Реферат: Тема обреченности в поэзии - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Тема обреченности в поэзии

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 243 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Тема обреченности в поэзии русского з арубежья первой волны эмиграци и Не случ айно статье предпосланы два , казалось бы , взаимоисключающих эпиграфа * . "Мир ", о котором идет речь в стихотворени и , написанном В . Ходасевичем в 1922 году в Берлине , предстал перед глазами русских худож ников-эмигрантов первой волны как нечто снача ла потрясшее их своей бездуховностью и вы звавшее тоску и возмущение , а затем ставше е привычным , будничным , " как пиджак , заношенный до дыр ". Но даже будничное , о быденное у людей высокой духовной формации не могло не вызывать постоянного , почти рефлекторного нравственного содрогания , заставляя вновь и вновь обращаться в своем тво рчестве к теме скудости эмигрантск о й жизни . Многие из тех , кто эмигрир овал во время революции и гражданской вой ны , сумели приспособиться к новым условиям жизни и даже найти в них некое удов ольствие . Речь , конечно , идет о людях не примитивных , а , напротив , интеллектуально развит ых , но бегущ и х от пошлости жиз ни разными путями . В рассказе "Великий муз ыкант " Гайто Газданов - создатель прозаических произведений особого жанра , музыкальных . исполненн ых лирической гармонии , насыщенных отступлениями от сюжета в стиле философских рассуждени й , которые, по сути , являются стихотворен иями в прозе , -пишет о зависимости человек а от "сильных убеждений , которые являются столь же необходимыми , как пища или вода ". Соотечественники писателя , так же как он , потерявшие родину , чтобы не сойти с у ма от тоски , "верил и ... что есть нечто туманное и труднодостижимое , но несом ненное ... и каждый определял его сообразно со своими более или менее развитыми умств енными способностями ", будь то религия , любовь , карты , богатство . "Это были люди , одаренные силой приспособляемости к новым у словиям жизни ", но сознательно вытравлявшие те "душевные способности ", нормальное проявление которых могло помешать ее нелепой целесообраз ности . Газданов принадлежал к другой части эмигрантской интеллигенции , той , у которой х отя и не осталось уже иллюзий , однако душевная потребность самовыражения была настолько сильна , что тоска по родине и вечная бездуховность жизни не притупляли , а постоянно обостряли ее . Именно те , ком у в силу тонкости душевной организации тя желее всего было выносить всеобщую м е щанскую затхлость , - художники , композиторы , поэты - создали нетленные творения духа , то , что принято теперь называть культурой русс кой эмиграции . Об этом в иносказательной ф орме и говорит автор стихотворения , заглавная строка которого взята в качестве пе р вого эпиграфа . Г . Иванов . Вся строфа звучит так : Мелодия становится цветком . Он распускае тся и осыпается. Он делается ветром и пес ком , Летящим на огонь весенним мотыльком, Ве твями ивы в воду опускается ... Создать из горя , нищеты , скудости жизн и нетленн ые цветы поэзии , преобразить тоскливую , раздирающую душу "мелодию " в полифон ию жизни и любви - главная миссия истинног о таланта ! Пушкинские слова "Я жить хочу , чтоб мыслить и страдать " вполне применимы к жизни и творчеству русских поэтов-эмигр антов . Но ес л и Пушкин понимал " страдание " прежде всего как потребность нравс твенного очищения , то великие поэты XX века ощущали его еще и как реальность , от которой не могли отстраниться , спрятаться . Но "тот не поэт , Кто с жизнью счеты свел ": прежде нужн о успеть расска зать о ней , какова бы она ни была . С этой мысли , принадлеж ащей Н . Муравьеву ("Аэронавты "), и следует на чать анализ лирики русских поэтов первой волны эмиграции , попытаться проследить , как "пе ревоплощается мелодия ". Написать о своем страд ании так . чтобы ег о пожалели , мож ет , вероятно , каждый образованный и даже н е очень образованный человек , но облечь св ою муку в такие образы , которые будут приводить в трепет не только современников , но и людей других эпох , когда самого создателя произведения уже нет на свет е , может только великий художник . Загадка искусства в том и состоит , что зритель , слушатель , читатель , внимая творцу , невольно задается извечным гамлетовским вопрос ом : "Что он Гекубе ? Что ему Гекуба ?" Каждый из русских поэтов-изгнанников , начи ная свой "гру бый день ", "взошедший " "над мачехой российских городов " (так метко и горько окрестил В . Ходасевич приютивший м ногих эмигрантов Берлин , и это определение применимо ко многим другим городам Европы - "Все каменное . В каменный пролет ..."), день , часто посвяще н ный обретению хлеба насущного и крова над головой , - каждый из них берег в себе ту искру Божию , которая помогала ему не сломаться духовн о , остаться личностью и создать нетленные строки , В стихотворении Д . Аминадо "Подражание Беранже " как полноправный геро й фигурируе т "старый фрак " - старый друг , не покидавший автора и на родине , и "на берегах Босфора ", в Стамбуле , в Париже , когда "настой чивей и ближе Отчаянье подкатывалось " и не оставляло тоскливое ожидание того , что "в от-вот судьба своей придавит крышкой " . На первый взгляд , это произведение звучит ностальгическим воспоминанием , "старый фрак " — символ того незыблемого , что осталось поэту в изгнании . Однако здесь присутству ет и второй план - мужественная ирония авт ора , сумевшего противопоставить суровой дей с твительности свой поэтический дар . Пусть нелегок путь художника в изгнан ии и неясно , где и как он будет ок ончен , пусть нет "пищи ... Для утешительной ме чты ", если вокруг "все высвистано , прособа-чено ", но идти вперед все же надо : "Вот так и шлепай по грязи , пока не в здрогнет сердце , схвачено Внезапным треском ж алюзи ", - последнее слово представляет собой уже чисто европейское понятие и образ (В . Ходасевич "Нет , не найду сегодня пищи я ..."). Есть , однако , люди , для которых этот "тр еск " уже прозвучал , но они продолжа ют жить автоматически , за чертой отмеренного : "Ковыляют жена и муж ", "у нее мешок , у него сундук " (В . Ходасевич "Сквозь нена стный зимний денек ..."). Эта парижская супружеская пара напоминает стариков с картины русского художника пр ошлого века П . Ф едотова "С квартиры на квартиру ". Бедность гонит людей от сн осного к плохому , от плохого к невыносимом у , от невыносимого к смерти . Безысходность , тоска , беззащитность перед будущим - вот с чем нет сил бороться : только "ребенок малы й " может спрятаться "с г о ловой под одеяло " "от ночного страха ". Но куда "скрыться " взрослым , сильным людям , как не потерять себя , сберечь искру жизни , дар творчества : "Пушкин сетовал о няне . Если вы ла вьюга : Нету нянюшек в изгнаньи - Ни любви , ни друга !" (А . Несмелов "С головой п од одеяло ..."). Но иногда даже творческая одаренность , пусть художник и нашел ей применение (ч то бывало крайне редко ), не дает удовлетво рения . Лирический герой стихотворения одного из самых тонких и в то же время и роничных лириков русской эмиграции А . Вер тинского "Желтый ангел " предстает не а ртистом , а лишь жалким шансонье "в парижск их балаганах ", "усталым старым клоуном ", котором у в пьяном угаре ресторана предстал посла нец "доброго неба " - "желтый ангел ", упрекнувший его за недостойную , бессмысленную жиз н ь и гибнущий талант . "Слезы боли и стыда " были исторгнуты из глаз артиста , вынужденного заниматься поденщиной , а не сл ужить высокому искусству . "Клоуном " ощущает себя и лирический герой другого поэта (Ю . Джанумов "Клоун "). Он - "скоморох , паяц , фигляр и ш ут " - муч ится тем , что , вызывая смех , сам становится "посмешищем " и живет , "смехом проданным дав ясь и мучась ", позабыв "на время о душе ", о служении музам . Знаменательны слова по эта о том , что клоунский грим его геро я - "это тоже маска Мельпомены ". В тако м же положении оказался музыкант из стихотворения Ю . Крузенштерн-Петерец с си мволическим названием "China doll" ("Китайская куколка "). В отчаянии от т ого , что "все равно ничего не поймут ", о н "барабанил по клавишам ", хотя "каждый взма х - зуботычина ". Он лом ал инструмент , ков еркал музыку Шопена , пил ром , проклинал жи знь , потому что "душа-то болела . Болела по-ру сски , бешено ". На рассвете его не стало . Вернемся к стихотворению Вертинского : зас лужили ли артисты "жестокую речь " "желтого ангела "? В другом лиричес ком произведении - "Сумасшедший шарманщик " - поэт говорит о п ричине неизбывной тоски , мучащей сердце изгна нника : "Мы -осенние листья , нас бурей сорвал о . Нас все гонят и гонят ветров табуны ". Нет пути в призрачное "царство весны ", ведь такие слова , как "ве с на ", " рай ", лишь эвфемизмы для других , более жест ких понятий - "тюрьма ", "неволя ": "И в какой только рай нас погонят тогда ?". Причина б ездуховности искусства заключается именно в т ом , что как птица в неволе не может петь , так и душа человека , лишенного ро д ины и свободы , все слабее отк ликается на зов жизни . Однако художник , ко торый сумел осознать свое падение , может п реодолеть его . Горе артиста , ощутившего возмож ность гибели таланта , воскрешает его душу . Происходит то , что в античности называли " катарсисом " - очищением через страдание . И если древние испытывали это очищение , просветление , переживая в театре страдания вместе с героем высокой трагедии , то по эты-эмигранты должны были постоянно ощущать е го в жизни , сталкиваясь ежедневно с "мален ькими " трагедиями и драмами , и , прео долевая их , находить в себе силы для и стинного творчества . "Нет доли сладостней - все потерять ", и это не издевка поэта над самим собой , а обретение своего истинного "я ": "никогда ты к небу не был ближ е , Чем здесь , устав скучать . Устав д ы шать . Без сил , без денег , Без любви , В Париже ..." (Г . Адамович "За все , за все спасибо . За войну ..."). Наиболее трагичной в эмиграции была с удьба женщины . Когда-то она знала добрую , х орошую жизнь , родительскую ласку , встретила пе рвую любовь . Теперь же ее участь - тор говать собой , типичная участь русской эмигран тки . Символ ее судьбы -серьги , переходившие много лет из рук в руки , хранившие предания о разбоях , грабежах , насилиях . Теперь же "колыхаются серьги-подвески " в ушах эми грантки , "дочери далеких придо н ских станиц ", когда в ресторане она сидит "сре дь испытанных пьяниц ", забыв все светлое и святое , что согревало ее душу , не в силах найти другой возможности существования (Н . Туроверов "Серьги "). Сродни ей другая ж енщина - героиня стихотворения А . Вертинск о го "Dancing girl" ("Деву шка для танцев "). "Прошлого сладкий дурман " д лился для нее недолго . В некогда далеком Китае , давшем приют многим эмигрантам , св ершился "жестокий обман ", и теперь она выну ждена зарабатывать на жизнь , танцуя с инос транцами "пьяный фок строт " в пестром у гаре ночного кабака . Еще более страшная судьба у ее те перешней землячки , обитательницы "городка Чифу ", где "девушек русских много В китайских притонах есть " (А . Несмелой "Пустой начинаю строчкой ..."). Женщина здесь - предмет издевательст в любого посетителя , который "перелистает Ее , как книжку , к утру ", спаивая дешевы м спиртным , травя кокаином . Она может лишь слать бессильные проклятия тем , кого счит ает повинными в своей трагедии , и мечтать "уйти ... в могилу , наземь ", "когда невозможно жи т ь ". Но "невозможно жить " в тисках эмиграции , внутренней несвободы не т олько женщине из притона , но и любой д ругой , насильно оторванной от родных корней , от любящих и любимых . Единственный дар , который никто не смеет отнять у женщины , - иметь ребенка , - от о бран страхом перед неизвестностью , когда "добро и зло " "переместились ", смешались в онемевшем сердце : "Страшно желать ребенка и не посметь . Сы н мой , не смей родиться , не мысли быть ", - это крик отчаяния матери , которой "трудн о , разрушив Бога , Его призвать " (П . Потемкин "Она "). "Свинцовый мрак " изгнанья , "сумерки ", где "гибнут друзья , торжествуют враги ", где люди "разучились любить , разучились прощать ", где "руки твои ни на что не нужны " и "всем в кабаке одинакова честь " (Г . Иванов "В тринадцатом году , еще не понимая ...", "Холодно ... В сумерках этой страны ...", "Ничег о не вернуть . И зачем возвращать ?...", "Если бы жить ... Только бы жить ..." - красноречивы начальные строки стихотворений , давшие им наз вания ), - вот та атмосфера , в которой существ овало большин с тво эмигрантов , даже если кому-то из них "повезло " и он жи вет в относительном материальном достатке . Итак , тоска , отчаяние , пустота - такова ж изнь за границей для человека , который осо знал , что он вовсе не счастливый путешеств енник , как было когда-то , не временный гость здесь , что ему не суждено вернуть ся на родину . Его возмущает бездуховность европейской жизни : в тех городах и странах , где он когда-то восхищался произведениями высокого искусства и наслаждался благами ц ивилизации , поругивая , может быть , с т арушку Россию , он теперь видит нечто иное . Г . Иванов в лирическом цикле "Rayon de rayonne" создал маленькую энциклопедию эмигрантской жизни . Название , построе нное на сюрреалистической игре слов , можно перевести и как "Луч искусственного шелка ", и как "Отд ел искусственных тканей ", и все это ассоциируется с русским словом "район ", т.е . местность , выделяющаяся по как им-нибудь признакам , особенностям . Это название перекликается с другим -"Нейлоновый век ". Так назвала французская писательница Э . Триоле (жена Л. Арагона , русская эмигрантка пе рвой волны , родная сестра лирической музы В . Маяковского Лили Брик ) серию романов , со зданных ею в 1950-е годы , где говорится об искусственных чувствах и искусственных душах людей , о бездуховности жизни на Западе . Иванов пред ставляет парижскую жизнь глазами обывателя , "рядового " француза . Этот "средний " человек видит вместо луны "ядреную капусту ", и поэтому "бессмыслица искусства Вся , насквозь , видна " ему . Он , будучи , напр имер , портным , радуется тому , что сшитые им "брюки выг л ядят не хуже Любых обыкновенных брюк ". Сюрреалистически изображая жизнь , автор представляет обывателей в виде кенгуру или камбалы , которая "водку пила , ром пила . Раздевалась догола ... Любовалась в зеркала ". Герои этого цикла дружно прихо дят к выводу о том, что живопись - это "развязная мазня ", а поэзия - "выспренняя болтовня ", и поэтому гораздо "лучше -блеянье баранье . Мычанье , кваканье , кукареку ". Однако читатель с тонким слухом не может не уловить здесь авторской иронии : дело в том , что "район ", изображе нный Ивановым , "населяют " и другие лица . Это русские эмигранты , соседи поэта . Ему больно видеть , как все чаще друзья уходят из жизни , ничего не сделав , не став счаст ливыми , ничего не оставив потомкам , а "врем я глупое ползет ", его остается все меньше . Поэт прощает соотечественникам мелки е прегрешения , видя беспросветность их жизни : "Обедать , спать , болеть поносом . Немножко к расть . - А кто не крал ?". И неожиданным ка жется возникновение рядом с , казалось бы , заземленным образом тени великого несчастливого пре д ка : "...такой же Гоголь с длинным носом Так долго , страшно умирал ...". Сравнение становится понятным , если прислушат ься к тому зову , который ласково , словно "птички голосок ", постоянно взывает к каждом у "из ада ", и многие "уходят " "добровольно , до срока ", а в сущности , "вымира ют " "по порядку ". Не принесли и не прино сят радости жителям "района " даже воспоминания об оставленной России , они всегда окрашен ы в трагедийные тона : "Петербург незабываемый ", "пышный дом графа Зубова ", мецената и поэта-дилетанта , в к о тором собирались когда-то акмеисты , "голубая , овальная комната " с матовым абажуром , где пел итальянский тенор , и предсказание Ахматовой : "Этот вечер вы запомните ", - вся эта картина человеческого счастья , не оцененного прежде и суженная теперь до пределов декадентской гостиной , становится символом недостижимой мечты , навсегда погребенной под обломками мировых катастроф . Люди , "то ран ьше "разборчивы были ", и не только потому , что пили дорогие вина и жили в ком форте , люди тонкой душевной организации "прите р п елись и попривы-кали ", даже "не посходили с ума ", но все они , по мнен ию автора , нравственные мертвецы , кружащиеся "в вальсе загробном На эмигрантском балу ". Такой же бездуховной представляется Европ а Н . Оцупу . В одном лишь выпуске газеты , попавшей в руки лирического героя , - весь будничный мир французского обывателя ("У газетчиц в каждом ворохе ..."): больница , тюрь ма , пивные , вокзалы , "уродская чувствительность ", а за всем этим для эмигранта лишь "пу стота , Дно которой за перилами Арки , лестн ицы , моста ". " Е вропа - кладбище " - вот вывод поэта , и эти слова звучат как жесткая констатация факта , продиктованная усталос тью ("Ахматова молчит , Цветаева в гробу ..."). Элементы сюрреализма при изображении евро пейской жизни мы часто находим у поэтов , которым они , казал ось бы , никогда не были свойственны . Таковы и Иванов , и О цуп , и некоторые другие . Очевидно , осмыслить перемену собственного отношения к прежде п ревозносимым городам и странам было возможно , лишь бесконечно иронизируя и поэтически искажая знакомые образы , г лядя на одни черты европейской жизни как бы в телескоп , на другие - в микроскоп . Коллаж , получающийся при таком видении , странен , не правдоподобен , но именно он создает точное представление об эмигрантском взгляде на с тарую , добрую Европу . Особенно удавало сь создание подобных картин одному из самых ярких поэтов первой волны эмиграции Б . Поплавскому , творчес тво которого и строилось в основном на сюрреализме - направлении авангардистского искусств а XX века , где воспроизведение сознания и ос обенно подсознания человека порождало причудливо искаженные сочетания и сращения р еальных и нереальных предметов . Одно из лу чших своих стихотворений , выдержанное в духе сюрреализма , Поплавский называет почти загад очно - "Жалость к Европе ". Европа процветает : "звенит синема ", "сады ... полны народу ", "в Лондоне нежные леди " по-прежнему ходят в гости , а в магазинах продают розы . Лир ический герой ощущает себя в полной мере европейцем : "Я европеец ... я англичанин " — восклицает он , словно бы переселяясь на мгновение в каждого из м н оже ства персонажей , "населяющих " это поэтическое п роизведение . Однако облик Европы , созданный поэтом , кажется странным , болезненным буквально с пер вой строки . Автор строит ее изображение на оксюморонах -совмещении несовместимого : флаги европейских государ ств развеваются в "т рауре юном ", а "безногие люди , смеясь , говоря т про войну ", здесь "проигрывают " "с гордым челом ", а уходят из жизни "с улыбкою смертной тоски ", под звуки оркестра , играюще го "молитву на трубах ". Но страх посещает даже самых респектабель н ых людей ("Вам страшно , скажите ?"), для которых фрак - символ благополучия - неотъемлемая часть гардероб а . Самые трагические герои европейской литера туры стали персонажами этого необычного произ ведения , однако они вполне современны и ев ропеизированы : "Чит а ет газету Офелия в белом такси . А Гамлет в трамвае м ечтает уйти на свободу ". Принц датский пог ибает вовсе не от предательской шпаги Лаэ рта , а "упав под колеса " в потоке транс порта . Для людей , принужденных жить в тако й изысканной прежде , а теперь такой без д ушной Европе , изменился самый ее "воздух ", их видение ее . Им , "больным раб очим слишком высокого дома ", теперь понятнее "пустые бульвары ", "осенняя истома " и "убийстве нные звезды ". Автор слышит плач людей по "прошедшим годам ", случайно увиденным во сне . Вп о лне в духе сюрреализма по эт говорит о себе и таких , как он : "...умерли мы , для себя ничего не дождавшись ", проводя незримую параллель со всеми поэ тами , в произведениях которых живые герои появляются в облике мертвецов , горящих в а ду . Надо заметить , что сл ово "ад " ч асто встречается в поэзии эмиграции . Лирическ ий герой существует "словно в адском круге ", он "проклят на веки веков " и ощущает себя в изгнании , как в темнице : "холод , тьма пещерная . Со стен текущая вода ...". Именно так представляется ему теперь " ад ", существование которого он когда-то "отрицал " (В . Злобин "Она прошла и скрылас ь не спеша ...", "Ночью ", "Что это ?"). Это слово переходит из стихотворения в стихотворение : "луч солнца ", который "золотит " городской п ейзаж , исчезает , наткнувшись на "асфал ь та раскаленный ад " (Б . Филиппов "И д ерево в окне — среди громад ..."). Данное слово может заменяться различными эвфемизмами , например словом "отчаяние ": "двойное дно " "отч аяния ", "отчаянья девятый вал " (И . Одоевцева " Ты видишь , как я весело живу ...", "Я не могу простить себе ..."), "холодное , зло е , глухое отчаяние " (П . Ставров "Дробь джаза "), такими словами , как "безнадежная тоска " (И . Кнорринг "Монпарнас "), и , наконец , целой фра зой : "Что за радость жить на свете ..." (П . Иртель "Ветер вьется , ветер гонит ..." ) . Горе , тоска , кровь , смерть , "глухая че рнота " (П . Иртель "В жизни двух , где мир был и отрада ...") — этими словами-символами пестрит почти каждое стихотворение , посвящен ное жизни поэта на чужбине . Общий колорит темен , черен , аллегория существования - "осе н ь ", время увядания , когда даже "восторг ", вызванный красотой природы , - лишь "пос ледний крик отравленного года " (Л . Страховский "Осень "). Осенью "природа ... не борется с огненным роком И в предсмертном восторге горит " (Н . Харкевич "Осень "). Но и "весна " в эмигрантской поэзии вовсе не симв ол обновления природы и жизни . Она "спешит " "с нищенским посохом " (С . Прегель "Нищая весна ") навстречу "эмигрантской усталости ... эмигр антской тоске " (М . Колосов "В мире мемуаров "). Душа не откликается на приход весны , под "блеском возрождения " земли може т почудиться лишь "запах тления " (3. Шаховская "Напрасно синими туманами ..."). "Надежды нет " (А . Величковский "Надежды нет и нет определенья ...") - этот вывод дела ют многие , подчас очень сильные люди . Иног да в поэтических т екстах совпадают по чти буквально целые строки : "Ни надежд , ни веры больше нет " (Л . Пастернак-Слейтер "Отъе зд за границу "). Это не только крик отч аяния , но и простая констатация факта . "Кон чилась наша эпоха " (В . Андреев "Сердце , ты было счастливым ...") -та к ово горестное резюме забытого в изгнании поэта . "Песнь российской оппозиции " (Странник ), что сложил эмигрант , звучит как голос одиночки , хотя слово "оппозиция ", не имея в русском язык е множественного числа , означает группу людей . "Никогда не говорить о сч а сть е " - вот табу , которое накладывает на себя изгнанник (Б . Поплавский "Уход из Ялты "). О стается лишь "доживать " "неизжитый век ", ощущая , "как стынет сердце год за годом " в тоскливом ожидании смерти , которая "положит последний штрих " на измученное бесплод н ыми ожиданиями лицо (Е . Таубер "Все мы как-то доживаем ...", "Играют дети на дворе ...", "Лицо - послушная глина ..."). "Человек начинается с горя " - вот нова я формула жизни (А . Эйснер "Надвигается осе нь . Желтеют кусты ..."), зафиксированная в поэтичес ких стр оках . Однообразие и пошлость жи зни , безнадежность , пустота впереди убивают во лю , ослабляют желание жить . Самое страшное время для душевно обездоленного человека - ноч ь , когда он остается наедине с самим с обой , когда "в окна помертвелые Смотрят фо нари ", ко г да "молится И мается Род людской " (М . Вега "У кого бессонница ..."). Ночь правит миром , она "развернула над морем и сушей Черное знамя победы своей " (Ю . Джа-нумов "Ветер приносит мне запахи ночи ..."), а в это время "одинокая , без с на Душа томилась болью да в ней . Молясь ... Чтоб ... вьюга замела в ней И самый след минувших дней " (Г . Голохвостов "В ьюга "). Ведь самое страшное - это не то , ч то нет сна , а то , что нет пробуждения : "Нет уж больше пробужденья Для души м оей больной " (Д . Рат-гауз "Ранним утром ты заснул а ..."), и сон , которого так ждут ночью , часто возникает как символ все й жизни в эмиграции : "полжизни - сон ", которы й отупляет человека , делает душу "двойной ", делит ее пополам . "Мятежной гордости полна " одна ее часть , другая пребывает в постоян ном сне , отб и рающем даже память о полноценной жизни : "проснулась ... и не п омнит сна " (С . Маковский "Полжизни душно-плотско й яви ..."). Но и утро нового дня не приносит облегчения . В ранний час , когда "по со нным ресторанам . Тушат ламп холодный свет ... И ползет больным т уманом В окна мокрые рассвет " (М . Залесский "Рассвет "), каждый раз умирает душа , так и не воскреснув для новой жизни , будто слово "рассвет ", в ынесенное в название стихотворения , символизирует не начало , а конец . И так "день ско льзит за бессмысленным днем " (И . Кнор-ринг "Старый квартал "). Может быть , поэто му одной из самых важных тем в поэзии в эмиграции первой волны была тема о бреченности , бессмысленности жизни . Она звучит почти во всех лирических произведениях поэ тов-эмигрантов . "Страх и скорбь , нужда , ра з руха " (В . Иванов "Зверь щетинится с испугу ...") - вот круг , замкнутость которого не в силах разорвать человек . Так вынуж ден он жить изо дня в день , так жи вут все , и он ничем не выделяется , подв ергшись незримому нивелированию . "Мир плоско в ыравнен ", "равня ю т всех " (В . Иванов "Различны были прежде меры ..."), прошли времена , когда человек отличался от миллионов дру гих "лица необщим выраженьем " (Е . Баратынский ), в этом и заключается трагедия истинного художника . "Изверившийся человек ", который "постиг т щету " ж изни , "перед смертью безоружной " более всего жалеет , что его стихи канут "в бездонность пустоты " (И . Северянин "В з абытьи "). "Как спутанная пустота " представляется дорога жизни другому поэту - М . Форштетеру . Не в силах "разорвать позорной сети " - "паути ны " тоски -его лирический герой п онимает , что "час свободы мнимой " не спасет его от "черного ... круга " небытия . Он , "см ертью подступившей пьян ", не может "преодолеть " "тщету и суетность и прах " "звериной ж изни "; ему остается последнее - "цепенеть " и молча "б и ться " "в ее когтях ", а когда и на это не станет сил - "уныло " "тлеть ", хотя он давно уже "непосильной платой " заплатил судьбе "за радостно-летучие мгновенья , за грех гордыни ", за счастье и горе быть поэтом ("Как встарь , размеренный и точный ...", "Последне е ", "Без сил , больной и Богу непокорный ..."). Немногим удавалось выстоять в борьбе за существование . Люди ломались , ломались физи чески (спивались , кончали с собой ), ломались нравственно , т.е . приспосабливались к условиям бездуховного существования , станови лись обы вателями : богатели или беднели — неважно , но теряли главное — Божественную душу . П отеря Бога в своей душе - это самая стр ашная беда , которая может произойти с чело веком ; многие понимали это и несли свой крест со смирением , благодаря Господа за пос л анные мучения : "Хвала Тебе , Г осподи ! Все , что Ты дал , Я принял смире нно , - любил и страдал ". Однако поэт все же призывает смерть как избавление от стр аданий : "Не слаще ли сладкой надежды земно й - Прости меня . Господи ! - вечный покой ?", пони мая , что кощунс т вует , так как ж елание смерти , пусть даже для самого измуч енного человека , несовместимо с заповедями хр истианства . Трудно осудить изверившегося , больного художника , в стихах которого рефреном зву чит слово "смерть ": "...смерть так проста , Закр ойтесь же , очи, сомкнитесь , уста !", "Скоро скажу я с улыбкой сыновней : Здравствуй , родимая Смерть !", "И мысль одна : умереть !". Он понимает несостоятельность своей позиции , зн ает , что следует "страдать и любить ... до конца , и знать , что за подвиг не буд ет венца " (Д . Мере ж ковский "Склоняет ся солнце , кончается путь ...", "Пятая ", "Иногда бывает так скучно ..."), но , увы , не всякий способен на вечный подвиг . Страшно извериться , когда не вымолишь у бога самой малос ти -"любви "; правда , нужен еще и "заброшенный дом ", и "луна ", и " розовый куст ", и многое другое , но все это укладыва ется в первое желание - обретение "любви ". И поэт понимает , "как беззащитен , в общем , человек ", как немощен . Страшны слова : "Брось , Не надейся ", обращенные к "слепцу , калеке ", но нет сил , "чтоб уйти , тако в а усталость " (А . Штейгер "В сущности , так немного ...", "...Наутро сад уже тонул в снегу ...", "Неужели навеки врозь ?..", "Сентябрь "). Один из нечзбежных мотивов поэзии отч аявшихся душ - душевная болезнь . Обстановка мас сового психоза (будь то и сталинской Р оссии или в эмиграции ) - вот фон мн огих лирических произведений . В них присутств уют "психофабрики " (Странник "Песнь российской о ппозиции "), "специальные психбольницы " (Н . Воробьев "СПБ "), где "сумасшедшие люди кричат ", а рав нодушные психиатры делают убийс т венны е заключения : "Эти русские - просто одно нак азанье " (Ю . Одарченко "В перетопленных залах больницы ..."). Однако не следует забывать , что душевная болезнь как симптом нравственного здоровья - старая и постоянная тема русск ой литературы . Достаточно вспо м нить героя чеховской "Палаты № б " или булгако вского Мастера . Именно то "безумие ", которое охватило лирических героев русских поэтов-эмигр антов , станет впоследствии ступенью в их н овую жизнь , где ждет освобождение от ночны х и дневных кошмаров , где свет ист и ны озарит их измученные души , Однако чаще слова "истина " и "правда " - "Божественный глагол " (Пушкин ) поэта - становятся для эмигрантов синонимами таких слов , как "утраченные надежды ", ибо жажда познания д елает поэта нс богаче , а беднее . Лирически й герой Д . Кленовского , вспоминая прожиты е годы , "вышел к истине простой " и горь кой : "...сердце на могильных плитах Не написа ло ничего ". Не новая мысль для эмигранта , но вывод , который венчает конец стихотворен ия , символичен : поэт стал "одною истиной бо гаче . Одною радостью бедней " ("Я дума л до сих пор , что наша ..."). Чтобы разрушить "несносный " "ритуал " жизни , идущей строго по календарю , и перетасова ть убогий "бессменных истин каталог ", поэт выдумывает "странный ... мир ", который вдруг да окажется "волшебной ширмой " , и она "у бережет ... от лжи ночной , от правды дня " ( В . Дукельский "Не врут календари : без сна ..."). Этой "ширмой " может стать даже воспоминани е . И поэтические образы , возникающие в лир ике различных поэтов , как уже говорилось в ыше , часто словно бы переходя т и з стихотворения в стихотворение , особенно есл и они связаны с впечатлениями детства , общ ими для многих авторов . "Кружится , вертится шар голубой ...", - пронзительно звучит "украденный " шарманкой старый мотив (П . Ставров "Кружится , вертится шар голубой ..." ) . "Крутится медленно шар голубой ...", - выводит знакомую мелодию "охрипший орган " (С . Прегель "Шарманка "), но "некуда шарику , негде упасть " (Став-ров ), и "щелкает зонтика черная пасть " (Прегель ), завершая маленький спектакль , больно напомнивш ий детство . О д нако образ знакомого музыкального инструмента -переносного механическ ого органа -• и связанного с ним неизменн о нищего шарманщика сопутствует поэтам-эмигрантам , живущим в разных странах и городах , и "хрипит шарманка " (А . Эйснер "Воскресенье "), с нова и сно в а напоминая о доро гих утратах . "В цепях своей тоски , в печали п о былом " вяло течет эмигрантская "жизнь-изгнани е ", заставляя , однако , делать глобальные выводы : "...Земля , ты тоже в мире пленница ". И "нет конца бессмысленной орбите " жизни плане ты и жизни че ловека (И . Британ "Кол ода старых карт , знакомая до муки ...", "В полях изгнания горит моя звезда ...", "Еще , еще там стрелка передвинется ..."). Бессмыслен и короток путь эмигранта . "Мертворожденные мечты " (Э . Чегринцева "Сжимала все упорней тьма ..."), и пре ж де всего мечта о Росс ии , - начало и конец всякого желания и чувства - отодвигаются все дальше : "Когда мы в Россию вернемся ... Пешком по размытым д орогам , в стоградусные холода . Без всяких коней и триумфов ... пешком ... добредем ..." (Г . Ада мович "Когда мы в Россию вернемся ... о , Гамлет восточный , когда ?.."). Но на "тя желых котурнах мечты " (Е . Рубисова "Предисловие ") далеко не уйдешь : "больница ... в бреду ", " коль славен ", "тонкие свечи в морозном и спящем Кремле ", "нищенский флаг ", который "трех цветным позоро м полощется " над побеж денными , и в конце "две медных монеты н а веки " (Адамович ). - вот в коротких словах вся оставшаяся жизнь , [Заметим , что ощущение безвыходности и предвкушение близкого конца вызывает у многих поэтов желание заменит ь слово "смерть " эвфем и змом которы й взят ими из старинного русского обряда , когда родной человек , а если его уже нет рядом , то "прохожий ... два медяка на глаза ... положит " (А . Штейгер "Только утро любви не забудь ...")] В маленьком стихотворном шедевре Адамовича отразилось все т о , что волновало и мучило лучшие умы русской эмиграции , когда каждый становился философом - европейским Гамлетом на русский манер : "О , Гамлет восточный ...". Этот своеобразный оксюморон точно определяет склад психологии и философии русского эмигранта . Челов ек живет , постоянно сознавая , что "половина жизни обуглена , А вторая -чер ней сурьмы " (Е . Бакунина "Вспоминаю покров г лазетовый ..."), ощущая себя "над щелью узкой и сырой . Над гибелью неотвратимой " (Е . Таубер "Играют дети на дворе ...") и зная о т ом , что нр а вственных "калек так много " (Э . Чегринцева "Снег падает , и не ломает ноги ..."). Он движется по жизни лишь для того , чтобы стать в итоге "гробом и простым и черным Среди повапленных гробов " (И . Голенищев-Кутузов "Реквием "). Нужно " законопатить " "щелки . Что б ы не виде ть неба и луны " (М . Вега "Хранительница химер "), но и это не помогает убежать о т жизни , от самого себя : "ужас привычный , ночной нетопырь ", "pavor nocturnus" (ночной ужас , боязнь темноты ) поселился в душе , человек словно идет (во сне или наяву ?) по "сточным трубам ", и эт о - "все , что осталось " ему до конца дней (Б . Нарциссов "Pavor nocturnus", "Сон о трубе "). "Нету ласки , нет сл ез , нет прощенья " (Н . Харкевич "Осень ") - самого главного , чем жив на земле человек . Итак , миссия поэта - рассказывать , по ведать миру о бессоницах , тоске , одино честве , убожестве жизни в изгнании , о слезах : "...Здесь слишком много слез , В безум ном и несчастном мире этом . Здесь круглый год стоградусный мороз ..." (А . Штейгер "Не до стихов ... Здесь слишком много слез ..."). Э то о щущение душевного холода присут ствует практически во всех произведениях поэт ов-эмигрантов ("...в стоградусные холода " - Адамович ; "в ... холоде странной свободы " - Г . Иванов "В се неизменно и все изменилось ..."). Человек ж ивет , всю жизнь ощущая , что это его "последние ночи , предсмертные дни " (С . Луцкий "Шахматы "). Существование возможно лишь " с тоской своею вместе " (Л . Кельберин "Восемь дней , почти без перерыва ..."). Надо приучитьс я не жить , а "быть только соглядатаями жизни " (Б . Новосадов "Как тягостно и зр е ть и сознавать ..."), когда "душа как гость в чужой квартире " (М . Чехонин "Глобтроттер " - скиталец ). Даже искусство не согревает душу . Музы ка , рассеяв на мгновение мрак жизни , вызва в дерзостную мысль о том , что "не будет сладостнее мига ", исчезает , и дейст вит ельность грубо врывается в забытье : напрасно "распустилось сердце , как палитра ", последний аккорд вызывает лишь "зубовный скрежет " и "проклятье " (Ю . Крузенштерн-Петерец "Музыка "), пот ому что "реет отзвук катастрофы " даже "в сладчайшей музыке минут " (Ю. Мандельш там "Как неожиданны ч редки ..."). Впереди пуст ота , "исхода нет " (К . Померанцев "Что , если все , о . все без исключенья ...") - то состояни е души , которое ощущал еще Блок ("Ночь . Улица . Фонарь . Аптека ..."). "Без-любое веселье " (Ю . Мандельштам "Все то ж е - люди , и мена и лица ..."), "убогое счастье " в "мире р асчетливой скуки " (В . Гальской "Элегия ") толкают эмигранта подчас к страшным , безбожным мы слям о сведении последних счетов с жизнью , к холодному вопросу : "Скажите , это очень больно ?.." (Н . Воробьев "Я никогда н е умирал ..."). Возможно , для того чтобы попытаться эт о передать , нужны не стихи , а проза : "Зд есь должен прозой говорить всерьез Тот , кт о дерзнул назвать себя поэтом " (А . Штейгер "Не до стихов ... Здесь слишком много сл ез "). Это вовсе не филологиче ский вопро с - это вопрос философский : совместимы ли в ысокая поэзия и проза жизни ? Лучше всего на него ответили те , кто грубые мотив ы презренной прозы обратили в "мелодию " ст иха , которая всегда "становится цветком ". Литература Цитаты в статье приводятся по "М ы жили тогда на планете другой ...". Антология поэзии русского зарубежья . Кн . 1-3. М ., 1994-1995.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
- Господин президент, почему Березовский так и не дождался от вас ответного письма?
- "Почта России", - развел руками Владимир Владимирович...
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Тема обреченности в поэзии", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru