Реферат: Николай Рубцов - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Николай Рубцов

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 433 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

“Мое слово верное прозвенит! Буду я наверное, знаменит! Мне поставят памятник на селе! Буду я и каменный навеселе!” “…Боюсь я, как вольная сильная птица, Разбить свои крылья и больше не видеть чудес!” Поэт, о котором пойдет речь, родился не в конце прошлого литературного и даже не в начале нынешнего, блоковского века, а в самом ра згаре Советской эпохи. Популярность поэзии Николая Рубцова возникла по чти сразу же после гибели поэта. Труден на Руси путь к признанию. Прощаясь на кладбище с покойным поэтом Николаем Рубцовым, писатель Виктор Астафь ев сказал: « Человеческая жизнь у всех начинается одинаково, а кончается по-разному. И есть странная, горькая традиция в кончине многих больших ру сских поэтов, все великие певцы уходили из жизни рано и, как правило, не по своей воле…» На могиле Рубцова стоит мраморная плита с барельефом поэта . Внизу по мрамору бежит строчка из его стихов: «Россия, Русь! Храни себя, хр ани!» - которая звучит словно последнее завещание Рубцова этой несчастно й и бесконечно любимой поэтом стране, что не бережет ни своих гениев, ни са му себя… Так написать мог только истинный поэт, живший болью своей эпохи, патриот земли родной в самом высоком смысле этого слова, потому что мысль «храни » перерастает здесь рамки личного. Россия, Русь! Хр ани себя, храни! Смотри, опять в леса твои и долы Со всех сторон нагрянули они - Иных времен татары и монголы. Сохраняя любов ь и память к своему изначальному, родимой деревеньке, городу, к речке детс тва, мы тем самым сохраняем любовь к Отчизне. Николай Рубцов родился 3 января 1936г.Ему было шесть лет, когда умерла мать и его отдали в детдом. Шестнадцать, когда он поступил кочегаром на тр альщик. Он служил в армии, вкалывал на заводе, учился... На тридцать втором г оду жизни впервые получил постоянную прописку, а на тридцать четвертом - наконец-то! - и собственное жилье: крохотную однокомнатную квартирку. Зде сь, спустя год, его и убили... Вот такая судьба. Первую книгу он выпустил в ше стьдесят пятом году, а через двадцать лет его именем назвали улицу в Воло где. Н. Рубцову исполнилось бы всего пятьдесят, когда в Тотьме ему поставя т памятник. И это тоже судьба. Как странно несхожи эти судьбы... И как невозм ожны они одна без другой! «Николай Рубцов - поэт долгожданный. Блок и Есенин были п оследними, кто очаровывал читающий мир поэзией - непридуманной, органиче ской. Полвека прошло в поиске, в изыске, в утверждении многих форм, а также - истин... Время от времени в огромном хоре советской поэзии звучали голоса яркие, неповторимые. И все же - хотелось Рубцова. Требовалось. Кислородное голодание без его стихов - надвигалось...» «Стихи его настигают душу внезапно. Они не томятся в книгах, не ждут, когда на них задержится читающий взгляд, а, кажется, существуют в самом воздухе . Они, как ветер, как зелень и синева, возникли из неба и земли и сами стали э той вечной синевой и зеленью...» «Стихи Рубцова выражают то, что невыразимо ни зримым образом, ни словом в его собственном значении... Образ и слово играют в поэзии Рубцова как бы вс помогательную роль, они служат чему-то третьему, возникающему из их взаи модействия». Эти высказывания Г. Горбовского, А. Романова, В. Кожинова - лучшее свидетел ьство тому, каким великим поэтом был Николай Рубцов. О родителях Николая Рубцова известно немного. Отец поэта - Михаил Андрия нович Рубцов родился в деревне Самылково на Вологодчине. Работал он прод авцом в сельпо. В двадцать первом году женился на Александре Михайловне. В Самылкове родились первые их дети - три дочери: Рая, Надежда, Галина - и сын Альберт. Николай Рубцов был пятым ребенком в семье и родился уже в Емецке Архангельской области. «Первое детское впечатление, - рассказывал он, - относится к тому времени, когда мне исполнился год. Отца помню. Оказывается, это мы отца провожали. Е го забрали, так мы с ним прощались. Это было в Емецке в начале 37-го. Отца арес товали, ну, как многих тогда. Он год был в тюрьме, чудом уцелел... Отцу сообщи ли среди ночи, что он свободен. Он сначала не поверил, а потом собираться с тал». Вернувшись из тюрьмы, Михаил Андриянович сразу пошел на повышение. Его перебросили в Няндомское райпо. Няндома запомнилась Николаю Рубцову особенно остро. В этом небольшом го родке, в доме, стоящем почти вплотную к железнодорожной насыпи, на его гла зах умерла старшая сестра- Надежда (Рая скончалась еще до рождения Никол ая). Надежду он любил. Ей было шестнадцать лет. На всю жизнь осталась в нем б оль этой утраты, всю жизнь считал он, что, если бы Надежда не умерла так ран о, не было бы и в его жизни того безысходного сиротства, через которое пред стояло пройти ему. 14 января 1941 года Михаил Андриянович Рубцов выбыл из Няндомы в Вологодский горком партии. 26 июня 1942 года внезапно умерла Александра Михайловна Рубцо ва. В последнее время она иногда жаловалась на сердце, но мысль о смерти ни кому из близких и в голову не приходила. Все случилось неожиданно. Никола й вместе с братом возвращались из кинотеатра. «Возле калитки нашего дома нас остановила соседка и сказала: «А ваша мама умерла». У нее на глазах по казались слезы. Брат мой заплакал тоже и сказал мне, чтоб я шел домой. Я нич его не понял тогда, что такое случилось...» Эти события нашли отражение в с тихотворении «Аленький цветок»: Домик моих роди телей Часто лишал я сна, - Где он опять, не видели? Мать без того больна- В зарослях сада нашего Прятался я, как мог. Там я тайком выращивал Аленький свой цветок... Кстати его, не кстати ли, Вырастить все ж е смог... Нес я за гробом матери Аленький свой цветок. Через два дня у мирает самая младшая сестра - полугодовалая Надежда Рубцова. Отец - он уже получил повестку на фронт – позвал свою сестру Софью Андрияновну помоч ь в беде: Мать умерла. Отец ушел на фронт. Соседка злая не дает проходу. Я смутно помню утро похорон И за окошком скудную природу... Тетка забирает старших детей - Галину и Альберта - к себе, а младших - Николая и Бориса - ожид ает Красковский дошкольный детдом. Молча, таясь от всех, предстояло шест илетнему Рубцову пережить эту, кажется, достойную пера Шекспира драму, к огда не ты выбираешь свою несчастливую судьбу, а тебе ее выбирают. И оттог о, что выбирают самые близкие, самые родные люди, - еще тягостней, еще больн ей... Тогда-то и наползают в душу поднимающиеся из-под земли сумерки: Откуда только - Как из-под земли! - Взялись в жилье И сумерки, и сырость... Но вот однажды Все переменилось, За мной пришли, Куда-то повезли. 20 октября 1943 года вместе с группой детей, вышедших из дошкольного возраста, его отправляют в Никольский детский дом под Тотьмой. Младший брат остался в Краскове. Рв алась последняя ниточка, связывающая Николая с семьей, с родными... Я смутно помню позднюю реку, Огни на ней, и скрип и плеск парома, И крик «Скорей!», потом раскаты грома И дождь... Потом детдом на берегу. Как вспоминает Антонина Михайловна Жданова, воспитательница младшей группы, в которую попал Рубцов, жили тогда в детдоме очень трудно. В спальне иногда было хол одно. Не хватало постельного белья. Спали на койках по двое. Дети со всем с мирились. Ни на что не жаловались. При детдоме было свое подсобное хозяйс тво, работали все, в том числе и младшеклассники. Об этих днях сам Рубцов п исал позднее так: Вот говорят, чт о скуден был паек Что были ночи с холодом, с тоскою, - Я лучше помню ивы над рекою И запоздалый в поле огонек. До слез теперь любимые места! И там, в глуши, под крышею детдома, Для нас звучало как-то незнакомо, Нас оскорбляло слово «сирота». И все-таки мног ие верили, в том числе и Коля Рубцов, что после войны родители их вернутся и обязательно возьмут их из детдома, - этой верой только и жили, тянулись с о дня на день…Николай Рубцов на исходе войны еще не знал, что отец давно уж е демобилизовался и, вернувшись в Вологду, устроился работать в отдел сн абжения Северной железной дороги - на очень хлебное по тем временам мест о... Про сына, отданного в детдом, Михаил Андриянович так и не вспомнил. Да и зачем вспоминать, если он снова женился, если уже пошли дети... В 1946 году Никола й Рубцов закончил с похвальной грамотой третий класс и начал писать стих и. Может быть, стихи и спасли его. Рубцову удалось пережить горечь разочар ования в своих надеждах, но и в его стихи плеснуло мертвой смутной водой: И так в тумане с мутной воды Стояло тихо кладбище глухое, Таким все было смертным и святым, Что до конца не будет мне покоя... Время, проведён ное Рубцовым в детдоме, было «тревожным». Не хватало школьных принадлежн остей, одежды и других необходимых вещей. Коля запомнил единственный «ог онёк» в этой жизни – воспитательницу Нину Ильиничну: не случайно слова «как сама ее добрая душа» почти без изменения вошли в стихотворение: Спасибо, скромн ый русский огонек... За то, что, с доброй верою дружа, Среди тревог великих и разбоя Горишь, горишь, как добрая душа, Горишь во мгле, и нет тебе покоя... Рубцов в то вре мя был хрупким мальчиком «с черными бездонными глазами и очень располаг ающей к себе улыбкой». Он хорошо играл на гармошке, хорошо учился, выделял ся какой-то особой непосредственностью и доверчивостью. «Учили в Николь ской школе, конечно, плохо. Например, преподавателем русского языка и лит ературы, физкультуры и географии был один человек. Об особых знаниях тут говорить не приходилось. Зато были книги». В детдоме все жили с повышенной активностью. Но Рубцов все-таки не потерялся, сумел стать заводилой и среди детдомовцев. 12 июня 1950 года Николай Рубцов получил свидетельство об окончании семи кла ссов и в тот же день уехал в Ригу поступать в мореходное училище. Но докуме нты у Рубцова там не приняли - ему не исполнилось еще пятнадцати лет. Годы спустя Рубцов написал стихотворение «Фиалки»: Я в фуфаечке гр язной Шел по насыпи мола, Вдруг тоскливо и страстно Стала звать радиола: Купите фиалки! Вот фиалки лесные! Купите фиалки! Они словно живые! Как я рвался на море! Бросил дом безрассудно И в моряцкой конторе Все просился на судно. Умолял, караулил... Но нетрезвые, с кренцем, Моряки хохотнули И назвали младенцем... Для четырнадца тилетнего Рубцова рижская неудача была тяжела еще и потому, что всё эти г оды ему внушали, в какой замечательной стране он родился. Но духа и воли Ру бцову было не занимать, и он уехал учиться в техникум в Тотьму. В стихотвор ении «Подорожники» Николай Рубцов писал: Топ да топ от ку стика до кустика - Неплохая в жизни полоса. Пролегла дороженька до Устюга Через город Тотьму и леса. «Неплохая в жизн и полоса...» растянулась почти на два года. В последние детдомовские годы и годы, проведенные в техникуме, Рубцов словно бы и заб ыл, что у него есть отец. Никому из его знакомых тех лет не запомнилось, что бы он пытался восстановить связь с отцом, братом, сестрой, теткой... Быть мо жет, только однажды и попытался рассказать Николай «все накопившееся на душе за эти долгие годы бесконечного молчания». Случилось это уже в 1951 год у, когда Рубцов писал сочинение на заданную в техникуме тему: «Мой родной уголок». На следующий го д, нанимаясь кочегаром на тральщик, Николай напишет в автобиографии: «В 1940 году переехал вместе с семьей в Вологду, где нас и застала война. Отец ушел на фронт и погиб в том же 1941 году». Несмотря на то, что, начиная с 1953 года, Рубцо в регулярно встречается с отцом, в 1963 году он повторит свое утверждение: «Р одителей лишился в начале войны». Впрочем, взаимоотношения с отцом в 1951 го ду не кончаются... В Спасо - Суморинском монастыре (в лесном техникуме) Рубцов провел дв а года, лишь изредка наезжая отсюда в Николу. Но уже в летние каникулы пос ле первого курса ехать ему оказалось некуда - 22 июля 1951 года Никольский дет дом закрыли. А через полгода Рубцову исполнилось шестнадцать, и, получив паспорт, в конце лета 1952 года он уезжает в Архангельск. Очевидно, в это врем я он и стал серьезно писать стихи. Во многих из них явно чувствовалось вли яние Есенина, однако вскоре Рубцов научился, развивая порой заведомо чуж ой напев, не заглушать и свой собственный голос, даже в ранних стихах он сл ышен довольно отчетливо. В них есть то, что потом станет характерной особ енностью творчества поэта - легкая, лучистая ирония, пародия на самого се бя. Чувствуя подражательность своих стихов, поэт доводит ее до гиперболы , до лихой бравады. Перифразом есенинского "За хлеб, за овес, за картошку му жик залучил граммофон" Николай Рубцов так нарочито громко объявляет себ я тем самым "простым мужиком": "Вчера за три мешка картошки купил гармонь. И грает - во!", что становится понятно - мужик он далеко не простой. Была сурова пристань в поздний час, Искрясь, во тьме горели папиросы, И трап стонал, и хмурые матросы Устало поторапливали нас. И вдруг тоской повеяло с полей Тоской любви! Тоской свиданий кратких! Я уплывал…все дальше…без оглядки На мглистый берег юности своей. На этот раз встреча с морем, о котором так мечтал Рубцов и в детдоме на берегу Толшмы, и в полуразрушенном, превращенном в лесотехникум стари нном монастыре, состоялась. Для того, чтобы сделать новый шаг в творчеств е, Рубцову нужны были свежие впечатления, и он пошел кочегаром на рыболов ный траулер-угольщик Архангельского тралового флота и проплавал на нем около года. Когда судно приходило в порт, моряки шли в ресторан, а Рубцов - в тир. Это было любимым развлечением несовершеннолетнего кочегара, чья р абота была нелегкой даже для человека отличного здоровья, а выросший на послевоенных детдомовских пайках парнишка отнюдь не был богатырем. "Их, что я делаю, зачем я мучаю худой и маленький свой организм?" - с горьковатым юморком спрашивал он в одном из ранних стихотворений, ставшем потом попу лярной песенкой в кругу людей, лично знавших поэта. Но, несмотря на трудно сти, воспитанник детского дома, не имевший иной семьи, кроме коллектива т аких же сирот, как и он, Рубцов в экипаже траулера чувствовал себя как рыба в воде. "Я весь в мазуте, весь в тавоте, зато работаю в тралфлоте!" - не без иро нии, но радостно восклицал он в одном из стихотворений "морского цикла", ст авшего для него новым шагом в поэзии. Главное, что приобрел Рубцов в морских скитаниях, - это не только поэтичес кая, но и душевная свобода, чувство уверенности в себе, значимости и значи тельности своего "я": "Иду походкой гражданина... Дышу свободно и легко". Посл е поисков выхода из "грустного до обиды" быта это несомненно был шаг впере д. Если раньше он варился в собственном соку, учась лишь по книгам и в них ж е находя источник вдохновения, то теперь у него были свежие впечатления, которые он мог воплощать в поэтические строки, пробуя на вкус и слух новы й для себя ударный стих. Забрызгана кру пно и рубка, и рында, Но час отправления дан! И тральщик тралфлота треста «Севрыба» Пошел Промышлять В океан… Вспоминая через десять лет о своей работе на тральщике, Николай Рубцов напишет: Никем по свету не гонимый, Я в этот порт явился сам В своей любви необъяснимой К полночным северным судам. И все-таки работа на тральщике оказалась непосильной, 23 июля 1953 года Рубцов принес заявление на расчет. Через три дня Николай уехал в Кировск . Решил поступить в горный техникум. Рубцова захватила иная жизнь. Повери в в свой талант, он почувствовал недостаток общей культуры и образования , ведь к тому времени им была окончена лишь Никольская школа-семилетка. На чался новый этап странствий Рубцова - теперь уже не по морям, а по земле. Вр емя для поездки Рубцов выбрал не самое удачное. 27 марта 1953 года, вскоре посл е смерти Сталина, был опубликован Указ Президиума Верховного Совета Сою за ССР об амнистии. Тем не менее амнистировалось довольно много заключен ных, и летом поток уголовников хлынул из лагерей. На вокзале Рубцова обок рали, и добираться до Кировска ему пришлось на крыше вагона. В самом вагон е ехали амнистированные уголовники. Без денег и билета, на крыше вагона о н приезжает в город Кировск Мурманской области и поступает в горный техн икум. Друзья-матросы, узнав, что вместе с билетом у Рубцова украли все день ги, пустили шапку по кругу и прислали ему в три раза больше, чем пропало... Однако в горном техникуме он проучился всего полгода - слишком уж далеки были геологические науки от того, к чему стремился молодой поэт. В начале 1955 года девятнадцатилетни й Рубцов устраивается разнорабочим в селе Приютино под Ленинградом, где находится бывшее имение президента Академии художеств А.А.Оленина, у кот орого часто бывал Пушкин. Здесь Рубцов жил и во время отпуска с эсминца Се верного военно-морского флота, на котором служил с 1955 по 1959 год. Во флотской газете впервые были опубликованы стихи молодого поэта. Они посвящались празднику Первомая. Что делал Рубцов, бросив техникум, известно только из его стихов: Жизнь меня по Северу носила И по рынкам знойного Чор-Су. Еще известно, что и в солнечно-знойных краях не сумел отогреться поэт. В 1954 году он написал в Ташкенте: Да! Умру я! И что ж такого? Хоть сейчас из нагана в лоб! Может быть, Гробовщик толковый Смастерит мне хороший гроб. А на что мне Хороший гроб-то? Зарывайте меня хоть как! Жалкий след мой Будет затоптан Башмаками других бродяг. И останется все, Как было На Земле, Не для всех родной... Будет так же Светить Светило На заплеванный шар По этому стихотв орению видно, что Рубцов понял, что превращается в не нужного никому и не несущего в себе ничего, кроме озлобления, бродягу. Он почувствовал, что вы бранный им путь - не тот Путь, который назначено пройти ему. В марте 1955 года он приезжает в Вологду и разыскивает здесь отца. Как проход ила первая встреча с отцом, Рубцов никому не рассказывал. Он вообще мало р ассказывал о своей жизни. Не из-за замкнутости или необщительности, а про сто потому, что трудно было говорить об этом. В поселке под Ленинградом и о босновался Альберт Михайлович Рубцов, к которому приехал в 1955 году Никола й. Как отличник боевой и политической подготовки, он получил право посещ ать занятия литературного объединения при газете «На страже Заполярья ». После побывки в Приютино в 1957 году началась в Рубцове та внутренняя, непод властная ему самому работа, которая и сделала Рубцова великим поэтом... По дтверждением ее служат не те флотские стихи, что публиковались на страни цах газеты «На страже Заполярья» или в альманахе «Полярное сияние», а, к п римеру, первый, написанный еще тогда вариант «Элегии»...: Стукнул по карм ану - не звенит, Стукнул по другому - не слыхать. В тихий свой, безоблачный зенит Улетают мысли отдыхать. Но очнусь, и выйду за порог, И пойду на ветер, на откос О печали пройденных дорог Шелестеть остатками волос...- Демобилизовался Николай Рубцов двадцатого октября, а в ЖКО Кировс кого завода устроился только 30 ноября. В 1960 году Николай Рубцов поступил в девятый класс школы рабочей молодежи номер сто двадцать. В мае 1961 года уст роился работать шихтовщиком в копровый цех Кировского завода и поселил ся в общежитии на Севастопольской улице, в комнате номер шестнадцать (Ру бцов почти до самой смерти не имел постоянного адреса - снимал «углы», ноч евал у товарищей и знакомых), где и были написаны стихи, вошедшие в сокрови щницу. Рубцов приехал в Ленинград и вплоть до поступления в Литературны й институт имени Горького работал на заводе. Три года был рабочим, но ни од ного поэтического свидетельства об этом не оставил. Уже в начале творчес кого пути он понял - нельзя писать обо всем подряд, нельзя писать о том, что по-настоящему не волнует. "Ты тему моря взял и тему поля, а тему гор другой в озьмет поэт", - писал он в более поздних стихах, но, очевидно, что к такой кон цепции он пришел задолго до того, как были написаны эти строки. Во всяком с лучае, до сих пор не известно ни одного стихотворения, в котором бы Никола й Рубцов поднимал заводскую тему. Годы жизни поэта в Ленинграде интересны тем, что в это время он переходит от традиций ударного стиха к строгой классической форме. Мир большого го рода, да еще такого, как Ленинград, увлек поэта, и, хотя память его часто воз вращалась к милым лесным уголкам детства, к нетронутой природе, он чувст вовал свою причастность к рукотворной красоте города, что особенно ярко проявилось в стихотворении "Альты": Как часто, часто, словно пти ца, Душа тоскует по лесам! Но и не может с тем не слиться, Что человек воздвигнул сам. Холмы, покрытые асфальтом И яркой россыпью огней, Порой так шумно славят альты, Как будто нету их родней! Неуклюжее "воздвигнул" вы дает ученическую неопытность автора, но это стихотворение очень важно д ля понимания одной из ведущих особенностей зрелого творчества Рубцова - его неразрывной связи с музыкой. Так, в ритме городской жизни и характере ее воздействия на человека поэту слышатся пронзительные, проникающие в самую душу звуки альтов... Руководитель Ленинградского литературного объединения "Нарвская заст ава" И.Михаилов вспоминал, что в Рубцове "привлекала внимание та глубоко з атаенная сила, которая чувствовалась в его чтении, да и манера чтения - с х арактерным жестом как бы дирижирующей правой рукой". Поэт словно управля л слышной только ему мелодией, которая потом таким громким эхом отзоветс я в его стихах: "Я слышу печальные звуки, которых не слышит никто", "И пенья н ет, но ясно слышу я незримых певчих пенье хоровое", "Словно слышится пение хора, словно скачут на тройках гонцы, и в глуши задремавшего бора все звен ят и звенят бубенцы". Впрочем, "шумные альты" еще не говорят о полном приятии города Рубцовым - в конце концов не здесь он найдет свое место и не тем будет памятен в литера туре, - но попытки стать горожанином не только по отметке в паспорте, но и п о принадлежности души у него были. Понять это можно и по опубликованному лишь после смерти поэта полному тексту стихотворения "Грани", где были во сстановлены такие строки: Мужал я Под звуки джаза, Под голос притонных дам, - Я выстрадал, Как заразу, Любовь к большим городам! Немалую роль тут, очевидн о, сыграло и то, что можно проследить в развитии темы любви в творчестве по эта. Если в ранних стихах о любви, пусть неудачной, говорилось светло, то в ленинградский период, по свидетельству И.Михайлова, "уже позади была гру стно окончившаяся первая любовь к девушке, которая "и раньше приходила н е скоро", а однажды не пришла совсем". Много позже поэт вспоминал "глаза ее, б лизкие очень, и море, отнявшее их"... Жизнь поэта в это время была очень насыщенной: он работал на заводе и учил ся в вечерней школе, посещал занятия литературного объединения, печатал ся в заводской многотиражке "Кировец", газете "Вечерний Ленинград" и некот орых других изданиях, постепенно входил в круг молодых ленинградских по этов, выступал с чтением своих стихов. На поэтическом вечере, состоявшем ся 24 января 1962 года в Ленинградском Доме писателей, к Рубцову пришел первый успех. Кроме "морского цикла" у Рубцова тогда уже были написаны такие прочувств ованные стихи, как "В гостях", "Видения на холме", "Утро утраты". Можно сказать, что к 1962 году, когда он окончил школу и подал заявление в Литературный инст итут, поэт стоял на пороге творческой зрелости. Свои четко определившиес я литературные и нравственные позиции Рубцов изложил в предисловии к св оему первому, рукописному, сборнику "Волны и скалы", составленному из трид цати восьми стихотворений: Россия, Русь - куда я ни взгляну… За все твои страдания и битвы Люблю твою, Россия, старину, Твои леса, погосты и молитвы, Люблю твои избушки и цветы, И небеса, горящие от зноя, И шепот ив у омутной воды, Люблю навек, до вечного покоя… Стихотворение « Видения на холме» задумывалось как чисто историческое, но, обращаясь к Р оссии, поэт вдруг ощутил в себе силу родной земли и неслучайно строки, при званные, по мысли поэта, нарисовать картину военного нашествия давних ле т, неразрывно слились с картиной современного ему хрущевского лихолеть я. Кресты, кресты… Я больше не могу! Я резко отниму от глаз ладони И вдруг увижу: смирно на лугу Траву жуют стреноженные кони. Заржут они - и где-то у осин Подхватит эхо медленное ржанье, И надо мной - бессмертных звезд Руси Спокойных звезд безбрежное мерцанье… В шестьдесят пер вом году написано Рубцовым и стихотворение «Добрый Филя»: Мир такой справ едливый, Даже нечего крыть... Филя! Что молчаливый? А о чем говорить? – где, пока еще на у ровне вопроса, смутной догадки осознание собственной неустроенности и личной несчастливости начинает сливаться в стихах Рубцова с сознанием несчастливости и неустроенности общей русской судьбы. В таком большом г ороде, как Ленинград, даже и узкий круг пишущих людей всегда весьма неодн ороден. Первое время Николай Рубцов активно посещает занятия литератур ного объединения «Нарвская застава» и литературный кружок при многоти ражке «Кировец». Николай Рубцов получает аттестат зрелости, заканчивае т издание своей книжки «Волны и скалы» и, взяв очередной отпуск, уезжает в Николу. Рубцов же, возвращаясь из отпуска, заезжает на несколько дней к от цу. Об этом свидании он писал в стихах: Есть маленький домик в багряном лесу, И отдыха нынче там нет и в помине: Отец мой готовит ружье на лису И вновь говорит о вернувшемся сыне... Вернувшись в Лен инград, Рубцов нашел извещение из Литературного института. На конторско м бланке сухо было написано, что он прошел творческий конкурс и приглаша ется для сдачи вступительных экзаменов. Экзамены Николай Рубцов сдавал, как все, в установленные сроки. Четвертого августа он написал на четверк у сочинение, шестого получил пятерку по русскому языку и тройку по литер атуре, восьмого - четверку по истории и десятого - тройку по иностранному я зыку. Отметки, конечно, не блестящие, но достаточно высокие, чтобы выдержа ть конкурс. 23 августа появился приказ № 139, в котором среди фамилий абитурие нтов, зачисленных на основании творческого конкурса и приемных испытан ий студентами первого курса, значилась под двадцатым номером и фамилия Н иколая Михайловича Рубцова. 29 сентября 1962 года Михаил Андриянович Рубцов умер от рака. Рубцов был на по хоронах отца... Рубцов поступил в Литературный институт, когда ему исполнилось двадцат ь шесть с половиной лет. Конечно, в общежитии Литинститута нищета переносилась легче, но д вадцать семь лет - достаточный возраст, чтобы не замечать ее. Рубцова разд ражало, что друзья специально приводят своих знакомых посмотреть на нег о - как в зверинец... Очень точно передает состояние Николая в Литинституте Борис Шишаев: «Когда на душе у него было смутно, он молчал. Иногда ложился на кровать и долго смотрел в потолок... Я не спрашивал его ни о чем. Кроме моря и неба, Кроме мокрого мола, Надо хлеба мне, хлеба! Замолчи, радиола... В этом стихотворении уже ес ть характерные для творческой манеры Рубцова черты: и скрывающаяся за ле гкой иронией истинная печаль, и серьезность пародийных по тону строк, ко гда голодный герой, обращаясь к кондукторше с просьбой провезти его без билета, говорит: "Я как маме за это поцалую вам ручку!".И при первой публикац ии этого стихотворения в сборнике "Подорожники", и в "Избранном", вышедшем в издательстве "Советская Россия" в 1977 году, была допущена неточность - "поц елую". В подлинном тексте Рубцова именно "поцалую" - так, как это слово звуча ло в старом русском произношении, как пели его, например, звезды русской э страды Анастасия Вяльцева, Варя Панина или Изабелла Юрьева, чьи голоса с ейчас можно услышать на отреставрированных пластинках. Поэту нужно был о чуть-чуть спародировать жестокий романс, чтобы спрятать свою душевную боль: Рубцов был гордым человеком... Изучая литературу не для отметки в классном журнале, пробуя писать сам, Рубцов несомненно задумы вался о своем предназначении, стремился к творческому своеобразию, хотя и сказал об этом в присущей ему слегка иронической манере, перефразирова в на сей раз лермонтовское: "Нет, я не Байрон, я другой": Строптивый стих, как зверь с трашенный, Горбатясь, бьется под рукой. Мой стиль, увы, несовершенный... Но я ж не Пушкин, я другой. В словах Рубцова о четкос ти общественной позиции отразился процесс изменения взглядов на гражд анственность искусства. К этому времени уже был зачеркнут знак равенств а между гражданственностью и декларативностью художественного произв едения, уже было сказано в полный голос, что гражданские мотивы, степень и х воздействия на человека определяются содержательностью произведени я и уровнем мастерства художника. Можно привести немало примеров произв едений, которые не задумывались их авторами как специально гражданстве нные, но стали такими, потому что были сделаны на высоком художественно-э стетическом уровне. Например, авторам довоенной кинокомедии "Цирк" по хо ду фильма потребовалось включить в него песню. И Лебедев-Кумач с Дунаевс ким написали ее. Для фильма. Песню запели даже те, кто о фильме и не слыхал: " Широка страна моя родная...". Точно так же, по заказу киностудии, Матусовски й и Соловьев-Седой написали для фильма "В дни спартакиады" незатейливую л ирическую песню "Подмосковные вечера", художественный совет музыкально й редакции забраковал песню как мелкотемную. А она вдруг взяла и стала гр ажданственным произведением мирового масштаба, музыкально-поэтически м символом русской души. Слезливо-сентиментальными считались и стихи М. Исаковского "Враги сожгли родную хату...". На экзамене в Литературном институте, куда Рубцов поступил в 1962 году, он го ворил, что, по его мнению, никакого отношения к традициям Маяковского не и меют те крикуны, которые в свое время заглушали подлинную поэзию. Не были близки ему и те "продолжатели традиций Маяковского", которыми в пору расц вета эстрадной поэзии кишмя кишела литературная и окололитературная М осква. В ответ на частые упреки в том, что его поэзия наводит на грустные м ысли, Рубцов с вызовом заявлял, что писал и будет писать "пессимистически е стихи", то есть по существу отрицал бездумный, легковесный оптимизм, хар актерный для многих молодых поэтов той поры. И в этом Рубцов оставался по следовательным до конца. Уже к тому времени Рубцов нашел свой, отличный о т есенинского, поэтический путь. От одной отправной точки - чувства неуст ойчивости, зыбкости деревенского покоя, на который неотвратимо наступа ет город, их пути пошли в разные стороны: Есениным город сначала принимал ся в штыки, вплоть до образа затравленного "железным гостем" поэта-волка: " Но отведает вражеской крови мой последний смертельный прыжок". Однако эт от "прыжок" и в самом деле стал в развитии Есениным деревенской темы одним из последних: после "Сорокоуста", поминальной молитвы деревне ушедшей, в с тихах, открывших цикл "Москва кабацкая", у него уже "нет любви ни к деревне, н и к городу". У Рубцова же развитие темы шло в прямо противоположном направлении: от н еуверенной попытки понять и принять город в ленинградских стихах, через краткий период "меж городом и селом" к полному, всеохватному чувству прин адлежности к тем, кто воздавал красоте сельской природы "почти молитвенн ым обрядом". Вернуться в деревню Рубцов у пришлось гораздо раньше, чем он мог предполагать: в середине 1964 года он бы л отчислен из Литературного института; правда, через полгода восстановл ен в числе студентов, но лишь на заочном отделении. Ни на стипендию, ни на о бщежитие рассчитывать не приходилось. И осенью 1964 года Рубцов возвращает ся туда, где прошло его детство. Здесь, в Никольском, начался расцвет его творчества, здесь он окончатель но решил для себя, что его звезда поэзии горит "для всех тревожных жителей земли", бросая свой приветливый луч и "поднявшимся вдали" городам. "Но толь ко здесь, во мгле заледенелой, она восходит ярче и полней", - читаем мы во вто рой и окончательной редакции стихотворения "Звезда полей". "В деревне виднее природа и люди" Любовь к родной деревне, ее природе и людям была одним из основных мотиво в зрелого творчества Рубцова, хотя он не выпускал из виду всего многообр азия современности: В деревне виднее природа и л юди. Конечно, за всех говорить не берусь! Виднее над полем при звездном салюте, На чем подымалась великая Русь. Метафора "звездный салют" на первый взгляд может показаться не очень удачной, объединяющей слишком д алекие понятия: с салютом сравнимо небо лишь в пору звездопада где-то в се редине августа, о чем в стихотворении не упоминается. Но строки эти испол нены глубочайшего смысла! Короткому свечению городского праздничного салюта Рубцов противопоставляет вечные звезды над полем, при свете кото рых поэту виднее источник силы и величия Руси, - оно, это самое поле, и челов ек на нем... Эта неразрывная духовная связь с родными местами - благодатнейшая почва, на которой взрастает ист инная поэзия. "Знаешь, почему я поэт?.. - спрашивал Есенин своего друга В.Эрли ха, и сам же отвечал: - У меня родина есть! У меня - Рязань! Я вышел оттуда и, как ой ни на есть, а приду туда же... Хочешь добрый совет получить? Ищи родину! На йдешь - пан! Не найдешь - все псу под хвост пойдет. Нет поэта без родины!" Об эт ом же говорил и Рубцов, приехав в 1965 году на экзаменационную сессию в Литин ститут и встретившись там с молодыми стихотворцами, приехавшими в Москв у из дальних мест и оказавшимися "меж городом и селом": "Что вы за поэты таки е? О чем вы пишете и как? Клянетесь в любви, а сами равнодушны. Оторвались от деревни и не пришли к городу. А у меня есть тема своя, данная от рождения, де ревенская. Понятно?!". Рубцов обрел свою поэтическую родину, однако жизнь его в Никольском на п ервых порах была нелегкой. Тем не менее, несмотря на тр удности, эта осень была для него довольно плодотворной. Не имея возможно сти слушать лекции в Литинституте, Рубцов учился самостоятельно, читал р усскую классику, особенно Толстого, пробовал свои силы в прозе и перевод е, написал немало и собственных стихов. Впрочем, выражение "писать стихи" п о отношению к Рубцову не совсем точно. Стихи он не писал, а складывал в уме: " Вообще я почти никогда не использую ручку и чернила и не имею их, - сообщал он С.Викулову в ту осень. - Далее не все чистовики отпечатываю на машинке - т ак что умру, наверно, с целым сборником, да и большим, стихов, "напечатанных" или "записанных" только в моей беспорядочной голове". К сожалению, поэт был не так уж далек от истины, и о том, сколько написанных тогда стихов мы не зн аем и не узнаем теперь никогда, можно только предполагать. Дело осложнялось еще и те м, что печатали Рубцова не так часто, как ему хотелось, и это иногда наводи ло поэта на грустные мысли о бесполезности своего творчества, порождало чувство усталости и безразличия. Однако было бы неверно думать, что поэт равнодушно относился к написанному им - наоборот, он постоянно шлифовал свои стихи, стремился улучшить даже те, которые уже отдал в печать. Где-то в это время Рубцов по дготовил и сдал в Северо-Западное книжное издательство рукопись своего первого сборника. "Лирика" Николая Рубцова б ыла издана в 1965 году трехтысячным тиражом и сейчас уже стала библиографич еской редкостью. Открывалась книжка, стихотворением "Родная деревня" с ч етко названным адресом: "Люблю я деревню Николу, где кончил начальную шко лу". Это было началом развития темы "малой родины" в поэзии Рубцова. Нескол ько шире тема раскрывалась в стихотворении "Хозяйка": от "сиротского смыс ла семейных фотографий" - многие из запечатленных на них не вернулись с во йны - Рубцов приходит к постижению мира прошедшего в мире настоящем. Как б ы одновременно в сегодняшнем и вчерашнем времени живет хозяйка избы, куд а автор заглянул на огонек. И хотя ключевые рубцовские строки, раскрываю щие его видение мира, здесь уже найдены, стихотворение "Хозяйка" еще не пре вратилось в тот "Русский огонек", который потом станет одним из известней ших стихотворений. Но Рубцовым уже четко определен путь, по которому будет развиваться его поэзия. Чувство исторического прошлого - главная составная часть его мир оощущения в целом. Наиболее полно это выразилось в стихотворении "Видени я на холме", где прошлое раскрывается в современном, настоящем, как бы полу чает обратную перспективу, - поэт проникает в нем в глубину прошедших век ов: Взбегу на холм и упаду в тра ву. И древностью повеет вдруг из дола! Засвищут стрелы, словно наяву, Блеснет в глаза кривым ножом монгола! Казалось бы, холм за дерев енской околицей - не такая уж большая высота, но с нее поэту видна вся Роди на - не в пространственном, а в историческом, во временном плане, вплоть до татаро-монгольского нашествия, принесшего Руси столько горя. Возвращая сь из глубины веков к современности, поэт как бы соединяет их, связывает в единое целое, оттого сегодняшние картины у Рубцова глубоко историчны: За все твои страдания и битвы Люблю твою, Россия, старину, Твои леса, погосты и молитвы, Люблю твои избушки и цветы, И небеса, горящие от зноя, И шепот ив у омутной воды, Люблю навек, до вечного покоя... Однако в "Лирике" было немал о строк, еще не выражавших, а только предвосхищавших тонкую элегичность Рубцова. Тогда еще трудно было говорить о продолжении Рубцовым традиций Тютчева и Фета. Однако не случайно стихотворение "Приезд Тютчева", опубликованно е уже в первой книге Рубцова, без изменений вошло во многие последующие, х отя критика после публикации его в "Звезде полей" и отмечала, что вряд ли м ожно отнести к престарелому Тютчеву слова о том, что "дамы всей столицы о н ем шептались по ночам" или "А он блистал... играя взглядом". То, что Тютчев не был случа йным гостем в его стихах, Николай Рубцов доказал всем своим творчеством. Уже в первом сборнике его лирика удивляла своей чистотой и акварельной п розрачностью, в которой чувствовалось что-то знобяще-предосеннее: Летят журавли высоко Под куполом светлых небес, И лодка, шурша осокой, Плывет по каналу в лес. И холодно так, и чисто, И светлый канал волнист, И с дерева с легким свистом Слетает осенний лист. В этих опубликованных в "Лир ике" стихах уже ясно виден твердый почерк талантливого художника. Однако первый сборник стихов Н.Рубцова не обратил на себя внимания критиков. Кр оме того, что голос поэта еще не зазвучал в полную силу, была и другая, и пож алуй, главная причина, почему "Лирика" осталась незамеченной. "Не нужно при бегать к счетно-вычислительной технике, - писал примерно в это же время М.И саковский в статье "Доколе?", - чтобы прийти к выводу, что у нас в стране ежед невно (подчеркиваю - ежедневно!) выходит пять или даже семь стихотворных с борников, или около 1700 - 2400 сборников в год!.. К сожалению, у нас много людей (в то м числе среди поэтов), которые в чрезмерном обилии бумаги, заполненной ст ихами, видят только рост нашей поэзии и ничего другого: мол, поэзия поднял ась на новую ступень, мы стали писать лучше, чем, положим, до войны, стихотв орные сборники расходятся чуть ли не в один день, и т.д. и т.п. Все это было бы просто замечательно, если бы мы порой не обманывали самих себя, если бы в э том была нужная доля трезвой и объективной правды. Но ее-то, этой правды, к ак раз и нет. Непомерное обилие стихов - это, к большому моему сожалению, во все не рост нашей поэзии. Это инфляция, ее обесценение". Неудивительно, что в обще м потоке книжной продукции первая книжка Николая Рубцова, вышедшая мизе рным тиражом, затерялась и не прибавила литературной известности ее авт ору. А пока, осенью 1964 года, поэт оказался на распутье. Работы в Никольском не бы ло... "Сижу порой у своего почти игрушечного окошка и нехотя размышляю над тем, что мне предпринять в дальнейшем, - сообщал он С. Викулову. - Написал в "В ологодский комсомолец" письмо, в котором спросил, нет ли там для меня како й-нибудь (какой угодно) работы. Дело в том, что, если бы в районной газете и н ашли для меня, как говорится, место, все равно мне отсюда не выбраться туда до половины декабря. Ведь пароходы перестанут ходить, а машины тоже не см огут пройти по Сухоне, пока тонок лед. Так что остается одна дорога - в Воло гду, - с другой стороны села, сначала пешком, потом разными поездами". В конце ноября - начале декабря Рубцов появляется в Вологде и некоторое в ремя живет в доме поэта Б.Чулкова, у которого была свободная комната. Он пр одолжал заниматься самообразованием, много читал - Пушкина, Блока, Лермо нтова, но особенно привлекали его такие лирики XIX века, как Полонский, Майк ов, Фет, Апухтин, Никитин и, как сейчас уже широко известно из статей о Рубц ове, Тютчев. Именно тогда он закладывал основы того, "чтоб книгу Тютчева и Фета продолжить книгою Рубцова!". Стихи и письма Тютчева, изданные еще до революции, были единственной лич ной книгой Рубцова. "Сейчас уже ходят легенды, - вспоминает Б.Чулков, - что он , ложась спать, клал ее под подушку. Я могу лишь сказать, что, во всяком случа е, остальными книгами, которые ему дарились или попадались, Николай не до рожил и, бывало, оставлял где угодно. Книге же Тютчева, принадлежавшей Руб цову, такая судьба не угрожала". Начиная с 1965 года Рубцов жил то в Москве, сдавая экзамены на заочном отделе нии Литинститута, то в Никольском, то в Вологде. А летом 1966 года ездил по ком андировке журнала "Октябрь" на Алтай, результатом чего стало известное с тихотворение "Шумит Катунь". К тому времени Рубцов стал уже выходить на страницы центральных изданий . Не обходилось и без огорчений, ведь большинство его стихов проникнуто о щущением драматизма, а порой и трагизма, основанного на размышлениях о с обственной судьбе и личных переживаниях. Не все это принимали, не все пон имали глубину и своеобразие чувства связи поэта с Родиной. Во всем, даже с амом малом, он видел отражение бытия его родного края, Вологодчины, котор ую не забывал даже в Сибири: "Еще бы церковь у реки, и было б все по-вологодск и". 28 июня 1966 года Рубцов писал с Алтая в Вологду А.Романову: "Мои подборки мож но почитать в "Знамени" (6 номер) и в "Юности" (тоже 6 номер). В "Современнике" мои стихи Фирсов не смог напечатать. Нужна была другая тематика, что ли, а верн ее, настроение. Ну, да это ведь не пушкинский "Современник", а наш! Горе луко вое!". Литературное признание и широкая известность пришли к Рубцову после то го, как издательство "Советский писатель" выпустило в 1967 году книгу стихов " Звезда полей", которую поэт представил в Литинститут как свою дипломную работу, защищенную им 26 декабря 1968 года. - Сегодня у нас не просто защ ита диплома. Сегодня у нас праздник, - сказал ректор института В.Ф.Пименов. - Мы провожаем в большую литературу не новичка, а уже сложившегося поэта, п ричем поэта самобытного и талантливого. Так же высоко оценили дип ломную работу Рубцова критик Ф.Кузнецов и преподаватели института Н.Сид оренко, В.Друзин, Е.Исаев. "Звезда полей" ознаменовала начало периода зрело го творчества поэта. Некоторые стихи, входившие в первый сборник, Н.Рубцов подверг частичной - как, например, "Видения на холме", - или коренной переработке. Так, "Русский о гонек" по сравнению с "Хозяйкой" - вариантом стихотворения, опубликованно м в "Лирике", - стал четче и строже. Вместо "И тускло на меня опять смотрела" по явилось "И долго на меня!..". Поэт убрал также резавшее слух слово "эпитафии", а заново написанные начало и конец как бы заключили стихотворение в рамк и. Огонек крестьянского дома обрел глубокий внутренний смысл "русского о гонька". В дальнейшем освоении Рубцовым темы родины у него уже появились особенн ости, которых в "Лирике" не было: он почти всегда пишет о жизни с терпкой гру стью, он последователен в ощущении зыбкости и скоротечности мира, его та инственной красоты и внутренней непостижимости природы. Без ощущения красоты природы, без любви к ней нельзя создавать прекрасно е в искусстве. Высказывается Рубцов на эту тему достаточно определенно: " И разлюбив вот эту красоту, я не создам, наверное, другую". Он бродит "по родн ому захолустью в тощих северных лесах" и там находит красоту, без которой не мыслит жизни. Даже страшные сказочные персонажи - ведьмы, лешие, кикимо ры, населяющие поэтический лес Рубцова, живут там не для того, чтобы пугат ь, а чтобы врачевать душу путника... Голосом народа, выразителем его дум и чаяний делает поэта чувство Родины , даже если оно охватывает лишь скромную часть ее в радиусе деревенской о колицы: "мать России целой - деревушка, может быть, вот этот уголок". Умение у видеть большое в малом придает лирике Рубцова глубину и емкость: Меж болотных стволов красо вался восток огнеликий... Вот наступит октябрь - и покажутся вдруг журавли! И разбудят меня, позовут журавлиные клики Над моим чердаком, над болот ом, забытым вдали... Широко по Руси предназначенный срок увяданья Возвещают они, как сказание древних страниц... "Как-то трудно представит ь теперь, - сказал об этом стихотворении В.Кожинов, - что еще десять лет наза д эти строки не существовали, что на их месте в русской поэзии была пустот а". Они настолько глубоки и подлинно поэтичны, что - даже они одни! - позволяю т говорить о продолжении Рубцовым традиций русской поэтической класси ки. Довольно редкий в практике стихосложения, но удивительно органичный здесь пятистопный анапест настраивает на неторопливый философский взл ет мысли от своего чердака вслед за журавлями сначала над забытыми вдали болотами, а потом и над всей Русью, современной и древней... Ощущение неразрывного единства с миром нашло свое законченное воплоще ние в стихотворении "Тихая моя родина". Оно поражает удивительной достов ерностью. Доверительность интонации захватывает читателя и заставляет вместе с поэтом пройти по близким ему местам, проникнуться его чувствам и. Казалось бы, что нового может он сказать об ивах над рекой, церквушке, со ловьях на тихой своей родине? Но, читая эти строки, мы вновь и вновь испыты ваем радость открытия прекрасного, глубокое чувство эстетического нас лаждения. Когда поэт называет приметы этой, именно своей, родины, он словн о бы не может остановиться, ему хочется показать как можно больше неприт язательных, но таких дорогих примет, и они переходят из строки в строку: ив ы, река, соловьи, погост, могила матери, церквушка, деревянная школа, сенок осные луга, широкий зеленый простор... И - как осветившая все это вспышка мо лнии, как мощнейший разряд переполнившей душу любви - концовка стихотвор ения: С каждой избою и тучею, С громом, готовым упасть, Чувствую самую жгучую, Самую смертную связь. Жизнь была бы неполноценн ой не только без тайны, но и без грусти - это очень важное для понимания сут и творчества Рубцова суждение. В самой природе его дарования было заложе но то чуткое предощущение грядущего ухода, которое в искусстве обладает огромной притягательной силой и, по словам Блока, "одно способно дать клю ч к пониманию сложности мира". Образ сельской родины у Рубцова, начиная со "Звезды полей", окрашен грусть ю, его душой все чаще "овладевает светлая печаль, как лунный свет овладева ет миром", и печаль эта возникает оттого, что поэт ощущает недолговечност ь, непрочность, зыбкость дорогого ему священного покоя. Он с болью чувств ует, что и сам порою теряет с ним контакт. Вот почему деревенский покой в е го стихах вовсе не спокойный и не застывший - нет, он весь затаился в предч увствии грядущих перемен: над "родимым селом" вьются тучи, над "избой в сне гах" кружится и стонет вьюга, а ночи полны непонятным ужасом, подступающи м прямо к "живым глазам" человека. Поэт испытывает гнетущее чувство одино чества, о котором можно было догадаться еще тогда, когда он говорил спаси бо "русскому огоньку" за то, что он горит для тех, кто "от всех друзей отчаянн о далек". И кратковременное веселье, когда изредка на несколько часов при езжают друзья, веселье "с грустными глазами" уже вряд ли что может изменит ь. Рядом с образами "тихой родины" у поэта все чаще возникает столь же обоб щенный образ ветра, символизирующий душевную тревогу, жажду странствий, неудовлетворенность, усталость... "В предчувствии осеннем" После "Звезды полей" Рубцо в успел опубликовать еще два сборника - "Душа хранит" в 1969 году в Архангельс- ке и "Сосен шум" в 1970 году в Москве - и несколько циклов стихов в журналах "Юно сть, "Молодая гвардия", "Наш современник", "Октябрь", "Север". В стихах, перепечатываемых из предыдущих сборников в последующие, Рубцо в делает поправки, усиливающие минорные чувства. Интересна и показатель на такая поправка в стихотворении "Отплытие". В сборнике "Душа хранит" коне ц второй строфы этого стихотворения звучал так: "Но глядя вдаль и вслушив аясь в звуки, я ни о чем еще не пожалел". Через год в книге "Сосен шум" строка о казалась измененной: "Я ни о чем еще не сожалел". Заменена всего одна буква, а смысловое значение изменилось очень существенно: "пожалел" выражает к раткое, ограниченное во времени действие, явление, так сказать, одноразо вое, а несовершенный вид "сожалел" говорит о постоянном, неограниченно дл ительном чувстве, состоянии души, а не действии даже. И таких замен у Рубц ова немало. Из стихотворения в стихотворение переходит не только постоянное настр оение, но и образы, перекличка которых придает стихам особенно глубокий смысл. Так, в "Последней осени" поэт говорит о Есенине, что "он жил тогда в пр едчувствии осеннем уж далеко не лучших перемен", а в стихотворении "Прекр асно небо голубое" то же самое говорит и о себе: "Я жил в предчувствии осенн ем уже не лучших перемен". Или в более раннем "Седьмые сутки дождь не умолк ает..." были такие мрачные строчки: "Ворочаются, словно крокодилы, меж зарос лей затопленных гробы, ломаются, всплывая...". Казалось бы, концовка стихот ворения настраивала на оптимистический лад: "Слабее дождь... Вот-вот... Еще н емного, и все пойдет обычным чередом", но в одном из последних стихотворен ий Рубцова "Я умру в крещенские морозы" строчки, повторившись, стали еще м рачнее: "Из моей затопленной могилы гроб всплывет, забытый и унылый, разоб ьется с треском, и в потемки уплывут ужасные обломки. Сам не знаю, что это такое... Я не верю вечности покоя!". Последнее отпущенное ему время Рубцов прожил в Вологде, лишь изредка пок идая ее и тут же возвращаясь обратно. Но если по морям поэт путешествовал отважно и радостно, то на земле было совсем по-иному, причем с самого нача ла его творческого пути: стихотворение "Поезд", очень показательное в это м смысле, написано им еще до поступления в Литинститут. В нем дважды повто ряется строчка о том, что поезд мчался "перед самым, может быть, крушеньем". Затем автор еще раз подчеркивает: Вместе с ним и я в просторе м глистом Уж не смею мыслить о покое, - Мчусь куда-то с лязганьем и свистом, Мчусь куда-то с грохотом и воем, Мчусь куда-то с полным напряженьем Я, как есть, загадка мирозданья. Перед самым, может быть, крушеньем... Однако тогда поэт убеждал себя, что предчувствия его обманывают, что "какое может быть крушенье, есл и столько в поезде народу?". А теперь, когда он остался один, оно, это крушени е, все-таки произошло. В последних стихах Рубцова уже слышится не столько любовь к родине, скол ько вызывающая, горькая насмешка и над патриархальным покоем, и над "добр ыми Филями", о которых когда-то поэт писал с теплой, доброй иронией... Эх Русь, Россия! Что звону мало? Что загрустила? Что задремала? Давай пожелаем Всем доброй ночи! Давай погуляем! Давай похохочем! И праздник устроим, И карты раскроем... Эх! Козыри свежи, А дураки все те же. В посмертном издании стих ов поэта "Подорожники" впервые опубликованы стихи, в которых этот разлад с людьми приобретает поистине трагическую окраску. Теперь поэтом овлад евает не прежняя "светлая печаль", а печаль "темная", "тревожная", а само слов о "печаль" становится самым употребительным в лексике Рубцова. Повторенн ый семь раз в одном стихотворении - "Прощальное" - эпитет "печальный" органи чно вписывается в контекст и не допускает никакой смысловой замены. Здес ь Рубцов сумел переплавить в себе и густую, избыточную, мрачноватую обра зность Клюева, и есенинскую грусть по уходящей деревне, и Кольцовскую чу ть горьковатую удаль, и возвышенную печаль Блока... Иного поэта трудно ули чить в явных заимствованиях, и все-таки стихи его похожи на тысячи других . Здесь же, наоборот, проявились характернейшие черты поэтической личнос ти Рубцова. Грусть, страдание у него предстают как апофеоз человеческой личности, как утверждение подлинной человечности и гуманизма. Такие сти хи будят и сострадание, и чувство очищения души от всего мелкого, наносно го, необязательного, временного, чуждого... Отложу свою скудную пищу И отправлюсь на вечный покой. Пусть меня еще любят и ищут Над моей одинокой рекой. Пусть еще всевозможное благо Обещают на той стороне Не купить мне избу над оврагом И цветы не выращивать мне... Печальный смысл этих стро к откроется еще глубже, если сопоставить их с другими, написанными чуть р аньше: "Село стоит на правом берегу, а кладбище - на левом берегу...". Говоря о в севозможных благах на той стороне, поэт ощущает себя уже на этой, где клад бище... После таких стихов можно бы ло ожидать самого страшного, и оно произошло: в крещенские морозы, в ночь с 18 на 19 января 1971 года Николай Рубцов погиб. Циклы последних стихов Ру бцова во многих журналах, поэтические сборники "Зеленые цветы", "Последни й пароход", "Избранная лирика"; наиболее полные издания - "Подорожники" в изд ательстве "Молодая гвардия" и однотомник из серии "Поэтическая Россия" из дательства "Советская Россия" - вышли уже после смерти их автора. Но поэт ж ив, пока живы его стихи. А стихи Рубцова, судя по всему, встанут в ряд создан ий долговечных, нетленных. Чудо поэзии Николая Рубцова прочно заняло свое место в русской литерату ре, и ценность его с течением времени, несомненно, будет возрастать. Свои " новые слова" поэт может говорить и после смерти. Рубцов не успел раскрыться во всю силу своего поэтического дара, кое-что в его творчестве может показаться спорным и объективно неверным. Но он б ыл большим русским поэтом. А творчество больших мастеров, как заметил Бл ок, подобно не французскому регулярно подстригаемому и пропалываемому парку, "а вольно разросшемуся русскому саду, где непременно соединяется всегда приятное с полезным и красивое с некрасивым. Такой сад прекраснее красивого парка, творчество больших художников есть всегда прекрасный сад и с цветами, и с репейниками, а не красивый парк с утрамбованными дорож ками". Творчество Рубцова, ставшее значительным явлением в на шей литературе, будет способно подарить радость открытия и эстетическо го наслаждения не только современному, но и грядущему читателю.Когда чит аешь или слушаешь воспоминания о Рубцове, охватывает странное чувство. Р убцова видели в коридорах общежития, встречали на городских улицах, запо мнили то в очереди у пивного ларька, то в редакции какого-нибудь журнала. З навшие Рубцова тщательно припоминают разговоры, добросовестно описыва ют прокуренные комнаты общежития Литературного института, всплывают д аже самые незначительные детали. Почти все письма Рубцова и воспоминания, касающиеся жизни Рубцова в дере вне, относятся к 1964 году, может быть, самому страшному и трудному году в жиз ни поэта... Рубцов был человеком с обостренным чувством Пути. Когда читаешь его стихи, все время мелькают слова «путь», «дорога», служащие не столько для обозначения каких-то определенных понятий реального мира, с колько для фиксации особого состояния души поэта. Даже в шутливых стихах движение в пространстве зачастую несет особый нравственный смысл: Я уплыву на пароходе, Потом поеду на подводе, Потом еще на чем-то вроде, Потом верхом, потом пешком Пойду по волоку с мешком И буду жить в своем народе... Еще в 1963 году была написана Рубцовым «Прощальная песня»: Я уеду из этой д еревни... Будет льдом покрываться река, Будут ночью поскрипывать двери, Будет грязь на дворе глубока. В «Прощальной п есне» Николая Рубцова поражает не только магия горьковатой печали, но и почти очерковая точность, с которой он рисует детали быта русской деревн и. Неподдельно искренне звучат строки этого шедевра русской лирики: Не грусти! На зн обящем причале Парохода весною не жди! Лучше выпьем давай на прощанье За недолгую нежность груди. В самые тяжелые периоды своей жизни Рубцов возвращался на Родину - в свою вологодскую де ревню, с которой всегда ощущал «самую жгучую связь». И не было другого пут и у него. Это произошло и после исключения его из Литературного институт а. Именно в тяжелые минуты его жизни должна была слиться его поэтическая судьба с судьбой народной. Среди деревенской нищеты и униженности не пок идает Рубцова ощущение правильности принятого решения, истинности изб ранного пути. Именно там, в глухой вологодской деревни пишет Николай Руб цов стихотворение «Душа», напечатанное после его смерти под заголовком «Философские стихи»: За годом год ун осится навек, Покоем веют старческие нравы, - На смертном ложе гаснет человек В лучах довольства полного и славы! Так рисует Рубцо в образ «счастливого человека, достигшего полного благополучия, но тут оспаривает это благополучие: Последний день уносится навек… Он слезы льет, он требует участья, Но поздно понял важный человек, Что создал в жизни ложный облик счастья! Ложь навязывае мого ему «облика счастья» открылась Рубцову не в Москве или Ленинграде, а в нищей вологодской деревушке, среди серых изб и покосившихся заборов, где он жил, отрезанный бездорожьем и безденежьем от всех своих литератур ных знакомых. Счастье - это не внешнее благополучие, а осознание единстве нности избранного пути, невозможности другого: …Я знаю наперед , Что счастлив тот, хоть с ног его сбивает, Кто все пройдет, когда душа ведет, И выше счастья в жизни не бывает! В этой вологодск ой деревне написано одно из самых прекрасных стихотворений Николая Руб цова « Звезда полей»: Звезда полей во мгле заледенелой, Остановившись, смотрит в полынью. Уж на часах двенадцать прозвенело, И сон окутал родину мою… Звезда полей! В минуты потрясений Я вспоминал, как тихо за холмом Она горит над золотом осенним, Она горит над зимним серебром… Звезда полей горит, не угасая, Для всех тревожных жителей земли, Своим лучом приветливым касаясь Всех городов, поднявшихся вдали. Но только здесь, во мгле заледенелой, Она восходит ярче и полней, И счастлив я, пока на свете белом Горит, горит звезда моих полей… Рубцов не выбир ал своей судьбы, он только предугадывал ее. Загадочной выглядит взаимосв язь поэзии Рубцова его жизни. По его стихам точнее, чем по документам и авт обиографиям, можно проследить его жизненный путь. Многие настоящие поэт ы угадывали свою судьбу, легко заглядывали в будущее, но в Рубцове провид ческие способности были с необыкновенной силой. Когда сейчас читаешь на писанные им незадолго до смерти стихи, охватывает жуткое чувство нереал ьности: Я умру в крещен ские морозы. Я умру, когда трещат березы, А весною ужас будет полный: На погост речные хлынут волны! Из моей затопленной могилы Гроб всплывет, забытый и унылый, Разобьется с треском, и в потемки Уплывут ужасные обломки. Сам не знаю, что это такое… Я не верю веч ности покоя! Невозможно вид еть вперед так ясно, как видел Николай Рубцов. В нашей жизни все случается так, как случается. И это и есть высшая справедливость. Другой справедлив ости, по крайней мере здесь, «на том берегу», как говорил Рубцов, нет и не бу дет. Все умрем. Но есть резон В том, что ты рожден поэтом, А другой - жнецом рожден… Все уйдем. Но суть не в этом… Поэты любят родину по-разному. Есть любовь открытая, любовь держа вная, государственная, прозвучавшая в свое время у Пушкина, как эхо бород инского салюта: От потрясенного Кремля До недвижного Китая, Стальной щетиною свер кая, Не встанет русская зе мля? Есть другая любовь, боле е скрытая от постороннего взгляда. Она вырывается в ту минуту, когда поэт у, чтобы жить дальше, необходимо почувствовать себя источником чувства. Это любовь то упрямая, то светлая, но не блистающая, такая, какой она предс тает перед нами в одном из стихотворений Лермонтова: Люблю отчизну я, но стра нною любовью! Не победит ее рассудок мой. Ни слава, купленная кровью Ни полный гордого доверия покой, Ни темной старины заветные преданья Не шевелят во мне отрадного мечтанья. Но я люблю - за что не знаю сам?.. Как бы то ни было, эти два русла любви вот уже полтора века, то разбиваясь на ручейки, то образуя целые реки, несут свои воды в море русской поэзии и по сегодняшний день... Николай Михайлович Рубцов любит Отчизну и пишет ст ихи для того, чтобы понять, за что же он ее любит. За то, что она у поэта одна. Д ругой нет и не будет. За то, что в этой земле похоронена его мать. За то, что к уда бы он ни уезжал, он все равно рано или поздно возвращается обратно. Эта смертная связь росла и крепла всю жизнь, и благодаря ей в душе поэта рождаются самые высокие чувства и светлые мысли. С каждым годом вырастае т значение этой связи и углубляется ее смысл. И поэт, обращаясь к скромном у одинокому огоньку, горящему в окне русской избы среди бездорожного пол я, произносит тихие слова благодарности: За то, что, с доброй верою дружа, Среди тревог великих и разбоя Горишь, горишь, как добрая душа, Горишь во мгле - и нет тебе покоя... Добро и красота смыкаются, становится ясно, что родина для поэта - не тол ько земля, но и высшее духовное начало, воплощение добра и справедливост и. Жажда странствий в юности владела душой поэта, и он отдал этой страсти щ едрую дань, как и многие его сверстники. Его стихи о море образуют в книге мажорную ноту, в которой, однако, уже можно услышать неясное желание возв ращения: Я, юный сын морских факт орий, Хочу, чтоб вечно шторм звучал. Чтоб для отважных вечно - море, А для уставших - свой причал... С годами, гул морей, и зву ки шторма, и лихое веселье легкого на подъем человека окончательно уступ или место негромким речам, полным лирической правды: Острова свои обогревае м И живем без лишнего добра, Да всегда с огнем и урожаем, С колыбельным пеньем до утра... Лирический поэт вправе видеть жизнь такой, какой он хочет видеть ее. Состояние его души сливаетс я с родной природой, с преданиями родины, с атмосферой ее жизни, и это слия ние образует тот удивительный мир, в меру условный (но в меру и существующ ий) мир, которым наполнены книги Н.Рубцова. Это мир размеренной и необходи мой работы, мир тихих лесных дорог северной Руси, долгих осенних дождей, о т которых разливаются реки. ...Спасали скот, спасали к аждый дом И глухо говорили: - Слава богу! Слабеет дождь... вот-вот... еще немного... И все пойдет обычным чередом. А ведь именно присутств ием своего мира отличается истинный Поэт. Лирический поэт пишет стихотв орение, когда какое-то впечатление от жизни вдруг нарушило его творчески й покой, пишет для того, чтобы усилием сердца при помощи творчества верну ть утраченное равновесие. Если бы можно было зафиксировать этот процесс , то сейсмограф выписал бы кривую, подобную той, которая образуется при по дземных толчках: возбуждение, усилие сердца, исход, покой... Рукой раздвинув темн ые кусты, Я не нашел и запаха малины, Но я нашел могильные кресты, Когда ушел в малинник за овины... .................................................. Пускай меня за тысячу земель Уносит жизнь! Пускай меня проносит По всей земле надежда и метель, Какую кто-то больше не выносит! Когда ж почую близость похорон, Приду сюда, где белые ромашки, Где каждый смертный свято погребен В такой же белой горестно й рубашке... Это уже песня... Ну, конечн о: некрасовская или есенинская, словом, русская традиция в книгах Н.Рубцо ва существует еще и в том, что его стихи естественно, незаметно вдруг пере ходят в песню, вернее, не в песню, а в песенную стихию: Не грусти на знобящем причале, Парохода весною не жди! Лучше выпьем давай на пр ощанье За недолгую нежность в г руди. Стихи молодого поэта не отличаются большим своеобразием. Отражается в н их повседневность матросской службы с выходами в дозор, учебными атакам и, мечтами об отпуске и встрече с близкими ("Утро на море", "Морская служба", "В дозоре", "Возвращение", "Учебная атака", "Море"). Кое-какой опыт был у него со шк ольных лет, но говорить об устойчивых навыках поэтической работы в ту по ру, когда он пришел служить на флот, не приходится. Написаны стихи "как над о" - дисциплинированно. Но я бы не сказал, что созданы они по приказу, что ли, - в них выразилось вполне искреннее единство молодого стихотворца с друз ьями по литобъединению - в понимании поэзии и с товарищами по службе - в по нимании воинского долга. Отношение к поэзии опре делилось поначалу как к делу "прикладному", должному служить целям воинс кой подготовки. Между тем уже по ранним стихотворным опытам видно, что Н. Р убцов умеет улавливать интересные детали, находить свежие образы, динам ически передать развитие событий. Порою молодой поэт схематичен, не всег да справляется с композицией, однако слово он хорошо чувствует, умеет ст роить фразу, добиться интонационной точности строки, учится находить со ответствие картины и настроения. Едва ли не большую роль в творческом ст ановлении Н. Рубцова сыграли стихотворные опыты совсем иного плана. Эти стихи, в которых поэт всецело отдаётся своим настроениям, чаще всего нев еселым, отчаянным, злым. Цикл таких стихов создан Рубцовым в отпускную по ру осенью 1957 года в Приютино под Ленинградом. Стихи такого рода он писал иногда и после службы на флоте, живя в Ленингра де. Молодой поэт выплескивал свою душу в строки, желая, кажется, добиться т олько полного совпадения переживания и слова, - и во многом достигал свое й цели. Напряженность душевной жизни поэта отражают его стихотворения "Не приш ла", "Соловьи" - в них Н. Рубцов уже овладевает стихией настроений. Цикл "Звук описные миниатюры" открывает творческую лабораторию молодого поэта - п оиск образа в единстве звука и слова. Примером могут служить стихотворен ия "Левитан" и "Старый конь", которые поэт опубликовал еще при жизни, избави в их от излишней "звукописности". Необычно в своей "геометрической" образн ости стихотворение Н. Рубцова "Утро перед экзаменом" (1960), а "В кочегарке" - опы т своего рода "производственных" стихов. Подобные стихотворени я индивидуальны каждое в своем роде, и Николай Рубцов не стремится без ко нца использовать однажды найденный прием. Постепенно вычерчивается оп ределённый круг интересов поэта, выявляются излюбленные приемы в их вну тренней, содержательной осмысленности. Начинает складываться собствен ный поэтический мир Николая Рубцова в его органичной многомерности и по лнозвучии. Обращаясь теперь к флот ским впечатлениям (главным образом периода работы на рыболовецком трау лере), Н. Рубцов гораздо разнообразнее, чем раньше, в выборе тем, в изображе нии картин и передаче настроений. Он умеет показать азарт труда, передат ь настроение работающего рыбака, с усиленным вниманием присматтривает ся к сценам берегового быта. "В океане", "Хороший улов", "Старпомы ждут своих матросов" - эти стихотворения теперь хорошо известны читателям. Пытается Н. Рубцов также набросать зарисовку в стихах о деревенском мужи чке - "Леской хуторок" (так первоначально называлось стихотворение "Добры й Филя"). Находят отражение в его стихах и полузабытые деревенские впечат ления ("Я забыл, как лошадь запрягают...", "Эхо прошлого", "На гуляний"). Кажется, будто он вполне усвоил тот сторонний взгляд на деревню, который характерен для "среднего" горожанина. Взгляд, в сущности, насмешливо-снис ходительный, лишенный реального понимания явлений. Связывающие с миром северной деревни, из которого поэт вышел, стихи в сборнике "Волны и скалы" он объединил в цикл "Долина детства", открыв его одноименным стихотворен ием, видимо, считая его особо важным для себя. Эти стихи - первые подходы Н. Р убцова к теме, которая станет главной в его творчестве. Постепенно тема скитаний отошла на второй план как лишь одна из многих с оставляющих жизни и размышлений о ней; поэт искал родину в стихах, а нашел он ее в своей жизни. Впрочем, припомним, - и раньше образ родины возникал в и скренних и цельных стихотворениях Рубцова: "Деревенские ночи" (1953), "Первый снег" (1955), "Березы" 1957): Все люблю без памяти в д еревенском стане я, Будоражат сердце мне в сумерках полей Крики перепелок, дальних звезд мерцание, Ржание стреноженных молодых коней... "Деревенские ночи" К началу 60-х годов воспри ятие поэтом родины обогащается историческим чувством, которое отчетли во звучит уже в стихотворении "Видения в долине" (1960). Да, это ныне хрестомати йное стихотворение "Видения на холме", лишь избавленное поэтом от красив ости и многословия в стремлении высветить сквозную мысль о родине, ее тр евожных судьбах. "Россия, Русь! Храни себя, храни!" - эти пронзительные строк и воспринимаются сегодня как эпиграф ко всему творчеству, ко всей жизни Рубцова. Уже к лету 1962 года, когда с оставлялся машинописный сборник "Волны и скалы", Николай Рубцов вполне о тдавал себе отчет в том, что стоят и значат те или иные его стихотворения, умел их четко разграничить. "Кое-что в сборнике (например, некоторые стихи из цикла "Ах, что я делаю?"), - отмечал он в предисловии, - слишком субъективно. Это кое-что интересно для меня как память о том, что у меня в жизни было. Это стихи момента...> Как видим, самооценка здесь очень верна и определенна, - та к же и в других случаях. От русской деревни, близкой с детства, Николай Рубцов ушел к широким океа нским просторам, в тесноту городов с пестротой их быта, чтобы снова верну ться к сельщине и оттуда увидеть, с учетом всего своего опыта, весь мир и ч еловека в нем. В беспокойной жизни своей поэт обрел не только живую чуткую душу, - а ей бы ли доступны "звуки, которых не слышит никто", - но и чувство истории, и чувств о пути. Без этих качеств истинного поэта не бывает. Обрел он их не сразу, в н астойчивом поиске своей индивидуальности, в упорном отстаивании своей самобытности. Так, спустя примерно год, подготавливая для издательства свою первую кни гу, в справке "Коротко о себе" Н. Рубцов проницательно замечал: "Давно уже в с ельской жизни происходят крупные изменения, но до меня все же докатились последние волны старинной русской самобытности, в которой было много пр екрасного, поэтического". Тут заявлен зрелый и свежий взгляд на явления ж изни, который широко утвердит себя в литературе гораздо позже. В Москву Николай Рубцов приехал уже автором таких стихотворений, как "До брый Филя", "Видения на холме", и вскоре нашел среди московских литераторов круг людей, ему духовно родственных; в их числе поэты Станислав Куняев, Ан атолий Передреев, критик Вадим Кожинов. Однако прошло два года прежде че м стихи Рубцова появились в журналах: самобытность признается и понимае тся, к сожалению, далеко не сразу. Особенно заметными были две публикации в журнале "Октябрь", а в 1965 году в Се веро-Западном издательстве вышла и первая книжечка. Уже в ней были предс тавлены многие стихотворения, которые теперь переходят из сборника в сб орник: "Видения на холме", "Звезда полей", "Русский огонек", "Осенняя песня" и др угие. Нечастое явление в поэзии!.. Уже к этому времени молодой поэт обладал соб ственным, хорошо поставленным голосом, чувствовал свое место в современ ной литературе. Книгой, утвердившей имя и репутацию Николая Рубцова, ста ла "Звезда полей" (1967)-с нею он успешно защитил свой творческий диплом в Лите ратурном институте, получил признание читателей и критики. Человек по натуре своей беспокойный, не привыкший к оседлости, Рубцов не мог долго жить в Москве. Примечательно его письмо той поры Сергею Викуло ву, тогда ответственному секретарю Вологодской писательской организац ии: "Все последние дни занимаюсь тем, что пишу повесть (впервые взялся за про зу), а также стихи, вернее, не пишу, а складываю в голове. Вообще я почти нико гда не использую ручку и чернила и не имею их. Даже не все чистовики отпеча тываю на машинке так что умру, наверное, с целым сборником, да и большим, ст ихов, "напечатанных" или "записанных" только в моей беспорядочной голове..." И в самом деле, сколько их утрачено - стихов, незаписанных и даже записанн ых... Через год поэт снова у себя на родине, и, посылая один из своих шедевров - "О сенние этюды" - в районную газету, он пишет другу-журналисту Василию Елеси ну: "Очень полюбил топить печку по вечерам в темной комнате. Ну, а слушать з авывание деревенского ветра осенью и зимой то же, что слушать классическ ую музыку, например, Чайковского, к которому я ни разу не мог остаться равн одушным". Непритязательные слова, но при чтении стихов Рубцова, наверное, могут припомниться. Любимые края дороги поэ ту и в весеннюю пору, когда "высоко над зыбким половодьем без остановки мч атся журавли", и в долгую зиму, когда "снег лежит по всей России, словно радо стная весть", и в жаркий день, когда "зной звенит во все свои звонки". Однако осень с ее дождями и ветром, увядание - ближе душе поэта, задевает самые со кровенные струны в ней. Краски он использует сдержанные, нередко позволя я себе писать стихи, так сказать, "в черно-белом исполнении" (как, например, " лошадь белая в поле темном вскинет голову и заржет"; или: "в чистых снегах л едяные полынные воды"). В его лирике преобладает грустная интонация, но ей присуще бесконечное разнообразие вариаций* "Всего прочнее на земле печа ль...", - мог бы повторить Н. Рубцов вслед за Анной Ахматовой. Тем не менее он во все не пессимист по натуре, хотя и оптимистической его поэзию я не рискну л бы назвать, - просто эти слова в силу своей полярности не способны отрази ть многообразия возможных типов мироощущения. Мил Николаю Рубцову образ необозримого российского простора с бескрай ностью лесов, болот и полей. Романтической таинственностью полон этот об раз, в котором грезится что-то сказочное, призрачное. Впечатление создае тся не столько пластически, сколько намеком, музыкой, настроением. Поэт и дет обычно от немногих реальных примет пейзажа. Ветер, замерзающая вода, пустой сенной сарай под елкой на высоком берегу - и уже не только ширь, но и глубина картины схвачена, и открыт простор воображению. Такова "Ночь на п еревозе", а этому стихотворению созвучны "На реке Сухоне", "Вологодский пейзаж" и многие другие стихи. Горестное чувство утраты и близкое ему сознание недостижимости мечты н ередко посещают поэта. Прекрасна привычность родного края, но все равно тревожит неизведанное: ведь "где-то есть прекрасная страна, там чудо все и горы, и луна, и пальмы..." ("Пальмы юга"). Живя радостью встречи с отчей стороно й, будучи убежден, что "мир устроен грозно и прекрасно, что легче там, где по ле и цветы", поэт тем не менее с болью чувствует: Но даже здесь... чего-т о не хватает... Недостает того, что не найти... "Зеленые цветы" Если Рубцов меньше, чем Бунин, увлекается изобразительностью, то музыкальность стиха роднит их вполне - как основа поэзии. "Для меня главное это найти звук. Как только я ег о нашел - все остальное дается само собою", - отмечал Бунин. Звук, напевность , мелодический строй стиха часто оказываются организующим началом в лир ике Рубцова. Им был принят поэтический завет А. Фета: "Что не выскажешь сло вами - звуком на душу навей". Но в характере музыки рубцовских стихотворен ий больше сходства с мелодикой Я. Полонского и С. Есенина, - оба они во много м идут от городского романса. "Песня", "Морошка", "Над вечным покоем", "Прощаль ная песня" и некоторые другие стихи Н. Рубцова, несомненно, близки этой тра диции. Поэт иронизирует над плоскими выводами из сложной жизненной проблемы, п онимая необратимость прогресса. Всем и каждому, любя или не любя, придетс я привыкать к тому, что несет с собой стремительный двадцатый век. Важно т олько не растерять в его скоростях, в стремительности движения те добрые нравственные традиции, что веками создавала трудовая Россия. Думается, именно в этом ключ к пониманию лирического мира, созданного Н. Рубцовым. В свою очередь, для самого Н. Рубцова особое значение обрел интерес к прош лому; взгляд в былое давал возможность осознать прекрасную значимость б ытия человека на земле. В обыденности текущего дня, его озаряя, за картина ми милой ему северной природы открывалась Николаю Рубцову глубина наци ональной истории. Недаром же "безбрежное болото, на сотни верст усыпанно е клюквой", овеяно для Н.Рубцова "сказками и былью прошедших здесь крестья нских поколений" ("Осенние этюды"). Чувствовать связь времен для него было естественно, и она ему равно внятна как под башнями Кремля, так и "в родной глуши". Во многих стихотворени ях Николая Рубцова предстает трудовая деревня ("Жар-птица", "Острова свои о богреваем", "Жара" и др.). Трудолюбие, стойкость в испытаниях, уважительное о тношение людей друг к другу, приветливость, безусловная и истинная добро та - те нравственные достоинства, которые видит поэт в своих немногослов ных героях. Эти свойства народного характера выработаны всем ходом наци ональной истории, и именно таковыми: извечными и присущими сегодняшнему человеку, - предстают они в стихотворениях "Видения на холме", "Шумит Катун ь", "Русский огонек". А превыше всего ценит Н иколай Рубцов в человеке его привязанность к родине; к земле, на которой т рудится он, выращивая хлеб свой; к природе, окружающей человека, наделяющ ей его своими дарами. Да ведь и сам человек-дитя природы. И видит поэт ширь родного северного края, бездонность неба, глубину вод, всей прекрасной н еобъятностью мира четко поверяя свои тревоги, заботы, чувства. Отдельные конкретные детали исторического прошлого мало занимают Н. Ру бцова, - он воспринимает былое как реально существующее. "Что-то божье в зе мной красоте" увидел некогда древний зодчий и однажды из грезы - "как трава , как вода, как березы" возникло "диво-дивное в русской глуши" ("Ферапонтово"). В дальнем поселке, где с упоением внимает Рубцов сказанью старинных сосе н, ему "слышен глас веков" ("Сосен шум"). Дыхание вечности поэт ощущает всюду. На древних дорогах о ней напомнит то полусгнивший овин, то "хуторок с позе леневшей крышей". А что представится, когда "по холмам, как три богатыря, ещ е порой проскачут верховые"?.. Видения обретают реальность в приметах пей зажа, того же, что и в древности: облака над дорогой - "в пыли веков мгновенны и незримы", и так же, как века назад, "июльские деньки идут в нетленной синен ькой рубашке"... ("Старая дорога"). Отблеск вечного видел поэт в этих необозри мых далях с журавлями да коновязями, - и тем прекраснее они становились дл я него. Вечное и прекрасное сливается у Рубцова в пленительно неповторим ом образе Родины: вечна красота Отч изны и прекрасен дух народа, вынесенный из всех потрясений его тысячелет ней истории. Широко по Руси предназначенный срок увяданья Возвещают они, как сказание древних страниц. Все, что есть на душе, до конца выражает рыданье И высокий полет этих гордых прославленных птиц... А вот романтическая сказка, безудержная в фантазии, мощная по напряженн ости духовной жажды, бьющейся в ней: "Я буду скакать..." Что, выплыв на лодке, пов сюду достану шестом, Что, все понимая, без грусти пойду до могилы... Отчизна и воля - останься, мое божество! Не в прошлом, а в вечном и деал прекрасного у Николая Рубцова. Утверждая прекрасное и вечное как ос нову нравственного мира личности, его поэзия служит будущему. Лирика Н. Рубцова, поначалу казавшаяся многим оторванной от бурного теч ения современности, явилась острым и прямым откликом на явления научно-т ехнической революции с ее стремлением к стандартизации, с ее безразличи ем к природе и извечным нравственным ценностям. Другое дело, что в мире со циализма есть возможности предотвратить нежелательные последствия на учно-технического прогресса. К этому и звал своей поэзией Николай Рубцов , вовсе не открещиваясь от движения вперед и веря в правоту и разумную вол ю людей: ...И какое может быть круш енье, Если столько в поезде народу? "Поезд" Жизнеутверждающая и гр устная, зовущая к раздумью и действию, поэзия Николая Рубцова настраивае т душу человека на волны добра и участия к людям. Без поучений и назиданий зовет она к сострадательности и совестливости, а в хаосе противоречивых случайностей помогает открыть гармоничность целого мира... Ушел из жизни поэт, но его стихи продолжают жить, выполняя свое святое предназначение - содействовать духовной связи между людьми в нашем сложном и многотрудн ом мире: Когда заря, светясь по с осняку, Горит, горит, и лес уже не дремлет, И тени сосен падают в реку, И свет бежит на улицы деревни, Когда, смеясь, на дворике глухом Встречают солнце взрослые и дети, - Воспрянув духом выбегу на холм И все увижу в самом лучшем свете. Деревья, избы, лошадь на мосту, Цветущий луг - везде о них тоскую. И, разлюбив вот эту красоту, Я не создам, наверное, другую... Поэтический мир Руб цова одновременно и узнаваем, и многообразен в своих проявлениях. Если п опытаться дать ему вначале общую характеристику, без анализа конкретны х текстов, то это, во-первых, мир крестьянского дома и русской природы. В эт ом мире – снаружи – чаще всего “Много серой воды, много серого неба, / И не много пологой родимой земли, / И немного огней вдоль по берегу…”, внутри же – “книги, и гармонь, / И друг поэзии нетленной, / В печи берёзовый огонь”. Гр аница же (стена дома) постоянно преодолевается, становясь почти условной . Замкнутое пространство дома способствует размышлениям лирического г ероя о своей индивидуальной судьбе, безграничное пространство природы почти всегда выводит к ощущению хранимой в нём истории и судьбы народа. Личная судьба рубцовск ого героя скорее несчастливая, нежели наоборот, – и она является точным слепком с судьбы поэта. Та же бесприютность и сиротство, та же неудачная л юбовь, заканчивающаяся разлукой, разрывом, утратой. Наконец, самое тягос тное – предчувствие скорой и неотвратимой смерти. И всё же удивительная ор ганичность, способность ощутить себя необходимой, пусть и малой, частиц ей природы и народа, гармонизирует хотя бы на время внутренний мир героя, мучимый противоречиями. Это, однако, лишь “первое приближение”. Взгляд Рубцова чаще обращён в прошлое. Точнее – к русской старине. Очень редко поэт находит её в городе (“О Московском Кремле”), почти всегда – в с еле и открытом природном пространстве. Старина у Рубцова сохранена не то лько в рукотворных памятниках: …тёмный, будто из предан ья, Квартал дряхлеющих дворов Но и в мироощущении поэт а: …весь простор, небесный и земной, Дышал в оконце счастьем и покоем, И достославной веял стариной… И всё же есть в этом прос торе такие места, стихии и звуки, к которым поэт в поисках образов и голос ов ушедшей “былой Руси” обращается в первую очередь. Я буду скакать по хо лмам задремавшей отчизны, Неведомый сын удивител ьных вольных племён! Как прежде скакали на го лос удачи капризный, Я буду скакать по следам миновавших времён… Это первая строфа одного из лучших стихотворений Рубцова, написанного в 1963 году. “Холмы зад ремавшей отчизны” и есть то любимое лирическим героем Рубцова место, кот орое позволяет ему вырваться из “малого” времени в “большое” и увидеть д вижение истории. Сходным образом рождае тся выход в “большое” время в стихотворении “Гуляевская горка” и – особ енно интересно – в “Видениях на холме”: Взбегу на холм и упаду в т раву. И древностью повеет вдруг из дола! В видении, сменяющем в с ередине стихотворения “картины грозного раздора”, не стоит искать прям ых исторических иллюзий, но это не мешает искренности и глубине тревоги за настоящее и будущее России: Россия, Русь, храни себя, храни! Смотри, опять в леса твои и долы Со всех сторон нагрянули они, Иных времён татары и монголы. Они несут на флагах чёрный крест, Они крестами небо закрестили, И не леса мне видятся окрест, А лес крестов в окрестностях России. И всё же очнувшийся от в идений лирический герой оказывается наедине с тем, что даёт ему надежду и успокоение, – “безбрежным мерцаньем” “бессмертных звёзд Руси”. Гармония, впрочем, может обретаться в поэтическом мире Рубцова и иначе. “Переведённый” в русскую поэзию ещё Жуковским образ сельского кладбищ а находит такое же элегическое, по существу, воплощение и у Рубцова. В стих отворении “Над вечным покоем” (1966) “святость прежних лет”, о которой напом нило герою “кладбище глухое”, умиротворяет его сердце, наполняя естеств енным, очень “природным” желанием: Когда ж почую близость п охорон, Приду сюда, где белые ромашки, Где каждый смертный / свято погребён В такой же белой горестной рубашке. Писать свои чистые, грус тные и в высшей степени светлые стихотворения помогало - главенствующее - чувство, выраженное Н. Рубцовым с такой емкостью и определенностью: С каждой избою и тучею, С громом, готовым упасть, Чувствую самую жгучую, Самую смертную связь. Да, любовь к Родине! Неис требимая, мучительная и всепоглощающая нежность к ее зеленым лугам и зол отистым осенним лесам, ее медленным водам и терпким ягодам, томливым пол дням и прохладным вечерам - всему-всему, без чего не мыслил он ни своей жиз ни, ни своего творчества. Как была чужда ему ложная стыдливость умствующ их стихотворцев, убеждающих себя и читателя, что они не говорят о любви к Р одине потому, что любят истинно, а не на словах!.. Обычно этим прикрывается хроническая неспособность к любви. А Николай Рубцов с первых же строк так заговорил о своем чувстве к Росси и, что еще задолго до выхода в свет его поэтических сборников о нем знали, спорили, декламировали стихи, пели рубцовские песни. Выросший сиротой, он знал одну-единственную мать - Россию и ей посвятил с вои лучшие песни, лучшие минуты подъема и вдохновения. Повышенная ранимость, застенчивость и целомудрие уживались в нем с без оглядной русской удалью, "порой переходящей даже в забубенность; доверчи вость и открытость души соседствовали с замкнутостью, а нередко и с боле зненной подозрительностью... Но вот он становился ясным и добрым, как солн ечное утро. Ходил по улицам, улыбаясь знакомым, наклонялся с каким-то разг овором к детям, дарил конфеты или желтые листья. И дети, безошибочно чувст вуя доброту, тянулись к нему и радовались. Он признавался, что жиз нь его идет полосами: то светлая, то опять черная. Он был непростым человек ом, и жизнь его не была простой. Детдом, тяжелая работа на заводе и траловом флоте, морская военная служб а и крушение первой любви, которая навсегда останется самым печальным ег о воспоминанием... И все это при таком обнаженном сердце... Но свойство оста ваться доверчивым и добрым, несмотря ни на какие жизненные неурядицы и н есчастья, умение не озлобляться из-за них - очень важно и дорого для поэта Николая Рубцова. Прочитайте вновь стихотворение о воробье, который живе т зимой очень горько и голодно, но который "не становится вредным от того, что так трудно ему", - и вам понятней будет характер самого поэта. ...Метут по вечерней земле январские метели, качаются из стороны в сторону зябкие березы, и сквозь холодную мглу дрожливо светят зимние огни. Шумит порывистый ветер и несет вдоль неровной дороги сухой перекатный снег, но сквозь весь этот неутихающий шум отчетливее и больнее проступает такой знакомый и близкий глуховатый, но внятный рубцовский голос: Зачем же, как сторожевые , На эти грозные леса В упор глядят глаза живые, Мои полночные глаза? Нет, они смотрят не толь ко "на эти грозные леса", они смотрят в душу. Словно ночная метель и вьюга - с амое подходящее время для этого, потому что в такие часы душа отзывчива и обнажена, беззащитна и одинока; и нет у нее той дневной уверенности и своб оды - и той напускной лихости, с которой мы правим свое каждодневное дело, уверяя себя и окружающих, что оно бессмертно, как, впрочем, и мы сами... Мысль поэта всегда крупна и исторична, хотя и не высказывается впрямую, в лоб. Она растворена в самой ткани стиха, естественно развиваясь в ней и ух одя в бесконечность. У Николая Рубцова, если можно так выразиться, "умная д уша". Переполнявшее его чувство, его любовь и нежность к родной земле спос обствовали раннему повзрослению сердца и вызреванию собственного миро воззрения. Драматическое, а порой и трагическое восприятие окружающего мира придало его поэзии ту степень серьезности и подлинности, которая с полным правом позволяет говорить о близости Николая Рубцова к традиция м поэтической классики. Когда-то Есенин советов ал молодым стихотворцам, чтоб они искали родину, без которой не может пол учиться хорошего поэта. Николай Рубцов родился с этим чувством родины, е му не надо было ее искать. Он много объехал земель и многое видел, но не был о для него родней и ближе северной и скудной на урожай, но щедрой на душевн ое тепло земли. Не зря он говорил в своей "Звезде полей": Звезда полей горит, не у гасая, Для всех тревожных жителей земли, Своим лучом приветливым касаясь Всех городов, поднявшихся вдали. Но только здесь, во мгле заледенелой, Она восходит ярче и полней, И счастлив я, пока на свете белом Горит, горит звезда моих полей... Чтобы лучше понять поэт а Н. Рубцова и его отношение к Родине, рассмотрим стихотворение «Я буду ск акать по холмам задремавшей отчизны...». Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны, Неведомый сын удивительн ых вольных племен! Как прежде скакали на голос удачи капризный, Я буду скакать по следам миновавших времен... Давно ли, гуляя, гармонь оглашала окрестность, И сам председатель плясал, выбиваясь из сил, И требовал выпить за доблесть в труде и за честность, И лучшую жницу, как знамя, в руках проносил! И быстро, как ласточка, мчался я в майском костюме На звуки гармошки, на пенье и смех на лужке, А мимо неслись в торопливом немолкнущем шуме Весенние воды, и бревна неслись по реке... Россия! Как грустно! Как странно поникли и грустно Во мгле над обрывом безвестные ивы мои! Пустынно мерцает померкшая звездная люстра, И лодка моя на речной догнивает мели. И храм старины, удивительный, белоколонный, Пропал, как виденье, меж этих померкших полей, - Не жаль мне, не жаль мне растоптанной царской короны, Но жаль мне, но жаль мне разрушенных белых церквей!.. О, сельские виды! О, дивное счастье родиться В лугах, словно ангел, под куполом синих небес! Боюсь я, боюсь я, как вольная сильная птица Разбить свои крылья и больше не видеть чудес! Боюсь, что над нами не будет возвышенной силы, Что, выплыв на лодке, повсюду достану шестом, Что, все понимая, без грусти пойду до могилы... Отчизна и воля - останься, мое божество! Останьтесь, останьтесь, небесные синие своды! Останься, как сказка, веселье воскресных ночей! Пусть солнце на пашнях венчает обильные всходы Старинной короной своих восходящих лучей!.. Я буду скакать, не нарушив ночное дыханье И тайные сны неподвижных больших деревень. Никто меж полей не услышит глухое скаканье, Никто не окликнет мелькнувшую легкую тень. И только, страдая, израненный бывший десантник Расскажет в бреду удивленной старухе своей, Что ночью промчался какой-то таинственный всадник, Неведомый отрок, и скрылся в тумане полей... Стихотворение напис ано в 1963 году и открывает сборник «Видения на холме». Я считаю, что оно пред ставляет собой поэтический монолог лирического героя. Первая строка в ст ихотворении всегда очень важна: Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны... Кто этот всадник? Куд а он скачет? Невольно вспоминается стихотворение С. Есенина «Не жалею, не зову, не плачу...»: Я теперь скупее стал в желаньях, Жизнь моя? Иль ты приснилась мне? Словно я весенней гулкой ранью Проскакал на розовом коне. Видимо, есть в рубцов ском стихотворении характерные для русской поэзии краски, которые по эм оциональному воздействию сближают его со стихотворением Есенина. Лирического героя стихотворения «Я буду скакать...» и автора, по-моему, не разделяет ничто, и поэтому так неподдельно искренне звучат строки: Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны, Неведомый сын удивите льных вольных племен! Всё объято сном. Рубцов вторгается в тайную, ночную жизнь, где акценты смещены. «Холмы задремавш ей отчизны» – пространство жизни, вмещающее и радость, и печаль, и счасть е, и боль, и страдание, и любовь, и творчество. В той же строфе автор уточняет : «Я буду скакать по следам миновавших времен...». «Холмы отчизны» – это и е сть «следы» миновавших времён. Природа и история народа словно сливаютс я. Поэт отстраняется от мелочности окружающей жизни, уходя мыслью в безг раничную даль прошлого. Так в стихотворение входит тема Памяти, одна из г лавных в поэзии Рубцова. Лирическое чувство героя соединяет прошлое, нас тоящее и будущее в одно целое. Автор вспоминает детство: многолюдное село, праздничные гуляния, спор га рмоник, частушки, песни, пляски. И рождаются прекрасные – восторженные и грустные одновременно – строки: Давно ли, гуляя, гармон ь оглашала окрестность, И сам председатель пляса л, выбиваясь из сил, И требовал выпить за доблесть в труде и за честность, И лучшую жницу, как знамя, в руках проносил! Таким запомнился ему кол хозный праздник. А каким же помнит он себя? И быстро, как ласточка, мча лся я в майском костюме На звуки гармошки, на пенье и смех на лужке, Стремительная мятежна я юность, многообещающая, полная надежд. Градация «мчался,..неслись» пере даёт скорость, бурное течение молодости, поток жизненных сил, физическую и душевную бодрость. Настроение этих строф эмоционально приподнятое. Но движение времени необратимо. Романтическая восторженность чувств у ступает место подсознательно ощущаемому трагизму бытия. В «известном в озрасте» каждый, кто изведал радости и муки существования, переживает со стояние душевного кризиса. Но автор не упрекает мир в обмане. Мир не обман ул, а просто оказался не таким, каким рисовался в воображении, и созданная теперь картина мироздания отражает суровую и неласковую действительно сть. Поэт старается определить своё отношение к окружающему: ...Как странно поникли и гр устно Во мгле над обрывом бе звестные ивы мои! Образ «поникших ив» в на родной лирике – символ печали, горя, грусти. Так метаморфически звучит т ема трагической неизбежности человеческой судьбы. Не случайно IV строфа начинается с эмоционально го обращения к Родине, к России: Россия! Как грустно! Вечные вопросы жизни и с мерти неразрывно связаны у Рубцова с темой Родины. Россия для него – это идеал святости, идеал неизменный, нравственный и эстетический. Ивы, деревни, поля – всё погружено в сон. Россия во мгле. Поэт скорбит о суд ьбе Родины. Яростно и нежно звучат строки: Не жаль мне, не жаль мн е растоптанной царской короны, Но жаль мне, но жал ь мне разрушенных белых церквей!.. Варварское, не щадящее н аших национальных святынь уничтожение. Кризис культуры, охвативший все слои общества и приведший к утрате вековечных народных традиций. Бессмы сленность существования многих людей, утративших веру в бессмертие душ и, а теперь в безграничные возможности человека, в построение всеобщего рая. Трагическое время потерь и уничтожения, символами которого стали «р астоптанная царская корона» и «разрушенные белые церкви», олицетворяю щие святость Руси. Понятие «Святая Русь» у Рубцова вмещает очень многое: это и наши храмы, являющиеся духовными центрами; это и молитвы, звучащие в церквях и наших душах; это и великие деятели русской культуры; это Вера, На дежда, Любовь; это и «святая суть русского человека», «святой оплот». Если нет святости, - нет и ценности, нет ничего. Поэт понимает, что его личная трагедия – ничто по сравнению с народной. В ыразительность строфы достигается при помощи эллипсиса. « Оборванная ф раза» Рубцова заставляет читателя замереть на высоте эмоциональной ку льминации. Время идёт, но нетленна красота родного края, перед ней, как перед вечной з агадкой, останавливается поэт: О, сельские виды! О, див ное счастье родиться В лугах, словно анг ел, под куполом синих небес! Созерцая красоту, челов ек освобождается от корыстных эмоций и возвышается над пропастью жизни. Природа у Рубцова – это живой образ вечности. Она хранит нравственную ч истоту. Слово «природа» одного корня со словами «род», «родить», «Родина ». Природа – это мир, в котором живёт человек и частью которого является. Пространство расширяется до масштабов Вселенной. Вечная жизнь природы противопоставляется мимолётности бытия. Рубцов затрагивает основную п роблему русской философской мысли – Человек и Мир, Душа и Вселенная. Какая боль слышится в VII строфе: Боюсь, что над нами не будет возвышенной силы, Что, выплыв на лодке, повсюду достану шестом, Что, все понимая, б ез грусти пойду до могилы... Как долго прививали пок олению поэта сознание конечности бытия. А «временщикам» нет дела до памя ти о былом, о судьбе будущих поколений. Они растрачивают свою жизнь сполн а, а вместе с этим, как правило, не задумываясь, сжигают за собой мосты связ и со всем живущим. Ощущение непорочности и хрупкости человеческого бытия, предчувствие н адвигающихся катастроф, социальных и личностных, стало определяющим в н астроении VII строфы: Отчизна и воля - остан ься, мое божество! Останьтесь, останьтесь, небесные синие своды! Останься, как сказка, веселье воскресных ночей! Пусть солнце на пашнях венчает обильные всходы Старинной короной своих восходящих лучей!.. Состояние скорбного ра здумья сменяется песнью торжествующей любви, наивного доверия. По этим с трочкам можно судить о духовных ценностях поэта. Добро, Любовь, Истина, Кр асота не могут быть уничтожены, они переходят от одного поколения к друг ому. А человек в любых условиях должен оставаться человеком. Рубцов пони мает, что его судьба будет зависеть от исхода борьбы тёмного и светлого в нём самом, от устремлённости к народному нравственному идеалу. Образ сол нца традиционно связывается со светом, красотой и счастьем. Поэт исходит из народного мироощущения: дневной свет – это жизнь, это душа мира, это и стинное содержание человека, святое в нём. Быть светлым лучом для других - – вот высшее счастье для людей. Эмоциональный накал этой строфы повышается инверсиями, патетическими обращениями и восклицаниями, а повторы передают страстность желания. Удивительно, что краски почти отсутствуют в стихотворении. Лишь в VIII строфе встречается синий цвет, где он ощущается очень слабо. Но отсутствие цвета как бы возмещается сти хией света и дневного, и предвечернего, ведь мгла – это не свет, но и не тьм а. А в IX строфе вновь появляется всадник, лёгкой тенью несущийся меж деревень и полей, не нарушая их тайны е сны. Но покой – кажущееся состояние... Не случайно в последней строфе во зникает традиционный в русском искусстве образ «чистого ребёнка», кото рому открывается некая незримая для других истина: «Неведомый отрок про мчался и скрылся в тумане полей». Он летит из прошлого через настоящее и т еряется в «туманном» будущем. Так Рубцов поэтически соединяет краткий м иг человеческой жизни с вечным потоком жизни, мирового времени. Причудли вым переплетением прошлого, настоящего и будущего подчёркивается нера зрывность истории, судьбы России. И одновременно создается ощущение про тяжённости существования человека, судьба которого неотделима от Роди ны и народа. Ночной полёт недолог, но не исчезает чувство соприкосновения с тайной, и реальность ночных видений властно входит в земное существование. Таким образом, в структуру своего мироздания Рубцов включил всё: время, и сторию, человека, духовную жизнь, природу, свет, хаос, космос. Особенностью этого произведения стало слияние лирики и эпоса. Реальный герой, черты биографии которого угадываются в стихотворении, слился с ли рическим «я» поэта, которое вобрало в себя судьбы других людей: председа теля, «лучшей жницы», «израненного десантника». В соответствии с пафосом стихотворения его стилистика, лексика, ритмика . Рубцов опирается на прочные стилевые традиции классической русской по эзии. За кажущейся простотой – смысловая глубина. Его слово не изобража ет мир, а живёт им, преодолевая границу между миром и человеческой душой. И злюбленным средством поэта в произведении становится перифраз. Рубцов использует олицетворения, метафоры: «Солнце на пашнях венчает обильные всходы//Старинной короной своих восходящих лучей», «Я буду скакать по сл едам миновавших времен». Лексика стихотворения то звучная, торжественно приподнятая, близкая вы сокой ораторской речи, то нейтральная. Поэт тяготеет к отвлечённым слове сным формулам: «Неведомый сын удивительных вольных племен», «таинствен ная сила», «небесные синие своды». Риторической стилистике соответствует ритмика стиха – пятистопный ам фибрахий, который воссоздаёт динамичный темп жизни. В звуковом строении очевидны повторы гласных и согласных звуков, создаю щих особенную настроенность. В тоже время использование ассонансов и ал литерации всегда выверено. Так в VII строфе: Боюсь я, боюсь я, как во льная сильная птица Разбить свои крыл ья и больше не видеть чудес! Таким образом, стремясь полнее и ярче выразить свои эмоции, Рубцов использовал различные художе ственные средства, с помощью которых поэт создал второй образно-метамор фический, и третий, философско-символический уровень поэтического мира. Николай Рубцов, прорываясь сквозь трагизм собственно бытия смог вырази ть нечто главное для всех нас с предельной душевной открытостью и поэтич еской искренностью. И как обновляет землю первый радостный дождь, так и н аше страшное бездуховностью, ожесточением и цинизмом время способна пр обудить и очистить нас, вернуть данное нам от природы чувство прекрасног о светлая родниковая поэзия Н. М. Рубцова, которая обогащает душу каждого человека, стремящегося к добру и справедливости на Земле.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
- Девушке легко привлечь к себе внимание: надела красное платье, и всё.
- Ну, в принципе, парню тоже легко: надел красное платье - и всё.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Николай Рубцов", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru