Реферат: Николай Гумилев - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Николай Гумилев

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 379 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Министерство образо вания и науки Украины Металлургический техникум Запорожской государственной инженерной академии Николай Гум илев Жизнь и твор ?чество реферат по предмету зарубежная литер атура Выполнил ст. гр. МЭПЗ – 00 1/9 Д. Г. Корнеев Проверил преподаватель Н. В. Колесникова План 1.Жизненный путь писателя. а) детство, отрочество, юность; б) делать себя. 2. Творческое наследство Гумилёва. а) Гумилёв-драматург; б) поэзия. Это единственный из великих поэтов Серебряного века, казненный Советс кой властью по приговору суда. Остальные либо замучены бессудно (Клюев, М андельштам), либо доведены до самоубийства (Есенин, Маяковский, Цветаева), либо умерли до срока от физических и духовных потрясений (Блок, Хлебнико в, Ходасевич), либо – в лучшем случае – перенесли преследования и гонени я (Пастернак, Ахматова). Гумилёва постигла самая ранняя и самая жестокая к ара. Чекисты, расстреливавшие его, рассказывали, что их потрясло его самообла дание: – И чего он с контрой связался? Шел бы к нам – нам такие нужны! [1] Говорят, фамилия Гумилёвых происходит от латинского слова humilis , что значит: смиренный. Может быть, так оно и есть. Но совершенно точно, что самый яркий представитель этой фамилии, вн есший ее в историю литературы, – поэт Николай Степанович Гумилёв – жил вопреки всякому смирению. С раннего возраста он делал себя сам, и потому п ризнавал над собою только собственный суд. Тайна судьбы Гумилёва – в странной притягательности его харак тера для утверждающейся советской поэзии при полной неприемлемости ег о поведения для утверждающейся Советской власти. Никому не дано сказать о Поэте больше, нежели делает это сам он в с воих стихах. Ни родным, ни друзьям, ни современникам, ни исследователям. Мо жно создать многотомную биографию. Но Поэт всегда больше своей биографи и, потому что он – целый самостоятельный мир, счастье и трагедии, гармони я и разлады которого будут доходить к потомкам и спустя десятилетия, век а, как доходит к нам из глубин бездонной Вселенной свет давно погибших зв езд. Судьба Николая Гумилёва заставляет вспомнить слова другого страдальца времени, замечательного писателя Александра Солженицына: «Несчастная гуманитарная интеллигенция! Не тебя ли, главную гидру, уничтожали с само го 1918 года – рубили, косили, травили, морили, выжигали? Уж, кажется, начисто! уж какими глазищами шарили, уж какими метлами поспевали! – а ты опять жив а? А ты опять тронулась в свой незащищенный, бескорыстный, отчаянный рост !..» Дед поэта со стороны отца, Яков Степанович, служил дьяконом в приходе (сел о Жолудево Спасского уезда Рязанской губернии), имел достаточно большую семью – шестерых детей – и, пока был жив, заботился о том, чтобы дети шли п роторенным путем. Александр, старший сын, преподавал в Рязанской семинар ии, дочери вышли замуж за священников. Ничего не оставалось делать, как связать себя с духовенством, и младшему сыну, Степану: на ученье он был отдан в ту же, Рязанскую духовную семинарию , где учительствовал его брат. И место ему уже было подготовлено – отцовс кий приход. Но, хотя в учении он был усерден и прилежен, – в 18 лет объявил о т ом, что видит свое будущее иным, не духовным, а светским. Уже тогда в нем явн о угадывалась одна из характерных наследственных черт Гумилёвых – упо рство, сопряженное с трудолюбием. Можно только догадываться, какие страс ти бурлили в это время в семье, и какими разговорами были заняты дни и вече ра, но факт остается фактом: зная о несогласия семьи и о том, чем грозит ему непослушание, Степан Яковлевич делает все же по-своему и поступает в Мос ковский университет, на медицинский факультет. Справедливо полагая, что особой помощи ждать неоткуда, молодой человек становится государствен ным стипендиатом (это значит – затем с обязательной, после обучения, слу жбой в указанном месте). По свидетельству А. Гумилёвой, дополнительно зар аботанные репетиторством деньги он отправлял матери. Когда в 1861 году унив ерситетский курс обучения был завершен, медик Гумилёв получил назначен ие корабельным врачом в знаменитую морскую крепость Кронштадт. Именно принадлежность к флоту, определенное окружение сыграло свою рол ь и в выборе спутницы жизни. Ставший к тому времени вдовцом (первая жена, А. М. Некрасова, умерла, оставив его с трехлетней дочкой Сашей на руках), Степ ан Яковлевич познакомился у адмирала Л. И. Львова с молодой обаятельной А нной Ивановной, сестрой адмирала, на которой и женился в 1876 году. Львовы – представители одной из старых дворянских фамилий, род свой вед ущие от князя Милюка, оставившего в наследство потомкам имение Слепнево , в котором почти всю жизнь до замужества и провела Анна Ивановна. Вот в этой семье, через полтора года после рождения первого сына, Дмитрия, и родился второй – Николай. Это произошло 3(15) апреля 1886 года в Кронштадте, г де Степан Яковлевич дослуживал последний год корабельным врачом перед выходом в отставку. Николай родился бурной штормовой ночью, и, по семейно му преданию, старая нянька предсказала, что у него «будет бурная жизнь». К онечно же, как это чаще всего бывает, слова эти наполнили более глубоким, и звестным нам теперь смыслом лишь потом, спустя десятилетия, задним число м. Но все же они прозвучали, и волны времени стали неумолимо приближать но вого, только появившегося на свет человека к тем бурям и потрясениям, кот орые очень сильно изменят жизнь всего этого поколения: к 1905-му, и 1914-му, и 1917-му... Детство и отрочество этого поколения останутся в иной эпохе, « другом ми ропорядке. К моменту, когда 9 февраля 1887 года был подписан высочайший приказ о выходе С . Я. Гумилёва в отставку с мундиром и пенсионом, – по соседству с летней им ператорской резиденцией, в Царском Селе, уже был облюбован тихий дом на М осковской улице, в который и перебралась семья, озабоченная теперь прежд е всего здоровьем и воспитанием детей. Особым пристрастием к наукам младший Гумилёв не отличался ни в детстве, ни в юности. Но в пять лет уже умел читать и не без удовольствия сочинял, вы искивая из обилия слов именно рифмующиеся. Получив первоначальное мини мальное образование на дому, Николай успешно сдал экзамен в приготовите льный класс Царскосельской гимназии, однако вскоре заболел и вынужден б ыл прервать занятия. Их заменила домашняя подготовка, в которой юного уч еника особенно привлекала география и все, что было связано с этим предм етом. Увы, и гимназия Гуревича в Петербурге тоже не вызвала у него восторга, – с гораздо большим интересом и даже упоением он предавался играм в инд ейцев, чтению Фенимора Купера, изучению повадок окружающей живности и, к онечно же, сочинительству, в котором главное место отводилось экзотике. И это понятно: когда человеку 14 лет, его увлекают приключения, путешествия (пусть и описанные другими), фантазии, мечты о необычном, о великой будущн ости. Дополнительным толчком, импульсом для выражения своих эмоций и внутрен них переживаний в стихах стал переезд семьи в Тифлис, куда решено было пе ребраться из-за открывшегося в 1900 году у Дмитрия туберкулеза. Время, прове денное на Кавказе, – более двух лет – было очень насыщенным и многое дал о юному Гумилёву: не только новых друзей, обретенных в лучшей в городе 1-й Т ифлисской гимназии, но и определенную самостоятельность, независимост ь, к которой он так стремился (когда семья на лето уехала в недавно приобре тенное в Рязанской губернии имение Березки, Николай остался в Тифлисе од ин); и окрыление первой влюбленностью; и самоутверждение – именно в этот период, 8 сентября 1902 года, в газете «Тифлисский листок» было опубликовано его стихотворение «Я в лес бежал из городов...» В 1903 году он вернулся в Царское Село уже автором целого альбома – пусть от кровенно подражательных, но искренних – романтических стихотворений, которые сам достаточно высоко ценил и даже посвящал и дарил знакомым дев ушкам. Именно здесь, в Царском Селе, впервые за долгие гимназические годы учебн ое заведение стало хоть сколь либо привлекать Гумилёва. Вернее, не сама п о себе гимназия – учился он по-прежнему плохо и с неохотой, к тому ж по при езде из Тифлиса, за неимением вакансий, в седьмой класс был определен инт ерном (вольнослушателем)... Нет, конечно, не сама гимназия, а ее директор, поэ т Иннокентий Федорович Анненский, с которым не сразу, но все же завяжутся беседы; которому будет подарен затем первый настоящий, типографским спо собом напечатанный сборник стихов; тот самый Анненский, памяти которого будут посвящены замечательные строки поистине благодарного ученика: Я помню дни: я, робкий, тор опливый, Ходил в высокий кабинет, Где ждал меня спокойный и учтивый, Слегка седеющий поэт. Десяток фраз, пленительных и странных, Как бы случайно уроня, Он вбрасывал в пространство безымянных Мечтаний – слабого меня... Детство стремительно заканчивалось, а точнее, уже почти и закончилось к тому времени, застав гимназиста Гумилёва в довольно неопределенном сос тоянии; с одной стороны – ученик седьмого класса, усердно разрисовывающ ий стены своей комнаты под подводный мир, но, с другой стороны, – идет, ни м ного ни мало, восемнадцатый год жизни. А это что-нибудь да значит. Впрочем, сам он особой неопределенности не ощущал, ибо занят был главным – делал себя . Почти все, кто станет потом, спустя годы, писать о Гумилёве-поэте, Гумилёве -путешественнике, Гумилёве-воине и Гумилёве-организаторе, будут отмечат ь такие черты характера, как твердость, надменность, очень уважительное отношение к себе; будут отмечать, что его многие любили. И уж никто не забу дет описать его нескладную фигуру, в которой если что и привлекало, так эт о – руки с длинными музыкальными пальцами; его далекое от представлений о красоте лицо – толстые губы, косящие глаза, один из которых смотрел вбо к, а другой – поверх собеседника; слишком удлиненный, как бы сжатый с боко в, череп. Однако почти точно так же никто не задаст себе вопроса: как же взр осла при всем этом столь сильная, яркая личность? Ведь в юности при подобн ой внешности недолго впасть в комплекс неполноценности, в угнетенность, озлобленность. Секрета нет: он делал себя , – и это достойно уважения, как любое значительное, многотрудное дело, которое, впрочем, со стоит зачастую из бытовых мелочей, и только в итоге, в завершенности, пред ставляется именно значительным. Довольно болезненный в детстве, он вопреки физической слабости всегда с тарался верховодить, всегда претендовал на роль вождя – и был им. С детст ва застенчивый, всячески преодолевал и этот недостаток. Быть может, и сти хи стал сочинять не в последнюю очередь из жажды славы: никто вокруг, не ум ел, а его фамилия уже в газете напечатана была – значит, и в этом он выше др угих. И не случайно уже тогда, в пору детских игр в индейцев, когда роль вождя пр инадлежала только Николаю, на предупреждение «рядового индейца», старш его брата, что не все будут вот так безропотно подчиняться, прозвучало: «А я упорный, я заставлю». А самовоспитание гордости и вовсе не знало ни границ, ни мелочей: это была памятливая гордость. В этой связи жена Дмитрия Гумилёва вспоминала пото м («Новый журнал», 1956, № 46): «Когда старшему брату было десять лет, а младшему восемь, старший брат вы рос из своего пальто и мать решила переделать его Коле. Брат хотел подраз нить Колю: пошел к нему в комнату и, бросив пальто, небрежно сказал: «На, воз ьми мои обноски?» Возмущенный Коля сильно обиделся на брата, отбросил па льто, и никакие уговоры матери не смогли заставить Колю его носить. Даже самых пустяшных обид Коля долго не мог и не хотел забывать. Прошло мн ого лет. Мужу не понравился галстук, который я ему подарила, и он посоветов ал мне предложить его Коле, который любит такой цвет. Я пошла к нему и чист осердечно рассказала, что галстук куплен был для мужа, но раз цвет ему не н равится, не хочет ли Коля его взять? Но Коля очень любезно, с улыбочкой мне ответил: Спасибо, Аня, но я не люблю носить обноски брата». Здесь не обида, а вот именно – гордость. И подобных примеров было достато чно много для того, чтобы понять не случайность такой реакции, такой мане ры поведения, такой подчеркиваемой памятливости. Как и всегда подчеркив аемого внешнего спокойствия, ибо считал недостойным мельтешить, выказы вать волнение. Да, сомневался в своих познаниях, идя на экзамен, но экзамен аторам не дано было видеть тех сомнений. Да, переживал перед дуэлью – но к то знал о том? Да, с огромным трудом заставлял себя выйти на сцену и выступ ить перед аудиторией – той самой, которая поражалась его хладнокровию и уверенности в себе. Все это надо было делать. И поэтому маска надменного конквистадора, явле нная молодым поэтом в первой своей книге, – не мгновенное озарение, не сл учайный образ, не дань юношеским мечтаниям; она – своего рода символ. Кон ечно, и щит, и завеса, и панцирь. Но в первую очередь все же – символ, по кото рому безошибочно узнавался автор. [2] Драматическое наследие Гумилёва не велико. Он написал шесть «пьес». Три из них – «Дон Жуан в Египте», «Актеон» и «Игра» – одноактные. «Игра» да ж е не акт, а «драматическая сцена». Все три – скорее драматические эскизы, чем пьесы. «Гондла» – по обозначению самого Гумилёва – «драматическая поэма». «Дитя Аллаха» – лирическая сказка без драматического напряжен ия, предназначавшаяся для кукольного театра. Остается «Отравленная тун ика». Это, без сомнения, настоящее драматическое произведение, трагедия, которая открывает совершенно новые стороны творческих возможностей Гу милёва и указывает на неожиданные аспекты его развития. М. А. Кузмин, хорош о знавший Гумилёва, писал о нем, что он не любил и не понимал, театра, но сам Кузмин вряд ли знал «Отравленную тунику» эта полная драматической дина мики классицистическая трагедия наверно заставила бы его переменить м нение. Несмотря на «не-театральность» пяти пьес и на существенную разницу межд у ними в формальном отношении, во всех шести, в том или ином виде выступает одна и та же проблема: вопрос о высочайших возможностях человека и о его п ределах. Гумилёв находит эти высочайшие возможности в служении искусст ву и в проявлении героической силы; творческое создание красоты человек ом и воплощение красивой силы в человеке – это два пути к высотам челове ческого назначения. По-видимому, оба они должны привести к мудрости, как п оследней цели стремлений человека; мудрец познал и красоту и силу, они до стигли равновесия в нем самом, и он любуется их проявлением вне себя. Твор ение красоты в сочетании с силой исключает зло. Поэтому познавший красот у и силу мудрец добр и излучает добро. Мудрость – идеал, который достигае тся крайне редко: Гафиз в «Дитя Аллаха» – мудрец, – но это сказка! Тем не м енее, путь к мудрости возвышает человека над самим собой и придает его жи зни ценность, даже если он на этом пути гибнет, не победив зла, которое не з нает ни красоты, ни истинного героизма. Дон Жуан силен, его любовь ненасытна, но где-то он в ней артист, она связана с поэзией, она красива. Актеон – сильный и храбрый охотник, в нем есть стр емление к красоте, но его односторонность губит его. Граф в «Игре» – геро й, живущий в мире красивой мечты. Гафиз – поэт, герой и мудрец; книга жизни ясна для него: вокруг него воплощения односторонних возможностей, но тол ько он «лучший» и достоин божественной Пери. Гондла – вдохновенный арти ст, но сила то только жертвенная, в ней нет стремления к активной борьбе, и его смерть лишь на миг открывает путь к вершинам. В «Отравленной тунике» Имр соединяет в себе красоту поэзии и героическую силу, но его страстнос ть нарушает их равновесие. Царь Трапезондский сильный, честный воин, спо собный к глубокому чувству, но в нем нет искры божественной красоты: он од носторонен. Еще более односторонен Юстиниан: сильный, властный правител ь, он не знает красоты; его страсть к зодчеству коренится в жажде власти, и он далек от добра. За исключением Феодоры, женщины Гумилёва вполне зависимы от мужчин. Они возбуждают в последних стремление к красоте или к проявлению героизма, н о ни мисс Покэр, ни Каролина и Берта, ни да же Зоя не имеют собственного вес а. Пери – неземное существо и как бы катализатор в мире мужчин. Лера в «Го ндле» двоится: в ней есть задатки независимости Феодоры, но «ночная Лаик » в конце концов берет верх над «дневной Лерой». [3] Многие из нынешних читателей не могут даже вообразить, какой фурор вызва ла крошечная, на одну страничку, подборка стихов Гумилёва, опубликованна я в апрельском выпуске журнала «Огонек» за 1986 год. Это был не просто рядово й номер журнала, а ленинский, посвященный 116-летию со дня рождения Ильича, с этим самым Ильичом на обложке, который к тому же разговаривал по телефон у: Неожиданный и смелый Женский голос в телефоне... Сколько сладостных гармоний В этом голосе без тела! Все гадали, что это – пре двестие важных перемен или промах цензоров смутного времени. Никто не за водил серьезного разговора о стихах. Оценки, в зависимости от политическ их взглядов критика, варьировались от восхищенного «поэт-мученик» до сн исходительного – «крайняя аполитичность и эстетический герметизм». Между тем Гумилёв – один из самых недооцененных поэтов Серебряного век а. Разные ярлыки – «муж Ахматовой», «расстрелян большевиками», «кавалер Георгиевского креста» – постоянно заслоняли его поэтическую сущност ь. А она, как писал сам поэт, «надменна и проста»: он – подросток. Причем оче нь деятельный подросток, изображающий себя таким, каким он хочет казатьс я себе и окружающим. Благородным, бесстрашным, опытным, умудренным, роков ым, многое повидавшим, изысканным, тонким. Идеальный образец для подража ния в определенном возрасте. Ничего удивительного, что Гумилёв всегда бы л популярен среди юношей и барышень. Это можно только приветствовать. Ка к юношеский поэт Гумилёв не в пример лучше Асадова или Гребенщикова. Вот и неудивительно, что Набоков, который в юности отыскал чрезвычайно т рогательные слова для лапидарной эпитафии Гумилёву, в старости жаловал ся: «Как любил я стихи Гумилёва! Перечитывать их не могу»... Действительно, сложно представить себе пожилого, обрюзгшего Набокова, к оторый читает стихи про Люциферов, голубые гробницы, леопардов, розоваты е брабантские манжеты, бледного и красивого рыцаря, владыку пустыни Финг ала, мастодонтов, ненюфаров, ашкеров и Елефантину. Гумилёв использует мн ожество экзотических слов явно с единственной целью – показать, что он их знает. Это особенно заметно в рифмах: И ты вступила в крепость Агры, Светла, как древняя Лилит, Твои веселые онагры Звенели золотом копыт. Еще одна вполне подростк овая особенность – неумение убедительно закончить стихотворение. Осо бенно часто произведения кончаются на полуфразе в его раннем творчеств е. В первом сборнике «Романтические цветы» стихи, которые свободны от эт ого недостатка, автоматически стали хрестоматийными – это «Выбор» («Со зидающий башню сорвется») и «Жираф». Но вопросительная интонация в конце сохранилась у Гумилёва до последних дней. В общем, Гумилёва очень трудно воспринимать всерьез. Первые две его книг и – «Романтические цветы» и «Жемчуга» – это свидетельства поверхност ного освоения подростком мировой культуры. «Чужое небо» – женоненавис тнические стихи, продиктованные сложными отношениями с Ахматовой. «Шат ер» – зарифмованный путевой дневник. Спору нет, в русской поэзии мало ст оль здоровых личностей. Но пускать подростка в пантеон Серебряного века? Да только Гумилёв не просто обаятельный, смелый и благородный человек. О н гениален. Беда лишь в том, что гениальность прячется у него в огромной гр уде балласта – у него не было чутья и вкуса, чтобы оставить лишь те жемчуж ины, которые бесспорно и несомненно сохранятся в веках, покуда будет сущ ествовать русский язык. Иногда эти крупицы гениа льности – тоже детские: Где вы, красивые девушки <...> Или вы съедены тиграми, Или вас держат любовники? Многие его стихи состоят из двух-трех строк, а все остальное – досадный довесок. Ни шороха полночных дале й, Ни песен, что певала мать... После этих строчек стихотворение идет под откос. Та же ситуация – с этой вот строфой из вступительного стихотворения сборника «Шатер»: Оглушенная ревом и топотом, Облеченная в пламя и дымы, О тебе, моя Африка, шепотом В небесах говорят серафимы. А есть у него прорывы в по этику мастеров, которые станут писать так только спустя много лет. Вот, на пример, из чего выросла «Ночь» Пастернака: Мы ничего не знаем, Ни как, ни почему, Весь мир необитаем, Неясен он уму. А это – тоже с интонацие й незавершенности – Мандельштам: Но идешь ты к раю По моей мольбе. Это так, я знаю, Я клянусь тебе. Или вот прообраз «Песенк и» Бродского («Носи перстенек, пока / виден издалека - / потом другой подбер ется. / А надоест хранить - / будет что уронить / ночью на дно колодца»): Уронила девушка перстен ь В колодец, в колодец ночной, Простирает легкие персты К холодной воде ключевой... Я не знаю, правы ли те, кто считает Гумилёва времен «Огненного столпа» другим, несравненно лучшим поэтом, чем был Гумилёв «Романтических цветов». Да, в «Столпе» есть неожи данно-визионерский «Заблудившийся трамвай», есть афористичное «Слово» , есть акварельный «Слоненок» (от которого тоже остается впечатление нез аконченности) и есть пронзительный «Звездный ужас», который – вместе с другими африканскими стилизациями – восстановил пропавшую было тради цию пушкинских «Песен западных славян». Но там же есть и лубочная «Ольга », и трогательный в своем подростковом самолюбовании манифест «Мои чита тели». Может быть, Гумилёв дорос бы до масштабов своего дара. Мы этого нико гда не узнаем (о чем там разговаривал Ленин по телефону в августе 1921 года?). Н о я уверен в одном: жалкое прозябание ему не грозило. Ни в совдеповской Рос сии, ни в стуже эмиграции. Потому что – Высока была его палатка, Мулы были резвы и сильны, Как вино, впивал он запах сладкий Белому неведомой страны. На этой повисшей в воздух е Гумилёвской ноте и прервем рассказ. [4] Источники [1] «Николай Гумилёв», Лев Аннинский, http://www.user.cityline.ru/~stgeorge/ [2] Гумилёв Н., Избранное, лит.-биогр. хроника И. А. Панкеева; Москва «Просвещен ие» 1991 [3] «Гумилёв-драматург», В. Сечкарев, http://aha.gumilev.ru [4] «Николай Гумилёв. От «Романтических цветов» до «Огненного столпа», Вик тор Сонькин, «Русский журнал» http://www.russ.ru
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Похоже машину времени уже изобрели: Путин снова президент, в кинотеатрах идет "Титаник", люди покупают акции "МММ".
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Николай Гумилев", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru