Реферат: Мифология большого города - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Мифология большого города

Банк рефератов / Религия

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 694 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

19 Мифология большого города СОДЕРЖАНИЕ Введение . Глава I . Париж Ба льзака Глава I I . Лондон Диккенса Глава III. Петербург Достоевского Глава III. Варшава Пру са Заключение Список литературы Введение Город , место пребывания человека , всегда интересовал литературу . С одной стор оны , город формировал свой тип человека , с другой – являлся самостоятельным тело м , живущим и имеющим равные права со с воими обитателями. Урбанистическая литература порождена эпохой подъема буржуазии . Вспомним “Картину Парижа” Мерсье , в которой автор наряду с изображением архитектуры уделяет вниман ие общественным нравам и законам Парижа . А “Персидские письма” Монтескье “содержат прит ворно – наивную критику Назиров Р.Г . Творческие принципы Ф.М . Достоевкого . – Саратов , 1982. – С . 5 ” этого города. В XIX веке поэзия урбанизма привлекла вниман ие Эжен а Сю , Виктора Гюго , Томаса д е Квинси , Оноре де Бальзака , Чарльза Дикке нса , Ф.М . Достоевского , Болеслава Пруса и ря да других писателей . Примечательно то , что урбанистическая тематика Бальзака , Диккенса , Досто евского и Пруса перерастает в мифологию б ольшого города . Это отражает громадные изменения в жизни человечества XIX века , а им енно , исход сельского населения из деревни в город . Таким образом в XIX веке численно сть больших городов стала превышать миллион . Город становится формой жизни человечества , стягив ающий в себя весь цвет люб ой нации. Данная работа посвящена раскрытию мифа таких городов , как Париж , Лондон , Петербург , и Варшава в творчестве писателей XIX века . Мы б удем опираться на исследования , так или ин аче затрагивающие некоторые аспекты нашей про бл емы и таким образом помогающие раск рыть избранную тему . В частности , это моно графии и отдельные книги : Анциферов Н.П . Ду ша Петербурга . Петербург Достоевского . – Сара тов , 1982; Творчество Ф.М . Достоевского : искусство с интеза / Под ред . Г.Х . Щенникова и Р.Г. Назирова / - Екатеринбург , 1991; Бирон В.С . Пете рбург Достоевского . – Л ., 1991; Соловьев С.М . Из образительные средства в творчестве Ф.М . Дост о евского . – М ., 1979; Ивашева В.В . Творчество Диккенса . - М 1960; Тугушева М . Чарльз Диккенс . Очерк жизни и творче ство . – М ., 1979; Обломиевский Д . Бальзак . Этапы творческого пути . – М ., 1961; Бахмутский В . “Отец Горио” Бальзака .- М ., 1970; Цвейг С . Три мастера . Бальзак , Диккенс , До стоевский . – М ., 1992: Кучборская Е.П . Творчество Бальзака . – М ., 1970. Обломиевский в книге “Бальзак . Этапы творческого пути.” анализирует Париж Бальзак а на примере двух романов : “Отец Горио” и “Утраченные иллюзии” . Автор большое внима ние уделяет изображению Бал ь заком помещений , домов , салонов , где разворачивается действие и дел ает вывод , ч то у Бальзака это не просто описание , а скорее какой-то символ , имеющий огромное значение для раскрытия об раза героя и его жизни. Бахмутский , рассматривая роман “Отец Гори о” , сопоставляет два мира , царящие в Париж е – низ и верх , роскошь и нищету – и заключ ает , что эти два полюса взаимосвязаны , они соприкасаются друг с д ругом , друг от друга зависят , “низом и верхом управляют одни и те же законы Бакм утский В . “Отец Горио” Бальзака .- М ., 1970. – С . 50 ”. Изображению Лондона Диккенса ряд работ посвятил англи йский исследователь Декстер ( W . Dexter . The London of Dickens . – L ., 1923), но перевода на русский язык этих работ не было. Из русской литературной критики , затрагив ающей тему города у Диккенса , для нас представляет инт е рес монография В.В . Ивашевой “Творче ство Диккенса” , в которой автор считае т , что центром изображения у Диккенса част о является Лондон , город нового капиталистиче ского типа , с контрастирующими картинами блес ка и нищеты . В.В . Ивашева в своей работ е отмечает самые яркие описания из жизни Лондо н а , так или иначе влияющ ие на развитие сюжета или поведение герое в. В книге “Душа Петербурга . Петербург До стоевского” Н.П . Анциферов рассказывает об ист ории с о здани я города , его великолепной архитектуре , посвящ ает несколько глав изображению города в т ворчес тве русских поэтов и писателей , таких как Сумароков , Державин , Ломоносов , Пушки н , Гоголь . Петербургу Дост о евского автор уделяет большое внимание . Он олицетворяет его с каким-то таинственным существом , равн о правно живущим вместе с героями Достоевского . Н.П. Анциферов подробно анализирует роман “Преступление и на казание” , предлагает совершить читателю экскурсию по местам действия этого романа. Работ , посвященных раскрытию образа Варша вы , на русском языке нет , поэтому 4 глава данной д и пломной работы является с амостоятельной. Представленная дипломная работа состоит и з Введения , четырех глав и Заключения. В I главе речь идет о Париже Бальзака. II глава посвящена Лондону Диккенса. Петербург Достоевского – тема III главы. В IV главе сделана попытка отобразить миф В аршавы , раскрытый в произведении Пруса “Кукла”. Заключение содержит основные выводы дипло мной работы. Глава I . Париж Бальзака. Париж – город с большой и сторией , переживший за свое существование нем ало п е ремен . Его образ , со своими социальными контрас тами, нравственными законами давно уже п ривлекал внимание писателей . Наиболее важным памятником литературного урбанизма XVIII века является “Картина Парижа” Мерсье , в которой автор изображает не только д ворцы и храмы , но и общественные и час тные нравы , господс твующие законы , безгран ичное величие Парижа , его великую роскошь и крайнюю нищету. В XIX веке поэзия урбанизма привлекла В . Гюго , Э . Сю , О . Бальзака , каждый из к о торых показал свой Париж. В романе “Парижские тайны” Эжен Сю , правдиво рисуя , с одной стороны разло жение и упадок , царящие в “высших” слоях общества , а с другой стороны , нищету и нравственное разложение , которые выпали на долю народа , вводил читателя в нищенские лачуги , в тюрьмы , больницы , кабаки и разб ойничьи притоны Парижа , которые до сих пор ос т авались вне сферы изображения художественной литературы . Автор не жалел самых мрачных красок , чтобы показать нищету и бедность , полуголодное существование трудя щихся Парижа. Виктор Гюго в романе “Собор Парижской богоматери” отразил историю средневек о вой Фр анции , где одним из главных храмов является Собор – символ духовной жизни народа и одновременно его же поработитель . Париж с высоты башен Собора – это тоже гер ой роман , средневековый Париж с его остров ерхими крышами , дворцами и башнями . В рома не “О т вержен н ые” Гюго рисует Париж бедноты , жалких и мрачных трущоб . Именно в этом роман е появляется историческая символика Парижа XIX века – баррикады , ведь за 81 год Франция пережила 5 революций . Автор изображает судьбу бедняков , их долю , одинаково несчастную и при д иктатуре Наполеона , и при Бурбонах , и при Июльской монархии. Наиболее полно раскрыл образ Парижа в своем творчестве Оноре де Бальзак , в пр о изведениях которого Париж – “это город – маяк провинциальных честолюбцев , слетающихся к нему , словно бабочки на огонь Назиров Р.Г . Творческие принципы Ф.Н . Достоевского . – Саратов , 1982. – С . 6 ”. Роман “Отец Горио” положил начало изо бражению Парижа , его блеска и нищеты о д новременно . С первых строк романа Бальзак помещает нас в катакомбы Парижа – пансион Воке – это не нарядный Париж , а предместье , где обитает мелкий городской люд . Б.Г . Реизов замечает по этому поводу , что “дра ма романа развивается в парижском “аду” , о дной из пыток которого является пошлость и нищета Реизов Б.Г . Бальзак . Сборник статей . – ЛГУ . 1960. – С . 92 ” . Ха рактеристика пансиона Воке подчеркивает уст а релость , старом одность вещей и людей наполняющих собой п ансион . Здесь имеется мебель “изгнанная отовс юду , но несокрушимая и помещенная сюда , ка к помещают отходы цивил и зации в больницы для неизле чимых”, мебель “ветхая , чуть живая” ; “мер зкие гравюры , от которых пропадает аппетит” . Здесь носят “вышедшие из моды , перекрашенны е и снова в ы цветшие платья” , щеголяют в “ветхом бе лье” . Здесь , наконец , беспрестанно встречаются п о тухшие , вы цветшие глаза , “сморщенны е” лица , тела , сохранившие лишь “остатки красоты” . Вспомните описание комнаты пансиона , где живет один из героев романа Отец Горио : “Пол сырой и весь в пыли (… ) скверная конторка ; кресло с соломенным сидением и два сту ла з а вершали нищенскую обстановку . Гря дка для поло га прикреплена была к потолку какой-то тря пкой , а вместо полога с нее свисал лос кут дешевой материи в белую и красную шашку” Б альзак Оноре де . Собрание сочинений . В 10-ти т . /Под ред . Н.Балашова .- М ., 1982./ В дальнейш ем ссылки на произведени е даются по указанному изданию с определением номера т ома и страниц в скобках ( I , с . 92). И эта общая атмосфера увядания , беднос ти , холода пансиона усугубляется тошн о творным запахом , который стоит здесь . “В нем чувствуется за тхлость , плесень , гниль ; он вы зывает со дрогание , льет чем-то промозглым в нос , про питывает собой одежду , отдает столовой , где кончили обедать ; воняет кухмистерской , лакейско й , кучерской” ( I , с . 8). Автор не только рисует обстанов ку , но заставляет нас вдохнуть спертый , яд овитый воздух , которым дышат обитатели п ансиона. Описание дома Воке заканчивается обобщени ем : “Короче говоря , здесь царство н и щеты , где нет намека на поэзию , нищеты потертой , скаредной , сгущенной . Хотя она еще без дыр и без лохмотьев , но скоро превратится в т лен” ( I , C .9). В этом изображении обстановки уже сод ержится предварительная характеристика действующих лиц . Черты их обобщенного портрета заключен ы в описании жилья . Таким образом читатель введен в атмосферу этого мирка , где в стречается с молодым , честолюбивым , но б едным студентом Эженом Растиньяком , приех авшим в Париж “ради стремления пр о никнуть в “высши е круги”. Но пансион – не единственный центр романа . Салоны Сен-Жерменского предместья , арист ократические особняки – предмет вожделений Р астиньяка . Это два полюса Па рижа – низ и верх земля и небо , ад и ра й . Наверху – роскошь , внизу – нищета . “По одну сторону зловещие картины в обра млении грязной нищеты , лица , у которых от игры страсти только и осталось , что д вигавшие ими когда-то веревочки и механизмы”. Бальзак то и д ело сопоставляет эти два мира . Находясь в салоне у в иконтессы , Раст и ньяк вспоминает о пансионе : “Мысль Эже на на одно мгновение перенесла его обратн о в с е ме йный пансион , - им овладел глубокий ужас () ( I , c . 85)” , а в пансионе Растиньяк думает о высшем свете. Нищета смотрится на фоне роскоши , а роскошь на фоне нищеты . Верх и низ у Бальзака друг с другом соприкасаются , др уг в друге отражаются , друг от друга з ависят – они как бы составляют двуединый образ . Наверху роскошь , потому что внизу нищета , внизу нищета, потому что нав ерху роскошь. Тема “пансиона” и тема “света” в романе все время перекликаются , а к концу сплет а ются в одно целое . Низом и верхом управляю т одни и те же законы. Смерть Горио вырастает в грандиозный символ общего неблагополучия мира . Блеск бал а внешний , это позолота , а внутри грязь и трагедия. Жизнь Парижа раскрывается Растиньяку как арена борьбы . “Жизнь в Париже – н е прерывная б итва , - пишет он матери , - я должен выступить в поход” ( I , с . 61). На кладбище , глядя на Пари ж , Эжен бросает ему вызо в . Но он идет не на борьбу против того растленн ого мира , который он познал , а лишь на борьбу за личное свое преуспеяние . Растин ьяк и не думает о каком-либо сокрушении устоев , на которых держится этот гнусный мир больших и малых хищников , он приним ает его т аким , каков он есть , включается в “игру” и признает ее “пр а вила” непрелож ными , прочно усваивает мораль хозяев жизни , преподанную ему Вотреном и раскрытую самой действительностью . И вот уже через нескол ько произведений Бальзака мы встречаем барона де Растин ьяка , пэра Франции . Куда же делся честолюбивый студент , так сокрушавши йся по поводу несправедливости “высшего света ” даже к собственным отцам ?! Он переродилс я под влиянием Парижа , отвердел и закамене л . Человек либо гибнет , либо капитулирует и развращается в Париже. В романе “Утраченные иллюзии” читатель дышит подлинной атмосферой Парижа , перед ни м открывается вся подноготная общественной и частной жизни , изнанка деловых и политиче ских махинаций , закулисная жизнь театров , реда кций и издательств того времени, раскрыв ается картина коммерческих битв , политических , литературных боев . И в основе всех этих жестоких схваток – алчный , эгоистичный инт ерес , пустое честолюбие , низменное стремление к наживе . И тем не менее “Париж , - пишет Бальзак в своем предисловии к р о ману , - подобен заколдованному замку , на приступ которого устремляются все молодые прови н циалы” . Одним из таких героев – провинциалов в романе выступает Люсьен Шардон – юный поэт , мечтающий завоевать славу и богатст во в Париже при помощи своего таланта . Ге рой полон иллюзий , которые с перв ых же шагов в столице будут рассеиваться . Начинается все с разочарования в поэтиче ской любви Люсьена к Луизе де Баржетон , главную роль в которой играло ее полож ение “королевы Ангулема” , ее замок , торжествен ная мебель , слуг и . И вот он в идит ее в захудалой парижской гостинице : “ Люсьен не узнал своей Луизы в этой хо лодной комнате , лишенной солнечного света , с поблекшими занавесками , с дурным состоянием пола , с потрепанной мебелью , безвкусной и случайной . В самом деле , есть лю д и , облик и даже ценность которых у дивительно меняются , едва только они утратят предметы , вещи , обст а новку , которые служили им рамой” ( IV , с . 135). Однако кроме перемены обстановки что-то про изошло и в самой Луизе , почему-то она х олодно стала относиться к Л юсьену . В душе у юного честолюбца начинается ужасн ый переполох . Он суетливо присматривается к Парижу и чувствует “пропасть , отделяющую ег о от этого мира , и спрашивает себя , как ими средствами может он через нее перешаг нуть ?” ( IV , с . 147). Но он заранее отве тил – любыми ; ведь еще в Ангулеме Люсьен давал себе клятву “пожертвовать всем , лишь бы утвердиться в большом свете”. Неожиданно Люсьен встречает среди постоян ных посетителей Фликото – дешевой кухмистерс кой , где вынужден обедать герой , потративший почти все свои деньги , незн а комца , которого о н “постоянно видел в библиотеке Сен-Женевьев в том же углу (… ), который работал с такой устойчивой сосредоточенностью , которую не расстраивает и не рассеивает ничто . По одному этому узнается настоящий литературн ый тружен ик…” ( IV , с . 181). Так Бальзак знакомит на с с д 'Артезом , вождем кружка молодых м ечтателей , смелых , честных и одаренных предста вителей интеллектуальной молодежи , которые против остоят тлетворному воздействию окружающей среды . Когда д 'Артез впервые заговорил с Люсьеном . На глазах поэта были слезы : “золотые сны” его не сбылись . Действительност ь приготовила поэту , “столь славному в Анг улеме и столь ничтожному в Париже” , жесток ий удар : рукопись романа не покупали . Учас тие д 'Артеза пришло в тот момент , когд а расс е ялись заблуждения Люсьена и он убедился , как труден путь литератора. На улице Четырех Ветров , в Содружестве д 'Артреза , Люсьен увидел “крайнюю ск у дость” жизни в сочетании с “великолепием умственных сок ровищ” . Люди , отмеченные п е чатью “высоких дарований” , св язаны были искренней дружбой и “серье зностью умственных запросов” ; они жили “в области науки и разума” , не зная сделок с совестью и малодушия перед нуждой . По нятия членов Содружества не расходились с их жизненной практикой , они не знали пр отиворечия между словом и поступком. Даниель д 'Артез , бедный пикардийский д ворянин , существовал на скудный гонорар за статьи для словарей ; он писал “ровно ст олько , чтобы иметь возможность жить и осущ ествлять намеченную цель” , изучал философию , с овершенствовался в литератур ном стиле. Орас Бьяншон – будущее светило Париж ской медицинской школы – представлял в С одружестве естественные науки. Леон Жиро , философ и социолог , собирал ся издать газету , “которая никогда не буде т оскорблять истины и справедливости”. Член Содружества Жо зеф Бридо – художник с богатой и прихотливой фантазией , острым умом и тонким вкусом – “не сказал еще последнего слова” . От него м ожно было ожидать многого : он принадлежал к тем натурам , “у которых жажда совершенст ва становится болезнью”. Фюльжанс Ридаль – “великий философ обыденной жизни” писал комедии и был ра в нодушен к славе. И , наконец , “республиканец большого размах а” - Мишель Кретьен : он жил с “диог е новской беспечнос тью на жалкие средства , получаемые за сост авление проспектов для кн и гоиздательских фирм ”. “Все они шли различными путями” , но каждый готов был пожертвовать самыми насущ ными своими нуждами ради другого . Содружество могло бы стать спасительной силой для Люсьена . Но бешеная погоня за богатством и славой , которая , как зараза , овладевает всеми в Париже , захватывает в свой водоворот и Люсьена . Парижская жизнь полна соблазна , и Люсьен не в силах его преодолеть . В Париже , этом сердце Франции , “все продается , все фабрикуется” и только золото – единственная сила , перед которо й склоняется мир . Челов е чес кая мысль , дарования ст али предметом грязной торговли . Литературная слава преврат и лась в “блудницу” : “на низах литератур ы она – жалкая шлюха , мерзнущая на па нели , в лит е ратуре посредственной – содержанка , выше дшая из вертепов журналистики (… ), в литера туре преуспевающей – она блистательная и наглая куртизанка” ( IV , с . 214). Перед читателями “Утраче нных иллюзий” проходит целая галерея больших и малых писателей , торгующих своим дарова нием , своей славой. Еще более глубокое отвращение вызывает парижская журнали стика . “Журналистика – настоящий ад , пропасть беззакония , лжи , пред ательства . (… ) недалек тот час , когда все газеты станут вероломны , лицемерны , бесчестны , лживы , смертоносны : они будут губить мысли , доктрины , людей” ( IV , с . 269). Типичным представителем э того мира является журналист Этьен Лусто . Характерно описание его холостяцкой комнаты . Здесь имеет ся “омерзительное собрание… дырявых с а пог… старых чуло к… недокуренных сигар , грязных носовых платко в , разорванных рубашек” ( IV , с . 219). Все здесь “грязно” и “плачевно” , все свидетельствует о жизни , “не знающей ни покоя ни достоинства” . А вот описание “деревянных галерей” , в которых расположена книжная лавка Дорио . Лавк ами здесь называются “неряшливо крытые , скудн о освещенные бараки” , свет проникает в них чере з щели , “похожие на грязные отдушины харчевен” , рядом с лавками наход ится “запущенный сад” , орошаемый “нечистотами” , растительность в этом саду “глушат отбросы модных мастерских” . Чтобы понять общую на правленность всего описания , следует отметить еще “бугр ы затвердевшей грязи на полу” , “омерзительное и тошнотво р ное”окаймление галерей , “о блезшую краску , отвалившуюся штукатурку” , а та кже окна , “з а грязненные дождем и пылью” , “мерзость недостроенных стен” и снова “зловещее скоплен ие нечистот” ( IV , с . 224). Все э ти картины и описания им еют символическое значение . Они подчеркивают а т мосферу гр язи и уродства , которая пропитывает всю па рижскую жизнь. Газету Лусто называет “настоящей кухней” , Люсьен потрясен тем , что видит “поэзию в грязи” . “У литературной славы , – по учает его Лусто , - есть свои кулисы , а за кулисами де й ствуют “нечистоплотные средства , нагрими рованные статисты , клакеры” ( IV , с . 212). Париж , таким образом , предстает как бы двухслойным по своей структуре – у него красивая оболочка и одновременно безобра з ная сущность . Культурная жизнь служит только прикрытием , маскировкой подлинных заняти й парижского человека , развращенного общ е ством. Действиями людей руководит лишь одно – жажда наживы , приобретение денег . Деньги – подоплека всех человеческих дел. Жизнь в Париже “ошеломляет и из умляет” Люсьена , “подавляет” всем тем , что он там видит . Герой оказывается слишком п римитивен для этого сложного мира , с котор ым сталк и вае тся в Париже . Люсьен не до конца поним ает сложность окружающего мира , поэтому он оказывается сл абее , беспомощнее своих п ротивников. Роман “Блеск и нищета куртизанок” тем атически продолжает “Утраченные иллюзии” . “Здесь особенно ясно выступает стремление писателя показать не “парадный фасад” возв о димого здания бу ржуазной цивилизации а его оборотную ст орону , его темные , потайные уголки Мура вьева Н.И . Оноре Бальзак . Очерк творчества . – М ., 1985. – с . 163 ” . “Мир девок , воров и убийц , каторги и тюрьмы , - пишет Бальзак в романе , - насч и тывает приблизительно от шестидесяти до восьмидесяти тысяч населения мужского и же н ского пола . Миром этим нельзя пренебречь в нашем описании нравов , в точ ном воспроизв е дении общественного состояния.” И этот мир преступников , проституток , уголовных эл е ментов , так называемых “подонков общества” отверженных и “бунтарей” , пред стает перед нами не как аномалия , отклонение от “нормы” , а к ак неизбежное порождение , необходимое условие и оборотная сторона общественного порядка Па рижа. Здесь Люсьен , ждущий “своего часа” , по ставлен в сложные связи и отношения с окружающими , которые даю т представление о “непостижимой гибкости” его натуры и с о держании приобретенного им опыта . Его окружают аристок раты и “любимцы каторги” , банкиры и куртиз анки… ; он – на грани мира официального и стоящего вне закона – прина д лежит тем и другим . В нем есть неч то , присущее каждому из этих миров . Граница , раздел я ющая людей ст оль разного общественного положения , должна б ыла бы восприниматься как абсолютная , однако постоянно обнаруживается ее условность . Мора ль , поступки сближают представителей высших к ругов и прес тупного мира. Титулованные сановники : прокурор де Гранв иль , граф де Серизи , граф де Бовен с полным неуважением готовы отступать от зак она , когда это диктуют им личные интересы . Эти явные и тайные властители мира – Нусингемы , Тайферы и им подобные – сами пр е с тупники , которые благодаря деньгам , случаю , свя зям сумели избежать сурового суда . Законы оберегают этих преступников . Писатель срывает лицемерные покровы и показывает , что учрежден ия , призванные к охране права и справедлив ости – суд , полиция , пресса – по сущ е ству послушные орудия в руках этих властителей . Суд – это не что иное , как поедино к скрещивающихся эгоистических интересов , в к отором побеждает сильнейший . Юристы – это беспринципные наймиты , готовые “повернуть” дело в любую сторону по приказу своих х о зяев . Блюсти тели порядка , тайные агенты полиции сами в ербуются из среды преступников. В этом романе заканчивается повествование о жизни злополучного поэта Люсьена Шардо на (де Рюбампре ), который повесился на свое м галстуке в камере тюрьмы Конс ь ержери. Итак , Париж – это город – светоч , центр культуры , к которому стремятся все прови н циалы , одержимые страстью показать свой талант и завоевать мир . Некая сила выбр асывает их из провинции , из их родных мест , в Париж . Там их поле боя . Но в еликий город является одн овременно цивили затором и растлителем , ведь чтобы использоват ь , применить свои способности , молодые люди должны их сперва переплавить : превратить мо лодость в упо р ство , разум в хитрость , доверчивость в лицемерие , красоту в порок , отвагу в с крытое кова р ство. Париж – город , где неимоверная роскошь и ужасающая нищета близко соприкас аются и зависят друг от друга . Это пре ступный мир , царящий во всех кругах общест ва и диктующий свои бандитские законы . Нак онец , Париж подобен едкой кислоте , одних о н разлагает , раз ъ е дает , других заставляет осесть на дно , одни исчезают , как один из героев – Люсьен де Р ю бампре , а другие , напро тив , выкристаллизовываются , отвердевают и каменеют , как Эжен Растиньяк. Глава I I . Лондон Диккенса. Лондон - город на берегу Темзы , покрытой сед ой пел еной тумана . Что же скрывает он в этом покрове , что таит этот город богатых и бедных ? Сити , West – End, районы Лондона , где правят деньги и праздно существуют чрезвычайно состоятельн ые люди . Яркий контраст этой роскоши предс тавляет восточный район ( E ast - End ) Лондона – Лондон обездоле н ных , где скученность застроек и теснота сочет аются с неимоверной высотой домов ; где ули цы , переулки , тупики превращаются в лабиринт , из которого трудно выбраться беднякам , живу щим здесь. Одним из первых писателей XIX ве ка , изобразившим кварталы , наполненные нищими и г олодными , является Томас де Квинси . В свое м произведении “Исповедь англичанина , употреблявш его опиум” , написанного в 1822 году , автор пер емежает фантастические видения героя – опиом ана с рассказом о лондонс к их трущобах , куда герой попадает , будучи на г рани нищеты и голода . Печальные образы дет ей лондонской бедноты встают перед взором читателей . Грязь , теснота , заброшенные дома , где “голодные крысы поднимают под полом в изг и шум” - таков Лондон де Квинси. Наиб олее ярко и полно раскрыл образ Лондона Чарльз Диккенс , посвятивший н емало страниц его изображению в своих про изведениях. Лондон присутствует во всех вещах Дик кенса – от первых скетчей “Боза” до последних романов 60-х годов . Лондон составляет в них , как пр авило , обязательный ф он : книги Диккенса трудно представить себе без описания улиц Лондона , шума Лондона , пестрой и разнообразной толпы . Диккенс изуч ил все стороны жизни этого города , все его самые парадные и самые заброшенные , глухие кварталы. Разночинный Лондон “восточной стороны” - беднейших кварталов столицы – мир , в котором протекали детство и ранняя юность Диккенса . Долговые тюрьмы , скверные школы , судебные конторы , парламентские выборы , кричащие контрасты богатства и нищеты – вот что наблюдал Диккен с с юных лет. “Роман “Приключения Оливера Твиста” был задуман Диккенсом как роман уголовный , а в процессе его создания стал романом социальным.” Иванова В.В . творчество Диккенса . – М ., 1954г . – С . 72 В этом романе мы видим бесстрастное , почти протоколь но е описание страшных трущоб Лондона . Вспомним , какое разочарование пережил Оливер Твист , впервые очутившийся на его улицах : “Более гнусного и жалкого места он еще не видывал . Много было маленьких лавчонок , но , казалось , единственным товаром являлись дети , к оторые даже в такой поздн ий час копошились в дверях или визжали внутри . (… ) За крытыми проходами и дворам и , примыкавшими к главной улице , виднелись домишки , сбившиеся в кучу , и здесь пьяные мужчина и женщина буквально барахтались в грязи” ( IV , с .76) Дикк енс Чарльз . Собрание сочинений . В 30-ти т ./Под общ . ред . А.Аникста и В.Ивашевой .- М ., 1958./ В дал ь нейшем ссылки на произведение да ются по указанному изданию с определением номера тома и страниц в скобках . И эта грязь , беднота , теснота будут постоянно воз никать на страницах романа : “Спустились сумерки ; в этих краях жил темный люд ; не было поблизости нико го , кто бы мог помочь . Минуту спустя ег о [Оливера ] увлекли в лабиринт темных узких дворо в” ( IV , c . 138). А описание “самого грязного , самого ст рашного , сам ого удивительного района Лонд она” Фолли-Дитч вызывает ужас и неприязнь у читателей : “… деревянные пристройки , нависаю щие над грязью и грозящие ру х нуть в нее – что и случается с иными ; закопченные стены и подгнивающие фундаменты ; все отврат ительные признаки нищеты , всякая гниль , г рязь , отбросы , - вот что украшает берега Фол ли-Дитч . (… ) У домов нет вл а дельцев ; двери выломлены . (… ) Те , что ищут приюта на Острове Джекоба , должны иметь основательные пр и чины для поисков тайного убежища , либо они дошли до кр айней нищеты.” ( IV, c. 446-447 ). Кривые и узкие улицы , грязные , полураз рушенные дома , сомнительные личности , чаще все го зак у танны е в темные одежды и бесшумно снующие по шатким лестницам и темным переходам , да ют полное и о т четливое представление о воровских прит онах , их обитателях , о той обстано вке , в которой живет и прячется преступный Лондон. Описания природы обычно коротки у Дик кенса , но вместе с тем “дышат большим драматизмом. Ивашева В.В . Творчество Диккенса . – М ., 1954. – С . 82 ” Они не то лько не требуют никакого комментария , но сами являются комментарием к изображаемому . Писатель р и сует “серую , промозглую ночь” , когда Ф ейджин отправляется в Уайтчепл к Сайксу о бсуждать крупное “дело” . “Грязь толстым слоем лежала на мостовой , и серая мгла нави сла над улицам и ; моросил дождь , все было х о ло дным и липким на ощупь . Казалось , именно в эту ночь и подобает бродить по ул ицам таким существам , как этот еврей . Проб ираясь крадучись вперед , скользя под прикрыти ем стен и подъездов , отвратительный старик походил на какое-то омерзительное пресмык ающееся , рожденное в грязи и во тьме , с квозь которые он шел : он полз в ночи в поисках жирной падали себе на обед” . ( IV , с . 168) Почти везде в романе , где мы встре чаемся с Фейджином или Сайксом , Диккенс ри сует природу в те м ных , грязных тонах : “До полу ночи оставалось около часу . Вечер был темн ый , пронизывающе холодный , так что Фейджин не имел желания мешкать . Резкий ветер , рыс кавший по улицам , как будто смел с них пешеходов , словно пыль и грязь…” ( IV, c.229 ). “Вечер был очень темный . Гром адный туман поднима лся от реки и от бл и жайших болот , клубился над печальными полями . Холод пронизывал . Все был о мрачно и черно . Никто не пр о износил ни слова : возницу клонило в сон , а Сайкс не был расположен заводить с ним разговор” . ( IV. С .190) Сострадание и боль возникает в сердце , когда раненый Оливер лежит без соз нания там , где оставил его Сайкс , и это чувство усиливается описанием рассвета : “По мере того , как приближался день , становил ось все свежее и туман клубился над з емлею , подобно густым облакам д ы ма . Трава была мокрая , тропинки и низины покрыты жидкой грязью ; с глухим воем ленив о налетали порывы сырого тлетворного ветра . (… ) Ветер стал более резким и пронизываю щим , когда первые проблески рассвета , - скорее смерть ночи , чем рождение дня , - слабо за б резжили в небе . Оливер по-прежн ему лежал неподвижный , без чувств” ( IV . С .245) Туман и холод сопутствуют преступному миру , словно покрывая его грязные дела . Создается впеча т ление , что хорошая , теплая ясная погод а , которая застает Оливера и его друзей в дере вне , вовсе не бывает в Ло ндоне ! Но автору важно изобразить именно холодный , туманный , грязный Лондон , ведь только здесь могут обитать люди , подобные Сайксу и Фейджину , здесь паутина преступлений за тягивает вас в свои сети , но , н е смотря на все это , именно сюда попадают добрые люди (Оливер , мистер Браунлоу , Роз… ), без которых весь мир может захлебнуться в море ж естокости и зла. Описание туманов составляет неизменную ос обенность пейзажного искусства Диккенса , о че м можно получить представление по характерном у пейзажу из “Мартина Чезвилта” : “Утро было серое , холодное , темное и хмурое ; ту чи были такие же грязно-серые , как земля , и укороченная перспектива каждой улицы и переулка з а мыкалась пеленой тумана , словно грязным занавесом” . ( X , с .18) Или аналогичный пейза ж из “Николаса Никльби” : “Была ранняя весна , сухо е туманное утро . Несколько тощих теней сно вало по мглистым улицам , и изредка вырисов ывались сквозь густой пар грубые очертания какой-нибудь возвращающейся домой наемной карет ы… С наступлением дня ленивая мг л а сгущалась” . ( VI , с .193) Изображения туманов многократны и устойчи вы в произведениях Диккенса . В “Оливере Тв исте” туман – укрыватель преступного , воровс кого мира , в “Холодном доме” он олицетворя ет Верховный Суд. В романе “Холодный дом” Диккенс рисуе т квар талы Лондона , окружающие судебную палату . Они всецело поглощены процессом . Пе ред читателем предстает заросшая паутиной и заставленная всякой рухлядью лавка Крука , символизирующая рутину судебной палаты . Изобра жение суда лорда-канцлера тесно связано с обр а зом стелющегося тумана и липн ущей , вязкой грязи . Джентльмены , представляющие Верховный суд , поя в ляются на страницах книги после описания ноябрьской погоды в Лондоне” : “Несно сная ноябрьская погода . На улицах такая сл якоть , словно воды потопа только что схлы нули с лица земли (… ) Дым стелется , едва поднявшись из труб , он словно ме лкая черная изморозь , и чудится , что хлопь я сажи – это крупные снежные хлопья , надевшие траур по умершему солнцу . Собаки так вымазались в грязи , что их и не разглядишь ; лошади забрыз г аны по самые уши” . ( XII , с . 11) Туман , грязь , сырость олицетвор яют в романе Диккенса английский Верховный суд . Описание ноябрьского дня в то же время представляет аллегорическую картину мрач ного , как бы окутанного гнилым т у маном , отжившего судебного инстит ута . “Сырой день всего сырее , и густой туман всего гуще , и грязные улицы всего грязнее у ворот Тэмпл- Бара (… ) Как ни густ сегодня туман , как ни глубока грязь , они не могут сравни ться с тем мраком и грязью , в которых блуждает и барахтается Верховный суд , в е личайший из нераскаянных гре ш ников перед л ицом неба и земли” . ( XVII , с .12) Отношение Диккенса к практике Линкольнинс кой палаты раскрывается в повторяющемся образ е ок у танного туманом , утопающего в грязи Лондона . “Тум ан везде . Туман в верховьях Темзы , где он плывет над земными островками и лугами ; туман в низовьях Темзы , где он клубится между лесом мачт и прибрежными о тбросами города . Туман на Эссекских болотах , туман на Кентских возвышенностях . Туман пол зет в камбузы угольных бригов ; туман лежит на реях и п л ывет сквозь снасти больших кораблей ; туман оседает на бортах баржей . Туман слепит глаза и забива ет глотки гринвичским пенсионерам (… ); туман проник в чубук и головку трубки (… ); туман жестко щиплет пальцы на руках и ногах (… ) На мостах какие-то люди , пере г нувшись через перила , заглядывают в Туманную преисподнюю и , сами окутанные туманом , чувствует себя как на воздушном шаре , что висит среди туч” . ( XVII , с .11) В одно м абзаце слово “туман” встречается 13 раз , п еред нашим взором как бы предстала развер нутая по эма о лондонском тумане . “При знанный мастер городского пейзажа , Диккенс по дчиняет его развивающемуся действию своих ром анов и тесно связывает с судьбами героев Нерс есова М.А . “Холодный дом” Диккенса . – М ., 1971. – С . 91 ” . После смерти Крука “каменный лик призрака” , где он жил , “выглядит истомленным и осунувшимся” . ( XVII , 283) Одиноки й выстрел нарушает тишину спящего города в ночь убийства Талкингхорна . Он поднял на ноги всех в околотке : и прохожих и собак . Чей-то дом “даже затрясся” . “Церковны е колокол а , словно тоже чем-то испуган ные , начинают отбивать часы . Как бы вторя им , уличный шум нарастает и становится громким , как крик… Весь город превр а тился в огром ное звенящее стекло” . ( XVII , с . 162) Для Эстер дом , где живет леди Дедлок , “черствый и безж а лостн ый с видетель мук ее матери” . Словно предчувствуя трагическую гибель своей хозяйки , дом это т “нап о минае т тело , покинутое жизнью” . ( XVII , с .310) Холодный дом , ко торый Джарндис унаследовал после сам о убийства , “был та к разорен и запущен” , что новому владельцу “почудилось , будто дом тоже пустил себе пулю в лоб…” ( XIII , 210) В другом романе Диккенса “Домби и сын” туманный серый Лондон олицетворяет “х олод человеческих отношений Назиров Р.Р . Творческие принципы Ф.М . Достоевского . – Саратов , 1982. – с . 6. ” . Здесь перед в зором читателей встают чопорные улицы , на которых стоят особняки богачей , д е ловитое Сити , где энергично стучит пульс современной “деловой” коммерческой Англии. Представляя нам Домби , Диккенс показывает его в неразрывной связи с окружающей средой . О живший внешний мир никогда не остается нейтральным . Здесь не существуе т “равнодушной природы” или бесстрастного фон а . Свойства характера Домби передаются дому , в котором он живет , даже улице , на к оторой стоит этот дом . Жилище Домби носит отпечаток его лич н ости , вкусов , всех его склонностей . Дом его “огромен и пуст” снаружи и внутри . Это “печальный дом” , в котором солнце бывает редко , “ в час первого завтрака , появляясь с водово зами и старьевщиками” . ( XVIII , с . 38) Из каждого его камина несутся запахи , “как и з склепов и серых подвалов” , а “каждая люстра , закута нная в полотно , напоминала слезу , падающую из потолочного глаза” . Дом “величествен” , как и его хозяин. Чтобы усилить впечатление о Домби , авт ор также прибегает к картинам природы : “Бы л серый осенний день с резким ветро м . Мистер Домби олицетворял собою ветер , с умрак и осень этих крестин” . ( XIII , с . 73) Отношение к предметам и зданиям у Диккенса субъективно , оно может меняться в соответствии с настроениями героя . Подобное изменение внешнего мира под впечатл е нием своего несчастья ощущает молодой Уолтер , спешащий по улицам Лондона , чтобы спасти дядю от возможного суда , ареста и тюр ьмы . “Все как будто изменилось… Дома и лавки были не те , что прежде… Даже само небо изменилось , и , казалось , на нем был начертан и с полнительный приказ ” . ( XIII , с . 149-150) Слияние безрадостных внешних впечатлений и внутреннего , психологического подтекста этих впеча т лений мы видим в следующем примере : “Рассвет с его бесстрастным , пустым ликом , дрожа , по дкрадывается к церкви , под которо ю пок оится прах маленького Поля и его матери , и заглядывает в окна . Холодно и темно . Ночь еще припадает к каменным плитам и жмурится , мрачная и тяжелая , в углах и закоулках здания” . ( XIII , с .294) Итак , холод , туман , сырость Лондона в “Домби и сыне” олицетв оряет характер , склад жизни главного героя , относящегося к классу деловых могущественных людей , а та кже его отношения к другим людям : будь то представители его среды , родственники ил и бедняки. Читая роман “Крошка Доррит” , мы попада ем вместе с его героями в долговые тюрьмы Лондона. Первое же упоминание о Лондоне вызыва ет у нас гнетущее чувство . “Был лондонский воскресный вечер – унылый , тягостный и душный (… ) Не на что кинуть взгляд , кроме улиц , улиц , улиц . Негде подышать в оздухом , кроме улиц , улиц , улиц . Не чем разогнать тоску и неоткуда набраться бодро сти” . ( XX , с .43) В этом романе , как и в “Приключениях Оливера Твиста” , Диккенс сравнивает воздух в деревне и городе , показывая огромную ра з ницу : “В деревне воздух после дождя наполнился бы благоуханной свежесть ю , и на каждую упавшую каплю земля откликнулась бы новы м и прекрасным проявлением жизни . В городе дождь только усиливал дурные , тошнотворные запахи да переполнял водостоки мутной , тепл оватой , жирной от грязи водой” . ( XX , с . 74) Постепенно читатель подходит к опис анию долговой тюрьмы Маршанси : “Это был дл инный ряд стр о ений казарменного вида (… ) Внутри этой темной и мрачной тюрьмы , предназначенной для несостоятельных должников , находилась другая , еще более тесная и мрачная тюрьма , пр едназначенная для контраба ндистов” . ( XX , с . 80) Нужно заметить , что при описании задворок тюрьмы почти всегда Диккенс повествует о погоде Лондона , которая подчеркивает печальное положен ие людей , находящихся здесь . “Вечер был те мный , и ни ф о нари , зажженные на тюремном дворе , ни огон ьки , мерцавшие в окнах тюремных строений за убогими занаве с ками , не в силах б ыли разогнать тьму” . ( XX , с . 111) “Рассвет не слишком тор опился переползти через тюремную стену и заглянуть в окна ; а когда это , наконец , случилось , он , к сожалению , явился не оди н , а с проливным д о ждем” . ( XX , с . 122) А какое тягостное впечатление оставляет ночной Лондон в сердце Крошки Доррит ! “Зрелище позора , нищеты , беспринципности , безобр азная изнанка жизни великой столицы ; сырость , холод , быстрый бег облаков в небе и томительн ая медлительность мрачных ночны х часов” . ( XX , с . 232) Лондон словно чувствует уныние Артура Кленнэма после посещения Министерства Волокиты : “Дождь лил упорно , барабанил по крыше , глухо ударяя в размокшую землю , шумел в кустарнике . Дождь лил упорно , уныло . Ночь будто плакала”. Но если грязь , туман и холод прису тствуют везде , где идет описание жизни бед ных или же арестантов долговой тюрьмы , то и в домах богатых и состоятельных лю дей мало веселого . Вспомним несколько примеро в из романа . Дом матушки Артура Клен нэма : “Это был старый , закопченный поч ти до черноты кирпичный особняк , одиноко с тоявший в глубине двора (… ). Теперь вид этого сооружения , замшелого от времени и почерневшего от дыма , не внушал особого до верия” . ( XX , с . 47) А вот впечатление , оставленное у Артура , после взгляда на дом Кристофер а Кэсби , владельца доходных домов : “Дом та кже мало изменился , как и дом моей мат ери , - думал Кленнэм , - и снаружи он такой же мрачный”. А когда в романе заходит речь о Министерстве Волокиты , где занимаются тем , ч то “не делают того , что нужно” , то упоминания о погоде содержат только такие эпитеты , как “промозглый , серый , грязный” . “Наконец сырой промозглый ветер завершился сы рой промозглой ночью…” ( XX , с . 161) И дом , где живет представитель Министерства Волокиты Тит Поли п , - “неудобный , с покосившимся парадным крыльцом , немытыми тусклыми оконцами и темн ым двориком (… ) Если говорить о запахах , то дом был точно бутылка с крепким настоем навоза , и лакей , отворявший Артуру дверь , словно вышиб из бутылки пробку” . ( XX , с . 147- 148) Такие серые картины лондонской жизни прослеживаются на протяжении всего романа . Яс ный , со л нечн ый день наступает только в день бракосоче тания счастливой пары – Артура Кленнэма и Эмми Доррит , к о торым Диккенс заканчивает свое пове ствование о Крошке Дорри т. Итак , Лондон живет на страницах романо в тысячею жизней ! Лондон Диккенса – это таинственный , з а гадочный город , покрытый пеленой тум ана , который в одних случаях служит укрыти ем для преступного в о ровского мира , а в других – олицетворяет холод и опустошенно сть людей высшего света . Лондон – сердце к а питалистической Англии , центр , к которому сходятся жизнен ные нити со всех концов страны . Роскошь и н и щета , величие и убожество – такова контрастна я картина , созданная художником. В лабиринте кривых узких улиц мож но наткнуться на воров , мошенников , уб ийц (Фейджин , Сайкс , Каркер ), а можно повстре чаться с добрыми отзывчивыми людьми (мистер Браунлоу , Роз , Кленнэм ). Вся изнанка беднейши х кварталов заставляет содрогаться читателей , она дает полное представление о жизни тех , кто в ы нужден обитать на этом “дне”. Тему бедноты , изображение нищенской жизни англичан продолжил Джеймс Гринвуд в рома не “М а леньки й оборвыш” . А туманный , преступный , загадочный мир получил полное отражение в “Рассказа х о Ше р л оке Холмсе” Артура Конан Д ойля. Ф.М . Достоевский был увлечен творчеством Диккенса . Свое представление о Лондоне он дал в “Зимних заметках о летних впечат лениях” в главе ВААЛ . Он описал Лондон как громадный и своеобразный центр к а питализма , где бедность не прячет себя , а “смелость п редприимчивости , кажущийся беспорядок” являют ся “буржуазным порядком в высочайшей степени” Дост оевский Ф.М . Полное собрание сочинений . В 30- ти т .- Л ., 1972./ В дальнейшем ссылки на прои зведение даются по указанному изданию с о пределением номера тома и ст раниц в скобках . ( V , с . 69). Эта великая столица крупнейшей страны , с “визгом и воем машин” , отравленной Темзой , этим воздухом , пропитанны м каменным углем , с великолепными скверами и парками соседствует вместе со “страшными углами города , как Вайтчапель , с его полуголым , диким и г о лодным населением” . ( V , с . 69). Царство Ваала (капитализма ) творит здесь свои чудеса : оно возвеличивает город , имеющий колоссально е экономическое значение для всей страны и тут же опускается в самые грязные , у богие трущобы , где существует бедный люд , за счет которого процветает столица. Описание ночного Гай-Маркета , квартала , “гд е тысячами толпятся публичные женщины” , вынуж денные таким образом зарабатывать на жизнь , приводит читателя в ужас . И здесь , “в этой толпе толкается и пья ный брод яга , сюда же заходит и титулованный богач” ( V , с . 71). Богатство и нищета соседствуют в Лондоне , прот и вореча , но не исключая друг друга. Таким представился Достоевскому Лондон , ц ентр капитализма , где его “гордый и мрачны й дух снова и снова царствен но пр оносится над исполинским городом” ( V , с . 77). Диккенс явился ближайшим предшественником Достоевского в изображении большого города . Сл е дующая глава нашей работы будет посвящена Петербу ргу Достоевского. Глава III. Петербург Достоевского. Каждая эпоха в истории русс кого общества знает свой образ Петербурга . Каждая отдельная личность , творчески переживаю щая его , преломляет этот образ по-своему . Д ля поэтов XVIII века : Ломоносова , Сумар о кова , Державина – Пет ербург предстает как “преславный град” , “Севе рны й Рим” , “Северная Пальмира” . Им чуж до видеть в городе будущего какое-то траги ческое предзнаменование . Лишь писатели XIX века придали образу города трагические черты . Откуда о ни возникли и почему так укоренились в сознании Пушкина , Некрасова , Гоголя , Досто евского ? Несомненно , одну из главных р олей в этом сыграла петербургская легенда , появившаяся в эпоху петровских реформ : “Пет ербургу быть пусту !” Город , построенный на костях сотен тысяч людей , - греховный , и природа обязательно отомстит за мученические см е рти подневольных строителей гор ода . Появление и дальнейшее развитие петербур гской легенды представлено в работе Р.Г. Назиро ва “Петербургская легенда и литературная трад иция. Нази ров Р.Г . Петербургская тайна и литературные традиции // В сб .: Традиции и но ваторс тво . Уфа , 1975, вып . III ” В ней автор отмечает , что “ русская литература XVIII века чужда духу л е генды . Пушкин же не просто следует легенде , он “вмешиваетс я в нее , обнажая нерв – протест , выраз ившийся в знаменитой кульминации “Медного вса дника” , где личность маленького человека противостоит великому г е рою , воплощенному в величественном памятнике , который оживает в момент сюжет ного взрыва , что делает фигуру героя ужаса ющей. там же – С . 131 ” . Итак , Пуш кин создал новый образ Петербурга – горо да трагич еской красоты и безумия. Петербург Гоголя – город двойного бы тия – “гнетущей прозы и чарующей фантаст ики. Анци феров Н.П . “Непостижимый город…” Душа Петербур га . – Л ., 1991, С . 68. ” Содержани е образа Петербурга у Гоголя составляет п реимущественно быт . Это т город оказываетс я “заколдованным местом.” В ряде новелл Пе тербург выступает городом необычных превращений , которые совершаются на фоне тяжелого про заического быта . Правда и мечта переливаются одна в другую , грани между явью и сном стираются . В “Невском п роспе кте” город назван “фантасмагорией” Главным де йствующим лицом является Невский проспект . Он описывается во все часы своего суточного превращения . “Какая быстрая совершается на нем фантасмагория в течение одного только дня.” Новелла заканчивается заклю ч ительным взглядом на улицу мечты и обмана : “Он лжет во всякое время , этот Невский проспект , но более всего тогда , когда ночь сгущенной массой наляжет на не го и отделит белые палевые стены домов , когда весь город превратится в гром и блеск , мириады карет в а лятся с мостов , форейторы кричат и прыгают на лошадях , и когда сам демон зажигает лам пы для того только , чтобы показать все не в настоящем виде” . Город – призрак , в котором все обман – таков Петербу рг Гоголя. Совершенно исключителен Петербург Достоевско го. Его не привлекала красота классическ ой арх и текту ры города , воспетая Пушкиным . Вспомним строки из “Преступления и наказания” , когда Раск ольников смотрит на дворец – “необъяснимым холодом веяло на него всегда от этой великолепной панорамы ; духом немым и глу хим полна была для него эта пошла я картина…” Это описание напомнило строки лирического стихотворения Пушкина “Город пышны й , город бедный” , но у Достоевского это совершенно другой город . Его Петербург – “город мокрого снега , бездомных собак , шарм анщиков и нищих Назиров Г.Г . Творческие принципы Ф.М . Достоевского . – Саратов , 1982. – с . 11 ” , это “самый умышлен ный и отвлеченный город на всем земном шаре” ( V , с .101), который иногда представляется сном , вол шебной грезою. Впервые сравнение города со сновидение м мы встречаем в повести “Слабое сердце” : “…Казалось , наконец , что весь этот мир , со всеми жильцами его , сильными и слабыми , со всеми жилищами их , приютами нищих или раззолоченными палатами – отрадой сильных мира сего , в этот сумеречный час походит на фан т а с магорическую , волшебн ую грезу , на сон , который в свою очеред ь тотчас исчезнет и искурится паром к те м но-синему небу” ( II , 48). Затем то же самое ощущение Достое вский описывает в “Петербургских сновидениях” , но уже от лица автора . Образ города – миража До стоевский дает в “Подро стке” : “Мне 100 раз среди этого тумана задава лась странная , но навязчивая греза : “А что , как разлетится этот туман и уйдет кв ерху , не уйдет ли с ним вместе и в есь этот гнилой , скользкий город , подымится с туманом и исчезнет как дым, и останется прежнее финское болото , а посреди его , пожалуй , для красы , бронзовый всадник , на жарко дышащем , загнанном коне ?” ( XV , с . 44). В этом мы видим интерпретацию легенды “Петербургу быть пусту !” , рожденную в мыслях героев Достоевского. Петербург прис утствует в 20 произведени ях Федора Михайловича , иногда как фон , но чаще как де й ствующее лицо . Его город живет ч еловеческой жизнью : просыпается , жмурится , улыбаетс я , мерзнет , болеет… “Было сырое туманное у тро . Петербург встал злой и сердитый , как раздраженн ая светская дева , пожелтевшая от злости на вечерний бал . Он был сердит с ног до головы . (… ) Весь гори зонт Петербурга смотрел так кисло , так кис ло… Петербург дулся . Видно было , что ему страх как хотелось (… ) куда-нибудь убежать с места и ни за что не стоят ь более в Ингерманландском суровом болоте” (“Петербургская летопись” ). Достоевский одухотворяет Петербург до зна чения живого героя развернувшейся драмы . “Это первый подстрекатель Раскольникова и невидим ый соучастник преступления Гроссман Л . Путь Досто евск ого . – Л ., 1924. – с . 57. ” . Петербург со своей ирреальностью , м иражностью может стать последней точкой в безумии человека . Именно в этом городе происходят фантаст и ческие в своей прозаичности события м ногих произведений Достоевского , зреют безумные идеи , с овершаются преступления – “… все это до того пошло и прозаично , что граничит почти с фантастическим” (“Подрос ток” ). Рисуя свои картины взаимодействия челов ека и города , Достоевский описывает все в мельчайших подробностях , следя за тончайшими изменениями в их “общении” . “… господин Голядкин , вне себя , выбежал на набережную Фонтанки (… ). Ночь была ужасная , ноябрьская , - мокрая , туманная , дождливая , снежливая , чреватая флюсами , насморками , лихорадками , жаб ами , горячками всех возможных родов и сорт ов – одним с л овом всеми дара ми петербургского ноября (… ). Шел дождь и снег разом” (“Двойник” ) ( I , 138). Здесь в эту ночь начинается ра з двоение Голядкина. Тщетно блуждают герои Достоевского по городу , пытаясь обрести душевный покой , Пите р замкнут и надменен . “… Скучно п о Фонтанке гулять ! Мокрый гранит под ногами , по бокам дома высокие , черные , над го ловой тоже туман . Такой грустный , такой те мный был вечер сегодня” (“Бедные люди” ) ( I , с . 85). Уныл ое настроение Девушкина после этой прогулки не освежается , а усугубляется . М ногие герои Достоевского спец и ально будут ходить по угрюм ым петербургским улицам , чтобы “тошнее стало” (Ордынов , Раскольников , Ве р силов ). Описывая городские пейзажи Петербурга , До стоевский не живописует ясных дней , синего неба или красот городских построек , п лощадей и улиц . Этого Петербурга Достоевский словно не знал . В его описаниях город – постоянно и неизменно туманный , дымный , сырой , холодный и пасмурный . “Было так сыро и туманно , что насилу рассвело ; в десяти шагах , вправо и влево от дороги , трудно б ы ло разглядеть хоть что-нибудь из окон вагона” (“Идиот” ) ( VII , с. 5.). Грязно-серый , черно-дымчатый городской пейзаж был уже не в новинку для того вр емени : Гоголь в “Невском проспекте” выбрал такую палитру для описания столицы Российс кой империи : “Досадный рассвет неприятным своим тусклым сиянием глядел в его окн а . Комната в таком сером , таком мутном беспорядке” , но пейзаж Достоевского призван д ля усиления психологического подтекста , его п ейзаж – это “состояние души” героя : “В невыразимой тоске я подходил к окну , отворял форточку и вглядывался в мут ную мглу густо пада ю щего мокрого снега” (“Записки из подполья” ) ( V , с. 110). Пейзаж подчеркивает в данном с лучае печаль и грусть героя . “Я отдернула занавес ; но начинающийся день был такой печальный и грустный , ка к угасающая жизнь умирающего . Солнца не было . Облака застилали небо туманною пеленою ; оно было такое дождливое , хмурое , грустное” (“Бедные люди” ) ( I , с . 49). Туман становится неотъемлемым компонентом его пейзажей . Вот пример из “Униженных и оскор б ленн ых” : “Ихменев быстрым , невольным жестом р уки указал мне на туманную перспективу ул ицы” ( III , с . 219). Вспомним , что Свидригайлов покончил с с обой на берегу канала , когда “молочный , гу стой туман лежал над городом” . Достоевский говорит иногда о цвете тумана – то желтоватом , то сероватом – и пишет : “… лица были бледно-желтые , под цвет тум ана” . А в “Скверном анекдоте” мы читаем : “Утро было морозное , мерзлый желт о ватый туман заст илал еще дома и все предметы” ( V , с . 43). Этот м утный и туманный облик города чем-то близ ок , чем-то притягателен для Достоевского , о чем и размышляет Подросток : “Утро был о холодное , и на всем лежал сырой моло чный туман . Не знаю почему , но раннее д еловое петербургское утро , несмотря на чрезвы чайно скверный свой вид , мне всегда нравит ся…” ( XVI , с . 75). Достоевский описывает мутность , дымчат ость и т у манность Петербурга с такой неизменность ю , словно и солнечный свет там редкость : “Когда на небе было такое ясное , такое непетербургское солнце…” “Тяжелая , безрадостная природа корреспондирует с тягост ностью и трагичностью предстоящих событий Соло вьев С.М . Изобразительные средства в творчеств е Ф.М . Достоевского . – М ., 1979. – с . 164. ” . Используя эти краски , Достоевск ий описывает картины большого г о рода , полные гнет ущей тоски , например , в воспоминания х Нелли из “Униженных и оскорбленных” : “… в мрачном , угрюмом городе , с давящей , одуряю щей атмосферой , с зараженным воздухом , с д рагоценными пал а тами , всегда запачканными грязью , с ту склым , бледным солнцем и с злыми , полусума сшедшими людьми” ( III , с . 321). Но писатель не ограничивается дымчато-тум анным , грязновато-серым колоритом . Часто он вво дит в пейзаж в качестве сильнейшего фона – цвет черный , как в “Униженных и оскорбленных” : “Мы все еще сидели и мол чали , я обдумывал с чего начать . В комн ате было сумра ч но , надвигалась чер ная туча , и вновь послышался отдаленный ра скат грома” ( III , с . 360). Особенно обильны эти черные пятна в городских пейзажах . Постройки выглядят не т олько погрязне в шими , но и почерневшими , например , в “Хозяйке” : Мурин и Катерина повернули “в узкий , длинный переулок , с длинными заб орами , упиравшийся в огромную почерневшую сте ну четырехэтажного капитального дома…” ( I , с . 286). Или в другом месте : “… стали встречаться колосс альные здания под фабриками , уродливые , почерн евшие , красные , с длинн ыми трубами” (“Х озяйка” ) ( I , с . 267). Дома черны от копоти : “Мокрый грани т под ногами , по бокам дома высокие , че рные закоптелые…” ( I , с . 85); и психологическая подоплека ч ерного цвета : “теперь же разглядите-ка , что в этих черных , закоптелых , больших капита льных домах делается…” ( I , с . 88). Соединив все отт енки , все краски и знакомые уже нам эп итеты , Достоевский создает цельную , необычайно живописную картину Петербурга : “… Он (Ихмене в ) быстрым невольным жестом руки указал мн е на туманную перспективу улицы , о свещ енную слабо мерцающими в сырой мгле фонар ями , на грязные дома , на сверкающие от сырости плиты тротуаров , на угрюмых , сердитых и промокших прохожих , на всю эту карт ину , которую охватывал че р ный , как будто залитой тушь ю , купол петербургского неба” ( III , с . 212). В этом пейзаже переход : сначала свет и св етлые пятна фонарей , затем пейзаж темнеет , появляются туманные улицы и грязные дома и , наконец , черный купол неба в качестве сильнейшего тона. В этой картине все краски , все тон а , вся палитра Достоевского . Этот пейзаж , намеченный Гоголем , был развит до исключ ительной выразительности и полноты Достоевским и стал устойчивым и неизменным фоном в его романах. Говоря о пейзаже , необходимо также зам етить особое отношение Достоевского к закату солнца . Этому посвяще на целая глава в книге С.М . Соловьева “Изобразительные с редства в творчестве Ф.М . Достоевского Соло вьев С.М . Изобразительные средства в творчеств е Ф.М . Достоевского . – М ., 1979. – с .167-177 ” , в которой автор объясняет пристрастие к закатному пейзажу Дос тоевск ого в результате сильных , изначальных , глубоки х впечатлений от заката , столь значительных , что они не исчерпались в одной книге и пронизывают много произведений писателя. В “Бедных людях” обостренно воспринима ет закаты солнца Варенька Доброселова : “ Я больно , ра з дражительно чувствую , впечатления мои болезненны . Безоблачное , бледное небо закат солнца , вечернее затишье – все это , - я уже не знаю , - но я как-то настроена была вчера принимать все впечатления тяжело и мучительно…” ( I , с . 46). Ордынов в “Х озяйке” , одолеваемый тоской , бродит по Петербургу : “ … длинным переулком он вышел на площадку , где стояла приходская церковь . Он вошел в нее рассеянно (… ). Лучи заходящего с олнца широкою струею лились вниз сквозь у зкое окно купола и освещали морем блеска о д ин из приделов (… ). В при падке глубоко волнующей тоски и какого-то подавленного чувства Ордынов прислонился к ст енке…” ( I , с . 267). Тоскливым переживаниям сопутствуют здесь закатные лучи . В “Преступлении и наказании” 5 сцен пр оисходят в лучах закатного со лнца . Наи более драматическим переживаниям Раскольникова с первых же страниц сопутствует свет заход ящего солнца . Вот его первое поя в ление у старухи – ростовщицы : “Небольшая комнатка , в кот орую прошел молодой человек , с желтыми обо ями , геранями (… ) была в эт у минуту ярко освещена заходящим солнцем . “И тогда , стало быть , также будет солнце светить !” - как бы невзначай мелькнуло в уме Раскольникова…” ( VI , с . 8.). Само убийство Раскольникову м е рещится в тревожном освещении закатного солнца . После совершенного уб ийства Раскольников вышел из дома : “Было часов восемь , солнце захо дило” . Пейзажи в “Преступлении и наказании” усиливают значимость каждой сцены , делают и х напряженнее. Страданиям Раскольникова всегда и всюду сопутствует это бередящее и пламенеющее закатное солнце . После признания Соне в убийстве Раскольников отправляется бродить п о городу : “… внутренняя , беспрерывная тревога еще поддерживала его на ногах и в сознании , но как-то искусственно , до времени . Он бродил без цели . Солнце заходило . Какая-то особенн а я тоска начала ск азываться ему в последнее время… “Вот с этакими-то глупейшими , чисто физическими немоща ми , зависящими от какого-нибудь заката солнца , и удержись сделать глупость !” - пробормот ал он ненавистно” ( VI , с . 327). Другой важнейший шаг Ра скольнико ва также будет сделан во вре мя солнечного заката . Раскольников решил приз наться в убийстве и пойти добровольно на каторгу : “Вечер был свежий , теплый и я сный . Погода разгулялась еще с утра . Раско льников шел в свою квартиру ; он спешил . Он хотел кончить все д о закат а солнца” ( VI , с . 398). Раскольников вышел с Соней на площадь , и при закатном солнце “он встал на колени среди площади , поклонился до земли и поцеловал эту грязную землю с насл аждением и счастием” ( VI , с. 405). Все эти драм а тические эпизоды жизни Р аскольникова окружены последними закатными лучами солнца. Закат создает в произведениях Достоевског о грустное настроение , усиливает ощущение тра гизма . Лучи закатного солнца неизменно сопутс твуют сценам медленного умирания чахоточной Н елли в “Униженных и ос корбленных” . При закате солнца умерла старуха – хозяйка его квартиры – в рассказе генерала Епанчина (“Идиот” ). Закат солнца – этот ощ утимый во времени , нервный и трепетный пер еход от света к мраку , это и с чезновение , угасание света – волновал Достоевского и з апечатлялся во множестве различных жизненных ко л лизий гер оев как эмоциональный фон . “Закат Достоевског о – печальный закат Соловьев С.М . Изобразительн ые средства в творчестве Ф.М . Достоевского . – М ., 1979. – с . 177 ”. Иногда настроение и поведение герое в определяет физическая атмосфера , воздух , которым они дышат . “В этом Достоевский сходен со многими русскими реалистами : длин ный нос Гоголя был весьма чуток к к у хонным запа хам петербургских дворов Назиров Р.Г . Проблемы х удожественности Достоевского // Тв орчество Дост оевского : искусство синтеза . Екатеринбург , 1991. – с . 147 ” , или же описания Пе тербурга у Писемского в “Тысячах душ” : “Сп еша уйти , Калинович попал на Сенную , и здесь промокшая и сгнившая в возах живнос ть так его отшибла по носу , что он почти опрометью побежал на другую сто рону , где хоть и не совсем благоухало перележавшей зеленью , но все-таки это не б ыл запах разлагающегося мяса”. С первых строк романа “Преступление и наказание” читатель вместе с героем погр ужается в атмосферу удушья , жары и з ловония : “На улице жара стояла страшна я , к тому же духота , толкотня , всюду из вестка , леса , кирпич , пыль и та особенная летняя вонь , столь известная каждому петерб уржцу…” ( VI , 6). Духота преследует героя на протяжении все го романа : вот Раскольников вышел из дома после убийства ростовщицы : “Было часов восемь , солнце заходило . Духота стояла пр ежняя ; но с жадностью дохнул он этого вонючего , пыльного , зар а женного городом воздуха” ( VI , с . 70). Такое впечатление , что ветер никогда не посещает Петербург , и эта ос о б енная духота и вонь н епрерывно давят на сознание главного героя . В этом городе воспаляется мозг мечтателя , зарождается мысль о праве на жизнь дру гого . “Дух гордыни питает ее и ведет к преступлениям Анциферов Н.П . Петербург Достоевского . – Петребург , 1923 . -С . 84 ”. Необходимо уделить особое внимание архите ктурному выражению быта у Достоевского . Его дома приобретают особое значение как обита лище его героев . Дом обрисовывается как об особленный мирок , жив у щий своей таинственной жизнью , влияю щий так или иначе на судьбу своего обитателя . Описание небольшого каменного дом а мы находим в “Униженных и оскорбленных” . Это дом , где жила мать Нелли . “Дом был н е бол ьшой , но каменный , старый , двухэтажный , окрашенн ый грязно-желтой краской . В одном из окон нижнего этажа , ко торых всего было три , торчал маленький красный гробик , - вывес ка незначительного гробовщика . Окна верхнего этажа были чрезвычайно малые и совершенно квадратные с тусклыми , зелеными и надтресну тыми стеклами , сквозь которые просвечивали ро зовые коленкоровые занавески” ( III , с . 257.). этот дом обрисован так , что его окна смотрят на нас зрячим взором одухотворенного лица. Характерны для улиц Достоевского “капитал ьные”дома высокие , холодные , с глухими стенкам и , к о торые в короткий срок совершенно исказили образ с еверной столицы . “Старик и молодая женщина вошли в большую , широкую улицу , грязную (… ) и повернули из нее в узк ий , длинный переулок , с длинными заборами по обеим сторонам его , упиравшийся в огромную , почерневшую стену четырехэтажного капитального д ома…” ( I , 269). Он шел по гнилым , трясучим доскам , лежав шим в луже , к единственному входу на э тот двор из флигеля дома , черному , нечисто му , грязному , казалось , захлебнувшемуся в луже . В нижнем этаже жил бедный гробо в щик” . ( I, c. 272. ) (“Хозяйка” ). В этом описании Достоевский подчеркивает грязь и нищету мрачного и тяжелого быт а . Все эпитеты настойчиво указывают на одн и и те же черты . И снова мастерская гробовщика как напом и нание о неизбежном завершении эт ой безотрадной жизни. Вполне отчетливо Достоевский высказал св ои мысли о физиономии дома при оп исании жилища Рог о жина . Писатель заставляет заранее уз нать его . “Подходя к перекрестку Гороховой и Садовой , он сам удивился своему необы кновенному волнению… один дом , вероятно по своей особенной физиономии еще издали стал п ривлекать его внимание , и князь помнил потом , что сказал себе : “Это наверн ое тот самый дом” ( VII , с . 170). “У дома Рогожина “ли цо” его хозяина , то есть внешние детали поглощаются ощущением “сходства” дома с Ро г о жиным – субъективной психологической реакцией княз я Мышкина Назиров Р.Г . Проблемы художественности Д остоевского // Творчество Достоевского : искусство с интеза . Екатеринбург , 1991. – с . 117 ”. Дома Достоевского – “не слепок , не бездушный лик” , за их архитектурными очерта ниями прозревает он своеобр азную душу , полную таинственной жизни . Это отношение к дому как к одухотворенному организму пор одило в Достоевском совершенно особую возможн ость войти в личное общение с домом , з аключить с ним нечто вроде дружбы . В “ Белых ночах” один старенький домик обри с ован как “человеческое существо” . “Но никогда не забуду истории с одним прехорошеньким светло-розовым домиком . Это бы л такой миленький к а менный домик , так приветливо смот рел на меня , так горделиво смотрел на своих неуклюжих соседей , что мое сердце ра довало сь , когда мне случалось проходить мимо . Вдруг на прошлой неделе я прохожу по улице и как посмотрел на приятеля , слышу жалобный крик : “А меня красят в желтую краску !” Злодеи , варвары !. Они не пощадили ни колонны , ни карнизов , и мой приятель пожелтел , как к а нарей ка !” ( II , с . 103). Город , скрывающий в своих недрах эт и дома , насыщенные какой-то сокровенной жизнью , и сам живет как сверхчеловеческое сущест во А теперь обратимся к внутреннему убра нству этих домов (интерьеру ). В описании ин терьера Достое в ского нет б есстрастной эпичности , они не документальны , как повествования писат елей – хроникеров , в них нет и следа любования изображаемыми предметами . Отношение к ним всегда субъективное , отношение притяж ения или отталкивания , любви или даже нена висти . Поражает тес н ота помещений , в которых живут герои Достое в ского . “… Комната была узенькая и тесная , приплюснутая перегородкою к двум низеньким окнам . Все было загр омождено и заставлено необходимыми во всяком житье предметами ; было бедно , тесно…” ( I , с . 272). “… направо находилась комната Версилова , тес ная и узкая , в одно окно ; в ней сто ял жалкий письменный стол… а перед столом не менее жалкое мягкое кресло , со сло манной и поднявшейся вверх углом пружиной…” ( XII , с . 43). “Маленькая закоптелая дверь в конце лестн ицы , на са мом вверху , была отворена . Огарок освещал беднейшую комнату шагов в десять длиной . Через задний угол была п ротянута дырявая простыня” ( VI , с . 22) (комната Мармеладовы х из “Преступления и наказания” ). Вспомним описание каморки , где живет Родион Раскольник ов . Она “походила более на шкаф , неже ли на квартиру” ( VI , с . 5) – и это отнюдь не все , с чем сравнивает жилище Раскольникова Достоевский . Погружаясь в действие романа в се дальше , перед нашим взором вырисовывается “крошечная клетушка , шагов в шесть длиной , им евшая самый жалкий вид со своими желтенькими и всюду отставшими от стены обоями , и до того низкая , что чуть-чут ь высокому человеку становилось в ней жут ко” ( VI , с . 25). А через несколько страниц его каморка и вовсе превращается в гроб ! Таким об разом обстан овка у Д о стоевского давит на ч еловека , вынуждает порождать в голове какие-то зловещие мысли . Стоит упомянуть оп и сание комнаты Со ни Мармеладовой : “Сонина комната походила как будто на сарай , имела вид весьма непр а вильного че тырехугольника , и это придавало е й что -то уродливое…” ( VI , с . 24). “Неправильный четыре х угольник” - это ср авнение наталкивает на мысль о неправильной жизни Сони не по своей вине . Как комната “изранена” строителями , так и Соня “изранена” обстоятельствами жизни , из-за которы х она вынуждена торг о вать своим телом . В романе “Идиот” Ипполит рассказывает , что “мрачный” дом Рогожина “поразил меня ; похож на кладбище , а ему (Рогожину ), кажется нравится” ( VIII , с . 310). Действительно , внутри дома Рогожина темно и неприютно : “ темные комнаты , какой-то н еобыкновенной холодной чистоты , холодно и сур ово мебелированные старинной мебелью…” Угрюмый Рогожин и живет в доме , навевающем тоск у и холод на окружающих. Отличен колорит Достоевского в описании мебели и внутреннего убранства помещений . Автор выск а зывае т явно негативное отношение к желтому цвету . Р.Г . Назиров называет эту особенность “неадекватностью цвета , его мора льной возмутительностью Назиров Р.Г . Проблемы х удожественности Достоевского // Творчество Достоевског о : искусство синтеза . Екатеринбург , 19 91. – с . 147 ” . Каморка Раскльникова с “желтенькими , пыльными обоями” . Это не мимолетный штрих в описании комнаты , эти обои усиливают гнетущее , отталкивающее впечатле ние , создав а емое комнатой . И “желтоватые , почерневшие” обо и в комнате Сони в равной степен и создают тягостное вп е чатление . Ну , а самые трагическ ие эпизоды романа произошли в квартире ст арушки – ростовщицы с желтыми обоями и желтой мебелью . Даже стулья в комнате с ледователя Порфирия Петровича были из желтого отпол и рован ного дерева . Фактически в “Преступлении и наказании” использован лишь только желтый фон . Этот желтый фон – великолепное , целостное живописное дополнение к драматическим переживаниям героев . Отм е тим также , что в полицейско й конторе , где Раскольников падает в обмор ок , ему подают “жел тый стакан , наполне нный желтою водою” . “В конечном счете желт ый становится отвратительным и нагнетает злую тоску Там же . – с . 148 ”. Петербург предстает перед нами равноправн ым героем произведений Достоевского , он живет и так или иначе влияет на своих об итателей . Интересную в этом смысле х арактеристику дает Свиригайлов в “Престу п лении и наказ ании” : “Петербург – это город полусумасшедши х . Если б у нас были науки , то меди ки , юристы , философы могли бы сделать над Петербургом драгоценнейшие исследования , кажд ый по своей специальности . Редко где найдется столько мрачных , резких и странн ых влияний на душу человека , как в Пет ербурге !” ( VI , с . 391). Итак , Петербург – трагический и фанта стический город . На его улицах случается в се что угодно : здесь может зародиться мысль о преступлении и найти свое заве ршение , а в следующий момент можно стать свид е телем сошествия Христа дабы спасти грешных , жив ущих в этом “аду бессмысленной и ненормал ьной жизни” . Человеку трудно жить и дышать в этом городе , но , однако , ни у одн ого из героев не возникает мысль по кинуть его : какая-то непреодолимая тайная сила влечет и заставляет остаться в этом “самом умышленном и отвлеченном городе на всем земном шаре”. Глава IV . Варшава Пруса. Варшава – оригинальный красив ый город , бывший в XIX век е во власти Прусс ии , Австрии , а с 1814 года ставший столицей Королевства Польского , входящего в состав Р оссии . Польшу XIX века называли “бунтовщицей в кандалах” , а Варшава в 1830-1831 и 1863-1964 годах была центро м освободительных восстаний против гнета ца ризма . Большая часть города расположена на левом берегу Вислы . Здесь сосредоточено историческое ядро Варшавы – Старе – Място , со множеством памятников польского В озрождения и барокко : знаменитый Костел Свято го Яна , колонна Зыгмунта дома с декоративн ой ску л ьптурой и росписями . Внешни й облик города очень красив и оригинален , впрочем , как и сами поляки . Обаяние и сторического города , прославленного своей знамени тостью , подчеркивается блестящим обществом . В XIX веке Варшава становится одним из главных центров ра звития капитализма . Наличие огромного русского рынка было прекрасным условием для его развития. И этот сложный красивый гор од со своими архитектурными памятниками и бурным развитием капитализма слагается в н овый образ , данный в произведении Болеслава Пруса “Кукла” . Объективную реальную карти ну большого города Прус превращает в неки й миф . В “Кукле” Прус , по его словам , хотел “охарактеризовать общественную жизнь , вз аимоотн о шения и типы нескольких поколений Цыбенко Е.З ., Болеслав Прус // История польской лит ературы . Том 1. – М ., 1968. – С . 543 ”. В центре романа – современная Прусу Варшава , капиталистический город со в семи его противоречиями , жизнью различных кла ссов : аристократии , буржуазии и трудящихся. Главная фигура романа – Станислав Во кульский – сложный , противоречивый образ . Именно через его восприятие мы знакомимся с людьми , улицами , зданиями Варшавы , именн о благодаря ему появляется миф этого горо да. Картины жизни Варшавы сопровождают героя на протяжении всего романа , в одном с лучае они отр а жают его эм оциональное состояние , в другом – служат подоплекой тех или иных событий . Вспомним возвр а щение Вокульского после успешной наживы на войне в свой город . Его встречает “отвратительный мартовский де нь ; скоро уже полдень , но варшавские улицы почти пустынны . Лю ди сидят по дом ам или прячутся в подв о ротнях , или же съежившись б егут , подхлестываемые дождем , смешанным со сне гом” Прус Болеслав . Собрание сочинений . В 7-ми т .- М ., 1962. / В дальнейшем ссылки на произведение даются по указанному изданию с определением номера тома и страниц в скобках ( III , с. 31). Здесь как бы дается небол ьшой намек читателю , о том , что ожидает Вокульского в Варшаве , коль его приезд оттеняется такой картиной. И такие описания встретятся нам не раз . Но пока уделим внимание главному с трем лению Станислава – Изабелле Ленцкой , ради которой герой совершает свои поступ ки. Изабелла – женщина из “высшего” свет а , куда стремится попасть Вокульский . Для этого он покупает лошадь и принимает учас тие в бегах приобретает собственную карету , берет уроки модного тогда английского языка , вызывает на дуэль барона Кшешовского и т.д . Сближение Вокульского с аристократ ией завершается участием его новых друзей в созданном Вокульским обществе по торговл е с Россией. Писатель подробно знакомит нас с мане рами , закон ами аристократического общества , “подняться на вершины которого и постоянно там пребывать можно лишь с помощью д вух крыльев : благородного происхо ж дения и богатства” ( III , с . 51). Вместе с Вокульским мы входим в г остиные , будуары представителей шляхты , види м всю роскошь , обрамляющую их существо вание . Квартира Ленцких , куда съезжается весь “высший” свет Варшавы , была “с о лидной обстановки , на фоне которой выгодно выделялись ее обитатели” ( III , с . 43). Или же дом графини , где Воку льский ощущает , “что попал в ка кой-то круговорот , его окружали громадные покои , старинные портреты , звуки тихих шагов . Вокруг была драгоценная мебель , люди , исполненные необычайной , от роду ему не сни в шейся утонченности” ( III , с . 139). И тут же на страницах романа пере д взором читателя , как бы в противов ес богатству , предстают картины ужасающей нищ еты : “Вокульский вышел на берег Вислы и остановился пораженный . Занимая пространство в несколько моргов , высился холм омерзительных зловонных отбросов , чуть ли не шевеливших ся под лучами солн ц а (… ) В канаве и в ямах , на отвратительном холме он заметил жалкие подобия людей . Нескольк о женщин или воров , две тряпичницы и в любленная пара – женщина с лицом в п рыщах и чахоточный мужчина с пров а лившимся носом” ( III , с . 98). И Вокульский , глядя на Варшав у , заключил : “Вот она , страна в миниатюре , где все способствует тому , чтобы народ опу скался и вырождался . Одни погибают от бедн ости , другие от разврата” ( III , с . 99). Любовь , возникшая в сердце Вокульского , вдруг вызывает в нем чувство “всеобъемлюще го сост радания к людям , к животным , даже к предметам , которые принято называть неодушевленными” ( III , с . 103). Для встречи с Изабеллой Вокульский ед ет в костел , где устраивается пасхальный с бор пожертвований . И там , глядя на это “огромное здание с башнями вместо труб , в котором никто не живет , только поко ится прах умерших” ( III , с . 113) Вокульскому вдруг кажется , сто “он узрел три мира : один (давно исчезнувший с лица земли ) молился и во славу всевышнего воздвигал величественные здан ия . Другой , смиренный и нищий , т оже умел молиться , но создавал только лачуги . И третий – он воздвиг дворцы лишь дл я себя и позабыл слова м о литвы , а дома божии превратил в место свиданий” ( III , с . 114-115) – и что ни ко одному из этих миров о н не может себя отнести , везде он чужо й. Мечтая о любви Ленцкой , герой см отрит на город , который “кишит между рядам и домов разноцветной окраски , над которыми величественно вздымаются верхушки храмов . А на обоих концах улицы , как часовые , охра няющие город , возвышаются два памятника . С одной стороны , - ( … ) король Зыгмунт (… ). С другой – н е подвижный Коперник с неподвижным глобусом в руке” ( III , с . 292). Глядя на Коперника , В окульский размы ш ляет о его жизни и судьбе , и н еожиданное появление Охоцкого на улице успока ивает и дает надежду Станиславу завоевать с ердце Изабеллы Ленцкой. Говоря о домах , комнатах , в которых живут герои Пруса , нельзя не отметить в лияние Ф.М . Достое в ского . Вспомним описание комнаты Жец кого : “Все в тот же двор выходило уныл ое окошко , все с той же самой решеткой , на прутьях которой висел а чуть л и не двадцатипятилетняя паутина и уж наве рняка двадцатипят и летняя занавеска , некогда зеленая , а н ыне посеревшая с тоски по солнечным лучам (… ) Комната из-за своей продолговатой форм ы и постоянно царившего здесь полумрака с корее , пожалуй , походила н а склеп , чем на жилое п омещение” ( III , с . 8). А вот гостиная баронессы Кшешов ской : “Мебель покрыта темно-серыми чехлами , рав но как и рояль и люстра ; даже расставл енные по углам тумбочки со статуэтками об лачены в темно-серые рубашки () Мрачная , как склеп , гости ная пани Кшешовской” ( III , с . 447). Эти описания напоминают нам каморку Раскольникова , мрачную , тесную , сравниваемую Достоевским с гробом. Дом барона Кшешовского , который близко общается с Марушевичем , негодяем и мошенник ом , с зел е новатыми стенами “то го же нездоро вого оттенка , что и желтоватый цвет лица Марушевича” ( III , с . 316). Это уже знакомая нам проекция личности , ее влияние на окружающие предме ты , как дом Рогожина из романа Ф.М . Д о стоевского “Идиот” , который имеет лицо своего хозяина . Мотив жары , духоты города , влияющего на Раскольникова в “Преступлении и наказ ании” , обнаруж и вается и в “Кукле” . Вот пан Игнаци й Жецкий возвращается с аукциона с чувств ом досады , которое усиливается “на редкость знойным , пыльным днем : тротуары и мостовые накалились , к жестяным вывескам и ф онарным столбам нельзя было прикоснуться , а от ослепительного света у Игнация слезилис ь глаза….” ( III , с . 363). У пана Томаша Ленцкого жара вызывает в сознании кошмарные картины : “то он воображал , что окутан сетью интриг , (… ) то чуди лось , будто он умирает , оставляя разоренную , всеми покинутую дочь” ( III , 372). А о дин из военных друзей Жецкого Махальский заключает : “Я бы повесился , приведись мне целую неделю шататься по вашим улицам ! Тол чея , пылища , жара ! Так только свиньи могут жить , а не люди !” ( III , с . 407). Говоря о погоде , природе Варшавы , необ ходимо упомянуть о дворцово – парковом к омплексе Лазенки , где мы часто встречаем В окульского . Лазенки отражают чувства героя , ег о мысли , наталкивают его на сове р шение различных поступков. Пон ачалу герой стремится в Лазенк и только потому , что там гуляет вечерами Изабелла . Позже мы видим Вокульского уже одиноко блуждающего по парку , где он предается размышлениям о любви , и , наконец , парк навевает мысль о том , как было б ы “приятно почувствовать, когда холодн ое лезвие бандита пронзает разгор я ченное сердце”. Проанализируем состояние природы в тот момент , когда Вокульский впервые гуляет в Лазенках вместе с Изабеллой . “Воцарилось за тишье (… ) Листья деревьев чуть трепетали , с ловно их колыхало не движен ие воздуха , а тихо скользящие солнечные лучи (… ). Казалось , замерло все : солнце и деревья , сн опы света и тени , лебеди на пруду и рой комаров над ними , замерли даже свер кающие волны на синей поверхности воды” ( III , с . 324). Природа словно затаила дыхание , з а мерла в ожидании дальнейших событий в жиз ни героя . Вокульскому почудилось , что “они с панной Изабеллой вечно будут бродить по ярко освещенному лугу , окруженные зел е ными куполами деревьев…” Но ведь эта тишина может оз начать не только спокойствие и хорошую развязку событий . Она скорее напоминает затишье перед бурей , нежели перед ясным днем . И вот уже через несколько страниц читатель видит это предупреждающее изменение природы , которое словно вырывает героя из мечтаний и возвращает вновь на землю : “Ветер под у л сильнее , замутил в оду в пруду , разметал мотыльков и птиц и нагнал облака , которые все чаще закры вали солнце . “Как тут уныло !” - шепнул он [Вокульский ] и повернул обратно” (III , с . 327 ). И , наконец , когда ясен итог его любви , когда Станислав прозревает и видит в панне Изабелле всего лишь красивую куклу , он вновь идет в Лазен ки . И в нем вдруг рождается какой-то “и нстинкт разрушения” и “как рассерженный ребен ок , он затаптывает следы своих собственных ног , испытывая при этом удовольствие” ( IV , с . 389). Через несколько шагов Лазенки рисуют в е го воображении некое видение – “статую т аинственной богини” , к которой стремится Стан ислав и осознает , что это ничто иное , к ак Слава. “Прогулка словно связала невидимыми узами его будущность с той далекой полосой его жизни , когда он , еще приказчиком или студентом , мастерил машины с вечным двигателем и управляемые воздушные шары” ( IV , с . 390). Вскоре наш герой исчезает со страниц романа . Было ли это самоубийство , или Вокульский уехал в свой Париж к изобретат елю Гейсту , чтобы отдаться целиком научн ой деятельности , - на это Прус не дает ответа . В конце концов это и не так важно . Так или иначе , Вокульскому не наш лось места в том обществе , каким оно и зображается в романе. Итак , Варшава , элегантный город с вели колепной архитектуро й , развитием капитализма и изысканным обществом с одной стороны , скрывает в недрах своих улиц нищету , пр еступления , голод . И весь внешний лоск мож но сравнить лишь с позолотой , покрывающей дешевый металл пустых , разлагающихся на глаза х отношений между людь м и . В эт ом мире нет места герою , который благодаря своему чувству к Изабелле любил этот город с аристократами и бедняками , умел радоваться жизни и прощать , а прозрев , у видев всю лживость , пустоту того , к чему он стремился , герой не видит смысла ост аваться з десь , в Варшаве , городе , бегущем за новым временем . И в этой по гоне теряются ценные человеческие качества – любовь , дружба , милосердие – а на пер вый план выдв и гаются деньги , положение , власть . Человек либо принимает все как есть и приспоса бливается к такой жизни , как Марушевич , либо выглядит живым анахронизмом , верящим в добро и самопожертвование , как Жецкий , ли бо и вовсе покидает этот город , предавая забвению все , что когда-то было связано с ним , как поступает Станислав Вокульский. Миф Варшавы , вечно молод ой , воскре сающей из пепла , усилился и преобразовался в культуре XX века , после трагических испытаний Второ й Мировой войны . Основу же этого мифа заложил Болеслав Прус. Заключение Мифология большого города создает ся в эпоху реализма . Это , как уже было замеч ено ранее , связано с исходом сельского населения в города , достигающие м иллионной числе н ности , что привело к оскудению поместн ого дворянства , уменьшению и исчезновению мел ких селений. Города начинают высасывать все и з страны . Бельгийский поэт Эмиль Верхарн , творивший на рубеже XIX – XX вв ., рассматривал город как символ зла , порожденного капиталистическ ой цивилизацией . В сборнике стихотворений “Го рода - спруты” он изобразил образ хищного и алчного города , протянувшего тысячи щупалец к деревням . Резкие перем ены образа жизни и ментальности в странах европейской цивилизации XIX века нашли отражение в урбанистической литературе реализма , в которой и складыва ется миф Большого Города. Данная дипломная работа была посвящена раскрытию литературного мифа четырех круп ных городов XIX века : Парижа , Лондона , Петербурга и Варшавы. Миф Парижа , убедительно и документально созданный Гюго , Сю и Бальзаком , заключается в том , что Париж – это город – светоч , центр культуры , к которому стремя тся все провинциальные честолюбцы . Эт о город – цивилизатор и растлитель одноврем енно : одних он разлагает и разъедает , друг их заставляет осесть на дно , одни исчезают а другие , напротив , выкристаллизовываются , отв ердевают и каменеют. Лондон Диккенса – сердце капиталистическ ой Англии , центр , к к оторому сходятся жизненные нити со всех концов страны . Это таинственный , загадочный город , покрытый туманом , который , с одной стороны , я в ляется укрывателе м преступного мира , с другой – олицетворя ет холод и отчужденность людей высшего св ета . Город сочетает в себе контрастные картины роскоши и нищеты , величия и убо жества. В дальнейшем тему Лондона бедняков , с его трущобами и убогими кварталами , продо лжил Джеймс Гринвуд в своем романе “Мален ький оборвыш” . А туманный преступный мир г орода получил полное отражен ие в “Рас сказах о Шерлоке Холмсе” Артура Конан Дой ля. Петербург Достоевского – трагический и фантастический город . Это не просто столи ца России а скорее столица мира , “в те сных каморках которой решают судьбу человечес тва Нази ров Р.Г . Творческие принципы Ф.М . Достоевс кого . – Саратов , 1982. – С . 8. ” . Его город живет отдельной сам о стоятельной жизнью и влияет на чувства , помыслы , поступки л юдей . Порою он представляется какой-то грезою , сном , который исчезнет после пробуждения , словно подтверждение пророчеств у : “Петербургу быть пусту !” . На его улицах наравне с князем Христом блуждают преступники и убийцы , обдумывая свои коварные планы . Душно и трудно жить в этом “самом отвлечен ном и умышленном городе на всем земном шаре”. Синтезом различных трактовок Петербург а , заключительным аккордом его мифа яв ился роман Андрея Белого “Петербург” , в ко тором автор стремился свести итоги сделанного до него и дать окончательную разгадку “непостижимого города” . “Белый открывает новый вид перспективы – отражающихся друг в друге кривых зеркал , - которая помо гает ему увидеть и изобразить фантасмагорию современности Пискунов В . Сквозь ого нь Диссонанса . // Белый А . Сочинения в 2-х т . – М ., 1990 – Т .1 – С .25. ” . Действительность , преломленная сквозь э ту систему зеркал – чудовищный м аска рад , всеобщая провокация. Варшава , элегантный город с великолепной архитектурой и бурным развитием капитализма , таит в своих недрах нищету , холод лжи вых пустых отношений между людьми . Город с тремится поспеть за новым временем , не об ращая внимания на п отери ценных качес тв , и лишь красивые памятники , костелы , дво рцы остаются незыблемыми в этой погоне . Ми ф Варшавы , вечно молодой , воскресающей из пепла , усилился и пр е образовался в культуре XX века , после трагических испытаний Второй Мировой войны . Основу ж е этого мифа заложил Болес лав Прус. Заметим удивительную особенность – существуют большие города с огромной и ст о рией , бог атым наследием , но не имеющие своего мифа . Например , нет четкого мифа у Рима , Бе рлина , до Михаила Булгакова не было мифа у Москвы , овея нной тайной и фанта смагорией в романе “Мастер и Маргарита”. Тема данной дипломной работы , безусловно , не ограничивается отображением мифа четырех городов. Существует миф Венеции , основанный в средневековье и эпоху Возрождения и завершившийся к XX веку . Это город великих карнава лов и тайн , изображенных в пьесах Карло Гольдони “Честная девушка” , “Слуга двух гос под” , “Лгун” , “Мольер” , “Хитрая вдова” и др угих . Город , в котором убивали из-за угла , и в то же время сурово карали за преступления , помещая в тюрьму П и омби , покрытую свинцовой крышей . Побег из этой тюрьмы описан в мемуарах Джакомо Каз ановы . Это знаменитый Мост Вздохов , ведущий бандитов и убийц в вечное царство Аида . И , наконец , это невообразимая красота кан алов , узких улочек , придающих городу пр и чудливу ю и праздничную форму. Томас Манн в своей новелле “Смерть в Венеции” подводит итог длинной литератур ной традиции . О б разы и события в новелле носят ха рактер символических обобщений , но в то же время они очень пластичны ; атмосфера морс кого курорта , древнего, но запущенного го рода , холерной эпидемии воспроизведена со все ми бытовыми деталями . Эпидемия предстает в новелле как грандиозный символ гибели зака та буржуазной кул ь туры : повсюду болезнь , паника , зловони е , смерть среди великолепных памятников прошл ого . Се годня Венеция утратила свой миф и превратилась в город – музей. Литература XX века знакомит нас с мифом Пра ги . В сборнике рассказов “Бравый солдат Шв ейк и другие удивительные истории” , а такж е в романе “Похождения бравого солдата Шв ейка во время мировой во йны” Ярослава Гашека нас встречает веселая , задорная Пр ага , с суматохой и неразберихой . Даже когд а Швейк пок и дает столицу , ее образ будет еще в озникать в пражских анекдотах и байках , ра ссказываемых бравым солдатом. У Густава Мейринка в романе “Голем” мир с тарой Праги предстает перед н ами как арена убийств , отравлений , самоубийств . Социальные противоречия большого города явл яются фоном для фантастического образа двойни ка Голема . Автор изображает не нарядную кр асивую Прагу а ее заплесневелые чердаки , п одз е мел ь я , полуразрушенные лестницы . Видимый мир Мейри нка становится похожим на мучительный сон. Когда создается миф большого города , п оявляется и великая живопись . Вспомним Петерб ург Бенуа , Добужинского , или же картины Па рижа Утрилло , Марке и Бюффе , блестящие и ллюстрации к романам Диккенса . Литературн ый миф всегда сопрягается с гравюрами и картинами , а в наше время это наследие эксплуатирует кино. Итак , миф города , появившийся в эпоху реализма , может продолжать свое существовани е в дальнейшей литературе , либо ис чеза ть , или же вовсе меняться , как , например , изменился миф Петербурга – теперь это “бандитский город” , центр преступного мира России. Парадоксом литературного процесса явилось то , что именно в эпоху реализма сложилс я миф Большого Города . Продолжение этого мифа – уже в литературе символизм а и модернизма . Все это заставляет задумат ься о том , что само понятие “реалистическо го искусства” не до конца покрывает все богатство и разнообразие кла с сического искусства XIX века. Список литературы : 1. Бальзак Оноре д е . Собрание сочинений . В 10ти т / Под общ . ред . Н . Балашова . – М., 1982. 2. Белый А . Сочинения . В 2х т . – М ., 1990. 3. Булгаков М.А . Собрание сочинений . В 5ти т . – М 1989. – Т . 5. 4. Гашек Ярослав . Собрание сочинений . В 6ти т . – М ., 1983. – Т . 1-3. 5. Г ольдони Карло . Комедии . В 2х т . – М ., 1959. – Т .1. 6. Гринвуд Джейм с . Маленький оборвыш . – Хабаровск , 1980. 7. Гюго Виктор . Собрание сочинений . В 10ти т . / Под ред . Н.М . Любимова . – М ., 1972. -Т . 3-7 8. Диккенс Чарль з . Собрание сочинений . В 30ти т . // П од общ . ред . А . Аникста и В . Ивашевой . – М ., 1958. 9. Дойль Артур Конан . Собрание сочинений . В 8ми т . – Киев , 1992. – Т . 1-3. 10. Достоевкий Ф.М . Полное собрание сочинений . В 30ти т . – Л ., 1972 – 1989. 11. Казанова Джак омо . Мемуары Казановы . – М ., 1991. 12. Манн Томас . Собрание сочинений . В 10ти т . / Под ред . Н.Н . Вильмонта и Б.Л . Сучкова . – М ., 1954. – Т . 7. 13. Прус Болеслав . Собрание сочинений . В 7ми т . – М ., 1962. 14. Сю Эжен . П арижские тайны . – М ., 1992. 15. Анциферов Н.П . “Непостижимый город” . – Л ., 1991. 16. Анциферов Н.П . Душа Петербурга . Петербург Достоевского . – Л ., 1990 17. Бахмутский В . “Отец Горио” Бальзака . – М ., 1970. 18. Бахтин М.М . Проблемы поэтики Достоевского . - М ., 1979. 19. Бирон В.С . Петербург Достоевского . – Л ., 199 1. 20. Брахман С.Г . “Отверженные Виктора Гюго” . – М ., 1968. 21. Бурсов Б.И . Личность Достоевского . // Бурсов Б.И . Избранные работы . В 2х т . Л ., 1982. – Т .2. 22. Викторович В . Безымянные герои Достоевского . // Литературная учеба . – 1982, № 1 – С . – 230-23 4. 23. Воронихина Л.Н . Лондон . – Л ., 1969. 24. Гарин И.И . Многоликий Достоевский . – М ., 1997. 25. Грифцов Б.А . Как работал Бальзак . – М ., 1958 26. Гроссман Л.П . Достоевский . – М ., 1965. 27. Гроссман Л.П . Поэтика Достоевского . – Л ., 1925. 28. Гроссман Л.П . Путь Достоевского . – Л ., 1927. 29. Долгополов Л.К . Миф о Петербурге и его преобразование . – Л ., 1977. 30. Достоевский – художник и мыслитель . – М ., 1972. 31. Достоевский и мировая культура . – М ., 1996. 32. Достоевский и русские писатели . Традиции . Новаторство . Мастерство . – М ., 1971. 33. Елизарова М.Е . Бальзак . Очерк творчества . – М ., 1951. 34. Жуков Д.А . Он видел этот город другим // Жуков Д.А . Портреты . – М ., 1984. - С. 302-314. 35. Ивашева В.В . Творчество Диккенса . – М ., 1954. 36. Иващенко А . Оноре Бальзак // “Литература в школе” - 1950, № 1. – С . 21-30. 37. Катарский И.М . Диккенс . – М ., 1960 38. Клейнман Р.Г . Сквозные мотивы творчества Достоевского в историко – культурной перспективе . – Кишине в , 1985. 39. Кучборская Е.П . Творчество Бальза ка . – М ., 1970. 40. Ланн . Е.Л . Д иккенс . – М ., 1946. 41. Лихачев Д.С . Достоевский в поисках реального и достовер ного . // Лихачев Д.С . Литература – Реальность . – Литература . – Л ., 1981. – С . 57-73. 42. Медерский Л.А . Варшава . – Л ., 1967. 43. Михальская Н .П . Чарльз Диккенс . Очерк жизни и т ворчества . – М ., 1959. 44. Муравьева Н.И . Гюго . – М ., 1961. 45. Муравьева Н.И . Оноре Бальзак . Очерк творчества . - М ., 1958. 46. Назиров Р.Г . Петербургская легенда и литературная традиция // Традиции и новаторство . – Вы п . 3. Уфа , 1975. – С . 122-136. 47. Назиров Р.Г . Творческие принципы Ф.М . Достоевского . – Са ратов , 1982. 48. Нерсесова М.Н . Творчество Чарльза Диккенса . – М ., 1960. 49. Обломиевский Д . Бальзак . Этапы творческого пути . - М ., 1961 50. Обломиевский Д . Фран цузский романтизм . – М ., 1947. 51. Осмоловский О. Н . Достоевский и русский психологический рома н . – Кишинев , 1981. 52. Отрадин М.В . Главный герой //Петербург в русском очерке XIX века . – Л ., 1984. – С . 5-7. 53. Переверзев В.Ф . Творчество Достоевского // Переверзев В.Ф . У истоков русского реализма . – М ., 1989. – С . 455-663. 54. Проблемы твор чества Достоевского . Поэтика и традиции . – Тюмень , 1982. 55. Пузиков А . И . Бальзак и его герои //Пузиков А.И . По ртреты французских писателей . – М ., 1976. – С . 7-58. 56. Пузиков А . Оноре Бальзак . – М ., 1950. 57. Резник Р.А . Достоевский и Бальзак // Реализм в зарубежны х литературах XIX - XX век ов . – Саратов , 1975. – С . 193-203. 58. Реизов Б.Г . Бальзак . – Л ., 1946 59. Реизов Б.Г . Бальзак . Сборник статей . – Л ., 1960. 60. Реизов Б.Г . Творчество Бальзака . – Л ., 1939. 61. Русская и польская литература конца XIX начала XX века . / под ред . Е.З . Цыбенко , А.Г . Соколова . – М ., 1981.- С . 149-173. 62. Савченко Н.К . Проблемы художественного метода и стиля Достоевского . – М ., 1975. 63. Сильман Т . Диккенс . - М ., 1960. 64. Соловьев С.М . Изобразительные средства в творчестве Ф.М . Достоевского . Очерки . – М ., 1979. 65. Сухотин П . Оноре де Бальзак . – М ., 1934. 66. Тайна Чарльза Диккенса . – М ., 1990. 67. Творчество Ф.М . Достоевского : искусство синтеза / Под ре д . Г.К . Щенникова и Р.Г . Назирова . – Екат ери н бург , 1991. 68. Топоров В.Н . Миф . Ритуал . Символ . Образ . Исследования в области мифотворческого . – М ., 1995. 69. Тугушева . М . Чарльз Диккенс . Очерки жизни и творчества . – М ., 1979. 70. Уилсон Э . Мир Чарльза Диккенса . – М ., 1975. 71. Цвейг С . Т ри мастера . Бальзак . Диккенс . Достоевский . – М ., 1992. 72. Цыбенко Е.З . Болеслав Прус // История польской литературы в 2х т . – М ., 1968. – Т . 1. – С . 536-561. 73. Цыбенко Е.З . Из истоков пол ьско – русских лите ратурных связей XIX - XX вв . – М 1978. 74. Цыбенко Е.З . Польский социальный роман 40-70 гг . XIX в . – М ., 1971. 75. Чирков Н.М . О стиле Достоевского . Проблематика . Идеи . Об разы . – М ., 1967. 76. Чичерин А.В . произведение Бальзака “Гобсек” и “Утраче нные иллюзии” . – М ., 1982. 77. Чичерин А.В . Точность и сила в языке романов Бальза ка .// Чичерин А.В , Идеи и стиль . – М ., 1968. – С . 150-174. 78. Шерман Е . Путеводитель по преисподней , или Петербург в русском историческом романе // “Нева” , 199 8, № 34. – С . 12-18.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Разговор двух дам:
- Я в ужасе от мысли о пятидесятилетнем возрасте!
- Дорогая, а что с тобой тогда случилось?
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по религии "Мифология большого города", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru