Реферат: Роман Е. Замятина "Мы" - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Роман Е. Замятина "Мы"

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 439 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

18 Помните , какую игру придумал брат Л.Н.Т олстого Николенька для своих младших бр атьев ? Он объявил им , «что у него есть тайна , посредством которой , когда она отк роется , все люди сделаются счастливыми , не будет ни болезней , никаких неприятностей , никт о не на кого не будет сердиться и все будут любить друг друга , все сделаютс я муравейными братьями . (Вероятно , это были Моравские братья , о которых он слышал или читал , - вспомин ает Лев Николаевич , - но на нашем языке это были муравейные братья .) И я помню , что слово «муравейные» особенно нравилось , на поминая муравьев в кочке . Мы д аже устроили игру в муравейные братья , которая состояла в том , что садились под стулья , загораживали их ящиками , завешивали платками и сидели там в темноте , прижимаясь др уг к другу . Я , помню , испытывал особенное чувство любви и умиления и очень любил эту и гру. Муравейное братство было открыто нам , но главная тайна о том , как сделать , чт обы все люди не знали никаких несчастий , никогда не ссорились и не сердились , а были бы постоянно счастливы , эта тайна была , как он сам говорил , написана им на зеленой палочк е , и палочка эта зарыта у дороги , на краю оврага старого Заказа… Идеал муравейных братьев , льнущих любовно друг к другу , только не под двумя креслами , завешенными платками , а под всем небесным сводом всех людей мира , остался для меня тот же . И как я тогда верил , что есть та зеленая палочка , на которой написано то , что должно ун ичтожить все зло в людях и дать им великое благо , так я верю и теперь , что есть эта истина и что будет она открыта людям и даст им то , что она обещает ». Кто из нас в детстве не мечта л хоть раз в жизни о то м , чтобы все люди были счастливы , чтобы не было ни болезней , ни войн , ни гол ода , ни страданий . И хотя каждый , повзросле в , осознал несбыточность этой мечты , не ст оит считать ее бессмысленной детской фантазие й . Тысячи великих умов на п ротяж ении многих столетий бились над загадкой всеобщего счастья . Древние утверждали , что был о время , когда человечество пребывало в сч астливом и беззаботном состоянии . Эти верован ия отразились , например , в стихах древнегречес кого поэта Гесиода (конец VIII – начало VII в . до н . э .): Первым по сеян был век золотой , не знавший возмездья … Сам соблюдавший всегда , без законов , и правду , и верность . <… > Не было шлемов , мечей ; упражнений воен ных не зная, Сладко вкушали покой безопасно живущие люди. Также , от дани в ольна , не трону та острой мотыгой, Плугом не ранена , все земля им при носила. Пищей довольны вполне , получаемой без принужденья, Рвали с деревьев плоды , земляничник на горный сбирали, Терн и на крепких ветвях висящие ягоды тута Иль урожай желудей , что с дерев ьев Юпитера пали. Вечно стояла весна ; приятный прохладным дыханьем, Ласково нежил зефир цветы , не знавшие сева. Боле того , урожай без распашки земля приносила ; Не отдыхая поля золотились в тяжелых колосьях, Реки текли молока , струились и нектара реки, Капа л и мед золотой , сочась из зеленого дуба. Овидий . Мет аморфозы. Перевод С.Шервинского. «Золотой в ек» - мифологическое представление о совершенном , гармоническом устройстве человеческого сообщества , утраченном в процессе исторического развити я (за золотым в еком , как утверждают античные поэты , наступил век серебряный , зат ем – медный и , наконец , век нынешний – железный – испорченный и жестокий ). Вспомним ветхозаветный рассказ о жизни первых людей в Эдеме , откуда они были изгнаны Богом за ослушание . «Грехопаден ие» первых людей привело к утрате рая , стало причиной греховности рода человеческого , возникновения мирового зла. Как возвратить золотой век , вернуть по терянный рай , как создать на земле царство Божие – этими вопросами задавались мысл ители с глубокой древ ности , желая есл и не на практике , то хотя бы в воо бражении создать идеальную , упорядоченную модель человеческого общежития . Многочисленные проекты идеального государства , начиная с философски х диалогов афинского мыслителя Платона (ок . 427 – 347 гг . до н . э .), породили обш ирную традицию в мировой культуре и полож или начало формированию нового литературного жанра . Этот жанр окончательно оформился в эпоху Возрождения , благодаря появлению целого ряда книг , среди которых была и знаменита я «Утопия» англичанина Т о маса Мор а , давшая впоследствии название этому жанру. Утопия , как литературный жанр , предполагает развернутое описание общественной , государственной и частной жизни воображаемо й страны , которая отличается идеальным полити ческим укладом и всеобщей социальной сп раведливостью . (Утопией называют также любой нереальный , неосуществимый на п рактике проект социальных преобразований ). Расцвет утопии в эпоху Возрождения св язан с особенностями ренессансного мироощущения . В философии , в науке , в этических , пол итических и эстетических учениях этого периода главным объектом внимания оказывается человек , а не божество , стоящее над ним , как это было раньше . Идея загробного блаженства , характерная для средневековья , уступае т место попыткам моделирования более совершен ных фор м земного мироустройства , а эпоха Великих географических открытий порождае т надежду , что где-то на неведомых европей цам землях жизнь людей уже достигла абсол ютного совершенства . Однако реальное положение человека в европейских странах было весьма далеким о т того , которого , по мнению мыслителей-гуманистов , он заслуживал . Поэ тому , как правило , в утопиях этой эпохи сочетаются резкая критика современных обществе нных порядков и идеальные картины «земного рая». «Утопия» Томаса Мора (1478 – 1535) представляет собой диалог автора и путешественника Рафаила Гитлодея , «чужестранца преклонного в озраста , с загорелым лицом , большой бородой , с плащом , небрежно свисающим с плеча» . П ервая часть беседы посвящена сатирическому ос вещению современной Англии . Объектом сатиры п иса т еля стала и политика «огоражи вания» , и роскошь королевского двора , и во енная политика , и система уголовных наказаний . Во второй части Мор воспроизводит расска з Гитлодея о том , как тот во время своих странствий в западном полушарии случ айно попал на остров, поразивший его своим общественным устройством . Это был ост ров Утопия . Само слово «утоп ия» возникло из слияния двух греческих сл ов : «и» – «не» и « topos » - «место» , то есть «место , которого нет» . Да и имя Гитлодей в переводе с греческого означает «мастер ра ссказывать небылицы» . Но заметим , что если предшественники Мора помещали свое идеальное общество в некий золотой век , относящийся к далекому прошл ому или к далекому будущему , то остров Утопия «существует» в настоящем . Используя мотив путешествия и образ п у тешес твенника , чрезвычайно популярный в эпоху Вели ких географических открытий , изображая подробност и быта утопийцев , выводя на страницах свое й книги образы реальных исторических личносте й , Мор стремится создать иллюзию достоверност и , чтобы тем самым доказ а ть во зможность и осуществимость того образа жизни , который он проповедовал. Основой благополучия жителей Утопии стало упразднение частной собственности , которую М ор считал величайшим злом , так как она порождает человеческое неравенство . В стране , о которой рассказывает Гитлодей , все равны , богатства острова принадлежат всем гра жданам . Живут утопийцы в великолепных городах , напоминающих сады , правда , их жилища как две капли воды похожи друг на друга , но это связано с тем , что в общес тве равных никто не имее т права жить в лучшем доме . Раз в десять лет дома перераспределяются по жребию , так как даже в одинаковых домах есть солне чная и теневая стороны , а , кроме того , человек , много лет проживший в одном доме , начинает считать его своим , что противор ечит идее об щ ественной собственности . Нет у утопийцев различия и в одежде . Когда все одеты одинаково , отпадают зави сть и недовольство , причем пошив одинаковой одежды сокращает затраты рабочего времени . Трудятся на острове все , правда , труд здес ь необременителен , рабоч и й день со ставляет всего шесть часов . Поскольку сельски й труд тяжелее , чем работа в городах , к рестьян как таковых здесь нет , зато каждый горожанин в течение двух лет отбывает своеобразную сельскохозяйственную повинность . Труд овые навыки передаются здесь из по коления в поколение , поэтому семья представля ет собой не только группу людей , соединенн ых кровными узами , но и основную производс твенную единицу общества . Человек , меняющий пр офессию , порывает со своей семьей и перехо дит в ту семью , к ремеслу которой им е ет склонность . Питаются утопийцы , как правило , все вместе и одновременно , в общественных столовых , освобождающих женщин от кухонного рабства . Отлажен и отдых труж еников : по утрам , когда мозг работает лучш е , они слушают познавательные лекции , а вр емя после ужина посвящают прогулкам , беседам , музыке и игре в шашки и ша хматы . На острове Утопия нет денег , денежн ые отношения заменены здесь общественным расп ределением материальных благ . Из золота утопи йцы делают ночные горшки и цепи для п реступников , так что зо л отые украш ения не предмет зависти , а символ позора . Драгоценные камни служат для забавы детя м , и , как взрослая девушка стыдится играть в куклы , так и взрослые утопийцы стыд ятся украшать свою одежду алмазами и руби нами . Совершенна и политическая система Ут о пии : во главе государства стоит небольшое число выборных правителей , не о бладающих никакими привилегиями . Их главная з адача – организация общественного производства . Поскольку утопийцы ведут плановое хозяйство , их экономика не знает кризисов . Нет н а остро в е и органов насилия , т ак как практически все граждане сознательно подчинили себя служению обществу . Идея об щественного блага – одна из центральных идей жанра утопии. Та же идея вдохновляла и последовател я Мора итальянского философа Томмазо Кампанел лу (1568 – 1639). Но если Мор проповедует духовную свободу (свобода утопийцев , конечно , о граничена , но они сами сознают разумность этих ограничений ), то Кампанелла утверждает не обходимость отказа от свободы личности во имя общественного равновесия . В своей книге « Город Солнца» он изображает с ообщество людей , отрекшихся от собственного Я , слившихся с общиной . У соляриев (жителей Города Солнца ) нет ничего своего : ни ж илищ , ни жен , ни детей . Каждые шесть ме сяцев начальники назначают , кому в какой к омнате жить ; деторо ж дение здесь пр оизводится тоже лишь с разрешения начальства , которое решает , какая пара оставит наилу чшее потомство ; вскормленный грудью младенец сразу же передается на воспитание специальным должностным лицам . Самоотречение соляриев до ходит до такой степе н и , что пр иговоренный к смерти в Городе Солнца посл е долгих уговоров добровольно дает согласие на казнь . Как и утопийцы , солярии нося т одинаковую одежду и даже одинаковые при чески . Здесь нет ни ссор , ни раздоров , ни зависти ; здесь нет ни богатых , ни бе дных : «Община делает всех одновремен но и богатыми и вместе с тем бедными . Богатыми – потому , что у них есть все , бедными – потому , что у них не т никакой собственности . И поэтому не они служат вещам , а вещи служат им». Как и Мор , Кампанелла стремится убедит ь чит ателя в истинности существования Города Солнца , доверяя рассказ об этом городе , расположенном на одном из островов Индийского океана , якобы побывавшему там Мо реходу из Генуи . Таким образом , установка на достоверность , как и мотив путешествия и образ путеш е ственника , становится постепенно характерным признаком жанра. В России литературная утопия появляется лишь в XVIII веке и наследует многие традиции у топии европейской . Русские писатели-утописты , как и их западные предшественники , отправляют своих героев в далекие неведомые стра ны в поисках «Царства Божьего» . Такой благ ословенный край рисует русский историк и публицист , один из предтеч славянофильства кн язь М.М.Щербатов в книге «Путешествие в зе млю Офирскую» (1783 – 1784). Рассказывая о социальном и политич е ском устройстве вымышл енной страны с библейским названием , писатель , по сути дела , обращается к русской де йствительности и пытается нарисовать идеальный образ общественного правления . Таким идеалом представляется Щербатову просвещенная монархия , где «ласк а тельство прогнано от царского двора и истина имеет в оный невозбранный вход» . В земле Офирской «власт ь государственная соображается с пользой наро дной» , а «законы созданы общим народным со гласием» , хотя социальное неравенство сохраняется , ибо , по мысли Ще р батова , прир ода мудро распределила одним «быть правителям и и начальниками» , другим – добрыми испол нителями и , наконец , третьим – «слепыми д ействующими лицами» . Поэтому общественная власть здесь принадлежит дворянам , единственным нос ителям «потомственной д о бродетели» , к оторые строго следят за соблюдением государст венных законов . Строгая даже в частностях регламентация общества способствует , по мнению автора , устойчивости государства и обеспечивает счастье всем гражданам . Для усмирения тех , кого такое счасть е не устраива ет , предусматривается существование административно-ка рательных органов : армии , суда , тюрем . Размышляя о будущем России , Щербатов рисует его в патриархальных тонах . Свой идеал он , к ак и его последователи славянофилы , связывал с допетровской Ру с ью , в котор ой видел простоту обычаев , отсутствие роскоши и богатства , неиспорченность нравов. Если Щербатов в поисках золотого века обращает свои взоры в прошлое , то уто пические картины земного блаженства , созданные А.Н . Радищевым и писателями-декабристами , п ереносят читателя в далекое будущее , где с оциальный прогресс и гуманизм по отношению к отдельной личности достигли воображаемого совершенства . И если находить счастливые ст раны на неведомых островах утопистам помогали путешествия , то для перемещения во времени они нередко придавали своим с очинениям форму сна 1 . Такая форма чрезвычайно характерна для русских утопий XVIII - XIX веков , среди которых – «Счастливое общество» А.В.Сумарокова , сон в главе «Спасс кая Полесть» в книге А.Н.Радищева «Путешествие из Пете рбурга в Москву» , «Сон» А.Д .Улыбышева , четвертый сон Веры Павловны в романе Н.Г.Чернышевского «Что делать ?» . Форма сна позволяет авторам создать картину не только идеального места , но и идеального времени . Такой вариант утопии в литературов едении иногда н а зывают ухронией (о т греческого слова « chronos » – время , т.е . время , ко торого нет ). Характерно в этом плане сочинение пис ателя и музыкального критика , близкого к д екабристским кругам А.Д.Улыбышева «Сон» , написанное , вероятно , в 1819 г . Герой рассказа , засып ая , видит Петербург далекого будущего , где воздвигнуты новые прекрасные общественные здания , казармы превращены в школы , академии и библиотеки , Михайловский замок стал Дво рцом общественного собрания , в Аничковом двор це разместился «Русский пантеон» , где в ы ставлены статуи видных русских г ероев и общественных деятелей . Прекрасный мир , снящийся герою , возник после общественного переворота , произошедшего «триста лет назад» , в результате которого пришел конец самодер жавию и крепостничеству . Новое общество у Улы б ышева – это общество свободн ых людей , равных перед законом . На одном из общественных зданий герой видит надпись : «Святилище правосудия , открытое для каждого гражданина , где во всякий час он може т требовать защиты закона» . Но когда герой направляется к том у месту , где вершится правосудие , чтобы стать свидетелем торжества справедливости , его будят звуки рожка и крики мужика , которого тащат в участок . «Я подумал , что исполнение моего сна еще далеко» , - заключает герой . Примеча тельно , что для писателя декабрис т ского толка путь к осуществлению идеала л ежит через социальный переворот. Литературная утопия второй половины XIX века тесно связана с распространившимися в этот пер иод в Западной Европе и России социалисти ческими учениями . Идеи утопического социализма наш ли яркое воплощение в романе Н.Г. Чернышевского «Что делать ?» . Внешне напоминаю щий мир «Утопии» , социальный проект вождя русской революционной демократии , данный в зн аменитом четвертом сне Веры Павловны , зиждетс я на идее абсолютной гармонии : свободный т руд с максимальным использованием тех ники гармонически сочетается с отдыхом , физич еское здоровье людей с их нравственным со вершенством , гармоничны отношения человека с природой , в отношениях между людьми торжеству ет равноправие . Но Чернышевский , в отличие от М ора , не просто создает карти ны идеального будущего , противопоставляя его несовершенному настоящему . Он включает утопию в роман о современности , наделяя своих ге роев , живущих в 60-е годы XIX столетия , чертами людей завтрашнего дня . Утверждая , что будущее с в етло и прекрасно , автор призывает чит ателей : «Стремитесь к нему , работайте для него , приближайте его , переносите из него в настоящее все , что можете перенести» . Че рнышевский убежден , что человечество не сможе т прийти к высшей гармонии эволюционным п утем , п оэтому в своем подцензурном романе он хотя и иносказательно , но нас тойчиво проводит идею революции как единствен ного пути к реализации утопии. Как средство превращения утопической мечт ы в реальность восприняли многие писатели и революцию 1917 года . Октябрь , разрушивший основы прежнего миропорядка , породил целую волну утопических сочинений . Образы города-сада , светлого завтра , машинного рая заполнили ст раницы литературных произведений первых послерев олюционных лет . «Перекрестком утопий» назвал свою эпоху по э т Николай Тихонов в одноименном стихотворении 1918 года : Мир строится по новому ма сштабу. В крови , в пыли , под пушки и на бат Возводим мы , отталкивая слабых, Утопий град – заветных мыслей град. Мы не должны , не можем и не см еем Оставить труд , заплакать и устать : Мы призваны великим чародеем Печальный век грядущим обновлять. Забыли петь , плясать и веселиться , - О нас потом и спляшут и споют, О нас потом научатся молиться, Благословят в крови начатый труд. Забыть нельзя – враги стеною сжали, Ты , пахарь , вс тань с оружием к полям, Рабочий , встань сильнее всякой стали, Все , кто за нас , - к зовущим знамена м. И впереди мы видим град утопий, Позор и смерть мы видим позади, В изверившейся , немощной Европе Мы – первые строители-вожди. Мы – первые апостолы дерзань я, И с нами все : начало и конец. Не бросим недостроенного зданья И не дадим сгореть ему в огне. Здесь перекресток – веруйте , поймите, Решенье нам одним принадлежит, И гений бурь начертит на граните – Свобода или рабство победит. Утопия – светило мироздань я, Поэт-мудрец , безумствуй и пророчь , - Иль новый день в невиданном сиянье, Иль новая , невиданная ночь ! Однако попытка реализации утопии обернулось трагедией для миллионов людей . Означает ли это , что утопия – великий бесчеловечный обман , что мир должен от казаться от утопий ? Выдающийся английский писатель Оск ар Уайльд писал : «На карту земли , на ко торой не обозначена утопия , не стоит смотр еть , так как эта карта игнорирует страну , к которой неустанно стремится человечество» . Утопия дает человеку и обществу с т имул к саморазвитию , к постоянном у движению . Идея «золотого века» , «рая на земле» прекрасна , быть может , именно в своей невоплотимости . «…Пусть , пусть это ник огда не сбудется и не бывать раю (ведь уж это-то я понимаю !) – ну , а я все-таки буду проповедоват ь , - говорит герой рассказа Ф.М.Достоевского «Сон смешного человека» , увидевший во сне идеальную стр ану . – А между тем так это просто : в один бы день , в один бы час – все бы сразу устроилось ! Главное – люби других как себя , вот что главное , и это все , боль ш е ровно нич его не надо : тотчас найдешь , как устроитьс я». Мир не может жить без утопий , одна ко в любой утопии изначально заложено нем ало противоречий . Основополагающие идеи утопии – это идеи социального равенства , разумног о государственного устройства , полн ого ма териального благополучия . Но истинного равенства мы не найдем практически ни в одной из описанных утопистами стран . Так , на благословенном острове Томаса Мора существует рабство . Правда , рабы утопийцев – не рабы от рождения , это осужденные преступни к и , военнопленные и добровольцы , к оторые предпочли рабство на сказочном острове невыносимой жизни в других странах . Но тем не менее равенство здесь оказывается доступным не каждому . Да и возможно ли абсолютное равенство ? Захотят ли люди по доброй воле один а ково думать , одеваться , одинаково питаться , жить в одина ковых домах ? Утописты уповают на человеческий разум . Но только ли разум определяет человеческое поведение ? А как же непредсказуе мая и неповторимая человеческая душа ?! Согласи тся ли она на такое равен с тво ? «Живая душа жизни потребует , живая душа не послушается механике , живая душа подоз рительна , живая душа ретроградна !» - восклицает один из героев Достоевского . Не оборачива ется ли всеобщее уравнивание насилием над самой человеческой природой ? Но многие утописты и не отрицают насилия . Так , в Городе Солнца виновные в «неблагодарност и , злобе , отказе в должном уважении друг к другу , лености , унынии , гневливости , шутовс тве , лжи» могут быть наказаны весьма суров о . Кампанелла не отменяет и смертной казни в сво е м идеальном государстве , причем совершается она руками народа : осужд енного убивают или побивают каменьями . (Попутн о заметим : если в идеальном обществе есть преступники , значит изменение социальных усл овий все-таки не влечет за собой изменения человеческой природы , и это вынуж дены признать даже авторы утопий ). И наконец , является ли полное материал ьное благополучие , столь характерное для утоп ических стран , залогом нравственного совершенства ? Если все проблемы решены , если в обще стве не возникает никаких конф ликтов , какая сила заставляет это общество развиватьс я ? Зачем наука , зачем искусство , зачем духо вный поиск , если человек уже достиг всего , чего хотел ? По сути дела , в качестве идеала ав торы утопий в своих книгах выводят общест во абсолютно одинаковых людей, насильственно лишенных индивидуальной свободы , общество , ос тановившееся в своем развитии . Трудно поверит ь в то , что в таком мире можно быт ь по-настоящему счастливым . Невозможно представить себе счастливыми гражданами таких стран самих авторов утопий , неи с правимых еретиков , бунтовщиков : Томаса Мора , закончившего свои дни на плахе , Томмазо Кампанеллу , проведшего двадцать семь лет в тюрьме , где и был создан «Город Солнца» , Николая Чернышевского , написавшего свой роман в з астенках Петропавловской крепости нак а нуне девятнадцатилетней ссылки в Сибирь. Но все это не отменяет «идеальности» изображенного в утопиях миропорядка , ибо , как справедливо заметил один из литературове дов , цель утопии – «общество , государство , человечество . <… > отсюда – любовь к дальне му , наи вно принимаемая за желание помо чь ближнему . Как ни крути , все равно вы ходит , что человек только средство для это й самой цели» 2 . Человек для утопистов – некое абстра ктное понятие , лишенное каких-либо внутренних противоречий . Если же попытаться представить с ебе грядущий день , принимая во вниман ие реальные противоречия человеческой природы , то воображение нарисует совсем иные картин ы . Неслучайно параллельно с развитием жанра утопии в литературе формируются антиутопические тенденции, от ражающие тревогу писателе й по поводу тех пагубных , непредвиденных последствий , к ко торым может привести построение общества буду щего . Эти тенденции порой причудливо переплет аются с утопией в творчестве одного писат еля . Великий английский сатирик Джонатан Свиф т в книге «Путешестви я Гулливера» , следуя традициям ренессансных гуманистов , изоб ражает посещение своим героем острова , населе нного существами , достигшими физического и ду ховного совершенства . В языке обитателей остр ова нет слов ложь и обман, они не знают , что такое власть , пра вительство , война , у них нет даже законов , так как «природа и разум являю тся достаточными руководителями разумных существ » , дружба и доброжелательность – двумя гл авными их добродетелями . Правда , разумные суще ства эти – лошади , или гуигнгнмы , как они себя н азывают («Слово гуигнгнм на языке туземцев означает лошадь , а по своей этимологии – совершенс тво природы» ). Но на этом сказочном остров е помимо гуигнгнмов Гулливеру приходится стол кнуться с племенем уродливых , крайне нечистоп лотных , издающих отвратительный запах животн ых . Покрытые с ног до головы густыми в олосами , «вооруженные сильно развитыми крючковаты ми и заостренными когтями на передних и задних лапах» , они тем не менее напомин ают людей . Гуигнгнмы , называющие этих существ йеху, использу ют их в качестве рабочего скота и содержат в хлеву . Йеху невероятно эгоистичн ы , развратны и жадны , но , когда Гулливер рассказывает гуигнгнмам об устройстве жизни и нравах англичан , становится понятно , что отвратительные качества йеху есть продолжени е тех пороков , которые в идел Сви фт в своих современниках . Тем более что «по преданию» , как сообщает автор в кон це своей книги , «много веков назад» в Гуигнгнмии видели двух англичан , «от которых , по тому же преданию , произошел весь р од этих гнусных скотов» . Таким образом , ве ра в в озможность разумного переустр ойства общества соседствует на страницах книг и с тревогой по поводу того , что несов ершенство человеческой природы в процессе ист орического развития может привести не к д уховному расцвету , а к полной деградации ч еловека. Наиболь шее количество утопий создаетс я в периоды общественного подъема , когда в ажнейшей чертой массового сознания становится оптимистическое видение исторической перспективы . Эпоха спада в общественном движении поро ждает разочарование в утопическом идеале . Так , в след за декабристскими утопиями 1810 – 1820-х годов в русской литературе появ ляются произведения , в которых звучат глубоки е сомнения относительно того , что человечеств о движется к абсолютной гармонии . Наиболее значительное из них – стихотворение Евген ия Б о ратынского «Последняя смерть» (1827): Есть бытие ; но именем каки м Его назвать ? Ни сон оно , ни бденье ; Меж них оно , и в человеке им С безумием граничит разуменье. Он в полноте понятья своего, А между тем , как волны , на него, Одни других мятежней , своенравн ей, Видения бегут со всех сторон, Как будто бы своей отчизны давней Стихийному смятенью отдан он ; Но иногда , мечтой воспламененный, Он видит свет , другим не откровенный. Созданье ли болезненной мечты Иль дерзкого ума соображенье, Во глубине полночной темн оты Представшее очам моим виденье ? Не ведаю ; но предо мной тогда Раскрылися грядущие года ; События вставали , развивались, Волнуяся , подобно облакам, И полными эпохами являлись От времени до времени очам, И наконец я видел без покрова Последнюю судьбу всего живого. Сначала мир явил мне дивный сад ; Везде искусств , обилия приметы ; Близ веси весь и подле града град, Везде дворцы , театры , водометы, Везде народ , и хитрый свой закон Стихии все признать заставил он. Уж он морей мятежные пучины На островах искусств енных селил, Уж рассекал небесные равнины По прихоти им вымышленных крил ; Все на земле движением дышало, Все на земле как будто ликовало. Исчезнули бесплодные года, Оратаи по воле призывали Ветра , дожди , жары и холода, И верною сторицей воздавали Посевы им , и хищный зверь исчез Во тьме лесов и в высоте небес, И в бездне вод , сраженный человеком, И царствовал повсюду светлый мир. Вот , мыслил я , прельщенный дивным веко м, Вот разума великолепный пир ! Врагам его и в стыд и в поуче нье, Вот до чего достигло просв ещенье ! Прошли века . Яснеть очам моим Видение другое начинало : Что человек ? Что вновь открыто им ? Я гордо мнил , и что же мне пре дстало ? Наставшую эпоху я с трудом Постигнуть мог смутившимся умом. Глаза мои людей не узнавали ; Привыкшие к обилью дольных бла г, На все они спокойные взирали, Что суеты рождало в их отцах, Что мысли их , что страсти их , бывал о , Влечением всесильным увлекало. Желания земные позабыв, Чуждаяся их грубого влеченья, Душевных снов , высоких снов призыв Им заменил другие побужденья, И в полное владение свое Фантазия взяла их бытие, И умственной природе уступила Телесная природа между них : Их в эмпирей и в хаос уносила Живая мысль на крылиях своих ; Но по земле с трудом они ступали, И браки их бесплодны пребывали. Прошли века , и тут моим очам Открылася ужасная картина : Ходила смерть по суше и водам, Свершалася живущего судьбина. Где люди ? Где ? Скрывалися в гробах ! Как древние столпы на рубежах, Последние семейства истлевали ; В развалинах стояли города, По пажитям заглохнувшим блуждали Без пастырей безумные стада ; С людьми для них исчезло пропитанье ; Мне слышалось их гладное блеянье. И тишина глубокая вослед Торжественно повсюду воцарилась, И в дикую порфиру древних лет Державная природа облачилась. Величествен и грустен был позор Пустынных вод , лесов , долин и гор. По-прежнему животворя природу, На небосклон светило дня взошло, Но на земле ничто его восходу Произнести привета не могло. Один туман над ней , синея , вился И жертвою чистительной дымился. Как и многие создатели уто пических сочине ний , поэт проникает своим поэтическим взором в будущее человечества и поначалу создает образ , типичный для классической утопии : образ дивного сада , где процветает искусство , где все природные сти хии подчинены человеческому разуму , где обрет ено полное мате р иальное благополучие . Но если утописты , как правило , ограничива лись созерцанием этих отрадных картин , то Боратынского волнует , что станет с миром и человеком дальше , приведет ли удовлетворение всех материальных потребностей к духовному совершенству . Увы , ч ас торжества плоти становится часом гибели духа . Человек достиг всего , и движение жизни прекратило сь . Остановилась мысль , угасли желания , в д ушах воцарилось полное равнодушие к миру . В финале стихотворения Боратынский рисует апо калипсическую картину «посл е дней смер ти» , которая ожидает землю вслед за приход ом золотого века . В этих стихах , может быть , впервые в русской литературе идея зе мной благодати получает не оптимистическое , а трагическое освещение. Утопическое мышление особенно характерно для писателей революционного склада , в ц ентре внимания которых всегда находится поиск новой модели общества , государства . Антиутопи ческие произведения , как правило , выходят из-по д пера авторов , для которых объектом худож ественного исследования стала человеческая душа , н епредсказуемая , неповторимая . Такие произведения зачастую полемически направлены п ротив утопий . Как скрытая полемика с четве ртым сном Веры Павловны из романа Черныше вского звучит четвертый сон (!) Раскольникова в эпилоге «Преступления и наказания» Достоев с кого , в котором изображено , как эгоистичные , властолюбивые , зараженные «трихинами» индивидуализма люди , присвоившие себе «равно е право» убивать , грабить , жечь , ведут мир к катастрофе . Глубокий знаток человеческой души , Достоевский прекрасно понимал ее нес о вершенство и не верил в то , что «социальная система , выйдя из какой-ниб удь математической головы , тотчас же и уст роит все человечество и в один миг сд елает его праведным и безгрешным» . Полемика с Чернышевским отчетливо слышится и в романе Достоевского «Бе с ы» (1869-1860). Пламен ный революционер Чернышевский переносит утопию из области человеческой мечты в область практических целей , призывая к революционному насилию во имя всеобщего счастья . «Бесы , - пишет современный исследователь , - как бы фиксирует момен т ы , когда социальная утопия с прихотливыми фантазиями и чисто романтическими ситуациями обретает статус «уче бника жизни» и становится своеобразным указую щим перстом для «деятелей движения» 3 . Достоевский утвержда ет , что идея счастья и насилие несовместим ы , ч то насилие над человеческой природ ой может привести лишь к трагическим посл едствиям для человечества . Герой романа Шигал ев «предлагает , в виде конечного разрешения вопроса , - разделение человечества на две не равные части . Одна десятая доля получает с вобод у личности и безграничное прав о над остальными девятью десятыми . Те же должны потерять личность и обратиться вр оде как в стадо и при безграничном по виновении достигнуть рядом перерождений первобыт ной невинности , вроде как бы первобытного рая , хотя , впрочем, и буду работать» . «Я предлагаю не подлость , а рай , земной рай , и другого на земле быть не мож ет» , - утверждает Шигалев , фанатично убежденный в своей правоте . Так насильственное утвержден ие земного рая несет не что иное , как жестокую диктатуру и рабство. И дею «принудительного равенства» в эти же годы сатирически переосмысляет М.Е.Са лтыков-Щедрин в «Истории одного города» , где создает зловещий образ Угрюм-Бурчеева , насаждаю щего «прогресс» , не считаясь ни с какими естественными законами , выпрямляющего чудови щ ными методами не только все неправильности ландшафта , но и «неровности» ч еловеческой души . Символическим выражением его административных устремлений становятся не цве тущий сад и хрустальный дворец , а пустыня , острог и серая солдатская шинель , нависш ая над миром вместо неба , ибо п о мере реализации утопия превращается в с вою противоположность. Неслучайно именно в XX веке , в эпоху жесток их экспериментов по реализации утопических пр оектов , антиутопия окончательно оформляется как самостоятельный литературный жан р . «Антиутопия , или переве рнутая утопия , - пишет английский исследователь Ч.Уэлш , - была в XIX веке незначительным обрамлением ут опической продукции . Сегодня она стала домини рующим типом , если уже не сделалась статис тически преобладающей» . Фантастический м ир будущего , изображенный в антиутопии , своей р ациональной выверенностью напоминает мир утопий . Но выведенный в утопических сочинениях в качестве идеала , в антиутопии он предстае т как глубоко трагический . Если утописты н аивно полагали , что «счастье быть к а к все» и есть истинная свобода , то мироустройство , воссозданное в антиутопиях , п рямо опирается на идею Великого Инквизитора из романа Ф.М.Достоевского «Братья Карамазовы » , который утверждал , что человек не может стать счастливым , не отказавшись от свобо ды. Занятые исключительно проблемами государ ственного и общественного устройства , авторы утопий не берут в расчет отдельного индив ида . Примечательно , что в их произведениях жизнь идеальной страны дана с точки зрени я стороннего наблюдателя (путешественника , с т ранника ), характеры людей , населяющих ее , психологически не разработаны . Антиутопия изображает «дивный , новый мир» изнутри , с позиции отдельного человека , живущего в н ем . Вот в этом-то человеке , превращенном в винтик огромного государственного механизма , и пробуждаются в определенный момен т естественные человеческие чувства , не совме стимые с породившей его социальной системой , построенной на запретах , ограничениях , на подчинении частного бытия интересам государств а . Так возникает конфликт между человеческо й личностью и бесчеловечным обществ енным укладом , конфликт , резко противопоставляющий антиутопию бесконфликтной , описательной утопии . Антиутопия обнажает несовместимость утопических проектов с интересами отдельной личности , д оводит до абсурда противоречия, заложе нные в утопии , отчетливо демонстрируя , как равенство оборачивается уравниловкой , разумное го сударственное устройство – насильственной регла ментацией человеческого поведения , технический пр огресс – превращением человека в механизм. Назначение утопии с остоит прежде всего в том , чтобы указать миру путь к совершенству , задача антиутопии – предупред ить мир об опасностях , которые ждут его на этом пути. Среди лучших антиутопий XX века – романы О.Хак сли , Г.Уэллса , Д.Орруэлла , Р.Брэдбери , А.Платонова , братьев Стругацких , В.Войновича . Первым же произведением , в котором черты этого жанра воплотились со всей определенностью , был роман Евгения Замятина «Мы» , написанный в 1920 году. Уже на первых страницах романа Е.Замятин создает модель идеального , с точки зрения у топистов , государства , где найдена долгожданная гармония общественного и личного , где все граждане обрели на конец желаемое счастье . Во всяком случае т аким оно предстает в восприятии повествовател я – строителя Интеграла , математика Д -503. В чем же счастье г раждан Единого Государства ? В какие моменты жизни они ощущают себя счастливыми ? В самом начале романа мы видим , какой восторг вызывает у героя-повест вователя ежедневная маршировка под звуки Музы кального Завода : он переживает абсолютное еди нение с остальным и , чувствует солидарност ь с себе подобными . «Как всегда , Музыкальн ый Завод всеми своими трубами пел Марш Единого Государства . Мерными рядами , по четы ре , восторженно отбивая такт , шли нумера – сотни , тысячи нумеров , в голубоватых юн ифах , с золотыми бляхами на груди – государственный нумер каждого и каждо й . И я – мы , четверо , - одна из бесч исленных волн в этом могучем потоке» (запи сь 2-я ). Отметим , что в вымышленной стране , созданной воображением Замятина , живут не л юди , а нумера , лишенные имен , облаченные в юнифы (то есть униформу ). Внешне схожие , они ничем не отличаются друг от друга и внутренне . Неслучайно с такой гордостью восклицает герой , восхищаясь прозрачн остью жилищ : «Нам нечего скрывать друг от друга» . «Мы счастливейшее среднее арифметиче ское» , - вт о рит ему другой герой , государственный поэт R -13. Одинаковостью , механичностью отлич ается вся их жизнедеятельность , предписанная Часовой Скрижалью . Это характерные черты изоб раженного мира . Лишить возможности изо дня в день выполнять одни и те же функц ии зн ачит лишить счастья , обречь на страдания , о чем свидетельствует история «О трех отпущенниках». Символическим выражением жизненного идеала главного героя становятся прямая линия (как тут не вспомнить Угрюм-Бурчеева ) и плоско сть , зеркальная поверхность , будь то небо без единого облачка или лица , «не омр аченные безумием мысли» . Прямолинейность , рационал изм , механичность жизнеустройства Единого Государ ства объясняют , почему в качестве объекта поклонения нумера выбирают фигуру Тэйлора. У современников Замятина имя этого человека было чрезвычайно п опулярным . Фредерик Уинслоу Тэйлор (1856-1915) – выда ющийся американский инженер-изобретатель , основоположн ик так называемой научной организации труда – разработал систему организации и норм ирования труда и управления п роизво дством , подбора , расстановки и оплаты рабочей силы , направленную на существенное повышение производительности и интенсивности труда . Эт а система – тэйлоризм – предусматривает детальное исследование трудовых процессов , уста новление высокой поденной и л и поч асовой нормы выработки . Эта норма определяетс я так : каждая трудовая операция расчленяется на действия , которые выполняет наиболее ф изически сильный и искусный рабочий , обученны й самым совершенным методам труда . Его раб ота хронометрируется , и показате л и выработки становятся нормой для всех рабоч их . От выполнения такой нормы зависит и оплата труда . Таким образом , трудовая деятел ьность расписана буквально по минутам . Тэйлор изм предусматривает также чередование труда и отдыха . Правда , как сокрушается замя т инский герой , Тэйлор «не додумался рас пространить свой метод на всю жизнь , на каждый шаг , на круглые сутки». О р г а н и з а ц и я труда , по Тэйлору , основывается на суг убо рациональном подходе к человеку , на ма ксимальном использовании его сил и способност ей в интересах производства . Тэйлоризм , система глубоко научная и во многом пр огрессивная , тем не менее уравнивает деятельн ость человека и работу механизмов. Восхищаясь гением Тэйлора , герой романа «Мы» неоднократно с явным пренебрежением п роизносит имя Ка нта . Иммануил Кант (1724-1804) – выдающийся немецкий философ , один из ос новоположников немецкой классической философии , о н исследует границы человеческого познания (« Критика чистого разума» ). Кант утверждает , что разум не может познать мир как таков ой , чт о человеку доступен не объ ективный мир , а лишь субъективный мир ощущ ений. Интересны и этические воззрения Канта . Человек , по Канту , не пассивное создание природы или общества , он способен сам о пределять свою волю и поведение . Но , призн авая за собой право на самостоятельност ь , человек должен признавать его за всеми окружающими . Исходя из этого , Кант формул ирует нравственный закон : «…поступай так , чтоб ы использовать человека для себя так же , как и для другого , всегда как цель и никогда лишь как средство» , «др у гой человек должен быть для тебя святым». Антитеза Тэйлор – Кант , пронизывающая весь роман , есть противопоставление рационалист ической системы мышления , где человек – с редство , и гуманистической , где человек – цель. Таким образом , идея всеобщего равенства , центральная идея любой утопи и , оборачивается в антиутопии всеобщей одинак овостью и усредненностью («…быть оригинальным – это нарушить равенство» , «быть банальным – только исполнять свой долг» ). Идея гармонии личного и общего заменяется идеей абсолютной п одчиненности государству всех сфер человеческой жизни . «Счастье – в несвободе» , - утверждают герои романа . Малейш ее проявление свободы , индивидуальности считается ошибкой , добровольным отказом от счастья , преступлением , поэтому казнь становится празднико м (ошибка исправлена !). Обратим вниман ие , как прорывается авторский сарказм в из ображении приговоренного , чьи руки перевязаны пурпурной лентой . Высшее блаженство переживае 6т герой в День Единогласия , который поз воляет каждому с особой силой ощутить себ я мал е нькой частичкой огромного « мы» . Заметим , что , с восхищением рассказывая об этом дне , герой с недоумением и иронией размышляет о выборах у древних (то есть о тайном голосовании ). Но его иро ния оборачивается авторским сарказмом : абсурдны «выборы» без права в ыбора , абсурд но общество , которое предпочло свободе волеиз ъявления единомыслие. Рассматривая роман в контексте литературы 20-х годов , подчеркнем , что стремление к слиянию с массой , к растворению в ней собственного «я» , к подчинению личной воли задачам обще ственного прогресса было характерной чертой мироощущения человека данно й эпохи и литературы тех лет , особенно пролетарской поэзии (А.Гастев , Ф.Шкулев , М.Герасим ов , В.Кириллов , А.Маширов-Самобытник ). «Я счастлив , что я этой силы части ца , что общие даже слез ы из глаз» , - писал Маяковский в 1924 году . В послеоктябрь ском творчестве Маяковского местоимение «я» п остепенно вытесняется местоимением «мы» (поэмы «Хорошо !» , «Владимир Ильич Ленин» ). Но и через четыре десятилетия А.Галич с горько й иронией заметит , что и для ег о современников «счастье не в том , что один за всех , а в том , что все , к ак один». Пути реализации утопии . Очевидно , чтобы создать общество идеальное с точки зрения утопистов , необходим о изменить саму человеческую природу . Авторы утопий чаще всего ос тавляют без внимания те пути , которыми достигается изобра женный ими миропорядок . Даже если картины будущего включены в произведения о современно сти (Чернышевский ), разрыв между несовершенством сегодня и иде альным завтра – огромен . В лучшем случае утописты уповают на разум , но механизм воздейст вия разума на человеческую природу они не исследуют . В произведениях утопистов революц ионного направления звучат намеки на необходи мость социального переворота , однако сам пере ворот не изображен . Авторы антиутопий обр а щают особое внимание именно на пути построения «идеального общества» , ибо убеждены , что мир антиутопии – результат попыток реализовать утопию. Как же достигается «тэйлоризированное» сч астье в романе Замятина ? Как сумело Единое Государство удовлетворить мат ериальные и духовные запросы своих граждан ? Материальные проблемы были решены в х оде Двухсотлетней войны . Победа над голодом одержана за счет гибели 0,8 населения . Жизнь перестала быть высшей ценностью : десять нум еров , погибших при испытании , повествовател ь называет бесконечно малой третьего порядка . Но победа в Двухсотлетней войне и меет еще одно важное значение . Город побеж дает деревню , и человек полностью отчуждается от матери-земли , довольствуясь теперь нефтяно й пищей. Что касается духовных запросов , то государство пошло не по пути их у довлетворения , а по пути их подавления , ог раничения , строгой регламентации . Первым шагом было введение сексуального закона , который свел великое чувство любви к «приятно-полезно й функции организма» . (Отметим авторскую ирон и ю по отношению к рассказчику , который ставит любовь в один ряд со сном , трудом и приемом пищи ). Сведя любов ь к чистой физиологии , Единое Государство лишило человека личных привязанностей , чувства родства , ибо всякие связи , кроме связи с Единым Государство м , преступны . Несм отря на кажущуюся монолитность , нумера абсолю тно разобщены , отчуждены друг от друга , а потому легко управляемы . Отметим , какую р оль в создании иллюзии счастья играет Зел еная Стена . Человека легче убедить , что он счастлив , оградив от всего мира , отняв возможность сравнивать и анализировать . Государство подчинило себе и время каждо го нумера , создав Часовую Скрижаль . (Так и напрашивается пушкинское : «…присвоило себе н асильственной лозой и труд , и собственность , и время…» ) Единое Государство о т няло у своих граждан возможность инте ллектуального и художественного творчества , замен ив его Единой Государственной Наукой , механич еской музыкой и государственной поэзией . Стих ия творчества насильственно приручена и поста влена на службу обществу . Обратим в нимание на названия поэтических книг : «Цветы судебных приговоров» , трагедия «Опоздавший на работу» , «Стансы о половой гигиене» . Однако , даже приспособив искусство , Единое Государство не чувствует себя в полной бе зопасности . А потому создана целая система п одавления инакомыслия . Это и Бюро Хранителей (шпионы следят , чтобы каждый б ыл «Счастлив» ), и Операционное с его чудов ищным Газовым Колоколом , и Великая Операция , и доносительство , возведенное в ранг доброд етели («Они пришли , чтобы совершить подвиг» , - пиш е т герой о доносчиках ). Итак , этот «идеальный» общественный уклад достигнут насильственным упразднением свободы . Всеобщее счастье здесь не счастье каждого человека , а его подавление , нивелировка , а то и физическое уничтожение. Но почему же насилие над лично стью вызывает у людей восторг ? Дело в том , что у Единого Государства есть оружие , пострашней Газового Колокола . И оруж ие это – слово . Именно слово может не только подчинить человека чужой воле , но и оправдать насилие и рабство , заставить поверить , что нес в обода и ест ь счастье . Этот аспект романа особенно важ ен , так как проблема манипулирования сознание м актуальна и в конце XX века. Язык и тип сознания . Какие же обоснования , доказательства истинности счастья нумеров даны в романе ? Чаще всего Замятин вкладыва ет их в уста главного героя , который постоянно ищет все новые и новые подтверждения правоты Единого Государства . Он находит эст етическое оправдание несвободе : «Почему танец красив ? Ответ : потому что это несвободное движение , потому что весь глубокий смысл танца именно в абсолютной , эстети ческой подчиненности , идеальной несвободе» (запись 2-я ). Инженер , он смотрит на танец с этой точки зрения , вдохновение в танце позволяет ему сделать вывод лишь о том , что «инстинкт несвободы издревле органически присущ чел о веку». Но чаще в основе этих доказательств лежит привычный для него язык точных н аук : «Свобода и преступление так же неразр ывно связаны между собой , как… ну , как движение аэро и его скорость : скорость аэр о =0, и он не движется ; свобода человека =0, и он не с овершает преступлений . Это ясно . Единственное средство избавить человек а от преступлений – это избавить его от свободы» (запись 7-я ). Уподобляя законы человеческой жизни законам физики , обосновывает герой и бесправие отдельной личности , и счастье быть как все : «…допускать , что у “я” могут быть какие-то “права” по отношению к Государству , и допускать , что грамм может уравновесить тонну , - это совершенно одно и то же . Отсюда – распределение : тонне – права , грамму – обязанности ; и естественный путь от ничтоже с тва к величию : забыть , что ты – грамм , и почувствовать себя миллионной долей тонны…» (запись 20-я ). Подтверждение идеям Единого Государства з вучит и в словах R -13. Он находит его в религии древних , то есть в Христианстве , истолковыва я его по-своему : «Тем д вум в раю – был предоставлен выбор : или счастье без свободы – или свобода без счастья ; третьего не дано . Они , олухи , выбрали св ободу – и что же : понятно – потом века тосковали об оковах . <… > И только мы снова догадались , как вернуть счастье… <… > Благодете л ь , Машина , Куб , Газо вый Колокол , Хранители – все это добро , все это величественно , прекрасно , благородно , возвышенно , кристально-чисто . Потому что это охраняет нашу несвободу – то есть наш е счастье» (запись 11-я ). И наконец , чудовищную логику Единого Г осуд арства демонстрирует сам Благодетель . Рисуя перед воображением трепещущего Д -503 карт ину распятия , он делает главным героем это й «величественной трагедии» не казнимого Месс ию , а его палача , исправляющего ошибки пре ступной индивидуальности , распинающего че л овека во имя всеобщего счастья (запись 36-я ). Сила и убедительность всех названных доводов в том , что они весьма логичны . Но в этом и их слабость , потому что логика , применимая к технике и производству , механически переносится героями романа на человеческу ю жизнь . Человек заменяется абстрактной единицей , нумером , граммом . Такая з амена позволяет подойти к личности , в кото рой от природы заложено рациональное и эм оциональное , всеобщее и неповторимое с холодн ыми , по-тэйлоровски рационалистическими мерками , с « а рифметикой» Раскольникова , заменив шего понятие Человек «успокоительным словечком» «вошь». Постигая чудовищную логику , а точнее – идеологию Единого Государства , вслушаемся в его официальный язык . С первых же ст раниц романа бросается в глаза обилие окс юморон ов : «благодетельное иго разума» , «ди кое состояние свободы» , «наш долг заставить их быть счастливыми» , «самая трудная и высокая любовь – это жестокость» , «я снов а свободен , то есть , вернее , снова заключен в стройные , бесконечные , ассирийские ряды» , «Благод е тель , мудро связавший нас по рукам и ногам благодетельными тенетам и счастья» и т.д . Этот прообраз оруэлловск ого новояза не просто особый язык . Это особый тип сознания , который , пожалуй , и является главным достижением и главным престу плением Единого Госуда р ства , ибо в этом сознании произошла подмена всех вын ошенных мировой культурой человеческих ценностей . Здесь несвобода – счастье , жестокость – проявление любви , а человеческая индивидуа льность – преступление. Социальный прогноз Замятина. Вопрос о том , какие яв ления , события XX века предвидел Замятин , возникает сам собой при чтении его романа , ибо п исатель не только изобразил в условно-фантаст ической форме победу техники над человеком (об этом заставил писателя задуматься увиде нный им в Англии процесс бурного ра звития науки и техники ), но и сумел пре дсказать тот социально-политический режим , который называется тоталитарным . Его важнейшие атриб уты – обожаемый Благодетель (Старший Брат , Отец народов , Великий Кормчий , фюрер ), полити ческая полиция (в образах Хран и тел ей угадываются черты гестаповцев , агентов НКВ Д ), изоляция от окружающего мира (очевидна аналогия между Зеленой Стеной и «железным занавесом» ). Писатель угадал даже некоторые «технические» детали грядущего террора : разве Газовый Колокол не прообраз газо в ой камеры , а Великая Операция не предвести е фашистских экспериментов над человеческой п сихикой ? Замятин сумел также воспроизвести мо дель тоталитарного сознания , сознания глубоко бесчеловечного. Герой антиутопии. Естественно , что личность , сформированная по добным общественным укладом , ощущает себя ничтожеством по сравнению с силой и мощью государства . Именно так оценивает с вое положение главный герой в начале рома на . Но Замятин изображает духовную эволюцию героя : от осознания себя микробом в это м мире Д -503 приходит к ощущению целой вселенной внутри себя. Заметим , что уже с самого начала г ерой , абсолютно подчинивший собственное «я» м онолитному «мы» , не лишен сомнений . Полному ощущению счастья мешают досадные изъяны эт ого «идеального» мира . Герою не дают покоя носы , которые при всей одинаковости нумеров имеют разные формы , личные часы , которые каждый проводит по-своему , да еще корень из минус единицы , раздражающий его тем , что находится вне ratio . И хотя герой стрем ится отогнать эти неуместные мысли , в глуб ине сознания он догадывается , что есть в мире что-то не поддающееся логике , рас судку . Более того , в самой внешности Д -503 есть нечто , мешающее ему чувствовать себя идеальным нумером , - волосатые руки , «капля л есной крови» . Да и факт ведения записей , попытка р е флексии , не поощряемой государственной идеологией , тоже свидетельствует о необычности центрального героя . Таким обр азом , в Д -503 остались крошечные рудименты че ловеческой природы , не подвластные Единому Го сударству. Однако бурные перемены начинают происход ить с ним с того момента , когда в его жизнь входит I -330. Первое ощущение душевн ой болезни приходит к герою , когда он слушает в ее исполнении музыку Скрябина . В ероятно , эта музыка была для Замятина не только символом духовности (о чем свидете льствует упоми нание Скрябина в рассказе «Пещера» ), но и символом иррациональности , непознаваемости человеческой натуры , воплощением гармонии , не проверяемой алгеброй , той силы , которая заставляет звучать самые тайные ст руны души. Подобным образом воспринимал музыку Скр ябина великий современник За мятина Борис Пастернак , о чем можно судить по его автобиографической прозе : «Боже , что это была за музыка ! Симф ония беспрерывно рушилась и обваливалась , как город под артиллерийским огнем , и вся строилась и росла из обломков и р азрушений… тотчас же начинают течь у вас слезы… Мелодии , смешиваясь со слезами , те кут прямо по вашему нерву к сердцу , и вы плачете не оттого , что вам печальн о , а оттого , что путь к вам вовнутрь угадан верно и проницательно. Вдруг в течение мелодии врывает ся ответ или возражение ей в другом , бол ее высоком и женском голосе и другом , более простом и разговорном тоне . Нечаянное препирательство , мгновенно улаживаемое несогласье . И нота потрясающей естественности вносится в произведение , той естественности , кот о рую в творчестве все решается» 4 . Ощущение утраты равновесия еще более усугубляется в герое романа в связи с посещением Древнего Дома . И облако на н ебесной глади , и непрозрачные двери , и хао с внутри дома , который герой едва переноси т , - все это приводит ег о в смятени е , заставляет задуматься о том , что никогд а не приходило ему в голову : «…ведь че ловек устроен так же дико , как эти вот нелепые “квартиры” , - человеческие головы непр озрачны ; и только крошечные окна внутри : г лаза» (запись 6-я ). О глубоких измене н иях , произошедших с героем , свидетельствуе т тот факт , что он не доносит на I -330. Правда , со свойственной ему логикой , он пытается о правдать свой поступок объективными обстоятельст вами (болезнью , тем , что его задержали в Медицинском Бюро ), и все же привычн а я ясность мыслей утрачена. Обратим внимание , что главной деталью портрета I -330 в восприятии героя становится икс , образов анный складками возле рта и бровями ; икс для математика – символ неизвестного . Та к на смену ясности приходит неизвестность , на смену радостной цельности – мучи тельная раздвоенность («Было два меня . Один я – прежний , Д -503, нумер Д -503, а другой … Раньше он только высовывал свои лохматы е лапы из скорлупы , а теперь вылезал в есь , скорлупа трещала , вот сейчас разлетится в куски и… и что т огда ?» (запись 10-я ). Раздваивается и восприятие ге роем мира . «Все было на своем месте – такое простое , обычное , закономерное : стеклянн ые , сияющие огнями дома , стеклянное бледное небо , зеленоватая неподвижная ночь . Но под этим тихим прохладным стеклом – н еслось неслышно буйное , багровое , лохматое » (запись 10-я ). Ясное безоблачное небо посте пенно превращается в сознании героя в тяж елое , чугунное. Меняется и речь героя . Обычно логическ и выстроенная , она становится сбивчивой , полно й повторов и недоговоренност ей : « - Я не позволю ! Я хочу , чтобы никто , кроме меня . Я убью всякого , кто… Потому что вас - я вас - -» (запись 10-я ). И дело не только в смятении , в предельном эмоцион альном напряжении , переживаемом героем , но и в том , что слова любви , ревности незнако м ы ему . Д -503 привык к отношениям с женщинами (точнее – с женскими нумер ами ), как к «приятно-полезной функции организма » , как к выполнению долга перед Единым Государством . Право каждого нумера на любой нумер являлось для него доказательством равенства , один а ковости , взаимозаменяемост и людей . Любовь к I -330 – это нечто совсем дру гое . «…Не было Единого Государства , не был о меня . Были только нежно-острые , стиснутые зубы , были широко распахнутые мне глаза – и через них я медленно входил вн утрь все глубже . И тишина – только в углу – за тысячи миль – капа ют капли в умывальнике , и я – вселенн ая , и от капли до капли – эры , эпо хи…» (запись 13-я ). Происходит радикальный перело м в мироощущении героя . Не частицей вселен ной ощущает он себя в этот момент , а наоборот – вселенную чувствует в себе . После этого доктор и ставит диагн оз : «По-видимому , у вас образовалась душа» . Плоскость , зеркальная поверхность становятся объе мными . Привычный двухмерный мир рушится . То , что казалось иррациональным , вдруг становится реальность ю , только иной , невидимой . «…Эта нелепая “душа” – так же реаль на , как моя юнифа , как мои сапоги – хотя я их и не вижу сейчас (они за зеркальной дверью шкафа )? И если сапоги не болезнь – почему же “душа” болез нь ?» (запись 18-я ). Так герой вступает в непримир имый конфликт не только с Единым Государством , но и с самим собой . Ощущение болезни борется с нежеланием выздоравливать , осознан ие долга перед обществом – с любовью к I -330, р ассудок – с душой , сухая математическая л огика – с непредсказуемой человеческой п риродой. Мир в романе Замятина дан через в осприятие человека с пробуждающейся душой . И если в начале книги автор , доверяя по вествование своему персонажу , все же смотрит на него отстраненным взглядом , часто ирон изирует над ним , то постепенно их позиции сбли жаются : нравственные ценности , которы е исповедует сам автор , становятся все бол ее и более дороги герою. И герой не одинок . Неслучайно доктор говорит об «эпидемии души» . Есть в ро мане и другие ее проявления . Всем своим поведением бросает вызов Единому Госуд арству I -330. Не принимая всеобщего «сдобного» счастья , он а заявляет : «…я не хочу , чтобы за меня хотели другие , а хочу хотеть сама» . По д ее влияние попадает не только Д -503, но и верноподданный поэт R -13 (вспомним его бледное лицо и трясущиеся губы в день каз ни ), и доктор , выдающий липовые справки , и даже один из Хранителей . Неподчинение воле Единого Государства проявляет и безымянный поэт , сочинивший кощунственные стихи . И д аже О -90, такая слабая и беззащитная , вдруг ощутила потребность в простом человече с ком счастье , в счастье материнств а. А сколько их еще ! И та женщина , что бросилась через строй к одному из арестованных , и те тысячи , что попытались проголосовать «против» в День Единогласия , и те , кто пытался захватить Интеграл , и те , кто взорвал Стену , на конец , те дикие , живущие за Зеленой Стеной , чудом уцелевшие после Двухсотлетней войны , назвавшие себя Мефи. Каждого из этих героев Замятин наделя ет какой-либо выразительной чертой : брызжущие губы и губы-ножницы , двоякоизогнутая спина и раздражающий икс . Це лую цепочку ассоциа ций вызывает эпитет «круглый» , связанный с образом О -90: возникает ощущение чего-то домаш него , спокойного , умиротворенного ; круг дважды повторен даже в ее номере . (Вспомним , что именно этот эпитет неоднократно повторяет Л.Толстой в связ и с Платоном Кар атаевым ). Итак , Единому Государству , его абсурдной логике в романе противостоит пробуждающаяся душа , то есть способность чувствовать , любит ь , страдать . Душа , которая и делает человек а человеком , личностью . Единое Государство не смогло убить в человеке его духовн ое , эмоциональное начало . Почему же этого не произошло ? Кризис антиутопического мира . В отличие от героев романа Хаксли «О дивный новый мир» , запрограммир ованных на генетическом уровне , замятинские н умера – все-таки живые люди , рожденн ы е отцом и матерью и только воспитанные государством . Имеет дело с живыми людьми , Единое Государство не может опираться толь ко на рабскую покорность . Залог стабильности такой социальной системы – в способност и граждан «воспламеняться» верой и любовью к го с ударству . Счастье нумеров уродливо , но ощущение счастья должно быть истинным . Следовательно , задача тоталитарной систе мы – не уничтожить полностью личность , а ограничить ее со всех сторон : перемещения – Зеленой Стеной , образ жизни – Скр ижалью , интеллектуа л ьный поиск – Единой Государственной Наукой , которая не оши бается . Можно , казалось бы , вырваться в кос мос . Но Интеграл несет в иные миры «тр актаты , поэмы , манифесты , оды или иные сочи нения о красоте и величии Единого Государ ства» . Увы , его полет не попытка познания Вселенной , а скорее – идеоло гическая экспансия , стремление подчинить Вселенну ю воле Единого Государства. Государство ограничило человека , но оно ограничило и себя . Обратимся к разговору Д -503 и I -330 в записи 30-й . Герой утверждает , что революция , которая создала их общество , была последней и больше никаких революци й не может быть , потому что «все уже счастливы» . Но героиня возражает : « - Положим … Ну хорошо : пусть даже так . А что дальше ? - Смешно ! Совершенно ре бяческий вопрос . Расскажи что-нибудь детям – все до конца , а они все-таки непр еменно спросят : а дальше , а зачем ? - Дети – единственно смелые философы . И смелые философы - непре менно дети . Именно так , как дети , всегда и надо : а что дальше ? Человек и общество остановились в своем развитии , п е рестав задавать вопрос «А что дальше ?». Рассматривая роман , мы убедились , что не убитая до конца личность пытается вырв аться из установленных рамок и , может быть , найдет себе место в просторах Вселенной . Но вспомним : сосед главного героя стреми тся доказать , что Вселенная конечна . Един ая Государственная Наука хочет и Вселенную огородить Зеленой Стеной . Вот тут-то и з адает герой свой главный вопрос : «Слушайте , - дергал я соседа . – Да слушайте же , говорю вам ! Вы должны , вы должны мне о тветить : а там , где конч а ется в аша конечная Вселенная ? Что там - дальше ?» (запись 39-я ). На протяжении всего романа герой мече тся между человеческим чувством и долгом перед Единым Государством , между внутренней с вободой и счастьем несвободы . Любовь пробудил а его душу , его фантазию . Фанатик Еди ного Государства , он освободился от его ок ов , заглянул за грань дозволенного : «А что дальше ?» Роман замечателен не только тем , что автор уже в 1920 году сумел предсказать глобальные катастрофы XX века . Главный вопрос , который он поставил в сво ем произведении : в ыстоит ли человек перед все усиливающимся насилием над его совестью , душой , волей ? Рассмотрим , чем заканчиваются в романе попытки противостоять этому насилию . Бунт н е удался , I -330 попадает в Газовый Колокол , главный герой подвергается Ве ликой Операции и хладнокровно наблюдает за гибелью бывшей возлюбленной . Финал романа трагичен (хотя в соответствии с обратной логикой Единого Государства звучит оптимистически ). Но означает ли это , что писатель не оставляет нам надежды ? Заметим : I -330 не с дается до самого кон ца , Д -503 прооперирован насильно , О -90 уходит за Зеленую Стену , чтобы родить собственного ребенка , а не государственного нумера ; туда же , в пролом стены , устремляются еще «с полсотни громких , веселых , крепкозубых» . Но , по мысли Замятин а , противостояние злу в эпоху крушения гуманизма – траг ическое противостояние. Примечания : 1 Подробнее об этом см .: АЙЗЕРМАН Л.С . Русская классика накануне XXI века : Утопии и антиутопии в снах героев русской литературы. 2 ШОХИНА В . На втором перекрестке утопий // Звезда . – 1990. - № 11. – С . 171. 3 САРАСКИНА Л.И . «Бесы» - роман-предупреждение . – М .: Советский писатель , 1990. 4 ПАСТЕРНАК Б.Л . Собр . соч .: В 5 т . – М .: Худож . лит ., 1991. – Т . 4. – С . 303 – 304, 307 – 308.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Думаю Путин как мужик прожил не зря:
построил вертикаль власти, вырастил преемника, посадил олигарха.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Роман Е. Замятина "Мы"", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru