Реферат: Философские основы суждений Князя Мышкина - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Философские основы суждений Князя Мышкина

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 179 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

21 Министерство образов ания и науки РФ Пензенский государственный педагогический униве рситет имени В.Г. Белинского Доклад: Философские основы суждений князя Мышкина (по роману Ф.М. Достоевского «Идиот») Работу выполнил а: с тудентка 3 курса, факультета русского языка и литературы , гр. Л-33 Мартынова О. Работу проверил: Щеблыкин С.И. Пенза, 2005 План 1. Введение 2. Основная часть 3. Заключение 4. Библиография В в ед ение Принято счит ать, что “Идиот” — самое загадочное из произведений Ф. М. Достоевского. И, пожалуй, так оно и есть. Во всяком случае, едва ли найдется еще какая-нибуд ь вещь у писателя, столь же превратно понятая, как современниками, так и по давляющим большинством исследователей русской литературы. Очень может быть, и сам Достоевский в итоге написал не совсем то, о чем думал — и когда только приступал к своему детищу и даже тогда, когда уже были опубликова ны первые главы. Несомненно, о дно: поторопившись с собственной характеристикой еще не законченного (!) романа, автор “Идиота” слишком многих тяжело озадачил, именно указав нап равление, в котором следовало искать разгадку смысла всего произведени я. Речь, конечно, идет о знаменитых строчках из письма писателя С. А. Иванов ой от 1(13) января 1868 года: “Главная мысль романа — изобразить положительно п рекрасного человека. Труднее этого нет ничего на свете, а особенно тепер ь. Все писатели, не только наши, но даже все европейские, кто только ни брал ся за изображение положительно прекрасного, — всегда пасовал. Потому чт о это задача безмерная. Прекрасное есть идеал, а идеал — ни наш, — ни циви лизованной Европы еще далеко не выработался. На свете есть одно только п оложительно прекрасное лицо — Христос, так что явление этого безмерно, бесконечно прекрасного лица уж конечно есть бесконечное чудо. (Все Еванг елие от Иоанна в этом смысле; он все чудо находит в одном воплощении, в одн ом проявлении прекрасного). Но я слишком далеко зашел” . Эти-то слова автора и определили судьбу книги. Приняв за путеводную нить приведенные выше строки из письма Достоевско го, а, впоследствии обнаружив в рабочих записях писателя две пометки “Князь Христос” и затем еще “Кн . Христ ос ” , самые разные исследователи как-то сошлись на том, что именно в образе князя Мышкина и состоялась попытка изобразить “поло жительно прекрасного человека”. Но открытие это мало кого из них осчастл ивило — слишком много при этом возникало других загадок: и шокирующее н азвание романа — “Идиот”, и странная болезнь героя, и череда скандалов и смертей, сопровождающая краткий миг его “вменяемости”, да и много еще че го. И все же, несмотря на все “загадки” и несообразности, в религиозно-фило софской критике начала века, а затем и в науке о литературе князь Мышкин в плоть до самого последнего времени, как правило, поставлялся на невидимы й пьедестал в качестве, безусловно, положительного героя . Сегодня все чаще пьедестал пустеет — о Мышкине пишут иначе. Но “загадка ” Мышкина по-прежнему существует, и вряд ли можно сомневаться, что разгад ать ее значит подобрать ключ ко всему роману. Не претендуя, на последние выводы, оговорюсь, что ра мки этой работы включают лишь попытку рассмотрени я философских суждений Князя Мышкина, хотя надеюсь в дальнейшем продолж ить работ у над этой тем ой более подробно. Основная часть Посмотрит е на ребенка, посмотрите на Божью зарю, посмотрите на травку, как она расте т, посмотрите в глаза, которые на вас смотрят и вас любят... Ф.М. Достоевский «Идиот» Как сказал о дин из наших философов, “... в России ... более всего любят человека сердечног о, а если он к тому же и совестливый, то его почитают превыше всего как свое го рода святого, или, в понимании русских, как сосуд Божий”. Верно, поэтому долгое время образ князя Мышкина для многих и многих из наших соотечеств енников казался высочайшим примером человечности, особенно в мрачные, б есчеловечные годы. В этом взгляде заключалась — естественная, искрення я — ошибка, подобная той, что совершала одна из самых важных героинь рома на, Елизавета Прокофьевна, которая ждала князя Мышкина “как брата”, кото рая считала, что князя ей “Бог послал”. Почему же именно теперь возникло переосмысление образа этого “рыцаря б едного”? Потому что в “новой” России жесткость становится нормой? Или по тому, что критический взгляд на князя Мышкина — это интересно, оригинал ьно? Думается, причина в другом и причина положительная. Мы находимся в по исках нового (без кавычек), достойного самосознания; пусть эти поиски только еще начинаются, начинат ь их с переосмысления творчества Достоевского — это совершенно естест венно. Достоевский правдиво говорит нам о нас самих. И не только правдиво: его тв орчество “берет за живое”; редко можно встретить человека, которого то, ч то написано Достоевским, оставляет безразличным. К его героям относишься, как к живым, и то, что они говорят , и то, что происходит с ними, трогает, как если бы это были близки е нам люди. Вот и в Мышки не мы признали близкого, дорогого нам человека. Стоит подчеркнуть, что ср еди героев Достоевского Мышкин не является каким-то особым, не подлежащи м критическому обсуждению, героем. Известно, что писатель любил его, но он любил его как свое создание и не считал его положительным примером. Об эт ом ясно сказано в самом произведении — в трезвых беседах Евгения Павлов ича с князем, в конце романа. Мышкин, как и другие герои писателя, “интерес ует Достоевского как особая точка зрения на мир и на себ я самого , как смысловая и оценивающая позиция челов ека, по отношению к себе самому и по отношению к окружающей действительн ости. Достоевскому важно не то, чем его герой является в мире, а, прежде все го то, чем является для героя мир и чем является он сам для себя самого”. Прежде всего, стоит обр атиться к первой части романа. В этой части дана своеобразная экспозиция. В ней авто р представляет своего героя не только персонажам романа, но и, главным об разом, читателю. Автор заявляет героя, в котором воплощается главная иде я романа, “моя старинная и любимая, но до того трудная, что я долго не смел б раться за нее, а если взялся теперь, то решительно потому, что был в положе нии чуть не отчаянном”. Необходимо помнить и то, что роман о “положительн о прекрасном человеке” в момент, когда Достоевский формулировал свою ид ею, уже носил название “Идиот”. Монологи героя, его рассказы о смертной казни, о Шве йцарии, о приговоренном к смерти, о Мари и детях минимально снабжены рема рками. Монологическое слово героя по мысли автора несет в себе истинную систему ценностей, что подтверждается самим повествовательным строем монологов князя Мышкина. Если сравнить их с рассказами Фердыщенко, Епанч ина и Тоцкого на именинном вечере у Настасьи Филипповны, то станет очеви дной маркированность монологов князя : интонационно, при помощи ремарок, фиксирующих впечатления сл ушателей, введения рассказов в определенный повествовательный контекс т, например, рассказ Тоцкого о худшем поступке его жизни соотносится и чи тателями и слушателями Тоцкого с историей Настасьи Филипповны, как и рас сказ князя о Мари. Только князь выигрывает от этого сопо ставления, а Тоцкий проигрывает . “Лирическая тема г ероя и форма ее конкретизации — открыто обращенный к “миру” внешний мон олог, в котором без остатка выявляется интеллектуальная компетентност ь и установка героя — есть результат полного и непосредственного соотв етствия мысли и слова Мышкина. Внешний монолог является здесь подлинной поэтической формой, адекватной самой идее героя о жизни, его отношению к действительности чужому “Я” и к самому себе”. Рассказ княз я Мышкина о Мари и детях (I глава) занимает особое место среди монологов Мы шкина, ибо в нем сосредоточен тот жизненный опыт князя, с которым он идет к людям. Это его о твет на вопрос о счастье, о том , как достичь гармонии бытия. Рассказ дается в форме повествов ания от 1-го лица и сопровождается тремя ремарками автора, одна из которых — вводная, третья — в конце, связующая рассказ с сюжетным повествовани ем, и, наконец, вторая, в рамках рассказа весьма существенная, ибо она пере ключает внимание слушателей и читателей на принципиально другую причи нно-следственную связь поступков героя. Рассказывая о том, как он поцело вал Мари, князь скажет: “Нет, не смейтесь, — поспешил остановить князь усм ешку своих слушательниц, — тут вовсе не было любви” . Поступок князя продиктован не любовью, а жалостью, сост раданием. Сам герой упоминает об этом в своем рассказе трижды. Главным же героем рассказа князя оказываются дети. С них он начинает свою историю: “ Там... там были все дети, и я все время был там с детьми, с одн ими детьми” , ими заканчивает. “Угадывая” лицо Лизав еты Прокофьевны, князь скажет: “<...> про ваше лицо уж мне не только кажется, а я просто уверен, что вы совершенный ребенок во всем, во всем хорошем и во в сем дурном, несмотря на т о, что вы в таких летах” . Счастье, которое познал герой в своей швейцарской жизни, б ыло открыто им в общении с детьми, о чем он упоминает в начале рассказа (“Ч ере з детей душа лечится...”) и в конце (“Потом же, во все эти три года, я и понять не мог, как тоскуют и зачем тоскую т люди? Вся с удьба моя пошла на них (детей)” ). История о Мари становится победой князя благодаря детям. Он н аучил их любви и состраданию, а они сделали так, что Мари “умерла почти сча стливая. Через них она забыла свою черную беду, как бы прощение от них прин яла, потому что до самого конца считала себя великою пре ступницею” . Дети, в отличие от взрослых, оказываются открыты истине любви и сострадания. И сам князь в этом им родственен. Вмес те с тем, сам герой тоже учится у детей. В них и через них он принимает жизнь , открывает радость и гармонию бытия. В них он находит примирение, и разреш ение мучающих его душу чувств тоски и отчужденности от жизни. История о М ари оказывается и историей исцеления его души через помощь другому, еще более несчастному; и помощь становится действенной именно благодаря де тям, их участию. В контексте творчества Достоевского дети занимают особо е место и, как правило, являются мерилом истинности поступков и дел герое в. Некое внутреннее соответствие субъективных нравственных убеждений героя объективной авторской системе ценностей и является залогом исти нности слова и дела князя. Тем серьезнее звучат его слова о миссии, с котор ой он идет к людям: “Я положил исполнить св ое дело честно и твердо” . По Достоевскому, мир детей — мир истинны х ценностей в их первичном, неисковерканном виде; мир взрослых — мир пер евернутых ценностей и отношений, мир, существующий на ложных основаниях (образцом его является логика Тоцкого в рассказе об истории Настасьи Фи липповны, и далее в его собственном рассказе о камелиях на именинном веч ере у Настасьи Филипповны). Способность человека оставаться ребенком — залог его нравственности, по Достоевскому. Приближение к Христу как к ид еалу осуществляется как раз тогда, когда взрослый сохраняет детскую неп осредственность и чистоту. Царствие Божие на земле, которое с помощью де тей строит князь Мышкин, представляется ему возможным, потому что он сам такой же ребенок, как они. Врач Шнейдер, лечивший князя, говорит ему об это м перед его отъездом в Россию: “он вполне убедился, что я сам совершенный р ебенок, то есть вполне ребенок, что я только ростом и лицом похож на взросл ого; но что развитием, душой, характером и, может быть, даже умом я не взросл ый, и так и останусь, хотя бы я до шестидесяти лет прожил” . Надо сказать, что взрослый мир противится мессианс кой деятельности князя, поэтому ему было “всегда тяжело” со взрослыми и он поскорее стремился уйти к детям, “своим товарищам” . И с самого дня отъезда, как только князь покинул дет ей, он все это время чувствовал себя несчастным и тосковал отчего-то, как в друг в гостиной Епанчиных у него “в первый раз с того времени, стало на душ е легко” От этого истинность образа князя утверждается его “детскостью ”, а его сострадание воплощается в истории с детьми, в истории, сюжетом кот орой становится рыцарская помощь князя несчастной Мари. Реакция сестер Епанчиных, Лизаветы Прокофьевны, является еще одним свидетельством ист инности мысли, слова и поступка героя (не случайно князь называет Лизаве ту Прокофьевну “ребенком”). Особым знаком этого становится та доверенно сть, которой удостаивает князя Аглая. Слово князя в первой части оказывается неразрывно связано с делом. И не т олько в швейцарской истории с Мари и детьми в рассказе героя. Князь прини мает на себя пощечину Гани, адресованную Варе. Реплики героя, ремарки и ко мментарии автора-повествователя, реакция присутствующих подчеркивают достоинство героя, превращая его “слабые” стороны в сильные. Князь одерж ивает победу: он заставляет людей, сталкивающихся с ним, меняться. Он откр ывает в них то лучшее, что в них есть. Но отношение князя к Настасье Филипп овне оказывается значительно более сложным, чем сострадание к Мари. На и менинном вечере князь совершит два мужественных и рыцарских поступка: о н спасет Настасью Филипповну от брака с Ганей и, пытаясь спасти ее от Рого жина, сделает ей предложение. Но слово героя выразит и то, в чем он боялся п ризнаться себе по дороге: “Я вас... Настасья Филипповна ... люблю. Я умру за ва с, Настасья Филипповна. Я никому не позволю про вас слово сказать, Настась я Филипповна... Если мы будем бедны, я работать буду, Наста сья Филипповна...” . Авторские ремарки максимально ос лабят комизм ситуации, усиливая искренность и серьезность признания кн язя. Но так же, как чувство князя, так и отъезд Настасьи Филипповны с Рогож иным, оказываются знаками некой другой реальности жизни, не соответству ющей “швейцарскому” идеалу. И дальнейшее повествование углубляет и раз ворачивает несоответствие идеала героя природе человека и структуре с амой жизни. Второе появление г ероя “на сцену н ашего рассказа” сопровождает ся авторским описанием, дотошно рассматривающим все перемены в герое. В центре внимания оказывается костюм героя (“слишком уж сшито было по моде ”). В описании в первой части костюм героя не соответствовал тому миру, в к оторый он приехал, но зато в полной мере соответствовал князю. Во второй ч асти несоответствие героя костюму оборачивается несоответствием той р оли, которую он играет. Проблема оценки героя оказывается в дальнейшем н епосредственно связана с решением сложных экзистенциальных вопросов б ытия человека. Так V глава второй части ставит перед читателем вопрос о пр ироде человека, о ее совместимости с идеалом. Размышления князя о припадках эпилепсии переданы несобственно прямой речью героя. Слово автора-повествователя в данном с лучае сопрягается со словом героя, усиливая и как бы объективируя его су бъективные переживания. Его ощущение мгновения “высшего бытия”, гармон ии, полноты и “восторженного молитвенного слития с самым высшим синтезо м жизни” перед припадком как бы поддерживается словом автора: “В том же, ч то это действительно “красота и молитва”, что это действительно высший с интез жизни, в этом он сомневаться не мог, да и сомнений не мог допустить. В едь не видения же какие-нибудь снились ему в этот момент, как от гашиша, оп иума или вина, унижающие рассудок, искажающие душу, ненормальные и несущ ествующие? Об этом он здраво мог судить по окончании болезненного состоя ния <...>. Если в ту секунду, то есть в самый последний сознательный момент пе ред припадком, ему случалось успевать ясно и сознательно сказать себе: “ Да, за этот момент можно отдать всю жизнь!” — то, конечно, этот момент сам п о себе и стоил всей жизни. Впрочем, за диалектическую часть своего вывода он не стоял: отупение, душевный мрак, идиотизм стояли пред ним ярким после дствием этих “высочайших минут”. Серьезно, разумеется, он не стал бы спор ить. В выводе, то есть в его оценке этой минуты, без сомнения, заключалась о шибка, но действительность ощущений все-таки несколько смущала его. Что же в самом деле делать с действительностью? В сознании самого героя расходятся действительность ощу щения и действительность ре альности, субъективная пра вда (“красота и молитва” ) и объективная (“отупение, д ушевный мрак, идиотизм). Слово автора-повествователя объективирует субъ ективную правду геро я. Повествовательный контекст ( все размышления героя в этой главе увязаны с его предчу вствием назревающего покушения Рогожина и нежеланием верить в это пред чувствие) может читаться неоднозначно: и как болезненное прозрение княз ем намерений Рогожина, сопряженное с нежеланием верить в это прозрение, и внутренней необходимостью проверить, что же происходит на самом деле; и как провокация Рогожина на преступление, ведь князь идет к дому Настас ьи Филипповны, предчувствуя, что встретит там Рогожина, и этим подталкив ает его к преступлению. Собственно авторское, отстраненное описание при падка дается автором как бы с точки зрения внешнего наблюдателя. В этом о бъективном описании и намека нет на “красоту и молитву”. Скорее утвержда ется совсем обратное впечатление, подтверждением которого оказывается тот ужас, которые “многие” испытывают при виде припадка эпилепсии. Подт верждается реальность этого впечатления и тем фактом, что Рогожин в оцеп енении ужаса не совершил убийство князя. В повествовательном контексте данной главы в слове автора-повествователя непоправимо расходятся две действительности: субъективная (героя) и объективная (самой жизни). “Крас ота и молитва”, переживаемые героем в его внутреннем мире, в жизни оборач иваются “отупением, душевным мраком, идиотизмом”; его бесконечная вера в человека (в момент, когда Рогожин поднимет нож, князь крикне т: “Парфен, не верю!..” ) в реальности оказываетс я провокацией преступления. Слово автора-повествователя, объективируя субъективную правду героя, противопоставляет ее “свету” , “мрак” действительности. Оценка героя чита телем зависит от нравственного выбора последним либо правды героя, либо правды жизни. Несоответствие князя тому миру, в котором он оказывается, в о второй части оборачивается жестоким столкновением бесконечной веры князя Мышкина в человека и реальной правды о нем. Заданная в первой части “идеальность” героя обостряется трагическим столкновением с объектив ной действительностью, вопросом о совместимости идеала и человеческой природы. Усиливающееся чувство вины князя является следст вием острого противоречия между верой и действительностью, противореч ия, из которого нет выхода, ибо вера в человека является стержнем личност и героя, поступиться ею он не может. В результате герой винит себя в том, чт о он бессилен найти путь к лучшему для тех, кому необходима его помощь (Нас тасье Филипповне, Рогожину, Ипполиту, даже Келлеру и др.). Желание сбежать возникает в момент острого ощущения неразрешимости ситуации: “<...> ему ужа сно вдруг захотелось оставить все это здесь, а самому уехать назад, откуд а приехал, куда-нибудь подальше, в глушь, уехать сейчас же и даже ни с кем не простившись. Он предчувствовал, что если только останется здесь хоть еще на несколько дней, то непременно втянется в этот мир безвозвратно, и этот же мир и выпадет ему впредь на долю. Но он не рассуждал и десяти минут и тот час решил, что бежать “невозможно”, что это будет почти малодушие, что пре д ним стоят такие задачи, что не разрешить, или, по крайней мере, не употреб ить всех сил к разрешению их он не имеет теперь никакого даже и права <...>. Он был вполне несчастен в эту минуту” Мысль о собственном несоответствии идеалу и чувст во вины, связанное с неспособностью найти путь к идеалу, возникшие во вто рой части во “внутренних монологах” героя, в третьей и четвертой воплоща ются в слове самого героя, в форме “внешнего монолога”. В разговоре с Евге нием Павловичем “об извращении понятий и убеж дений” после существенных и важных идей, которые высказыв ает князь, неожиданно и странно для всех присутствующих звучит его монол ог: “Я знаю, что я ... обижен природой. Я был двадцать четыре года болен, до два дцатичетырехлетнего возраста от рождения. Примите же, как от больного и теперь <...>”. Эта же мыс ль прозвучит в выступлении князя на званом вечере у Епан чиных в четвертой части. “Внутренние монологи” гер оя в третьей и четвертой частях окажутся , главным образом , связан ы с чувством князя к Аглае и Настасье Филипповне. В эпизоде н а музыке, чувство князя к Аглае и к Настасье Филипповне воплощается в форме “внутреннего монолог а” героя (в повествовании два “внутренних монолога” оказываются рядом, в рамках одной сцены, в одной главе). Любовь князя к Аглае оказывается той “ новой мыслью”, которую пытается осознать князь: “Мгновениями ему мечтал ись и горы <...>. О, как бы он хотел очутиться теперь там и думать об одном, — о! в сю жизнь об этом только — и на тысячу лет бы хватило! И пусть, пусть здесь с овсем забудут его. О, это даже нужно, даже лучше, если б и совсем не знали его и все это видение было бы в одном только сне. Да и не все ли равно, что во сне, что наяву!” . Чувство к Настасье Ф илипповне тоже мучительно осознается героем через ощущения: “В самом ли це этой женщины всегда было для него что-то мучительное; князь, разговари вая с Рогожиным, перевел это ощущение ощущением бесконечной жалости, и э то была правда <...>. Но тем, что он говорил Рогожину, князь остался недоволен; и только теперь, в это мгновение ее внезапного появления, он понял, может б ыть непосредственным ощущением, чего недоставало в его словах Рогожину. Недоставало слов, которые могли бы вы разить ужас; да, ужа с!” . Слово автора фиксирует момент осознания героем себя самого, того, что происходит с ним. Мысль о счастье с Аглаей и ужас пер ед судьбой Настасьи Филипповны оказываются равно невозможными для кня зя. “Любовь для себя”, личное счастье, так же противоречит тому идеалу, той главной идее, которая воплощена в герое, как и разрушительная любовь-жал ость к Настасье Филипповне. Неоднозначность оц енки гер оя усиливается тем, что, то прекрасное и возвышенное , что он несет в себе, оказывается несовместимо с законом жизни, с тем зако ном природы, о котором с ужасом будет говорить в своей исповеди Ипполит. П ротиворечие это будет развиваться и в сюжетной линии отношений князя с А глаей, и в сюжетной линии отношений князя и Настасьи Филипповны. Мышкин проходит испытание и внутренней р аздвоенностью: в нем обнаруживаются как будто те же противоречия, что и у других героев романа: столкновение любви для другого и любви для себ я. Достоевскому было важно указать на принципиальное духовное родство г ероя со всем человечеством, а значит, и на свойственные ему родовые проти воречия человека. В Мышкине, как и во всех, стремление к идеалу, к любви «по примеру Христа» сталкивается с «законом личности»: «Я» препятствует». Ж ертвенная любовь к Настасье Филипповне и потребность любви-света проти воречат одна другой. Находясь во власти «двойного чувст ва», Мышкин плохо понимает самого себя. Ему ка жется, что отношение к Настасье Филипповне определяется лишь христианс ким состраданием. А между тем в начале их знакомства сострадание соеди няется с другими чувствами: восхищением красотой, первой любовью к женщи не. Мышкин не раз «выдает» эти чувства. Позднее он сам признается: «О, я лю бил ее, о, очень любил... Но потом... потом... потом она все угадала...— Что мне то лько жаль ее, а что я... уже не люблю ее». Поняв постоянные внутренние терза ния Настасьи Филипповны, ужаснувшись ее мукам, он уже был неспособен любить ее как женщину — для него э то означало бы уподобиться в чем-то Тоцкому и Епанчину. Жалость вытеснил а все другие чувства. А между тем со второй части романа все резче обнар уживается в Мышкине затаенная жажда любви-света, любви-радости. Любовь д ля другого и любовь для себя уже не совмещаются в одном чувстве, а разделя ются меж двух женщин. Примечательно, что герой зачастую не в силах осозна ть, какое из двух чувств определяет его поступки. С какой целью приезжает он из Москвы в Петербург? Казалось бы, только для Настасьи Филипповны (на этом, «скрытом», желании ловит ег о Рогожин). Но князь не торопится увидеть Настасью Филипповну, он все откл адывает эту встречу. Сразу же после разговора с Рогожиным он пытается сесть в вагон, «чтобы ехать к Аглае». Раздвоение в любви приносит Мышкину большие страдания, но он страдает больше всего не оттого, что не удовлетворены его желания, а оттого, что он становится причиной несчастья любимых женщин. Он ощущает вину не только перед Настасьей Филипповной за то, что полюбил другую, он чувствует вину и перед Аглаей: князь не может помыслить без боли сердечной о лице Аглаи в ту минуту, когда она выбежала от Настасьи Филипповны: «И неужели у ней и те перь такое лицо, как тогда?.. О, да, я виноват. Я еще не знаю, в чем именно, но я ви новат». Мышкин любит не так, как другие. В его чувстве к Аглае нет внутреннего разд воения. Раздвоение в нем вызывает противоречие между любовью и главной с трастью — состраданием. Испытав потребность любви для себя, Мышкин начи нает сомневаться в своей способности пожертвовать собой для Настасьи Ф илипповны: «Я не могу так пожертвовать собой, хоть я и хотел один раз и... мож ет быть, и теперь хочу»,— признается он Аглае. Но он все-таки оказывается способным на жертву: он решается на брак с Настасьей Филипповной, чтобы т олько утешить ее — «свою собственную судьбу он слишком дешево ценил». Н о при этом он не стремится подавить свое чувство к Аглае, более того, он ещ е надеется, что сможет все объяснить ей так, что она поймет его. Мышкин не сознает свое решение жениться на Настасье Филипповне как выбо р, исключающий другое чувство, другие отношения. Герой совершает ответст венный шаг в своей жизни, который воспринимается окружающими его людьми и всем Павловским обществом именно как «невозможный выбор», как нигилис тический вызов обществу — родовой князь бросит невесту генеральскую д очь и женится на «потерянной женщине». Умный и сочувствующий князю Евгении Павлович Радомский тоже видит в пос тупке князя ложный и опасный выбор, совершившийся от самообмана, от забл уждения чувств, оттого что он попал под власть «условно-демократических идей», под обаяние «женского вопроса». Он поражен, услышав от Мышкина, что тот любит обеих женщин и страдает от обид, нанесенных той и другой. Удивле нием Евгения Павловича автор акцентирует то, что его герой по существу н е совершает выбора. Он поступает так, как в сложившихся обстоятельствах он только и мог поступить, чтобы остаться верным «закону христианского м илосердия». Вопрос о вер е, о природе человека и идеала, о структуре жизни воплощается и развивает ся на разных уровнях повествования, что значительно расширяет и углубля ет контекст оценки героя, оценки его убеждений и верований. В третьей час ти беседа с Евгением Павловичем об извращении понятий и убеждений (I глав а третьей части), рассуждения Лебедева о “веке пороков и железных дорог” (IV глава), исповедь Ипполита с его размышлениями о природе и картине Ганса Гольбейна-младшего “Мертвый Христос” (V – VII главы); разговор князя с Аглае й на зеленой скамейке (VIII глава), и случай с генералом Иволгиным (IX глава) на р азных уровнях раскрывают проблему несоответствия идеала действительн ости, выводят эту проблему на уровень “вечных” и “проклятых” вопросов, к оторые пытается решить человечество на протяжении всей своей истории. Р еальные судьбы героев, в орбиту которых оказывается втянут кня зь Мышкин, становятся жизненной проверкой состоятельности его дела. Вера князя в человека — это своего рода “однососта вность” со всеми ее положительными свойствами и глубочайшим несоответ ствием веку “пороков и железных дорог”. В действительности она ведет гер оя к подмене реальности иллюзией (званый вечер у Епанчиных), краху личной жизни (свидание Аглаи с Настасьей Филипповной), провалу дела спасения и в оскрешения человека и гибели героя (финальная сцена романа). Какие акцен ты расставляет автор в связи со всеми этими событиями? В эпизоде званного вечера у Епанчиных (VI-VII главы) оценка героем светских го стей по сути принципиально не совпадает с оценкой их автором: “Ему и в мыс ль не могло прийти, что все это простосердечие и благородство, сострадан ие и высокое собственное достоинство есть, может быть, только великолепн ая художественная выделка. Большинство гостей состояло даже, несмотря н а внушающую наружность, из довольно пустых людей, которые, впрочем, и сами не знали, в самодовольстве своем, что многое в них хорошее — одна выделка , в которой притом они не виноваты, ибо она досталась им бессознательно и п о наследству. Этого князь и подозревать не хотел под обаянием прелести с воего п ервого впечатления” . Гости Епанчиных являются воплощением светских норм жизни, системы ценностей, принятой в свете. Они живут внешними формами (чинами, богатством, происхо ждением и т. д.), оторванными от настоящих источников человеческого бытия, веры и любви. Мерилом авторской оценки здесь является та система ценност ей, воплощением которой является князь Мышкин. И тем трагичнее звучит ав торская оценка ситуации: “И вот все-то это общество князь принял за самую чистую монету, за чист ое золото без лигатуры” . Ложное, обманчивое впечатление князя сопоставляется с истин ным положением вещей, что и обнажает разительное несоответствие того, во что хочет верить герой, действительному положению вещей. Сон князя, кото рый приснился ему накануне и которому он сразу постарался не поверить, о казывается реальней действительного впечатления героя. В этом повеств овательном контексте разворачивается внешний монолог героя, в котором он высказывает свои заветные мысли. Монолог князя о “католичестве” продолжает столь важную для романа тему “извращения идей и понятий” в современном мире (исследователи отмечали, что идеи, которые высказывает в этом монологе герой, близки и сходны с иде ями самого писателя). Князь Мышкин касается сути одного из важнейших воп росов, поднятых в этом романе, вопроса о причинах потери современным чел овеком веры в Бога, веры в Христа, об истоках атеизма и социализма. Спасени е князь видит в “нашем Христе” (“Надо, чтобы воссиял в отпор Западу н аш Христос, которого мы сохранили и которого они не знали! ” ). Но эта длинная тирада против като личества выглядит немного странно в контексте всего произведения. Надо признать, в данном случае мы сталкиваем ся с одним из самых “ темных ” мест в романе. Здесь к атолицизм превращен Дос тоевским в такого же козла отпущения за грехи всего христианства, как ин ородцы за грехи России. Этот голос в Достоевском жил, и он должен был вырва ться. Но не устами князя. Мышкину скорее впору бы любовь к России, от которой расширяется сердце и не остается в не м никакой ненависти. Когда Князь Мышкин говорит, что красота спасет мир, о н не рассуждает, не мечтает. Это неопровержимый личный опыт. Разумеется, с овершенно не убедительный для остальных , для тех кто не у меет так смотреть. Но он в самой глубине своей болезни принял руку, протян утую с неба, и эта рука день за днем вытягивала его и, наконец, вытянула. Не к тому, что называется нормой, - а мимо, мимо, прямо к порогу ослепительного чувств а полного бытия… Заключение …то, что больши нство называет почти фантастически м и исключительным, то для меня иногда составляет самую сущност ь действительного. Я не за роман, а за идею мою стою. Ф.М. Достоевский Не бы ло писателя более страшного по своим бездонным глубинам, чем Достоевский. Он сам - своего рода мученик за правду, но так же беспощадно заставляет мучиться и своего читателя. Писатель-пророк пр оводит нас через самое пекло человеческих ст раданий, в котором трудно остаться живым. Идеальный христианский герой в интерпретации Дост оевского становится для нас дорогим, чудесны м, несбыточным, как и для самого Достоевского, который сам больше всего лю бил именно этот роман и именно этого героя - своего князя Христа. П усть у него герой и неправдоподобный, но духовно реа льный. Трагичны идея и музыка Достоевского в романе «Идиот», но есть над ними еще и сверхреальность бытия Богочеловек а, в которого сам автор верует, как в Спасителя, и в этой вере - свет, воссиявший над тьмою великой, заполняющей пространст во гениального романа. Сверхидея произведения - сама вера Достоевского в Воскресшего Христа Богочелов ека, поэтому, несмотря на удушающий духовный мир книги, и на то, что не оста ется в конце ее никакой надежды на счастье чел овека в этом мире, - все же она ни в коей мере не мрачна и не безысходна: есть вера в то, что из этой бездны выход один - ко Хри сту - Сыну Божию! Никогда для него не закрывался образ Божий в человеке. Не закрывался потому, что всюду его открывала любовь. Эт а любовь сохраняла Достоевского от пессимизма. Она сохраняла его от испу га и страха. Он веровал от любви, не от страха. Пред духовным взором Достое вского всегда стоял образ Христа. И он свидетельствовал о бесконечности Божественной любви к человеку. Невозможно человеку вступать в спор с Бог ом и умалять Божественное свидетельство о человеке своим отчаянием или сомнением. Напрасно Достоевского обвиняли в "розовом христиан стве". Его вера была трезвой и мужественной. Он ни от себя, ни от других нико гда не скрывал всего ужаса и всего трагизма греховной и падшей жизни. Но и стинная вера не может извериться. Она выше отчаяния. Вера рождает надежд у. И надежда светится и светит . Библиография 1. Достоевский Ф.М. Идиот. – Ром ан. – Ижевск: Удмуртия, 1984 2. Роман Ф.М. Дост оевского «Идиот»: современное состояние изучения. Сборник работ отечес твенных и зарубежных ученых под редакцией Т.А. Касаткиной. – М. , 2001. 3. Лосский Н.О. Бог и мировое зло. – М. , 1999 4. Померанц Г. Открытость бездне.- М. , 1990 5. Курляндская Г.Б. Нравственный идеа л героев Л.Н. Толстого и Ф.М. Достоевского. – М. , 1988 6. Щенников Г.К. Достоевский и русский реализм. – М. , 1987 7. Труайа А. Федор Достоевский. – М. , 2003 8. Герман Гессе Размышления об «Идио те» Достоевского. 9. Г. В. Флоровский Религиозные темы Достоевского // О Достоевском. – М., 1990.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Гуманитарное образование — это когда можешь поддержать беседу о двойственности Шопенгауэра в очереди за бесплатным супом.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Философские основы суждений Князя Мышкина", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru