Реферат: Эволюция мысли в рассказах А. П. Чехова - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Эволюция мысли в рассказах А. П. Чехова

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 334 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

17 Мое св ятая святых – это человеческое тело, здоровье, ум, талант, вдохновение, любовь и а бсолютнейшая свобода, свобода от силы и лжи, в чем бы последние не выражались. А. П. Чехов – А. Н. Плещееву. 1888 I . Детство. «В детстве у меня не было детства». Антон Павлови ч Чехов родился 17 января 1860 года в Таганроге, в семье быв шего приказчика , с тавшего хозяином мелочной лавочки . Павел Егорович , отец Антона Павловича , был «коммерсантом» , как о н солидно называл себя , по профе ссии и художником – по душе . Его одаренность была разносторонней . Он самоучкой выучился играть на скрипке , увлекался живописью . Он писал красками , занимался иконописью . Антон Павлович гов орил о себе и о своих братьях и сестре : «Талант в нас со стороны отца , а душа со стороны матери» . Пожалуй , самым сильным увлечением Павла Егоровича был созд анный им церковный хор , отнимавший у него много времени в ущ ерб коммерческим делам . С присущей ему настойчивостью и дот ошностью он добивался , чтобы его х ор был лучшим в городе . Он набрал п евчих из кузнецов ; партии дискантов и альтов исполняли его сыновья . Именно этот хор , а не торговля , составлял подлинный интерес его жизни . Ког да Антон Павлович говорил: «В детстве у меня не было детства»,– то он подр азумевал под этим многое. Прежде всего самый режим жизни детей Павла Егоровича был не очень детским, - это был почти каторжный трудовой режим. Лавочка Павла Егоровича торговала с 5 утра до 11 вечера, заботу о ней Павел Егорович нередко возлагал целиком на сыновей. День его детей распределялся между лавочкой, гимназией, опять л авочкой, бесконечными спевками и репетициями и такими же бесконечными ц ерковными и домашними молениями. Кроме того, дети учились ремеслу, Антош а – портняжному. Антоша должен был с малых лет приучаться и к счетному де лу, а главное – к искусству торговли, в которое входило и почтительное об ращение с покупателями и знание приемов « обмеривания, обвешивания и всякого торгового мелкого плутовс тва, - как писал в своих воспоминаниях старший брат Антона Павловича – Ал ександр Павлович. – Покойный Антон Павлович прошел из-под палки эту бес пощадную подневольную школу целиком и вспоминал о не й с горечью всю свою жизнь. Реб енком он был несчастный человек» . Павел Егорович воспитывал своих детей деспотически. Порки были частым явлен ием в семье. И, однако, было бы неправильно рисова ть жизнь семьи Павла Егоровича только темными красками. Нельзя забывать о смягчающем влиянии матер и, Евгении Яковлевны, как нельзя забывать и о том, что влияние Павла Егоров ича на своих детей было далеко не только отрицательным. Павел Егорович хотел сделать своих д етей образованными людьми. Он хотел, чтобы дети были счастливее его. Он от дал их всех в гимназию, нанял для них учителя музыки, рано начал учить их я зыкам; старшие сыновья уже в отроческие годы свободно говорили по-францу зски. И тем не менее то положительное, что б ыло и в натуре Павла Егоровича и в его отношении к детям, - все это было стра шно искажено мещанством, чудачеством, самодурством, исковеркано тяжест ью жизни. В 1889 году, в письме к брату Александру, упрекая его в самовластнос ти, неуравновешенности в отношении к детям и жене, Антон П авлович писал: « Я прошу тебя вспомнить, что деспотизм и ложь сгубили молодость твоей матери. Деспотизм и ложь искове ркали наше детство до та кой степени, что то шно и страшно вспоминать. Дес потизм преступен трижды…» Действительность, окружавшая Антош у Чехова, была покушением на его свободу. II . Таганрогская гимназия. Враг свободы. Еще более сильным врагом его свободы, чем семейный деспоти зм, была гимназия. Таганрогская гимназия была идеальной с точки зрения ц арского министерства народного просвещения. То была настоящая фабрика рабов. Антон обладал актерским дарованием , с детства любил сцену. Но посещение театра гимназистам разрешалось оче нь редко, поэтому он иногда пробирался на галерку переодетым, с приклеен ной бородой в очках. В 1876 году, когда Антону было 16 лет, жизн ь его круто изменилась. Отец разорился и бежал из Таганрога, где ему грози ла долговая тюрьма, и поселился в Москве, куда ранее уехали учиться его ст аршие сыновья Александр и Николай. Антон остался в Таганроге заканчив ать гимназию. Он нуждался, но не унывал. Зарабатывал, давая уроки. В эти годы юноша очень много читал, п исал о черки для гимназического журнал и даже «издавал» для братьев со бственный журнал «Заика» , который отправлял в Москв у . В эти годы он написал пьесу «Безотцовщина» и водевиль « Не даром курица пела». III . Медицинский факультет. Чехов – кормилец. Закончив гимназию, Чехов перебрался к семье и поступил на медицинский факультет Московского уни верситета. Одновременно он начал писать рассказы и сценки для юмористич еского журнала, где уже сотрудничали его старшие братья. В семье Чеховых жила легенда о том, что Антон напечатал свой первый рассказ, чтобы купить матери именинный пирог. В легенде, видимо, была своя истина: Чехов нежно лю бил мать и, по мнению одного из друзей семьи, журналиста В. А. Гиляровского, «в том, что Антон Павлович сделался писателем, мы многим обязаны его мате ри, Евгении Яковлевне...». А. П. Чехов рано становится кормильцем и по существу главой семьи. Растет его благот ворное влияние на близких. «Воля Антона сделалась доминирующей,– вспом инал младший брат Михаил.– В нашей семье появились вдруг неизвестные до толе резкие, отрывочные замечания: «Это неправда», «Нужно быть справедли вым», «Не надо лгать» и т. п.». Под влиянием сына отец становится мягче, сдер жаннее. Чехов с юности верил, что можно победить в себе дурное, воспитать с ебя. «Воспитанные люди, по моему мнению, должны удовлетворять следующим условиям,– писал он старшему брату Николаю . Они уважают человеческую личность, а потому всегда снисходит ельны, мягки, вежливы, уступчивы... Они сострад ательны не к одним только нищим и кошкам. Они болеют душой и от того, чего н е увидишь простым глазом... Они чистосердечны и боятся лжи, как огня». Очевидно, что речь здесь идет о воспитанности в самом высоком смысле этого слова – о п орядочности, гуманности, интел лигентности. Таким, по воспоминаниям современников, был Чехов. Врач, лечи вший его, И. Н. Альтшуллер, вспоминал: «В этом сыне мелкого торговца, вы росшем в нужде, было много при родного аристократизма, не только душевного, но и внешнего, и от всей его фигуры ве яло благородством и изяществом». В 80-х годах процветали р азвлекательные журнальчики под хара ктерными названиями. «Стрекоза», «Осколки», «Развлече ние». О них теперь едва ли бы кто вспомнил, если бы на их страница х не стали по являться рассказы с подписями: «Брат моего бр ата», «Человек без селезенки», « Антоша Чехонте » . Первым напечатанным р ассказом Чехова было « Письмо донск ого п омещика Степана Владимировича к ученому соседу доктору Фридриху » (журнал «Стрекоза» , № 10). В этом рассказе говорит один помещик, автор никак прямо н е высказывает своей точки зрения ни на самого героя, н и на его взгляды и убеждения. Но он высказыва ет ее косвенно, посредством раз личных при емов вызывая у чи тателя вполне определенное пред ставление о степени образованности св оего героя. Один из таких приемов – преувели ченно нел епые суждения и претен дующие на научность фантастич еские домыслы, которыми пестри т п исьмо помещика (он утверждает, что на Луне не обитают люди, потому что, будь это так, они «падали бы вниз на землю», или что «день з имою оттого короткий» что «от холода сжимается», а когда у него не хватае т аргументов, попросту заявляет, что «этого не может быть, потому что этог о не может быть никогда») . Другой, который можно назва ть приемом тай ной компрометации героя , – это его многочисленные оши бк и, причем очень грубые («цилизац и я» вместо цивилизация, «гиерог лифоф», «извените»), на кото рые он, считающий себя человеком преданным просвещению, н е обращает ни мал ейшего внимания, просто-напросто не видит их . И читатель без труда догадывается, что нормой для Чехова и ли его идеалом, который не явно, не прямо, но утверждается в этом рассказе, являются подлинная Культура и подлинное Просвещение, тогда как полупро свещенность и псевдокультурность помещика есть ни что иное, как жалкая н а них пародия. Очень часто в ранних юмористических рассказах Чехова обыгрываются традиционные д ля русской классической литературы ситуации, разрешаемые им совершенно по-новому. Так, « пе ревернутой» предстает в рассказе « Смерть чиновника » т ема «маленького человека», начатая Пушкиным («Станционный смотритель» ), продолженная Гоголем в повести «Шине ль» , Достоевским в «Преступ лении и наказании» . Пафос чеховского повествования н е в сочувствии к жертве, а в высмеивании чинопочитания, лишающего челове ка всего человеческого. Также Чехов часто используе т такой широко распространенный в юмористической литературе прием, как говорящие имена и фамилии, в данном случае фамилия Червяков. Чеховский м елкий чиновник и маленький, и жалкий, и извивающийся, как червяк. Но у этог о рассказа есть и еще более глубокий, философский, смысл . Да, Червяков – ду ховный раб, рабство пропитало все его существо, стало вто рой его натурой, но именно поэтому он уже совершенно не способен избавит ься от этого недуга. Он, может быть, и хотел бы, да не может смотреть на вышес тоящее лицо иначе, как на грозного начальника, ибо не может по каким-то при чинам выйти за пределы раз и навсегда сложившегося представления. Объяс нить происходящее одними социальными причинами, происхождением героя, средой, его воспитавшей и сформир овавшей, невозможно. Речь тут должна идти о странном устройстве человече ского сознан ия, которое далеко не всегда спо собно быть гибким, живым, подвижным, восприимчивым ко все му новому. Чаще бывает наоборот: сознание человека замыкается на как ом-то одном представлении, одной идее, и сквозь эту узкую призму он смотри т на мир, бесконечно упрощая его изначальную сложность. Когда же сквозь п одобную призму он начинает смотреть на другого человека, он видит не его, а свое представление о нем. В результате возникает характерная для чехов ских произведений, как ранних, так и поздних, ситуация взаимонепонимания между героями, вызванная тем, что смотреть друг на друга открыто, непредв зято им не удается потому, что этому мешает имеющаяся у одного из них или у обоих вместе всеупрощающая призма готового представления, готовой иде и, готовой оценки. В этом смысле литературными родственниками Червякова или его братьями по несчастью являются герои таких ранних юмористическ их рассказов Чехова, как «Злоумышленник», «Унтер Пришибеев», «Хамелеон» и многих, многих других. Поразительное умение сказать так мн ого «на малом пространстве» в дальнейшем станет отличительной чертой ч еховского творчества, а небольшой рассказ, жанр, с которого он начал свою писательскую карьеру, – его основным и любимейшим жанром. «Краткость – сестра таланта», «Искусство писать – это искусство сокращать» , «Писать талантливо, то есть коротко», «Умею коротко говорить о длинных вещах» – это слова Чехова. Период «Антоши Чехонте» завершился выходом в свет п ервых сборников ег о рассказов: «Сказки Мельпомены» (1884) и «Пестрые рассказы» (1886). Чехов оканчивает медицинский факульте т университета, работает земским врачом под Москвой. IV . Переход в область серьеза К середине 80-х гг. в творчестве Чехова наметился неко торый перелом. Антон Павлович соглашается рабо тать в газете «Новое время», редактором которой был Суворин. Все чаще в его творчестве начинают звучать серьезные нотки, по являются рассказы с сим птоматичными заглавиями – «Горе » , где юмор еще более уси ливает, оттеняет трагическое, «Тоска» , где юмор смягчает трагедию мудрой, светло й улыбкой, к ним относится и « Ванька » , в центре которых – человек, оставшийся наедине со своим горе м и одиночеством. Это одиночество отражало общую ситуацию того времени, свидетельствуя о разрыве человеческих и общественных связей, что стано вится одной из ведущих тем чеховского творчества этого периода. Чехов пи шет и рассказы для детского чтения «Мальчики» и «Каштанк а» , страшный рассказ «Спать хочется» – о замученной ужасом жизни душе ребенка, и совсем др у гое по настроению произведение «Красавицы» , возвышенно-поэтический очерк о тайне женской красоты. Весной 1886 года Чехов получил письмо о т известного писателя Д. В. Григоровича. Старый литератор первым разгада л огромный талант Чехова и заклинал беречь его, не размениваться на мело чи, накапливать материал для создания «истинно великих п роизведений» . Отвечая Григоровичу, Чехов признавалс я: «писал я и всячески старался не потратить на рассказ образов и картин, к оторые мне дороги и которые я, Бог знает почему, берег и тщательно прятал» . Теперь писатель обращается к этим заветным образам и картинам. Они нашл и поэтическое воплощение в первом большом произведении Чехова – повес ти «Степь» (1888). Строго говоря, у этой повести нет сюжета в привычном смысле слова, т. е. нет последовательно разворачивающихся во в ремени поступков и действий, совершаемых персонажами. По сути, все содержание повести – это впечатления, полученные Егорушкой за время этой поездки, впечат ления от людей, с которыми ему с лучилось встрет иться, с их раз ными судьбами и характерами, но главны м образом впечатления от самой природы степи . Степь была знакома Чехову еще с детства . Сте пная природа в повести прекрасна и печальна, как будто ей свойственна то ска по счастью и воле. Никто до Чехова не делал подробные описания природ ы главным, ударным местом большой повести. Чехов создал особый тип пейзажа, к о торый называется пейзажем настроения. Суть его заключает ся в том, что природа описывается не сама по себе, а как бы у ви денная глазами героя, и часто б ывает так, что если герой нахо дится в определенном душевном состоя нии, то этим состоянием невольно наполняется, насыщает ся и тот «кусочек» природы, ко торый в этот момент находитс я в поле его зрения. Оторванный от родного дома, попавший в не знакомый ему мир огром ной, б езбрежной степи, полной таинст венны х звуков, шелестов, голосов, пряных, пьянящих запахов, Егорушка чувствует себя неуютно, его маленькая душа грустит и скучает, он томится от одиноче ства, и неожиданно те же самые переживания оказываются свойс твенны коршуну, которого он видит над собой, ил и тополю, мимо которого проезжает бричка: «Летит коршун над самой землей, плавно взмахивая крыльями, и вдруг останавливается в воздухе, точно задумавшись о скуке жиз ни... А вот на холме показывается одинокий тополь... Счастлив ли этот красавец? Летом зной, зим ой стужа и метели, осенью страшные ночи... а главное – всю жизнь один, один». Перенося свои человеческие чувства на природу, герой слов но оживляет или очеловечивает ее. Х удожественны й прием олицетворения , широко использ овался в фо льклоре. У Чехова же он обретает новую жизнь, становясь почти обязательн ым элементом его пейзажей настроения. Дейст вительно, все совершенно по-человечески жи вет, дышит и даже разговаривает в чеховской степи: вода ручья «тихо ворчит», тра ва и бурьян «п однимают ропот» , облако «хмурится» и «перегля дывается» со степью, чибисы «плачут и жалуются на судьбу». Другая характерная особенн ость чеховского пейзажа – выра зительная д еталь. Чехову, для тог о чтобы изобра зить лунную ночь, не нужны ник акие пространные описания и на рочито красивые слова; достаточн о упомянуть о том, что «на пло тине блестит горлышко разбитой бутылки и черн еет тень от мель ничного колеса». П ри помощи выра зительной детали Че хов в повести «Степь» описывает вспышки предгрозовых зар ниц; «Налево, как будто кто чиркнул п о небу спичкой, мелькн ула блед ная, фосфорическая полоска и потухла». Вырази тельная деталь дается здесь в сочет ании с олицетв орением: в по ведении то го, кто «как будто.. . чиркнул по небу спичкой», явно угадываются человеческие черты . В повести слышится порой перекличка с Го голем, с его знаменитыми словами из поэмы «Мертвые души»: «Что пророчит с ей необъятный простор?.. Здесь ли не быть богатырю , когда ес ть место, где развернуться и пройтись ему?» Вот как описывает Чехов степн ую дорогу: «Что-то необыкновенно широкое, размашистое и богатырское тяну лось по степи вместо дороги… Кто по ней ездит? Кому нужен такой простор? Не понятно и странно. Можно и в самом деле подумать, что на Руси еще не переве лись громадные, широко шагающие люди вроде Ильи Муромца и Соловья Разбой ника и что еще не вымерли богатырские кони… И как бы эти фигуры были к лицу степи и дороге, если бы они существовали!» «К лицу степи» богатырская удаль, но даро м гибнут нерастраченные силы. Вместо могучих богатырей на просторах род ной земли видны совсем иные люди, чуждые поэзии, не замечающие природы. В п оисках наживы носятся они по степи, и на их лицах застыла неизменная «дел овая сухость» Но есть в повести и люди, близкие степной поэзии. Егорушка тонко чувствует крас оту людей и природы, остро воспринимает жизнь с ее добром и злом девятиле тний Егорушка. В пути мальчик встречает заботливого и доброго старика Па нтелея; несчастного Емельяна – певчего, потерявшего голос и тоскующего по красивой песне; Соломона, презирающего погоню за наживой и лакейство… На страницах «Степи» ощутима и тоска по г ибнущей красоте, и надежда на счастье: «…во всем, что видишь и слышишь, нач инает чудиться торжество красоты, молодость, расцвет сил и страстная жаж да жизни; душа дает отклик прекрасной, суровой родине, и хочется лететь на д степью вместе с ночной птицей». «Степь» была напечатана в «Северном вес тнике». В 1889 году умирает от чахотки брат Антона Ни колай , болезни, симптомы которой давно уже обнаруживал у с ебя (хотя никому в этом не признавался) сам Чехов. Назревае т глубокий духовный кризис , запечатленный в одном из самы х значительных и сложных произведений Чехова – повести «Скучная история» , рассказ в которой ведется о т лица старого профессора, прожившего яркую, интересную, насыщенную жизн ь, но под влиянием болезни и мыслей о смерти начинающего чувствовать, что смысл этой жизни для него потерян. Професс ор пытается по нят ь, что с ним произошло. Недовольный собой, своей известно стью как ученого, которая мешает ему, потому что окруж ающие видят в нем только знаменитость и забывают о том, чт о он еще и обыкновенный человек, он начинает пересмат ривать всю свою жизнь и переоценивать многое из того, что прежде считал безус ловно справедливым или неоспо римым. Он по-прежнему продол жает весь ма скептически, как и сам Чехов, смотреть на распро страненные в обществе того времени многочисленные идеи и ве ры, которым часто слепо, не думая, не рассуждая, отдаются его современники, принимая их за истину в последней инстанции. Но в то же время, в конце пове сти, профессор приходит к выводу, что б ез цельного мировоззрения, или, как он выражается, «об щей идеи, или бога живого человека», осмысленное существова ние невозможно. Если такого мир овоззрения нет, то че ловек по степенн о начинает разочаровываться в жизни, бояться смерти впадать в пессимизм , предаваться отчаянию. В «Скучной истории» Чехов впервые так откровенно выступ ил в роли писателя- мыслителя и даже философа. Теперь его уже никак нельзя было обвинить в « безыдейности». С легкой руки критика Н. К. Михайловского Чехова стали наз ывать «певцом то ски по общей идее». Но Чехов не только «тосковал по общей идее». Он смог на личном примере показ ать, что, как бы ни бы ли сильны в челове ке мрачные, пессимистические мысли, они тем не менее могут быть преодо лены – преодолены внутренним во левы м усилием, направленным на служение людям, и прежде все го людям страдающ им . Способность к суровой самооценке, с озидание самого себя – характернейшие черты лучших русских писателей – в высшей степени были свойственны Чехову. V . Поездка на Сахалин Чехов прин имает решение посетить остров Сахалин . Сахалин называли «каторжным» островом, п отому что там издавна содержали людей, отбывавших каторгу или по окончан ии каторжного срока живших там на поселении. Именно туда, в этот «ад», о ко тором мало знали и мало думали в просвещенном культурном обществе (Сахал ин «ни для кого не интересен», утверждал, например, ближайший друг Чехова Суворин), и отправился Чехов. Антон Павлович едет через Ярославль по волг е и Каме до Перми, по железной дороге до Тюмени, а затем на лошадях по бездо рожью Сибири. Несмотря на трудности пути, Антон Павло вич чувствуе т прилив сил, бодрое настр ое ние охватывает его. Он говорит в очер ках «Из Сибири» : «На Енисее жизнь началась сто ном, а кончится удалью, кака я нам во сне не снилас ь. На этом берегу – Красноярск... а н а то м – горы, напоминавшие мне о Кавказе, такие же дымчаты е, мечтательные. Я стоял и думал : «Какая полная, умная и смелая жизнь осветит со временем эти берега!» На Сахали не, вставая ежедн евно в 5 часов утра и работая до поздней ночи, Чехов п ровел перепись населения. «Са халин – это место нев ыносимых стр аданий...– писал Че хов.– ...Мы сгноили в тюрьмах миллионы людей, сгноили зря, без рассуждения, варв арски; мы гоняли людей по холоду в кандалах десятки тысяч ве рст... размножали преступников и все это сваливали на тюремных красноносых смотрител ей … Виноваты не смотрители, а все мы». Со страшной тревогой пишет Чехов о поло жении детей, к оторые воспитываются в каторжной обстановке, а школа для них существует только на бумаге . Итогом этой поездки, стоившей Че хову обострения туберкулезного процесса, стала его книга «Остров Сахалин» . Строго научная, документальная в своей основе, она явилась настоль ко острым разоблачением каторжных порядков, что правительство вынужде но было назначить комиссию для расследования положения ссыльнокаторжных на Сахалине. «Остров Сахалин» был предметом особой гордости Чехова. « Я рад, что в моем беллетристическом гардеробе, - писал он в обычной для нег о шутливой манере, - будет висеть и сей жесткий арестантский халат. Пусть в исит!» В художественном же его творчестве сахалинские впечатления отра зились мало, но опыт посещения «каторжного острова» впоследствии так и и ли иначе сказывался на всем, что выходило из-под его пера. Без ложной скром ности Чехов мог сказать, что отныне в его творчестве «все просахалинено» . Как отголосок впечатлений, вынесен ных с острова – тюрьмы, возник замысел его рассказа «Палата №6» (1892). Примечательн о, что к этому времени усиливаются демократические и либеральные симпат ии Чехова; не разрывая дружбы с А. С. Сувориным, он, однако, перестает печата ться в его газете «Новое время», «консервативный» характер которой устр аивает его все меньше и меньше. В ней отчетливо вырази лся взгляд не только на Россию 80-х годов Х I Х века, но и на мир людей, как таковой, независимо от времен и или страны, в которых им выпало жить. Чехов, как мыслитель и как художник, обладающий поразительной способностью подмечать малейшие недостатки в людях, в то же время не склонен разделять людей на плохих и хороших, злых и добрых, отрицательных и положительных. В зрелых своих произведениях он , как правило, руководствуется художественным принципом уравнивания ге роев в их достоинствах и недостатках. Для него они прежде всего люди, а уже потом носители добродетелей или пороков. Так, явно симпат ичный автору Громов вме сте с тем изображен как челов е к не без существенных недостат ков. Пр и всей своей мягкости, гуманности, либеральности Громов жестко категори чен и узок в сво их высказываниях о людях, пред ставления о которых у него так же мало основаны на личном опы те, как и философия Рагина, столь страстн о им разоблачаемая. «В своих суждениях о людях,– пи шет Чех ов,– он клал густые кра ски, только белую и черную, не п р изнавая никаких оттенков; чело вечес тво делилось у него на честных и подлецов, середины же не было». Рагин тоже является сложным, неодно значным персонажем. И взгляд автора на него гораздо шире, чем взгляд Громова, видящего в нем одни недостатки. У Рагина есть свои дос тоинства, которые, как это ни удивительно, отчасти по вторяют достоинства Громова, чт о делает эти х героев персонажа ми-двойниками. Философия Рагина не так уж примитив на; его мысли о чел о веке, о его «великом уме», о см ерти и бессмертии предельно ис кренни и предельно серьезны. Кроме того, он – и в этом его сходс тво с Громовым – челов ек с чувствительной, ранимой ду шой и особой внутренней утонченностью, которая заставля ет его инстинктивно тянуться ко всему возвышенному и духовному. В этом с воем качестве и Рагин, и Громов одинаково противостоят той волне человеч еской пошлости , которая окружает их в их род ном городе. Город, в котором они живут,– типичный чеховский пр овинциальный город без назва ния. Населяют его люди со ску д ными, низменными интересами, живущие как по заведенному по рядку; все, что бы они ни делал и, всегда бывает отмечено печа ть ю скуки и унылого однообразия. Но в «Палате № 6» пошло ст ь имеет еще один облик, не столь безо бидный. Пошлость может бы ть и агрессивной, жестокой, и в первую очередь по отношению к тому, чег о она не понимает и чему, может быть, втайне завид ует,– ко всему истинно культур ному, утончен но-одухотворенному, человечески оригинальному. Та кую пошлость в повести представляет молодо й, самоуверенный доктор Х оботов, который, дейст вуя честными и нечестными мето дами, сделал в се для того, ч тобы мешавший его служебной ка рьере Рагин оказался в палате для сумасшедших. Таким образом, в конце повести оба ее главны х героя, персонажи-двойники Ра гин и Громов, несм отря на их различные жизненные убеждения, в равной степени становятся же р твами агрессивной пошлости, ца рящей в человеческом мире и всегда готовой уничтожить то , что не подпадает под общую мерку. Здесь мы имеем яркий пример часто используемого Чех овым художественного принципа – прин ципа уравнивания героев в их страданиях. «В палате №6,– говорил Н. С. Лесков, – в мин иатюре изображены общие наши порядки и характеры. Всюду – палата №6. Это Р оссия…» Тему сума с шествия, попытки уйти в миражи от пошлости реального мира Чехов продолжа ет в рассказе «Черных монах» . В этом р ассказе Андрей Васильевич Коврин придума л легенду о черном монахе, который уверял его, что именно он один из избран ных, способных привести мир к вечной правде, а, следовательно, к вечной жиз ни. Но он был не понят женой и ее отцом, котор ые отправили его на лечение. После лечения он уже не видел черного монаха, однако, однажды черный монах в ернулся к не му, в последний раз Коврин ум ирает после этой встречи, «с блаженной улыбкой на лице». Чехов говорит, чт о сумасшествие – способ уйти от грязи настоящего мира, найти свою жизнь и покой. И нельзя ставить преграду таким людям, потому что только уход от р еальности способен помочь им выжить. В этом рассказе Чехов, безусловно, п ринимает сторону Андрея Васильевич а . Но в чем же Чехов видел выход, если у челов ека есть выбор только между тем, чтобы окунуться в грязь этого мира или со йти с ума? Люди, находящиеся на пороге истины, которые, скор ее всего, найдут выход, изображены в рассказе «Дама с соб ачкой» . Это два человека, которые задыхают ся в пыли среды, окружающей их. Они нашли друг друга и понимают, что их спас ение в их любви, что выход они найдут , только находясь вместе, потому что больше не видят они людей, которым была бы чуж да пошлость этого города (недаром Чехов использует эпитет «серый» при оп исании города). Они еще не видят, где он, этот выход, но не теряют надежды, ве рят и знают, что вместе они обязательно его найдут и все их жизнь только на чинается. А само решение, истину жизни Чехов открывает в рассказе « Невеста » . Надя – невеста, которая жила б ы, как жили ее мать и бабушка, аморфно, бездумно и бесцельно, если бы ее выда ли замуж. Ей, хрупкой девушке, неподготовленной к жизни, удалось вырватьс я из этого мелочного города, без сожаления начать новую, деятельную жизн ь. Чехов восхищается Надей, т. к. именно и только работа может помочь челов ек у выжить в этой грязной, пошлой среде. VI . Жизнь в Мелихове. Вернувшись из п оездки, Чехов поселился (в 1892 году) под Москвой, в небольшом имении Мелихове (теперь г. Чехов). Писатель надеялся об рести в Мелихове, в жизни на лоне природы душевный покой, который так необ ходим для творчества. Однако покой получился весьма относительный. Из Мо сквы часто наезжали гости: др узья, знакомые, а иногда и сов сем посторонние люди, желавши е поближе узн ать известного пи сателя. Чеховы всегда были рад ы гостям, но творчеству это ме шало. Отвлекали и хозя йствен ные заботы, их было немало, не смотря на то, что основную работу по уходу за домом и садом взяли на себя родители Чехова, сестра Мария Павловна и млад ший бр ат Михаил. Самочувст вие также оставлял о желать лучшего: время от вре мени болезнь давала о себе зна ть. Появ ились и новые обязанно сти, отнимавшие много сил. «С первых же дней, как мы посели лись в Мелихове, – вспоминал впоследствии Михаил Чехов, – все кругом узнали, что Антон П авлович – врач. Приходили, при возили больных в телегах и далеко увозили самого писателя к бо льным. С самого раннего утра перед его домом уже стоял и ба бы и дети и ждали от него врачебной пом ощи. Он выходил, вы стукивал, выслушивал». Ко гда в 1892 году в центральных губер н иях России началась эпидемия х олеры, Чехов стал рабо тать вра чом в Серпуховском уезде, на территории кото рого располагалось Мелихово: им был открыт временный врачебный участок, где он регулярно вел прием, выдавал лекарства, осущес твлял санитар ный надзор, делал статистические запис и о заболеваниях. За два года в мелиховском врачебном участке было приня то более 1500 больных. При этом, по свидетельству друга Че хова – док тора П. И. Куркина, мелиховс кий доктор «нашел удобным отка заться от во знаграждения, какое получают участковые врачи»; то есть помощь Чехова-вр ача был а безвозмездной. И так он поступал всегда. На ег о средства в Мелихове и двух других соседних селах были построены школы для крестьянских детей, и школы, по его собственным словам, «образцовые». В устах человека не обычайно скромног о, считавшего любое самовосхваление вещью этически недопустимой, такие слова многого стоят. В одной из записных книжек Чехова есть слова, которые можно рассматрива ть как эти ческий девиз Чехова-человека: «Х орошо, есл и бы каждый из нас оставлял после с ебя школу, колодезь или что-ни будь вроде, чтобы жизнь не проходила и не уходил а в вечность бесследно». Х отя обще ственные, гражданс кие обязанности и отнимали вре мя от творческих занятий, Чехов не считал нужным противопо став лять одно другому. И можно только поражаться тому, как много за мечатель ных произведений, составивших славу русской литературы, было написано и м в Мелихове! Знакомство с крестьянской жизнью и жизнью интеллигенции, п ытающейся помочь народу справиться с его бедами, отразилось в таких его повестях, как «Моя жизнь», «Мужики», «В овра ге» (повесть со здавалась в 1900 г. , но явно по мелиховским впечатлениям), рассказе «Дом с мезонином». В «крестьян ской прозе» Чех ова с невероятной силой прояви лось его умение трезво, не утешая себя никакими иллюзиями, взгл януть на вещи . Че хов, сторонник просвещ ения, культурного прогресса, гуманных, цивилизованны х нр авов, не мог смотреть на жизнь русской деревни по-друг ому, не мог не видеть, какие в крестьянской среде царят дикие нравы, какая слепая жестокость, какая духовная бедность, не говоря уже о бедности мат ериальной, и как далеко все это от того, что при нято считать нормой цивилизованного существования. Не менее трезво смотрел Чехов и на ин теллигенцию, посвящающую свою жизнь служению народу. Так, в рассказе «Дом с мезонином» им соз дан образ молодой, красивой, целеустремленной девушки Лиды Волчаниново й, которая, как убеждены все, и прежде всего она сама, искренне радеет о нар одном благе. Чехов часто строит образ своего героя пр и помощи таких деталей, не явно, а косвенно, но от того не менее точно харак те ризующих особенности его лично сти. Их называют также псих ологическими деталями, посколь ку через как бы случайные внешние проявления они выяв ляют своеобразие внутреннего мир а персонажа. И мы видим, б лаго даря чеховским «подсказкам», ч то какой бы благородной, воспи танной, подчеркнуто-уравн овешенной ни выглядела Лида в глазах окружающих, внутренне она постоянн о раздражена и неспокойна. Соответственно, это бросает тень на все, что бы она ни делала, и ее вера в то, что всякий интел лигентный чел овек не имеет пра ва «сидеть сложа руки», а должен неус танно работать, работать и работать во имя народного блага, начинает вос приниматься как узкое, ограниченное представлен ие. Лиде в рассказе противопос тавлены ее младшая с естра Мисюсь и Х удожник (от лица которого и ведется повествование) , которые почти все время проводят в праздност и, в бесцельных занятиях: чита ют, играют в крокет, собирают грибы, вед ут «странные» разго воры о Боге, о бессмертии души, про сто прогуливаются. Но в этой их «постоянной праздности» ест ь нечто возвышенное, глу боко одухотворенное , чего нет в Лиде, презирающей х удожника за то, что он пейзажист и в св оих картинах «не изображает н ародных нужд». Мисюсь и х удож ник внутр енне расслаблены и по тому открыты миру, доброжелател ьны, в их жестах и словах – теплота, мягкость, любовь. Это не значит, что они выступают в рассказе как некие идеальны е фигуры или обра зцы для подра жания. В «Доме с мезонином», как и везде, Ч ехов использует принцип уравнивания герое в в их достоин ствах и недостат ках. У М исюсь и х удожника есть свои очевидные слабости, есть своя – и тоже с овершенно очевидная – правда в том, во что верует и ради чего живет Лида. Но Чехову важно дать понять, что суть не в идеях самих по себе, а еще и в том, кто – какой конкретно человек – является носителем этих идей. Как бы ни была хороша идея, всегда необходи мо учитывать, кто именно ее проповедует. Если человек не с мог разобраться в себе, все время чувствует какую-то болезненную неудовл етворенность и в то же время скрывает ее от себя, то чему он может научить других: своему волнению, раздражению? Рассказ ко нчается « открытым финалом», который прежде встречался в стихотворном повествовании (финал «Евгения Онегин а »), а в проз е был широко применен Чеховым. Читатель не знает , буде т ли художник искать любимую, возможна ли их встреча – не в это м смысл последних строк. Над о, чтобы жила мечта о прекрасном, без нее жизнь теряет свой смысл. И почувствовать это помогает музыка фина л а. Читатель чувствовал ритм повествования и раньше, но особенн о отчет ливо ощущает теперь, и это напоминает очаровани е прежних грустных пейзажей и трогательных встреч художника с Мисюсь. «Я уже начинаю забывать про дом с мезонином, и лишь изредка, когда пишу или читаю, вдруг ни с того ни с сего припомн ится мне то зеленый огонь в окне, то звук моих шагов, раздававшихся в поле ночью, когда я, влюбленный, возвращался домой и потирал руки от холода. А е ще реже в минуты, когда меня томит одиночество и мне грустно, я вспоминаю с мутно, и мало-помалу мне почему-то начинает казаться, что обо мне тоже вспо минают и что мы встретимся… Мисюсь, где ты?» В Мелихове была написана и знаменитая «маленькая трило гия», состоящая из рассказов: «Человек в футляре», «Крыжовник», «О любви». «Трилогией» они называются потому, что во всех трех произ ведениях действуют одни и те же герои – учитель гимназии Буркин, ветери нарный врач Иван Иваныч Чимша-Гимлайский и помещик Алехи н, каждый из которых рассказывает свою историю. Истории, в свою очередь, объединены одной общей темой – темой «футл ярности». Рассказ «Человек в футляре» о гимназии и городе, терроризированных страхом , который внушало н ичтожество, вобрал в себя призна ки целой эпохи в жизни всей страны за полтора десятилетия. Это была вся Ро ссия эпохи Александра III , тольк о что отошедшей в прошлое, но то и дело о себе напоминавшей. Из описания тщедушного гимназического учителя вырастают точно обозначенные приме ты эпохи. Мысль, которую стараются запрятать в футляр. Господство циркул яра запрещающего. Разгул шпионства, высматривания, доно с а. Газетные статьи с обоснова нием запретов на все, впл оть до самых нелепых ("запрещалась плотская любовь"). И как итог – страх ра бский, добровольный, всеобщий. Беликов "угнетал нас", "давил нас всех", люди " стали бояться всего", "подчин ялись, терпели". Тут же, парал лельно с обрисовкой Беликова, есть по-чеховски лакони чная и точная характеристика запутанной российской интеллигенции: "... ст али бояться всего. Бо ятся громко говорить, посылать письма, знакомиться, читать книги, боятся помогать бедным, учить грамоте..." Так ведут себя "мыслящие, порядочные" инт еллиг енты, поддав шись страху перед че ловеком в футляре. Беликов, который держал в руках целый город, сам "ску чен, бледен", не спит по ночам. Он запугал прежде всего себя, ему страшно в фу тляре, ночью под о деялом, он боится повара Афана сия, начальства, воров. Пара докс, вновь подсказа нный недав ним прошлы м – страхом Алек сандра III , который прятался от запуганных им подданных в Гатчине. Если это и "натура", просто "разновиднос ть человеческого характера", как рассказчик Буркин склонен объяснять яв ление бели ковщины, то сколь же она проти воестественна , враждебна самой жизни, само разрушительна! Весь рассказ – история чуть было не состоявшейся женитьбы Беликова на Вареньке Коваленко. Краснощекая, сер ьезная или задумчивая, сердечная, поюща я, спорящая Варень ка, с ее пес ней "Виют витры", борщом "с красненькими и син енькими", – это сама жизнь рядом со смертельной заразой – Беликовым. Ее п оявление в художественной системе рассказа – напоминание о другой жиз ни, вольной, наполненной движением, смехом. Так же звучала украинская, "мал ороссийская" тема и в повестях Гоголя – по контрасту с темой жизни серой и скучной. История едва не состоявшейся женить бы Беликова завершается его смертью. И в этой, собственно сюжетной, части рассказа сталкиваются два конкретных на чала, жизни и смер тельной зара зы. Сама жизнь – Варенька Коваленко. Атр ибуты жизни – смех (карикатура), движение (велос ипед). И сам а смерть – похудевший, позеленевший, ещ е глубже втян увшийся в свой футляр Беликов. "...жизнь п отекла по-прежнему... не запре щенная ци ркулярно, но и не разрешенная вполне; не стало лучше". После смерти своего отца новый царь Николай II наз вал "бессмысленными мечтаниями" те надежды на предоставление самых скро мных прав, котор ые выражались в обществе, и за явил, что он будет "охранять начала самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его незабвенный покойный родитель". Все останется по-старому, не станет лучше – такие настроения действительно охватили большую часть русско го общества в начале нового царствования. И слова учителя Буркина: "...а ско лько еще таких человеков в футляре осталось, сколько их еще будет!" – отра жали это угнетенное состояние. Но чуткий к современности Чехов различал и другие голоса, другие настроения. В конце рассказа проявляется общественный ра дикальный темперамент слушателя, которому Буркин расска зы вал свою историю, – Ивана Иваныча Чимши-Гималайск ого. "Нет, больше жить так невозможно!" – заявляет он, вступая в спор с унылы м выводом Буркина. В музыкальную композицию рассказа врываются, как парт ия трубы, слова человека, который не хочет удовлетвориться старой истино й о том, что все было как будет, все пройдет, – а хочет решительных перемен, ломки вокруг себя. Чехов – и в этом сила его художественного языка – никогда не проповедует, не поучает, не вкладывает свои выводы "в уста" геро ев. Он использует иные, более действенные, но и более тонкие и сложные сред ства выражения своей авторской позиции. Прежде всего это, конечно, логика сюжетов, рассказы ваемых человеческих историй и судеб. "Действительная жиз нь" торжест вует, и довольно жестоко, над любым из футл яров, в который ее пытаются заключить. Только в гробу вполне "достиг сво его идеа ла" Беликов. Но еще задолго до ф инала с похоронами Беликова тема мертвящего начала, связанного с футляр ом, проходила через всю историю, вступала в контрастное столкновение с т емой живой жизни. И это также выражает авторскую точку зрения на рассказываемое. История о Б еликове помещена в обрамление: ее не только рассказывают, но и комментир уют Буркин и Иван Иваныч на охотничьем привале. Очень соблазнительно был о бы сказать, что, осудив Беликова и "футлярность", Чехов "устами" слушателя этой истории Ивана Иваныча "провозгласил": Н ет, больше жить так невозможно!» Но Чехов и здесь нарушил литер атурную традицию. Фраза героя, какой бы привлекатель ной и эффектной она ни выглядела, не является в мире Чехова завершающим в ыводом и выражением авторской позиции. Слова героя должны быть соотнесе ны с ответными репликами других пе рсонажей или другими е го выска зываниями и – главное – делами, с текстом пр оизведения в целом. Буркин, повествователь "Человека в футляре", в заклю чение дважды говорит о том, что д руг ие Беликовы всегда были и будут, надежд на перемены к лучшему нет. А его слушатель Чимша-Ги малайский, человек более воз бужденный, радикально настроен ны й, делает вывод гораздо более смелый: "...больше жить так невозможно!" – и на столько расширяет тол кование "футлярнос ти", что Буркин возражает: "Ну, уж это вы из другой оперы, Иван Иван ыч". Из другой это "оперы" или из той же, – остается без ответа. Задача автор а – не провозгласить тот или иной вывод. На примере приятелей-охотников Чехов показывает, к ак по-раз ному люди разных темпераменто в, характеров реагируют на жиз ненные явления, составляющие суть рассказа. У Чехова нет героев, которых безогов орочно можно назвать выразителями авторских взглядо в, а вторского смысла произведе ния. Смысл этот складывае тся из чего-то помимо и поверх высказываний героев. Вот Беликов умер, рассказ, о нем закончен – а вокруг беско нечная и чуждая т олько что сказанному жизнь. История, из которой рассказчик и слушатель с клонны делать однозначные конечные выводы, включается автором в панора му бесконечной жизни. Иные формы «футлярности» Чехов рисует в двух других ра ссказах цикла. В «Крыжовнике» «закрытость» пред стает как маниакальная одержимость идеей или мечтой. Мечты – это прекра сно и любая мечта имеет право быть, но мечта Николая Иваныча Чимши-Гимала йского (о котором рассказывает его брат – ветеринар Иван Иваныч) приобр ести усадьбу с «уточками» и «крыжовником», ставшая целью его жизни, прев ращается в конечном итоге в какую-то пародию на мечту. Николай Иваныч с та ким же благоговением и трепетом, с какими обычно относятся к вещам сугуб о материальным, и это бесконечно сужает его духовный горизонт. Своему бр ату, приехавшему проведать его , он, абсолютно довольный те м «материальным богатством», которое окружает его в усадьбе, сплошь заса женной кустами крыжовника, напоминает свинью, которая «того гляди и хрюк нет в одеяло». Полностью поглощенный своей маленькой, ничтожной идеей, о н уже ничего не видит вокруг и даже теряет чувство реальности: так, собран ный с собственных кустов крыжовник, горький и кислый, кажется ему восхит ительно сладким, и он даже ночью несколько раз встает с постели, чтобы пол акомиться любимыми ягодами. В рассказе «О любви» , в котором помещик Алехин рассказывает свою любовную историю, как «футлярность» представлена его собственная любовь, нерешительность. Алехин – человек интеллигентный, и ситуация, в которой он оказался, полюбив замужнюю женщину, – это ситуация, не имеющая простых р ешений. Но Чехов в финале рассказа ясно дает понять, что эти решения могли бы быть найдены, если бы герой вопреки всему смог отказаться от своих стр ахов и опасений, если бы он доверился своему внутреннему чувству, открыл ся ему. «Я понял, что когда любишь, то в своих рассуждениях об этой любви нужно исходить от высшего, от более важного, ч ем счастье или несчастье, грех или добродетель в их ходячем смысле, или не нужно рассуждать вовсе». VII . Ялтинский отшельник Весной 1897 года у Чехова случилось сильное легочное кровотечение. Он попал в больницу. Врачи всерьез опасал ись за его жизнь. Зиму 1897 / 98 года он провод ит за границей – на курорте в Ницце. Значительного улучшения это не прин есло, и врачи по возвращении Чехова на родину настоятельно советуют ему , чтобы избежать нового обострения, переселиться в бо лее теплые места, на юг России. Чехов при нимает решение по селиться в Ял те, на берегу Черного моря. Он строит там дом, вскоре к нему переезжает мать (отец, Павел Егорович, умер в 1898 году). Значитель ным событием в жизни Чехова конца 1890-х го дов ст ало его сближение с Московским Х удожественным театром К. С. Станиславского и В. И. Н емировича-Данченко. Это был но вый театр, которы й тогда только нач инал входить в пору своей сла вы. Первое место в репертуаре теат ра заняли чех овские пьесы «Чай ка», «Дядя Ваня», «Три сестры », «Вишневый сад», пользовавши еся грандиоз ным успехом. С того времени эмблемой театра (кото рую и сейчас можно увидеть на его занавесе) стало изображение летящей чайки. Тогда же, в конце 1890-х, Чехов познакомился с молодой актрисой этого театра – Ольгой Леонардовной Книппер, которая в 1901 году стала его ж еной. Но жить вместе, семьей, им почти не удавалось: Чехов из-з а болезни должен был жить в Ял те, а Ольга Леонар довна – в Мос кве, где находился театр, в ко т ором она была одной из ведущих актрис. По этому повод у Чехов однажды пошутил, что никто не вин оват в том, что в не го бес вло жил «бацилл», а в его жену-актрису – «любов ь к искусству». Тем не менее разлука с женой давалас ь ему т яжело. Ему не очень нра вилась Ялта, он чувствовал себ я в ней отшельником и нередко в письмах называл ее «тюрьмой», очень тосковал по природе сред ней России. Скра шивали его одиночество приезды новых знакомых и друзей из театральной и литерат урной среды. У него гостили та кие тогда еще совсем молодые писатели, как И. А. Бунин, А. М. Горький, А. И. Купр ин, из п исателей-ровесников – В. Г. Короленко, бывали певец Ф. И. Ш аляпин, пианист и композитор С. В. Рахманинов. Для них Чехов был живым классиком. Ялтинское творчество Чехова в основном развивает те новые мотивы, которые стали по являтьс я в последних произведениях ме лиховского периода. Конец 18 90-х годов был для Чех ова пере ломным и в отношении его общего взгляда на ми р. В это время он окончательно разрывает с А. С. Сувориным, п олностью раз деляя точку зрения на него как на «консерватора», а его собст венные воззрени я на общественную жизнь России сближаются с воззрениями либеральной, де мо кратически настроенной интелли ге нции. Конечно, как самобытный художник и мыслитель, Чехов и здесь остаетс я оригинальным , не ищет общих решений, не да ет конкретных рекомендаций. И тем не менее отли чительной чер той его позднего творчества явля ется то, что можно назвать уст ремленностью к Новому, Неведо мому, готовностью раз и навсег да отбросить старые формы жизни, которые воспринимаются как о ковы. Одно время принято бы ло считать, что эти новые моти вы свидетельствуют о предчувст вии Че ховым демократической ре волюции, 1905 года и даже социа л истической революции 1917 го да. Се годня понятно, что думать так – значит св одить сложную проблему к простому решению. Чеховское Неведомое напряму ю никак не связано с политическими проблемами. Прежде все го оно имеет психологическое, то есть связанное с глубинными потребност ями человеческой души, и философское измерение. В этот период Чехов пишет расс каз «Ионыч» , продолжая тему «футлярн ости». Чехов вводит в рассказ испытание героя самой обык новенной вещью – неспешным, но неостановимым ходом времени. Время прове ряет на прочность любые убеждения, испытывает на прочность любые чувств а; время успокаивает, утешает, но время и затягивает – «незаметно, мало-по малу» переделывая человека. Чехов и пишет не об исключительном или незау рядном, а о том, что касается каждого обыкновенного человека («среднего») человека. Старцев проходит испытание течением жизни, погруженно стью в ход времени . Что обнаруживается при таком подходе? То, например, что мало обладать каки ми-то убеждениями, мало испытывать негодование против чуждых людей и нра вов. Всем этим Дмитрий Старцев отнюдь не обделен, как всякий нормальный м олодой человек. Он умеет испытывать презрение, он знает, чем стоит возмущ аться (людская тупость, бездарность, пошлость и т.д.). И Котик, много читающа я, знает, к акими словами следует обличать « эту пустую, бесполезную жизнь», которая стала д ля нее «невыносимой» . Нет, показывает Чехов, против хода времени протест антский запал молодости надолго удержаться не может – и может даже прев ратиться "незаметно, ма ло-помалу" в свою противополож ность. В последней главке уже Ионыч не тер пит никаких сужде ний и возражений со стороны (« Извольте отвечать только на вопросы! Не разговаривать!»). Более того, у человека может быть не только отрицающий задор – он может обладать и п оложительной жизненной програм мой ("Н ужно трудиться, без труда жить нельзя", – утверждает Старцев, а Котик убеж дена: "Ч еловек должен стремиться к выс шей, блестящей цели... Я хочу быть артисткой, я хочу славы, успехов, свободы ..."). Ему может казаться, что он живет и действует в соответствии с правильно выбранной целью. Ведь Старцев не просто монологи перед обывателями прои зносит – он действительно трудится, и больных он принимает все больше, и в деревенской больнице, и в городе. Но... опять "незаметно, мало-помалу" время совершило губительную подмену. К концу рассказа Ионыч трудится все боль ше уже не ради больных или каких-то там высоких целей. То, что прежде было в торичным, – "бумажки, добытые практикой", деньги, – становится главным на полнением жизни, ее единственной целью. Перед лицом времени, незримого, но главного вершит еля судеб в чеховском мире, непрочными и ничтожными кажутся любые словес но сформулиро ванные убеждения, прекраснодуш ные программы. В молодости презирать, прекраснодушничать мож но сколько угодно – глядь , "незаметно, мало-помалу" вче рашний живой человек, открытый всем впечатлениям бытия, превратился в Ионыча. Мотив превращения в рассказе с опряжен с темой времени. Превращ ение происходит как постепенный переход от живого, еще н е устоявшегося и неоформленного к заведенному, раз и навс егда оформившемуся. В первых трех главках Дмитрий Старцев молод, у него не вполне определенные, но хоро шие намерения и устремления, он беспеч ен, полон сил, ему ничег о не стоит после работы отмахать девять верст пешком (а потом девять верст обратно), в душе постоянно звучит музыка; как и всякий молодой чел овек, он ждет любви и счастья. Но живой че ловек попадает в среду механических заводных кукол. Поначалу он об этом не догадывается. Остроты Ивана Петровича, романы Веры Иосифовны, игра Ко тика на рояле, трагическая поза Павы в первый раз кажутся ему достаточно оригинальными и непосредственными – хотя наблюдательность и подсказы вает ему, что острот ы эти выработаны "долгими упраж нениями в остроумии", что в романах говорится "о том, чего ни когда не бывает в жизни", что в игре юной пианистки заметно упрямое однооб разие и что идиотская реплика Павы выглядит как обязательный десерт к об ычной программе. Автор рассказа прибегает к приему п овторения. Туркины в 1-й главе по казывают гостям "свои таланты весело, с сердечной простотой" – и в 5-й глав е Вера Иосифовна читает гостям свои романы "по-прежнему охотно, с сердечной простотой". Не меня ет программы п оведения (при всех заменах в репертуаре его шуток) Иван Петрович. Еще боле е нелеп в повторении своей реплики выросший Пава. И таланты, и сердечная п ростота – совсем не худшие свойства, которые могут обнаруживать люди. (Т уркины в городе С. действительно самые интересные ) . Но их запрограмм ированность, заведенность, бес конечная по вторяемость в конце концов вызывают в наблюдателе тоску и раздражение. Остальные же жители города С., не обл адающие та лантами Туркиных, живут тоже по- заведенному, по программе, о которой и сказать нечего, кроме: "Д ень да ночь – сутки прочь, жизнь проходит тускло, без впечатлений, без мыс лей... Днем нажива, а вечером клуб, общество картежников, алкоголиков, хрип унов..." И вот к последней главе сам Старцев превратился в нечто окостеневшее, окаменевшее ("не человек, а языческий б ог"), двигающееся и действующее по н екоторой навсегда уста новившей ся программе. В главе описывается то, что Ион ыч (теперь все его называют только так) делает изо дня в день, из месяца в ме сяц, из года в год. Куда-то выветрилось, испарилось все живое, что в молодос ти его волновало. Счасть я нет, но есть суррогаты, заме нители счастья: покупка недвижимости, угождение и боязл ивое почтение окружающих. Туркины сохранились в своей пошлости – Старц ев деградировал. Не удержавшись даже на уровне Турк и ных, он в своем превращении скатился еще ниже, на уровень обывателя "тупого и злого", о презрении к которому он говорил прежде. И это итог его существования. "Вот и все, что можно сказать про него". За всю жиз нь «любовь к Котику была его единственной радостью и, вероятно, последне й». Суть любовного признания Старцева состояла в том, что нет слов, способных передать то чув с т во, которое он испытывает, и что любовь его безгранична . Можно сказать, что молодой человек был не особенно красноречив и находч ив в объяснении. Но можно ли на этом основании сч итать, что все дело в неспособ ности Старцева к подлинному чувст ву, что по-настоящему он не любил, не боролся за свою любовь, а потому и не мо г увлечь Котика? В том-то и дело, показывает Чехов, что признание Старцева было обречено на неудачу – каким бы красноречивым о н ни был, какие бы усилия ни предпринял, чтобы убедить ее в своей любви. Котик, как и все в городе С., как все в доме Туркиных, живет и действует по некоторой, как б ы заранее определенной програм ме , составленной из прочитанных книг, пит аемой похвалами ее фортепьянным талантам и возрастным, а такж е наследственным (от Веры Иоси фовны) незнанием жизни. Она отвергает Старцева потому, что жизнь в этом городе кажется ей п устой и бесполезной, что сама она хочет стремиться к высшей, блестящей це ли, а вовсе не стать женой обыкновенного, невыдающегося человека, да еще с таким смешным именем. Пока жизнь, ход времени не покажут ей ошибочность э той программы, любые слова тут будут бессильны. Это одна из самых характерных для ми ра Чехова ситуаций: люди разобщены, они живут ка ждый со сво ими чувствами, инте ресами, программами, своими стере отипами жизнен ного поведе ния, своими правдами – и в то т момент, когда кому-то необхо димее всего встретить отклик, понимание со стороны другого че ловека, – тот, другой, в это т момент поглощен своим интере сом, прогр аммой и т.п. Здесь, в "Ио ныче", чувств о влюбленности, которое испыты вает один человек, не встречает взаимности из-за того, что деву шка, предмет его любви, поглощена своей, единственно интересной для нее в тот момент программой жизни. Потом его не будут понимать обыватели, здес ь не понимает любимый человек. Пожив какое-то время, отпив нескольк о глотков "из чаши бытия", Котик ка к будто поняла, что жила н е так. Главной своей ошиб кой в прошлом она теперь счита ет то, что тогда не понимала Старцева. Страдание, осознание упущенного сча стья делают из Котика Екатерину Ивановну, живого, страдающего человека ( теперь у нее "грустные, благодарные, испытующие глаза"). При первом объясне нии она категорична, он неуверен, при последнем их свидании категоричен он, она же робка, несмела, неуверенна. Но, увы, происходит ли шь смена про грамм, запрограммированность же, повтор яемость остаются. И вновь они поглощены каждый своим, говорят на разных языках. Она влюблена, идеализирует Старцева, жаждет от ветного чувства. С ним же почти завершилось превращение, он уже безнадеж но засосан обывательской жизнью, думает об удовольст- вии от "бумажек". Раз горевшис ь было на короткое время, "ого нек в душе погас". От непонимания, одиночества человек, отчуждаясь от окру жающих, замыкается в своей скорлупе. «Ионыч» рассказ о том, как неим оверно трудно оставаться человеком, даже зная, каким следует быть. Расск аз о соотношении иллюзий и подлинной (страшной в своей обыденности) жизн и. О реальных, не иллюзорных трудностях бытия. Действительно ли Чехов так безнадежно смотрит на судьбу человека в ми ре и не оставляет никакой надежды? Да, Дмитрий Старцев с неизбежностью идет к превращению в Ионыча, и в его судьбе Чехов показывает то, что может произойти с каждым. Но если Чехов показывает неизбежность деградации, изнач ально хорошего, нормального человека с незаметным ходом времени, немину емость отказа от мечтаний и представлений, провозглашаемых в молодости , - значит, действительно он убивает надежды и призывает оставить их у поро га жизни? И констатирует вместе с героями: «Как в сущности нехорошо шутит над человеком мать-природа, как обидно сознавать это!»? Разве не видно в последней главке, как все, что произошло с Ионычем, названо своими именами, резко, прямо? Жадность одолела. Горло з аплыло жиром. Он одинок, живется ему скучно. Радостей в жизни нет и больше не будет. Вот и все, что можно сказать про него. Смысл рассказанной нам истории, таким образом, может быть понят на стык е двух начал. Мать-природа действительно нехорошо шутит над человеком, ч еловек часто бывает обманут жизнью, временем, и трудно бывает понять сте пень его личной вины. Настолько отвратительно то, во что может превратит ься человек, которому дано все для нормальной, полезной жизни, что вывод м ожет быть только одним: бороться с превращением в Ионыча должен каждый – пусть надежд на успех в этой борьбе почти нет. Жизненный путь Старцева получил в критике разные оценки: «Ионыч» – повесть о человеке, в душе которого внут ренний диалог превратился в обывател ьский монолог; у кот орого заго релся было «светлый огонек» и погас; вместе с любовью возник ла какая-то друга я жизнь и – исчезла, как мираж. «Точно зан а вес опустился». (...) Не только история о том, как «с реда зае ла» человека, но и беспощадный рассказ о чело веке, который, перестав сопротивляться окружающей о быват ельской среде, утратил все человеческое». З. Паперный. А. П. Чехов 1960. «(...)В первых главах рассказа, до отъезда Котика, Чехов п редставляет Дмитрия Ионыча определенн о пустым ма лым. (...) Скупо, но резко подчеркнута банальность фраз, произн осимых Дмитрием Ионычем, а также фальшь и пошлость той высокопарности, в какую он иногда пускается, скажем, объ я сняясь в любви. (...) Нет, не похож Старцев на труженика- энтузиаста земской в рачебно й работы. Правильнее будет ска зать (...), что Дмитрий Ионы ч вступает в рассказ уже обыва телем, а не становится им лиш ь впоследстви и. (...) Не женив шись, Старцев поумнел, мн ог ое понял, стал другим челове ком. (...) У него пошла «боль шая практика». Он вдоль и попе рек узнае т жизнь города, облик его обитателей. И постепенно приходит к выводу, к исч ерпывающ ей оценке: «...все, что... гово рил и, было неинтересно, несправедливо, глупо, он чувствовал раздражение, вол новался, но молчал». Вот на какой основе сложились черствость и замкнутость Ионыча. Он молчал , потому что ощутил бесцельность споров; молчал от страшного, безжа лостного прозрения. (...) Преж ний Старцев, прос той малый, на э то не способен. (...) Его, воз ненавидевшего обывательщину , радует, что он избежал обыв а тельщины хотя бы в семейной жизни. (...)Это трагедия пониман ия и бессилия. Возненавидев от крывшуюся ему мерзость обывательщины, он, однако, и сам не ушел от нее; уродлив и мерзок Ионыч конца рассказа. И все же он как бы «бела я ворона» среди обывателей. (...) Ионыч, как черепаха в панцирь, прячется в свою грубость, черствость, алч ность (...) о т старого, от омерзительного ему уклада жизни». В. Назаренко. Перечитывая Чехо ва. 1960 VIII . Смерть Чехова. «Я умер». Умер Чехов в 1904 г оду в немецком курортном городе Баденвейлере, куда его перевезли в надеж де хотя бы немного продлить его уже угасавшую жизнь. Похоронен Чехов в Мо скве, на Новодевичьем кладбище. Чехов прожил недолгую жизнь. Но качество человеческой жизни определя ется не ее духовной наполненностью. Жизнь Чехова – великого писателя и замечательного человека – была именно такой. Перед смертью он попросил поднести ему бокал шампанского, выпил его, ул ыбнулся и сказал по-немецки, тихо и просто: «Я умираю».
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Мужики, запомните. Опасно совать палец в обручальное кольцо...
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Эволюция мысли в рассказах А. П. Чехова", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru