Курсовая: Николо Макиавелли: политическая культура средневековья - текст курсовой. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Курсовая

Николо Макиавелли: политическая культура средневековья

Банк рефератов / Политология

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Курсовая работа
Язык курсовой: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 1094 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной курсовой работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Николо Макиавелли . Государь Перевод : Муравьевой Г . Оригинальное издание : Макиавелли Н . Избранные произведения . М .:Худ.лит .,1982 Сканировано с : Макиавелли Н . Государь . М .:Планета , 1990 OCR: 1998, VV Lab. Николо Макиавели -- его светлости Лоренцо деи Медичи Обыкновенно , желая снискать милость правителя , люди посылают ему в дар то , что имеют самого дорогого или чем надеются доставить ему наибольшее удовольствие , а именно : коней , оружие , парч у , драгоценные камни и прочие украшения , достойные величия государей . Я же , вознамерившись засвидетельствовать мою преданность Вашей светлости , не нашел среди того , чем владею , ничего более дорогого и более ценного , нежели познания мои в том , что касается деяний великих людей , приобретенные мною многолетним опытом в делах настоящих и непрестанным изучением дел минувших . Положив много времени и усердия на обдумывание того , что я успел узнать , я заключил свои размышления в небольшом труде , который посылаю в д ар Вашей светлости . И хотя я полагаю , что сочинение это недостойно предстать перед вами , однако же верю , что по своей снисходительности вы удостоите принять его , зная , что не в моих силах преподнести вам дар больший , нежели средство в кратчайшее время пос т игнуть то , что сам я узнавал ценой многих опасностей и тревог . Я не заботился здесь ни о красоте слога , ни о пышности и звучности слов , ни о каких внешних украшениях и затеях , которыми многие любят расцвечивать и уснащать свои сочинения , ибо желая , чтобы м ой труд либо остался в безвестности , либо получил признание единственно за необычность и важность предмета . Я желал бы также , чтобы не сочли дерзостью то , что человек низкого и ничтожного звания берется обсуждать и направлять действия государей . Как худож н ику , когда он рисует пейзаж , надо спуститься в долину , чтобы охватить взглядом холмы и горы , и подняться в гору , чтобы охватить взглядом долину , так и здесь : чтобы постигнуть сущность народа , надо быть государем , а чтобы постигнуть природу государей , надо принадлежать к народу . Пусть же Ваша светлость примет сей скромный дар с тем чувством , какое движет мною ; если вы соизволите внимательно прочитать и обдумать мой труд , вы ощутите , сколь безгранично я желаю Вашей светлости того величия , которое сулит ва м судьба и ваши достоинства . И если с той вершины , куда вознесена Ваша светлость , взор ваш когда-либо обратиться на ту низменность , где я обретаюсь , вы увидите , сколь незаслуженно терплю я великие и постоянные удары судьбы . СОДЕРЖАНИЕ Глава I Скольких видов бывают государства и как они приобретаются Глава II http://www.nvkz.kuzbass.net/gazetka/ - g2 О наследстве нном единовластии Глава III О смешанных государствах Глава IV http://www.nvkz.kuzbass.net/gazetka/ - g4 Поче му царство Дария , завоеванное Александром , не восстало против преемников Александра после его смерти Глава V Как управлять городами или государствами , которые , до того как были завоеваны , жил и по своим законам Глава VI http://www.nvkz.kuzbass.net/gazetka/ - g6 О новых государствах , приобретаемых собственны оружием или доблестью Глава VII О новых государствах , приобретаемых чужим оружие или милостью судьбы Глава VIII О тех , кто приобретает власть злодеяниями Глава IX http://www.nvkz.kuzbass.net/ga zetka/ - g9 О гражданском единовластии Глава X Как следует измерять силы всех государств Глава XI О церковных государствах Глава XII О том , сколько бывает видов войск , и о наемных солдатах Глава XIII О войсках союзнических , смешанных и собственных Глава XIV Как государь должен поступать касательно военного дела Глава XV О том , за что людей , в особенности государей , восхваляют или порицают . Глава XVI О щедрости и бережливости . Глава XVII http://www.nvkz.kuzbass.net/gazetka/ - g17 О жестокости и милосердии и о том , что лучше : внушать любовь или страх . Глава XVIII О том , как государи должны держать слово . Глава XIX О том , каким образом избежать ненависти и презрения . Глава XX http://www.nvkz.kuzbass.net/gazetka/ - g20 О том , полезны ли крепости , и многое другое , что постоянно применяют государи . Глава XXI http://www.nvkz.kuzbass.net/gazetka/ - g21 Как надлежит поступать государю , чтобы его почитали . Глава XXII О советниках государей . Глава XXIII Как избежать ль стецов . Глава XXIV Почему государи Италии лишились своих государств . Глава XXV http://www.nvkz.kuzbass.net/g azetka/ - g25 Какова власть судьбы над делами людей и как можно ей противостоять . Глава XXVI Призыв овладеть Италией и освободить ее из рук варваров . ГЛАВА I СКОЛЬКИХ ВИДОВ БЫВАЮТ ГОСУ ДАРСТВА И КАК ОНИ ПРИОБРЕТАЮТСЯ Все государства , все державы , обладавшие или обладающие властью над людьми , были и суть либо республики , либо государства , управляемые единовластно . Последние могут быть либо унаследованными -- если род государя правил д олгое время , либо новыми . Новым может быть либо государство в целом -- таков Милан для Франческо Сфорца ; либо его часть , присоединенная к унаследованному государству вследствии завоевания -- таково Неаполитанское королевство для короля Испании . Новые госу д арства разделяются на те , где подданные привыкли повиноваться государям , и те , где они искони жили свободно ; государства приобретаются либо своим , либо чужим оружием , либо милостью судьбы , либо доблестью . ГЛАВА II О НАСЛЕДСТВЕННОМ ЕДИНОВЛАСТИИ Я не стану касаться республик , ибо подробно говорю о них в другом месте . Здесь я перейду прямо к единовластному правлению и , держась намеченного выше порядка , разберу , какими способами государи могут управлять государствами и удерживать над ними власть . На чну с того , что наследному государю , чьи подданные успели сжиться с правящим домом гораздо легче удержать власть , нежели новому , ибо для этого ему достаточно не преступать обычая предков и в последствии без поспешности применяться к новым обстоятельствам. При таком образе действий даже посредственный правитель не утратит власти , если только не будет свергнут особо могущественной и грозной силой , но и в этом случае он отвоюет власть при первой же неудаче завоевателя . У нас в Италии примером может служить герцог Ферраский , который удержался у власти после поражения , нанесенного ему венецианцами в 1484 году и папой Юлием в 1510-м , только потому , что род его исстари правил в Ферраре . Ибо у государя , унаследовавшего власть , меньше причин и меньше необходимос т и притеснять подданных , почему они и платят ему большей любовью , и если он не обнаруживает чрезмерных пороков , вызывающих ненависть , то закономерно пользуется благорасположением граждан . Давнее и преемственное правление заставляет забыть о бывших некогда п ереворотах и вызвавших их причинах , тогда как всякая перемена прокладывает путь другим переменам . ГЛАВА III О СМЕШАННЫХ ГОСУДАРСТВАХ Трудно удержать власть новому государю . И даже наследному государю , присоединившему новое владение -- так , что госу дарство становиться как бы смешанным ,-- трудно удержать над ним власть прежде всего вследствие той же естественной причины , какая вызывает перевороты во всех новых государствах . А именно : люди , веря , что новый правитель окажется лучше , охотно востают прот и в старого , но вскоре они на опыте убеждаются , что обманулись , ибо новый правитель всегда оказывается хуже старого . Что опять-таки естественно и закономерно , так как завоеватель притесняет новых подданных , налагает на них разного рода повинности и обременя е т их постоями войска , как это неизбежно бывает при завоевании . И таким образом наживает врагов в тех , кого притеснил , и теряет дружбу тех , кто способствовал завоеванию , ибо не может вознаградить их в той степени , в какой они ожидали , но не может и примени т ь к ним крутые меры , будучи им обязан -- ведь без их помощи он не мог бы войти в страну , как бы ни было сильно его войско . Именно по этим причинам Людовик XII, король Франции , быстро занял Милан и также быстро его лишился . И герцогу Лодовико потому же уда л ось в тот раз отбить Милан собственными силами . Ибо народ , который сам растворил перед королем ворота , скоро понял , что обманулся в своих упованиях и расчетах , и отказался терпеть гнет нового государя . Правда , если мятежная страна завоевана повторно , т о государю легче утвердить в ней свою власть , так как мятеж дает ему повод с меньшей оглядкой карать виновных , уличать подозреваемых , принимать защитные меры в наиболее уязвимых местах . Так в первый раз Франция сдала Милан , едва герцог Лодовико пошумел на его границах , но во второй раз Франция удерживала Милан до тех пор , пока на нее не ополчились все итальянские государства и не рассеяли и не изгнали ее войска из пределов Италии , что произошло по причинам , названным выше . Тем не менее Франция оба раза пот е ряла Милан . Причину первой неудачи короля , общую для всех подобных случаев , я назвал ; остается выяснить причину второй и разобраться в том , какие средства были у Людовика -- и у всякого на его месте ,-- чтобы упрочить завоевание верней , чем то сделала Фран ц ия . Начну с того , что завоеванное и унаследованное владения могут принадлежать либо к одной стране и иметь один язык , либо к разным странам и иметь разные языки . В первом случае удержать завоеванное нетрудно , в особенности если новые подданные и раньше не знали свободы . Чтобы упрочить над ними власть , достаточно искоренить род прежнего государя , ибо при общности обычаев и сохранении старых порядков ни от чего другого не может произойти беспокойства . Так , мы знаем , обстояло дело в Бретании , Бургундии , Н о рмандии и Гаскони , которые давно вошли в состав Франции ; правда , языки их несколько различаются , но благодаря сходству обычаев они мирно уживаются друг с другом . В подобных случаях завоевателю следует принять лишь две меры предосторожности : во-первых , про с ледить за тем , чтобы род прежнего государя был искоренен , во-вторых , сохранить прежние законы и подати -- тогда завоеванные земли в кратчайшее время сольются в одно целое с исконным государством завоевателя . Но если завоеванная страна отличается от уна следованной по языку , обычаям и порядкам , то тут удержать власть поистине трудно , тут требуется и большая удача , и большое искусство . И одно из самых верных и прямых средств для этого -- переселиться туда на жительство . Такая мера упрочит и обезопасит зав о евание -- именно так поступил с Грецией турецкий султан , который , как бы ни старался , не удержал бы Грецию в своей власти , если бы не перенес туда свою столицу . Ибо только живя в стране , можно заметить начинающуюся смуту и своевременно ее пресечь , иначе у з наешь о ней тогда , когда она зайдет так далеко , что поздно будет принимать меры . Обосновавшись в завоеванной стране , государь , кроме того , избавит ее от грабежа чиновников , ибо подданные получат возможность прямо взывать к суду государя -- что даст послуш н ым больше поводов любить его , а непослушным -- бояться . И если кто нибудь из соседей замышлял нападение , то теперь он проявит большую осторожность , так что государь едва ли лишиться завоеванной страны , если переселится туда на жительство . Другое отличн ое средство -- учредить в одном-двух местах колонии , связующие новые земли с государством завоевателя . Кроме этой есть лишь одна возможность -- разместить в стране значительное количество кавалерии и пехоты . Колонии не требуют больших издержек , устройство и содержание их почти ничего не стоят государю , и разоряют они лишь тех жителей , чьи поля и жилища отходят новым поселенцам , то есть горстку людей , которые , обеднев и рассеявшись по стране никак не смогут повредить государю ; все же прочие останутся в стор о не и поэтому скоро успокоятся , да , кроме того , побоятся , оказав непослушание , разделить участь разоренных соседей . Так что колонии дешево обходятся государю , верно ему служат и разоряют лишь немногих жителей , которые , оказавшись в бедности и рассеянии , не смогут повредить государю . По каковому поводу уместно заметить , что людей следует либо ласкать , либо изничтожать , ибо за малое зло человек может отомстить , а за большое -- не может ; из чего следует , что наносимую человеку обиду надо расчитать так , чтобы н е бояться мести . Если же вместо колоний поставить в стране войско , то содержание его обойдется гораздо дороже и поглотит все доходы от нового государства , вследствии чего приобретение обернется убытком ; к тому же от этого пострадает гораздо больше людей , т а к как постои войска обременяют все население , отчего каждый , испытывая тяготы , становится врагом государю , а так же враги могут ему повредить , ибо хотя они и побеждены , но остаются у себя дома . Итак , с какой стороны ни взгляни , содержание подобного гарниз о на вредно , тогда как учреждение колоний полезно . В чужой по обычаям и языку стране завоевателю следует также сделаться главой и защитником более слабых соседей и постараться ослабить сильных , а кроме того , следить за тем , чтобы в страну как-нибудь не п роник чужеземный правитель , не уступающий ему силой . Таких всегда призывают недовольные внутри страны по избытку честолюбия или из страха ,-- так некогда римлян в Грецию призвали этолийцы , да и во все другие страны их тоже призывали местные жители . Порядок же вещей таков , что , когда могущественный государь входит в страну , менее сильные государства примыкают к нему -- обычно из зависти к тем , кто превосходит их силой -- так что ему нет надобности склонять их в свою пользу , ибо они сами охотно присоединятся к созданному им государству . Надо только недопускать , чтобы они не расширялись и крепли , и тогда , своими силами и при их поддержке , нетрудно будет обуздать более крупных правителей и стать полновластным хозяином в данной стране . Если же государь обо всем э т ом не позаботится , он скоро лишиться завоеванного , но до того претерпит бесчисленное множество трудностей и невзгод . Римляне , завоевывая страну , соблюдали все названные правила : учреждали колонии , покровительствовали слабым , не давая им , однако , войти в силу ; обуздывали сильных и принимали меры к тому , чтобы в страну не проникло влияние могущественных чужеземцев . Ограничусь примером Греции . Римляне привлекли на свою сторону ахейцев и этолийцев ; унизили македонское царство ; изгнали оттуда Антиоха . Но , н е взирая ни на какие заслуги , не позволили ахейцам и этолийцам расширить свои владения , не поддались на лесть Филиппа и не заключили с ним союза , пока не сломили его могущества , и не уступили напору Антиоха , домогавшегося владений в Греции . Римляне поступал и так , как надлежит поступать всем мудрым правителям , то есть думали не только о сегодняшнем дне , не и о завтрашнем и старались всеми силами предотвратить возможные беды , что нетрудно сделать , если вовремя принять необходимые меры , но если дожидаться , пока беда грянет , то никакие меры не помогут , ибо недуг станет неизлечим . Здесь происходит то же самое , что с чахоткой : врачи говорят , что в начале эту болезнь трудно распознать , но легко излечить ; если же она запущена , то ее легко распознать , но излечить т рудно . Так же и в делах государства : если своевременно обнаружить зарождающийся недуг , что дано лишь мудрым правителям , то избавиться от него нетрудно , но если он запущен так , что всякому виден , то никакое снадобье уже не поможет . Римляне предвидя беду заранее , тотчас принимали меры , а не бездействовали из опасения вызвать войну , ибо знали , что войны нельзя избежать , можно лишь оттянуть ее -- к выгоде противника . Поэтому они решились на войну с Филиппом и Антиохом на территории Греции -- чтобы потом не пришлось воевать с ними в Италии . В то время еще была возможность избежать войны как с тем , так и с другим , но они этого не пожелали . Римлянам не по душе была поговорка , которая не сходит с уст теперешних мудрецов : полагайтесь на благодетельное время ,-- о н и считали благодетельным лишь собственную доблесть и дальновидность . Промедление не может обернуться чем угодно , ибо время приносит с собой как зло , так и добро , как добро , так и зло . Но вернемся к Франции и посмотрим , выполнила ли она хоть одно из наз ванных мною условий . Я буду говорить не о Карле , а о Людовике -- он дольше удерживался в Италии , поэтому его образ действия для нас нагляднее ,-- и вы убедитесь , что он поступал прямо противоположно тому , как должен поступать государь , чтобы удержать власт ь над чужой по обычаям и языку страной . Король Людовик вошел в Италию благодаря венецианцам , которые , желая расширить свои владения , потребовали за помощь половину Ломбардии . Я не виню короля за эту сделку : желая ступить в Италию хоть одной ногой и не и мея в ней союзников , в особенности после того , как по милости Карла перед Францией захлопнулись все двери , он вынужден был заключать союзы , не выбирая . И он мог бы расчитывать на успех , если бы не допустил ошибок впоследствии . Завоевав Ломбардию , он сразу вернул Франции престиж , утраченный ею при Карле : Генуя покорилась , флорентийцы предложили союз ; маркиз Мантуанский , герцог Феррарский , дом Бентивольи , графиня Форли , властители Фаэнци , Пезаро , Римини , Камерино , Пьомбино ; Лукка , Пиза , Сиена -- все устремил и сь к Людовику с изъявлениями дружбы . Тут-то венецианцам и пришлось убедиться в опрометчивости своего шага : ради двух городов в Ломбардии они отдали две трети Италии . Рассудите теперь , как легко было королю закрепить свое преимущество : для этого надо бы ло лишь следовать названным правилам и обеспечить безопастность союзникам : многочисленные , но слабые , в страхе кто перед Церковью , кто перед венецианцами , они вынуждены были искать его покровительства ; он же мог бы через них обезопасить себя от тех , кто е щ е оставался в силе . И , однако , не успел он войти в Милан , как предпринял обратное : помог папе Александру захватить Романью . И не заметил , что этим самым подрывает свое могущество , отталкивает союзников и тех , кто вверился его покровительству , и к тому же з начительно укрепляет светскую власть папства , которое и без того крепко властью духовной . Совершив первую ошибку , он вынужден дальше идти тем же путем , так что ему пришлось самому явиться в Италию , чтобы обуздать честолюбие Александра и не дать ему завлад е ть Тасканой . Но Людовику как будто мало было того , что он усилил Церковь и оттолкнул союзников : домогаясь Неаполитанского королевства , он разделил его с королем Испании , то есть призвал в Италию , где сам был властелином , равного по силе соперника ,-- как в и дно , затем , чтобы недовольным и честолюбцам было у кого искать прибежища . Изгнав короля , который мог стать его данником , он призвал в королевство государя , который мог изгнать его самого . Поистине страсть к завоеваниям -- дело естественное и обычное ; и тех , кто учитывает свои возможности , все одобрят или же никто не осудит ; но достойную осуждения ошибку совершает тот , кто не учитывает своих возможностей и стремиться к завоеваниям какой угодно ценой . Франции стоило бы вновь овладеть Неаполем , если бы он а могла сделать это своими силами , но она не должна была добиваться его ценою раздела . Если раздел Ломбардии с венецианцами еще можно оправдать тем , что он позволил королю утвердиться в Италии , то этот второй раздел достоин лишь осуждения , ибо не может быт ь оправдан победной необходимостью . Итак , Людовик совершил общим счетом пять ошибок : изгнал мелких правителей , помог усилению сильного государя внутри Италии , призвал в нее чужеземца , равного себе могуществом , не переселился в Италию , не учредил там кол оний . Эти пять ошибок могли оказаться не столь уж пагубными при его жизни , если бы он не совершил шестой : не посягнул на венецианские владения . Венеции следовало дать остраску до того , как он помог усилению Церкви и призвал испанцев , но , совершив обе э ти ошибки , нельзя было допускать разгрома Венеции . Оставаясь могущественной , она удерживала бы других от захвата Ломбардии как потому , что сама имела на нее виды , так и потому , что никто не захотел бы вступать в войну с Францией за то , что Ломбардия доста л ась Венеции , а воевать с Францией и Венецией одновременно ни у кого не хватило бы духу . Если же мне возразят , что Людовик уступил Романью Александру , а Неаполь -- испанскому королю , дабы избежать войны , я отвечу прежними доводами , а именно : что нельзя поп у стительствовать беспорядку ради того , чтобы избежать войны , ибо войны не избежать , а преимущество в войне утратишь . Если же мне заметят , что король был связан обещание папе : в обмен на расторжение королевского брака и кардинальскую шапку архиепископу Руан с кому помочь захватить Романью ,-- то я отвечу на это в той главе , где речь пойдет об обещаниях государей и о том , каким образом следует их исполнять . Итак , король Людовик потерял Ломбардию только потому , что отступил от тех правил , которые соблюдались г осударями , желавшими удержать завоеванную страну . И в этом нет ничего чудесного , напротив , все весьма обычно и закономерно . Я говорил об этом в Нанте с кардиналом Руанским , когда Валентино -- так в просторечии звали Чезаре Борджа , сына папы Александра -- п окорял Романью : кардинал заметил мне , что итальянцы мало смыслят в военном деле , я отвечал ему , что французы мало смыслят в политике , иначе они не достигли бы такого усиления Церкви . Как показал опыт , Церковь и Испания благодаря Франции расширили свои вла д ения в Италии , а Франция благодаря им потеряла там все . Отсюда можно извлечь вывод , многократно подтверждавшийся : горе тому , кто умножает чужое могущество , ибо оно добывается умением или силой , а оба эти достоинства не вызывают доверия у того , кому могуще с тво достается . ГЛАВА IV ПОЧЕМУ ЦАРСТВО ДАРИЯ , ЗАВОЕВАННОЕ АЛЕКСАНДРОМ, НЕ ВОССТАЛО ПРОТИВ ПРИЕМНИКОВ АЛЕКСАНДРА ПОСЛЕ ЕГО СМЕРТИ Рассмотрев , какого труда стоит учреждать власть над завоеванным государством , можно лишь подивиться , почему вся держа ва Александра Великого -- после того , как он в несколько лет покорил Азию и вскоре умер ,-- против ожидания не только распалась , но мирно перешла к его преемникам , которые в управлении ею не знали других забот , кроме тех , что навлекли на себя собственным ч е столюбием . В объяснении этого надо сказать , что все единовластно управляемые государства , сколько их было на памяти людей , разделяются на те , где государь правит в окружении слуг , которые милостью и соизволением его поставлены на высшие должности и помога ю т ему управлять государством , и те , где государь правит в окружении баронов , властвующих не милостью государя , но в силу древности рода . Бароны эти имеют наследные государства и подданных , каковые признают над собой их власть и питают к ним естественную п р ивязанность . Там , где государь правит посредством слуг , он обладает большей властью , так как по всей стране подданные знают лишь одного властелина ; если же повинуются его слугам , то лишь как чиновникам и должностным лицам , не питая к ним никакой особой пр и вязанности . Примеры разного образа правления являют в наше время турецкий султан и французский король . Турецкая монархия повинуется одному властелину ; все прочие в государстве -- его слуги ; страна поделена на округи -- санджаки , куда султан назначает н аместников , которых меняет и переставляет , как ему вздумается . Король Франции напротив , окружен многочисленной родовой знатью , привязанной и любимой своими подданными и , сверх того , наделенной привилегиями , на которые король не может безнаказанно посягнут ь . Если мы сравним эти государства , то увидим , что монархию султана трудно завоевать , но по завоевании легко удержать ; и напротив , такое государство как Франция , в известном смысле проще завоевать , но зато удержать куда сложнее . Державой султана нелегко овладеть потому , что завоеватель не может расчитывать на то , что его призовет какой-либо местный властитель , или на то , сто мятеж среди приближенных султана облегчит ему захват власти . Как сказано выше , приближенные султана -- его рабы , и так как они все м обязаны его милостям , то подкупить их труднее , но и от подкупленных от них было бы мало толку , ибо по указанной причине они не могут увлечь за собой народ . Следовательно , тот , кто нападет на султана , должен быть готов к тому , что встретит единодушный отп о р , и расчитывать более на свои силы , чем на чужие раздоры . Но если победа над султаном одержана и войско его наголову разбито в открытом бою , завоевателю некого более опасаться , кроме разве кровной родни султана . Если же и эта истреблена , то можно никого н е бояться , так как никто другой не может увлечь за собой подданных ; и как до победы не следовало надеяться на поддержку народа , так после победы не следует его опасаться . Иначе обстоит дело в государствах , подобных Франции : туда нетрудно проникнуть , вс тупив в сговор с кем-нибудь из баронов , среди среди которых всегда найдутся недовольные и охотники до перемен . По указанным причинам они могут открыть завоевателю доступ в страну и облегчить победу . Но удержать такую страну трудно , ибо опасность угрожает к ак со стороны тех , кто тебе помог , так и со стороны тех , кого ты покорил силой . И тут уж недостаточно искоренить род государя , ибо всегда останутся бароны , готовые возглавить новую смуту ; а так как ни удовлетворить их притязания , ни истребить их самих ты н е сможешь , то они при первой же возможности лишат тебя власти . Если мы теперь обратимся к государству Дария , то увидим , что оно сродни державе султана , почему Александр и должен был сокрушить его одним ударом , наголову разбив войско Дария в открытом бо ю . Но после такой победы и гибели Дария он , по указанной причине , мог не опасаться за прочность своей власти . И преемники его могли бы править , не зная забот , если бы жили во взаимном согласии : никогда в их государстве не возникало других смут , кроме тех, что сеяли они сами . Тогда как в государствах , устроенных наподобие Франции , государь не может править столь беззаботно . В Испании , Франции , Греции , где было много мелких властителей , то и дело вспыхивали востания против римлян . И пока живо помнилось пр ежнее устройство , власть Рима оставалась непрочной ; но по мере того , как оно забывалось , римляне , благодаря своей мощи и продолжительности господства , все прочнее утверждали свою власть в этих странах . Так что позднее , когда римляне воевали между собой , к а ждый из соперников вовлекал в борьбу те провинции , где был более прочно укоренен . И местные жители , чьи исконные властители были истреблены , не признавали над собой других правителей , кроме римлян . Если мы примем все это во внимание , то сообразим , почему А лександр с легкостью удержал азиатскую державу , тогда как Пирру и многим другим стоило огромного труда удержать завоеванные ими страны . Причина тут не в большей или меньшей доблести победителя , а в различном устройстве завоеванных государств . ГЛАВА V К АК УПРАВЛЯТЬ ГОРОДАМИ ИЛИ ГОСУДАРСТВАМИ, КОТОРЫЕ , ДО ТОГО КАК БЫЛИ ЗАВОЕВАНЫ, ЖИЛИ ПО СВОИМ ЗАКОНАМ. Если , как сказано , завоеванное государство с незапамятных времен живет свободно и имеет свои законы , то есть три способа его удержать . Первый -- разр ушить ; второй -- переселиться туда на жительство ; третий -- предоставить гражданам право жить по своим законам , при этом обложив их данью и вверив правление небольшому числу лиц , которые ручались бы за дружественность государю . Эти доверенные лица будут в с ячески поддерживать государя , зная , что им поставлены у власти и сильны только его дружбой и мощью . Кроме того , если не хочешь подвергать разрушению город , привыкший жить свободно , то легче всего удержать его при посредстве его же граждан , чем каким-либо д ругим способом . Обратимся к примеру Спарты и Рима . Спартанцы удерживали Афины и Фивы , создав там олигархию , однако потеряли оба города . Римляне , чтобы удержать Капую , Карфаген и Нуманцию , разрушили их и сохранили их в своей власти . Грецию они пытались удержать почти тем же способом , что спартанцы , то есть установили там олигархию и не отняли свободу и право жить по своим законам , однако же потерпели неудачу и , чтобы не потерять всю Грецию вынуждены были разрушить в ней многие города . Ибо в действите льности нет способа надежно овладеть городом иначе , как подвергнув его разрушению . Кто захватит город , с давних пор пользующийся свободой , и пощадит его , того город не пощадит . Там всегда отыщется повод для мятежа во имя свободы и старых порядков , которых не заставят забыть ни время , ни благодеяния новой власти . Что ни делай , как ни старайся , но если не разъединить и не рассеять жителей города , они никогда не забудут ни прежней свободы , ни прежних порядков и при первом удобном случае попытаются их возродит ь , как сделала Пиза через сто лет после того , как подпала под владычество флорентийцев . Но если город или страна привыкли стоять под властью государя , а род его истребили , то жители города не так-то легко возьмутся за оружие , ибо , с одной стороны , привы кнув повиноваться , с другой -- не имея старого госудря , они не сумеют ни договориться об избрании нового , ни жить свободно . Так что у завоевателя будет достаточно времени , чтобы расположить их к себе и тем обеспечить себе безопастность . Тогда как в респуб л иках больше жизни , больше ненависти , больше жажды мести ; в них никогда не умирает и не может умереть память о былой свободе . Поэтому самое верное средство удержать их в своей власти -- разрушить их или же в них поселиться . ГЛАВА VI О НОВЫХ ГОСУДАРСТВАХ, ПРИОБРЕТАЕМЫХ СОБСТВЕННЫМ ОРУЖИЕМ ИЛИ ДОБЛЕСТЬЮ. Нет ничего удивительного в том , что , говоря о завоевании власти , о государе и государстве , я буду ссылаться на примеры величайших мужей . Люди обычно идут путями , проложенными другими , и действуют , по дражая какому-либо образцу , но так как невозможно ни неуклонно следовать этими путями , ни сравняться в доблести с теми , кого мы избираем за образец , то человеку разумному надлежит избирать пути , проложенными величайшими людьми , и подражать наидостойнешим, чтобы если не сравниться с ними в доблести , то хотя бы исполниться ее духа . Надо уподобиться опытным стрелкам , которые , если видят , что мишень слишком удалена , берут гораздо выше , но не для того , чтобы стрела прошла вверх , а для того , чтобы , зная силу лук а , с помощью высокого прицела , попасть в отдаленную цель . Итак , в новых государствах удержать власть бывает легче или труднее в зависимости от того , сколь велика доблесть нового государя . Может показаться , что если частного человека приводит к власти ли бо доблесть , либо милость судьбы , то они же в равной мере помогут ему преодолеть многие трудности в последствии . Однако в действительности кто меньше полагался на милость судьбы , тот дольше удерживался у власти . Еще облегчается дело и благодаря тому , что н овый государь , за неимением других владений , вынужден поселиться в завоеванном . Но переходя к тем , кто приобрел власть не милостью судьбы , а личной доблестью , как наидостойнеших я назову Моисея , Кира , Тезея и им подобных . И хотя о Моисее нет надобности рассуждать , ибо он был лишь исполнителем воли всевышнего , однако следует преклониться перед той благодатью , которая сделала его достойным собеседовать с богом . Но обратимся к Киру и прочим завоевателям и основателям царства : их величию нельзя ни дивиться, и , как мы видим , дела их и установления не уступают тем , что были внушены Моисею свыше . Обдумывая жизнь и подвиги этих мужей , мы убеждаемся в том , что судьба послала им только случай , то есть снабдила материалом , которому можно было придать любую форму : н е явись такой случай , доблесть их угасла бы , не найдя применения ; не обладай они доблестью , тщетно явился бы случай . Моисей не убедил бы народ Израиля следовать за собой , дабы выйти из неволи , если бы не застал его в Египте в рабстве и угнетении у егип тян . Ромул не стал бы царем Рима и основателем государства , если бы не был по рождении брошен на произвол судьбы и если бы Альба не оказалась для него слишком тесной . Кир не достиг бы такого величия , если бы к тому времени персы не были озлоблены господст в ом мидян , мидяне -- расслаблены и изнежены от долгого мира . Тезей не мог бы проявить свою доблесть , если бы не застал афинян живущими обособленно друг от друга . Итак , каждому из этих людей выпал счастливый случай , но только их выдающаяся доблесть позволил а им раскрыть смысл случая , благодаря чему отечества их прославились и обрели счастье . Кто , подобно этим людям , следует путем доблести , тому трудно завоевать власть , но легко ее удержать ; трудность же состоит прежде всего в том , что им приходиться вводи ть новые установления и порядки , без чего нельзя основать государство и обеспечить себе безопастность . А надо знать , что нет дела , коего устройство былобы труднее , ведение опаснее , а успех сомнительнее , нежели замена старых порядков новыми . Кто бы ни выст у пал с подобным начинанием , его ожидает враждебность тех , кому выгодны старые порядки , и холодность тех , кому выгодны новые . Холодность же эта объясняется отчасти страхом перед противником , на чьей стороне -- законы ; отчасти недоверчивостью людей , которые н а самом деле не верят в новое , пока оно не закреплено продолжительным опытом . Когда приверженцы старого видят возможность действовать , они нападают с ожесточением , тогда как сторонники нового обороняются вяло , почему , опираясь на них , подвергаешь себя опа с ности . Чтобы основательнее разобраться в этом деле , надо начать с того , самодостаточны ли такие преобразователи или они зависят от поддержки со стороны ; иначе говоря , должны ли они для успеха своего начинания упрашивать или могут применить силу . В перв ом случае они обречены , во втором , то есть если они могут применить силу , им редко грозит неудача . Вот почему все вооруженные пророки побеждали , а все безоружные гибли . Ибо , в добавление к сказанному , надо иметь в виду , что нрав людей непостоянен и если о б ратить их в свою веру легко , то удержать в ней трудно . Поэтому надо быть готовым к тому , чтобы , когда вера в народе иссякнет , заставить его поверить силой . Моисей , Кир , Ромул и Тезей , будь они безоружны , не могли бы добиться длительного соблюдения данных и ми законов . Как оно и случилось в наши дни с фра Джироламо Савонаролой : введенные им порядки рухнули , как только толпа перестала в них верить , у него же не было средств утвердить в вере тех , кто еще верил ему , и принудить к ней тех , кто уже не верил . Н а пути людей , подобных тем , что я здесь перечислил , встает множество трудностей и множество опасностей , для преодоления которых требуется великая доблесть . Но если цель достигнута , если царь заслужил признание подданных и устранил завистников , то он на до л гое время обретает могущество , покой , почести и счастье . К столь высоким примерам я хотел присовокупить пример более скромный , и думаю , что его здесь достаточно . Я говорю о Гиероне Сиракузском : из частного лица он стал царем Сиракуз , хотя судьба не под арила его ничем , кроме благоприятного случая : угнетаемые жители Сиракуз избрали его своим военачальником , он же , благодаря своим заслугам , сделался их государем . Еще до возвышения он отличался такой доблестью , что , по словам древнего автора , "nihim illi s e erat ad regnandum praeter regnum" [для царствования ему недоставало лишь царства (лат .)] . Он упразднил старое ополчение и набрал новое , расторг старые союзы и заключил новые . А на таком фундаменте как собственное войско и собственные союзники , он мог воздв игнуть любое здание . Так что ему великих трудов стоило завоевать власть и малых -- ее удержать . ГЛАВА VII О НОВЫХ ГОСУДАРСТВАХ , ПРИОБРЕТАЕМЫХ ЧУЖИМ ОРУЖИЕМ ИЛИ МИЛОСТЬЮ СУДЬБЫ Тогда как тем , кто становится государем милостью судьбы , а не благодаря доблести , легко приобрести власть , но удержать ее трудно . Как бы перелетев весь путь к цели , они сталкиваются с множеством трудностей впоследствии . Я говорю о тех гражданах , которым власть досталась за деньги или была пожалована в знак милости . Такое нер е дко случалось в Греции в городах Ионии и Гелеспонта , куда Дарий назначал правителей ради своей славы и безопасности ; так нередко бывало и в Риме , где частные лица добивались провозглашения себя императорами , покупая солдат . В этих случаях государи всец ело зависят от воли и фортуны тех , кому обязаны властью , то есть от двух сил крайне непостоянных и неприхотливых ; удержаться же у власти они не могут и не умеют . Не умеют от того , что человеку без особых дарований и доблести , прожившему всю жизнь в скромн о м звании , негде научиться повелевать ; не могут оттого , что не имеют союзников и надежной опоры . Эти невесть откуда взявшиеся властители , как все в природе , что нарождается и растет слишком скоро , не успевает пустить ни корней , ни ответвлений , почему и гиб н ут от первой же непогоды . Только тот , кто обладает истинной доблестью , при внезапном возвышении сумеет не упустить того , что фортуна сама вложила ему в руки , то есть сумеет , став государем , заложить те основания , которые другие закладывали до того , как до с тигнуть власти . Обе эти возможности возвыситься -- благодаря доблести и милости судьбы -- я покажу на двух примерах , равно нам понятных : я имею в виду Франческо Сфорца и Чезаре Борджа . Франческо стал Миланским герцогом должным образом , выказав великую доблесть , и без труда удержал власть , доставшуюся ему ценой многих усилий . Чезаре Борджа , простонародьем называемый герцог Валентино , приобрел власть благодаря фортуне , высоко вознесшей его отца ; но лишившись отца , он лишился и власти , несмотря на то , как человек умный и доблестный , приложил все усилия и все старания , какие были возможны , к тому , чтобы пустить прочные корни в государствах , добытых для него чужим оружием и чужой фортуной . Ибо , как я уже говорил , если основания не заложены заранее , то при ве л икой доблести это можно сделать и в последствии , хотя бы ценой многих усилий зодчего и с опасностью для всего здания . Рассмотрев образ действия герцога , нетрудно убедиться в том , что он подвел прочное основание под будущее могущество , и я считаю не лиш ним это обсудить , ибо не мыслю лучшего наставления новому государю . И если все же распорядительность герцога не спасла его крушения , то в этом повинен не он , а поистине необычайное коварство фортуны . Александр VI желал возвысить герцога , своего сына , н о предвидел тому немало препятствий и в настоящем , и в будущем . Прежде всего он знал , что располагает лишь теми владениями , которые подвластны Церкви , но при всякой попытке отдать одно из них герцогу воспротивились бы как герцог Миланский , так и венецианц ы , которые уже взяли под свое покровительство Фаэнцу и Римини . Кроме того , войска в Италии , особенно те , к чьим услугам можно было прибегнуть , сосредоточились в руках людей , опасавшихся усиления папы , то есть Орсини , Колонна и их приспешников . Таким образо м , прежде всего надлежало расстроить сложившийся порядок и посеять смуту среди государств , дабы беспрепятственно овладеть некоторыми из них . Сделать это оказалось легко благодаря тому , что венецианцы , в собственных интересах , призвали в Италию французов , ч е му папа не только не помешал , но даже содействовал , расторгнув прежний брак короля Людовика . Итак , король вступил в Италию с помощью венецианцев и с согласия Александра и , едва достигнув Милана , тотчас выслал папе отряд , с помощью которого тот захватил Романью , что сошло ему с рук только потому , что за ним стоял король . Таким образом Романья оказалась под властью герцога , а партии Колонна было нанесено поражение , но пока что герцог не мог следовать дальше , ибо оставалось два препятствия : во-первых , вой с ко казавшееся ему не надежным , во-вторых , намерения Франции . Иначе говоря он опасался , что войско Орсини , которое он взял на службу , выбьет у него почву из под ног , то есть либо покинет его , либо , того хуже , отнимет завоеванное ; и что точно так же поступи т король . В солдатах Орсини он усомнился после того , как , взяв Фаэнцу , двинул их на Балонью и заметил , что они вяло наступают ; что же касается короля , то он понял его намерения , когда после взятия Урбино двинулся к Таскане , и тот вынудил его отступить . Поэ т ому герцог решил более не расчитывать ни на чужое оружие , ни на чье-либо покровительство . Первым делом он ослабил партии Орсини и Колонна в Риме ; всех нобилей , державших их сторону , переманил себе на службу , определив им высокие жалованья и , сообразно достоинствам , раздал места в войске и управлении , так что в несколько месяцев они отстали от своих партий и обратились в приверженцев герцога . После этого он стал выжидать возможности разделаться с главарями партии Орсини , еще раньше покончив с Колонна . С л учай представился хороший , а воспользовался он им и того лучше . Орсини , спохватившиеся , что усиление Церкви грозит им гибелью , собрались на совет в Маджоне , близ Перуджи . Этот совет имел множество грозных последствий для герцога ,-- прежде всего , бунт в Ур б ино и возмущение в Романье , с которыми он , однако , справился благодаря помощи Французов . Восстановив прежнее влияние , герцог решил не доверять более ни Франции , ни другой внешней силе , чтобы впредь не подвергать себя опасности , и прибег к обману . Он та кже отвел глаза Орсини , что те сначала примирились с ним через посредство синьора Паоло -- которого герцог принял со всевозможными изъявлениями учтивости и одарил одеждой , лошадьми и деньгами ,-- а потом в Синигалии сами простодушно отдались ему в руки . Та к , разделавшись с главарями партий и переманив к себе их приверженцев , герцог заложил весьма прочное основание своего могущества : под его властью находилась вся Романья с герцогством Урбино и , что особенно важно , он был уверен в приязни к нему народа , испы т авшего благодетельность его правления . Эта часть действий герцога достойна внимания и подражания , почему я желал бы остановиться на ней особо . До завоевания Романья находилась под властью ничтожных правителей , которые не столько пеклись о своих подданн ых , сколько обирали их и направляли не к согласию , а к раздорам , так что весь край изнемогал от грабежей , усобиц и беззаконий . Завоевав Романью , герцог решил отдать ее в надежные руки , дабы умиротворить и подчинить верховной власти , и с тем вручил всю пол н оту власти мессеру Рамиро де Орко , человеку нрава резкого и крутого . Тот в короткое время умиротворил Романью , пресек распри и навел трепет на всю округу . Тогда герцог рассудил , что чрезмерное сосредоточение власти больше не нужно , ибо может озлобить подд а нных , и учредил , под председательством почтенного лица , гражданский суд , в котором каждый год был представлен защитником . Но зная , что минувшие строгости все-таки настроили против него народ , он решил обелить себя и расположить к себе подданных , показав и м , что если и были жестокости , то в них повинен не он , а его суровый наместник . И вот однажды утром на площади в Чезене по его приказу положили разрубленное пополам тело мессера Рамиро де Орко рядом с колодой и окровавленным мечом . Свирепость этого зрелища одновременно удовлетворила и ошеломила народ . Но вернемся к тому , от чего мы отклонились . Итак , герцог обрел собственных солдат и разгромил добрую часть тех войск , которые в силу соседства представляли для него угрозу , чем утвердил свое могущество и от части обеспечил себе безопасность ; теперь на его пути стоял только король Франции : с опозданием заметив свою оплошность , король не потерпел бы дальнейших завоеваний . Поэтому герцог стал высматривать новых союзников и уклончиво вести себя по отношению к Фр а нции -- как раз тогда , когда французы предприняли поход на Неаполь против испанцев , осаждавших Гаету . Он задумывал развязаться с Францией , и ему бы это весьма скоро удалось , если бы дольше прожил папа Александр . Таковы были действия герцога , касавшиеся настоящего . Что же до будущего , то главную угрозу для него представлял возможный приемник Александра , который мог бы не только проявить не дружественность , но и отнять все то , что герцогу дал Александр . Во избежание этого он задумал четыре меры предостор о жности : во-первых , истребить разоренных им правителей вместе с семействами , чтобы не дать новому папе повода выступить в их защиту ; во-вторых , расположить к себе римских нобелей , чтобы с их помощью держать в узде будущего преемника Александра ; в-третьих , и меть в Коллегии кардиналов как можно больше своих людей ; в-четвертых , успеть до смерти папы Александра расширить свои владения настолько , чтобы самостоятельно выдержать первый натиск извне . Когда Александр умер , у герцога было исполнено три части замысла, а четвертая была близка к исполнению . Из разоренных им правителей он умертвил всех , до кого мог добраться , и лишь немногим удалось спастись ; римских нобилей он склонил в свою пользу , в Коллегии заручился поддержкой большей части кардиналов . Что же до расш и рения владений , то , задумав стать властителем Тосканы , он успел захватить Перуджу и Пьомбино и взять под свое покровительство Пизу . К этому времени он мог уже не опасаться Франции -- после того , как испанцы окончательно вытеснили французов из Неаполитанск о го королевства , тем и другим приходилось покупать дружбу герцога , так что еще шаг -- и он завладел бы Пизой . После чего тут же сдались бы Сиена и Лукка , отчасти из страха , отчасти на зло флорентийцам ; и сами флорентийцы оказались бы в безвыходном положени и . И все это могло бы произойти еще до конца того года , в который умер папа Александр , и если бы произошло , то герцог обрел бы такое могущество и влияние , что не нуждался бы ни в чьем покровительстве и не зависел бы ни от чужого оружия , ни от чужой фортуны, но всецело от своей доблести и силы . Однако герцог впервые обнажил свой меч всего за пять лет до смерти своего отца . И успел упрочить власть лишь над одним государством -- Романьей , оставшись на полпути к обладанию другими , зажатый между двумя неприятель с кими армиями и смертельно больной . Но столько было в герцоге яростной отваги и доблести , так хорошо умел он привлекать и устранять людей , так прочны были основания его власти , заложенные им в столь краткое время , что он превозмог бы любые трудности -- если бы его не теснили с двух сторон враждебные армии или не донимала болезнь . Что власть его покоилась на прочном фундаменте , в этом мы убедились : Романья дожидалась его больше месяца ; в Риме , находясь при смерти , он , однако ; пребывал в безопасности : Бал ь они , Орсини и Вителли , явившиеся туда , так никого и не увлекли за собой ; ему удалось добиться того , чтобы папой избрали если не именно того , кого он желал , то по крайней мере не того , кого он не желал . Не окажись герцог при смерти тогда же , когда умер пап а Александр , он с легкостью одолел бы любое препятствие . В дни избрания Юлия II он говорил мне , что все предусмотрел на случай смерти отца , для всякого положения нашел выход , одного лишь не угадал -- что в это время и сам окажется близок к смерти . Обозр евая действия герцога , я не нахожу , в чем можно было бы его упрекнуть ; более того , мне представляется , что он может послужить образцом всем тем , кому доставляет власть милость судьбы или чужое оружие . Ибо , имея великий замысел и высокую цель , он не мог де й ствовать иначе : лишь преждевременная смерть Александра и собственная его болезнь помешали ему осуществить намерение . Таким образом , тем , кому необходимо в новом государстве обезопасить себя от врагов , приобрести друзей , побеждать силой или хитростью , внуш а ть страх и любовь народу , а солдатам -- послушание и уважение , иметь преданное и надежное войско , устранять людей , которые могут или должны повредить ; обновлять старые порядки , избавляться от ненадежного войска и создавать свое , являть суровость и милость, великодушие и щедрость и , наконец , вести дружбу с правителями и королями , так чтобы они с учтивостью оказывали услуги , либо воздерживались от нападений ,-- всем им не найти для себя примера более наглядного , нежели деяния герцога . В одном лишь можно ег о обвинить -- в избрании Юлия главой Церкви . Тут он ошибся в расчете , ибо если он не мог провести угодного ему человека , он мог , как уже говорилось , он мог отвести неугодного ; а раз так , то ни в коем случае не следовало допускать к папской власти тех кард и налов , которые были им обижены в прошлом или , в случае избрания , могли бы бояться его в будущем . Ибо люди мстят либо из страха , либо из ненависти . Среди обиженных им были Сан-Пьетро ин Винкула , Колонна , Сан-Джорджо , Асканио ; все остальные , взойдя на прест о л , имели бы причины его бояться . Исключение составляли испанцы и кардинал Руанский , те -- в силу родственных уз и обязательств , этот -- благодаря могуществу стоявшего за ним французского королевства . Поэтому в первую очередь надо было позаботиться кого-ни б удь из испанцев , а в случае невозможности -- кардинала Руанского , но уже не как не Сан-Пьетро ин Винкула . Заблуждается тот , кто думает , что новые благодеяния могут заставить великих мира сего позабыть о старых обидах . Так что герцог совершил оплошность , к о торая и привела его к гибели . ГЛАВА VIII О ТЕХ , КТО ПРИОБРЕТАЕТ ВЛАСТЬ ЗЛОДЕЯНИЯМИ Но есть еще два способа сделаться государем -- несводимые ни к милости судьбы , ни к доблести ; и опускать их , как я полагаю , не стоит , хотя об одном из них уместнее рассуждать там , где речь идет о республиках . Я разумею случаи , когда частный человек достигает верховной власти путем преступлений либо в силу благоволения к нему сограждан . Говоря о первом способе , я сошлюсь на два случая -- один из древности , другой из с овременной жизни -- и тем ограничусь , ибо полагаю , что и этих двух достаточно для тех , кто ищет примера . Сицилиец Агафокл стал царем Сиракуз , хотя вышел не только из простого , но из низкого и презренного звания . Он родился в семье горшечника и вел жизн ь бесчестную , но с молоду отличался такой силой духа и телесной доблестью , что , вступив в войско , постепенно выслужился до претора Сиракуз . Утвердясь в этой должности , он задумал сделаться властителем Сиракуз и таким образом присвоить себе то , что было ем у вверено по доброй воле . Посвятив в этот замысел Гамилькара Карфагенского , находившегося в это время в Сицилии , он созвал однажды утром народ и сенат Сиракуз , якобы для решения дел , касающихся республики ; и когда все собрались , то солдаты его по условленн о му знаку перебили всех сенаторов и богатейших людей из народа . После такой расправы Агафокл стал властвовать , не встречая ни малейшего сопротивления со стороны граждан . И хотя он был дважды разбит карфагенянами и даже осажден их войском , он ое только не с д ал город , но , оставив часть людей защищать его , с другой -- вторгся в Африку ; в короткое время освободил Сиракузы от осады и довел карфагенян до крайности , так что они были вынуждены заключить с ним договор , по которому ограничивались владениями в Африке и уступали Агафоклу Сицилию . Вдумавшись , мы не найдем в жизни Агафокла ничего или почти ничего , что бы досталось ему милостью судьбы , ибо , как уже говорилось , он достиг власти не чьим-либо покровительством , но службой в войске , сопряженной с множеством опасностей и невзгод , и удержал власть смелыми действиями , проявив решительность и отвагу . Однако же нельзя назвать и доблестью убийство сограждан , предательство , вероломство , жестокость и нечестивость : всем этим можно стяжать власть , но не славу . Так что, если судить о нем по той доблести , с какой он шел навстречу опасности , по той силе духа , с какой он переносил невзгоды , то едва ли он уступит любому прославленному военначальнику , но , памятуя его жестокость и бесчеловечность и все совершенные им преступл е ния , мы не можем приравнять его к величайшим людям . Следовательно , нельзя приписать ни милости судьбы , ни доблести то , что было добыто без того и другого . Уже в наше время , при папе Александре , произошел другой случай . Оливеротто из Фермо , в младенчест ве осиротевший , вырос в доме дяди с материнской стороны по имени Джованни Фольяни ; еще в юных летах он вступил в военную службу под начало Паоло Вителли с тем , чтобы , освоившись с военной наукой , занять почетное место в войске . По смерти Паоло он перешел п од начало брата его Вителлоццо и весьма скоро , как человек сообразительный , сильный и храбрый , стал первым лицом в войске . Однако , полагая унизительным подчиняться другим , он задумал овладеть Фермо -- с благословения Вителли и при пособничестве нескольких сограждан , которым рабство отечества было милее свободы . В письме к Джованни Фольяни он объявил , что желал бы после многолетнего отсутствия навестить дядю и родные места , а заодно определить размеры наследства ; что в трудах своих он не помышляет ни о чем, кроме славы , и , желая доказать согражданам , что не впустую растратил время , испрашивает позволения въехать с почетом -- со свитой из ста всадников , его друзей и слуг ,-- пусть , мол , жители Фермо тоже не откажут ему в почетном приеме , что было бы лестно не т олько ему , но и дяде его , заменившему ему отца . Джовани Фольяни исполнил все , как просил племянник , и позаботился о том , чтобы горожане встретили его с почестями . Тот , поселившись в свободном доме , выждал несколько дней , пока закончатся приготовления к за д уманному злодейству , и устроил торжественный пир , на который пригласил Джованни Фольяни и всех именитых людей Фермо . После того , как покончили с угощениями и с принятыми в таких случаях увеселениями , Оливеротто с умыслом повел опасные речи о предприятиях и величии папы Александра и сына его Чезаре . Джованни и другие стали ему отвечать , он вдруг поднялся и , заявив , что подобные разговоры лучше продолжать в укромном месте , удалился внутрь покоев , куда за ним последовал дядя и другие именитые гости . Не успели они , однако , сесть , как из засады выскочили солдаты и перебили всех , кто там находился . После этой резни Оливеротто верхом помчался через город и осадил во дворце высший магистрат ; тот из страха повиновался и учредил новое правление , а Оливеротто провозгл а сил властителем города . Истребив тех , кто по недовольству мог ему навредить , Оливеротто укрепил свою власть новым военным и гражданским устройством и с той поры не только пребывал в безопасности внутри Фермо но и стал грозой всех соседей . Выбить его из города было бы так же трудно , как Агафокла , если бы его не перехитрил Чезаре Борджа , который в Синигалии , как уже рассказывалось , заманил в ловушку главарей Орсини и Вителли ; Оливеротто приехал туда вместе с Виттелоццо , своим наставником в доблести и в з л одействах , и там вместе с ним был удушен , что произошло через год после описанного отцеубийства . Кого-то могло бы озадачить , почему Агафоклу и ему подобным удавалось , проложив себе путь жестокостью и предательством , долго и благополучно жить в своем от ечестве , защищать себя от внешних врагов и не стать жертвой заговора со стороны сограждан , тогда как многим другим не удавалось сохранить власть жестокостью даже в мирное , а не то что в смутное военное время . Думаю , дело в том , что жестокость жестокости р о знь . Жестокость применена хорошо в тех случаях -- если позволительно дурное называть хорошим ,-- когда ее проявляют сразу и по соображениям безопасности , не упорствуют в ней и по возможности обращают на благо подданных ; и плохо применена в тех случаях , ког д а по началу расправы совершаются редко , но со временем учащаются , а не становятся реже . Действуя первым способом , можно , подобно Агафоклу , с божьей и людской помощью удержать власть ; действуя вторым -- невозможно . Отсюда следует , что тот , кто овладевае т государством , должен предусмотреть все обиды , чтобы покончить с ними разом , а не возобновлять изо дня в день ; тогда люди понемногу успокоятся , и государь сможет , делая им добро , постепенно завоевать их расположение . Кто поступит иначе , из робости или по дурному умыслу , тот никогда уже не вложит меч в ножны и никогда не сможет опереться на своих подданных , не знающих покоя от новых и непрестанных обид . Так что обиды нужно наносить разом : чем меньше их распробуют , тем меньше от них вреда ; благодеяния же по л езно оказывать мало-помалу , чтобы их распробовали как можно лучше . Самое же главное для государя -- вести себя с подданными так , чтобы никакое событие -- ни дурное , ни хорошее -- не заставляло его изменить своего обращения с ними , так как , случись тяжелое время , зло делать поздно , а добро бесполезно , ибо его сочтут вынужденным и не воздадут за него благодарностью . ГЛАВА IX О ГРАЖДАНСКОМ ЕДИНОВЛАСТИИ Перейду теперь к тем случаям , когда человек делается государем своего отечества не путем злодеяний и беззаконий , но в силу благоволения сограждан -- для чего требуется не собственно доблесть или удача , но скорее удачливая хитрость . Надобно сказать , что такого рода единовластие -- его можно назвать гражданским -- учреждается по требованию либо знати , либо народа . Ибо нет города , где не обособились два эти начала : знать желает подчинять и угнетать народ , народ не желает находиться в подчинении и угнетении ; столкновение же этих начал разрешается трояко : либо единовластием , либо беззаконием , либо свбодой . Единовластие учреждается либо знатью , либо народом , в зависимости от того , кому первому предоставится удобный случай . Знать , видя , что она не может противостоять народу , возвышает кого-нибудь из своих и провозглашает его государем , чтобы за его спиной уто л ить свои вожделения . Так же и народ , видя , что он не может сопротивляться знати , возвышает кого либо одного , чтобы в его власти обрести для себя защиту . Поэтому тому , кто приходит к власти с помощью знати , труднее удержать власть , чем тому , кого привел к в ласти народ , так как если государь окружен знатью , которая почитает себя ему равной , он не может ни приказывать , ни иметь независимый образ действий . Тогда как тот , кого привел к власти народ , правит один и вокруг него нет никого или почти никого , кто не ж елал бы ему повиноваться . Кроме того , нельзя честно , не ущемляя других , удовлетворять притязания знати , но можно -- требования народа , так как у народа более честная цель , чем у знати : знать желает угнетать народ , а народ не желает быть угнетенным . Сверх т ого , с враждебным народом ничего нельзя поделать , ибо он многочислен , а со знатью -- можно , ибо она малочисленна . Народ , на худой конец , отвернется от государя , тогда как от враждебной знати можно ждать не только того , что она отвернется от государя , но д а же пойдет против него , ибо она дальновидней , хитрее , загодя ищет путей к спасению и заискивает перед тем , кто сильнее . И еще добавлю , что государь не волен выбирать народ , но волен выбирать знать , ибо его право карать и миловать , приближать или подвергать опале . Эту последнюю часть разъясню подробней . С людьми знатными надлежит поступать так , как поступают они . С их же стороны возможны два образа действий : либо они показывают , что готовы разделить судьбу государя , либо нет . Первых , если они не корыстны, надо почитать и ласкать , что до вторых , то здесь следует различать два рода побуждений . Если эти люди ведут себя таким образом по малодушию и природному отсутствию решимости , ими следует воспользоваться , в особенности теми , кто сведущ в каком-либо деле . Е сли же они ведут себя так умышленно , из честолюбия , то это означает , что они думают о себе больше , нежели о государе . И тогда их надо остерегаться и бояться не меньше , чем явных противников , ибо в трудное время они всегда помогут погубить государя . Так что если государь пришел к власти с помощью народа , он должен стараться удержать его дружбу , что совсем не трудно , ибо народ требует только , чтобы его не угнетали . Но если государя привела к власти знать наперекор народу , то первый его долг -- заручиться дружбой народа , что опять-таки нетрудно сделать , если взять народ под свою защиту . Люди же таковы , что , видя добро со стороны тех , от кого ждали зла , особенно привязываются к благодетелям , поэтому народ еще больше расположится к государю , чем если бы сам п ривел его к власти . Заручиться же поддержкой народа можно разными способами , которых я обсуждать не стану , так как они меняются от случая к случаю и не могут быть подведены под какое-либо определенное правило . Скажу лишь в заключение , что государю надл ежит быть в дружбе с народом , иначе в трудное время он будет свергнут . Набид , правитель Спарты , выдержал осаду со стороны всей Греции и победоносного римского войска и отстоял власть и отечество ; между тем с приближением опасности ему пришлось устранить в с его несколько лиц , тогда как если бы он враждовал со всем народом , он не мог бы ограничиться столь малым . И пусть мне не возражают на это расхожей поговоркой , что , мол , на народ надеяться -- что на песке строить . Поговорка верна , когда речь идет о простом гражданине , который , опираясь на народ , тешит себя надеждой , что народ его вызволит , если он попадет в руки врагов или магистрата . Тут и в самом деле можно обмануться , как обманулись Гракхи в Риме или мессер Джорджо Скали во Флоренции . Но если в народе ищ е т опоры государь , который не просит , а приказывает , к тому же бесстрашен , не падает духом в несчастье , не упускает нужных приготовлений для обороны и умеет распоряжениями своими и мужеством вселить бодрость в тех , кто его окружает , он никогда не обманется в народе и убедится в прочности подобной опоры . Обычно в таких случаях власть государя оказывается под угрозой при переходе от гражданского строя к абсолютному -- так как государи правят либо посредством магистрата , либо единолично . В первом случае пол ожение государя слабее и уязвимее , ибо он всецело зависит от воли граждан , из которых состоит магистрат , они же могут лишить его власти в любое , а тем более в трудное , время , то есть могут либо выступить против него , либо уклониться от выполнения его расп о ряжений . И тут , перед лицом опасности , позно присваивать себе абсолютную власть , так как граждане и подданные , привыкнув исполнять распоряжения магистрата , не станут в трудных обстоятельствах подчиняться приказаниям государя . Оттого-то в тяжелое время у г о сударя всегда будет недостаток в надежных людях , ибо нельзя верить тому , что видишь в спокойное время , когда граждане нуждаются в государстве : тут каждый спешит с посулами , каждый , благо смерть далеко , изъявляет готовность пожертвовать жизнью за государя, но когда государство в трудное время испытывает нужду в своих гражданах , их объявляется немного . И подобная проверка тем опасней , что она бывает лишь однажды . Поэтому мудрому государю надлежит принять меры к тому , чтобы граждане всегда и при любых обстоят е льствах имели потребность в государе и в государстве ,-- только тогда он сможет положиться на их верность . ГЛАВА X КАК СЛЕДУЕТ ИЗМЕРЯТЬ СИЛЫ ВСЕХ ГОСУДАРСТВ Изучая свойства государств , следует принять в соображение и такую сторону дела : может ли го сударь в случае надобности отстоять себя собственными силами или он нуждается в защите со стороны . Поясню , что способными отстоять себя я называю тех государей , которые , имея в достатке людей или денег , могут собрать требуемых размеров войско и выдержать с ражение с любым неприятелем ; нуждающимся в помощи я называю тех , кто не может выйти против неприятеля в поле и вынужден обороняться под прикрытием городских стен . Что делать в первом случае -- о том речь впереди , хотя кое что уже сказано выше . Что же до в т орого случая , то тут ничего не скажешь , кроме того , что государю надлежит укреплять и снаряжать всем необходимым город , не принимая в расчет прилегающую округу . Если государь хорошо укрепит город и будет обращаться с подданными так , как описано выше и доб а влено ниже , то соседи остерегутся на него нападать . Ибо люди -- враги всяких затруднительных препятствий , а кому же покажется легким нападение на государя , чей город хорошо укреплен , а народ не озлоблен . Города Германии , одни из самых свободных , имеют небольшие округи , повинуются императору , когда сами того желают , и не боятся ни его , ни кого-либо другого из сильных соседей , так как достаточно укреплены для того , чтобы захват их всякому показался трудным и изнурительным делом . Они обведены добротными с т енами и рвами , имеют артилерии сколько нужно и на общественных складах держат годовой запас продовольствия , питья и топлива ; кроме того , чтобы прокормить простой народ , не истощая казны , они заготовляют на год работы в тех отраслях , которыми живет город , и в тех ремеслах , которыми кормится простонародье . Военное искусство у них в чести , и они поощряют его разными мерами . Таким образом , государь , чей город хорошо укреплен , а народ не озлоблен , не может подвергнуться нападению . Но если это и случится , неп риятель принужден будет с позором ретироваться , ибо все в мире меняется с такой быстротой , что едва ли кто-нибудь сможет год продержать войско в праздности , осаждая город . Мне возразят , что если народ увидит , как за городом горят его поля и жилища , он не в ыдержит долгой осады , ибо собственные заботы возьмут верх над верностью государю . На это я отвечу , что государь сильный и смелый одолеет все трудности , то внушая подданным надежду на скорое окончание бедствий , то напоминая им о том , что враг беспощаден , т о осаживая излишне строптивых . Кроме того , неприятель обычно сжигает и опустошает поля при подходе к городу , когда люди еще разгорячены и полны решимости не сдаваться ; когда же через несколько дней пыл поостынет , то урон уже будет нанесен и зло содеяно . А к огда людям ничего не остается , как держаться своего государя , и сами они будут ожидать от него благодарности за то , что защищая его , позволили сжечь свои дома и разграбить имущество . Люди же по натуре своей таковы , что не меньше привязываются к тем , кому с делали добро сами , чем к тем , кто сделал добро им . Так по рассмотрении всех обстоятельств , скажу , что разумный государь без труда найдет способы укрепить дух горожан во все время осады , при условии , что у него хватит чем прокормить и оборонить город . ГЛАВ А XI О ЦЕРКОВНЫХ ГОСУДАРСТВАХ Нам остается рассмотреть церковные государства , о которых можно сказать , что овладеть ими трудно , ибо для этого требуется доблесть или милость судьбы , а удержать легко , ибо для этого не требуется ни того , ни другого . Го сударства эти опираются на освященные религией устои , столь мощные , что они поддерживают государей у власти , независимо от того , как те живут и поступают . Только там государи имеют власть , но ее не отстаивают , имеют подданных , но ими не управляют ; и однак о же , на власть их никто не покушается , а подданные их не тяготятся своим положением и не хотят , да и не могут от них отпасть . Так что лишь эти государи неизменно пребывают в благополучии и счастье . Но так как государства эти направляемы причинами высше го порядка , до которых ум человеческий не досягает , то говорить о них я не буду ; лишь самонадеянный и дерзкий человек мог бы взяться рассуждать о том , что возвеличено и хранимо Богом . Однако же меня могут спросить , каким образом Церковь достигла такого мо г ущества , что ее боится король Франции , что ей удалось изгнать его из Италии и разгромить венецианцев , тогда как раньше с ее светской властью не считались даже мелкие владетели и бароны , не говоря уж о крупных государствах Италии . Если меня спросят об этом, то , хотя все эти события хорошо известны , я сочту нелишним напомнить , как было дело . Перед тем как Карл , французский король , вторгся в Италию , господство над ней было поделено между папой , венецианцами , королем Неаполитанским , герцогом Миланским и фло рентийцами . У этих властей было две главные заботы : во-первых , недопустить вторжения в Италию чужеземцев , во-вторых , удержать друг друга в прежних границах . Наибольшие подозрения внушали венецианцы и папа . Против венецианцев прочие образовали союз , как эт о было при защите Феррары ; против папы использовались римские бароны . Разделенные на две партии -- Колонна и Орсини , бароны постоянно затевали свары и , потрясая оружием на виду у главы Церкви , способствовали слабости и неустойчивости папства . Хотя кое-кто и з пап обладал мужеством , как , например , Сикст , никому из них при всей опытности и благоприятных обстоятельствах не удавалось избавится от этой напасти . Виной тому -- краткость их правления , ибо за те десять лет , что в среднем проходили от избрания папы до его смерти , ему насилу удавалось разгромить лишь одну из враждующих партий . И если папа успевал , скажем , почти разгромить приверженцев Колонна , то преемник его , будучи сам врагом Орсини , давал возродится партии Колонна и уже не имел времени разгромить Орс и ни . По этой самой причине в Италии невысоко ставили светскую власть папы . Но когда на папский престол взошел Александр VI, он куда более всех своих предшественников сумел показать , чего может добиться глава Церкви , действуя деньгами и силой . Воспользов авшись приходом французов , он совершил посредством герцога Валентино все то , о чем я рассказал выше -- там , где речь шла о герцоге . Правда труды его были направлены на возвеличение не Церкви , а герцога , однако же они обернулись величием Церкви , которая ун а следовала плоды его трудов после смерти Александра и устранения герцога . Папа Юлий застал по вошествии могучую Церковь : она владела Романьей , смирила римских баронов , чьи партии распались под ударами Александра , и , сверх того , открыла новый источник попол н ения казны , которым не пользовался никто до Александра . Все это Юлий не только продолжил , но и придал делу больший размах . Он задумал присоединить Балонью , сокрушить Венецию и прогнать французов и осуществил этот замысел , к тем большей своей славе , что радел о величии Церкви , а не частных лиц . Кроме того он удержал партии Орсини и Колонна в тех пределах , в каких застал их ; и хотя кое-кто из главарей готов был посеять смуту , но их удерживало , во-первых , могущество Церкви , а во-вторых -- отсутствие в их р ядах кардиналов , всегда бывавших защитниками раздоров . Никогда между этими партиями не будет мира , если у них будут свои кардиналы : разжигая в Риме и вне его вражду партий , кардиналы втягивают в нее баронов , и так из властолюбия прелатов рождаются распри и усобицы среди баронов . Его святейшиство папа Лев воспринял , таким образом , могучую Церковь ; и если его предшественники возвеличили папство силой оружия , то нынешний глава Церкви внушает нам надежду на то , что возвеличит и прославит его еще больше свое й добротой , доблестью и многообразными талантами . ГЛАВА XII О ТОМ , СКОЛЬКО БЫВАЕТ ВИДОВ ВОЙСК, И О НАЕМНЫХ СОЛДАТАХ Выше мы подробно обсудили разновидности государств , названные мною в начале ; отчасти рассмотрели причины благоденствия и крушения г осударей ; выяснили , какими способами действовали те , кто желал завоевать и удержать власть . Теперь рассмотрим , какими средствами нападения и защиты располагает любое из государств , перечисленных выше . Ранее уже говорилось о том , что власть государя должна покоиться на крепкой основе , иначе она рухнет . Основой же власти во всех государствах -- как унаследованных , так смешанных и новых -- служат хорошие законы и хорошее войско . Но хороших законов не бывает там , где нет хорошего войска , и наоборот , где есть х о рошее войско , там хороши и законы , поэтому минуя законы , я перехожу прямо к войску . Начну с того , что войско , которым государь защищает свою страну , бывает либо собственным , либо союзническим , либо наемным , либо смешанным . Наемные и союзнические войска бесполезны и опасны ; никогда не будет ни прочной , ни долговечной та власть , которая опирается на наемное войско , ибо наемники честолюбивы , распущенны , склонны к раздорам , задиристы с друзьями и трусливы с врагом , вероломны и нечестивы ; поражение их отсро ч ено лишь настолько , насколько отсрочен решительный приступ ; в мирное же время они разорят тебя не хуже , чем в военное неприятель . Объясняется это тем , что не страсть и не какое-либо другое побуждение удерживает их в бою , а только скудное жалованье , что , к о нечно , недостаточно для того , чтобы им захотелось пожертвовать за тебя жизнью . Им весьма по душе служить тебе в мирное время , но стоит начаться войне , как они показывают тыл и бегут . Надо ли доказывать то , что и так ясно : чем иным вызвано крушение Итал ии , как не тем , что она долгие годы довольствовалась наемным оружием ? Кое для кого наемники действовали с успехом и не раз красовались отвагой друг перед другом , но когда вторгся чужеземный враг , мы увидели чего они стоят на самом деле . Так что Карлу , кор о лю Франции , и впрямь удалось захватить Италию с помощью куска мела . А кто говорил , что мы терпим за грехи наши , сказал правду , только это не те грехи , какие он думал , а те , котрые я перечислил . И так как это были грехи государей , то и расплачиваться пришл о сь им же . Я хотел бы объяснить подробнее , в чем беда наемного войска . Кондотьеры по-разному владеют своим ремеслом : одни превосходно , другие -- посредственно . Первым нельзя доверять потому , что они сами будут домогаться власти и ради нее свергнут либо тебя , их хозяина , либо другого , но не справившись о твоих намерениях . Вторым нельзя довериться потому , что они проиграют сражение . Мне скажут , что тогоже можно ждать от всякого , у кого в руках оружие , наемник он или нет . На это я отвечу : войско состоит в в едении либо государя , либо республики ; в первом случае государь должен лично возглавить войско , приняв на себя обязанности военначальника ; во втором случае республика должна поставить во главе войска одного из граждан ; и если он окажеться плох -- сместить его , в противном случае -- ограничить законами , дабы не преступал меры . Мы знаем по опыту , что только государи-полководцы и вооруженные республики добивались величайших успехов , тогда как наемники приносили один вред . Рим и Спарта много веков простояли вооруженные и свободные . Швейцарцы лучше всех вооружены и более всех свободны . В древности наемников призывал Карфаген , каковой чуть не был ими захвачен после окончания перевой войны с Римом , хотя карфагеняне поставили во главе войска своих же граждан . П о сле смерти Эпаминонда фиванцы пригласили Филиппа Македонского возглавить их войско , и тот , вернувшись победителем , отнял у Фив свободу . Миланцы по смерти герцога Филиппа призвали на службу Франческо Сфорца , и тот , разбив венецианцев при Караваджо , соедини л ся с неприятелем против миланцев , своих хозяев . Сфорца , его отец , состоя на службе у Джованны , королевы Неаполитанской , внезапно оставил ее безоружной , так что спасая королевство , она бросилась искать заступничества у короля Арагонского . Мне скажут , чт о венецианцы и флорентийцы не раз утверждали свое ладычество , пльзуясь наемным войском , и однако , кондотьеры их не стали государями и честно защищали хозяев . На это я отвечу , что флорентийцам попросту везло : из тех доблестных кондотьеров , которых стоило б ы опасаться , одним не пришлось одержать победу , другие имели соперников , третьи домогались власти , но в другом месте . Как мы можем судить о верности Джованни Аукута , если за ним не числится ни одной победы , но всякий согласиться , что , вернись он с победой, флорентийцы оказались бы в полной его власти . Сфорца и Браччо как соперники не спускали друг с друга глаз , поэтому Франческо перенес свои домогания в Ломбардию , а Браччо -- в папские владения и в Неаполитанское королевство . А как обстояло дело недавно ? Фл о рентийцы пригласили на службу Паоло Вителли , человека умнейшего и пользовавшегося огромным влиянием еще в частной жизни . Если бы он взял Пизу , разве не очевидно , что флорентийцам бы от него не отделаться ? Ибо перейди он на службу к неприятелю , им пришлось бы сдаться ; останься он у них , им пришлось бы ему подчиниться . Что же касается венецианцев , то блестящие и прочные победы они одерживали лишь до тех пор , пока воевали своими силами , то есть до того , как приступили к завоеваниям на материке . Аристократи я и вооруженное простонародье Венеции не раз являли образцы воинской доблести , воюя на море , но стоило им перейти на сушу , как они переняли военный обычай всей Италии . Когда их завоевания на суше были не велики и держава их стояла твердо , у них не было по в одов опасаться своих кондотьеров , но когда владения их разрослись -- а было это при Кроманьоле ,-- то они осознали свою оплошность . Кроманьола был известен им как доблестный полководец -- под его началом они разбили Миланского герцога ,-- но , видя , что он т я нет время , а не воюет , они рассудили , что победы он не одержит , ибо к ней не стремится , уволить же они сами его не посмеют , ибо побоятся утратить то , что завоевали : вынужденные обезопасить себя каким-либо способом , они его умертвили . Позднее они нанимали Б артоломео да Бергамо , Роберто да Сан-Северино , графа ди Питильяно и им подобных , которые внушали опасение не тем , что выиграют , а тем , что проиграют сражение . Как оно и случилось при Вайла , где венецианцы за один день потеряли все то , что с таким трудом с о бирали восемь столетий . Ибо наемники славятся тем , что медленно и вяло наступают , зато с замечательной быстротой отсупают . И раз уж я обратился за примером к Италии , где долгие годы хозяйничают наемные войска , то для пользы дела хотел бы вернуться вспять, чтобы выяснить , откуда они пошли и каким образом набрали такую силу . Надо знать , что в недавнее время , когда империя ослабла , а светская власть папы окрепла , Италия распалась на несколько государств . Многие крупные города востали против угнетавших их н обилей , которым покровительствовал император , тогда как городам покровительствовала церковь в интересах своей светской власти ; во многих других городах их собственные граждане возвысились до положения государей . Так Италия почти целиком оказалась под влас т ью папы и нескольких республик . Однако вставшие у власти прелаты и граждане не привыкли иметь дело с оружием , поэтому они стали приглашать на службу наемников . Альбериго да Конио , уроженец Романьи , первым создал славу наемному оружию . Его выученики Браччо и Сфорца в свое время держали в руках всю Италию . За ними пошли все те , под чьим началом наемные войска состоят по сей день . Доблесть их привела к тому , что Италию из конца в конец прошел Карл , разорил Людовик , попрал Фердинанд и предали поруганию швейцар ц ы . Начали они с того , что , возвышая себя , повсеместно унизили техоту . Это нужно было затем , что , живя ремеслом и не имея владений , они не могли бы прокормить большого пешего войска , а малое не создало бы им славы . Тогда как , ограничившись кавалерией , о ни при небольшой численности обеспечили себе и сытость , и почет . Дошло до того , что в двадцатитысячном войске не насчитывалось и двух тысяч пехоты . В дальнейшем они проявили необычайную изворотливость для того , чтобы избавить себя и солдат от опасностей и тягот военной жизни : в стычках они не убивают друг друга , а берут в плен и не требуют выкупа , при осаде ночью не идут на приступ ; обороняя город , не делая вылазок к палаткам ; не окружают лагерь частоколом и рвом , не ведут кампаний в зимнее время . И все эт о дозволяется их военным уставом и придумано ими нарочно для того , чтобы , как сказано , избежать опасностей и тягот военной жизни : так они довели Италию до позора и рабства . ГЛАВА XIII О ВОЙСКАХ СОЮЗНИЧЕСКИХ , СМЕШАННЫХ И СОБСТВЕННЫХ Союзнические вой ска -- еще одна разновидность бесполезных войск -- это войска сильного государя , которые призываются для помощи и защиты . Такими войсками воспользовался недавно папа Юлий : в военных действиях против Феррары он увидел , чего стоят его наемники , и сговорился с Фердинандом , королем Испанским , что тот окажет ему помощь кавалерией и пехотой . Сами по себе такие войска могут отлично и с пользой послужить своему государю , но для того , кто их призывает на помощь , они почти всегда опасны , ибо поражение их грозит госу д арю гибелью , а победа -- зависимостью . Несмотря на то что исторические сочинения содержат множество подобных примеров , я хотел бы сослаться на тот же пример папы Юлия . С его стороны это был крайне опрометчивый шаг -- довериться чужеземному государю рад и того , чтобы захватить Феррару . И он был бы наказан за свою опрометчивость , если бы , на его счастье , судьба не рассудила иначе : союзническое войско его было разбито при Равенне , но благодаря тому , что внезапно появились швейцарцы и неожиданно для всех пр о гнали победителей , папа не попал в зависимость ни к неприятелю , ибо тот бежал , ни к союзникам , ибо победа была добыта не их оружием . Флорентийцы , не имея войска , двинули против Пизы десять тысяч французов -- что едва не обернулось для них худшим бедствием, чем все , какие случались с ними в прошлом . Император Константинополя , воюя с соседями , призвал в Грецию десять тысяч турок , каковые по окончании войны не пожелали уйти , с чего и началось порабощение Греции неверными . Итак , пусть союзническое войско пр изывает тот , кто не дорожит победой , ибо оно куда опасней наемного . Союзническое войско -- это верная гибель тому , кто его призывает : оно действует как один человек и безраздельно повинуется своему государю ; наемному же войску после победы нужно и больше в ремени , и более удобные обстоятельства , чтобы тебе повредить ; в нем меньше единства , оно собрано и оплачиваемо тобой , и тот , кого ты поставил во главе его , не может сразу войти в такую силу , чтобы стать для тебя опасным соперником . Короче говоря , в наемно м войске опаснее нерадивость , в союзническом войске -- доблесть . Поэтому мудрые государи всегда предпочитали иметь дело с собственным войском . Лучше , полагали они , проиграть со своими , чем выиграть с чужими , ибо не истинна та победа , которая добыта чужи м оружием . Без колебаний сошлюсь опять на пример Чезаре Борджа . Поначалу , когда герцог только вступил в Романью , у него была французская конница , с помощью которой он захватил Имолу и Форли . Позже он понял ненадежность союзнического войска и , сочтя , что н а емники менее для него опасны , воспользовался услугами Орсини и Вителли . Но , увидев , что те в деле нестойки и могут ему изменить , он избавился от них и набрал собственное войско . Какова разница между всеми этими видами войск , нетрудно понять , если посмотре т ь , как изменялось отношение к герцогу , когда у него были только французы , потом -- наемное войско Орсини и Вителли и , наконец -- собственное войско . Мы заметим , что , хотя уважение к герцогу постоянно росло , в полной мере с ним стали считаться только после того , как все увидели , что он располагает собственными солдатами . Я намеревался не отступать от тех событий , которые происходили в Италии в недавнее время , но сошлюсь еще на пример Гиерона Сиракузского , так как упоминал о нем выше . Став , как сказано , в олею сограждан военначальником Сиракуз , он скоро понял , что от наемного войска мало толку , ибо тогдашние кондотьеры были сродни теперешним . И так как он заключил , что их нельзя ни прогнать , ни оставить , то приказал их изрубить и с тех пор опирался только н а свое , а не на чужое войско . Приходит на память и рассказ из Ветхого завета , весьма тут уместный . Когда Давид вызвал на бой Голиафа , единоборца из стана фелистимлян , то Саул , дабы поддержать дух в Давиде , облачил его в свои доспехи , но тот отверг их , ска з ав , что ему не посебе в чужом вооружении и что лучше он пойдет на врага с собственной пращой и ножом . Так всегда и бывает , что чужие доспехи либо широки , либо тесны , либо слишком громоздки . Карл VII, отец короля Людовика XI, благодаря фортуне и доблест и освободив Францию от англичан , понял , как небходимо быть вооруженным своим оружием , и приказал образовать постоянную конницу и пехоту . Позже король Людовик , его сын , распустил пехоту и стал брать на службу швейцарцев ; эту ошибку еще усугубили его преемн и ки , и теперь она дорого обходится французскому королевству . Ибо , предпочтя швейцарцев , Франция подорвала дух своего войска : после упразднения пехоты кавалерия , приданная наемному войску , уже не надеется выиграть сражение своими силами . Так и получается , ч т о воевать против швейцарцев французы не могут , а без швейцарцев против других -- не смеют . Войско Франции , стало быть , смешанное : частью собственное , частью наемное -- и в таком виде намного превосходит целиком союзническое или целиком наемное войско , но н амного уступает войску , целиком состоящему из своих солдат . Ограничусь уже известным примером : Франция была бы непобедима , если бы усовершенствовала или хотя бы сохранила устройство войска , введеное Карлом . Но неразумие людей таково , что они часто не заме ч ают яда внутри того , что хорошо с виду , как я уже говорил выше по поводу чахоточной лихорадки . Поэтому государь , который проглядел зарождающийся недуг , не обладает истинной мудростью ,-- но вовремя распознать его дано немногим . И если мы задумаемся об у падке Римской империи , то увидим , что он начался с того , что римляне стали брать на службу наемников -- готов . От этого и пошло истощение сил империи , причем сколько силы отнималось у римлян , столько прибавлялось готам . В заключение же повторю , что без со б ственного войска государство непрочно -- более того , оно всецело зависит от прихотей фортуны , ибо доблесть не служит ему верной защитой в трудное время . По мнению и приговору мудрых людей :" Quod nihil sit tam infirmum aut instabile, quam fama potentiae no n sua vi nixa". ["Нет ничего более шаткого и преходящего , чем обаяние не опирающегося на собственную силу могущества ". Тацит . Аналы , XIII, 19, т . 1. Л .,1970, с . 232. перевод А . С . Бобовича .] . Собственные войска суть те , которые составляются из подданных , гр аждан или преданных тебе людей , всякие же другие относятся либо к союзническим , либо к наемным . А какое им дать устройство , нетрудно заключить , если обдумать действия четырех названных мною лиц и рассмотреть , как устраивали и вооружали свои армии Филипп , о тец Александра Македонского , и многие другие республики и государи , чьему примеру я всецело вверяюсь . ГЛАВА XIV КАК ГОСУДАРЬ ДОЛЖЕН ПОСТУПАТЬ КАСАТЕЛЬНО ВОЕННОГО ДЕЛА Таким образом , государь не должен иметь ни других помыслов , ни других забот , ни другого дела , кроме войны , военных установлений и военной науки , ибо война есть единственная обязанность , которую правитель не может возложить на другого . Военное искусство наделено такой силой , что позволяет не только удержать власть тому , кто рожден гос у дарем , но и достичь власти тому , кто родился простым смертным . И наоборот , когда государи помышляли больше об удовольствиях , чем о военных упражнениях , они теряли и ту власть что имели . Небрежение этим искусством является главной причиной утраты власти , к а к владение им является главной причиной обретения власти . Франческо Сфорца , умея воевать , из частного лица стал Миланским герцогом , дети его , уклоняясь от тягот войны , из герцогов стали частными лицами . Тот , кто не владеет военным ремеслом , навлекает н а себя много бед , и в частности презрение окружающих , а этого надо всемерно остерегаться , как о том будет сказано ниже . Ибо вооруженный несопоставим с безоружным и никогда вооруженный не подчинится безоружному по доброй воле , а безоружный никогда не почув с твует себя в безопасности среди вооруженных слуг . Как могут двое поладить , если один подозревает другого , а тот в свою очередь его презирает . Так и государь , не сведущий в военном деле , терпит много бед , и одна из них та , что он не пользуется уважением во й ска и в свою очередь не может на него положиться . Поэтому государь должен даже в мыслях не оставлять военных упражнений и в мирное время предаваться им еще больше , чем в военное . Заключаются же они , во-первых , в делах , во-вторых -- в размышлениях . Что касается дел , то государю следует не только следить за порядком и учениями в войске , но и самому почаще выезжать на охоту , чтобы закалить тело и одновременно изучить местность , а именно : где и какие есть возвышенности , куда выходят долины , насколько прост и раются равнины , каковы особенности рек и болот . Такое изучение вдвойне полезно . Прежде всего благодаря ему лучше узнаешь собственную страну и можешь вернее определить способы ее защиты ; кроме того , зная в подробностях устройство одной местности , легко пон и маешь особенности другой , попадая туда впервые , ибо склоны , долины , равнины , болота и реки , предположим , в Таскане имеют определенное сходство с тем , что мы видим в других краях , отчего тот , кто изучил одну местность , быстро осваивается и во всех прочих . Е сли государь не выработал в себе этих навыков , то он лишен первого качества военначальника , ибо именно они позволяют сохранять преимущество , определяя местоположение неприятеля , располагаясь лагерем , идя на сближение с противником , вступая в бой и осаждая крепости . Филопемену , главе ахейского союза , античные авторы расточают множество похвал , и в частности за то , что он и в мирное время ни о чем не помышлял , кроме военного дела . Когда он прогуливался с друзьями за городом , то часто останавливался и спра шивал : если неприятель займет тот холм , а наше войско будет стоять здесь , на чьей стороне будет преимущество ? как наступать в этих условиях , сохраняя боевые порядки ? как отступать , если нас вынудят к отступлению ? как преследовать противника , если тот обра т ился в бегство ? И так , продвигаясь вперед , предлагал все новые и новые обстоятельства из тех , какие случаются на войне ; и после того как выслушивал мнение друзей , высказывал свое и приводил доводы в его пользу , так постоянными размышлениями он добился тог о , что во время войны никакая случайность не могла бы застигнуть его в расплох . Что же до умственных упражнений , то государь должен читать исторические труды , при этом особо изучать действия выдающихся полководцев , разбирать , какими способами они вели в ойну , что определяло их победы и что -- поражения , с тем чтобы одерживать первые и избегать последних . Самое же главное -- уподобившись многим великим людям прошлого , принять за образец кого-либо из прославленных и чтимых людей древности и постоянно держа т ь в памяти его подвиги и деяния . Так , по рассказам , Александр Великий подражал Ахиллу , Цезарь -- Александру , Сципион -- Киру . Всякий , кто прочтет жизнеописание Кира , составленное Ксенофонтом , согласится , что , уподобляясь Киру , Сципион весьма способствовал своей славе и что в целомудрии , обходительности , человечности и щедрости Сципион следовал Киру , как тот описан нам Ксенофонтом . Мудрый государь должен соблюдать все описанные правила , никогда не предаваться в мирное время праздности , ибо все его труды оку п ятся , когда настанут тяжелые времена , и тогда , если судьба захочет его сокрушить , он сумеет выстоять под ее напором . ГЛАВА XV О ТОМ, ЗА ЧТО ЛЮДЕЙ , В ОСОБЕННОСТИ ГОСУДАРЕЙ, ВОСХВАЛЯЮТ ИЛИ ПОРИЦАЮТ Теперь остается рассмотреть , как государь должен в ести себя по отношению к подданным и союзникам . Зная , что об этом писали многие , я опасаюсь , как бы меня не сочли самонадеянным за то , что , избрав тот же предмет , в толковании его я более всего расхожусь с другими . Но , имея намерение написать нечто полезн о е для людей понимающих , я предпочел следовать правде не воображаемой , а действительной -- в отличие от тех многих , кто изобразил республики и государства , каких в действительности никто не знавал и не видывал . Ибо расстояние между тем , как люди живут и ка к должны бы жить , столь велико , что тот , кто отвергает действительное ради должного , действует скорее во вред себе , нежели на благо , так как , желая исповедовать добро во всех случаях жизни , он неминуемо погибнет , сталкиваясь с множеством людей , чуждых добр у . Из чего следует , что государь , если он хочет сохранить власть , должен приобрести умение отступать от добра и пользоваться этим умением смотря по надобности . Если же говорить не о вымышленных , а об истинных свойствах государей , то надо сказать , что во всех людях , а особенно в государях , стоящих выше прочих людей , замечают те или иные качества , заслуживающие похвалы или порицания . А именно : говорят , что один щедр , другой скуп -- если взять тосканское слово , ибо жадный на нашем наречии это еще и тот , кт о хочет отнять чужое , а скупым мы называем того , кто слишком держится за свое -- один расточителен , другой алчен ; один жесток , другой сострадателен ; один честен , другой вероломен ; один изнежен и малодушен , другой тверд духом и смел ; этот снисходителен , тот надменен ; этот распутен , тот целомудрен ; этот лукав , тот прямодушен ; этот упрям , тот покладист ; этот легкомыслен , тот степенен ; этот набожен , тот нечестив и так далее . Что может быть похвальнее для государя , нежели соединять в себе все лучшие из перечисле н ных качеств ? Но раз в силу своей природы человек не может ни иметь одни добродетели , ни неуклонно им следовать , то благоразумному государю следует избегать тех пороков , которые могут лишить его государства , от остальных же -- воздерживаться по мере сил , н о не более . И даже пусть государи не боятся навлечь на себя обвинения в тех пороках , без которых трудно удержаться у власти , ибо , вдумавшись , мы найдем немало такого , что на первый взгляд кажется добродетелью , а в действительности пагубно для государя , и н а оборот : выглядит как порок , а на деле доставляет государю благополучие и безопасность . ГЛАВА XVI О ЩЕДРОСТИ И БЕРЕЖЛИВОСТИ Начну с первого из упомянутых качеств и скажу , что хорошо иметь славу щедрого государя . Тем не менее тот , кто проявляет щедро сть , чтобы слыть щедрым , вредит самому себе . Ибо если проявлять ее разумно и должным образом , о ней не узнают , а тебя все равно обвинят в скупости , поэтому , чтобы , распространить среди людей славу о своей щедрости , ты должен будешь изощряться в великолепн ы х затеях , но , поступая таким образом , ты истощишь казну , после чего , не желая расставаться со славой щедрого правителя , вынужден будешь сверх меры обременить народ податями и прибегнуть к неблаговидным способам изыскания денег . Всем этим ты постепенно воз б удишь ненависть подданных , а со временем , когда обеднеешь ,-- то и презрение . И после того как многих разоришь своей щедростью и немногих облагодетельствуешь , первое же затруднение обернется для тебя бедствием , первая же опасность -- крушением . Но если ты в овремя одумаешься и захочешь поправить дело , тебя тотчас же обвинят в скупости . Итак , раз государь не может без ущерба для себя проявлять щедрость так , чтобы ее признали , то не будет ли для него благоразумнее примириться со славой скупого правителя ? Иб о со временем , когда люди увидят , что благодаря бережливости он удовлетворяется своими доходами и ведет военные кампании , не обременяя народ допонлительными налогами , за ним утвердится слава щедрого правителя . И он действительно окажется щедрым по отношен и ю ко всем тем , кого мог бы обогатить , а таких единицы . В наши дни лишь те совершили великие дела , кто прослыл скупым , остальные сошли неприметно . Папа Юлий желал слыть щедрым лишь до тех пор , пока не достиг папской власти , после чего , готовясь к войне , ду м ать забыл о щедрости . Нынешний король Франции провел несколько войн без введения черезвычайных налогов только потому , что , предвидя дополнительные расходы , проявлял упорную бережливость . Нынешний король Испании не предпринял бы и не выиграл стольких кампа н ий , если бы дорожил славой щедрого государя . Итак , ради того , чтобы не обирать подданных , иметь средства для обороны , не обеднеть , не вызвать презрения и не стать по неволе алчным , государь должен пренебречь славой скупого правителя , ибо скупость -- эт о один из тех пороков , которые позволяют ему править . Если мне скажут , что Цезарь проложил себе путь щедростью и что многие другие , благодаря тому , что были и слыли щедрыми , достигали самых высоких степеней , я отвечу : либо ты достиг власти , либо ты еще на пути к ней . В первом случае щедрость вредна , во втором -- необходима . Цезарь был на пути к абсолютной власти над Римом , поэтому щедрость не могла ему повредить , но владычесту его пришел бы конец , если бы он , достигнув власти , прожил дольше и не умерил рас х одов . А если мне возразят , что многие уже были государями и совершали во главе войска великие дела , однако же слыли щедрейшими , я отвечу , что тратить можно либо свое , либо чужое . В первом случае полезна бережливость , во втором -- как можно большая щедрост ь . Если ты ведешь войско , которое кормится добычей , грабежом , поборами и чужим добром , тебе необходимо быть щедрым , иначе за тобой не пойдут солдаты . И всегда имущество , которое не принадлежит тебе или твоим подданным , можешь раздаривать щедрой рукой , к ак это делали Кир , Цезарь и Александр , ибо , расточая чужое , ты прибавляешь себе славы , тогда как расточая свое -- ты только себе вредишь . Ничто другое не истощает себя так , как щедрость : выказывая ее , одновременно теряешь самую возможность ее выказывать и либо впадаешь в бедность , возбуждающую презрение , либо , желая избежать бедности , разоряешь других , чем навлекаешь на себя ненависть . Между тем презрение и ненависть подданных -- это то самое , чего государь должен более всего опасаться , щедрость же ведет к тому и другому . Поэтому больше мудрости в том , чтобы , слывя скупым , стяжать худую славу без ненависти , чем в том , чтобы , желая прослыть щедрым и оттого по неволе разоряя других , стяжать худую славу и ненависть разом . ГЛАВА XVII О ЖЕСТОКОСТИ И МИЛОСЕРДИ И И О ТОМ , ЧТО ЛУЧШЕ : ВНУШАТЬ ЛЮБОВЬ ИЛИ СТРАХ Переходя к другим из упомянутых выше свойств , скажу , что каждый государь желал бы прослыть милосердным , а не жестоким , однако следует остерегаться злоупотребить милосердием . Чезаре Борджа многие называли жестоким , но жестокостью этой он навел порядок в Риманье , объединил ее , умиротворил и привел к повиновению . И , если вдуматься , проявил тем самым больше милосердия , чем флорентийский народ , который , боясь обвинений в жестокости , позволил разрушить Пистойю. Поэтому государь , если он желает удержать в повиновении подданных , не должен считаться с обвинениями в жестокости . Учинив несколько расправ , он проявит больше милосердия , чем те , кто по избытку его потворствует беспорядку . Ибо от беспорядка , который поро ж дает грабежи и убийства , страдает все население , тогда как от кар , налагаемых государем , страдают лишь отдельные лица . Новый государь еще меньше , чем всякий другой , может избежать упрека в жестокости , ибо новой власти угрожает множество опасностей . Виргил и й говорит устами Дидоны : Res dura, et regni novitas me talia cogunt Moliri, et late fines custode tueri. ["Молодо царство у нас , велика опасность ; лишь это Бдительно так рубежи охранять меня заставляет ." Вергилий . Энеида , кн . I, 563-564 . М .,"Художественная литература ", 1971. Перевод С . А . Ошерова .] Однако новый государь не должен быть легковерен , мнителен и скор на расправу , во всех своих действиях он должен быть сдержан , осмотрителен и милостив , так чтобы излишняя доверчивос ть не обернулась неосторожностью , а излишняя недоверчивость не озлобила подданных . По этому поводу может возникнуть спор , что лучше : чтобы государя любили или чтобы его боялись . Говорят что лучше всего , когда боятся и любят одновременно ; однако любовь плохо уживается со страхом , поэтому если уж приходится выбирать , то надежнее выбрать страх . Ибо о людях в целом можно сказать , что они неблагодарны и непостоянны , склонны к лицемерию и обману , что их отпугивает опасность и влечет нажива : пока ты делаешь д о бро , они твои всей душой , обещают ничего для тебя не щадить : ни крови , ни жизни , ни детей , ни имущества , но когда у тебя явится в них нужда , они тотчас от тебя отвернуться . И худо придется тому государю , который , доверясь их посулам , не примет никаких мер на случай опасности . Ибо дружбу , которая дается за деньги , а не приобретается величием и благородством души , можно купить , но нельзя удержать , чтобы воспользоваться ею в трудное время . Кроме того , люди меньше остерегаются обидеть того , кто внушает им любо в ь , нежели того , кто внушает им страх , ибо любовь поддерживается благодарностью , которой люди , будучи дурны , могут пренебречь ради своей выгоды , тогда как страх поддерживается угрозой наказания , которой пренебречь невозможно . Однако государь должен внуш ать страх таким образом , чтобы , если не приобрести любви , то хотя бы избежать ненависти , ибо вполне возможно внушить страх без ненависти . Чтобы избежать ненависти , государю необходимо воздерживаться от посягательств на имущество граждан и подданных и на и х женщин . Даже когда государь считает нужным лишить кого-либо жизни , он может сделать это , если налицо подходящее обоснование и очевидная причина , но он должен остерегаться посягать на чужое добро , ибо люди скорее простят смерть отца , чем потерю имущества. Тем более что причин для изъятия имущества всегда достаточно и если начать жить хищничеством , то всегда найдется повод присвоить чужое , тогда как оснований для лишения кого-либо жизни гораздо меньше и повод для этого приискать труднее . Но когда государ ь ведет многочисленное войско , он тем более должен пренебречь тем , что может прослыть жестоким , ибо , не прослыв жестоким , нельзя поддержать единства и боеспособности войска . Среди удивительных деяний Ганнибала упоминают и следующее : отправившись воевать в чужие земли , он удержал от мятежа и распрей огромное и разноплеменное войско как в дни побед , так и в дни поражений . Что можно объяснить только его нечеловеческой жестокостью , которая в купе с доблестью и талантами внушала войску благоговение и ужас ; не б у дь в нем жестокости , другие его качества не возымели бы такого действия . Между тем авторы исторических трудов , с одной стороны , превозносят сам подвиг , с другой -- необдуманно порицают главную его причину . Насколько верно утверждение , что полководцу ма ло обладать доблестью и талантом , показывает пример Сципиона -- человека необычайного не только среди его совремнников , но и среди всех людей . Его войска взбунтовались в Испании вследствии того , что по своему чрезмерному мягкосердечию он предоставил солда т ам большую свободу , чем это дозволяется воинской дисциплиной . Что и вменил ему в вину Фабий Максим , назвавший его перед Сенатом развратителем римского воинства . По тому же недостатку твердости Сципион не вступился за локров , узнав , что их разоряет один из его легатов , и не покарал легата за дерзость . Недаром кто-то в Сенате , желая его оправдать , сказал , что он относится к той природе людей , которым легче избегать ошибок самим , чем наказывать за ошибки других . Со временем от этой черты Сципиона пострадало б ы и его доброе имя , и слава -- если бы он распоряжался единолично ; но он состоял под властью сената , и потому это свойство его характера не только не имело вредных последствий , но и послужило к вящей его славе . Итак , возвращаясь к спору о том , что лучше : чтобы государя любили или чтобы его боялись , скажу , что любят государей по собственному усмотрению , а боятся -- по усмотрению государей , поэтому мудрому правителю лучше расчитывать на то , что зависит от него , а не от кого-то другого ; важно лишь ни в кое м случае не навлекать на себя ненависти подданных , как о том сказано выше . ГЛАВА XVIII О ТОМ , КАК ГОСУДАРИ ДОЛЖНЫ ДЕРЖАТЬ СЛОВО Излишне говорить , сколь похвальна в государе верность данному слову , прямодушие и неуклонная честность . однако мы знаем по опыту , что в наше время великие дела удавались лишь тем , кто не старался сдержать данное слово и умел , кого нужно , обвести вокруг пальца ; такие государи в конечном счете преуспели куда больше , чем те , кто ставил на честность . Надо знать , что с враго м можно бороться двумя способами : во-первых , законами , во-вторых , силой . Первый способ присущ человеку , второй -- зверю ; но так как первое часто недостаточно , то приходится прибегать и ко второму . Отсюда следует , что государь должен усвоить то , что заключ е но в природе и человека , и зверя . Не это ли иносказательно внушают нам античные авторы , повествуя о том , как Ахилла и прочих героев древности отдавали на воспитание кентавру Хирону , дабы они приобщились к его мудрости ? Какой иной смысл имеет выбор в наста в ники получеловека-полузверя , как не тот , что государь должен совместить в себе обе эти природы , ибо одна без другой не имеет достаточной силы ? Итак , из всех зверей пусть государь уподобится двум : льву и лисе . Лев боится капканов , а лиса -- волков , след овательно , надо быть подобным лисе , чтобы уметь обойти капканы , и льву , чтобы отпугнуть волков . Тот , кто всегда подобен льву , может не заметить капкана . Из чего следует , что разумный правитель не может и не должен оставаться верным своему обещанию , если э т о вредит его интересам и если отпали причины , побудившие его дать обещание . Такой совет был бы недостойным , если бы люди честно держали слово , но люди , будучи дурны , слова не держат , поэтому и ты должен поступать с ними так же . А благовидный предлог наруш и ть обещание всегда найдется . Примеров тому множество : сколько мирных договоров , сколько соглашений не вступило в силу или пошло прахом из-за того , что государи нарушали свое слово , и всегда в выигрыше оказывался тот , кто имел лисью натуру . Однако натуру э т у надо еще уметь прикрыть , надо быть изрядным обманщиком и лицемером , люди же так простодушны и так поглощены ближайшими нуждами , что обманывающий всегда найдет того , кто даст себя одурачить . Из близких по времени примеров не могу умолчать об одном . Ал ександр VI всю жизнь изощрялся в обманах , но каждый раз находились люди , готовые ему верить . Во всем свете не было человека , который так клятвенно уверял , так убедительно обещал и так мало заботился об исполнении своих обещаний . Тем не менее обманы всегда удавались ему , как он желал , ибо он знал толк в этом деле . Отсюда следует , что государю нет необходимости обладать всеми названными добродетелями , но есть прямая необходимость выглядеть обладающим ими . Дерзну прибавить , что обладать этими добродетелями и н еуклонно им следовать вредно , тогда как выглядеть обладающим ими -- полезно . Иначе говоря , надо являться в глазах людей сострадательным , верным слову , милостивым , искренним , благочестивым -- и быть таковым в самом деле , но внутренне надо сохранить готовно с ть проявить и противоположные качества , если это окажется необходимо . Следует понимать , что государь , особенно новый , не может исполнять все то , за что людей почитают хорошими , так как ради сохранения государства он часто бывает вынужден идти против своег о слова , против милосердия , доброты и благочестия . Поэтому в душе он всегда должен быть готов к тому , чтобы переменить направление , если события примут другой оборот или в другую сторону задует ветер фортуны , то есть , как было сказано , по возможности не уд а ляться от добра , но при надобности не чураться и зла . Итак , государь должен бдительно следить за тем , чтобы с языка его не сорвалось слова , не исполненного пяти названных добродетелей . Пусть тем , кто видит его и слышит , он предстает как само милосердие , верность , прямодушие , человечность и благочестие , особенно благочестие . Ибо люди большей частью судят по виду , так как увидеть дано всем , а потрогать руками -- немногим . Каждый знает , каков ты с виду , немногим известно , каков ты на самом деле , и эти пос л едние не посмеют оспорить мнение большинства , за спиной которого стоит государство . О действиях всех людей , а особенно государей , с которых в суде не спросишь , заключают по результату , поэтому пусть государи стараются сохранить власть и одержать победу . К а кие бы средства для этого ни употребить , их всегда сочтут достойными и одобрят , ибо чернь прельщается видимостью и успехом , в мире же нет ничего , кроме черни , и меньшинству в нем не остается места , когда за большинством стоит государство . Один из нынешних государей , которого воздержусь назвать , только и делает , что проповедует мир и верность , на деле же тому и другому злейший враг ; но если бы он последовал тому , что проповедует , то давно лишился бы либо могущества , либо государства . ГЛАВА XIX О ТОМ , КАК ИМ ОБРАЗОМ ИЗБЕГАТЬ НЕНАВИСТИ И ПРЕЗРЕНИЯ Наиважнейшее из упомянутых качеств мы рассмотрели ; что же касается прочих , то о них я скажу кратко , предварив рассуждение одним общим правилом . Государь , как отчасти сказано выше , должен следить за тем , чтобы не совершилось ничего , что могло бы вызвать ненависть или презрение подданных . Если в этом он преуспеет , то свое дело он сделал , и прочие его пороки не представят для него никакой опасности . Ненависть государи возбуждают хищничеством и посягательством на д обро и женщин своих подданных . Ибо большая часть людей довольна жизнью , пока не задеты их честь или имущество ; так что недовольным может оказаться лишь небольшое число честолюбцев , на которых нетрудно найти управу . Презрение государи возбуждают непостоянс т вом , легкомыслием , изнеженностью , малодушием и нерешительностью . Этих качеств надо остерегаться как огня , стараясь , напротив , в каждом действии являть великодушие , бесстрашие , основательность и твердость . Решение государя касательно частных дел подданных д олжны быть бесповоротными , и мнение о нем должно быть таково , чтобы никому не могло прийти в голову , что можно обмануть или перехитрить государя . К правителю , внушившему о себе такое понятие , будут относиться с почтением ; а если известно , что государь име е т выдающиеся достоинства и почитаем своими подданными , врагам труднее будет напасть на него или составить против него заговор . Ибо государя подстерегают две опасности -- одна изнутри , со стороны подданных , другая извне -- со стороны сильных соседей . С вне ш ней опасностью можно справиться при помощи хорошего войска и хороших союзников ; причем тот кто имеет хорошее войско , найдет и хороших союзников . А если опасность извне будет устранена , то и внутри сохранится мир , при условии , что его не нарушат тайные заг о воры . Но и в случае нападения извне государь не должен терять присутствие духа , ибо , если образ его действий был таков , как я говорю , он устоит перед любым неприятелем , как устоял Набид Спартанский , о чем сказано выше . Что же касается подданных , то ког да снаружи мир , то единственное , чего следует опасаться ,-- это тайные заговоры . Главное средство против них -- не навлекать на себя ненависти и презрения подданных и быть угодным народу , чего добиться необходимо , как о том подробно сказано выше . Из всех с п особов предотвратить заговор самый верный -- не быть ненавистным народу . Ведь заговорщик всегда расчитывает на то , что убийством государя угодит народу ; если же он знает , что возмутит народ , у него не хватит духа пойти на такое дело , ибо трудностям , с кот о рыми сопряжен всякий заговор , нет числа . Как показывает опыт , заговоры возникали часто , но удавались редко . Объясняется же это тем , что заговорщик не может действовать в одиночку и не может сговориться ни с кем , кроме тех , кого полагает недовольными власт ь ю . Но открывшись недовольному , ты тотчас даешь ему возможность стать одним из довольных , так как , выдав тебя , он может обеспечить себе всяческие блага . Таким образом , когда с одной стороны выгода явная , а с другой -- сомнительная , и к тому же множество оп а сностей , то не выдаст тебя только такой сообщник , который является преданнейшим твоим другом или злейшим врагом государя . Короче говоря , на стороне заговорщика -- страх , подозрение , боязнь расплаты ; на стороне государя -- величие власти , друзья и вся м ощь государства ; так что если к этому присоединяется народное благоволение , то едва ли кто-нибудь осмелится составить заговор . Ибо заговорщику есть что опасаться и прежде совершения злого дела , но в этом случае , когда против него народ , ему есть чего опас а ться и после , ибо ему не у кого будет искать убежища . По этому поводу я мог бы привести немало примеров , но ограничусь одним , который еще памятен нашим отцам . Мессер Аннибале Бентивольи , правитель Болоньи , дед нынешнего мессера Аннибале , был убит загов орщиками Каннески , и после него не осталось других наследников , кроме мессера Джованни , который был еще в колыбели . Тотчас после убийства разгневанный народ перебил всех Каннески , ибо дом Бентивольи пользовался в то время народной любовью . И так она была с ильна , что когда в Болонье не осталось никого из Бентивольи , кто мог бы управлять государством , горожане , прослышав о некоем человеке крови Бентивольи , считавшемся ранее сыном кузнеца , явились к нему во Флоренцию и вверили ему власть , так что он управлял г ородом до тех самых пор , пока мессер Джованни не вошел в подобающий правителю возраст . В заключение повторю , что государь может не опасаться заговоров , если пользуется благоволением народа , и наоборот , должен бояться всех и каждого , если народ питает к нему вражду и ненависть . Благоустроенные государства и мудрые государи принимали все меры к тому , чтобы не ожесточать знать и быть угодными народу , ибо это принадлежит к числу важнейших забот тех , кто правит . В наши дни хорошо устроенным и хорошо упра вляемым государством является Франция . В ней имеется множество полезных учреждений , обеспечивающих свободу и безопастность короля , из которых первейшее -- парламент с его полномочиями . Устроитель этой монархии , зная властолюбие и наглость знати , считал , ч т о ее необходимо держать в узде ; с другой стороны , зная ненависть народа к знати , основанную на страхе , желал оградить знать . Однако он не стал вменять это в обязанность королю , чтобы знать не могла обвинить его в потворстве народу , а народ -- в покровител ь стве знати , и создал третейское учреждение , которое , не вмешивая короля , обуздывает сильных и поощряет слабых . Трудно вообразить лучший и более разумный порядок , как и более верный залог безопасности короля и королевства . Отсюда можно извлечь еще одно пол е зное правило , а именно : что дела , неугодные подданным государи должны возлагать на других , а угодные -- исполнять сами . В заключение же повторю , что государю надлежит выказывать почтение к знати , но не вызывать ненависти в народе . Многие , пожалуй , скаж ут , что пример жизни и смерти некоторых римских императоров противоречит высказанному здесь мнению . Я имею в виду тех императоров , которые , прожив достойную жизнь и явив доблесть духа , либо лишились власти , либо были убиты вследствии заговора . Желая оспор и ть подобные возражения , я разберу качества нескольких императоров и докажу , что их привели к крушению как раз те причины , на которые я указал выше . Заодно я хотел бы выделить и все то наиболее поучительное , что содержится в жизнеописании императоров -- пр е емников Марка , сына его Коммода , Пертинакса , Юлиана , Севера , сына его Антонина Каракаллы , Макрина , Гелиогабала , Александра и Максимина . Прежде всего надо сказать , что если обыкновенно государям приходится сдерживать честолюбие знати и необузданность на рода , то римским императорам приходилось сдерживать еще жестокость и алчность войска . Многих эта тягостная необходимость привела к гибели , ибо трудно было угодить одновременно и народу , и войску . Народ желал мира и спокойствия , поэтому предпочитал кротких государей , тогда как солдаты предпочитали государей воинственных , неистовых , жестоких и хищных -- но только при условии , что эти качества будут проявляться по отношению к народу , так , чтобы самим получать двойное жалованье и утолять свою жестокость и алчн о сть . Все это неизбежно приводило к гибели тех императоров , которым не было дано -- врожденными свойствами или стараниями -- внушать к себе такое почтение , чтобы удержать в повиновении и народ , и войско . Большая часть императоров -- в особенности те , кт о возвысился до императорской власти , а не получил ее по наследству ,-- оказавшись меж двух огней , предпочли угождать войску , не считаясь с народом . Но другого выхода у них и не было , ибо если государь не может избежать ненависти кого-либо из подданных , то он должен сначала попытаться не вызвать всеобщей ненависти . Если же это окажется невозможным , он должен приложить все старания к тому , чтобы не вызвать ненависти у тех , кто сильнее . Вот почему новые государи , особенно нуждаясь в поддержке , охотнее принима л и сторону солдат , нежели народа . Но и в этом случае терпели неудачу , если не умели внушить к себе надлежащего почтения . По указанной причине из трех императоров -- Марка , Пертинакса и Александра , склонных к умеренности , любящих справедливость , врагов ж естокости , мягких и милосердных , двоих постигла печальная участь . Только Марк жил и умер в величайшем почете , ибо унаследовал императорскую власть iure hereditario [по праву наследства (лат .)] и не нуждался в признании ее ни народом , ни войском . Сверх того , он внушил подданным почтение своими многообразными добродетелями , поэтому сумел удержать в должных пределах и народ , и войско и не был ими ни ненавидим , ни презираем . В отличие от него Пертинакс стал императором против воли солдат , которые , привыкнув к р аспущенности при Коммоде , не могли вынести честной жизни , к которой он принуждал их , и возненавидели его , а так как к тому же они презирали его за старость , то он и был убит в самом начале своего правления . Здесь уместно заметить , что добрыми делами мо жно навлечь на себя ненависть точно также , как и дурными , поэтому государь , как я уже говорил , нередко вынужден отступать от добра ради того , чтобы сохранить государство , ибо та часть подданных , чьего расположения ищет государь ,-- будь то народ , знать или войско ,-- развращена , то и государю , чтобы ей угодить , приходится действовать соответственно , и в этом случае добрые дела могут ему повредить . Но перейдем к Александру : кротость его , как рассказывают ему в похвалу , была такова , что за четырнадцать лет его правления не был казнен без суда ни один человек . И все же он возбудил презрение , слывя чересчур изнеженным и послушным матери , и был убит вследствии заговора в войске . В противоположность этим троим Коммод , Север , Антонин Каракалла и Максимин отличали сь крайней алчностью и жестокостью . Угрожая войску , они как могли разоряли и претесняли народ , и всех их , за исключением Севера , постигла печальная участь . Север же прославился такой доблестью , что не утратил расположения солдат до конца жизни и счастливо правил , несмотря на то что разорял народ . Доблесть его представлялась необычайной и народу , и войску : народ она пугала и ошеломляла , а войску внушала благоговение . И так как все совершенное им в качестве нового государя замечательно и достойно внимания , т о я хотел бы , не вдаваясь в частности , показать , как он умел уподобляться то льву , то лисе , каковым , как я уже говорил , должны подражать государи . Узнав о нерадивости императора Юлиана , Север убедил солдат , находившихся под его началом в Славонии , что и х долг идти в Рим отомстить за смерть императора Пертинакса , убитого преторианцами . Под этим предлогом он двинул войско на Рим , никому не открывая своего намерения добиться императорской власти , и прибыл в Италию прежде , чем туда донесся слух о его выступ л ении . Когда он достиг Рима , Сенат , испугавшись , провозгласил его императором и приказал убить Юлиана . Однако на пути Юлиана стояло еще два препятствия : в Азии Песценний Нигер , глава азийского войска , провозгласил себя императором , на западе соперником его стал Альбин . Выступить в открытую против обоих было опасно , поэтому Север решил на Нигера напасть открыто , а Альбина устранить хитростью . Последнему он написал , что , будучи возведен Сенатом в императорское достоинство , желает разделить с ним эту честь , пр о сит его принять титул Цезаря и по решению Сената объявляет его соправителем . Тот все это принял за правду . Но после того , как войско Нигера было разбито , сам он умерщвлен , а дела на востоке улажены , Север вернулся в Рим и подал в Сенат жалобу : будто бы Ал ь бин , забыв об оказанных ему Севером благодеяниях , покушался на его жизнь , почему он вынужден выступить из Рима , чтобы покарать Альбина за неблагодарность . После чего он настиг Альбина во Франции и лишил его власти и жизни . Вдумавшись в действия Севера, мы убедимся в том , что он вел себя то как свирепейший лев , то как хитрейшая лиса ; что он всем внушил страх и почтение и не возбудил ненависти войска . Поэтому мы не станем удивляться , каким образом ему , новому государю , удалось так упрочить свое владычест в о : разоряя подданных , он не возбудил их ненависти , ибо был защищен от нее своей славой . Сын его Антонин также был личностью замечательной и , сумев поразить воображение народа , был угоден солдатам . Он был истинный воин , сносивший любые тяготы , презиравший и зысканную пищу , чуждый изнеженности , и за это пользовался любовью войска . Но , проявив неслыханную свирепость и жестокость -- им было совершено множество убийств и истреблены все жители Александрии и половина жителей Рима ,-- он стал ненавистен всем подданн ы м и даже внушил страх своим приближенным , так что был убит на глазах своего войска одним из центурионов . Здесь уместно заметить , что всякий , кому не дорога жизнь , может совершить покушение на государя , так что нет верного способа избежать гибели от рук и человека одержимого . Но этого не следует так уж бояться , ибо подобные покушения случаются крайне редко . Важно лишь не подвергать оскорблению окружающих тебя должностных лиц и людей , людей находящихся у тебя в услужении , то есть не поступать как Антонин, который предал позорной смерти брата того центуриона , каждый день грозил смертью ему самому , однако же продолжал держать его у себя телохранителем . Это было безрассудно и не могло не кончиться гибелью Антонина , что , как мы знаем , и случилось . Обратимся теперь к Коммоду . Будучи сыном Марка , он мог без труда удержать власть , полученную им по наследству . Если бы он шел по стопам отца , то этим всего лучше угодил бы и народу , и войску , но , как человек жестокий и низкий , он стал заискивать у войска и поощрят ь в нем распущенность , чтобы с его помощью обирать народ . Однако он возбудил презрение войска тем , что унижал свое императорское достоинство , сходясь с гладиаторами на арене , и совершал много других мерзостей , недостойных императорского величия . Ненавидимы й одними и презираемый другими , он был убит вследствии заговора среди его приближенных . Остается рассказать о качествах Максимина . Это был человек на редкость воинственный , и после того как Александр вызвал раздражение войска своей изнеженностью , оно пр овозгласило императором Максимина . Но править ему пришлось недолго , ибо он возбудил ненависть и презрение войска тем , что , во-первых , пас когда-то овец во Фракии -- это обстоятельство , о котором все знали , являлось позором в глазах его подданных ; во-вторы х , провозглашенный императором , он отложил выступление в Рим , где должен был принять знаки императорского достоинства , и прославил себя жестокостью , произведя через своих префектов жесточайшие расправы в Риме и повсеместно . После этого презрение к нему за е го низкое происхождение усугубилось ненавистью , внушенной страхом перед его свирепостью , так что против него восстала сначала Африка , потом Сенат и весь римский народ , и , наконец , в заговор оказалась вовлеченной вся Италия . К заговору примкнули его собств е нные солдаты , осаждавшие Аквилею , которые были раздражены его жестокостью и трудностями осады : видя , что у него много врагов , они осмелели и убили императора . Я не буду касаться Гелиогабала , Макрина и Юлиана как совершенно ничтожных и неприметно сошедш их правителей , но перейду к заключению . В наше время государям нет такой уж надобности угрожать войску . Правда , войско и сейчас требует попечения ; однако эта трудность легко разрешима , ибо в наши дни государь не имеет дела с солдатами , которые тесно связа н ы с правителями и властями отдельных провинций , как это было в Римской империи . Поэтому если в то время приходилось больше угрожать солдатам , ибо войско представляло большую силу , то в наше время всем государям , кроме султанов , турецкого и египетского , ва ж нее угодить народу , ибо народ представляет большую силу . Турецкий султан отличается от других государей тем , что он окружен двенадцатитысячным пешим войском и пятнадцатитысячной конницей , от которых зависит крепость и безопасность его державы . Такой го сударь поневоле должен , отложив прочие заботы , стараться быть в дружбе с войском . Подобным же образом султану египетскому , зависящему от солдат , необходимо , хотя бы в ущерб народу , ладить со своим войском . Заметьте , что государство султана египетского уст р оено не так , как все прочие государства , и сопоставимо лишь с папством в христианском мире . Его нельзя назвать наследственным , ибо наследниками султана являются не его дети , а тот , кто избран в преемники особо на то уполномоченными лицами . Но его нельзя н а звать и новым , ибо порядок этот заведен давно , и перед султаном не встает ни одна из тех трудностей , с которыми имеют дело новые государи . Таким образом , несмотря на то , что султан в государстве -- новый , учреждения в нем -- старые , и они обеспечивают пре е мственность власти , как при обычном ее наследовании . Но вернемся к обсуждаемому предмету . Рассмотрев сказанное выше , мы увидим , что главной причиной гибели императоров была либо ненависть к ним , либо презрение , и поймем , почему из тех , кто действовал п ротивоположными способами , только двоим выпал счастливый , а остальным несчастный конец . Дело в том , что Пертинаксу и Александру , как новым государям , было бесполезно и даже вредно подражать Марку , ставшему императором по праву наследства , а Коммоду и Макс и мину пагубно было подражать Северу , ибо они не обладали той доблестью , которая позволяла бы им следовать его примеру . Соответственно , новый государь в новом государстве не должен ни подражать Марку , ни уподобляться Северу , но должен у Севера позаимствоват ь то , без чего нельзя основать новое государство , а у Марка -- то наилучшее и наиболее достойное , что нужно для сохранения государства , уже обретшего и устойчивость , и прочность . ГЛАВА XX О ТОМ , ПОЛЕЗНЫ ЛИ КРЕПОСТИ, И МНОГОЕ ДРУГОЕ , ЧТО ПОСТОЯННО ПРИМ ЕНЯЮТ ГОСУДАРИ. Одни государи , чтобы упрочить свою власть , разоружали своих подданных , другие поддерживали раскол среди граждан в завоеванных городах , одни намеренно создавали себе врагов , другие предпочли добиваться расположения тех , в ком сомневались , придя к власти ; одни воздвигали крепости , другие -- разоряли их и разрушали до основания . Которому из этих способов следует отдать предпочтение , сказать трудно , не зная , каковы были обстоятельства в тех государствах , где принималось то или иное решение ; однако же я попытаюсь высказаться о них , отвлекаясь от частностей настолько , насколько это дозволяется предметом . Итак , никогда не бывало , чтобы новые государи разоружали подданных ,-- напротив , они всегда вооружали их , если те оказывались не вооруженны ми , ибо вооружая подданных , обретаешь собственное войско , завоевываешь преданность одних , укрепляешь преданность в других и таким образом обращаешь подданных в своих приверженцев . Всех подданных невозможно вооружить , но если отличить хотя бы часть их , то э то позволит с большой уверенностью полагаться и на всех прочих . Первые , видя , что им оказано предпочтение , будут благодарны тебе , вторые простят тебя , рассудив , что тех и следует отличать , кто несет больше обязанностей и подвергается большим опасностям . Н о , разоружив подданных , ты оскорбишь их недоверием и проявишь тем самым трусость или подозрительность , а оба эти качества не прощаются государям . И так как ты не сможешь обойтись без войска , то поневоле обратишься к наемникам , а чего стоит наемное войско -- о том уже шла речь выше ; но , будь они даже отличными солдатами , их сил недостаточно для того , чтобы защитить тебя от могущественных врагов и неверных подданных . Впрочем , как я уже говорил , новые государи в новых государствах всегда создавали собственн ое войско , что подтверждается множеством исторических примеров . Но если государь присоединяет новое владение к старому государству , то новых подданных следует разоружить , исключая тех , кто содействовал завоеванию , но этим последним надо дать изнежиться и р асслабиться , ведя дело к тому , чтобы в конечном счете во всем войске остались только коренные подданные , живущие близ государя . Наши предки , те , кого почитали мудрыми , говаривали , что Пистойю надо удерживать раздорами , а Пизу -- крепостями , почему для укрепления своего владычества поощряли распри в некоторых подвластных им городах . В те дни , когда Италия находилась в относительном равновесии , такой образ действий мог отвечать цели . Но едва ли подобное наставление пригодно в наше время , ибо сомневаюсь , ч тобы расколы когда-либо кончались добром ; более того , если подойдет неприятель , поражение неминуемо , так как более слабая партия примкнет к нападающим , а сильная -- не сможет отстоять город . Венецианцы поощряли вражду гвельфов и гибелинов в подвластных им городах -- вероятно , по тем самым причинам , какие я называю . Не доводя дело до кровопролития , они стравливали тех и других , затем , чтобы граждане , занятые распрей , не объединили против них свои силы . Но как мы видим , это не принесло им пользы : после р а згрома при Вайла сначала часть городов , а затем и все они , осмелев , отпали от венецианцев . Победные приемы изобличают , таким образом , слабость правителя , ибо крепкая и решительная власть никогда не допустит раскола ; и если в мирное время они полезны госуд а рю , так как помогают ему держать в руках подданных , то в военное время пагубность их выходит наружу . Без сомнения государи обретают величие , когда одолевают препятствия и сокрушают недругов , почему фортуна ,-- в особенности если она желает возвеличить н ового государя , которому признание нужней , чем наследному ,-- сама насылает ему врагов и принуждает вступить с ними в схватку для того , чтобы , одолев их , он по подставленной ими лестнице поднялся как можно выше . Однако многие полагают , что мудрый государь и сам должен , когда позволяют обстоятельства , искусно создавать себе врагов , чтобы , одержав над ними верх , явиться в еще большем величии . Нередко государи , особенно новые , со временем убеждаются в том , что более преданные и полезные для них люди -- это те , кому они поначалу не доверяли . Пандольфо Петруччи , властитель Сиены , правил своим государством , опираясь более на тех , в ком раньше сомневался , нежели на всех прочих . Но тут нельзя говорить отвлеченно , ибо все меняется в зависимости от обстоятельств . С кажу лишь , что расположением тех , кто поначалу был врагом государя , ничего не стоит заручиться в том случае , если им для сохранения своего положения требуется его покровительство . И они тем ревностнее будет служить грсударю , что захотят делами доказать пр е вратность прежнего о них мнения . Таким образом они всегда окажутся полезнее для государя , нежели те , кто , будучи уверен в его благоволении , чрезмерно печется о своем благе . И так как этого требует обсуждаемый предмет , то я желал бы напомнить государям, пришедшим к власти с помощью части граждан , что следует вдумываться в побуждения тех , кто тебе помогал , и если окажется , что дело не в личной приверженности , а в недовольстве прежним правлением , то удержать их дружбу будет крайне трудно , ибо удовлетворит ь таких людей невозможно . Если на примерах из древности и современной жизни мы попытаемся понять причину этого , то увидим , что всегда гораздо легче приобрести дружбу тех , кто был доволен прежней властью и потому враждебно встретил нового государя , нежели с о хранить дружбу тех , кто был недоволен прежней властью и потому содействовал перевороту . Издавна государи ради упрочения своей власти возводят крепости , дабы ими , точно уздою и поводьями , сдерживать тех , кто замышляет крамолу , а также дабы располагать н адежным убежищем на случай внезапного нападения врага . Могу похвалить этот ведущийся издавна обычай . Однако в нашей памяти мессер Николо Вителли приказал срыть две крепости в Читта ди Кастелло , чтобы удержать в своих руках город . Гвидо Убальдо , вернувшись в свои владения , откуда его изгнал Чезаре Борджа , разрушил до основания все крепости этого края , рассудив , что так ему будет легче удержать государство . Семейство Бентивольи , вернувшись в Болонью , поступило подобным же образом . Из чего следует , что полезн ы крепости или нет -- зависит от обстоятельств , и если в одном случае они во благо , то в другом случае они во вред . Разъясню подробнее : тем государям , которые больше боятся народа , нежели внешних врагов , крепости полезны ; а тем из них , кто больше боится вн е шних врагов , чем народа , крепости не нужны . Так семейству Сфорца замок в Милане , построенный герцогом Франческо Сфорца , нанес большой урон , нежели все беспорядки , случившиеся в государстве . Поэтому лучшая из всех крепостей -- не быть ненавистным народу : к а кие крепости ни строй , они не спасут , если ты ненавистен народу , ибо когда народ берется за оружие , на подмогу ему всегда явятся чужеземцы . В наши дни от крепостей никому не было пользы , кроме разве графини Форли , после смерти ее супруга , графа Джироламо ; благодаря замку ей удалось укрыться от воставшего народа , дождаться помощи из Милана и возвратиться к власти ; время же было такое , что никто со стороны не мог оказать поддержку народу ; но в последствии и ей не помогли крепости , когда ее замок осадил Чезар е Борджа и враждебный ей народ примкнул к чужеземцам . Так что для нее было бы куда надежнее , и тогда и раньше , не возводить крепости , а постараться не возбудить ненависти народа . Итак , по рассмотрении всего сказанного выше , я одобрю и тех , кто строит кр епости , и тех , кто их не строит , но осужу всякого , кто , полагаясь на крепости , не озабочен тем , что ненавистен народу . ГЛАВА XXI КАК НАДЛЕЖИТ ПОСТУПАТЬ ГОСУДАРЮ, ЧТОБЫ ЕГО ПОЧИТАЛИ Ничто не может внушить к государю такого почтения , как военные пре дприятия и необычайные поступки . Из нынешних правителей сошлюсь на Фердинанда Арагонского , короля Испании . Его можно было бы назвать новым государем , ибо , слабый вначале , он сделался по славе и блеску первым королем христианского мира ; и все его действия и сполнены величия , а некоторые поражают воображение . Основанием его могущества послужила война за Гренаду , предпринятая вскоре после вступления на престол . Прежде всего , он начал войну , когда внутри страны было тихо , не опасаясь , что ему помешают , и увлек е ю кастильских баронов так , что они , занявшись войной , забыли о смутах ; он же тем временем , незаметно для них , сосредоточил в своих руках всю власть и подчинил их своему влиянию . Деньги на содержание войска он получил от Церкви и народа и , пока длилась вой н а , построил армию , которая впоследствии создала ему славу . После этого , замыслив еще более значительные предприятия , он , действуя опять-таки как защитник религии , сотворил .благочестивую жестокость : изгнал марранов и очистил от них королевство , -- трудно п редставить себе более безжалостный и в то же время более необычайный поступок . Под тем же предлогом он захватил земли в Африке , провел кампанию в Италии и , наконец , вступил в войну с Францией . Так он обдумывал и осуществлял великие замыслы , держа в постоя н ном восхищении и напряжении подданных , поглощенно следивших за ходом событий . И все эти предприятия так вытекали одно из другого , что некогда было замыслить 'что-либо против самого государя . Величию государя способствуют также необычайные распоряжения внутри государства , подобные тем , которые приписываются мессеру Бернабо да Милано , иначе говоря , когда кто-либо совершает что-либо значительное в гражданской жизни , дурное или хорошее , то его полезно награждать или карать таким образом , чтобы это помнилос ь как можно дольше . Но самое главное для государя -- постараться всеми своими поступками создать себе славу великого человека , наделенного умом выдающимся . Государя уважают также , когда он открыто заявляет себя врагом или другом , то есть когда он без ко лебаний выступает за одного против другого -- это всегда лучше , чем стоять в стороне . Ибо когда двое сильных правителей вступают в схватку , то они могут быть таковы , что возможный победитель либо опасен для тебя , либо нет . В обоих случаях выгоднее открыто и решительно вступить в войну . Ибо в первом случае , не вступив в войну , ты станешь добычей победителя к радости и удовлетворению побежденного , сам же ни у кого не сможешь получить защиты : победитель отвергнет союзника , бросившего его в несчастье , а побежд е нный не захочет принять к себе того , кто не пожелал с оружием в руках разделить его участь . Антиох , которого этолийцы призвали в Грецию , чтобы прогнать римлян , послал своих ораторов к ахейцам , союзникам римлян , желая склонить ахейцев к невмешательству . Ри м ляне , напротив , убеждали ахейцев вступить в войну . Тогда , чтобы решить дело , ахейцы созвали совет , легат Антиоха призывал их не браться за оружие , римский легат говорил так : "Quod autem isti dicunt non interponendi vos bello, nihil magis alienum rebus ves t ris est; sine gratia, sine dignitate, praemium victoris eritis". [Что до решения , которое предлагается вам как наилучшее и наивыгоднейшее для вашего государства , а именно не вмешиваться в войну , то нет для вас ничего худшего , ибо , приняв это решение , без н аграды и без чести станете добычей победителя (лат .)] . И всегда недруг призывает отойти в сторону , тогда как друг зовет открыто выступить за него с оружием в руках . Нерешительные государи , как правило , выбирают невмешательство , чтобы избежать ближайшей опасности , и , как правило , это приводит их к крушению . Зато если ты бесстрашно примешь сторону одного из воюющих и твой союзник одержит победу , то , как бы ни был он могуществен и как бы ты от него ни зависел , он обязан тебе -- люди же не настолько бес честны , чтобы нанести удар союзнику , выказав столь явную неблагодарность . Кроме того , победа никогда не бывает полной в такой степени , чтобы победитель мог ни с чем не считаться и в особенности -- мог попрать справедливость . Если же тот , чью сторону ты пр и нял , проиграет войну , он примет тебя к себе и , пока сможет , будет тебе помогать , так что ты станешь собратом по несчастью тому , чье счастье , возможно , еще возродится . Во втором случае , когда ни одного из воюющих не приходится опасаться , примкнуть к том у или к другому еще более благоразумно . Ибо с помощью одного ты разгромишь другого , хотя тому , будь он умнее , следовало бы спасать , а не губить противника , а после победы ты подчинишь союзника своей власти , он же благодаря твоей поддержке неминуемо одержи т победу . Здесь уместно заметить , что лучше избегать союза с теми , кто сильнее тебя , если к этому не понуждает необходимость , как о том сказано выше . Ибо в случае победы сильного союзника ты у него в руках , государи же должны остерегаться попадать в зав исимость к другим государям . Венецианцы , к примеру , вступили в союз с Францией против Миланского герцога , когда могли этого избежать , следствием чего и явилось их крушение . Но если нет возможности уклониться от союза , как обстояло дело у флорентийцев , ког д а папа и Испания двинули войска на Ломбардию , то государь должен вступить в войну , чему причины я указал выше . Не стоит лишь надеяться на то , что можно принять безошибочное решение , наоборот , следует заранее примириться с тем , что всякое решение сомнитель н о , ибо это в порядке вещей , что , избегнув одной неприятности , попадаешь в другую . Однако в том и состоит мудрость , чтобы , взвесив все возможные неприятности , наименьшее зло почесть за благо . Государь должен также выказывать себя покровителем дарований, привечать одаренных людей , оказывать почет тем , кто отличился в каком-либо ремесле или искусстве . Он должен побуждать граждан спокойно предаваться торговле , земледелию и ремеслам , чтобы одни благоустраивали свои владения , не боясь , что эти владения у них отнимут , другие -- открывали торговлю , не опасаясь , что их разорят налогами ; более того , он должен располагать наградами для тех , кто заботится об украшении города или государства . Он должен также занимать народ празднествами и зрелищами в подходящее для э того время года . Уважая цехи , или трибы , на которые разделен всякий город , государь должен участвовать иногда в их собраниях и являть собой пример щедрости и великодушия , но при этом твердо блюсти свое достоинство и величие , каковые должны присутствовать в каждом его поступке . ГЛАВА XXII О СОВЕТНИКАХ ГОСУДАРЕЙ Немалую важность имеет для государя выбор советников , а каковы они будут , хороши или плохи ,-- зависит от благоразумия государей . Об уме правителя первым делом судят по тому , каких людей он к с ебе приближает ; если это люди преданные н способные , то можно всегда быть уверенным в его мудрости , ибо он умел распознать их способности и удержать их преданность . Если же они не таковы , то и о государе заключат соответственно , ибо первую оплошность он у ж е совершил , выбрав плохих помощников . Из тех , кто знал мессера Антонио да Венафро , помощника Пандольфо Петруччо , правителя Сиены , никто не усомнился бы в достоинствах и самого Пандольфо , выбравшего себе такого помощника . Ибо умы бывают трех родов : один все постигает сам ; другой может понять то , что постиг первый ; третий -- сам ничего не постигает и постигнутого другим понять не может . Первый ум -- выдающийся , второй -- значительный , третий -- негодный . Из сказанного неопровержимо следует , что ум Пандол ь фо был если не первого , то второго рода . Ибо когда человек способен распознать добро и зло в делах и в речах людей , то , не будучи сам особо изобретательным , он сумеет отличить дурное от доброго в советах своих помощников и за доброе вознаградит , а за дурн о е -- взыщет ; да и помощники его не понадеются обмануть государя и будут добросовестно ему служить . Есть один безошибочный способ узнать , чего стоит помощник . Если он больше заботится о себе , чем о государе , и во всяком деле ищет своей выгоды , он никогд а не будет хорошим слугой государю , и тот никогда не сможет на него положиться . Ибо министр , в чьих руках дела государства , обязан думать не о себе , а о государе , и не являться к нему ни с чем , что не относится до государя . Но и государь со своей стороны д олжен стараться удержать преданность своего министра , воздавая ему по заслугам , умножая его состояние , привязывая его к себе узами благодарности , разделяя с ним обязанности и почести , чтобы тот видел , что государь не может без него обходиться , и чтобы , им е я достаточно богатств и почестей , не возжелал новых богатств и почестей , а также чтобы , занимая разнообразные должности , убоялся переворотов . Когда государь и его министр обоюдно ведут себя таким образом ^ они могут быть друг в друге уверены , когда же они в едут себя иначе , это плохо кончается либо для одного , либо для другого . ГЛАВА XXIII КАК ИЗБЕЖАТЬ ЛЬСТЕЦОВ Я хочу коснуться еще одного важного обстоятельства , а именно одной слабости , от которой трудно уберечься правителям , если их не отличает особа я мудрость и знание людей . Я имею в виду лесть и льстецов , которых во множестве приходится видеть при дворах государей , ибо люди так тщеславны и так обольщаются на свой счет , что с трудом могут уберечься от этой напасти . Но беда еще и в том . что когда гос у дарь пытается искоренить лесть , он рискует навлечь на себя презрение . Ибо нет другого способа оградить себя от лести , как внушив людям , что , если они выскажут тебе всю правду , ты не будешь на них в обиде , но когда каждый сможет говорить тебе правду , тебе п ерестанут оказывать должное почтение . Поэтому благоразумный государь должен избрать третий путь , а именно : отличив нескольких мудрых людей , им одним предоставить право высказывать все , что они думают , но только о том , что ты сам спрашиваешь и ни о чем больше ; однако спрашивать надо обо всем и выслушивать ответы , решение же принимать самому и по своему усмотрению . На советах с каждым из советников надо вести себя так , чтобы все знали , что чем безбоязненнее они выскажутся , тем более угодят государю ; но в н е их никого не слушать , а прямо идти к намеченной цели и твердо держаться принятого решения . Кто действует иначе , тот либо поддается лести , либо , выслушивая разноречивые советы , часто меняет свое мнение , чем вызывает неуважение подданных . Сошлюсь на од ин современный пример . Отец Лука , доверенное лицо императора Максимилиана , говоря о его величестве , заметил , что тот ни у кого совета не просит , но по-своему тоже не поступает именно оттого , что его образ действий противоположен описанному выше . Ибо импер а тор человек скрытный , намерений своих никому не поверяет , совета на их счет не спрашивает . Но когда по мере осуществления они выходят наружу , то те , кто его окружают , начинают их оспаривать , и государь , как человек слабый , от них отступается . Поэтому нача т ое сегодня назавтра отменяется , и никогда нельзя понять , чего желает и что намерен предпринять император , и нельзя положиться на его решение . Таким образом , государь всегда должен советоваться с другими , но только когда он того желает , а не когда того желают другие ; и он должен осаживать всякого , кто вздумает , непрошеный , подавать ему советы . Однако сам он должен широко обо всем спрашивать , о спрошенном терпеливо выслушивать правдивые ответы и , более того , проявлять беспокойство , замечая , что кто-либо п очему-либо опасается творить ему правду . Многие полагают , что кое-кто из государей , слывущих мудрыми , славой своей обязаны не себе самим , а добрым советам своих приближенных , но мнение это ошибочно . Ибо правило , не знающее исключений , гласит : государю , ко т орый сам не обладает мудростью , бесполезно давать благие советы , если толь-ко такой государь случайно не доверится мудрому | советнику , который будет принимать за него все решения . Но хотя подобное положение и возможно , ему скоро пришел бы конец , ибо совет н ик сам сделался бы государем . Когда же у государя не один советник , то , не обладая мудростью , он не сможет примирить разноречивые мнения ; кроме того , каждый из советников будет думать лишь о собственном благе , а государь этого не разглядит и не примет мер ы . Других же советников не бывает , ибо люди всегда дурны , пока их не принудит к добру необходимость . Отсюда можно заключить , что добрые советы , кто бы их ни давал , родятся из мудрости государей , а не мудрость государей родится из добрых советов . ГЛАВА XXIV ПОЧЕМУ ГОСУДАРИ ИТАЛИИ ЛИШИЛИСЬ СВОИХ ГОСУДАРСТВ Если новый государь разумно следует названным правилам , он скоро утвердится в государстве и почувствует себя в нем прочнее и увереннее , чем если бы получил власть по наследству . Ибо новый государь в ызывает большее любопытство , чем наследный правитель , и если действия его исполнены доблести , они куда больше захватывают и привлекают людей , чем древность рода . Ведь люди гораздо больше заняты сегодняшним днем , чем вчерашним , и если в настоящем обретают б лаго , то довольствуются им и не ищут другого ; более того , они горой станут за нового государя , если сам он будет действовать надлежащим образом . И двойную славу стяжает тот , кто создаст государство и укрепит его хорошими законами , хорошими союзниками , хор о шим войском и добрыми примерами ; так же как двойным позором покроет себя тот ; кто , будучи рожден государем , по неразумию лишится власти . Если мы обратимся к тем государям Италии , которые утратили власть , таким , как король Неаполитанский , герцог Миланск ий и другие , то мы увидим , что наиболее уязвимым их местом было войско , чему причины подробно изложены выше . Кроме того , некоторые из них либо враждовали с народом , либо , расположив к себе народ , не умели обезопасить себя со стороны знати . Ибо там , где не т подобных изъянов , государь не может утратить власть , если имеет достаточно сил , чтобы выставить войско . Филипп Македонский , не отец Александра Великого , а тот , что был разбит Титом Квинцием , имел небольшое государство по сравнению с теми великими , что на него напали ,-- Римом и Грецией , но , будучи воином , а также умея расположить к себе народ и обезопасить себя от знати , он выдержал многолетнюю войну против римлян и греков и хотя потерял под конец несколько городов , зато сохранил за собой царство . Так ч то пусть те из наших , государей , кто , властвуя много лет , лишился своих государств , пеняют не на судьбу , а на собственную нерадивость . В спокойное время они не предусмотрели возможных бед -- по общему всем людям недостатку в затишье не думать о буре , -- к о гда же настали тяжелые времена , они предпочли бежать , а не обороняться , понадеявшись на то , что подданные , раздраженные бесчинством победителей , призовут их обратно . Если нет другого выхода , хорош и такой , плохо лишь отказываться ради него от всех прочих, точно так же как не стоит падать , полагаясь на то , что тебя поднимут . Даже если тебя и выручат из беды , это небезопасно для тебя , так как ты окажешься в положении зависимом и унизительном . А только те способы защиты хороши , основательны и надежны , которые зависят от тебя самого и от твоей доблести ГЛАВА XXV КАКОВА ВЛАСТЬ СУДЬБЫ НАД ДЕЛАМИ ЛЮДЕЙ И КАК МОЖНО ЕЙ ПРОТИВОСТОЯТЬ Я знаю , сколь часто утверждалось раньше и утверждается ныне , что всем в мире правят судьба и Бог , люди же с их разумением ничег о не определяют и даже ничему не могут противостоять ; отсюда делается вывод , что незачем утруждать себя заботами , а лучше примириться со своим жребием . Особенно многие уверовали в это за последние годы , когда на наших глазах происходят перемены столь внез а пные , что всякое человеческое предвидение оказывается перед ними бессильно . Иной раз и я склоняюсь к общему мнению , задумываясь о происходящем . И однако , ради того , чтобы не утратить свободу воли , я предположу , что , может быть , судьба распоряжается лиш ь половиной всех наших дел , другую же половину , или около того , она предоставляет самим людям . Я уподобил бы судьбу бурной реке , которая , разбушевавшись , затопляет берега , валит деревья , крушит жилища , вымывает и намывает землю : все бегут от нее прочь , вс е отступают перед ее напором , бессильные его сдержать . Но хотя бы и так ,-- разве это мешает людям принять меры предосторожности в спокойное время , то есть возвести заграждения и плотины так , чтобы , выйдя из берегов , река либо устремилась в каналы , либо ост а новила свой безудержный и опасный бег ? То же и судьба : она являет свое всесилие там , где препятствием ей не служит доблесть , и устремляет свой напор туда , где не встречает возведенных против нее заграждений . Взгляните на Италию , захлестнутую ею же вызв анным бурным разливом событий , и вы увидите , что она подобна ровной местности , где нет ни плотин , ни заграждений . А ведь если бы она была защищена доблестью , как Германия , Испания и Франция , этот разлив мог бы не наступить или по крайней мере не причинить столь значительных разрушений . Этим , я полагаю , сказано достаточно о противостоянии судьбе вообще . Что же касается , в частности , государей , то нам приходится видеть , как некоторые из них , еще вчера благоденствовавшие , сегодня лишаются власти , хотя , как кажется , не изменился ни весь склад их характера , ни какое-либо отдельное свойство . Объясняется это , я полагаю , теми причинами , которые были подробно разобраны выше , а именно тем , что если государь всецело полагается на судьбу , он не может выстоять проти в ее ударов . Я думаю также , что сохраняют благополучие те , чей образ действий отвечает особенностям времени , и утрачивают благополучие те , чей образ действий не отвечает своему времени . Ибо мы видим , что люди действуют по-разному , пытаясь достичь цели , которую каждый ставит перед собой , то есть богатства и славы : один действует осторожностью , другой натиском ; один -- силой , другой -- искусством ; один -- терпением , другой -- противоположным способом , и каждого его способ может привести к цели . Но иной ра з мы видим , что хотя оба действовали одинаково , например , осторожностью , только один из двоих добился успеха , и наоборот , хотя каждый действовал по-своему : один осторожностью , другой натиском ,-- оба в равной мере добились успеха . Зависит же это именно от т о го , что один образ действий совпадает с особенностями времени , а другой -- не совпадает . Поэтому бывает так , что двое , действуя по-разному , одинаково добиваются успеха , а бывает так , что двое действуют одинаково , но только один из них достигает цели . О т того же зависят и превратности благополучия : пока для того , кто действует осторожностью и терпением , время и обстоятельства складываются благоприятно , он процветает , но стоит времени и обстоятельствам перемениться , как процветанию его приходит конец , иб о он не переменил своего образа действий . И нет людей , которые умели бы к этому приспособиться , как бы они ни были благоразумны . Во-первых , берут верх природные склонности , вовторых , человек не может заставить себя свернуть с пути , на котором он до того вр е мени неизменно преуспевал . Вот почему осторожный государь , когда настает время применить натиск ; не умеет этого сделать и оттого гибнет , а если бы его характер менялся в лад с временем и обстоятельствами , благополучие его было бы постоянно . Папа Юлий в сегда шел напролом , время же и обстоятельства благоприятствовали такому образу действий , и потому он каждый раз добивался успеха . Вспомните его первое предприятие -- захват Болоньи , еще при жизни мессера Джованни Бентивольи . Венецианцы были против , король Испании тоже , с Францией еще велись об этом переговоры , но папа сам выступил в поход , с обычной для него неукротимостью и напором . И никто этому не воспрепятствовал , венецианцы -- от страха , Испания -- надеясь воссоединить под своей властью Неаполитанское королевство ; уступил и французский король , так как , видя , что Папа уже в походе , и желая союза с ним против венецианцев , он решил , что не может без явного оскорбления отказать ему в помощи войсками . Этим натиском и внезапностью папа Юлий достиг того , ч его не досгиг бы со всем доступным человеку благоразумием никакой другой глава Церкви ; ибо , останься он в Риме , выжидая , пока все уладится и образуется , как сделал бы всякий на его месте , король Франции нашел бы тысячу отговорок , а все другие -- тысячу до в одов против захвата . Я не буду говорить о прочих его предприятиях , все они были того же рода , и все ему удавались ; из-за краткости правления он так и не испытал неудачи , но , проживи он дольше и наступи такие времена , когда требуется осторожность , его благ о получию пришел бы конец , ибо он никогда не уклонился бы с того пути , на который его увлекала натура . Итак , в заключение скажу , что фортуна непостоянна , а человек упорствует в своем образе действий , поэтому , пока между ними согласие , человек пребывает в благополучии , когда же наступает разлад , благополучию его приходит конец . И все-таки я полагаю , что натиск лучше , чем осторожность , ибо фортуна -- женщина , и кто хочет с ней сладить , должен колотить ее и пинать-таким она поддается скорее , чем тем , кто хо л одно берется за дело . Поэтому она , как женщина ,-- подруга молодых , ибо они не так осмотрительны , более отважны и с большей дерзостью ее укрощают . ГЛАВА XXVI ПРИЗЫВ ОВЛАДЕТЬ ИТАЛИЕЙ И ОСВОБОДИТЬ ЕЕ ИЗ РУК ВАРВАРОВ Обдумывая все сказанное и размышля я наедине с собой , настало ли для Италии время чествовать нового государя и есть ли в ней материал , которым мог бы воспользоваться мудрый и доблестный человек , чтобы придать ему форму -- во славу себе и на благо отечества ,-- я заключаю , что столь многое б л агоприятствует появлению нового государя , что едва ли какое-либо другое время подошло бы для этого больше , чем наше . Как некогда народу Израиля надлежало пребывать в рабстве у египтян , дабы Моисей явил свою доблесть , персам -- в угнетении у мидийцев , дабы Кир обнаружил величие своего духа , афинянам -- в разобщении , дабы Тезей совершил свой подвиг , так и теперь , дабы обнаружила себя доблесть италийского духа , Италии надлежало дойти до нынешнего ее позора : до большего рабства , чем евреи ; до большего унижения, чем персы ; до большего разобщения , чем афиняне : нет в ней ни главы , ни порядка ; она разгромлена , разорена , истерзана , растоптана , повержена в прах . Были мгновения , когда казалось , что перед нами тот , кого Бог назначил стать избавителем Италии , но неми лость судьбы настигала его на подступах к цели . Италия же , теряя последние силы , ожидает того , кто исцелит ей раны , спасет от разграбления Ломбардию , от поборов -- Неаполитанское королевство и Тоскану , кто уврачует ее гноящиеся язвы . Как молит она Бога о н испослании ей того , кто избавит ее от жестокости и насилия варваров ! Как полна она рвения и готовности стать под общее знамя , если бы только нашлось , кому его-понести ! И самые большие надежды возлагает она ныне на ваш славный дом , каковой , благодаря до блести и милости судьбы , покровительству Бога и Церкви , глава коей принадлежит к вашему дому , мог бы принять на себя дело освобождения Италии . Оно окажется не столь уж трудным , если вы примете за образец жизнь и деяния названных выше мужей . Как бы ни были редки и достойны удивления подобные люди , все же они -- люди , и каждому из них выпал случай не столь благоприятный , как этот . Ибо дело их не было более правым , или более простым , или более угодным Богу . Здесь дело поистине правое ,-- "lustum enim est bellum quibus necessarium, et pia arma ibi nulla nisi in armis spes est". [Ибо та война справедлива , которая необходима , и то оружие священно , на которое единственная надежда (лат .)] . Здесь условия поистине благоприятны , а где благоприятны условия , там трудности отступают , особенно если следовать примеру тех мужей , которые названы мною выше . Нам явлены необычайные , беспримерные знамения Божий : море расступилось . скала источала воду , манна небесная выпала на землю : все совпало , пророча величие вашему дому . Осталь н ое надлежит сделать вам . Бог не все исполняет сам , дабы не лишить нас свободной воли и причитающейся нам части славы . Не удивительно , что ни один из названных выше итальянцев не достиг цели , которой , как можно надеяться достигнет ваш прославленный дом, и что при множестве переворотов и военных действий в Италии боевая доблесть в ней как будто угасла . Объясняется это тем , что старые ее порядки нехороши , а лучших никто не сумел ввести . Между тем ничто так не прославляет государя , как введение новых закон о в и установлении . Когда они прочно утверждены и отмечены величием , государю воздают за них почестями и славой ; в Италии же достаточно материала , которому можно придать любую форму . Велика доблесть в каждом из ее сынов , но , увы , мало ее в предводителях . Вз г ляните на поединки и небольшие схватки : как выделяются итальянцы ловкостью , находчивостью , силой . Но в сражениях они как будто теряют все эти качества . Виной же всему слабость военачальников : если кто и знает дело , то его не слушают , и хотя знающим объявл я ет себя каждый , до сих пор не нашлось никого , кто бы так отличился доблестью и удачей , чтобы перед ним склонились все остальные . Поэтому за прошедшие двадцать лет во всех войнах , какие были за это время , войска , составленные из одних итальянцев , всегда те р пели неудачу , чему свидетели прежде всего Таро , затем Алессандрия , Капуя , Генуя , Вайла , Болонья и Местри . Если ваш славный дом пожелает следовать по стопам величайших мужей , ставших избавителями отечества , то первым делом он должен создать собственное войско , без которого всякое предприятие лишено настоящей основы , ибо он не будет иметь ни более верных , ни более храбрых , ни лучших солдат . Но как бы ни был хорош каждый из них в отдельности , вместе они окажутся еще лучше , если во главе войска увидят свое г о государя , который чтит их и отличает . Такое войско поистине необходимо , для того чтобы италийская доблесть могла отразить вторжение иноземцев . Правда , испанская и швейцарская пехота считается грозной , однако же в той и другой имеются недостатки , так что иначе устроенное войско могло бы не только выстоять против них , но даже их превзойти . Ибо испанцы отступают перед конницей , а швейцарцев может устрашить пехота , если окажется не менее упорной в бою . Мы уже не раз убеждались и еще убедимся в том , что испан ц ы отступали перед французской кавалерией , а швейцарцы терпели поражение от испанской пехоты . Последнего нам еще не приходилось наблюдать в полной мере , но дело шло к тому в сражении при Равенне -- когда испанская пехота встретилась с немецкими отрядами , у с троенными наподобие швейцарских . Ловким испанцам удалось пробраться , прикрываясь маленькими щитами , под копья и , находясь в безопасности , разить неприятеля так , что тот ничего не мог с ними поделать , и если бы на испанцев не налетела конница , они добили б ы неприятельскую пехоту . Таким образом , изучив недостатки того и другого войска , нужно построить новое , которое могло бы устоять перед конницей и не боялось бы чужой пехоты , что достигается как новым родом оружия , так и новым устройством войска . И все это о тносится к таким нововведениям , которые более всего доставляют славу и величие новому государю . Итак , нельзя упустить этот случай : пусть После стольких лет ожидания Италия увидит наконец своего избавителя . Не могу выразить слонами , с какой любовью прин яли бы его жители , пострадавшие от иноземных вторжений , с какой жаждой мщения , с какой неколебимой верой , с какими слезами ! Какие двери закрылись бы перед ним ? Кто отказал бы ему в повиновении ? Чья зависть преградила бы ему путь ? Какой итальянец не воздал бы ему почестей ? Каждый ощущает , как смердит господство варваров . Так пусть же ваш славный дом примет на себя этот долг с тем мужеством и той надеждой , с какой вершатся правые дела , дабы под сенью его знамени возвеличилось наше отечество и под его водител ь ством сбылось сказанное Петраркой Доблесть ополчится на неистовство , И краток будет бой , Ибо не умерла еще доблесть В итальянском сердце .
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Была в супермаркете, мне сказали: расплатиться можно любой картой.
Достала бубнового туза...
Кто-нибудь может забрать меня из полиции?
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, курсовая по политологии "Николо Макиавелли: политическая культура средневековья", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru