Курсовая: Психология средневекового человека по книге И. Хейзинги "Осень средневековья" - текст курсовой. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Курсовая

Психология средневекового человека по книге И. Хейзинги "Осень средневековья"

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Курсовая работа
Язык курсовой: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 164 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной курсовой работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

22 План Введение 1. Работа И . Хейзинги «Осень средневековья» 2.Завершение Средневеко вья 3.Психологический склад средневековой личности Заключение Литература Введение Актуальность данной темы заключается в том, что с редне вековье — пестрый конгломерат народов и стран — пред ставляет в се-таки единую цивилизацию. Его общественно-экономический строй (по край ней мере в крупных и раз витых странах Европы) - феодализм; средневековые европейцы — христиане, их мировосприятие теоцентрично, т. е. сводит все с ущее к промыслу всемогущего Бога. Трудно найти в истории более противоре чивую, более сложную культуру, чем культура средних веков. Термин «средневековье» условен. Итальянские гумани сты противопостав ляли «темным» средним векам золотой век античности (культурный канон) и со временность, когда происходит восстановление классики. Это идеологи ческое разделение стало полезным обозначе нием эпохи, когда язычество и монотеизм, община и го сударство, город и деревня, универсализм и замкнут ость, книжность и неграмотность сталкивались как поляризо ванные и равн омощные силы. «Средневековым миросозерцанием, — писал русски й философ В. Соловьев, — я называю для краткости истори ческий компромис с между христианством и язычеством, тот двойственный полуязыческий и по лухристианский строй понятий и жизни, который сложился и господство вал в средние века как на романо-германском Западе, так и на византийском Вос токе» [12, с. 344]. Сходное определение дает эпохе и современный фран цузский историк Ж. Ле Гофф. В его определении средневе ковье унаследовало от Рима борьбу двух вариантов разви тия: открытости и закрытости. Но «Рим, замкнутый сте ной, восторжествовал над Римом без границ и без стен, о котором тщетно мечтал несчастный Рем» [8, с. 9]. Средневековье же— с самого начала более сложный ми р, который не может замкнуться. Этому мешает и от крытость христианского вероучения. «Религия вселенско го призвания, христианство не рисковало замкнуться в гра ницах одной ци вилизации. Конечно, оно стало главным наставником средневекового Запад а, которому передало римское культурное наследие. Конечно, оно воспринял о от Рима и его истории склонность к самозамыканию. Но перед лицом закрыт ого типа религии западное Средневе ковье создало также и более открытый ее вариант; и диа лог этих двух ликов христианства стал доминирующим в ту переходную эпоху. Десять веков потратил средневековый Запад, чтобы сдел ать выбор между стоявшими перед ним альтернатива ми: замкнутая экономик а или открытая, сельский мир или городской, жизнь в одной общей цитадели и ли в разных самостоятельных домах» [5, с.11]. В советской историографии, определявшей указанный период как становле ние, расцвет и начало упадка феода лизма, средние века датировались с V по XVII вв. В немар ксистской науке, как правило (для Западной Европы), указывают VI--XV вв. После средневековья начинается Воз рождение, которое по культуре и общественно-полити ческому устройству отличается от средневековья, н о не вполне относится к современности. Западноевропейская цивилизация делится на «темное» (VI— Х вв.), зрелое (XI— XIII вв.) и позднее средневековье. Христианская культура сохранила основные достиже ния греко-римской ан тичности, но отрицала языческое отношение к миру. Политеизму она противо поставляет монотеизм; натурализму, интересу к предметному миру — духовность, культивирование интроспекции; гедонизму (культу удовольст вий) - аскетический идеал; познанию через наблюдение и логику — книжное з нание, опираю щееся на Библию и толкование ее авторитетами церкви. Цель работы – выявить особенности психологии средневекового человека , ос новываясь на книгу Й. Хейзинга «Осень средневековья» . При достижении данной цели необходимо было решить следующ ие задачи: - рассмотреть характерные признаки средневековой жизни; - выявить типичные черты личности средневекового человека. - показать соотношение ментальности с культурной ситуацией в средневек овье. 1. Работа И.Хейзинги «Осень средневековья» Собственно, герм еневтика и феноменология как оформленные доктрины и методы представля ют ядро этого направления. Значительная часть работ, выполнен ных в указ анном ключе, — это произведения истори ков, достаточно безразличных к т еории и доктрине. Их общий знаменатель — интерпретационизм, то есть опо ра на традиционную работу историка со сложными сим волическими докумен тами культуры и рефлексивное осмысление собственной работы. В числе так их не обре мененных доктринальными стеснениями исследователей следуе т упомянуть современного немецкого медиевиста А. Борста. Его работа «Фор мы жизни в средние века» дает представление о той линии истории ментальн ости, которая связана с пониманием жизнен ных условий людей прошлого. В СССР 1970— 1980-х гг. м етод индивидуализирующего анализа культуры в русле истории ментальнос тей разви вал Л.М. Баткин. Стиль жизни и мышления итальянских гуманистов в оссоздается им в психологических зарисовках людей эпохи Возрождения . На обобщение феноменологических подходов к про шлому и создание направ ления исторической психологии («метаблетики») претендует книга голлан дца Я. Ван ден Берга «Метаблетика, или изменение людей». Демонстрируя пси хиатрическое вчувствование в ду шевные отклонения людей прошлого (скор ее иные фор мы мировосприятия, чем психические расстройства), эта книга д екларирует историческую психологию в феноме нологическом ключе. Наиболее известный и явный продолжатель психоло гизирующей историографии в XX в. голландец И. Хейзинга (1872— 1945). Историк с миро вым именем, в своих теоре тических работах он прямо адресуется к неокант ианской идее науки о ценностях культуры, идиографическому ме тоду поним ающей психологии В. Дильтея и романтичес кому интуитивизму. В историчес ких трудах И. Хейзинга — приверженец нарратива, а науку о прошлом понима ет в духе образовательно-эстетического идеала гуманизма: «Ис тория — э то духовная форма, в которой культура отдает себе отчет о своем прошлом» [5 , 109]. Главная книга Хейзинги «Осень Средневековья». Ис следование форм жизненного уклада и форм мышления в XIV и XV вв. во Франции и Н идерландах» (1919) во мно гом определила основные темы современной историч ес кой психологии. Однако представители «Новой истории», соглашаясь, чт о Хейзинга предугадал многие их выводы, отмечают, что получил он их как-то не так. Ж. Ле Гофф, говоря в середине 70-х гг. о связи творчества Хейзинги со ст ановлением «Новой исторической науки» во Франции, отмечает критически, что при явной тенденции к меж дисциплинарному подходу у Хейзинги в стру ктуре исто рического знания психология все же остается «литератур ной» [25] , этнология — философской , философия — морали зующей. Для подобного упрека, конечно, есть основани я: и будь «стройное» воспрои зведение существенной тенден ции исторического мышления Хейзинги воз можно), эти наблюдения играли бы здесь важную роль» [Тавризян, 1992, с.416]. Разумеется, мышление Хейзинги плохо воспроизводимо в координатах иссл едовательской науки, но гораздо луч ше — как интерпретирующее постижен ие прошлого. И разумеется, психология Хейзинги имела мало отношения к то й, которая разрабаты валась в лабораториях. «Мой взгляд, когда я писал эту книгу, — предваряет И. Хейзинга свой проник новенный труд о позднем сред невековье, — устремлялся как бы в глубины в ечернего неба... Пожалуй, картина, которой я придал очертания и окраску, по лучилась более мрачной и менее спокой ной, чем я рассчитывал, когда начин ал этот труд» [ 6, 5]. Это лексика художника. Камертон авторс кого чувства отзывается на каждое волнующее свидетель ство в букете подобранных цитат и примеров. Надо быть чрезвыч айным педантом, чт о бы требо вать обзора источ ников и теоретической экспозиц ии от исследования-со переживания, панегирика, об личения. Герои здесь — эпо ха, судьба, жизнь, а не отдельные люди с их специ альны ми психологиями, хотя о психологии и для психологии очень много в э той богатой книге. История — драматичес кий жанр, никогда ее не свести к формуле, закону. От драматурга требуется словесное искусство и эхолалич еская отзывчивость к тексту. В письменном свидетельстве надо услышать п одтекст. Тонкое вычитывание словесной кон нотации из некоего предварит ельного или спонтанно кон струируемого языка есть закон феноменологич еской ин терпретации. Психологические темы этой книги с подза головком «Исследование форм жизненного уклада и форм мышления в XIV и XV вв. во Франции и Нидерландах» вычитаны из подтекста. Страсти, верования, представле ни я, экономические и политические интересы, эстетичес кие и любовные пере живания, забавы знати, метания тол пы, экстаз мистиков предстают книжным и сущностями, вставленными в рамку игровой концепции истории. 2.Завершение Средневековья Эпоха Средневековья неоднозначна: с одной сторон ы – судебные процессы, преступления, преследования, бедствия дурного пр авления, алчность великих мира сего, вымогательства, дороговизна, лишени я, чума, войны, разбой, а с другой – живопись ван Эйка, великая готическая а рхитектура и люди, которые все это создавали, рыцарские идеи. В книге И. Хе йзинги «Осень Средневековья» делается попытка увидеть в 14-15вв не возвеще ние Ренессанса, но завершение Средневековья, попытка увидеть Средневек овую культуру в ее последней жизненной фазе, как дерево, плоды которого п олностью завершили свое развитие, налились соком и уже перезрели.Объект ом рассмотрения в данной работе является монография И. Хейзинги «Осень С редневековья», исследование форм жизненного уклада и форм мышления в XIV и XV веках во Франции и Нидерландах. Переводчиками этой книги были Д.В. Харит онович. Эта книга была издана в 1988 г. в Москве, а написана она была в 1919 году. Состоит монография из двадцати двух г лав, в самом начале – предисловие, в конце – примечания, хронологическа я таблица и приложения. Каждая глава раскрывает одну из сторон жизни сре дневекового общества. Таким образом, в книге объемно показана целая эпоха. В средние века бедствиям и обездоленности неоткуда было ждать облегчен ия, в ту пору они были куда мучительнее и страшнее. Болезнь и здоровье розн ились намного сильнее, пугающий мрак и суровая стужа зимою представляли собою настоящее зло. Знатностью и богатством упивались с большой алчнос тью и более истово, ибо они гораздо острее противостояли вопиющей нищете и отверженности. Для ужасны х преступлений изобретаются ужасные наказания. Жестокое возбуждение и грубое участие, вызываемые зрелищем эшафота, были важной составной част ью духовной пищи народа. Это спектакли с нравоучением.Не столь часто, как процессы и казни, проявлялись то тут, то там странствующие проповедники, возбуждавшие народ своим красноречием. Мы, приученные иметь дело со СМИ, едва ли можем представить ошеломляющее воздействие звучащего слова на неискушенные и невежественные умы того времени. На ряду с темами крестны х мук и страшного суда наиболее глубокое впечатление в народе вызывало о бличение проповедниками роскоши и мирской сцены. Жизнь все еще сохраняла колорит сказки, да и для народа многие политичес кие вопросы упрощаются и сводятся к различным эпизодам из сказок. Жизнь и поступки коронованных особ нередко содержали в себе некий фанта стический элемент, напоминающий нам о халифах «Тысячи и одной ночи». …Время крайностей и безрассудных авантюр… Хотелось бы попробовать пож ить в эти века, но, конечно, не в качестве крестьянки или простой горожанки , а в качестве хотя бы знатной дамы, а то и коронованной особы. То были темны е века, но читая Хейзингу начинаешь переосмыслять некоторые свои знания начинаешь смотреть на это время с другой стороны. Неравенство, богатство одних и бедность других тогда уже были, но в то же время можно сказать, что тогда мир был еще молод, жизнь была ближе человеку. Короче говоря, как мне видится, романтики в 14-15в.в. было больше, это можно объяснить чрезвычайной д ушевной возбудимостью человека Средневековья, его безудержанностью и необузданностью. Позднее Средневековье – время бурных межпартийных конфликтов (вспомн им раскол между Римом и Авиньоном – 2 папы, 2 лагеря, причем раскол этот мож но обосновать только страстностью средневековых людей, т.к. никаких разн огласий в догмах не было). Резкое подчеркивание партийных пристрастий и вассальной верности господину принимает еще более острый характер бла годаря сильному и возбуждающему воздействию всяческих знаков принадле жности к своей партии: геральдические цвета, эмблемы, девизы, боевые клич и.Особенность Средневекового правосудия: оно знало только две крайност и – полную меру жестокого наказания или милосердие. Тоже встречаем и в о тношении к калекам, убогим людям. На исходе Средневековья основной тон жизни – горькая тоска и усталость . И во Франции, и в Бургундии к 1400г. люди все еще находят удовольствие в том, ч тобы поносить свою жизнь и свою эпоху.Желанье некой прекрасной жизни во все времена обнаруживало перед собой три пути к этой далекой цели. Первы й уводил прочь от мира: путь отречения от всего мирского (как масонство в 18 веке). Второй путь вел к улучшению и совершенствованию мира самого по себ е. С момента избрания этого пути начинается новое время, когда страх пере д жизнью уступает место мужеству и надежде. Но это собственно происходит лишь в 18 в. Третий путь к более прекрасному миру – путь мечтаний. Этот путь самый удобный, - правда цель при этом нисколько не становится ближе.Тепер ь мы приблизились к определению того, под каким углом зрения следует нам рассматривать культуру на исходе Средневековья. Это расцвечивание ари стократической жизни идеальными формами, жизни, протекающей в искусств енном освещении рыцарской романтики, это мир, переодетый в наряды времен короля Артура (третий путь). Двор – та сфера, где эстетика форм жизненног о уклада могла раскрыться наиболее полно. Известно, какое значение прида вали бургундские герцоги всему, что касалось придворной роскоши и велик олепия (Далее в тексте идет описание придворной иерархии, придворных пир ов, придворной учтивости, церемониала, открытости королевской жизни). Все стилизованные прекрасные формы придворного поведения, которые при званы были вознести грубую действительность в сферу благородной гармо нии, входили в великое искусство жизни, не снижаясь при этом до непосредс твенного выражения в искусстве в более тесном смысле. Идейный мир Средневековья был насыщен, пропитан религиозными представ лениями. Подобным же образом идейный мир той замкнутой группы, которая о граничивалось сферой двора и знати, был проникнут рыцарскими идеалами. Ц ель, стоящая перед рыцарями, - это стремление к всеобщему миру, основанном у на согласии между монархами, завоевание Иерусалима и изгнание турок.Не будучи в состоянии разглядеть общественное развитие, историография (им еются в виду средневековые хронисты) прибегла к вымыслу вроде рыцарских идеалов, тем самым она сводила все к прекрасной картине княжеской чести и рыцарской добродетели, к декоруму игры, руководствовавшейся благород ными правилами, - так создавала она иллюзию порядка. В сущности, это эстетический идеал, сотканный из возвышенных чувств и пе стрых фантазий. Но рыцарская идея стремится быть и эстетическим идеалом : средневековое мышление способно отвести почетное место только такому жизненному идеалу, который наделен благочестием и добродетелью. Однако в своей этической функции рыцарство то и дело обнаруживает несостоятел ьность, неспособность отойти от своих греховных истоков. Ибо сердцевино й рыцарского идеала остается высокомерие, хотя и возвышенное до уровня ч его-то прекрасного. В связи с этим мне вспомнилось недавно прочтенное мн ой произведение Лопе де Вега «Фуэнте Овехуна», где автор наглядно в обра зе командора изображает истинного рыцаря, истинного аристократа с его п одлыми замыслами и корыстными устремлениями. Связь рыцарского идеала с высокими ценностями религиозного сознания – состраданием, справедливостью, верностью – поэтому никоим образом н е является чем-то искусственным и поверхностным. Но не эта связь способс твует превращению рыцарства преимущественно в некую прекрасную форму, в тип жизни. И долгая непосредственная укоренность рыцарства в воинском мужестве не смогла бы его возвысить до такой степени, если бы женская люб овь не была тем пылающим жаром, который вносил живое тепло в это сложное е динство чувств и идеи. Рыцарь и его дама сердца, герой ради любви – вот первичный и неизменный р омантический мотив. Подвиг должен состоять в освобождении или спасении дамы от грозящей ей ужасной опасности. Средневековый воинский спорт (турниры) был далек от природы. Напряжение битвы обостряется такими побудительными силами, как аристократическая гордость и честь, романически-эротическое (завоевание сердца своей дамы ), искусное великолепие. Все перегружено роскошью и украшательством, исп олнено красочности и фантазии. Кроме рыцарских турниров эта игра имела другую столь же важную форму – рыцарские ордена. Первые рыцарские ордена (три наиболее известных орд ена Святой Земли) возникли как чистейшее воплощение средневекового дух а в соединении монашеского и рыцарского идеалов. Они выросли затем в кру пные политические и экономические институции. Политические выгоды пос тепенно оттесняли на задний план их духовный характер так же как и рыцар ски-игровой элемент, а экономические аппетиты брали верх над политическ ой выгодой. Значение обета состояло, как правило, в том, чтобы, подвергая себе воздер жание, стимулировать тем самым скорейшее выполнение обещанного. В обета х позднего средневековья особое значение все еще придается волосам и бо роде, неизменным носителям магической силы. Бенедикт XIII, авиньонский папа и по сути тамошний затворник, в знак траура клянётся не подстригать боро ду, покамест не обретет свободу. Иохану Хейзинге удалось в своей книге «Осень Средневековья» воспроизв ести дух 14-15 столетий. Конечно, в монографии чувствуется его личное ощущен ие Средневековья, но от этого не становится меньше заслуга автора. Хейзи нга приводит очень много каких-то бытовых примеров, литературных, очень много его собственных размышлений в книге. В этой книге Хейзинга предста л перед нами как ученый– историк, писатель и литературовед, именно благо даря такому сплаву книга производит неизгладимое впечатление и читает ся легко. 3. Психологический склад сре дневековой личности Человеческий тип средневековья вырисо вывается благодаря работам И. Хейзинга. Найденные этим авто р о м характеристики склады ваются в достаточно устой чивый образ. Специфику средневекового характера видят прежде все го в эмоционально й сфере. Возможно, эмоциональность средневековья сразу бросается в глаз а историку ментальностей. У современной цивилизации достаточно средст в, чтобы нейтрализовать воздействие слишком сильных эмо ций на течение социальной и политической жизни. Управ ление и особенно стратегические решения должны нахо диться под контролем государственного расчета. Нап ро тив, в феодальной Европе был распространен тип необузданного и фанта зирующего правителя. И, можно предположить, дело заключалось не только в импульсив ности властителей, но и в отсутствии представительных органо в управления, процедуры коллективных решений, политической культуры гр ажданского общества. Политика считалась личным, семейным, клановым пред приятием, религиозным подвижничеством, рыцарской авантюрой, но никак не работой подотчетных населению служащих и его избранных представителей . «Как правило, нам трудно пред ставить чрезвычайную душевную возбудимо сть человека средневековья, его безудержность и необузданность. Если об ращаться лишь к официальным документам, т. е. к наи более достоверным исто рическим источникам, чем такие документы по праву являются, этот отрезок истории сред невековья может предстать в виде картины, которая не будет существенно отличаться от описаний политики ми нистров и дипломатов XVIII столетия. Но в такой картине будет недоставать одного важного элемента: пронзитель ных оттенков тех могучих страстей, которые обуревали в равно й степени и государей, и их подданных. Без сомне ния, тот или иной элемент с трасти присущи современной политике, но, за исключением периодов перево ротов и гражданских войн, непосредственные проявления стра сти встреча ют ныне гораздо больше препятствий: слож ный механизм общественной жизн и сотнями способов удерживает страсть в жестких границах. В XV в. внезапные эффекты вторгаются в политические события в таких мас штабах, что польз а и расчет то и дело отодвигаются в сто рону» [ 5 , с. 20]. Но в средневековой эмоциональности усматривается не только повышенная интенсивность, но и крайняя быс трота смены состояний. Причем переходы п роисходят между полярными эмоциями: от восхищения к гневу, от подав ленн ости к эйфории, от неуверенности к самодовольству. Обратимся опять к сви детельству И. Хейзинги. «Когда мир был на пять веков моложе, — пишет он, — все жизненные происшествия облекались в формы, очерченные куда бо лее р езко, чем в наше время. Страдания и радость, злосча стье и удача различали сь гораздо более ощутимо; челове ческие переживания сохраняли ту степен ь полноты и не посредственности, с которой и поныне воспринимает горе и р адость душа ребенка... ...Из-за постоянных контрастов, пестроты форм всего, что затрагивало ум и ч увства, каждодневная жизнь воз буждала и разжигала страсти, проявлявшие ся то в неожи данных взрывах грубой необузданности и зверской жесто кос ти, то в порывах душевной отзывчивости, в перемен чивой атмосфере которы х протекала жизнь средневекового города» [ 9, 7]. Указанную особенность психики историки ментальностей называют поляри зованностью эмоциональной сферы. Элементом средневековой чувствительности была не расчлененность инте ллектуальной и эмоциональной сфер. Под этим понимается такое состояние мыслительной деятель ности, когда знание аффективно окрашено. Всепрони кающая эмоциональность обволакивала в средневековом со знании самые а бстрактные понятия. Отделить объектив ные признаки чего-то отличного от ношения к нему было трудно. «Люди этого времени в их способах аргументир о вать не испытывали потребности в строгой точности... осво бождаясь от н ее под владычеством неистовых страстей» [9,187]. Средневековый человек, как его рисуют исторические источники, предстае т перед нами чрезвычайно чувстви тельным. Слезы, рыдания, заламывания ру к, обмороки часты как у женщин, так и у мужчин. Средневековый че ловек люби л яркие, контрастирующие цвета, его притя гивали драматические, часто кр овавые зрелища. «Жесто кое возбуждение и грубое участие, вызываемое зре лищем эшафота, были важной составной частью духовной пищи народа» [ 9 ,9]. Эту черту можно назвать сверх чувствительностью (гиперсеизитивностью). Еще один факт, на который обратил внимание исто рик ментальностей, состо ит в том, что наиболее аффек тивные виды восприятия — слух, осязание, обо няние — представлены в познании средневековья шире, чем в со временном. Чувственная опора интеллектуальной деятель ности наших дней — зрение. В средние же века люди в основном слушают, а не читают. Медики определяют б о лезнь по звуку и запаху. Музыка оказывает на людей глу бочайшее впечатл ение. На первый взгляд, И. Хейзинга трактует соотношение перцептивных модальностей в средние века иначе. «Основ ная особенность культуры позднего средневековья — ее чрез мерно визуальный характер. С этим тесно связано атрофирование. мышления. Мыслят исключительно в зри тельных пред ставлениях. Все, что хотят выразить, вкладывают в зрительны й браз. Полностью лишенные мысли аллегорические театраль ные сцены, так же как и поэзия, могли казаться терпимыми именно потому, что удовлетворе ние приносило только то, что было зримо» [ 9 , 318]. Но пишут И. Хейзинга и Л. Февр все-таки о разных вещах. И. Хейзинга — о поздн ем увядающем средневеко вье, о разложении его ученой культуры в бесконе чных навязчивых визуализациях (и, с другой стороны, об эк статической вла сти музыки над тем миром). Историки же «Анналов» претендуют на обобщение перцептивного опы та средневековья в эпохальный тип восприятия. И хотя в культурной иерархии восприятий места разных перцептив ных модальнос тей по периодам, странам, социальным сло ям, разумеется, меняются, прикидк а Февра в целом оста ется верной: средневековье в сравнении с нашим веком — визуально отсталая эпоха. Но речь идет, разумеется, о сим волических ср едствах выражения, а не об остроте зрения! В сфере групповых отношений характерной особеннос тью средневековой л ичности был конформизм по отноше нию к своим и социальная агрессивность по отношению к чужим. Средневековую личность можно назвать корпоратив ной. Она вращалась в своей среде и принадлежала к своей касте (сословию, фа милии, общине, гильдии, цеху). Поэто му, как считают историк культуры «в сре дние века обе стороны самосознания — по отноше нию к внешнему миру и сво ему внутреннему «Я» — как бы дремали под одним общим покрывалом. Послед нее было со ткано из бессознательных верований, наивных воззрений и пре драссудков, весь мир с историей представляется сквозь это покрывало в св оеобразной окраске, я человек познавал себя только по кастовым особенно стам или по признакам, различающим народ, партию, корпорацию, семью, — дру гими словами, понятие личности связывалось всегда с ка кой-нибудь общей формой» (1,157]. Сходным образом высказывается А.Я. Гуревич: «Сред невековье имеет ясную идею человеческой личности, от ветственной перед Богом и обладающей мет афизическим неуничтожаемым ядром — душою, но не признает инди видуальн ости. Установка на всеобщность, типичность, на универсалии, на деконкрет изацию противоречила форми рованию четкого понятия индивида» [2, 278]. Но советский историк писал о понятии (культурной категории) «личность». Корпоративная личность средне вековья, как и политический человек анти чности, и люди родо-племенной архаики, — это один из типов поведе ний, хот я и преобладающий. Он хорошо отражен в соци альных нормах эпохи, является ее эмблемой. Воспитание, социальная память, традиция воспроизводят и пер едают именно этот тип. Другие человеческие образы затушевыва ются и даж е стираются. Но они, разумеется, есть. Любое общество знает не только безли чных статистов, но и твор цов с широким кругозором и неординарным поведе нием. Своей репутацией средневековый человек во многом обя зан своеобра зному складу учености, которая охотно обоб щала и универсализировала, н о мало интересовалась ин дивидуальными чертами человека и потому «опус кала» их. Редкий медиевист не отметит, насколько жизнь сред невекового человека о крашена страхом. «Чувство неуверен ности — вот что влияло на умы и души л юдей средневеко вья и определяло их поведение. Неуверенность в матери а льной обеспеченности и неуверенность духовная; церковь видела спасени е от этой неуверенности, как было показа но, лишь в одном: в солидарности ч ленов каждой обще ственной группы, в предотвращении разрыва связей внут ри этих групп вследствие возвышения или падения того или иного из них. Эт а лежавшая в основе всего неуверен ность в конечном счете была неуверен ностью в будущей жизни, блаженство в которой никому не было обещано наве рняка и не гарантировалось в полной мере ни добры ми делами, ни благоразу мным поведением. Творимые дья волом опасности погибели казались столь м ногочислен ными, а шансы на спасение столь ничтожными, что страх неизбеж но преобладал над надеждой... Итак, ментальность, эмоции, поведение формир овались в первую очередь в связи с потребностью в самоуспокоении» [5, с. 302]. Но средневековый страх, как и остальные феномены ментальности тех веков , многосложен. И это потому, что в жизни была не только пугающая изменчивос ть, но и не зыблемый порядок. Вряд ли какая другая эпоха имела столь хорош о разработанную иерархию небесных и земных сил. Над этим трудились отцы церкви и теологи, королевские министры и правоведы. Средневековье извес тно не только необузданными страстями, но также ученой схоластикой и юри дической казуистикой. Человек того времени видел в Боге творца незыблем ого порядка, в котором ему, чело веку, отводилось незыблемое место. Религиозный «страх господень» — синоним совести, а светское бесстраши е воспринимается как отсутствие мо рали и даже как богоборчество и демо низм. Священное содрогание перед тайной божествен ного могущества совс ем не похоже на страхи перед демо нами, наоборот, оно в родстве с уверенно стью в неотвра тимости воздаяния и спокойствием, граничащим с фата лизм ом («Все в руке божьей»). Страшную зыбкость мира питают скорее миф и ма гия — такие же столпы сред невекового мировосприя тия, как и христианская вера. Ведь средние века, п о Соло вьеву, — это компромисс между христианством и языче ством. Иначе говоря, компромисс (но и противоборство) между книжно-ученым и народным, с ерьезным и карна вальным. За ключение В сочинении Хёйзи нги можно встретить противоречащие сказанному сейчас или по видимости противоречащие суждения,— коль скоро есть такая логика, кото рую схват ывает сознание историка, а Хёйзинга относится к числу тех историков, у ко торых выявляемое и осмысляемое сознательно (как методологический прин цип и исторический тезис) несравнен но уже того, что достигается или «тво рится» в их книгах. В «Нау ке истории» Хёйзинги (1937) можно прочитать: «Ни ист орическо му, ни фи лософскому мышлению не ведомо, « сегодня » . Ист ория всегда ставит вопрос так: для чего, куда? Это— наука, в особой степени ориентирующаяся на финальность»[2,39]. Надо полагать, что в этих словах мног ое остается благим пожеланием, что-то диктует ся желанием отмежеваться от ложно понятой «актуальности». Что же касается рассмотрения историче ских событий, то независимо от того, насколько такой взгляд верен, «Осень Средневековья» дает пример работы, совер шенно не озабоченной ничем «ак туальным», между тем как ее скры той темой является «финальность» в смыс ле завершения истории вообще. Итак, в самом конце просматриваются самые начала; в культу ре современно сти — архетипы, в бесчеловечном политическом строе XX в.— архаическая пл атформа жестокости. Историк созерцает и переживает начала и концы — на личном опыте, история на его гла зах сводит начала и концы — и устремляет ся к своему завершению. Но опять же осознание современной истории как ко нца, как завер шения — это один п лан, который может историком осмысляться и эмоционально переживаться п о-разному. Хёйзинга имел смелость надеяться на «возрождение» человечес тва и заявлял, что он — «оп тимист»[5,64], хотя это не слишком соответствовал о его картине сов ременного мира. У запечатлевающейся в его работах ново й картины истории — не столь личные, более широкие корни, это — иной план. Правда, оба этих плана безусловно взаимосвязаны: ч тобы ощу тить нарастание нового, идущего от широкого культурного созна ния, постижения истории, надо было быть сверхчувствительным к умиранию с тарой истории человечества. К тому же нельзя было загромождать свою мысл ь и свои работы методологическими по строениями, мешающими прозвучать « голосу общего». В Хёйзинге и были два эти качества — положительное и отр ицательное. Чут кость к тому, что «творится» вокруг, и отсутствие личной а мби ции. Методологическая слабость в некотором аспекте оборачива лась достоинством — произведения становились выражением широкого культу рного сознания в позднебуржуазную эпоху; впе реди— не «я», а «мы», и лично сть историка при всей своей тонко сти и при всем своем внимании к тому, чт о «я» думаю и что «мне» думается, покорствует общей, пробивающей себе дор огу тенденции. Если главные сочинения Хёйзинги получили столь широкий о т клик и в свое время пользовались признанием историков, истори ков куль туры в широком смысле, искусствоведов, включая и те об ласти, в которые Хё йзинга, откровенно говоря, внес очень и очень мало, как, например, в искусс твознание (вопреки собственным предположениям), то это, конечно, объясня ется не яркостью на писанного, не конкретными выводами, не картинами ист ории, но эффектом резонанса— созвучанием общего, родственного, для все го нового исторического сознания. А наряду с этим— картина смерти истории и падения культу ры. Когда Хёйзи нга всмотрелся в душевно близкий ему бургунд ский XV век, он увидел в нем ка ртину умирания. Там умирало Средневековье, но там же— это можно сказать без всяких ухищ рений и вульгарно-социологической прямизны — умирала с воей смертью и вся европейская культура. Хёйзинге не надо было све рятьс я с историографией и с искусствознанием, чтобы «увидеть»: пятнадцатое ст олетие— это картина умирания, «позднее Средне вековье не провозвестие грядущего, а отмирание уходящего в прош лое». Это стояло для него твердо — настолько твердо, что никакие «факты» и никакие соображения, самые эле ментарные (откуда же взялось все дальнейшее с его «духовными основаниям и», если XV век— это только умирание?), не служили возражением про тив очеви дности раз и навсегда усмотренного. А поскольку, как можно было убедитьс я, любая историческая эпоха не могла не ста новиться в некотором аспекте безразличной,— всякая несет в себе архаический исток и близящие конец н аслоения, все это проясни лось благодаря «Человеку играющему»— то Хёйз инга лишь вы брал то, что было особенно по душе ему: Бургундию, Нидерланды. Францию позднего Средневековья. Но, чтобы уж и здесь не было следа произв ольности, выбрал он то, что только и мог выбрать, следуя определенной куль турно-исторической логике. Если взять детское «прапереживание» Хёйзин ги, то оно, несомненно слившись со всем восприятием истории этого мыслит еля, соединилось с ним так, как это могло быть только в эту эпоху и у этого ч еловека,— ис тория как картина, история как игра и маскарад, история как без возвратно ушедшее, история как сама красота Ли тература Быстрова А.Н., Киселев В.А. Мир культуры и культура м ира. – Новосибирск, 1996, 1997. Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М., 1973. Гуревич А.Я. Проблемы средневековой культуры. – М., 1981. Гуревич П.С. Культурология. /Учеб. Пособие. – М.: Знание, 1999. Ле Гофф Ж. Цивилизация средневеково го Запада. М., 1992. Февр Л. Бои за историю. М., 1991. Хейзинга И. Осень средневековья. Исследование форм жизненного уклада и ф орм мышления в XIV и XV веках во Франции и Нидерландах. М., 1988. 8. Шкуратов В. А.Историческая психология.- 2-е, перераб. Изд. - М.: Смысл,1997.- 505с.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Роль тренера сборной России сыграет Сергей Безруков
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, курсовая по литературе "Психология средневекового человека по книге И. Хейзинги "Осень средневековья"", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru