав Бомарше. Тогда драматург потребовал деньги и часы обратно. Ему вернули все, за исключен ием пятнадцати луидоров. Госпожа судейша заупрямилась. Эти-то пятнадцат ь луидоров и явились поводом для грандиозного политического скандала, п околебавшего престиж королевского суда в глазах всей Франции. Остроумные люди, а в них во Франции никогда не было недостатка, тотчас же с тали играть на веселом созвучии – пятнадцать луи (луидоров) и Луи XV (Людовик). Первые уничтож или второго. Бомарше прибег к силе общественного мнения. Он стал выпускать в свет сво и записки, иначе «Мемуары» 1 . Они выходили последовательно в течение 1773 – 1774 гг . Положение его было отчаянным. И вот тогда-то и разверн улись богатырские силы плебея, вступившего в борьбу с темными силами фео дального государства. Вся Европа читала «Мемуары» Бомарше. Надо сказать , немало способствовали этому его же враги, публикуя сенсационные подроб ности происходящих событий, «надоедая всей Европе моей особой и моим про цессом», как жаловался Бомарше. Но главное, что содействовало успеху «Ме муаров» Бомарше, – это почти всеобщее недовольство так называемыми «парламен тами Мопу». Во Франции парламенты являлись судебными учреждениями. Их было в стране 13, включая парижский (главный из них). Должности членов парламента – судей продава лись, покупались и, следовательно, передавались по наследству. Парламент ы играли известную роль в жизни страны, ибо подачей ремонтрансов (замеча ний) королю и правом регистрации королевских указов они могли в какой-то мере влиять на политику правительства. Людовик XIV свел на нет политическую де ятельность парламентов, оставив за ними лишь их судебные функции. Филипп Орлеанский после смерти Людовика XIV признал за парламентами утраченное ими право подава ть ремонтрансы. Этим правом они воспользовались, когда в 60 - х годах XVIII в . был возбужден процесс против пэра Франции герцога Эгийо нского, наместника короля в Бретани, по обвинению его в ряде крупных фина нсовых злоупотреблений. Король приказал прекратить дело. Парижский пар ламент, тайно поддержанный герцогом Шуазелем, первым министром, учитыва вшим настроения в стране, воспротивился воле короля. Тогда Людовик XV дал Шуазелю отставку и обнародовал эдикт, в котором запрещал парламентам выступать с какими-л ибо коллективными замечаниями по поводу решений короля. Парламент в зна к протеста прекратил ведение судебных дел. Тогда канцлер Мопу с согласия короля конфисковал все должности в парижском парламенте, всех его члено в сослал и назначил на их место новых, причем вместо единого парламента в Париже создал шесть высших судов в его округе. То же было проделано и с про винциальными парламентами (в 1770 г .), ставшими н а сторону парижского. Это вызвало крайнее недовольство населения. Новые суды получили бранну ю кличку «парламенты Мопу». Легко себе представить, как в этой обстановк е были восприняты «Мемуары» Бомарше, с блеском и талантом разоблачавшие и осмеивавшие их, хотя речь шла как будто бы всего лишь о судье Гёзмане и е го суп руге . Вольтер из своего «фернейского отшельничества» насмешливо наблюдал, к ак сотрясалось все здание абсолютизма под могучими ударами выходца из н арода. «Я никогда не видел ничего более оригинального, сильного, смелого, более комического, интересного, более оскорбительного для противников, чем «Мемуары» Бомарше. Он сражается с десятью или двенадцатью противник ами сразу, и он их опрокидывает … » – писал В ольтер. Интерес к процессу Бомарше шагнул далеко за пределы Франции. Газеты Гааг и и Утрехта день за днем сообщали своим читателям о всех его перипетиях. Р ассказывают, что и Людовик XV и его фаворитка госпожа дю Бари читали с неослабным любопыт ством «Мемуары» Бомарше. Французские историки потом говорили, что этот с кучающий монарх в своем эгоистическом безразличии, кажется, с удовольст вием наблюдал, как его монархия катится под откос. Борьба была чревата для Бомарше тяжелыми последствиями. Разоблачая все общую коррупцию, продажность суда, он должен был вместе с тем быть очень о сторожным в выражениях и сохранять видимость полного уважения к короле вскому судопроизводству, ни одним словом не задеть короля и двор, – словом, как ос троумно замечали его современники, «давать пощечины королю, стоя на коле нях». Заслуга Бомарше заключается в том, что он сумел показать одну из темных с торон государственной системы абсолютизма. Пятнадцать луидоров, котор ые ему не были возвращены госпожой Гёзман, превратились в символ взяточн ичества и продажности, царивших в феодальном государственном аппарате. Фраза госпожи Гёзман: «Мы умеем ощипать курицу так, что она у нас и не пикн ет», – обл етела всю Францию. Как политический, философский документ «Мемуары» Бомарше являются дет ищем просветительской идеологии. Недаром просветители с таким восторг ом встретили их. Бомарше утверждает за народом право решать все важнейши е вопросы государства. Он есть и был во все времена судьей над судьями: «Я хочу окружить себя благосклонностью народа и противопоставить ее как з ащиту и охрану от ненависти тех, кто преследует меня». Правда, по цензурным условиям просветительская мысль в «Мемуарах» Бома рше часто завуалирована. Современник Бомарше аббат Гальяни (итальянец, н еаполитанский посол, принявший активное участие в просветительском дв ижении Франции) однажды шутливо заявил, что самый совершенный литератур ный стиль заключается в «искусстве все сказать и не попасть за это в Баст илию». Соблюдая совет Гальяни, Бомарше доводит до читателя бунтарскую мысль, об леченную в самую безупречную форму политической благонадежности. Когд а противники обвинили его в нападках на всю систему государства, он с жар ом защищался, заявляя, что бичует лишь частные пороки и отнюдь не посягае т на всю систему. Бунтарский, просветительский смысл его «Мемуаров» заложен в сатиричес ких портретах французских судей, в разоблачении системы подкупа в судоп роизводстве. Бомарше как бы говорит своему читателю: смотрите, что за уро дливые лики! Кому же доверена наша судьба! Кто у нас судьи! И это действова ло, бесспорно, сильнее всяких общих рассуждений. Единичный факт, ярко, в ху дожественной форме доведенный до сознания читателя, приобретал огромн ую силу обобщения. В его «Мемуарах» звучит то страстный голос трибуна, то обличительный сарказм сатирика, то мягкий юмор, а иногда и несколько афф ектированная трогательность сентиментального стиля, столь модного в т е дни. Здесь живые люди, яркие портреты, иногда динамичные драматические сценки – недаром Вольтер советовал Бомарше переработать «Мемуары» для театра. «Мемуары» Бомарше, пожалуй, единственный пример в литературе, когда юрид ическая апелляция (а первоначально они были задуманы именно как апелляц ия) является произведением художественным. Это значительное и единстве нное в своем роде явление в мировой художественной прозе. Об этом нельзя не сказать более развернуто, более обстоятельно. Об этом нельзя не задум аться теоретикам искусства. В самом деле, здесь нет вымысла – одного из основных элементов искусства, здесь, на оборот, все скрупулезно точно. Здесь нет художественных типов, а есть кон кретные, не вымышленные, реальные люди. Малейшее отклонение от сходства в обрисовке портрета реального лица или в обрисовке реальной обстановк и было бы расценено как ложь, ложь преднамеренная, весьма опасная для обв иняемого. Не следует забывать, что дело Гёзмана – Бомарше было отнесено к уголовным и Бо марше мог очень пострадать. Тем более что была задета честь всего судейс кого сословия и о беспристрастности высокопоставленных крючкотворов н е могло быть и речи. Поэтому необходима была особая осторожность, необхо димы были только неопровержимые факты и железная логика. Искусство же, к ак известно, более свободно в отношении к фактам и единичным явлениям. Для писателя история – только «сухой и досадный перечень фактов». Писатель созд ает типы «путем создания отдельных черт многочисленных однородных хар актеров» 1 . Бомарше на этот раз такой принцип был противопоказан. «Мемуары» задумывались и исполнялись как произведение, никакого отнош ения к искусству не имеющее, как судебная защитительная речь, где должен быть только «сухой и досадный перечень фактов» (мы увидим, что этот переч ень фактов по воле одаренного человека оказался и не сухим и не досадным). «Этот мемуар, – пишет Бомарше, – является точным и ясным изложением всех материало в, относящихся к разбираемому вопросу. Единственное его назначение – помочь озна комиться с ними моим судьям. Я буду говорить здесь лишь о том, что было уст ановлено во время следствия. Факты, касающиеся меня лично, будут заверен ы по всем правилам. То же, что я узнал из свидетельских показаний других ли ц, будет приведено с величайшей осмотрительностью». И это были не пустые слова. Бомарше нес ответственность за каждую ошибку, за каждую неточност ь. На него были устремлены десятки ненавидящих глаз, которые не пропустили бы ни одной оплошности. Итак, что же перед нами – художес твенное произведение или юридический документ? Из того, что мы только что прочитали, нет сомнения в юридической основе ег о. Однако, читая далее, мы убеждаемся в том, что это произведение художеств енное, причем произведение огромной впечатляющей силы и со всеми специф ическими свойствами искусства. Мы увидим и обобщения, и типизацию, необх одимые в искусстве, и ту живописную конкретность, которая заставляет нас верить в художественный вымысел. Нет здесь только вымысла. Значит, искус ство может иногда обходиться и без вымысла. Бальзак отбирал во множестве однородных характеров отдельные черты и соединял их в один художествен ный образ – тип. Бомарше действовал несколько по-иному. Он брал один хара ктер, но показывал в нем черты, присущие многим подобным характерам, и соз дал беспримерный в истории образец юридического документа в форме худо жественного произведения. Он почти не описывает внешней обстановки и то лько однажды позволил себе живописную повествовательную страницу. При ведем ее, она чрезвычайно выразительна: «Когда я стал приближаться к зал у заседаний, до меня донесся смутный гул голосов, но не это взволновало ме ня. Должен признаться, что, как только я вошел в зал, латинское слово, возве стившее о моем появлении, несколько раз произнесенное секретарем суда, и глубокая тишина, наступившая вслед за этим, повергли меня в трепет. Айез!! Ас1ез1!' Он здесь, вот он, обвиняемый, затаите свои чувства к нему; Ас1ез1 – это слово е ще долго будет звучать в моих ушах. Тотчас же я был отведен на скамью подсу димых. При виде зала, похожего на храм, – тусклое освещение делало его еще боле е величественным и мрачным, – при виде шестидесяти судей в одинаковых одеяниях и устремленных на меня глаз я испытал чувство глубочайшего уважения. Уви дев за столом, на который облокотился мой судья-докладчик, г-н Доэ де Комбо , освещенное единственной свечой лицо советника суда, г-на Жина, сидевшег о рядом, я подумал (следует ли признаться в слабости?), что ему поручено доп рашивать меня, и почувствовал, как сердце мое, внезапно сжавшись, – словно в нем з астряла капелька сгустившейся крови, – перестало биться. Я хорошо помню, что, п ревозмогая эту слабость довольно сильным напряжением воли, я полагал, чт о обрел только душевное равновесие; однако впоследствии, наблюдая за соб ой, я имел возможность убедиться, что спокойствие мое превзошло мои ожид ания». Перед нами – шедевр повествовательной прозы. Картинность описания безу пречная. Ничего лишнего. Взволнованность рассказа и даже некоторая лири чность, если бы мы не чувствовали, не ощущали за патетическим описанием и ронической улыбки автора. Не суд, а театральное представление! И одинако вые одеяния шестидесяти судей, и тусклое освещение, и латинские слова – все спек такль, все поза. Кто же они, эти действующие лица реальной комедии жизни, актеры столь «не обычного спектакля», как назвал их сам Бомарше? Тень финансиста – миллионера Дювернэ, оставившего свою подпись на бумаге, вокруг которой идет спор, граф де ла Блаш; он находится где-то за сценой, но его присутствие постоянно ощущается в словах и посту пках действующих непосредственно на сцене лиц. Это решительный, озлобле нный и коварный враг, который не остановится ни перед чем для достижения цели. Толпа судейских чиновников, которые создают как бы общий фон сосло вия. Судья Гёзман и его супруга, урожденная Жамар, книготорговец Леже и ег о жена, цензор и редактор газеты Марен, писатель Арно Бакюлар, ростовщик Б ертран Дероль, председатель суда Николаи и, наконец, сам автор. Каждый из н их, в том числе и автор, имеет свою характеристику. Вот судья Гёзман. Ему 45 лет. Он проживает на набережной Сен-Поль. Он же Луи Д югравье, парижский мещанин с улицы Лиги, как он ложно именовал себя, когда крестил собственного ребенка, прижитого им с девицей Капеллой. Сухой и п едантичный. Весь – буква закона. Он знает все ордонансы и правительственные дек ларации. Речь его сплетена из судейских терминов. Он холоден и эгоистиче н. На лице его не бывает улыбки. Бомарше ничего не рассказал нам о его внеш нем облике, но, кажется, видишь перед собой сухопарого, сутуловатого чело века. За этой внешностью жестокого, надменного человека скрывается маленько е, трусливое, жалкое существо. Он подло обхаживает книготорговца Леже с т ем, чтобы тот дал ложные показания, пишет текст лживого заявления и прину ждает Леже переписать его. Когда было возбуждено дело против его жены, он публично заявил, что не может больше, не компрометируя себя, жить с ней вме сте и должен заточить ее в монастырь. Бомарше приводит еще одну деталь. Су дья, узнав, что его слуги получили чаевые, вызвал одного из них и заявил: «Е сли вы или ваша жена получили от г-на Бомарше шесть ливров, мы приказываем вам вернуть ему эти деньги и потребовать справку, что вы ничего у него не брали. Мы не желаем, чтобы в н ашем доме занимались мелкими подлостями». Таков этот человек. Бомарше достаточно ярко обрисовал моральный и психо логический облик судьи, начертал портрет человека в своем роде уникальн ого, но вместе с тем и обобщенный портрет всей судейской корпорации. Госп один Гёзман вобрал в себя черты, присущие остальным его коллегам. Здесь о н не просто судья, он тип судьи. Пожалуй, наиболее колоритно выписан образ супруги судьи, госпожи Гёзман . Бомарше не пожалел красок. Она получила широкую известность. «Г-жа Гёзма н, та, которая присвоила пятнадцать луидоров!», «Г-жа Гёзман, которая умеет ощипывать куриц!» – смеялись парижан е. У всех на устах была ее выразительная фраза: «Невозможно жить прилично на то, что мы получаем, но мы умеем ощипать курицу так, что она у нас и не пик нет». Когда дело получило огласку, эта особа пожалела о том, что присвоила себе так мало. «Жаль, что я не оставила у себя часы и сто луидоров, – при теперешнем по ложении вещей это ничего не изменило бы», – заявила она. Госпожа Гёзман взбалмошн а и резка. «Ну и женщина! – говорили о ней лица, привлеченные в качестве свидетелей п о делу о пятнадцати луидорах. – Бедняга Бомарше! Если во время очной ставки она огр аничится пощечиной, то он сможет похвалиться, что дешево отделался». Гос пожа Гёзман глупа. Бомарше яркими красками расцветил ее глупость. Вот она тщетно ищет выхода из создавшегося положения и ничего не может п ридумать. Наконец решение найдено: нужно во что бы то ни стало отпираться и лгать. Но богобоязненные ее сообщники говорят, что лгать грешно: лгунам – дорога в ад. Довод весьма солидный. Что делать? И вдруг лицо ее осветилось: в голов у пришла блестящая мысль: «Мы смело будем отрицать все, а на другой день за кажем мессу в церкви Сент-Зспри, и дело с концом». Лучшего выхода придумат ь, конечно, было нельзя, и церковь Святого духа не могла не утвердить своим авторитетом решение госпожи Гёзман. Вот она на очной ставке с женой книг оторговца Леже. Ей надлежит задавать вопросы. О чем же она спрашивает? При ведем этот любопытный диалог. Перед нами сцена из комедии. «Сударыня, – говорит судейша, – мы пришли сюда, чтобы говорить правду: скажите, вела ли я себя когда-либо непристойно в вашей лавке, заигрывала ли я с мужчинам и, которых заставала у вас?» – «Нет, сударыня, да я и не обмолвилась об этом в своем показании». – «Прошу вас, скажите, сударыня, поднималась ли я когда-нибудь т ам одна с вашим мужем в его комнату, оставалась ли я с ним наедине, чем могл а бы дать повод для насмешек и толков по своему адресу?» – «Бог с вами, сударыня, вы п росто изумляете меня вашими странными вопросами! Какое это все имеет отн ошение к делу, ради которого мы собрались? Речь идет о ста луидорах, получе нных вами, о пятнадцати луидорах, которые еще до сих пор у вас, а не о ваших в стречах с моим мужем: на это никто не жалуется». Никто на самом деле и не думал подозревать ее в тайных связях с книготорг овцем. Однако этот ход явился результатом новой «остроумной» находки го спожи Гёзман. Великолепна роль несчастной, оклеветанной женщины, и «ни о дного слова о фактах из показания, ни одного возражения, только украдкой вытертые слезы … » На очной ставке с книготорговцем она позволяет себе самые отборные слов ечки. «А вы-то, дурень этакий, если бы вы подтвердили, что это неправда, как я вас учила, мы бы не были здесь». Простодушный Леже приб егает к следующей логике: «Если вы, сударыня, не хотите признаться, что эти пятнадцать луидоров у ва с, значит, я не передал их вам? Значит, я жулик?» – «Я не говорю, что вы жулик, но вы осел , у вас не голова, а деревянный чурбан». А как ведет се бя госпожа Гёзман на допросе? Заученные слова из лексикона мужа, неумени е ими оперировать, непонимание их смысла, и досада, и бессильный гнев, и гр убость, и тщеславие, и все это расцвечено всеми красками ее глупости. «Это т господин передал письмо моему лакею только из лютой злобы. Я буду утвер ждать это вопреки и наперекор всему». Секретарь записал все. «Соблаговол ите объяснить нам, сударыня, какую злобу вы усматриваете в таком простом поступке, как передача письма лакею?» Снова наступило замешательство по поводу моей злобы; это тянулось долго … Так долго, что мы оставили в покое мою злобу, но в отместку она спросила: «Если правда, что этот господин принес письмо, то кому из наших с луг он его передал?» – « Молодому лакею, блондину, который сказал, что он обслужив ает вас, сударыня». «Вот и противоречие! Пишите, этот господин говорит, чт о передал письмо блондину, но мой лакей вовсе не блондин, а светлый шатен. ( Я был сражен этой репликой!) А потом, если это мой лакей, то какого цвета у не го ливрея?» Тут я и попался. Однако, несколько оправившись, я ответил как м ог лучше: «Я не знал, что у вас, сударыня, для слуг особая ливрея». – «Пишите, прошу ва с, пишите, что этот господин, который разговаривал с моим лакеем, не знает, что у меня особая ливрея, а у меня их целых две, зимняя и летняя». Вопросы Бомарше своей неопровержимой логикой вскрывают лживость показаний госпожи Гёз ман. Она понимает это и не в силах сдержать досады. Вот ее колоритные фразы : «Право, сударь, ваши вопросы выводят меня из терпения, вы болтливы, как же нщина»; или «Я не обязана давать отчет этому господину … он пристает ко мне с вопросами лишь с целью застав ить меня снова впасть в какое-нибудь противоречие»; или: «Довольно, не то я отпущу вам пару пощечин … очень н ужно возиться с этими пятнадцатью луидорами!»; или: «На глупые вопросы я н е отвечаю» и т.д. Однако стоило Бо марше высказать несколько лестных слов о ее наружности, и она уже во влас ти комплиментов. «Сударыня, я прошу вас сейчас же сказать нам, сразу и без раздумий, почему в протоколах допросов вы показываете, что вам тридцать лет, когда, глядя н а вас, вам можно дать самое большее восемнадцать?» Взяв веер и накидку, гос пожа Гёзман уже просит Бомарше подать ей руку и проводить до экипажа. «Су дарыня, разве я так жесток, как вам пытались внушить?» – «Ну … нет. Но вы себе на уме». Разве перед вами сухой перечень фактов? Юридический документ? Отнюдь нет. Это живая картина, живые люди. Заметим к тому же, что Бомарше, разоблачая поступки судейши, должен был пр оявить максимум такта, тончайшее понимание чувств читателя. Как бы ни бы ла виновата госпожа Гёзман, она – женщина. В ее лице можно было обидеть в сех женщин вообще и погрешить против снисходительного отношения к их сл абости, столь принятого в галантной Франции в тот галантный век. И Бомарше нападает с таким расчетом, чтобы победить, но не поранить и не ос корбить в своей противнице женщину. Бомарше – рыцарь. Ни одного грубого слова не срывается с его языка. Он снисходителен, доброжелателен. Иногда он прямо- таки любуется своей противницей, давая понять читателю, что не она винов ница всех зол, что ее заставили играть несвойственную ей роль. Живыми предстают перед нами супруги Леже: простодушный, наивный, слабоха рактерный книготорговец, который, не зная, как еще доказать свою правоту, предлагает госпоже Гёзман выброситься вместе с ним из окна на мостовую, чтобы их рассудил бог (кто погибнет, тот, значит, и виновен). Жена книготорг овца, богобоязненная, но решительная женщина, вершит всеми делами своего мужа и держит его самого под башмаком. Характерна ее реплика при виде пис ьма, написанного рукой книготорговца: «У моего мужа не хватит ума, чтобы с очинить такие красивые фразы». Здесь же портрет ростовщика Дероля. Бомарше показывает его лицемерие, те сно переплетенное с ханжеской набожностью, корыстную расчетливость. Ре чь Дероля витиевата, полна евангельских выражений. «Возьмите факел нена висти и осветите им все извилины моей души, я ручаюсь, что вы не найдете в н ей ни одного изъяна», – ораторствует он. Памфлетен образ цензора и журналиста Марена. Здесь Бомарше не в силах от казаться от злой сатиры. Он издевается над своим врагом. «Вот уже какой ра з я беру перо, чтобы написать статью Марен, и кладу его обратно. К чему эти п роволочки? Несмотря на омерзение, все-таки когда-нибудь придется за это в зяться. Ну чуть побольше решимости, и дело с концом! Расскажем, а потом поп олощем рот!» Страницы, посвященные Марену, великолепны. Писателю нужно было сказать о ничтожестве газетчика Марена. Он это делает, варьируя словечко «маленьк ий» в пояснении к географическому пункту, месту рождения Марена (имя гор ода так мало известно, что требуются пояснения). Пояснение дается в сноск е, что тоже не случайно, ибо все, начиная от Марена до его родного городка, н езначительно. «Сиета – маленький городок в Провансе, где маленький Марен напевал п од звуки маленького орган а за маленькое жалованье в маленьком приходе» . Ему нужно показать непомерное самомнение газетчика, его фанфаронство, е го петушиное с амолюбование; он прибегает к ци тациям из статьи самого Марена, направленной против него , Бомарше. Марен, выступивший в печати против драматурга, обвиняет его во в сех опасных для тех времен грехах: в забвении бога, в оскорблении короля и суда. Это потому, что в памфлете автор дурно отзывается о Марене, язвит Бом арше и тут же сочиняет песенку: Кто не любит Марена, Тот монарха не чтит, Тот, по мненью Марена, Забыл бога и стыд. Марен хвастает своей честностью. Бомарше язвительно замечает: «Читател ь, вы прекрасно понимаете, что только один Марен может сочинять подобные сказки о Марене». Как бы ненароком Бомарше вспоминает о книжке одного монаха, книжке с жив описным названием «Земля дыбом из-за происков дьявола». Бомарше воспрои зводит речь господа бога, обращенную к согрешившему Адаму: «Из всех моих созданий только ты один провинился. Подойди ко мне, подлец, я поставлю кле ймо у тебя на лбу, я отлучу тебя». И здесь Бомарше восклицает: «Подойди же к о мне, Марен!» Бомарше на одной из страниц умоляет бога дать ему в противники человека бесчестного, злого, порочного, подлость которого была бы каждому столь о чевидна, что слово хулы из уст такого человека было бы равносильно похва ле, а похвала, напротив того, воспринималась бы как оскорбление. «Господи, дай мне Марена!» – восклицает беспощадный Бомарше. На другой странице рассказывается о том, что Марен «задает пир всем обит ателям ада, оттачивая отравленные перья, наполняя чернильницы желчью, по догревая умы бокалами смолы». Председатель суда Николаи предстает перед читателями «Мемуаров» в сам ом смешном и нелепом виде. Бомарше рассказывает, что Николаи, увидев его в здании суда, неожиданно пришел в страшный гнев: «Это – Бо марше, выведите его. Он явился, чтобы сделать мне вызов». Слушатели суда бр осились выполнить волю начальства. Шум, смятение, протесты Бомарше, прот есты толпы. Бомарше оставили в покое. В чем же дело? Почему Николаи был так рассержен, что даже прибег к недозволенным средствам? Ему почудилось, чт о Бомарше, «скривив рожу, показал ему язык». Автор негодует: «Разве мы с ва ми школьники?» Но читатели уже представляют себе весь комизм положения. К тому же далее следует живописный портрет разгневанного председателя суда. «По правд е говоря, когда вы отдавали приказание полицейскому офицеру выгнать мен я из суда, куда бы я хотел никогда не попадать, ваша обычно спокойная физио номия была красна от гнева, глаза были выпучены, волосы стояли дыбом, как у Калхаса». Показывал ли Бомарше судье язык или нет – этого никто не знает. Можно поверить Б омарше, что серьезные дела не решают «при помощи ребячьих средств». Но ав торитет судьи разрушен. Он уже комический персонаж. При взгляде на него н ельзя удержаться от смеха. Сцена веселит. Смешон и вид судьи, и его бессиль ный гнев. Таков полемический прием Бомарше. И к автору нельзя придраться: он всего лишь защищается от ложного обвинения («я н е дерзкий кривляка» , я не «гримасничал и не подмиг ивал» судье, я «не показывал ему язык»). В качестве героя «Мемуаров» выступает и сам автор. От его имени ведется п овествование. Он всегда на первом плане, ибо должен вызывать у читателя с очувствие, расположение, понимание. Бомарше часто сам дает себе характер истику: «Я человек сильной воли», «Не столь же важно обладать талантом, ес ли обладаешь мужеством». Он бравирует и любуется этой смелостью и тут же лукаво уличает читателя: «Ведь вам безразлично, виноват я или нет, вас раз бирает любопытство, как это я сумею вывернуться, хватит ли у меня сил побо роть такую многочисленную и могучую клику врагов. Не думайте, что я заблу ждаюсь. Я знаю, публику не столько интересуют доказательства моей невино вности, сколько желание узнать, как это одному человеку удалось выдержат ь такую сильную атаку и без посторонней помощи отразить ее». И Бомарше уд овлетворяет это любопытство; он как бы говорит, обращаясь к нам: «Смотрит е, как я сражаюсь, и восхищайтесь моей ловкостью, самообладанием, смелост ью и даже дерзостью». Если мы ему скажем: «Уж очень вы любуетесь собой, дор огой автор», – Бомарше ответит: «Если человек совершает доброе дело и к это му примешивается некоторое самолюбование, то оно самого благородного с войства». В начале четвертого «Мемуара» он избирает для самохарактеристики свое образный литературный прием – воспроизводит свой воображаемый разговор с «Верх овным существом» (просветительский деизм!), с природой, которая одарила е го «здоровым и крепким телом», «вложила в него самую кипучую душу», напол нила отзывчивостью его сердце и веселостью его характер и т.д. О своей веселости и горячности Бомарше говорит постоянно, еще с первого печатного высту пления на страницах газеты «Мер кюр», когда он защищал свое изобретение от посягатель ства швейцарского часовщика. Нам осталось еще сказать несколько слов о самом стиле «Мемуаров», об их р ечевом своеобразии. Здесь Бомарше – виртуоз. Слово живет. Фраза то стремит ельно мчится, то течет спокойно и плавно. Стендаль в книге «Прогулки по Риму» мимоходом бросает несколько слов, касающихся стиля «Мемуаров», несколько, может быть, случайных, но бесценных слов: «Остроты, антитезы, быстрый звон скрещивающегося в разговоре оружия … лучшая книга на свете – «Мемуары» Бомарше. Невозможно быть ос троумнее и приятнее». Антитеза скрыта в иронии похвалы. «Честный Бертран», – пишет Бомарше, а из всего повествования явствует, что Бертран – мошенник. «Бертран – великодушный!» – восклицает ав тор. Читатель понимает, что Бертран злобен и жесток. «Бертран – доблестный», – значит, он т руслив. А вот и «звон скрещивающегося в разговоре оружия». Цитируем «Мемуары». Г оспожа Гёзман на вопрос, «получила ли она сто луидоров в двух свертках, от ветила: «Это ложь». – «Убрала ли она их в картонку с цветами». – «Это неправда». – «Находились ли он и у нее до конца процесса». – «Ужасная ложь». – «Не обещала ли она свидание Леже в это т же вечер». – «Гнусная клевета». – «Не сказала ли она Леже: «Деньги не нуж ны, и вашего слова было бы для меня вполне достаточно». – «Дьявольское измышление … » и пр. и пр. Шестнадцать отрицан ий подряд по поводу ста луидоров». Повествование живо, динамично. Бомарше любит восклицания. Они создают вп ечатление чрезвычайной экспрессивности. Так, слушаем мы взволнованную речь молодого, энергичного и пылкого человека. «О боги! Писать … Да ведь ответ на письмо мог прийти только на следующий день, и я потерял бы двадцать четыре часа, когда мне дорога ка ждая минута!» Или на другой странице: «Как? Все-таки подкуп? Неужто вам так необходима жертва, что ее нужно найти любой ценой?» Бомарше доказывает, е го не слушают, он взывает к справедливости, ищет сочувствия – все тонет в море ра внодушия. «Я обращаюсь к глухим!» – с выразительным отчаянием восклицае т он. Бомарше любит сравнения и метафоры. Они живописны, картинны. Он так же нуж дается в свидании с судьей, как жаждущий в стакане воды. «Какой человек, за блудившийся в африканской пустыне, не заплатил бы, изнемогая от жажды, ст о тысяч дукатов за стакан воды?» Можно было сказать: «Судья Гёзман – взяточник». Бо марше говорит это иначе: господин Гёзман «запрятал ключ от своего кабине та на дне кошелька своей жены». Вместо того чтобы сказать: «Меня обвинили ложно, и я защищаюсь», – Бомарше рисуе т целую картину: «На меня напали в темноте: пользуясь правом законной защ иты, я бросаюсь на того, кто меня ударил, хватаю за шиворот, волоку, несмотр я на его сопротивление, к ближайшему фонарю и передаю в руки блюстителей порядка лишь после того, как хорошо разглядел его сам и показал окружающ им». Образец повествовательной прозы Бомарше – его дневник путешествия в Испанию, вкл юченный в «Мемуары». Стиль лаконичен до предела, развитие сюжета (мы назо вем описанные в дневнике событи я сюжетом) стремительно, действующие лица очерчены смело и верно. Однако есть здесь нечто от сентиментального стил я. Вот одна из сцен этого романа, действующие лица которого – живые, реальные, не вымышленные люди. «Во время чтения этого письма, происходившего в присутствии моих сестер , младшая разрыдалась. Я обнял ее от всей души. «Ну что ж, дитя мое, ты все еще любишь его и стыдишься этого, не правда ли? Ведь я вижу. Полно! Это ничуть не умаляет тебя. Ты порядочная, чудесная девушка, и раз твоя обида проходит, т о пусть она потонет в слезах прощенья, – они особенно сладостны после слез гне ва». Чувствительность тогда нравилась, и страницы, в которых предстали ч итателю образы нежной, невинной, обманутой и покинутой девушки и рядом с ней лживого, бесстыдного, жестокого злодея Клавихо, читались с волнением , если не со слезами на глазах. Проза Бомарше очень умна. Ум бывает положительный, строгий, ведущий вас к цели прямым, но трудным, ухабистым путем. Вы, конечно, благодарны за мысли, но хотели бы, чтобы путь к ним был менее тернист. Ум Бомарше – веселый бесенок, к оторый потешается над вами, теребит вас, тормошит, вертит из стороны в сто рону, дразнит то одной мыслью, то другой. Вам нравится эта игра. Вы не перес таете радоваться, как ребенок каждому новому открытию. «Если дружба снисходительна, то уважение взыскательно», – бросает мимоходо м Бомарше. – Постойте, постойте! – кричите вы ему вслед. – Как вы сказали? Ведь это ж е замечательная мысль! Как это верно! – Но он не ждет, он уже увлечен другим. Гов оря о ком-то из своих противников, так же легко, играючи, бросает другую мы сль: «На параде любуются мишурным блеском оружия, а в сражении ценится ли шь качество закалки». Кто-то указал на его недостатки, Бомарше принимает критику, но как! Дай бог, чтобы все могли так парировать удары. «Глаз, охват ывающий все, не видит самого себя, а я стою слишком близко к себе, чтобы зам етить свои промахи, – но берегитесь, как бы вы не оказались чересчур далеко, чтобы п равильно о них судить». Иногда ум его запрятан в тончайшую иронию. Думается, вы простили бы своем у противнику такую иронию над вами только потому, что уж очень хорошо она подана. «Поздравляю вас с тем, что вы удостоились собственного уважения, сие удовольствие не будет омрачено ничьим соперничеством». Таковы «Мемуары» Бомарше. Их художественные достоинства оценили лучши е писатели Франции. «Никогда ничто не производило на меня более сильного впечатления; нет комедии более смешной, трагедии более трогательной, ис тории, лучше рассказанной, и нет более ясного изложения запутанного дела », – писал Вольтер. Успех «Мемуаров» Бомарше свидетельствовал, кроме того, о растущей силе о бщественного мнения, с которым не в силах было справиться абсолютистское правительство Франции. «Мему ары» были публично сожжены по решению суда, как содержащие «дерзкие выра жения и обвинения, скандальные к оскорбительные по отношению ко всей маг истратуре в целом». Бомарше было передано вежливо, ио довольно категорич но, что король не желает видеть в печати ничего, подобного его «Мемуарам». Однако суд должен был сам признать свое поражение. Гёзман был отстранен от должности и покинул Париж. Впоследствии, в годы революции, он был казне н «как враг отечества и народа». Жене его было предписано уплатить штраф. Бомарше всюду встречали горячими и шумными аплодисментами. «Что за чело век! – пис ал Вольтер д'Аламберу. – Он сочетал в себе все: шутку и серьезное, ум и веселость, фа рс и трогательное, – словом, все виды красноречия». Поборники нерушимости феодального режима, напротив того, подняли шум по поводу «непристойностей» «Мемуаров», неуважительного отношения их авт ора к королевским учреждениям. С такими же обвинениями они выступали и в последствии по поводу его знаменитых пьес, в которых остроумный Фигаро п одвергает осмеянию феодальную Францию. «Острую полемику Вольтера, Бома рше, Поля Луи Курье называли «грубостями шутовской полемики» их противн ик и., что не помешало этим «г рубостям» быть признанными ныне выдающимися и образцовыми произведени ями литературы» 1 , – писал Ф. Энгельс . Бомарше – оптимист. Он жизнелюбив и энергичен. Задорная, по-мальчишеск и озорная шутливость – отличительная черта его таланта. В царство смеха звал его талант. Комедийный театр Бомарше. Самым крупным предшественником Бомарше в ист ории французской комедии был Мольер. Бомарше не уступает своему великом у соотечественнику в комедийном искусстве. Но комедия его уже иная. Это и понятно. И время иное, да и в самом театральном мире произошли изменения. У же в начале XVIII в . было заметно, что французская комеди я уклонилась от того пути, по которому шел создатель «Тартюфа». Комедия Мольера философична. Она ставит на обсуждение серьезные пробле мы жизни общества, она разоблачает «пороки века». Мольер поднимает своег о зрителя на высоту государственного мышления. В первой половине XVIII столетия Ма-риво, интере сный и своеобразный автор, уводит комедию в интимный мир сердца. Его мало интересуют философские или политические вопросы. Любовь – вот главная его те ма. Тема любви намечена у Мольера (напомним великолепную сцену ссоры и пр имирения Марианы и Валера в комедии «Тартюф»), но там она на втором плане. Здесь же, у Мариво, она доминирует над всем. Перипетии любви, размолвки и примирения, препятствия и преодоление их – скол ько здесь возможностей для лукавого драматурга, веселого и благосклонн ого к своим «любленным! Мариво ушел в непритязательный театр «Итальянск ой комедии». Там ему вольготнее работалось. Бомарше вернулся к Мольеру, но обогащенный открытиями Мариво. В театре с нова зазвучала политическая и философская тема, но комедия уже освободи лась от рационалистической строгости, прямолинейности и нетерпимости к второстепенным деталям. Под пером Бомарше она, пожалуй, стала нескольк о беспорядочной, хаотичной, но вместе с тем феерической, праздничной, и, чт о, пожалуй, наиболее существенно, – ее сценические персонажи теперь уже н е только олицетворение идей («У Мольера Скупой ску п и только» , – как писал Пушкин). Комедия Бомарше лег кая, изящная, как бы порхающая. Влюбленные – на первом плане, но живут они в атмосфе ре политики. Каждое слово, каждый их жест – все знак времени, и зритель, следя за ни ми, сам того не сознавая, все время прикован к политическим идеалам автор а, а эти идеалы – свобода и равенство, т.е. как раз то, за что ратовали все просветители. Еще в 1772 г . Бомарше написал комическую опер у с куплетами. Это был первый вариант «Севильского цирюльника». Театр «И тальянской комедии» отверг пьесу. Друзья утешали автора: «Севильский ци рюльник» будет иметь больший успех в театре Мольера, чем в театре Арлеки на». Новый вариант пьесы был поставлен 23 февраля 1775 г . на сцене «Комеди Франсез». Сюжет комедии, ее драматический конфликт не показались французскому зр ителю новыми. Глупые старики, которых при помощи слуг ловко одурачивает молодежь, насмехающаяся над ними, – давние комические герои театра. Запут анная интрига, ошибки и узнавания, переодевания героев – все это тоже было известн о со времен Менандра и Плавта. Однако, используя традиционные приемы ком едии, Бомарше служит самой животрепещущей современности, он устремлен в перед, навстречу новому, новым идеям, новой философии. Уже с первых слов ак тера мы в сфере просветительской мысли, которая доходит до нас легко и св ободно, не утомляя назиданием. Вот открывается занавес. Юный граф в темном плаще студента под окнами Ра зины. На сцене появляется новый персонаж комедии. Это Фигаро. Граф и слуга узнали друг друга. Фигаро повествует о злоключениях своей жизни, и каждо е искрометное слово севильского цирюльника несет политический заряд. «Помилосердствуй, помилосердствуй, друг мой. Неужели и ты сочиняешь стих и?» – весе ло спрашивает Альмавива. «В этом-то вся моя и беда, ваше сиятельство, – отвечает Ф игаро, – … когда министр узнал, ч то мои сочинения с пылу, с жару попадают в печать, он взглянул на дело серь езно и распорядился отрешить меня от должности под тем предлогом, что лю бовь к изящной словесности несовместима с усердием в делах службы». – «И ты не воз разил ему на это ?.» – спрашивает гр аф. «Я был счастлив тем, что обо мне забыли: по моему разумению, если началь ник не делает нам зла, то это уже не малое благо». Как отвечает Фигаро на бранное словечко графа «сорванец»? «Ах, боже мой, в аше сиятельство, у бедняка не должно быть ни единого недостатка – это общее мнен ие!» «Ежели принять в рассуждение все добродетели, которых требуют от слуги, то много ли, ваше сиятельство, найдется гос – : под, достойных быть слугами?» – «Неглупо ск азано», – замечает граф. «Неглупо сказано», – повторяет вслух или про себя весь зал, и завтра уже остроты Фигаро гуляют по улицам Парижа. Бедняк в комедии про тивопоставлен аристократу, и симпатии автора на стороне бедняка. Это про тивопоставление заключено в самом построении пьесы. Главный герой не Ал ьмавива или Розина, а Фигаро. Умнее всех в пьесе Фигаро. Он всех жизнедеяте льнее, смелее, расторопнее. Он лучше графа понимает характер и нравственное состояние Розины. «Ох, у ж эти женщины! Если вам нужно, чтобы самая из них простодушная научилась л укавить, – заприте ее». И этой репликой он объясняет зрителю поведение девушки. Он человечен. «Фигаро – малый славный, он несколько раз выражал мне сочувствие», – говори т о нем Розина. Фигаро проницателен. Он знает людей, он прекрасно сумел оха рактеризовать и Бартоло, и его сообщника Базиля. Он нисколько не обольща ется дружеским расположением к нему графа. «Выгода заставила вас переша гнуть разделяющую нас границу». Фигаро – плут. Он сознается, что «брил всех подр яд», – ина че говоря, лукавил со всеми, когда это ему было нужно. Но убеждение и совес ть для него отнюдь не пустые слова: он говорит, что помогает графу ради выг оды, однако это верно лишь отчасти: вряд ли он стал бы помогать Бартоло, ес ли бы тот даже предложил ему больше выгод: справедливость на стороне влю бленных, и потому Фигаро сочувствует последним. Он весь – активность и энергия: «Я войду в этот дом и с помощью моего искусства одни м взмахом волшебной палочки усыплю бдительность, пробужу любовь, собью с толку ревность, вверх дном переверну все козни и опрокину все преграды». Словом, Фигаро вызывает к себе самые искренние наши симпатии, мы все на ег о стороне, его ум и энергия, подвижность нас покоряют. Таким предстал перед зрителем предреволюционной Франции представител ь третьего сословия. Фигаро, его характер, его смелость и оптимизм – все знак време ни. Он человек предреволюционной поры. Недаром Бартоло угрюмо заявляет: «Кругом все народ предприимчивый, дерзкий». Фигаро не один, за ним тысячи других, которые перестали «трепетать». Замысловатая реплика Фигаро: «Тр епетать – это последнее дело. Когда поддаешься страху перед злом, то уж е начинаешь чувствовать страха», – звучала чрезвычайно многозначительн о в те напиленные годы. До революции оставалось 14 лет. И комедии нет ни одного слова, брошенного на ветер. Все весело и вместе с т ем серьезно, остроумно и глубокомысленно. В непритязательной словесной пикировке – важные политические, философские или эстетические темы дня. В первом акте мы слышим любопытный диалог между Ротной и ее опекуном, ста рым Бартоло. Всего несколько реплик, несколько брошенных мимоходом слов , но перед нами оценка постижений XVIII в ., и эту оценку да ет Бомарше устами своего комического персонажа. «Век варварства!» – вопит Бартоло. «Вечно вы браните наш бедный век», – говорит в непритя зательной простоте юная воспитанница. Она далека от понимания политиче ских, философских, научных и социальных проблем, но оптимизм юности прот ивится мрачному неприятию эпохи и своего поколения. Бартоло задет ответом Розины. Он уже готов к долгому диспуту. «Прошу прос тить мою дерзость, но что он дал нам такое, за что мы могли бы его восхвалят ь? Всякого рода глупости: вольномыслие, всемирное тяготение, электричест во, веротерпимость, оспопрививание, хину, энциклопедию и мещанские драмы … » У драматургов много способов сообщить зрителю свои мысли, не прибегая к прямому высказыванию. Перед нами один из таких приемов – хвала в форме ворчливой и нвективы. Пусть беснуются мракобесы, их гнев свидетельствует о победе но вых сил. Бартоло негодует, значит, все идет хорошо, и прекрасен век, давший так много человечеству. В другой раз в разговоре Бартоло и Розины – смелая критик а правовых норм феодального государства: «А по какому праву, позвольте в ас спросить?» – «По наиболее общепризнанному – по праву сильного». О праве сильного Бартоло говорит не раз. Он поучает слуг: сильный может со вершать несправедливость, он на это имеет право, ибо он сильный: «Справед ливость! Это вы между собой, холопы, толкуйте о справедливости! А я – ваш хозяин, сле довательно, я всегда прав». Его дополняет второй персонаж – учитель музыки Ба зиль. Он корыстен и продажен и подлость свою возводит в принцип. Бомарше в кладывает в уста Базиля знаменитое рассуждение о клевете. Опутать челов ека клеветой, пошлой сплетней, нелепой выдумкой, превратить клевету в др ужный хор ненависти и хулы – вот предательская тактика Базиля. Комедийный обра з Базиля превращается в символическую фигуру, олицетворяющую мрачные с илы реакции. «Женитьба Фигаро» Через 9 лет после «Севильского цирюльника» состоялась премьера комедии «Женитьба Фигаро» (27 апреля 1784 г .). За это врем я французское общество сделало гигантский шаг вперед и стояло уже на пор оге революции. Наполеон заявит потом, что «Женитьба Фигаро» – это уже революция в действии. Успех комедии был необычайный. Зрители разбились на два лагеря: блюстите ли старого порядка приходили в негодование, обвиняли автора в безнравст венности, утверждали (и не без основания), что он ниспровергает устои; демо кратический зритель с восторгом рукоплескал политическим выпадам Фига ро, от души смеялся над комическими фигурами придурковатого судьи Бриду азона, секретаря суда взяточника Дубльмена, Базиля, Бартоло и самого Аль мавивы, пытавшегося безуспешно тягаться умом с Фигаро. О комедии говорила вся Европа. В 1785 г . в одной Германии было 12 переводов пьесы на немецкий язык. На русской сцене она шла в 1785 г . по-французски, а в 1787 г . – уже в переводе на русский язык. Не везде ей удавалось пробиваться на сцену. В Австрии она была запрещена, и Моцарту, который с ноября 1785 г . начал работать над оперой, пришлось отказаться от мн огих политически острых моментов, имевшихся в пьесе, ради того, чтобы вен ценосные особы разрешили его оперу к постановке (премьера ее состоялась в Вене 1 мая 1786 г .). В предисловии к пьесе Бомарше сообщает о своих взглядах на комедию: «Без острых положений в драматическом действии, положений, беспрестанно рож даемых социальной рознью, нельзя достигнуть на сцене пи высокой патетик и, ни глубокой нравоучительности, ни истинного и благодетельного комизма». Это уже целая программа нового искусства. Живописать борьбу сословий, че рпать в ней драматические конфликты – такова задача сцены. Более того, вне сф еры этой борьбы нет подлинного искусства. Политический характер пьесы Б омарше согласуется с его эстетической системой. «Женитьба Фигаро» значительнее, серьезнее, смелее ставит социальные пр облемы, затронутые еще в «Севильском цирюльнике». «Театр – • это исполин, который смертельно ранит тех, на кого направляет свои удары», – пишет Бомарше в предисловии к пьесе. Вельможе Альмавиве противопоставлен простолюдин Фигаро, «наиболее смы шленый человек нации». Однако здесь не простое противопоставление, как в «Севильском цирюльнике», где плебей своим умом и жизнедеятельностью ли шь выгодно отличался от аристократа, здесь плебей и аристократ – враги. Между ни ми ожесточенная война. В их противопоставлении, в их борьбе – сценический нерв пьесы. Фигаро гневен, Фигаро готовится к бою. Но это не будет открытый бой: ведь силы неравны, в руках Альмавивы – власть. Фигаро прошел суровую школу жи зни и рано познал нравственные законы общества, разделенного на господ и рабов: «Каждому хочется добежать первому, все теснятся, толкаются, оттир ают, опрокидывают друг друга, – кто половчей, тот свое возьмет, остальных перегони т». Пред нами не просто весельчак, неунывающий мастер хитрой интриги, но ч еловек, наделенный огромными силами ума и характера. На что тратятся эти силы? «Ради одного только пропитания мне пришлось выказать такую осведо мленность и некую находчивость, каких в течение века не потребовалось дл я управления Испанией», – говорит он. Жизнь Фигаро – постоянная, незатихающая, напряже нная и ожесточенная борьба простолюдина за свое существование. Ни минут ы покоя, ни дня отдыха – всегда и везде дамоклов меч нужды, угроза остаться па ули це без крова. Он перепробовал все профессии: был парикмахером и драматур гом, занимался медициной и политической экономией, сталкивался с судебн ыми властями. За критические выступления в печати подвергался правител ьственным репрессиям, сидел в тюрьме. Он «все видел, всем занимался, все ис пытал». И этот тернистый путь Фигаро проходит, не теряя ни своей жизнерад остности, ни оптимизма. Фигаро и Сюзанна утверждают себя в жизни сами, ни от кого не ждут помощи, н и на кого не опираются. Ум, воля, сознание своей правоты – вот их оружие! И они верят в его силу. Они относятся к своим господам с некоторой долей снисходител ьного презрения: на стороне господ богатство и знатность, но это очевидн ая несправедливость, сами же господа – существа слабые, неспособные постоят ь за себя. Фигаро и Сюзанна – люди с сильной волей. Они не станут унывать и умеют доб иваться своего. Отсюда проистекает их покоряющая веселость, их неиссяка емый оптимизм. Автор их любит, любуется ими, постоянно, всегда, и своею люб овью к ним заражает зрителя. Критических замечаний, рассеянных в пьесе и брошенных как бы невзначай, немало. Мальчик-подпасок, узнав, что граф хочет пригласить в замок судей, в ызывается их разыскать и привести. С милым простодушием он заявляет: «Зд ешних судейских крючков я всех наперечет знаю». Добрейший Аитонио, садов ник, дядя Сюзанны, говорит графу: «А все-таки есть, черт подери, справедлив ость на свете: вы-то, ваше сиятельство, сами в наших краях столько набедоку рили, что теперь следовало бы и вас … » Фигаро смел и даже резок с графом. В первой пьесе он снисходительно над ни м подтрунивает, здесь он минутами доходит до открытой вражды. Граф. У тебя прескверная репутация! Фигаро. А если я лучше своей репутации? Многие ли вельможи могут сказать о себе то же самое? Или: Граф (насмешливо). Суд не считает ся ни с чем, кроме закона … Фигаро. Снисходительного к силь ным, неумолимого к слабым. Беспросветно глупый судья Бридуазон, комическая процедура суда – насмешка над с удопроизводством абсолютистском Франции. Сколько иронии вложил Бомарш е в те приговоры, которые выносит Альмавива во время процедуры суда! Когд а разбирается дело об авторстве литературного произведения, Альмавива заявляет: «Пусть вельможа поставит под ним свое имя, а поэт вложит в него с вой талант». Альмавива отказывается решить жалобу хлебопашца, обвинявш его сборщика податей в незаконном обложении налогом. В разговоре Фигаро с Бридуазоном многозначителен каждый намек: Бридуазон. Ты видел моего помощн ика? Славный малый! Фигаро. Дубльмена, секретаря суд а? Бридуазон. Да, он своего не упуст ит. Фигаро. Какое там упустит, так пр ямо обе лапы и запускает. О политике ограничений свободы мысли, свободы печати, которую проводило королевское правительство, Фигаро бросает в зрительный зал крылатую фр азу: «Где нет свободы критики, там никакая похвала не может быть приятна». Фигаро выступает обвинителем всей общественной системы. Его критика по днимается до самых верхов государственного аппарата. Слушаешь его и дум аешь, а не самого ли Людовика XVI имеет он в виду, когда в разговоре с графом набрасывает смелы ми мазками живописный портрет некоей «персоны». Людовик XVI , вступив на престол, порадов ал французов широким либерализмом своих планов; он вручил одному из пере довых мыслителей времени, Тюрго, министерский портфель, он говорил, прав да довольно туманно, о каких-то реформах. Французы ликовали, они встречал и его карету на улицах Парижа кликами восторга. Но иллюзии быстро рассея лись. Тюрго получил отставку. Ни одна реформа не была проведена, и француз ы увидели в своем короле жалкую личность, игрушку в руках ненавистной «а встриячки» Марии-Антуанетты, человека слабого, ничтожного, пытающегося играть роль государственного деятеля. «Главное, прикидываться, что ты мо жешь превзойти самого себя; часто делать великую тайну из того, что никак ой тайны не составляет; запираться у себя в кабинете только для того, чтоб ы очинить перья, и казаться глубокомысленным, когда в голове у тебя, что на зывается, ветер гуляет; худо ли, хорошо ли разыгрывать персону … » Бомарше хорошо знал придворную жизнь. И то, что знал драматург, иносказат ельно, с веселой шуткой поведал народу его герой. Он поведал народу и о том , как делается «политика», показал ее закулисную сторону: « … плодить наушников и прикармливать измен ников, растапливать сургучные печати, перехватывать письма и стараться важностью цели оправдать убожество средств». Последнее особенно метко. Фигаро срывает маски. Разоблачает политическ ое лицемерие. Важные цели, но за н ими соображения выгоды, своекорыстный интерес. «Прикидываться, что нг шл ешь того, что известно всем, и что тебе известно то, что никому не понятно, и не прислушиваться к тому, что слышно». Политический накал пьесы достигает своей высшей точки в монологе Фигар о (действие V , сцена III ). Людовик XVI , прослцушав его в чтении госпожи Кампан (эта придворная дама читала рукопись пьесы королевской с емье), воскликнул: «Нужно разрушить Бастилию, чтобы допустить это на сцен у!» Король не ошибся. Бастилия была разрушена вскоре после постановки пь есы на сцене. Конечно, не комедия Бомарше привела к революции, но комедия у же знаменовала ее наступление. «Женитьба Фигаро» – это уже сама революция: «Знатное происхождение, состояние, положение в свете, видные должности – от всего этого не мудрено возгордиться! Не много ли вы приложили усилия для того, ч тобы достигнуть подобного благополучия? Вы дали себе труд родиться, толь ко и всего». Это был прямой выпад против всего дворянства, против всей фео дальной клики дореволюционной Франции. В голосе Фигаро слышится бунтую щая сила плебея, готового встать, наконец, на ноги и разорвать цепи, которы е его опутывают. Дантон в годы революции заявил: «Фигаро убил аристократ ию». Просветительский характер пьесы подчеркивается заключительными воде вильными куплетами. Здесь имя Вольтера, здесь славица уму, талантам, здес ь снова, как лейтмотив всей пьесы, – мысль о ничтожестве сословных привил егий. Итак: «Главный интерес этой пьесы политический: она была злою сатирой на аристократию XVIII ве ка» (Белинский). Современники Бомарше искали в ней «то, что хотели осущест вить в ходе революции: идеи равенства, свободы и все ребяческие химеры са нкюлотского бреда», – как писал анонимный автор книжечки о Бомарше, вышедшей в свет вскоре после смерти драматурга («Частная жиз нь Бомарше» , Париж, 1802). Нигилистически окрашенные словечки: «ребяческие химеры», «санкюлотски й бред» – говорят о политической позиции этого автора, но, даже исполненная классо вой ненависти, констатация факта остается верной. «Санкюлотское» бунта рство Фигаро – основная тема пьесы Бомарше. Голос плебея Фигаро нашел отклик и в душе парижского коммунара в 1871 г . Критик Сарсей, противник Коммуны , ядовито замечал в те годы, что среди парижских коммунаров нашелся бы не о дин, который, подобно Фигаро, смог бы крикнуть: «Что они сделали, эти буржу и? Они дали себе труд родиться, тогда как я, черт возьми !.» Однако если политическая тема – главная тема комедии, то она не единст венная. Вторая, органически сливающаяся с первой, придающая всей пьесе о собый колорит, – это тема любви. У всех героев комедии на устах слова л юбви. Любят Фигаро и Сюзанна, любят граф и его юная супруга, влюблен даже Б азиль, любовь как что-то прекрасное, но и загадочное предстает детскому в оображению Керубино и Фаншетты. Жизнерадостный Бомарше изобразил чувс тво любви с изяществом и оптимизмом. Все искрится радостью. В свете основ ного сценического конфликта Керубино – лицо лишнее в пьесе. Борьба за Сюзанну между Фигаро и графом протекала бы отлично и без него. Но представим себе «Женитьбу Фигаро» без Керубино. В ней многое утратилось бы, Керубино при дает всему многоголосому хору любви, который мы слышим в пьесе, что-то дет ски чистое, возвышенное, эстетически просветленное. Хорошо пишет об этом Герцен, вспоминая свою юность. «Я был влюблен в Керуб има и в графиню, и сверх того, я сам был Керубим; у меня замирало сердце при ч тении, и, не давая себе никакого отчета, я чувствовал какое-то новое ощущен ие. Как упоительна казалась мне сцена, где пажа одевают в женское платье, м не страшно хотелось спрятать на груди чью-нибудь ленту и тайком целовать ее». У Пушкина есть прелестное стихотворение, навеянное образом Керубино, «П аж, или Пятнадцатый год»: Хотите знать мою богиню, Мою ссвильскую графиню? . Нет! ни за что не назову! И мальчишеский задор, и первые чувства, и детская восторженность пушкинс кого пажа так сходны с чувствами и восторгами Керубино. («То возраст Керубино» ) – отметил Пушкин в э пиграфе к своему стихотворению. Комедии Бомарше веселы, пленительны своей умной веселостью. Драматург т ворит в духе «старого французского гения». Лукавая улыбка, острое слово, бойкая песенка – давние друзья французов … « … я попытался в «Сев ильском цирюльнике» вернуть театру его былую неподдельную веселость, с очетав ее с легкостью нашей современной шутки», – писал он. Мы можем на минутку заглянуть в творческую лабораторию драматурга. Он са м вводит нас в нее. Откроем первую страницу «Севильского цирюльника». Фи гаро – по эт. Он пишет стихи, читает их вслух, перечеркивает, выносит им приговор, ре шает, как нужно сделать лучше. «Э, нет, это плоско. Не то … Здесь требуется противопоставление, антитеза». П ротивопоставление! Антитеза! Вот ключ к стилю Бомарше. Фраза должна будо ражить ум читателя. Плавное течение речи баюкает ухо, оно способно усыпи ть. Жизнь есть борьба. Мышление есть тоже борьба, борьба аргументов «за» и «против». Процесс мышления как бы повторяет процесс жизни, основанный на постоянной борьбе. По принципу антитезы построены все диалоги. Мы постоянно в гуще словесно й перепалки. Собеседники будто сражаются на шпагах – один наносит удары , другой парирует, и наоборот. Заключение Язык Бомарше энергичен и выразителен чрезвычайно. В его комедиях все бьет в одну цель. Социальные конфликты раскрываются ч ерез конфликты сценические, через систему художественных средств и обр азов. Напряженный, контрастный диалог с характерной для Бомарше речевой антитезой наполнен духом борьбы, волнений, страстей предреволюционных лет. И даже праздничный, ярко расцвеченный, нарядный колорит их – и тот свидетел ьствует о вере в победу приближающейся революции. Когда К.С. Станиславский весной 1925 г . задумал стави ть «Женитьбу Фигаро», он высказал актерам, привлекавшимся к участию в ее исполнении, много глубоких и здравых суждений. «Прежде всего освободим ее от наросших на нее штампов, – говорил он. – Первый из них – это трактов ка пьесы как сугубо развлекательной комедии, где граф – не граф, а какой-то прообр аз Арлекина, Сюзанна – Коломбина, Фигаро – Пьеро и т.д. Мы будем создавать реалистический спектакль, разумеетс я, не лишенный той праздничности, которой он дышит у Бомарше и которая опр авдывается внутренне тем, что в этой бессмертной комедии народ побеждае т своих врагов» 1 . На этом, по сути дела, и заканчивается комедийный театр Бомарше. Он автор д вух драматических шедевров. История приняла только их да великолепные « Мемуары» – шедевр публицистической прозы. Бомарше написал еще либретто философской оперы «Тарар», музыку которой создал ученик Глюка Сальери (впервые поставлена 8 июня 1787 г .). В годы революции он поставил в театре последнюю част ь трилогии о Фигаро, «Преступную мать» (26 июня 1792 г .). Это уже драма, тот сентиментально-трогательный жанр, с к оторого Бомарше начал свое драматическое поприще. Фигаро здесь не смеется, как прежде. Он удручен, его гнетут заботы. На его г лазах рушится семейное счастье графа, а он теперь так ему предан. Куда дел ось политическое бунтарство, чувство сословной неприязни плебея к арис тократу? Ничего этого уже нет. Фигаро преобразился. И весь строй пьесы, ее внутреннее содержание, ее общий колорит совсем не те, что были в первых пь есах трилогии. Нет в ней и яркой правды жизни. Бомарше объяснял свое новое мироощущение старостью: «С возрастом распо ложение духа становится все более мрачным, характер портится. Несмотря н а все усилия, я уже не смеюсь». Однако здесь были другие причины, более важные, о чем он умалчивал: он был встревожен размахом революции. Его пугала гигантская ломка, которая про исходила у него на глазах. Он хотел бы теперь остановить революцию. Раз со словные привилегии упразднены, гражданские свободы установлены, чего ж е больше? Довольно! Поэтому и герой его Фигаро из бунтаря превращается в верноподданного сл угу, преданного своему господину. Правда, и господин уже иной. Это не прежн ий тиран, распутный аристократ, стоящий на страже своих сословных привил егий, а человек гуманный, поднявшийся до благородного прощения невольно й неверности жены, наконец, человек иных политических взглядов. В его кабинете – бюст Ваш ингтона.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
В мэрию Грозного поступила заявка на проведение гей-парада. Чиновники тут же дали согласие. И выделили для них одну из центральных, лучше всех простреливаемых, площадей.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "И снова Бомарше", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru