Реферат: Особость архетипов женского (девичьего) успеха в русской сказке - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Особость архетипов женского (девичьего) успеха в русской сказке

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 370 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Особость архетипов женского /девичьего усп еха в русской сказке Модел ь опознается как архе тип в том случае , когда оказывается никем не замечаемым общим местом . То же и с моделями успеха . Фольклористы знают : мифол огическая картина мира , залегая в многослойно м «пироге» ментальности гораздо глубже основн ых механизмов анализа и интерпретации , обыкновенно не идентифицируется как таковая самими ее носителями . Чем ближе к общим понятиям , фундаментальным различиям , тем ближе к мифу . Не избежала этой опасно сти и проблема мужского /женского в культу ре . Неизбежно возникают допуще н ия или методологические установки , принятые по у молчанию . Не секрет , что многие критические теории «женского» являются мифологиями второго порядка по отношению к разбираемым мифам , что осложняет разговор и затрудняет стро гий научный анализ . Некоторые из т а ких мифов автор статьи надеется выяви ть ; иные по недостатку места вынужден оста вить в стороне . Не свободно от двусмыс ленности и понятие успеха , карьеры . В само м деле : что считать в этой жизни успех ом ? Субъективность оценок неизбежна . По счасть ю , в и с следуемой нами области понятие успеха или неудачи героя (героини ) задается общими установками фольклористики . Для чистоты эксперимента будем считать успехом и неудачей соответственно достижение и н едостижение результата , необходимого и подразумев аемого вн у три разбираемого нарратива по правилам фольклорного жанра . Осторожно - сказк а ! Когда сегодня в России гов орят об успехе , карьере и умении зарабатыв ать , сказочные сюжеты цитируют часто . В ос новном в отрицательном контексте . То и дел о слышишь, что работать мы не приуче ны . И - наготове вечный Емеля на печи и ли Иван-дурак . «Побеждают не те , кто ждет , когда их печь поедет» (И . Хакамада ); «А пашет пусть золотая рыбка ?!» (Л . Жух овицкий ). В сказке видят стереотип - и не без оснований . Гл у боко верно , что спонтанное , нерефлектируемое поведение отд ельных людей , трансакции между ними в груп пе и , возможно , целостные ответы стран , нар одов на «вызовы» подчиняются определенным кул ьтурным стереотипам . Их носителями и передатч иками могут быть сказк и . Покойный писатель В . Максимов как-то раз просто о бъяснил , отчего распались отношения сына , адап тировавшегося за границей , с европейской деву шкой : «Они разные сказки в детстве читали» . Стереотипы чрезвычайно выносливы и долг овечны . Отсюда недалеко д о малоутеши тельной мысли о тщете перемен на Руси : одежда перелицовывается , суть остается . При такой постановке вопроса ясно , отчего мы являемся свидетелями бума интереса к сказкам . Народная сказка в погоне за ключом к отечественному умострою удобна с о многих совершенно взаимоисключающих точ ек зрения . Во-первых , о сказках можно г оворить не вполне ответственно (фольклорист - п тица редкая , ошибок никто не заметит ). Знак омство со сказками с детства создает иллю зию хорошего знания сюжетов . Ну , а за и нтерпретацией дело не станет : ска зка столь многомерна , что позволяет вычитыват ь содержание , однопорядковое с культурным уро внем читающего . Во-вторых , своей формой ска зки , особенно в писательской обработке (вспомн им Л . Толстого ), прямо-таки провоциру ю т к этической , морализаторской интерпрета ции . Наконец - the last but not least - трансакционные аналитики всерьез и по-своему успешно работают со ск азкой , видя в излюбленном сказочном сценарии , бессознательно выбранном личностью в детств е , набор рук о водящих предписаний , якобы регулирующих поведение и в конечном счете определяющих судьбу : «Подобно древним мифам , множество жизненных драм популяризуется через детские сказки , рассказываемые в кн игах , по радио , ТВ или в семейном кругу . Сценарий личности ч а сто отражает ся в сказках , которые содержат как основны е манипуляторские роли , так и сюжет , по которому эти роли исполняются» [1, с . 110]. Ка к видим , жгучий интерес к древнему жанру вполне оправдан . Но не следует и чрез мерно увлекаться . Спекулятивных построений вокруг сказок - пруд пруди . Например , в XIX веке фанаты так называемой солярно-метеорол огической теории упорно видели в Людмиле - Солнце , в Черноморе - тучу , в Руслане - бурны й ветер . Это еще цветочки . С «метеорологам и» можно было хотя бы логично полемизировать ... Ныне научным интерпретациям фольк лора угрожает перспектива утонуть в разливанн ом море «постмодерна» . Особенно не повезл о сказочным персонажам . Иван-дурак сподобился сомнительной чести представлять квинтэссенцию на родного ха р актера , будучи по прихо ти А . Синявского вписан в традицию правосл авного низового христианства - юродство - и созв учную китайскому даосизму мистику недеяния . О н понимается как своего рода аналог браво го солдата Швейка . Это любопытно с точки зрения анализа с оветской реальност и , но не годится для характеристики архаич еского мужского персонажа фольклорных повествова ний , каким является Иван-дурак в русской с казке [2]. Что касается Бабы-Яги , то под п ером разных авторов она побывала и индийс ким йогом (!),и к осмическим пришельцем на реактивном спускаемом аппарате - ступе ... Стала и знаменем воинствующего феминизма . Взгляд на Бабу-Ягу , какой не без литерат урного таланта развивает известная радикальная диссидентка Н . Малаховская в своей книге [З ], награжд е нной феминистским сообщ еством Москвы специальной премией , прост . Данн ый сказочный персонаж символизирует матриархат (со знаком плюс ), тогда как Кощей Бессмер тный относится к патриархату (со знаком ми нус ). Гармонию , свободу и демократию предлагает ся числит ь по линии Бабы-Яги . А иерархические сообщества мужчин - Церковь , Полит бюро ЦК КПСС и тайную полицию - по лини и Кощея Бессмертного . Подобная концепция при всем ее остроумии не выдерживает столкно вения с фольклорной реальностью . Баба-Яга , как и Кощей , - хто н ический персонаж ; она ест малых детей ; в сказках Баба-Яга с Кощеем не конфликтует , а наоборот , к нему отсылает . К тому же очень трудно доказать , что Баба-Яга первично имеет отн ошение только к женским ритуалам . По крайн ей мере она неотъемлемо привязана и к кругу мужской инициации [4]. «Возвра щение к Бабе-Яге» стоит в той же позиц ии к славянскому фольклору , как бестселлер Р . Айслер «Меч и чаша» - к настоящей истории и мифорелигиозным представлениям догрече ской микенской цивилизации («Атлантиды» ). Древний мир сказки и ее внутренняя реальность в модернизирующих прочтениях отступ ают на второй план и приносятся в жер тву произвольной , но удобной интерпретации - за частую вполне безответственной по отношению к фольклору . Но ведь именно древний пласт сказ о чного нарратива и содержит искомые базовые стереотипы , ради которых затевалось расследование . Посему хочется предосте речь нефольклористов от выстраивания обобщающих концепций на базе народной сказки : вместе с водой в таких случаях обыкновенно выплескивают и ребенка . Модели успеха Фольклорные сюжеты всего мира обнаруживают типологическое сходство , которое нельзя объяснить ни влиянием , ни общим источником . Не существует «национальных» сказок в строгом смысле слова , как не существу ет исключительн о только «женских» и « мужских» сюжетов . Другое дело - словесное о формление , сказовые формулы . Национальность сказки определяется языком , именами персонажей , моти вировкой (для аудитории ) их поступков , которые в свою очередь базируются на конкретной и с торической и этнографической р еальности . И еще . Следует помнить , что вследствие конкретных условий миграции и быто вания сюжетов та или иная национальная тр адиция может устойчиво выдавать за конечный продукт усеченный вариант какой-нибудь сказк и или м ифа . Случается , сюжет подд ается реконструкции только в случае привлечен ия сохранившихся вариантов из фольклора «сосе дей» . По мнению крупнейшего знатока сказки В . Проппа , «во многих русских текстах сю жет развернут неполно» (цит . по [5, т . 1, с . 445]). При желании легко вывести поучительно сть сказок из того , что при социализации каждому отдельному представителю древнего ко ллектива , едва он вступал в определенный в озраст , предъявлялся жесткий набор требований (включая тест на выживание ), а сказка могла г отовить к этому , задавая тради ционную модель правильного поведения . «Плохой» персонаж наказывается и гибнет , тем самым плохой сценарий поведения подавляется . «Хороший » герой награждается , возводится в высший ранг ... Главная мифологема волшебной сказ к и - плодородие . Упрощенно говоря , г ерой и героиня , какие бы силы они ни олицетворяли , находят друг друга , проходят и спытания и в конце вступают в священный брак . Волшебная сказка чаще всего увенч ивается свадьбой . Она готовит и подводит к этому . Есте с твенно , она задает мужской и женский (точнее , девичий ) сценарии успеха . Однако здесь только половина правды . Успех в сказке нелинеен и парадокс ален (по щучьему велению ). Мужской герой , на пример , научается быть смелым , побеждать врага , проявлять смек а лку , не теряться - все это так ... Но почему он представле н как дурак , зачем ему приданы завистливые старшие братья , норовящие убить его и отнять плоды подвига ? Не лучше ли было насаждать сценарий типа «один за всех , все за одного» , укрепляющий кровнородст в енные связи ? Почему женская героиня сказки - чаще всего падчерица ? Почему успе х приходит в сказке к тем персонажам , которые помечены печатью изгойства , находятся , так сказать , на периферии «нормального» людск ого сообщества ? В рамках нашей зада ч и удобно разбить сказки на т ри большие группы : - сказки с заглавным мужским персонажем ; - сказки о состязаниях медиаторов (турниры хитрецов и волшебников ); - сказки с заглавной женской героиней . Для того чтобы продемонстрировать сп е цифику третьей группы , совершенно необход имо хотя бы конспективно остановиться на двух первых . Мужской сценари й успеха Младший сын . Модель опирается на миф о мироустройстве и членении м ира . «Было у отца три сына...» Потомки Крона - стар ший Аид , средний Посейдон и младший Зевс - некогда поделили космос . Аиду досталась лучшая часть : власть над миром мертвых , Посейдову - нечто промежуточное : морские и подземные глубины ; Зевсу - пустое необитаемое небо . Иными словами , младшего оставили в ду р аках . Именно по этому (радикал-структуралист сказал бы - только поэтому !) младший сын в сказках часто носи т маркировку Дурака . Как известно , впослед ствии младший из этой троицы - Зевс стал главным богом на Олимпе . По мере развит ия культуры Небо берет верх и власть над Землей (хотя культ Земли не исчезает , он уступает свое доминирующее пол ожение ). Можно предположить , что это случилось не раньше , чем была осознана решающая роль погодных явлений (ветра , солнца , осадко в ) в плодородии . Так в обход вс е х правил первородства лучшую долю нас ледства в сказке получает младший сын . Геродот приводит аналогичную скифскую легенду . Таргитай происходил от богов , «...а у н его было трое сыновей : Липоксаис , Арпоксаис и самый младший - Колаксаис . В их царство ва н ие на скифскую землю с неб а упали золотые предметы : плуг , ярмо , секир а и чаша . Первым увидел эти вещи старш ий брат . Едва он подошел , чтобы поднять их , как золото запылало . Тогда он отступ ил и приблизился второй брат , и опять золото было объято пламенем . Т а к жар пылающего золота отогнал обоих брать ев , но когда подошел третий , младший брат , пламя погасло , и он отнес золото к себе в дом . Поэтому старшие братья согл асились отдать царство младшему» [6, с . 188]. Мла дший сын становится царем в силу своей из б ранности . Просвечивает вертикаль ная стратификация космоса древних : Небо-Средний мирПреисподняя . Ей соответствует членение общес тва у индоевропейцев . По мнению французского исследователя Ж . Дюмезиля , древние общества индоевропейцев были трехфункциона л ьным и : Власть-Средние сословия-Простолюдины . В архаике и античности это : Жрецы-Воины-Земледельцы [7, 8, с . 134], причем первый слой - высший . Отсюда характерное «до трех раз» . Три для этой модели мира - число полноты . Герой побеждает потому , что так о ва «слоистость» или ступенчатость мироздания . Младший , третий сын не может не оказаться победителем : потребность соотнести его с какой-нибудь из трех частей древнего космоса заставляет с самого начала сказа предполагать в нем скрытого , но готового сбросит ь инкогнито нового молодого царя . «Неумойка-дурачок» (в ряде вариантов он сам мажет себе лицо сажей , чтобы не узнали ) чудесным об разом преображается в писаного красавца Ивана -царевича . Он - избранник . «И последние станут первыми» 1 . Емеля-удачник . Похожая ситуация и с Емелей , хотя он никуда не спеши т и , казалось бы , ниче го не предпри нимает . В русском «успех» и «удача» эт имологически не равны . Успех связан в линг вистическом поле языка со сроком , временем , ибо происходит от слова «спеть» (ср .: «с пелый» , «поспевать» , «успел» ) [9, с . 467, 468], что указыва ет либо на зр е лость человека , достижение им определенной возрастной границы , после которой ему «разрешен» успех , либо ... на умение быть расторопным , первым при раздаче благ . А вот везенье - фатум . Мож но никуда и не бежать : «На тихого Бог нанесет , резвый сам набеж и т» . Удача либо есть , либо нет (в корне «дат ь» , ср .: «само далось» ). «Вудаль» по-болгарски - нрав , характер , по-украински - способность [10, т . IV, с . 148]. По крайней мере особой категории избранников успех ни к чему : у такого уже есть удача , ему не к спе х у . Емеля : «Я ленюсь !» [5, т . 1, с . 320]. К ак в пословице : «Дурак спит , а счастье в головах лежит» [11, с . 48]. Впору вспомнить дру гое производное от корня «спеть» - спесь [9, с . 423]. Достаточно прочесть наиболее полный в ариант сказки о Емеле [5, т. 1, с . 320-326], чтобы неожиданно убедиться : Емеля-дурак - гордец , но не глупец . Он имеет заветную мечту , и мечта эта - царская : «красный кафтан , красная шапка и красные сапоги» . У него хватает мудрости не стремиться ко двору . Подкуп на него не действует . Ч ужого царства Емеля не захотел . За это по щучьему велению он основывает с вое собственное . К царской мечте - царские качества . Передавил , когда ехал на печи , кучу народа . И как надобно было дураку ехать в лес через город , то и пое хал он по оному горо д у (...)и передавил множество народу ... «Я чем виноват ! Для чего они не посторонились ?» . Так во все времена ездит высшая власть . Д а и само щучье слово - нечто вроде абсо лютной власти , демонстрация силы царского при каза , мгновенного воплощения в жизнь слове с ного повеления . Что же касает ся лени ... Посмотрим на сказочный сюжет без шор . Емеля так «ленив» , что захотел и поймал свое счастье - щуку 2 голыми руками в полынье . По ра назвать настоящее имя и титул Емели . Кто же он ? Такой же царь , как Иванца ревич . Но в отличие от Ивана , Емеля не «зарабатывает» свой статус , а уж е имеет его . Этим и объясняется его так называемая «лень» : он скрытый царь , наследни к , не обнаруживающий себя до срока . На лицо два мужских сценария избранничества . Пер вый - искать себе царство за тридевять зем ель , добывать жар-птицу , чудо-коней и не в есту - дочь чужеземного царя , т . е . стремиться к успеху . Второй - положиться на удачу : царство само найдет избранника 3 . Оба сценария связаны с обр етением власти , и тут нужен «талан» : «Не родись красивый , а родись счастливый» . В этой большой группе сценариев сфокусировались культовые народные представления о Добром Цар е . Вся пестрота сказочных и былинных сюжетов с мужским героем на пове рку сводится к пяти ролям (если не счи тать травестийных и медиаторных сюжетов ): 1) Змееборец и /или путешественник на тот св ет ; 2) Богатырь ; 3) Верный слуга («Федот-стрелец» ); 4) Солдат ; 5) Разбойник . Перечисленные « мини-эпосы» ложатся в единый стандарт сюжетно го развертывания , где обнаруженные Проппом [4, с . 23 49] функции-кубики развертываются в цепочку . Медиаторные сце нарии успеха Они представляют собой частны й случай локальных «игр обмена» . В п сихологическом смысле это - борьба хитрости (в архаике понимаемой как ум , мудрость ) с жадностью или глупостью , и приоритет принад лежит наиболее дальновидному трикстеру . Взгля нем под этим углом зрения на классическую модель «Было у царя три сына» . Ее можно прочесть еще одним способом . Два сына «фундаментальных» (бинарная оппозиция ) - и медиатор между ними . Такой ракурс помогает многое понять в скрытой логике с казки - хотя бы «немотивированную» ненависть д вух старших б р атьев к младшему . Третий брат появился исторически не ср азу . Троичная модель с медиатором более мо лода . Допотопная двоица (Каин /Авель ) продолжает держаться , но после потопа к ней доба вляется трехчленная модель мира : у Ноя три сына - Сим , Хам и Иафет. От них происходят все народы . Те же стадии у греков : сперва имелось два брата-близнеца Ег ипт и Данай , от них пошли все люди ; спустя века выплывает трехчленная модель : у Эллина было три сына [13, с . 119]. От дву х частей мира - к трем . Чрезвычайно сх о же с описанным историком Ж . Л е Гоффом «рождением Чистилища» , многозначительно совпавшим с появлением в средневековой Е вропе сословия купцов [15; 16, с . 240-243]. Ада и Рая показалось маловато , требовалось «средостение» между ними . Сказанное не означ а ет , что медиатор как таковой - молод . Напротив : трикстер (амбивалентный персонаж мифа и фольклора , обладающий мудростью , но скл онный к злым шуткам ) очень древен . Боги-хит рецы вроде Гермеса отлично известны . Почему бы такому не стать героем сказочного п ове с твования ? Младший сын Крона Зе вс тоже из хитрецов : как-то раз проглотив свою жену Метис (имя значит «хитрость» и «мудрость» ), он вполне овладел прозорливос тью , коварством и непредсказуемостью поведения . Но если трикстер обнаружит себя раньше времени - плохо его дело . Есть ситуации , в которых выказать свое превосход ство значит заранее проиграть . Заяви о себ е хитрец или умник открытым текстом , с него глаз не будут спускать , манипуляция не состоится . Термин «трикстер» родствен понятному нам слову « трюк» . Рассм отрим несколько сказочных манипуляций и их психологические шаблоны . Черномор-» кидала» . Что общего между басней «Ворона и Лисица » и исповедью говорящей Головы в «Руслане и Людмиле» ? Вроде бы ничего . Между тем это варианты одной и той же и стории . И хотя первый случай - рассказ о силе невинной лести , а второй - о братоубийстве на почве зависти , имеются вес кие причины полагать , что оба раза перед нами практически одна и та же нехитр ая манипуляция . Сравним ситуации с точки зрения позици й соперников . Лиса - внизу . Ворона - на дереве . Ее доминирующий статус в начале игры подчеркнут верхней позицией . Трансакции персонажей происходят по оси «низ-верх» . Карлик Черномор тоже вниз у , он путается в ногах у братца-великана . Лиса - известный с казочный триксте р . И у Черномора типичная характеристика т рикстера : «умен , как бес , и зол ужасно» . Лиса лишена возможности достать Ворону , к оторая к тому же в любой момент может избавиться от нее - улететь . Полная паралл ель такому положению - нераве н ство сил братьев . Наступи великан на Черномора - мокрое место останется от колдуна со все й его магией ; тому и думать нечего одо леть богатыря силой . Лиса моложе Вороны - вороны живут до ста лет и , случается , владеют секретом бессмертия . Хитрец Черном о р в согласии с индоевропейской моделью распределения ролей - также младшенький . Голова жалуется : «...когда бы не имел / Соперником меньшого брата !» [17, т . 1, с . 686]. С хожая ситуация : имеются две стороны , находящие ся в тайной распре , и объект вожде л ения , послуживший причиной или поводом для столкновения . Тайной распря названа не зря - ее наличие и сущность не известн ы «простодушной» стороне : Ворона считает , что Лисицу пленяет не сыр , а ее голос ; великан-богатырь до рокового момента не зна ет , что бра т давно задумал погуб ить его . Сперва кажется , что тут играю т двое . Выигрыш - владение вожделенным предмето м . Борьба идет между двумя сторонами за обладание : в первой фабуле - куском сыра , во второй - мечом ... Не совсем так . А точнее , совсем не т ак . В басне о Вороне и Лисе сыр вовсе не на кону : Ворона им уже обладает и сильно удивилась бы , узнав , что сражается за него . Далее . Участников на самом деле не двое . Третий , несколько виртуальный персонаж басни Ворона-певица , т . е . другое «я» вор оны . Эту другую , подавленную личность Лиса как бы выманивает из-под колпака т орможения и самоконтроля Вороны . Приманка , сво его рода «духовная пища» - похвалы . Но кормят ими не ту Ворону , что держит сы р . (Эту последнюю поставлена задача не зам ечать ; стороны в сговоре по данном у пункту .) Совершается подмена личности . В конце трансакции происходит конечный обмен , в данном случае - «пищи духовной» л (красивы х словес ) на вполне материальную . Гигант-бо гатырь , оставивший пушкинской сказочной поэме только голов у , гибнет не потому , что доверчив , но потому , что возомнил себя хитрецом . «К земле приникнем ухом оба ... / И кто услышит первый звон / Тот и владей мечом до гроба» , - предложил Черномор . «Я сдуру также растянулся ... / Смекая : обман у его !» - признаетс я Голова [17, т . 1, с . 688]. Черномор спровоцировал ситуацию , в которой у старшего брата впервые забрезжил а надежда побить его , притом его же ор ужием - хитростью . Следовательно , зависть братьев была обоюдной ? Черномор завидовал росту и силе богатыря, а тот - его уму и хитрости ... Чем это кончилось , известно . Произошла знакомая нам манипуляция , у богатыр я внезапно обнаружилась вторая , прежде заслон енная братскими чувствами , субличность . Внутри Простодушного вдруг зашевелился «Хитрый» ... но шевелился не д олго . Для справки : в данной фабуле меч - ложный объект вождел ения , подставное яблоко раздора . На кону с тоял не меч - Черномор использовал и броси л его . Ставкой была жизнь богатыря . Су ммирую . Обманутых манили крупным выигрышем , пр овоцировали перестат ь стесняться и обнаружить другое «я» . В момент идентификации жертвы с этой скрытой личностью механизм манипуляции срабатывает . Стороны вступают во взаимоотношения с помощью универсального мед иатора - Слова . Им безошибочно владеет только одна сторона . Недар о м победитель Черномора Руслан принципиально не вступает с ним в переговоры . Слово создает с итуацию обещания , особенно заманчивую , лестную для реально проигрывающей стороны . Виртуальный объект желания обменивается на реальный . Проигрывает тот , кто «п р остодушнее» , т . е . не может справиться с силой св оих желаний . Та же логика - у облапошенных клиентов «пирамид» , не устоявших перед ра знообразными «Чарами» и «МММ» : они купились не столько на деньги , сколько на лестны й шанс оставить в дураках других . Кот в сапогах , мастер рекламы . Лиса - злобный трикстер , хотя сказка и любуется ею . Она несколько первобытна , пусть и сп особна к длинным разменным комбинациям (см . сказку «За лапоток курочку , за курочку - гусочку» [5, т . 1, с . 20]). С большей симпати е й обрисован Кот . Даже М . Булга ков ничего не смог с ним сделать - Беге мот получился обаятельным . В отличие от Ли сы , чье призвание - «подставка» ради «подставки » , Кот там , где преуспевание и престиж . Немаловажное дополнение : он действует в рамка х закона и н е делает никому зла (уничтожение людоеда будем считать самоза щитой ). При всей хитрости Кот в сказках разных народов не обманывает хозяина , хотя мог бы : тот обычно гол , как сокол , и зависит от своего кота . В европейском фольклоре феодальную верность сюзерен у Кот сочетает с «предбуржуазной» трудов ой этикой . Подобного респектабельного ореола у сказочного русского Кота нет . Европейский фольклор кишит бравыми котами , у нас , ка к ни странно , настоящий фольклор котами бе ден . Конечно , западнославянские сказки знают э тот мотив («Кот Максим» [18, с . 11]), но он - несомненное заимствование . Кот великору сских сказок - чужак , горемыка . Его безжалостно выгоняют в лес , чуть только постареет (сказка «Кот и Лиса» [5, т . I, с . 53]). Дальне йшая история показательна . Кот и Л иса , встретившись , вступают в союз . Лиса ра спускает слухи о необыкновенной свирепости Ко та , якобы присланного высшим начальством в качестве нового бурмистра . (Тем же манером по всем канонам сочинения заказных матер иалов поступает европейский Кот в сапога х : он вовсю «раскручивает» имидж хозяина .) Стратагема срабатывает : в русской сказке звери в ужасе несут Коту дань . Отныне Кот и Лиса будут жить безбедно . В европейском фольклоре - везучий хозяин Ко та женится на принцессе . Дутое богатство с помощью медиатор а опять оборачивае тся вполне реальным . Братец на подмену . Человеческому восприятию свойственны чрезвычайно широкие границы адаптации . Рекламные и то рговые трюки часто строятся на том , что цену и силу чего-либо мы умеем выяснять только пропорциональны м взвешиванием . Можно серьезно исказить действительность , «над авив на весы» , следует лишь отключить прот ивника от объективной шкалы реальных оценок , убедить его в бесполезности ориентации н а нее . Древние уловки не стареют , види мо , потому , что никаких принципиально иных стереотипов действия в сознании не содержится . Аналоги «братца на подмену» при желании можно проследить в практике пред выборной борьбы , в подковерных интрига x при дележе власти и во взаимоотношениях крупны х индустриальных империй . Так п о ст упает и Балда , подсунув чертенку зайца для состязаний в беге . Читатель скорее ск лонен обратить внимание на фокус с «близн ецами» : ведь Балда заготовил победителя заран ее . Но главные усилия Балды направлены сов сем в другую сторону . Нужно внушить две вещи : что сам он приходится ст аршим братом зайцу и - главное - что этот факт снимает все вопросы . Если это посл еднее положение не будет принято без крит ики - вся стратегия рассыплется как карточный домик . Если да - задается ложный ряд с равнений : Х якобы с р авнивалось с У и оказалось меньше . Клиенту внушили , что Z еще больше У . От прямого сравнения Х и Z можно воздержаться , решает клиент ... Цель манипулятора достигнута . Гибель трикс тера происходит от избытка хитрости или з лобности . Неосторожно оброненн о е слов о тоже опасно . «» На роду мне написано , что будет мне супротивник Иван-Горох , и родится он от горошинки» . Змей в шутку сказал , супротивника не ждал . Надеется си льный на силу , а и шутка находит на правду» [5, т . III, с . 229]. То же с Черномором . Он п у гал брата слухами о мече и обмолвился , что тем мечом ему самом у секут бороду . Черномор не верил собствен ной байке (иначе не бросил бы меча на месте преступления ), но поневоле угадал . Логика сказок , по-видимому , такова . У беспред ельного зла и хитрост и нет внеш него ограничителя . Зато имеются ограничители внутренние - зародыши гибели , которые рано или поздно вызреют . Ход мысли схож с пара доксом М . Горького : революции нужны для то го , чтобы избавляться от революционеров . Трикс тер настолько хитер и зол , чт о не может остановиться ; эта избыточность дем онстрируется сказкой в сюжетах типа «смерть от перебора» . Когда впору сидеть тихо . Лиса не к месту устраивает «внутренние разборки» , обращая агрессию на своих . Дос тается в буквальном смысле последнему : хво с ту . «» А , ты какой ! Так вот же , нате , собаки , ешьте мой хвост !» - и высунула хвост , а собаки схватили за хвост и самое лисицу вытащили и разо рвали» [5, т . III, с . 34]. Сценарий успеха медиатора превращается в сценарий саморазрушения из-за неуемного исполь з ования собственных с ил . Приключения бог ини в миру Ни в какой области не демонстрируют сказочные сюжеты большего сходства . В Японии , Китае , у индейцев , угро-финнов , славян типы сказок с героиней почти ид ентичны . Женские сюжеты делятся на д ве подгруппы : «традиционная женственность» и «амазонка» . Каждой соответствуют определенные тип ы поведения и , видимо , время зарождения . По следнее - повод для дискуссии : одни считают , что сценарий «амазонки» - наследие архаической древности , другим кажетс я , что и гры в «матриархат» - результат позднего сдвига в сознании (эдакий модернизм древних ), нич ему в реальности не соответствующий , кроме случаев разложения общественной структуры при демографических катастрофах . Оставим споры в стороне : важно , что так или иначе активному сценарию поведения противостоя л пассивный , тоже приносящий свои плоды . Золушка тире падчерица . Достаточно бесспорно , что с какого-то момента активный сценарий подвергся подавлению , «вытеснению» . Сакральность женщины переосмыс л ивается - отныне всякая женщина , отклоняющаяся от «нормы» , фи гурирует в народных верованиях как ведьма . Ее третируют , преследуют . А по ритуалу я зыческих игрищ сжигают [19, с . 108-115]. Христианство уси лило , однако отнюдь не изобрело данный мот ив . Па с сивный сценарий - это та к называемая «хорошая женщина» : образец повед ения . С гендерной точки зрения для одержим ой патриархальными комплексами культуры симптома тичны две вещи . Во-первых , пассивная героин я сказки - падчерица под прессом : идеальность и добродетель в ее случае друго е название неволи ц угнетения . Девушка /жен щина , кстати говоря , вообще обставлена в д ревности большим количеством табу . Не исключе но , что это - вкупе с травлей «ведьмы» связано с нуждой заблокировать женскую гомосе ксуальную ори е нтацию у нерожавших : для малого архаического коллектива таковая может оказаться (или казаться ) опасной . Во-вторых , инфантилизация женщины . Что в рамках нашей темы означает близость сюжетов нар одных сказок о послушной падчерице - к так им , где главные герои - дети . Истории о том , как дети , которых похитили «гус и-лебеди» , попадают БабеЯге на стол , схожи со сказками , где героиню поедом ест страхо людная мачеха , требующая отвести падчерицу в лес - волкам и холоду на съедение . В обоих случаях спасение прихо д ит чудом , а чудо - извне : от более сильных сказочных существ . Золушкино счастье - фея-крестн ая и принц ; Спящую Красавицу спасает от снасмерти поцеловавший ее герой ; Аленушку и Иванушку выручает заступник-князь ; сироту-падч ерицу в сказке «Морозко» уд о черяе т или награждает само божество , персонифициру ющее зиму и смерть . Для справки , чтобы больше к этому не возвращаться . Антрополо гия и этнография - науки , не оставляющие ни каких иллюзий . Иллюзией как раз являются б лагополучные концы разбираемых ист о ри й . У ученых не вызывает сомнений , что л юдоедство - и конкретно поедание детей - было широко распространено . А детоубийство , особенно девочек , по экономическим причинам до сих пор практикуется (лидирует Китай ). Если сказка говорит , что Старец-Зима, Моро зко забрал «работницу» к себе - это означа ет , что она ушла в царство смерти : заме рзла . Сказка чуть-чуть подправляет действительност ь - падчерица возвращается домой . Архетип ж енщины делится на две неравные части : «пло хая женщина» правит , но проиг р ывае т ; «хорошая» угнетена , но выигрывает . Полная аналогия с Иваном-дураком . Тот тоже начинал как аутсайдер . Похоже , женщина отводят роль ребенка , водят на помочах и держат в ежовых рукавицах , - воскликнет феминистка , и будет права . Но тут закавыка : г лавный враг женской героини в фолькло рных повествованиях не деспотичный Царь , не ее безвольный отец , а другая женщина . Зл обная властолюбивая мачеха в русских сказках ; жуткая «финская Баба-Яга» людоедка Сюоят ар [20] в финских , карельских ; капризная и высокомерная «Госпожа из северных покоев» в японской сказочной повести [21]. Жестокост ь женщины к женщине в фольклорном мире не знает пределов . Наличие многих женщин , претендовавших на одного мужчину , - черта ка к архаической «свободы» , так и патриар х ального многоженства - заставляли ее идти на все . Так , первоисточник ненависти маче хи - не падчерица . «Сквозь нее» она видит ее мать и уничтожает ребенка от первой жены . Экономические корни ревности : теперь род мачехи возьмет верх , ее дети от того же отца унаследуют все . У прощенно - племя делилось на две половины «мира» , совместно выступавшие против общего в рага , но жестоко враждовавшие между собой . Два конца архаической деревни обмениваются женщинами : муж и жена на той стадии , какую отражает с к азка , происходят из разных кланов [22]. Может быть , отголоски древнейшего миропонимания составляют часть смы сла русской пословицы : «Жена моя пол-села для меня» [11, с . 552]. В жене муж видит ту половину архаического социума , откуда взял жену . Отсюда выводится вторая при чина вражды между мачехой и падчерицей : да же если мать «Золушки» из одного с не й клана , «Золушка» по правилам принадлежит к отцовскому . Мистика конфликта пронизывает брак . «Муж и жена одна сатана» - посло вица поздняя . В сказочные правремена муж и жена две сатаны : каждая из ст орон видит «сатану» в ценностях противоположн ого клана . Отсюда шаблонные олицетворения сва дьбы со смертью , жениха - с похитителем и чудовищем [23, с . 213, 214]. Впрочем , любой ритуал п ерехода , а свадьба к ак раз из таких , мыслится как умирание прежнего челов ека и воскресение в новую жизнь в ино м статусе . Что отсюда следует ? Важный пара докс этики успеха . Если и вправду для девушки в сказке выход замуж является цел ью и выигрышем (дальше свадебного пира вол ше б ная сказка обычно не идет ), то сам выигрыш окрашен для самой героини в противоречивые тона . С одной стороны , выйти замуж все равно , что попасть на тот свет . Велик риск , велик и страх . С другой стороны , влечение к смерти , непре менная черта страдательных ск а зочных персонажей , способно обернуться позитивным и мпульсом к разрешению своего личного конфликт а . Здесь обнажено ядро сценария успешност и для падчерицы . Падчерице нечего терять , «кроме своих цепей» : она не боится замужес тва . Сказка плохо отно с ится к приемным родителям . Нет сомнений : ее симп атии на стороне родных по крови . Суровость наказания мачехи и ее дочерей совсем не прихоть жанра , нуждающегося , дескать , в «козле отпущения» . Зато победившие качества - скромность и трудолюбие - требую т специального анализа . Они знак более высоко й социальной культуры . Можно предположить три вещи . Либо сказка пытается внушить , что «идеальные женские» качества несмотря ни н а что будут вознаграждены , а эгоизм наказа н . Что-то вроде наивного утопического опт и мизма для утешения . Либо мы о тказываемся от поисков морали и видим в коллизии мачеха /падчерица рудименты матрилиней ности : всевластия женщин . Плюс конкурентную бо рьбу кланов . Тогда Золушка , проявляя чудеса трудового героизма , пытается спасти свою жи знь и п р одлить род . Смерть пад черицы в лесу будем расценивать как памят ь жанра об обычае убиения первого ребенка . И наконец , можно выдвинуть версию о неравенстве происхождения мачехи и падчерицы (по отцовской или материнской линии ). В этом случае перед нами «социальное» разрешение конфликта . Отпрыск высокого рода , чуть не потерявшийся в низкой среде , наконец-то узнан (маленькая ножка !) и возвращает ся в свой круг . Золушка выходит за ров ню ! Вспомним фею-крестную , в других вариантах родную тетку . Та - из более с вэ тлой половины мира (социума ), делящегося демарк ационной линией как пространственно , так и по времени ; понятно , почему ее возможности простирались только до полуночи . Коли так , «ослиная шкура» прочитывается не как временный знак позора (унижение до скотского состояния или атавистическая па мять жанра о превращении в животное ), а просто-напросто камуфляж . «Замарашка» - распространен ная уловка , умение скрыть бриллиант в наво зе . Мачеха не в курсе , отец помалкивает . Цель : отшить парней «со своего д в ора» . В этом случае смысл ска зки почти обратный . Выбрать между вариантами предоставим читателю . Не имей сто рублей ... а женись на лягушке . «У одного царя было три сына . Он оделил их по стрелке и в елел стрелять : кто куда стрельнет , тому та м и невесту брать» (здесь и далее [5, т . П , с . 263]). Первое впечатление - то ли перед нами древнее гадание , то ли небрежны й подход был у наших предков к выбору невест . А может , сыновья так достали в енценосного папашу («не хочу учиться , а хо чу жениться !» ), что он в с е рдцах поклялся царским словом , что женит и х там , где их стрела упадет ? Если с ерьезно , мы опять сталкиваемся с тройственным членением мира : Вот старший стрельнул , ег о стрела упала к генералу на двор и подняла ее генералова дочь . Он пошел и стал проси т ь у ней : «Девица , девица ! Отдай мою стрелку» . Она говорит ему : «Возьми меня замуж !» . Другой стрельну л , его стрелка упала к купцу на двор , и подняла ее купцова дочь . (...)Третий стре льнул , и стрелка его упала в болото , и взяла ее лягушка . Он пошел просить : «Лягушка , лягушка ! Отдай мою стрел ку !» . Она говорит : «Возьми меня замуж !» [5, т . II, с . 263]. Разберем кажущуюся несложной фактуру . Во-первых , очевидное . «Слоистость мирозд ания» налицо . Три стрелы , три сословия . Дол жны быть - цари , воины , купцы . Тре у гольная пирамидка общества . Но что-то не сходится . Четвертый угол - женский обычно вне игры . В сказках о женитьбе он к ак раз активно задействован . В женский уго л мира попадает третий сын своей стрелой . Предполагается , что ему «не повезло» . Но мы уже знаем цену сказочному аутсайдерству . Во-вторых , не столь очевидное . Обратите внимание : каждый сын почему-то дей ствует не по заданию отца : хочет забрать стрелу обратно . Девушки , что ли , некрасивы е ? Не совсем так : надо знать практику д ревнейшего жениховства. «Пострелять» известное иносказание ; стрела играет роль фаллического символа . «Отстрелявшись» , парень вовсе не жаждет связать себя навсегда . Инициатива закр епить отношения исходит от женского пола , и сказка это подсмотрела . Так что если принять во внимани е грубоватое бу квальное толкование , девицы себе на уме : о тдавшись царским сыновьям , не отпускают их - надо думать , пока не прибегут свидетели - и тут уж брак неизбежен . В-третьих , совсем не очевидное . Лягушка символизирует ве дьму , волшебницу . Хотя вс п омнив , чт о болото связано с нечистой силой , легче принять логику фольклористов : Сопоставление ведьма-лягушка - одно из наиболее устойчивых в контексте купальских поверий . Напомним на иболее типичные из них : «Накануне Ивана Ку палы ведьмы скидываются л я гушками , сороками , кошками , свиньями» . Для «узнавания ведьмы» в купальскую ночь старались поймат ь лягушку (т . е . ведьму , обратившуюся в лягушку ) и нанести ей вилами какое-нибудь увечье . «За околицей сжигается троицкая берез ка , борона . Если вблизи есть чар о вник , явится к огню в виде лягушки , мыши и другого животного...» 19, с . 114, 115]. Теп ерь не удивительно , что у жены третьего сына получалось все : и красавицей оборотить ся , и хлеб испечь лучше , и ковер соткат ь за ночь . И магический танец исполнить : « махнула левой рукой - сделалось о зеро , махнула правой - и поплыли по воде белые лебеди» [5, т . II, с . 266]. Подобный танец у казывает на магию и пляски русальей недел и с особыми птичьими движениями , взмахами длинных рукавов . Сценарий царевны-лягушки в чем-то схож со сценарием мужск ого героя , Иванацаревича . Она выдерживает испы тания , проявляет сметку и характер , обретает свою пару ... а затем начинаются приключения в потустороннем мире («Ищи меня теперь у Кощея Бессмертного !» ). Борьба с силами , которым г ероиня сродни (Кощей , о лицетворение зимы , ей родной отец ), заканчивает ся победой , возвращением миру плодородия , что напоминает миф о Персефоне . Недаром герои ня зовется еще Настасьей - Анастасия значит «воскрешающая» . В отношении ума героиня выгодно о тличается от мужского ге роя . Стандартный эпитет Василисы - Премудрая - э то подчеркивает . Нехорошие приключения начина ются в мужском сценарии от неразумия геро я : Иван-царевич то на золотую клетку Ж ар-птицы , то на уздечку чудо-кобылицы позарится. Герой-богатырь поступает против советов знающей матери . Лягушка /Василиса ошибок не делает , глупость совершает ее муж : сжигае т до времени лягушачью кожу . Вообще женски е фольклорные персонажи у славян маркируются как мудрые чаще мужских (показательно : се ст р ица Аленушка старше и умней братца Иванушки ) 4 . В этом видят признак то го , что всем в дому заправляла жен а (вспомним «женоуправляемых сарматов» ), однако столь же легко отыскивается и веберианский компенсаторный механизм : к чему же еще прибегать , как не к хитрости , если проти воположный пол делает ставку на силу ? Подытож у . В этой подгруппе сказок успешный сценарий героини , посвященной во в се отцовские тайны дочери бога-шамана , сводитс я к тому , чтобы , во-первых , вовремя попастьс я на глаза суженому у воды (считается доброй приметой недаром ), вовторых , поразить ег о родню мас т ерством в земных делах , в-третьих , стоически выдержать неразумие своей мужской половины и разлуку , в-четверты х , и это самое трудное , отбиться от сво его клана - разорвать с властью отца (волше бное бегство с превращениями от Кощея Бес смертного , ассоциирующе г ося с Аидом ). Дальнейшее приложится : жизнь царевны-лягушки за Иваном - царским сыном , видимо , удастся - она будет главной в семье . Окучивание аленького цветочка . Но есть женские сказк и с обратной ситуацией . Добронравная , но н ичего не понимающа я в магии дев ица выходит замуж за «неведому зверушку» . Учтем : в древнем мире жертвоприношение называ лось и считалось браком . Красавиц , приносимых дракону , именовали его невестами . Такой сценарий можно бы считать частным случаем сказки «Морозко» . Если б не мо тив «очеловечения» жениха , позаимствованный С . Аксаковым в других волшебных сказках . Расколд овать , окультурить Чудище предстоит в этой сказке женскому полу . Чем больше девица любит «чудо лесное , зверя морского» , тем по сценарию больше у того шансов сбросить с себя злое колдовство и предстать в образе писаного красавцацаревича . Мифологически сюжет является зеркальным от ражением сказки о Спящей Красавице с пере меной ролей . Психологически же - нет лучшей ловушки . Так высоколобая выпускница элитно г о колледжа выходит за пролетария и мечтает поднять его до себя . Так отправляются в сельву Амазонки монахини об ращать дикарей . Точно так же несчастные же нщины устраивают себе «подвиг» , десятилетиями нянчась с мужьямиалкоголиками . Если хотите вы брать подобн ы й сценарий , тридцать раз подумайте , пишут трансакционные аналитики . Преображения не будет , разве что временное , вполне обратимое . Подобные сценарии «спасе ния» чрезвычайно живучи и сами просятся в мазохистское сознание , шантажируя его возмож ностью ис п олнения мечты . У гер оини сказки , купеческой дочери - кстати , 12-й из девушек , каких Чудище за последние 30 лет пыталось влюбить в себя [24, с . 267], - были св ои резоны : она спасала отца . «Пусть приеде т твоя дочь сюда по любви к тебе , своей волею и х о тением ; а коли дочери твои не поедут ... то сам приезж ай , и велю казнить тебя смертью лютою» , - говорит Чудище купцу , сорвавшему его цвето к . Общий приговор домашних : «Пусть та дочь и выручит отца , для кого он доставал аленький цветочек» [24, с . 251, 253]. Рациональное зерно побеждающей морали есть и тут : бесстрашие и умение принять свою судьбу - черты опять-таки более социально высокие по сравнению с истеричностью , меркантильностью , ма лодушием . У дочки купца проступает еще одн о качество , характеризующ е е , как п редставляется , «предбуржуазный» этос : умение держа ть слово , выполнять «контракт» . Напоследок признаемся , что скрытые смыслы , отмеченные н ами , совсем не параллельны прозрачной морали , заложенной Аксаковым в обработку «сказки ключницы Пелагеи». Он-то , похоже , стилизова л ее под притчу о любви к России в духе гоголевского тезиса : «Ты полюби нас черненькими , а беленькими нас всякий полю бит !» . «Травести» и умница . Как уже отмечалось , активный женский сценарий угнетен . Но это не значит , что ег о нет . В сказках он встречается редко , есл и не считать вариант царевны , воля которой для отца закон . В последнем случае у дочери немало свободы (например , в выборе жениха ), но - по сравнению с другими св ерстницами . Ведь она , как-никак , дочь царя . В р я де сюжетов , связанных как с волшебной сказкой , так и с эпосом , активная женская героиня выступает как мед иатор-травести . В былине-новелле «Ставр Годинович» Василиса Микулична переодевается богатырем и пускается на выручку своего не великого ума мужа , беря при дворе князя Владимира верх в любых состязаниях и испытаниях , будь то на силу и ловкость (стрельба ) или на ум (шашки-шахматы ). Князь чуть было не отдал за «богатыря Васи лия» дочь замуж [14, с . 413 22]. В схожей роли - знаменитая «Авдотья Рязаночк а » , ге роиня исторической песни , освободившая своим бесстрашием и умными ответами хану «царю Бахмету турецкому» всю свою родню из плен а . Активность героини в самом решении пойт и на риск , а также в хитроумии и р ешительности ответов . Эта песня - шедевр диплом а тии : древнюю загадку дополнитель но обыгрывают исторической мотивировкой . На в опрос , кого же из родственников ей освобод ить - сына , мужа , брата ? - женщина с плачем отвечает , что мужа можно заиметь нового , следовательно , будут снова и дети , а вот брат. .. Царь Бахмет тоже заливается с лезами . Оказывается , ответ не только остроумен , но бьет в больное место : «Когда я разорял вашу сторону (...)у меня убили мил ого-то братца родимого» [25, с . 80]. «Отвязная бог атырка» . Амазонка перекочевала в другой , бо л ее подходящий для нее жанр : в былины . И тут ей раздолье . В иных , схожих с боевым эпосом , богатыркаполяница ста новится на мужской путь радикально . Вооруженн ые единоборства часто кончаются смертью . Тако в конец былины «Дунай и Добрыня сватают невесту князю В л адимиру» [14, с . 85, 86] и трагической былины «Непра и Дон» , сюжет который известен как миф о рождении Днепра [14, с . 4Ю -413]. Богатырь Дон сгоряча убивае т свою жену , поляницу (богатырку ) Непру , поб едившую его в стрельбе , губит еще не р одившегося сына и в ужасе от с одеянного закалывается . Поучительно бывает ср авнить интерпретации мотивов поведения героев . Реки , на берегах которых много воюют , реки-рубежи рождаются из пролитой крови бог атырей , говорит мифологическая модель . Правильност ь «вневрем е нной» трактовки подтвержда ется наблюдением : мотив рождения требует учас тия женского пола . К тому же Непра был а беременна . «Основной конфликт былины об условлен уже семейным укладом феодального общ ества : Непра обесчестила Дона , во-первых , тем , что пос м ела хвастаться умением стрелять , поставив себя в ряд русских б огатырей и обойдя при этом своего мужа ; во-вторых , на деле доказала свое превосходс тво над Доном . А это вызов феодально-семей ной иерархии» , - таково мнение фольклориста Ф . Селиванова [14, с . 54 7 ]. Далеко не во всех сюжетах этой группы женщина гибне т . В некоторых вариантах былины «Добрыня и Настасья» побеждает она . Но побежденного не убивает , а берет в мужья [14, с . 63]. А вот в былине «Илья Муромец и дочь его» отношения сперва кончаю т ся миром после поединка , но затем бой насм ерть возобновляется . В чем дело ? Илья вспо мнил , что был в Италии , и там свел близкое знакомство с «честной вдовой колачниц ей» , так что он теперь бьется со своей дочерью [14, с . 183]. Для богатыря предмет конфли кта исчезает : ведь они одного клан а . Но поляница держит сторону матери - патр иархальный переход дочери в клан отца для нее пустой звук . Женские активные сце нарии тяготеют к крайностям . Лесная женщина после расставания с пришлым мужем мстит ему тем , что н адвое разрывает их ребенка и кидает одну половину ему , а свою половинку съедает (сказка «Федор Бурмакин и Вавилонское царство» ) [26, с . 183]. Н аконец , противостояние полов и кланов может толкать более слабую сторону к генерализац ии конфликта в магич е ской плоскос ти . Если женщина - богиня , то владеет волшеб ством : колдунья ! Именно так обстоит дело в былине «Добрыня и Маринка» , где смерть героини от руки влюбленного в нее мужч ины (в ряде родственных легенд и быличек - мужа ) мотивируется - и прикрывается - б орьбой с колдовством [14, с . 69]. Ту же функц ию исполняют бесконечные сводни , сватьи бабы Бабарихи и старухи множества сказочных с южетов . От них уже рукой подать до Баб ы-Яги . Многозначная бабка . Образ Бабы-Яги за служивает подробного исследов а ния . Он а (в этимологии имени - славянский корень « еда» : Баба Ядущая ) центр культового мира с казки : со встречи с ней начинается в с казке собственно волшебство . Ее избушка распо лагается на границе миров - это «блок-пост» того света . Она символизирует крайню ю старость , слепоту , посему почти безграни чную мудрость . Фигура Яги соблазняет прочесть себя как прародоначальницу клана эпохи м атриархата , о чем уже упоминалось . Тем не менее даже Пропп , то и дело употребля ющий термин «матриархат» , признает гермафродитизм Яги : он понимает ее как двупол ый персонаж , воплощающий смерть [4, с . 167, 168]. У Яги непорядок с ногами - и это верный признак ее хтоничности («костяная нога» ; в ряде вариантов - нога из г ...). Что по зволяет последователям К . Леви-Строса , зам е тившего хтоничность Эдипа [22], убедительно с опоставить ее с такими на первый взгляд различными персонажами , как Галай-галай-яма (древ няя Индия ), черт с копытом (христианская тр адиция ). Пан и сам Эдип (древнегреческая ми фология ). Было бы лишним напо м инать , что сказка не предполагает внушить модель поведения Яги как воспитательный этало н . Ее черты не предназначены для подражани я , ибо суть полубожественной Яги неподражаема . От Бабы-Яги отчетливая нить тянется к классическому архетипу ведьмы (вспомним п о леты с помелом ); но ведьма , ка к мы знаем , начиная с эпохи развитого земледелия была не образцом , а жупелом . Поворот по отношению к ведьмовской модели произошел , если верить историкам школы Ж . Мишле , в европейском средневековье . На эп оху Возрождения п риходится пик изве стных ведьмовских процессов . Многие до сих пор видят в деревенской ведьме проявление особой женской контркультуры : то ли выраж ение женского протеста , то ли извращенный обломок древнего культа плодородия ; другие не согласны с ними . Но зде с ь начинается уже совсем иная тема , которую нет возможности развивать . Роль бабки в сказках исключительна . Она самовластна распо ряжается браком девиц и их потомством . Воз можно , в древности дело обстояло именно та к : чем старше женщина - тем больше стр а х и почет . И значит , тем б ольше пространство для манипуляций ? * * * За пределами данной статьи вынужденно остались многие модели успеха ; в се , что смог предпринять автор этих строк - проанализировать и сравнить некоторые типич ные сценарии в ра зличных сказочных по вествованиях . Культура сама выбирает , что ей предпочесть на сегодняшний день из широчай шего веера имеющихся в фольклоре сюжетов . Но самый выбор показателен : по спросу на те или иные сюжеты и героев можно судить о состоянии народной душ и . Сжатые выводы относительно сценариев таковы . Эмпирической силой обладают в осн овном медиаторные сюжеты . Они поддаются осовр емениванию , универсальной перелицовке и обнаружив ают свою зависимость от элементарных манипуля ций . Они , в отличие от мужских и женских сценариев , не демонстрируют ни ф атализма , ни особой зависимости от везения . «Героические» сюжеты мужского успеха испол ьзуются , но ограничения , налагаемые на них культурной моралью , таковы , что оставляют носи телям подобных сценариев узкое п о ле для проявления своих наклонностей : мафия , война , политика . Конфликтность этих сценариев высокая . Что объясняет упорное тяготение не которой части нашего общества ... но не буде м продолжать . Женские сказочные сюжеты мо рфологически демонстрируют анал о гии и сходство как с медиаторными (травестийные сюжеты ), так и с мужскими сюжетами . Сущес твенные отличия начинаются там , где женщина понимается как богиня или в согласии с мифологическими представлениями уподобляется Пр ироде («Спящая красавица» ). Пс и холо гически сценарии успеха , предписанные сказками женской героине , устарели более всего : в свете современного западного взгляда на же нщину они и впрямь никуда не годятся - чрезмерно пассивны . Стоит обратить внимание , ч то по большей части активность для ж е нщины в фольклорном мире и м ахровотрадиционном обществе начинается тогда , ког да она становится бабушкой . Власть осуществля ется через «сценарное управление» и психологи ческие манипуляции внутри своего клана (совре менный вариант : круга общения ) - и только . Несмотря на свою анахроничность , в сов ременной России пассивные сценарии не отброше ны . Причем расставаться с ними не хотят ни общество , ни сами женщины . Вместо тог о чтобы отказаться от стратегии сервилизма , молодая российская женщина вновь склонна (т и ре вынуждена ) выбирать пассивный сценарий . Это либо сценарий золушки (принц - иностранец из высокоразвитой страны ; собственный начальник ; «новый русский» , выйдя замуж з а которого можно не работать ). Либо - унылая лямка «падчерицы» : скучная , низкооплачивае м ая работа не по душе . Жен ские сценарии почти все без исключения яв ляются у нас , как и во всем мире , и сточником психологических ошибок . В социальной области наметились сдвиги к активной модел и , но пока незначительные . Психологическая же сфера гораздо инертнее . По-прежнему наша сестрица Аленушка грустно посматривает на своего мужа (сына , брата ) Иванушку , на меревающегося хлебнуть : «Не пей , Иванушка : козл еночком станешь !» . И готовится отдать себя в жертву Чудищу , надеясь его «спасти» . СПИСОК ЛИТЕР АТУРЫ 1. Джеймс М ., Джонгвард Д . Р ожденные выигрывать . Трансакционный анализ с гештальтупражнениями . М 1995. 2. Синявский А . Иван-ду рак . Очерк русской народной веры . Париж , 1991. 3. Малаховская И . Возвращение к Бабе-Яге . СПб ., 1993. 4. Пропп В . Морфология сказки . Ист орические корни волшебной сказки . М ., 1998. 5. Нар одные русские сказки А . Н . Афанасьева . В 3 т . М ., 1985-1986. 6. Геродот . История . В 9 кн . М ., 1993. 7. Дюмезиль Ж . Верховные боги индоевропейце в . М ., 19 8 6. 8. Дюмезиль Ж . Скифы и Нарты . М ., 1990. 9. Шанский И ., Иванов В ., Ш анская Т . Краткий этимологический словарь рус ского языка . М ., 1971. 10. Фасмер М . Этимологически й словарь русского языка . В 4 т . М ., 1987. 11. Даль В . И . Послови ц ы и пого ворки русского народа . Сб . М ., 1987. 12. Буслаев Ф . О литературе . Исследования . Статьи . М ., 1990. 13. Библиотека русского фольклора . Былины . М ., 1988. 14. Грейвс Р . Мифы Древней Греции . М ., 1992. 15. Ле Гофф Ж . Рождение чис т ил ища . Париж , 1981. 16. Ле Гофф Ж . Цивилизация ср едневекового Запада . М ., 1992.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Принцессы никогда не какают, поэтому с возрастом в них накапливается столько дерьма...
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Особость архетипов женского (девичьего) успеха в русской сказке", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru