Реферат: Древнегреческий героический эпос и "Илиада" Гомера - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Древнегреческий героический эпос и "Илиада" Гомера

Банк рефератов / Искусство и культура

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 237 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Древнегреческий геро ический эпос и «Илиада» Гомера К ак мы узнали в результате многолетних раскопок, начатых в 1870 г. Генрихом Шл иманом и законченных перед второй мировой войной американским археоло гом Блегеном, примерно пять тысяч лет назад, около 3000 г. до н. э., на небольшом холме, расположенном в 5 – 6 километрах от южного берега пролива Дарданел лы, недалеко от входа в пролив из Эгейского моря, впервые поселились люди и построили крепость. Холм этот носит сейчас турецкое название Гиссарлы к. Обитатели крепости контролировали торговлю по суше из Азии в Европу и обратно, держа в своих руках переправу через пролив. Постепенно развивав шееся мореплавание из Эгейского в Черное море также оказалось под контр олем обитателей поселения-крепости. Множество золотых изделий, найденн ых при раскопках Шлимана, говорит об огромных по тем временам богатствах , накопленных в городе. Около 1900 г. до н. э. холм и его окрестности захватило новое племя, выращивавш ее лошадей, которых не знали их предшественники. Новые пришельцы строят крепость, большую по размерам и более могущественную, чем прежняя. Около 1250 г. до н. э., если судить по археологическим данным, поселение снова б ыло захвачено, разрушено и сожжено, а через некоторое время на холме селя тся пришельцы из центральной Европы. Около 1100 г. до н. э. город постиг еще оди н пожар, и холм делается необитаемым на несколько сот лет. Кто жил в этом городе, местоположение которого более всего соответствуе т Илиону, или Трое, как он изображен в «Илиаде»? Как называли этот город ег о жители, не оставившие каких-либо письменных памятников? В середине II тысячелетия до н. э. земли на восток от Гиссарлыкского холма п ринадлежали могущественной хеттской державе. В анналах хеттского царя Тутхалийи IV, правившего примерно с 1250 по 1220 г. до н. э., упоминаются две местнос ти, очевидно находившиеся на северо-западе Малой Азии, – Вилусия и Труис а: одно из этих названий, скорее Вилусия, вероятно, носил город на Гиссарлы кском холме, который греки впоследствии называли Илионом (в более древни е времена Вилионом), или Троей. Из тех же хеттских анналов мы узнаем, что Ви лусия входила в воевавшую против хеттов коалицию. Захватить столь мощно укрепленное поселение могла либо регулярная арм ия, либо переселяющееся с женами и детьми воинственное племя, могущее об основаться вокруг города и предпринять длительную осаду. Так как, по арх еологическим данным, пришельцы поселились лишь через некоторый промеж уток времени после разрушения города, вероятнее всего предположение, чт о его взяло хеттское войско царя Тутхалийи IV: анналы дошли до нас не полно стью, и о захвате Вилусии могло говориться в утраченной для нас части анн алов. Среди хеттских документов, найденных при раскопках хеттской столицы Ха ттусас, обнаружен отрывок эпоса на лувийском языке, родственном хеттско му, в котором упоминалась «крутая Вилуса». Очевидно, судьба города на кру том холме Гиссарлык волновала народы хеттской державы, ибо только такие события находят отражение в героическом эпосе. Однако не меньшее впечатление судьба Вилусии произвела на появившихся на Балканском полуострове около 1900 г. до н. э. и постепенно заселявших остро ва Эгейского моря древних греков. В XV в. до н. э. они обосновались прочно на ю го-западной оконечности Малой Азии, основав город, который позднее назыв ался Милетом. Вскоре должны были они познакомиться и с Вилусией: когда в VIII в. до н. э. будет создаваться «Илиада», холм Гиссарлык будет покрыт развали нами и Гомер сможет систематически характеризовать троян как «конебор ных», лишь опираясь на полутысячелетнюю традицию, запомнившую, что жител и Вилусии выделялись среди соседних народов той ролью, которую у них игр ала лошадь. Отношения греческих племен, которые, очевидно, именовали себ я ахейцами (ахайвой), с Вилусией, видимо, не были мирными: об этом свидетель ствует само то обстоятельство, что осада Вилусии (в языке греков Илиона) и ее взятие оказались в центре греческой эпической традиции, ибо эта тради ция, как показывает героический эпос шумеров и германцев, тюркских народ ов и славян, не строит своих сюжетов из ничего, всегда отправляясь от каки х-то реально имевших место столкновений. Греки могли предпринимать и сам остоятельные военные экспедиции против Валусии-Илиона (они едва ли могл и закончиться взятием города), могли принимать участие и в войне, которую вел против Вилусии и ее союзников хеттский царь: хеттская держава находи лась в оживленных сношениях с одним из ахейских греческих государств, ко торое именуется в хеттских текстах как Ахийава и находилось, скорее всег о, на о. Родосе. Греки могли быть и в числе тех, кто поселился на Гиссарлыкск ом холме после разрушения города. Пытаться извлечь из гомеровских поэм подробности исторических событий бесполезно; хотя героический эпос всегда отправляется от каких-то подли нных исторических фактов (и мы это можем доказать, когда в нашем распоряж ении есть независимые свидетельства об этих событиях), эпос так трансфор мирует историческую реальность в духе своей специфической поэтики, что никакая реконструкция реальных событий на основе одного эпоса невозмо жна: мы не могли бы восстановить по русским былинам даже в общих чертах со бытия истории Киевской Руси, если бы не знали их из летописей. Лишь упоминание в хеттских текстах Труисы дает нам основание предполаг ать, что в греческую эпическую традицию о войне и взятии Илиона – Трои пр оникли также и какие-то отголоски военных событий, связанных с городом Т руисой, сколько-нибудь отчетливо заметные лишь в необъяснимом иначе дво йном названии осаждавшегося греками города – Троя – Илион. Перейдем теперь от исторических событий к самой древнегреческой эпиче ской традиции. Истоки ее восходят по крайней мере к началу III тысячелетия до н. э., ко времени, когда предки греков и других индоевропейских народов ( в том числе, по-видимому, и обитателей холма Гиссарлык с 1900 по 1250 г. до н. э.) жили еще на их общей родине, скорее всего в наших северопричерноморских степ ях. Греки, когда они появились на Балканском полуострове в начале II тысяче летия до н. э., пели под аккомпанемент лиры песни о славных подвигах воител ей прошлых веков. Завоевание Балканского полуострова и военные экспеди ции II тысячелетия до н. э. сделались толчком для создания новых песен, вбир авших в себя древнюю традицию и приспосабливавших ее к новым обстоятель ствам. При раскопках Пилосского дворца, разрушенного ок. 1200 г. до н. э., обнару жена фреска, изображающая сидящую фигуру, играющую на лире, очевидно, акк омпанируя себе, так как сольная игра на лире не была известна греческой т радиции. Высказывались предположения, что на фреске изображено божеств о, но никому не пришло бы в голову вкладывать лиру в руки божества, если бы певец, аккомпанирующий себе на лире, не был привычной фигурой в микенско м обществе. В гробнице микенской эпохи, раскопанной в Мениди, недалеко от Афин, обнаружены остатки шлема и двух лир; похороненный в ней человек мог быть в чем-то похож на гомеровского воителя Ахилла, певшего, сидя у себя в шатре, о («славных деяниях мужей» и аккомпанировавшего себе на лире. Еще гомеровские поэмы, проникнутые духом новой эпохи, сохранят все же ка к обломок праиндоевропейского примитивного героического эпоса порази тельное словосочетание «неувядающая слава», как сохранят его и священн ые гимны древнеиндийской «Ригведы». В середине II тысячелетия до н. э. в гре ческую эпическую традицию войдет и сохранится описание большого, «подо бного башне», щита, закрывающего воина с головы по ног; к раннемикенской э похе восходит и упоминаемый в «Илиаде» (Х, 261 – 271) кожаный шлем, украшенный к абаньими клыками. В послемикенские времена таких щитов и шлемов не было в употреблении, и Гомер мог знать о них лишь из поэтической традиции. Героями эпических песен в микенское время делаются цари тогдашних госу дарств, известных нам, как, например, Микенское и Пилосское царства, столи цы которых предстали перед нашими глазами в результате археологически х раскопок, и других, которые нам известны хуже или совсем неизвестны. Но эпос избирателен в использовании исторических событий; из множества военных столкновений эпохи экспедиция под Трою, видимо, уже вскоре после самого события заняла важное место в эпической традиции, в репертуаре п евцов-аэдов. Занявшие в конце концов второе место песни о походах на горо д Фивы в Средней Греции и об ужасной судьбе царя Эдипа, по-видимому, также восходят в своих истоках к Микенской эпохе. Вскоре после гибели Трои страшная катастрофа пост игла микенский мир. Дворцы Пилоса и Микен и Пелопоннесе были сожжены, уце левший дворец в Тиринфе был покинут его обитателями. Египетские и хеттск ие источники говорят о нашествии доселе неведомых народов, потрясшем вс е восточное Средиземноморье. В микенскую Грецию вторгаются с севера сня вшиеся с места под натиском соседей греческие племена эолийцев и дорийц ев, жившие до сих пор родоплеменным строем где-то к северу от Балканского полуострова. Наступает эпоха послемикенского упадка. Изделия художест венного ремесла становятся грубыми, примитивными. Сложная слоговая пис ьменность микенских дворцов, так называемое линейное письмо Б, была забы та. Греки снова сделались бесписьменным народом – наступает эпоха, кото рую принято называть «темными веками». Жизнь греков приобретает формы, х арактерные для народов, живших родоплеменным строем и разрушивших боле е высокую культуру, как это сделали германцы во время великого переселен ия народов или предки индийцев арьи, разрушившие в XIV – XIII вв. до н. э. протоин дийскую цивилизацию. В центре интересов такого племени – военные экспе диции предводителей с их дружинами, захват и дележ добычи, героическая с мерть в поединке с неприятелем, слава подвигов – при жизни и после смерт и. Идеальной формой выражения идеологии такого общества является герои ческий эпос: ею проникнуты песни древнеисландской «Старшей Эдды», индий ская «Махабхарата», героический эпос тюркских народов. Г реки эолийского племени, жившие первоначально севернее, усваивают поэт ическую традицию Микенской эпохи, объединяют ее со своей собственной: яз ык гомеровских поэм свидетельствует о том, что поэтическая традиция мик енских времен дошла до Гомера через эолийских аэдов – творцов героичес ких эпических песен первых послемикенских веков. В Х в. до н. э. эолийцы и греки ионийского пл емени, жившие в Греции, видимо, уже в микенские времена, начинают колонизи ровать острова Эгейского моря и северную часть западного побережья Мал ой Азии. В условиях тесного контакта эолийцев и ионян эпическая традиция переходит к ионийским аэдам. Из сплава эолийских и ионийских диалектных черт с сохранением архаизмов еще более древних эпох складывается поэти ческий язык гомеровского эпоса. Язык этот был понятен слушателям, привык шим с детства к песням аэдов – творцов и исполнителей греческого эпоса, хотя в жизни никто на этом языке не говорил. Необычность языка подчеркив ала необычность событий, о которых повествовали аэды, помогала слушател ям перенестись в мир героического прошлого, люди которого представляли сь намного сильнее, храбрее, во всех отношениях значительнее нынешних. Е сли даже какое-то выражение оказывалось не совсем понятным, это только п однимало авторитет аэда, который казался знающим то, чего не знают прост ые люди. Четко урегулированный стихотворный размер – гексаметр, где каждый сти х состоял из шести стоп с правильным чередованием долгих и кратких слого в, характерным для всей древнегреческой поэзии, незатейливая торжестве нная мелодия стихов, певшихся под аккомпанемент лиры, – все это еще боль ше приподнимало песнь аэда над уровнем повседневного существования сл ушателей. Между тем Греция постепенно выходила из состояния тяжелого экономичес кого упадка, политической и культурной деградации, в которые она впала п осле гибели микенских царств. В Х в. до н. э. греки начинают в заметных колич ествах выплавлять железо, и оно постепенно вытесняет бронзу в качестве м атериала для изготовления орудий труда и оружия. Наступает подъем земле делия, ремесла и торговли, увеличивается численность населения. Возрожд ается на новой основе изобразительное искусство – вазовая живопись, ре льефы на бронзе, скульптура. Религиозные празднества и погребальные цер емонии собирают все больше людей из соседних местностей, и исполнение эп ических поэм соперничающими между собой в мастерстве аэдами становитс я неотъемлемым элементом праздничных или траурных церемоний. Наконец, около 800 г. до н. э., греки заимствуют у финикийцев и приспосабливаю т к греческому языку финикийский алфавит. В течение VIII в. до н. э. он распрост раняется, как об этом свидетельствуют надписи, по всему греческому миру. Этим закончился длившийся четыре столетия период, в течение которого по слемикенские греки обходились без письменности, период формирования д ревнегреческого народного героического эпоса. И вот в то самое время, когда начавшийся подъем все ускорялся в восходяще м темпе, где-то в ионийских колониях – на островах или в Малой Азии – тра диционное искусство аэда усвоил юноша, наделенный от природы поэтическ им гением, какой не проявлялся до того и проявился с тек пор всего несколь ко раз на протяжении всей истории человечества. Имя его – Гомер. Биографические сведения о нем, дошедшие до нас от позднейших античных ав торов, противоречивы, не всегда правдоподобны, зачастую представляют со бой очевидные домыслы. Греки позднейших времен не знали даже, откуда Гом ер был родом, что нашло свое отражение в знаменитой эпиграмме, вошедшей в так называемую «Греческую антологию». Семь городов, пререкаясь, зовутся отчизной Гомера: Смирна, Хиос, Колофон, Пилос, Аргос, Итака, Афины. (пер. Л. Блуменау) Вызывает сомнение античная традиция о слепоте Гомера: автор «Илиады» и « Одиссеи», во всяком случае, прожил зрячим большую часть жизни, впитал в се бя яркие картины природы и бытия человека на ее фоне, побывал в гуще сраже ния, лично соприкоснулся едва ли не со всеми сторонами тогдашней жизни. В идел он своими глазами и троянскую равнину, как это явствует из ряда дета лей в описаниях «Илиады». Представление о слепом Гомере легко могло возн икнуть по аналогии со слепым аэдом феаков Демодоком в «Одиссее» (VIII, 62 слл.), которого, как и аэда Фемия («Одиссея», I, 151 слл. и др.), Гомер, по-видимому, надел ил идеализированными чертами аэда – своего современника, а может быть, и действительно какими-то собственными. Могли сыграть свою роль в возник новении легенды о слепоте Гомера и слова автора так называемого гомеров ского гимна к Аполлону Делосскому (ст. 169 – 173), назвавшего себя «слепым муже м, живущим на Хиосе»: ведь в позднейшую эпоху автором этого гимна считали Гомера. Греки архаической эпохи, к сожалению, не проявляли интереса к личности и к обстоятельствам жизни авторов даже таких сочинений, которые пользова лись широчайшей популярностью. Если бы живший поколением позднее или да же младший современник Гомера Гесиод, автор поэм «Труды и дни» и «Теогон ия», не вставил в «Труды и дни» некоторых сведений о самом себе, ни эллинис тические ученые, составлявшие жизнеописания поэтов классической эпохи , ни мы не знали бы ничего определенного и о нем. Имя «Гомер» скорее всего подлинное, хотя многие исследователи высказыв али сомнения на этот счет. Оно не принадлежит к числу греческих имен, бывш их в употреблении, греки его не понимали и всячески пытались объяснить, т олкуя его то как «заложник», то как «слепец». Едва ли кто мог придумать так ое имя для автора «Илиады» и «Одиссеи»: очевидно, имя автора стояло в загл авиях уже первых рукописей поэм. Судя по имени, гениальный поэт мог быть д аже и не греком по происхождению: в становлении и развитии эллинской кул ьтуры сыграли важную роль многие «варвары» или «полуварвары», усвоивши е с детства греческий язык и греческую культурную традицию,– философ Фа лес Милетский, отец истории Геродот, писатель-сатирик Лукиан. Поэмы такой длины и такой сложной структуры, как «Илиада» и «Одиссея», не могли сохраниться в устной эпической традиции, в которой важнейшую роль играла импровизация. Устное эпическое творчество не знает авторского п рава, и аэды, которые попыталась бы воспроизводить «Илиаду» или «Одиссею » по памяти на слух, неизбежно разрушили бы стройную композицию поэмы, пы таясь каждый на свой лад сделать поэму лучше. То, что поэмы дошли до нас не погибнув, может быть объяснено только тем, что они были записаны самим по этом или под его диктовку при помощи совсем недавно созданного греческо го алфавита. Восхищение гением Гомера привело английского филолога Уэй д-Джери даже к предположению, что Гомер мог сам создать греческий алфави т на основе финикийского для того, чтобы написать «Илиаду». Гомер должен был впитать в себя с юных лет вековую и даже тысячелетнюю тр адицию устного эпического творчества. У этого жанра фольклора есть свои закономерности, более или менее общие для всех народов, которые создают фольклорный героический эпос. Выявляются эти законы легче всего при изу чении эпического творчества народов, у которых оно еще живо, где самый пр оцесс творчества можно непосредственно наблюдать и исследовать. Такие наблюдения были предприняты русским ученым В. В. Радловым в отношении эп оса тюркских народов еще в XIX в. В нашем веке еще живое эпическое творчеств о народов Югославии изучали с этой точки зрения Матиас Мурко, американцы Мильман Парри и его ученик Альберт Лорд. Исследовалось и исследуется и э пическое творчество других народов. При этом выяснилось, что в фольклорном эпосе важнейшее место занимает им провизация в процессе исполнения. Певец или сказитель никогда не повтор яет единожды созданный и раз навсегда заученный текст. Эпическая песнь в известной мере творится заново для каждого исполнения, но для того чтоб ы справиться с этой задачей, певец держит наготове у себя в памяти целый н абор эпических клише, подходящих одинаково для песней на различные сюже ты. Объем этих клише колеблется от сочетания существительного с его пост оянным эпитетом, переходящим из песни в песнь, как «добрый молодец» или « силушка великая» русских былин, принадлежащих к тому же жанру героическ ого эпоса, до целых блоков в несколько стихов, описывающих какую-то повто ряющуюся типическую ситуацию. Фольклорный эпос обычно однолинеен в развитии повествования: события, к оторые в жизни естественно происходили бы одновременно, развиваясь пар аллельно, эпос изображает как происходящие последовательно. Действующ ие лица всегда характеризуются однозначно положительно или отрицатель но, рисуются либо сплошной черной, либо белой красной. Характеры героев и зображаются статично, в них не видно развития, даже если цикл эпических п есней изображает судьбу героя от рождения до самой гибели. Эту фольклорную эпическую поэтику вместе с техникой импровизации унас ледовал от своих учителей и Гомер. Так, в частности, Гомер сохраняет фольк лорную однолинейность повествования; этот принцип изображения событий был открыт у Гомера Ф. Ф. Зелинским и был назван им «законом хронологическ ой несовместимости». Так, в III песни «Илиады» поэт сначала дает довольно д линную сцену между Еленой и Парисом, спасенным Афродитой от рук Менелая, а затем уже сообщает о том, как Менелай разыскивал Париса на поле сражени я, в то время как Менелай, естественно, должен был ринуться на поиски Парис а сразу после того, как тот исчез. Широко использует Гомер и характерные для фолькло рного эпоса и вообще для фольклора клише. Бог Аполлон у него многократно характеризуется как «сребролукий», а Ахилл как «быстроногий», хотя спос обность Ахилла быстро бегать не играет роли в развитии действия «Илиады » и в XXII песни (ст. 136 – 203) он так и не смогдогнать убегавшего от него Гектора. Н ебо именуется звездным, даже когда действие происходит средь бела дня (« Илиада», VIII, 46; XV, 371). В I песни «Илиады» в описании жертвоприношения мы читаем: К ончив молитву, ячменем и солью осыпали жертвы. Выи им подняли вверх, закололи. тела осве жили, Бедра немедля отсекли, обрезанным туком покрыли Вдвое кругом и на них положили останки сырые. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Бедра сожегши они и вкусивши утроб от закланных, Все остальное дробят на куски, прободают рожнами, Жарят на них осторожно и, все уготовя, снимают. Кончив заботу сию, ахеяне пир учредили; Все пировали, никто не нуждался на пиршестве общем; И когда питием и пищею глад утолили... (I, 458 – 461; 464 – 469) Во II песни (421 – 424, 427 – 432) эти стихи в греческом тексте повторяются слово в сло во. И все же приемы индивидуальной и обусловленной ситуацией точной характ еристики героя уже проявляются отчетливо в гомеровских поэмах. Так, эпит ет «ужасный» необычен для Ахилла (он применяется чаще всего и Аяксу, сыну Теламона), и когда мы читаем в ХХI песни «Илиады»: Царь Илиона, Приам престарелый, на башне священной Стоя, узрел Ахиллеса ужасного: все пред героем Трои сыны, убегая, толпилися; противоборства Более не было... ( «Илиада», ХХI, 526 – 529), невозможно допустить, что Ахилл назван «ужасным» случайно, а не в соотве тствии со сложившейся ситуацией и как бы увиденный глазами Приама. В самом стиле прямой речи героев Гомера заметны различия, свидетельству ющие о том, что Гомер характеризует своих героев не только тем, что они гов орят, но и тем, как они говорят. В частности, склонность престарелого Несто ра к многословию была отмечена уже в древности. Аякс, сын Теламона, говори т не так, как Диомед. Характеры гомеровских героев уже очень далеки от фольклорной однознач ности и прямолинейности. Гектор, главный противник Ахилла и всех ахейцев , предстает перед нами героем, который готов погибнуть и погибает, защища я свой город, предстает любящим мужем и отцом («Илиада», VI, 404 – 483) . Именно в ус та Гектора, а не кого-либо из ахейских воителей вкладывает Гомер слова, ко торые выглядят как; прочувствованная формулировка его собственного ми роощущения: Ты не обетам богов, а ширяющим в воздухе птицам Верить велишь? Презираю я птиц и о том не забочусь, Вправо ли птицы несутся, к востоку денницы и солнца, Или налево пернатые к мрачному западу мчатся. Верить должны мы единому, Зевса великого воле, Зевса, который и смертных и вечных богов повелитель! Знаменье лучшее всех – за отечество храбро сражаться! Что ты страшишься войны и опасностей ратного боя? Ежели Трои сыны при ахейских судах мореходных Все мы падем умерщвленные, ты умереть не страшися! ( «Илиада», ХII, 237 – 246) Но и его охватывает трепет при виде приближающегося Ахилла. Он обращаетс я в бегство, обегает трижды вокруг Трои, преследуемый Ахиллом, и только об манутый Афиной, явившейся к нему в облике его брата Деифоба, решается на р оковой поединок с Ахиллом («Илиада», ХХII, 131 – 248). Образ главного героя «Илиады» Ахилла не только неоднозначен, но и обнару живает на протяжении поэмы черты развития. Ахилл, сильнейший из сильных и храбрейший из храбрых, не выдерживает обиды, нанесенной ему верховным предводителем ахейцев под Троей Агамемноном, отобравшим у него любимую им пленницу Брисеиду. Разгневанный Ахилл перестает участвовать в сраже ниях и через свою мать, богиню Фетиду, добивается того, что Зевс ниспосыла ет ахейцам поражения, которые заставляют их раскаяться в обиде, нанесенн ой самому могучему из героев. Гомер признает, что у Ахилла были все основа ния для того, чтобы прийти в ярость, и все же он уже во вступлении к «Илиаде » называет гнев Ахилла «губительным, пагубным» (I, 2: в переводе Гнедича «гр озный»), а затем шаг за шагом показывает, что поведение Ахилла привело к ги бели его лучшего друга Патрокла. (Фигура Патрокла, одна из наиболее симпа тичных в «Илиаде», является, вероятно, созданием самого Гомера, не имевши м прототипа в эпической традиции.) Ахилл наконец раскаивается в своем по ведении. Он выступает на защиту ахейцев и убивает в поединке Гектора. Но з десь Гомер изображает Ахилла преступившим в скорби по Патроклу и в ненав исти к Гектору божеские и человеческие законы: Ахилл глумится над телом мертвого Гектора и собирается лишить его погребения. Лишь в заключитель ной песни «Илиады» Гомер показывает Ахилла, смягченного горем явившего ся к нему отца Гектора Приама. Ахилл выдает ему для погребения тело Гекто ра и сам плачет вместе с Приамом (ХХIV, 509 – 512). Тот самый Ахилл, которого лишь в мешательство Афины удержало в I песни от нападения на Агамемнона (188 – 221), в ХХIV, последней, сам принимает заранее меры, чтобы не допустить вспышки гне ва, которая могла бы побудить его посягнуть на явившегося к нему просите лем Приама (582 – 586). Одним из наиболее бросающихся в глаза художественных приемов гомеровс кого эпоса является изображение героев действующими не по собственном у побуждению, а получающими в важные моменты помощь и советы от покровит ельствующих им богов. Так, уже в I песни «Илиады» видимая только Ахиллу Афи на по поручению Геры останавливает его в тот момент, когда он был готов бр оситься с мечом на Агамемнона, и обещает Ахиллу удовлетворение за нанесе нную ему обиду (I, 193 – 218). В III песни Афродита спасает от гибели Париса-Алексан дра, потерпевшего поражение в поединке с Менелаем (III, 374 – 382). При этом боги в сегда добиваются того, чтобы действие развивалось либо в соответствии с уже сложившейся эпической традицией, либо в согласии с художественным з амыслом поэта, так что немецкие филологи метко охарактеризовали эту пор азительную черту гомеровского эпоса как Gotterapparat – т. е. «аппарат богов», кото рый поэт использует для развития действия в нужном направлении. Очевидно, люди догомеровской и гомеровской эпохи могли в критических си туациях ощущать принимаемые ими решения как результат внушения божест ва, а кому-то из них казалось, что он слышал их указания или даже видел этих богов в человеческом или в каком-либо ином облике. Однако в гомеровской п оэзии вмешательство богов в дела людей и их руководство героями явно пре вратились в художественный прием, имеющий, в частности, целью приподнять героев эпоса и их дела над обычным человеческим уровнем. Не случайно нео жиданное выступление Терсита, призвавшего воинов отправляться по дома м, мотивировано всего лишь его собственным низменным характером, а проти водействие, которое оказал ему и другим желавшим вернуться Одиссей, моти вировано полученным им от Афины поручением («Илиада», II, 166 – 277): вмешательс тва богов Гомер удостаивает только лучших – благородных героев знатно го происхождения. Даже саму судьбу – Мойру – ставит Гомер на службу своим художественным задачам: он прибегает к ссылке на нее, когда не может, не вступая в противо речие с традицией или с общим замыслом произведения, развивать действие так, как это соответствовало бы его симпатиям или было в данный момент ху дожественно выигрышно. Так, явно сочувствующий Гектору в его поединке с Ахиллом поэт заставляет сочувствовать Гектору самого Зевса (ХХII, 167 слл.) и объясняет гибель Гектора, видимо закрепленную в традиции и, во всяком сл учае, необходимую в соответствии с замыслом «Илиады», решением судьбы. Догомеровская эпическая традиция была обширна и разнообразна. Слушате ли Гомера должны были хорошо помнить множество сказаний о богах и героях , очевидно, чаще всего облеченных в эпическую форму. Об этом говорит то, чт о Гомер часто довольствуется лишь намеками на чрезвычайно интересные м ифические эпизоды типа подвигов Геракла и конфликтов, возникавших у Зев са с преследовавшей Геракла Герой: аудитория не простила бы Гомеру такой скупости в изложении, если бы большинству слушателей не было хорошо изв естно, о чем идет речь. Некоторые эпизоды из эпической традиции, в том числ е и не относящейся к Троянской войне, Гомер, судя по всему, использовал в с воих поэмах не только непосредственно, но и в качестве отправных пунктов для создания аналогичных эпизодов на совсем другом материале. Так, есть основания думать, что древнее повествование о гневе Мелеагра и об его от казе сражаться, которое использует в своей речи, увещевая Ахилла, Феникс ( «Илиада», IХ, 529 – 599), могло подать Гомеру идею поставить гнев Ахилла в центр е действия «Илиады». Гомер мог опираться на сложившуюся эпическую трад ицию о Троянской войне и должен был считаться с ней начиная с ее предысто рии с похищением Елены и кончая взятием Трои с помощью деревянного коня и возвращением ахейцев из-под Трои. Гомер не стал в своих дошедших до нас п оэмах пытаться последовательно излагать ход войны. Он сказал свое, новое слово о походе греков под Трою, сконцентрировав его в двух больших поэма х, каждая из которых посвящена всего лишь одному эпизоду – ссоре Ахилла с Агамемноном и победе его над Гектором и, соответственно, возвращению О диссея на Итаку. Для народного эпоса типичны либо кроткая песнь, посвяще нная одному эпизоду, либо более пространное повествование, нанизывающе е последовательно эпизоды. В духе этой традиции должны были строить свои песни предшественники Гомера, и так поступали даже его ближайшие преемн ики, находившиеся в общем под его влиянием, – так называемые киклически е поэты. Гениальный прием Гомера был замечен уже в древности, и Аристотел ь писал в своей «Поэтике»: "Думается, что заблуждаются все поэты, которые с очиняли «Гераклеиду», «Тесеиду» и тому подобные поэмы, – они думают, что раз Геракл был один, то и сказание [о нем] должно быть едино. А Гомер, как и вп рочем [перед другими] отличается, так и тут, как видно, посмотрел на дело пр авильно, по дарованию ли своему или по искусству: сочиняя «Одиссею», он не взял всего, что с [героем] случилось, – и как он был ранен на Парнассе, и как он притворялся безумным во время сборов на войну, – потому что во всем эт ом нет никакой необходимости или вероятности, чтобы за одним следовало д ругое; [нет] он сложил «Одиссею», равно как и «Илиаду» вокруг одного действ ия" (1451а, 19 – 30). О собенно сложно в композиционном отношении построена «Одиссея»: повест вование несколько раз переходит от сына Одиссея Телемаха к самому Одисс ею и обратно, пока, наконец, обе линии не объединяются в завершающей части поэмы, изображающей расправу Одиссея над претендентами на руку Пенелоп ы. При этом основная часть фантастических приключений Одиссея излагает ся поэтом в виде повествования Одиссея во дворце царя феаков Алкиноя. Четко продумано в целом и построение «И лиады». Взрыву гнева Ахилла в I песни симметрично соответствует умиротво рение его души при свидании с Приамом в песни завершающей. Очевидно, не сл учайно вскоре после завязки действия «Илиады» и перед завершением наст упают задержки развития действия: во II песни поэт вводит длинные перечис ления ахейских и троянских предводителей, а сцене выкупа тела Гектора в конце поэмы непосредственно предшествует прерывающий действие расска з о состязаниях над гробом Патрокла. Гомер в отличие от более поздних «киклических» авторов с большой осторо жностью использует грубо фантастические фольклорные мотивы. В «Одиссе е» сказочные приключения героя в неведомых странах вкладываются поэто м в уста самого Одиссея: поэт не хочет брать на себя полную ответственнос ть за их реальность. В «Илиаде» ничего не говорится о неуязвимости Ахилл а, которой, по имевшим во времена Гомера хождение рассказам, наделила его Фетида; более того, в ст. ХХI, 568 он, по-видимому, даже полемизирует с этим пред ставлением. В рассказе о Беллерофонте (VI, 155 – 196) обходится молчанием волшеб ный помощник Беллерофонта – крылатый конь Пегас, с помощью которого Бел лерофонт совершал свои подвиги и, в частности, убил Химеру, как по догомер овским сказаниям, так и у позднейших поэтов, например у Пиндара. Хотя поэмы в целом построены по тщательно обдуманному плану, внимание по эта, искусство которого сформировалось как искусство аэда-импровизато ра, всегда сосредоточено на эпизоде, который он создает в данный момент. Е му чуждо стремление к скрупулезной последовательности повествования в о всех деталях. Так, в «Илиаде» Агамемнон, Диомед, Одиссей получают серьез ные ранения, но когда поэту нужно показать их снова на поле брани, он не см ущается тем, что им ничего не было сказано об их исцелении. В VI песни «Илиады» (ст. 129) Диомед делает заявление, скорее всего традиционн ое для героев еще догомеровского эпоса: «Я, пожалуй, не стану сражаться с б огами». Поэт здесь не видит противоречия с тем, что в предыдущей песни он и зобразил Диомеда в исключительной ситуации – ранящим с соизволения Аф ины Афродиту и Ареса. Разговор Елены с Приамом на троянской стене, когда она называет поименно ахейских героев и рассказывает о них, а также поединок Париса с Менелаем, изображенные в III песни, кажутся не совсем естественными на десятом году в ойны: они были бы гораздо уместнее в начале осады Трои. Однако поэт не счит ается с этим: эти эпизоды нужны ему для развития действия в его поэме, и он смело вводит их, поддерживая интерес слушателя, заставляя его все время оставаться в напряженном ожидании. В IХ песни «Илиады» посольством к Ахиллу отправляются Феникс, Аякс, сын Те ламона, и Одиссей (стт. 168 – 169), но затем о них говорится в двойственном числе ( ст. 182 и далее), употреблявшемся в греческом языке только по отношению к дву м людям или двум предметам. Эти и ряд других непоследовательностей в тексте «Илиады» и «Одиссеи», не вполне однородный язык поэм объясняются, очевидно, тем, что они складыва лись постепенно, на протяжении многих лет, с использованием эпических пе сен предшественников Гомера, песен, восходивших к разным ответвлениям э пической традиции. Уже давно вызывающая недоумение исследователей Х песнь «Илиады» (так на зываемая «Долония»), слабо связанная с основным содержанием и причудлив о сочетающая архаизмы с упоминанием верховой езды и с другими характерн ыми чертами близкой к Гомеру эпохи, очевидно, является вставкой самого Г омера в более или менее готовый текст «Илиады». Видимо, поэт не смог удерж аться от того, чтобы сохранить от забвения песнь на троянскую тему, созда нную им в несколько иной манере, с использованием не тех песен его предше ственников, которые послужили ему основным материалом для создания «Ил иады», а каких-то других. Герои Гомера живут в условно приподнятом эпическом мире. Характерными ч ертами его художественного метода, сложившимися уже в фольклорном эпос е, являются героизация и архаизация. Герои Гомера как подлинные эпически е герои больше всего стремятся к славе, при жизни и после смерти. Ахилл пре дпочитает гибель, неизбежную вскоре после того, как он убьет Гектора, бес славному существованию: Я выхожу, да главы мне любезной губителя встречу, Гектора! Смерть же принять готов я, когда ни рассудят Здесь мне назначить ее всемогущий Кронион и боги! Смерти не мог избежать ни Геракл, из мужей величайший, Как ни любезен он был громоносному Зевсу Крониду; Мощного рок одолел и вражда непреклонная Геры. Так же и я, коль назначена доля мне равная, лягу, Где суждено; но сияющей славы я прежде добуду! ( «Илиада», XVIII, 414 – 121) Своему коню Ксанфу, заговорившему человеческим голосом и предупреждаю щему его о грозящей ему гибели, Ахилл говорит: Что ты, о конь мой, пророчишь мне смерть? Не твоя то забота! Слишком я знаю и сам, что судьбой суждено мне погибнуть Здесь, далеко от отца и от матери. Но не сойду я С боя, доколе троян не насыщу кровавою бранью. ( «Илиада », ХIХ, 420 – 423) Гектор, вызывая ахейцев на поединок, предлагает в случае своей победы вы дать тело противника для погребения: Пусть похоронят его кудреглавые мужи ахейцы И на брегу Геллеспонта широкого холм да насыплют. Некогда, видя его, кто-нибудь и от поздних потомков Скажет, плывя в корабле многовеслом по черному понту: – Вот ратоборца могила, умершего в древние веки: В бранях его знаменитого свергнул божественный Гектор! – Так нерожденные скажут, и слава моя не погибнет. ( «Илиада», VII, 85 – 91) Гомеровские герои постоянно пытаются превзойти друг друга в доблести. и дважды появляющаяся в «Илиаде» формула Тщиться других превзойти, непрестанно пылать отличиться («Илиада», VI, 208; Х I, 783) отчетливо передает царящий в эпосе дух героического соперничества. Приподнимая своих героев над обычными людьми – своими современниками или рядовыми воинами героической эпохи, Гомер, следуя эпической традици и, изображает сражение как серию поединков (Реальная тактика боя – масс ированный натиск колесниц микенской эпохи, о которой Гомер знает из эпич еской традиции, или сражение в сомкнутом пешем строю, характерное для вр емени Гомера, – находит отражение в «Илиаде» в основном в рассказах и со ветах Нестора («Илиада», IV, 303 – 309; ХI, 747 слл.; II, 362 – 368). Рядовые воины не принимаютс я в расчет, и исход всей войны зависит от того, будет ли сражаться Ахилл, ед инственный из ахейских воителей, способный одолеть Гектора. Именно в сил у этого поединок Ахилла и Гектора делается центральным эпизодом всей во йны. Время Гомера – время распространения железа как материала для изготов ления и орудий труда, и оружия. Гомер отлично знает, какова ценность желез а для изготовления различных хозяйственных инструментов («Илиада», ХХ III, 826 слл.). Гомер, очевидно, сам видел, как действуют в бою стальным мечом: брон зовым мечом невозможно так отрубить руку, как это наглядно изображено в «Илиаде» (V, 79 – 83). Дух Ахилла («Илиада», ХХII, 357) и сердце Приама, решившего отпр авиться за телом сына в ахейский лагерь (ХХIV, 205, 521), метафорически характери зуются в «Илиаде» как железные. Пандар стреляет стрелами с железными нак онечниками («Илиада», VII, 141), и тем не менее на всем протяжении «Илиады» герои сражаются бронзовым оружием: такова сила тенденции к архаизирующей иде ализации. Рыба всегда была одним из основных продуктов питания в Греции. Однако ге рои Гомера едят мясо и хлеб, но не рыбу, и в «Илиаде» лишь мимоходом упомин ается ужение рыбы (ХVI, 408; ср. еще ХХIV, 80 сл.) и ловля рыб сетью (V, 487) . Приметы современной Гомеру жизни проявляются больше всего в рассыпанн ых в тексте поэм развернутых сравнениях, которые поражают разнообразие м и точностью деталей, неожиданностью ассоциаций. Упорная битва, не дающ ая перевеса ни той ни другой стороне, сравнивается с весами «честной рук одельницы», точно отвешивающей шерсть, которую она прядет, чтобы хоть ка к-то прокормить себя и детей («Илиада», ХII, 432 – 436). Воины, сражающиеся за тело Сарпедона, сравниваются с мухами, роящимися вокруг подойников с молоком («Илиада», ХVI, 641 – 644). То со львом, то с ослом сравнивается Аякс, сын Теламона: Стал он смущенный и, щит свой назад семикожный забросив, Вспять отступал, меж толпою враждебных, как зверь, озираясь, Вкруг обращаяся, тихо колено коленом сменяя. Словно как гордого льва от загона волов тяжконогих Гонят сердитые псы и отважные мужи селяне; Зверю они не дающие тука от стад их похитить, Целую ночь стерегут их, а он, насладиться им жадный, Мечется прямо, но тщетно ярится: из рук дерзновенных С шумом летят, устремленному в сретенье, частые копья, Главни горящие; их устрашается он и свирепый, И со светом Зари удаляется, сердцем печальный, – Так Теламонид, печальный душой, негодую щий сильно, Вспять отошел: о судах он ахеян тревожился страхом. Словно осел, забредший на ниву, детей побеждает, Медленный; много их палок на ребрах его сокрушилось; Щиплет он, ходя, высокую пашню, а резвые дети Палками вкруг его бьют, – но ничтожна их детская сила; Только тогда, как насытится пашней, с трудом выгоняют, – Так Теламонова сына, великого мужа Аякса, Множество гордых троян и союзников их дальноземных, Копьями в щит поражая, с побоища пламенно гнали. ( «Илиада», ХI, 545 – 565) Возвращая слушателя эпической поэмы на какое-то время в реальный мир, в к отором он живет, гомеровские сравнения силой контраста еще более припод нимали над обыденным уровнем повествование о подвигах героев минувших дней. Несмотря на то что боги все время появляются в «Илиаде» и помогают напра вить действие в нужную поэту сторону, по сути дела интересы и поэта, и его героев сосредоточены на посюстороннем человеческом мире. От богов, как о ни изображены в «Илиаде», очевидно в духе эпической традиции, человеку н е приходится ждать справедливости или утешения в жизненных горестях; он и поглощены своими интересами и предстают перед нами существами с нравс твенным уровнем, соответствующим отнюдь не лучшим представителям чело веческого рода. (Один единственный раз говорится в «Илиаде» о том, что Зев с карает людей за несправедливость, и при этом за неправосудие власть им ущих он обрушивает губительный ливень на весь город («Илиада», ХV, 384 – 392)). Та к, Зевс угрожает Гере, ненавидящей троянцев, тем, что разрушит город людей , любезных ей, и Гера предлагает ему, если он того захочет, разрушить три са мых любезных ей города – Аргос, Спарту и Микены с их ни в чем не повинными жителями («Илиада», IV, 30 – 54). Эпические герои, имеющие свои человеческие нед остатки, выглядят в нравственном отношении явно выше богов. Однако современные Гомеру представления о божестве как блюстителе нра вственного порядка, которые в развернутом виде предстанут перед нами в п оэмах Гесиода, прокладывают себе дорогу и в «Илиаду», причем по большей ч асти в прямой речи действующих лиц. Любопытно, что боги чаще фигурируют в таких высказываниях безымянно или под обобщенным именем Зевса. Еще боль шие уступки складывающимся представлениям о божестве – поборнике спр аведливости делаются в «Одиссее». Гомер даже вкладывает в уста Зевсу в с амом начале поэмы полемику с людьми, которые обвиняют богов в своих несч астьях (I, 32 – 43) . Боги Гомера бессмертны, вечно юны, лишены серьезных забот, и все предметы обихода у них золотые. И в «Илиаде», и в «Одиссее» поэт развлекает свою ауд иторию рассказами о богах, и нередко боги выступают в ролях, каких постыд ился бы любой смертный. Так, в «Одиссее» рассказывается о том, как бог Гефе ст хитро поймал на месте преступления с прелюбодеем богом Аресом свою же ну Афродиту (VIII, 266 – 366). В «Илиаде» Гера бьет по щекам свою падчерицу Артемид у ее собственным луком (ХХI, 479 – 49б), Афродита плачет, жалуясь на раны, которы е нанес ей смертный Диомед (V, 370 – 380), а ее мать Диона утешает ее рассказом о т ом, что смертные гиганты От и Эфиальт засадили как-то в медную бочку самог о бога войны Ареса, так что он едва не погиб там (V, 383 – 391). С полной серьезностью говорит всегда Гомер о наполовину персонифициро ванной судьбе – Мойре. Над ней не властны сами боги, и в ее руках находятс я в конечном счете жизнь и смерть человека, победа и поражение в сражении. Мойра неумолима, к ней бессмысленно обращаться с молитвами и совершать ж ертвоприношения. Как это и естественно при таких религиозных воззрениях, мрачны и предста вления о загробной жизни, отражающиеся в гомеровских поэмах, они не оста вляют человеку надежды на лучшее будущее после смерти. Души умерших, под обные теням, обитают в преисподней, в царстве Аида. Они лишены сознания и с равниваются поэтом с летучими мышами. Только испив крови жертвенного жи вотного, обретают они на время сознание и память. Сам Ахилл, которого Одис сей встречает во время своего путешествия в царство мертвых, заявляет ем у, что он лучше хотел бы быть на земле поденщиком у бедняка, чем царствоват ь над тенями в подземном мире («Одиссея», ХII, 488 – 491). Души умерших отделены от мира живых неодолимой преградой: они не могут ни помочь оставшимся на зе мле своим близким, ни причинить зло своим врагам. Но даже этот жалкий удел бессмысленного существования в преисподней недоступен для душ, тело ко торых не было погребено надлежащим образом. Душа Патрокла просит о погре бении Ахилла («Илиада», ХХIII, 65 – 92), душа спутника Одиссея Эльпенора обращае тся с аналогичной просьбой к Одиссею («Одиссея», ХI, 51 – 80), ибо в противном с лучае их ждет еще более тяжкая участь – скитаться, не находя себе даже то го горестного успокоения, которое ждет их в царстве мертвых. Надо сказать, что как в вопросе о вмешательстве богов в земную жизнь люде й, так и в том, что касается загробной жизни, в «Одиссее» заметнее отразили сь новые тенденции в верованиях греков VIII в. до н. э. Отражением этих тенден ций являются и стихи ХI, 576 – 600, где говорится, что совершившие при жизни пре ступления против богов Титий и Сизиф несут наказание в преисподней, и ст ихи ХI, 568 – 571, согласно которым Минос – царь Крыта, «славный сын Зевса» – и на том свете творит суд над тенями. Эти и другие несомненные различия между «Илиадой» и «Одиссеей» лучше вс его можно объяснить, на наш взгляд, исходя из высказывавшегося уже в древ ности предположения, что Гомер создал «Илиаду» более молодым, а «Одиссею » – ближе к старости (см., например: [Лонгин] «О возвышенном», IХ, 13). Так, персон ажи «Илиады», и в частности Одиссей, неоднократно предаются ликованию, п овергнув врага (ХI, 449 – 458; ХХII, 20 – 127 и др.), а в «Одиссее» тот же Одиссей заявляет , что такое поведение нечестиво (ХХII, 411 – 413). Опыт показывает, что мудрость та кого рода и в наше время приходит к людям лишь к концу их жизненного пути. Успех гомеровских поэм сразу после их создания был колоссален. Уже через несколько десятков лет после появления «Илиады» грек, имени которого мы никогда не узнаем, очевидно сам аэд, нацарапал на своем дешевом глиняном сосуде несколько стихотворных строк, сопоставляющих в шутливой форме э тот сосуд с кубком царя Нестора, о котором рассказывается в «Илиаде» (ср.: ХI, 618 – 644): Это кубок Нестора, удобный для питья. А кто из этого кубка выпьет, того тотчас же Охватит страсть прекрасноувенчанной Афродиты. Надпись эта едва ли имела бы смысл, если бы друзья владельца сосуда не был и уже хорошо знакомы с появившейся при жизни их поколения поэмой, хотя ав тор ее жил за 2000 километров: черепок найден на другом конце греческого мир а, в только что основанной греческой колонии на острове Исхии в Тирренск ом море, недалеко от нынешнего Неаполя. Трудно представить себе более кр асноречивое свидетельство молниеносного проникновения гомеровских п оэм всюду, где только звучала эллинская речь. «Илиада» и «Одиссея», исполнявшиеся устно, но распространившиеся в пись менном виде, сразу же затмили своих предшественниц. Мы даже не можем быть уверены в том, что эти более древние поэмы были записаны: во всяком случае , их не было в руках александрийских ученых и библиотекарей, тщательно со биравших древнюю поэзию. «Илиада» и «Одиссея», появившись, как Афина из головы Зевса, сразу заняли свое место начала и источника всей греческой литературы – поэзии и проз ы, место образца и объекта подражания, то место, которое они и по сей день з анимают в европейской литературе. Греческие дети учились читать по «Илиаде». В Греции всегда были люди, зна вшие обе поэмы Гомера наизусть. Греческий ритор конца I в. н. э. Дион Хрисост ом нашел таких людей в изобилии на краю тогдашнего цивилизованного мира – в греческой колонии Ольвии на берегу Черного моря, недалеко от нынешн ей Одессы (Дион Хрисостом, ХХХVI, 9). Когда греки в VII в. до н. э. поселились на месте разрушенной Трои и основали г ород Новый Илион, главным храмом его они сделали храм Афины, очевидно пот ому, что именно храм Афины в Трое упоминается в «Илиаде» (VI, 269 – 279; 293 – 311). Вскоре после «Илиады» и «Одиссеи» были созданы поэмы так называемого тр оянского кикла, последовательно повествовавшие о троянской войне – от свадьбы отца Ахилла Пелея и морской богини Фетиды, ссоры богинь из-за ябл ока, предназначенного «наипрекраснейшей», и суда Париса, сделавшего его супругом Елены, до взятия Трои и возвращения ахейских героев: «Киприи», « Малая Илиада», «Эфиопида» (по имени союзника троянцев царя эфиопов Мемно на), «Взятие Илиона» и «Возвращения». Поэмы эти опирались и на догомеровс кую эпическую традицию, и на поэмы самого Гомера, но соперничать с Гомеро м их авторы не пытались и события, описанные в его поэмах, не излагали. Поэ мы эти уступали гомеровским даже по объему и, насколько мы можем судить п о незначительным сохранившимся отрывкам, были намного ниже «Илиады» и « Одиссеи» по художественному уровню. Тем не менее греки долгое время прип исывали их Гомеру, очевидно, следуя практике приписывавших их для больше й авторитетности Гомеру рапсодов, которые исполняли их наряду с подлинн ыми гомеровскими. Рапсоды не только приписали Гомеру киклические поэмы, они позволяли себ е делать вставки и в текст гомеровских поэм, вставки чаще всего тривиаль ные, но иногда тенденциозные. Античная традиция сохранила нам имя одного из таких рапсодов, особенно беззастенчиво вставлявшего в гомеровские п оэмы собственные стихи: его звали Кинеф, был он родом с о. Хиоса и жил около 500 г. до н. э. Тем не менее сохранялись и тексты, претерпевшие оч ень мало искажений. Такие тексты, очевидно, имелись вVI в. до н. э. в распоряже нии киосских гомеридов – династии рапсодов, претендовавших на то, что о ни происходят от Гомера. Мог восходить к такому тексту гомеридов и был до вольно исправен текст поэм Гомера, исполнявшийся начиная с VI в. до н. э. в Аф инах на празднестве Панафиней, хотя не исключена возможность того, что и менно в этот текст были сделаны небольшие вставки, возвеличивающие Афин ы и их царя Тесея и подкреплявшие права афинян на близлежащий остров Сал амин («Илиада», I, 265; II, 557 – 558 и др.). Как показывают орфографические особенност и папирусов и средневековых рукописей, донесших до нас текст гомеровски х поэм, этот текст восходит к папирусам VI – V вв. до н. э., написанным примитив ным древнеаттическим алфавитом, который был в употреблении только в Афи нах и в их окрестностях. В ся древнегреческая лирическая поэзия, первые образцы которой, записанн ые и дошедшие до нас, относятся к первой половине VII в. до н. э., полна гомеровс ких реминисценций. Спартанский поэт Тиртей вдохновлялся Гомером в свои х воинственных призывах и маршевых песнях. Даже Архилох, демонстративно отвергавший закрепленные в гомеровских поэмах традиционные ценности и традиционные формы поведения, полемизировал с Гомером, перифразируя го меровские выражения. Эпизоды из «Илиады» и «Одиссеи» делаютс я источником сюжетов для греческих художников. Так, роспись протоаттиче ского сосуда начала VII в. до н. э. с острова Эгины иллюстрирует эпизод спасен ия Одиссея от киклопа Полифема под брюхом барана («Одиссея», IX, 431 – 435), а на р одосской вазе начала VI в. до н. э. изображены Гектор и Менелай, сражающиеся н ад телом Эвфорба (см.: «Илиада», ХVII, 60 – 88). Исключительное положение гомеровских поэм в греческой культуре сохран яется и в V – IV вв. до н. э., когда главным центром духовной жизни становятся А фины. Эсхил, считавший весь эпический кикл – троянский и фиванский – творени ем Гомера, именовал свои трагедии «крохами от великих пиров Гомера». При зывая греков к совместному походу на персов под руководством Филиппа Ма кедонского, афинский публицист Исократ ссылается на прецедент общеахе йской экспедиции под Трою, описанный в «Илиаде». Платон, восхищавшийся г ением Гомера, в то же время был возмущен легкомыслием, с которым Гомер изо бражал богов, и так опасался влияния Гомера на молодые умы, что планирова л запретить поэмы Гомера в идеальном государстве, о создании которого он мечтал (Платон. «Государство». II, 383а – 394в). Гомеру приписывали разнообразнейшие познания во всех сторонах жизни – от военного искусства до земледелия и искали в его произведениях сове ты на любой случай, хотя ученый-энциклопедист эллинистической эпохи Эра тосфен и пытался напоминать, что главной целью Гомера было не поучение, а развлечение. Начиная с Аристофана («Лягушки», 1034) Гомер постоянно именуется «божествен ным». В Смирне существовал храм Гомера, и одна из медных монет, чеканивших ся городом, называлась гомерик (Страбон, ХIV, 1, 37, с. 646) . Там рассказывали, что Го мер родился от некоего божества, танцевавшего с музами, в то время как по д ругой версии отцом Гомера был бог реки Мелет. Аргивяне приглашали Гомера наряду с Аполлоном на каждое государственное жертвоприношение. Египет ский царь Птолемей Филопатор соорудил для Гомера храм, где его статуя бы ла окружена изображениями семи городов, споривших за честь быть его роди ной (Элиан. «Пестрые рассказы». ХIII, 22). Апофеоз Гомера, т. е. его обожествление, был темой знаменитого рельефа Архелая из Приены (эллинистическая эпоха ) . Другой мраморный рельеф II в. до н. э. изображает Мир и Время, увенчивающими венком Гомера как поэта для всего человечества на все времена. Когда в покорившем Грецию Риме под сильным влиянием греческой культуры стала складываться своя литература, римский поэт Вергилий попытался по двести под римскую культуру такой же уникальный фундамент, каким для гре ческой были поэмы Гомера, но «Энеида» Вергилия несет на себе неизгладимы й отпечаток эпохи, в которую она была создана, и совсем не похожа по своему духу на «Илиаду» и «Одиссею», которые Вергилий взял в качестве образца. Т ем не менее именно Вергилий оказался тем промежуточным звеном, через кот орое эпоха Возрождения, не нашедшая прямого путы к Гомеру, восприняла ро дившуюся в Греции VIII в. до н. э. традицию литературного героического эпоса. Возникшие под влиянием этой традиции поэмы – «Освобожденный Иерусали м» Торквато Тассо, «Лузиада» Камоэнса, «Потерянный рай» Мильтона – прин адлежат к вершинам мировой литературы. Но уже древние греки, восхищавшиеся Гомером и подражавшие ему, начали ег о изучать и комментировать. Уже во второй половине VI в. до н. э. появляется с пециальное сочинение, посвященное истолкованию поэм Гомера, – книга не коего Теагена из Регия. «Отец истории» Геродот, внимательно читая Гомера , отметил некоторые противоречия между гомеровскими поэмами и входивши ми в троянский кикл «Киприями» и усомнился в принадлежности «Киприй» Го меру (Геродот. «История». II, 116 – 117). Среди нескончаемой вереницы греков, кото рые занимались в дальнейшем интерпретацией поэм Гомера, выделяются име на философов Демокрита и Аристотеля. Александрийские филологи эллинистической эпохи – Зенодот из Эфеса, Ар истофан из Византия и в особенности Аристарх с Самоса – собирали методи чески рукописи поэм Гомера со всех концов эллинского мира и пытались вос становить в первозданном виде гомеровский текст. Сравнивая найденные в большом количестве в Египте папирусы Гомера III в. до н. э. с гомеровскими тек стами послеаристарховского времени, мы видим, какую грандиозную работу проделал Аристарх. И если в интерпретации гомеровских поэм Аристарх был во многом наивен, представляя себе, в частности, гомеровское общество по образу и подобию царского двора эллинистической монархии, сам текст обе их поэм, судя по всему, лишь в редких случаях отклоняется от аутентичного гомеровского текста VIII в. до н. э. В последующие столетия восстановленный А ристархом текст «Илиады» и «Одиссеи» тщательно переписывался, перейдя в III– IV вв. н. э. из папирусных свитков в пергаменные кодексы. Лучшие из этих рукописей были снабжены комментариями на полях, так называемыми схолия ми, основанными на трудах эллинистических филологов. Эти схолии, дошедши е до нас в византийских рукописях гомеровских поэм, и сейчас во многом по могают исследователям точнее понять поэмы. В 1488 г., уже вскоре после изобретения книгопечатания, текст «Илиады» и «Оди ссеи» был впервые напечатан во Флоренции. За этим изданием последовали м ногие другие. Хотя уже в древности некие мало известные нам Ксенон и Гелланик (так назы ваемые хоридзонты, т. е. «разделители») утверждали, что Гомер не мог создат ь и «Илиаду», и «Одиссею», сомнения такого рода долго не находили отклика у исследователей древнегреческой литературы. Лишь в 1664 г. аббат д'Обиньяк, активный участник разгоревшегося во Франции с пора о сравнительных достоинствах античной и новой литературы, прочел р ечь, в которой доказывал, что Гомера вообще не существовало, а «Илиада» и « Одиссея» являются скверными компиляциями позднейшей эпохи, но и его выс тупление прошло незамеченным. Английский филолог Ричард Бентли в 1713 г., опираясь на поздние античные сви детельства о роли афинского тирана VI в. до н. э. Писистрата в упорядочении т екста гомеровских поэм, утверждал, что Гомер создавал небольшие разрозн енные песни, сведенные в эпические поэмы лишь много позднее. Однако впервые подробно развил скептический взгляд на Гомера и его твор чество лишь немецкий филолог Фридрих Август Вольф в своем вышедшем в 1795 г. «Введении к Гомеру». Вольф считал, что гомеровские поэмы в течение неско льких веков передавались из уст в уста неграмотными певцами, трансформи ровались в процессе передачи, а свой нынешний вид приобрели в результате предпринятого в VI в. до н. э. в ходе их первой записи далеко идущего редакти рования. Книга Вольфа вызвала оживленную дискуссию о происхождении поэ м Гомера, продолжающуюся по сей день, а весь круг проблем, связанных с авто рством «Илиады» и «Одиссеи», получил название «гомеровского вопроса». И дя по пути, указанному Вольфом, Карл Лахман в 1837 и в 1841 гг. попытался реконстр уировать, опираясь на текст «Илиады», 18 песней, созданных в разное время р азными авторами, песней, из которых, по его мнению, «Илиада» возникла. Так начались попытки анализировать процесс формирования гомеровских поэм , и ученые, пошедшие по этому пути, получили название аналитиков. Однако ря д исследователей продолжал отстаивать взгляд на гомеровские поэмы как на порождение единого творческого акта их создателя, это направление по лучило название унитариев. С особенной энергией, талантом и эрудицией по зицию унитариев защищали уже в начале нашего века Карл Роте и Энгельберт Дреруп. Спор не решен окончательно и по сей день, но многолетний опыт иссл едования гомеровских поэм показывает, что унитарии правы, когда утвержд ают, что гомеровские поэмы, как мы их читаем сейчас, были созданы одним или , может быть, двумя гениальными поэтами, а не сложились механически, что по дтверждают сейчас и статистические исследования языка и стиля поэм, но и дут слишком далеко, когда утверждают, что текст поэм не дает нам возможно сти проникнуть в догомеровскую эпическую традицию. Исследование того, к ак Гомер переработал бывшую в его распоряжении фольклорную эпическую т радицию, начал в сущности еще в 1826 г. Г. В. Нич, и на этом пути многое уже достиг нуто, в частности трудами В. Шадевальдта и И. Какридиса, пытавшихся вскрыт ь предысторию сюжета «Илиады», Д. Пейджа, во многом уточнившего характер отражения в «Илиаде» исторической обстановки. Гомер – это начало начал всей литературы, и успехи в изучении его творчества могут рассматриваться как символ движения вп еред всей филологической науки, а интерес к поэмам Гомера и их эмоционал ьное восприятие должны рассматриваться как надежный признак здоровья всей человеческой культуры. Список литературы Д ля подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.i-u.ru/
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Отойдите, товарищи - дайте господам пройти.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по культуре и искусству "Древнегреческий героический эпос и "Илиада" Гомера", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru