Реферат: Лесков - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Лесков

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 202 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

ПЛАН 1.ВВЕДЕНИЕ. 2.КРАТКОЕ ТВОРЧЕСТВО ЛЕСКОВА. 3.«СОБОРЯНЕ»- ОТРАЖЕНИЕ БЫТА ДУХОВЕНСТВА. 4.«МЕЛОЧИ АРХИЕРЕЙСКОЙ ЖИЗНИ»-«ТЕНИ» И «СВЕТ» ЦЕРКВИ. 5.АНТИРЕЛИГИОЗНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ. 6.ЗАКЛЮЧЕНИЕ. 7.ЛИТЕРАТУРА Умом Россию не понять, Аршином общим не измерить… Ф.И. Тютчев Он жил, всем сердцем своим стремясь «служить родине сло вом правды и истины», искать лишь «правды в жизни», давая всякой картине, говоря его словами, «освещение подлежащее и толк по разуму и совести». Ка ждое его произведение – это художественно развернутый факт жизни, это х удожественная мелодия, возникающая на основе реальных событий и как бы незримо соотносящая, связывающая эти события с прошлым и обращающая к размышлениям о грядущем. «Лучшее время не позади нас. Это верно и приятия достойно» – т ак на склоне лет писал Н. С. Лесков. В те годы, когда о лесковских произв едениях немало спорили его современники, Лев Толстой прозорливо замети л: «Лесков – писатель будущего, и его жизнь в литературе глубоко поучите льна». Судьба писателя драматична, жизнь, небогатая крупными событиями, полна напряженных идейных исканий. Одухотворенный великой любовью к св оему народу, он стремился говоря словами Горького, «ободрить, воодушевит ь Русь». Богатое, многообразное творчество Лескова, хотя и не лишено противор ечий, вместе с тем отличается удивительной художественной и эстетическ ой цельностью. Произведения писателя объединяют пафос высокой нравств енности и яркая самобытность поэтических форм. Его видение действительности, его поэтика органически сочетали реа лизм и романтическую мечту, насыщенность повествования массой конкрет ных, иногда документальных подробностей, почти натуралистических зарисовок и глубокую художественную обобщенность в оссоздаваемых картин. В рассказах и повестях Лескова, словно заново рожденные, возникали по чти неизведанные области жизни, заставляя читателей вдруг оглянуться н а весь русский мир. Здесь представала и «отходящая самодумная Русь», и со временная ему действительность. Тридцать пять лет служил Лесков родной литературе. И, несмотря на нево льные и горькие заблуждения, он был и всю жизнь оставался глубоко демокр атичным художником и подлинным гуманистом. Всегда выступал он в защиту чести, достоинства человека и постоянно ратовал за «свободу ума и совест и», воспринимая личность как единственную непреходящую ценность, котор ую нельзя приносить в жертву ни разного рода идеям, ни мнениям разноречи вого света. В своем художественном исследовании прошлого и настоящего Л есков настойчиво и страстно искал истину и открыл столь много ранее неиз вестного, прекрасного и поучительного, что мы не можем не оценить по дост оинству литературный подвиг писателя… Лесков пришел в литератур у не из рядов той "профессиональной" демократической интеллигенции, которая вела свое идейное происхожден ие от Белинского, от общественных и философских кружков 40-х годов. Он рос и развивался вне этого движения, определившего основные черты русск ой литературы и журналистики второй половины XIX века. Жизнь его до тридца ти лет шла так, что он меньше всего мог думать о литературе и писательско й деятельности. В этом смысле он был прав, когда потом неоднократно говор ил, что попал в литературу "случайно". Николай Семенович Лесков ро дился в 1831 году в селе Горохове, Орловской губернии. Отец его был выходцем и з духовной среды: "большой, замечательный умник и дремучий семинарист", п о словам сына. Порвав с духовной средой, он стал чиновником и служил в орл овской уголовной палате. В 1848 году он умер, и Лесков, бросив гимназию, решил пойти по стопам отца: поступил на службу в ту же самую уголовную палату. В 1849 году он переехал из Орла в Киев, где жил его дядя (по матери) С. П. Алферьев , небезызвестный тогда профессор медицинского факультета. Жизнь стала интереснее и содержательнее. Лесков поступил на службу в Казенную пала ту, но имел иногда возможность "приватно" слушать в университете лекции п о медицине, сельскому хозяйству, статистике и пр. В рассказе "Продукт прир оды" он вспоминает о себе: "Я был тогда еще очень молодой мальчик и не знал , к чему себя определить. То мне хотелось учиться наукам, то живописи, а ро дные желали, чтобы я шел служить. По их мнению, это выходило всего надежне е". Лесков служил, но упорно мечтал о каком-нибудь "живом деле", тем более ч то сама служба приводила его в соприкосновение с многообразной средой местного населения. Он много читал и за годы киевской жизни овладел укра инским и польским языками. Рядом с Гоголем его любимым писателем стал Ш евченко. Началась Крымская война, которую Лесков называл впосле дствии "многознаменательным для русской жизни ударом набата". Умер Никол ай I (1855 г.), и началось то общественное движение, которое привело к освобождению крестьян и к целому ряду други х последствий, изменивших старый уклад русской жизни. Эти события сказал ись и на жизни Лескова: он бросил казенную службу и перешел на частную - к а нгличанину Шкотту (мужу его тетки), управлявшему обширными имениями На рышкиных и Перовских. Так до некоторой степени осуществилась его мечт а о "живом деле": в качестве представителя Шкотта он разъезжал по всей Рос сии - уже не как чиновник, а как коммерческий деятель, по самому характеру своей деятельности входивший в теснейшее общение с народом. В письмах к Шкотту Лесков делился своими впечатлениями; этими письмами заинтересовался сосед Шкотта по имению, Ф. И. Селиванов, который, как всп оминал потом сам Лесков, "стал их спрашивать, читать и находил их "достой ными печати", а в авторе он пророчил писателя". Так началась литературна я деятельность Лескова, ограниченная сначала узким кругом экономиче ских и бытовых тем. Казалось, что Лесков решил в ступить в соревнование со всеми крупными писателями того времени, проти вопоставляя им и свой жизненный опыт и свой необычный литературный язы к. Горький отметил эту характерную черту его первых вещей, сразу обрати вших на него внимание современников: "Он знал народ с детства; к тридцати годам объездил всю Великороссию, побывал в степных губерниях, долго жи л на Украине - в области несколько иного быта, иной культуры... Он взялся за труд писателя зрелым человеком, превосходно вооруженный не книжным, а п одлинным знанием народной жизни". В письмах и разговорах он иногда иронически употребляет слово "интеллигент" и противопоставляет себя "теоретикам", как писателя, владеющего гораздо большим и, главное, более разносторонним жизненным опытом. Он охотно и много пишет и говорит на эту волнующую его тему, кажд ый раз стремясь выделить то, что представляется ему наиболее сильной с тороной его позиции. "Я не изучал народ по разговорам с петербургскими извозчиками, - говорит он с некоторой запальчивостью, явно намекая на ст оличных писателей-интеллигентов, - а я вырос в народе на Гостомельском выгоне... Я с народом был свой человек... Публицистических рацей о том, что н арод надо изучать, я не понимал и теперь не понимаю. Народ просто надо знат ь, как саму нашу жизнь, не штудируя ее, а живучи ею". Или так: "Книги и сотой до ли не сказали мне того, что сказало столкновение с жизнью... Всем молодым писателям надо выезжать из Петербурга на службу в Уссурийский край, в С ибирь, в южные степи... Подальше от Невского!" Или еще так: "Мне не приходилос ь пробиваться сквозь книги и готовые понятия к народу и его быту. Книги бы ли добрыми мне помощниками, но коренником был я. По этой причине я не прист ал ни к одной школе, потому что учился не в школе, а на Сарках у Шкотта". Тема "праведника" в творчест ве Лескова выходит за пределы этой книги, истоки ее - в самых ранних художе ственных произведениях Лескова, и тянется она, разнообразия преломл яясь, вплоть до конца жизни писателя. Резко и отчетливо эта тема выразил ась в "Соборянах" (1872), за которыми последовали "Запечатленный ангел" (1873) и "Оч арованный странник" (1873). Своих положительных героев Лесков ищет совсем н е там, где их искали Гоголь, а позднее - Достоевский или Тургенев, он ищет их в разных слоях народа, в русском захолустье, в той разнообразной социал ьной среде, знание жизни и внимание к которой, умение проникнуться инте ресами и нуждами которой свидетельствуют о глубоко демократической направленности творческих поисков Лескова. Сначала, под явным влиянием реакционных идей Каткова, он об ратился к жизни захолустного русского духовенства: так возник замысел " Божедомов", из которого получились "Соборяне" с протоиереем Туберозовым в центре. Понятно в связи со всем сказанным выше, что крайней противоречи востью отмечена общая идейно-художественная концепция "Соборян" - этой, п о определению Горького, "великолепной книги". В центре повествования сто ит совершенно неожиданный герой - старый провинциальный русский священ ник Савелий Туберозой. Старый протопоп характеризуется чертами, обычн ыми для ряда героев Лескова. С одной стороны, есть в нем особенности, проч но связанные с определенной бытовой средой, он подчеркнуто "сословен", к ак это всегда бывает у Лескова, его жизненный путь, его навыки, обычаи н игде, кроме среды российского духовенства, немыслимы. Бытовое начало, очень четко и многосторонне обрисованное, является здесь и ключом к че ловеческой личности, к психологии, к особенностям душевной жизни - в это м смысле принципы конструирования характера решительно ничем не отлич аются от тех, которые мы видели в "Житии одной бабы" или в "Леди Макбет Мцен ского уезда". Вместе с тем Савелий Туберозов в не меньшей степени, чем др угие герои Лескова, представляется "выломившимся" из своей среды. Стары й протопоп - белая ворона в кругу типических для духовной среды людей и нравов, об этом читатель узнает с первых же страниц его "жития". Он ведет с ебя совсем не так, как полагается вести себя рядовому, обычному русскому священнику, и притом делает это буквально с первых же шагов своей деяте льности. Он - человек, "выломившийся" с самого же вступления в активную жиз нь сословия. Демикотоновая книга" - это дневник старика Туберозова за тр идцать лет его дореформенной жизни (в книге действие происходит в 60-е год ы). Вся "демикотоновая книга" наполнена вариантами одного жизненного сю жета - беспрерывных столкновений Туберозова с церковными и отчасти гр ажданскими властями. Туберозов представляет себе свою деятельность к ак гражданское и нравственное служение обществу и людям. С ужасом убежд ается протопоп в том, что совершенно иначе оценивает св ои функции сама церковь. Церковная администрация представлена наскво зь омертвевшей бюрократической организацией, превыше всего добивающе йся внешнего выполнения закостенелых и внутренне бессмысленных обряд ов и правил. Столкновение живого человека и мертвого сословного ритуал а: - вот тема "демикотоновой" книги. Протопоп получает, скажем, солидный сл ужебный "нагоняй" за то, что он осмелился в одной из своих проповедей пред ставить в качестве примера для подражания старика Константина Пизонс кого, человека, являющего своей жизнью образец действенного человекол юбия. Официальная церковь интересуется всем, чем угодно, кроме того, что Туберозову кажется самой сутью христианства, она придирчиво следит за выполнением мертвого ритуала и жестоко карает своего служителя, осмел ивающегося смотреть на себя как на работника, приставленного к живому де лу. Все происходящее в "демикотоновой книге" не случайно отнесено в основ ном к дореформенной эпохе. Лесков наводит на мысль о том, что к эпохе рефор м в среде духовенства обозначились те же признаки внутреннего распада, что и в других сословиях - купечестве, крестьянстве и т. д. В пореформенную эпоху, в 60-е г оды драма "выломившегося" протопопа перерастает в подлинную трагедию, к ульминация и развязка которой переданы Лесковым с огромной художеств енной силой. Все более и более буйным становится строптивый протопоп п о мере обострения социальных противоречий в стране. Преследуемый и церк овными и гражданскими властями, старый священник решается на необычай ный по дерзости (для данной социальной среды, разумеется) шаг: он сзывае т в церковь в один из официально-служебных дней все чиновничество прови нциального города и духовно "посрамляет мытарей": произносит проповедь , в которой обвиняет чиновников во внешне-служебном, казенном отношении к религии, в "наемничьей молитве", которая "церкви противна". По мысли Туб ерозова, жизнь и ежедневные дела собравшихся в церкви чиновников обнару живают, что эта "наемничья молитва" не случайна - в самой их жизни нет ни ка пли того "христианского идеала", которому служит сам Туберозов. Поэтому - "довлело бы мне взять вервие и выгнать им вон торгующих ныне в храме сем". Естественно, что после этого на Туберозова обрушиваются и церковные и гр ажданские кары. "Не хлопочи: жизнь уже кончена, начинается житие", - так про щается со своей протопопицей увозимый для наказания в губернский гор од Туберозов. Общественные, межсословные нормы бюрократического го сударства обрушивались в кульминации на Настю и на Катерину Измайлову. Кульминацию "Со борян" составляет вызов, брошенный Туберозовым общественным и межсосл овным отношениям. Особенно явственно в этих частях книги выступает лит ературная аналогия, настойчиво проводимая Лесковым и отнюдь не случай ная для общей концепции "Соборян": буйный старгородокий протоиерей отч етливо напоминает центрального героя гениального "Жития протопопа Авв акума". Существенно важно для понимания общей противоречивости идейной и художественной структуры "Соборян" то обстоятельство, что вра гами неистового правдолюбца Туберозова оказываются не только духовные и светские чиновники, представляющие административный аппарат само державно-крепостнического государства, но и бывшие "нигилисты". Более т ого: бывшие "нигилисты" действуют в книге сообща, в союзе с чиновниками в р ясах и вицмундирах. Так же как и в романах "Некуда " и особенно "На ножах", Лесков показывает не передовых людей 60-х годов, а св оекорыстную и анархиствующую человеческую накипь, которая живет по пр инципу "все позволено" и которая не стесняется в средствах ради достижен ия своих мелких целей. Здесь, в изображении козней чиновников Термосесо ва и Борноволокова, которых Лесков настойчиво стремится выдать за бывши х представителей передового общественного движения эпохи, Лесков доп ускает грубый выпад против прогрессивных общественных кругов. Ошибка эта связана с общей противоречивостью идейного состава "Соборян". Лесков не считает бун т протопопа Туберозова явлением случайным и частным: в этом бунте, по мы сли писателя, отражается общий кризис крепостнического строя и распа д старых сословно-классовых связей. В применении к Туберозову не случа йно в книге настойчиво употребляется слово "гражданин", сам непокорный церковнослужитель свое неистовое буйство осмысляет как акт гражданс кого служения, выполнение общественного долга, который возникает пере д каждым человеком любой сословной группы в новых исторических услови ях. Особая острота борьбы Туберозова с Термасесовыми, Борноволоковыми и Препотенскими, по мысли протопопу и самого автора, состоит в том, что "эт о уже плод от чресл твоих возрастает", как выражается Туберозов, или, ин аче говоря, действия Борнозолоковых и Термосесовых представляются Ле скову одной из форм общественного кризиса, который выражался и в доре форменной деятельности людей типа самого Туберозова. Туберозов и Борн оволоковы борются на одной исторической почве, разный способ их действи й имеет одну и ту же общественную предпосылку - исторический кризис кре постничества. Самые впечатляющие страницы "Соборян" - это рассказ о траг ической гибели буйного протопопа, естественно оказавшегося бессильн ым в своей одинокой борьбе с церковной и полицейской бюрократией. Сорат ником Туберозова в этой борьбе становится дьякон Ахилла Десницын, котор ому оказалось "тяжело нашу сонную дрему весть, когда в нем в одном тысяча жизней горит". Дьякон Ахилла не случайно поставлен в книге рядом с траги чески сосредоточенным в себе "праведником" Туберозовым. Дьякон Ахилла т олько по недоразумению носит рясу и имеет в ней необыкновенно комически й вид. Превыше всего он ценит дикую верховую езду в степи и даже пытается завести себе шпоры. Но этот человек, живущий непосредственной, бездум ной жизнью, при всей своей простодушной красочности, тоже "уязвлен" поис ками "праведности" и "правды" и, как сам протопоп, не остановится ни перед ч ем в служении этой правде. Дьякон Ахилла всем своим обликом и поведением в не меньшей степени, чем Туберозов, свидетельствует о разрушении старых сословных бытовых и н равственных норм в новую эпоху. Комическая эпопея поездки Ахиллы в Пе тербург отнюдь не комична по своему смыслу: это эпопея поисков правды. Ахилла и Туберозов, по замыслу Лескова, представляют собой разные гран и единого в своих основах национального русского характера. Трагедия пр отопопа - в его непримиримос ти. Даже после антицерковной проповеди в храме дело могло легко уладит ься. Церковная и светская бюрократия настолько прогнили в самом своем с уществе, что им важнее всего декорум порядка. Протопопу достаточно был о принести покаяние, и дело было бы прекращено. Но "выломившийся" из сво ей среды протопоп покаяния не приносит, и даже гибель протопопицы не вын уждает его к раскаянию. Ходатайства карлика Никол ая Афанасьевича приводят к тому, что Туберозова отпустили домой, но он вс е-таки вплоть до смертного мига не кается. В финале не случайно столкнули сь фигуры плодомасовского карлика и неистового протопопа - они предст авляют, по Лескову, разные этапы, русской жизни. При выходе из своей сред ы в мир межсословных отношений Настя и Катерина Измайлова оказались жертвами обрушившегося на них строя. Туберозов до конца держит свою суд ьбу в своих руках и ни с чем не примиряется. Композиционно книга построе на иначе, чем ранние вещи Л ескова. Больше всего разработана тема бунта Туберозова, тема межсослов ных отношений, в пределах которой наиболее отчетливо выступает яркий, непреклонный, непримиримый характер героя. После смерти Туберозова яр остный бой за его память ведет дьякон Ахилла способами, свойственными е го личности, ведет как достойный наследник удалой Запорожской сечи, и в этом бою тоже наиболее рельефно выявляется его национально своеобразн ый характер, как характер "праведника" и "правдоискателя". В своих итогах "в еликолепная книга" оказывается книгой раздумья над особенностями и св ое* обычностью национального характера. По-иному решается тема "пра ведника" в вещах, последовавших за "Соборянами". Все больше и больше отхо дит Лесков от идеализации "старой сказки", все более и более углубляетс я его критическое отношение к действительности, и, соответственно этом у, и "праведников" писатель ищет в иной среде. В "Запечатленном ангеле" (1873) героями оказываются уже старообрядцы, ведущие борьбу с православием, но кончается повесть их переходом в лоно православной церкви. Это было я вной натяжкой. В 1875 году Лесков сообщил из-за границы своему приятелю, что он сделался "перевертнем" и уже не жжет фимиама многим старым богам: "Бо лее всего разладил с церковностью, по вопросам которой всласть начита лся вещей, в Россию недопускаемых... Скажу лишь одно, что прочитай я все, чт о теперь по этому предмету прочитал, и выслушай то, что услышал, - я не напи сал бы "Соборян" так, как они написаны... Зато меня подергивает теперь напи сать русского еретика - умного, начитанного и свободного духовного хрис тианина". Здесь же он сообщает, что по отношению к Каткову чувствует то, "ч его не может не чувствовать литературный человек к убийце родной литер атуры". Тот особенный идейный подход к явлениям социальной жизн и, который характерен для зрелого творчества Лескова, обусловливает о ригинальный, своеобразный подход писателя к проблемам художественной формы. Горький видел важнейшую отличительную особенность Лескова - маст ера формы - в принципах решения им: проблемы поэтического языка. Горький писал: "Лесков - тоже волшебник слова, но он писал не пластически, а - расск азывая, и в этом искусстве не имеет себе равных. Его рассказ - одухотворен ная песнь, простые, чисто великорусские слова, снизываясь одно с другими в затейливые строки, то задумчиво, то смешливо звонки, и всегда в них слыш на трепетная любовь к людям, прикрыто нежная, почти женская; чистая любо вь, она немножко стыдится себя самой. Люди его рассказов часто говорят са ми о себе, но речь их так изумительно жива, так правдива и убедительна, чт о они встают перед вами столь же таинственно ощутимы, физически: ясны, ка к люди из книг Л. Толстого и других, - иначе сказать, Лесков достигает того ж е результата, но другим приемом мастерства", Лесков хочет, чтобы русский человек говорил сам о себе и за себя - и притом имению простой человек, кот орый не смотрит на себя со стороны, как обычно автор смотрит на своих пер сонажей, Он хочет, чтобы читатель послушал самих этих людей, а для этого они должны говорить и рассказывать на своем языке, без вмешательства а втора. Живший с самого начала литературного пути на журнальные заработки, ма териально малообеспеченный, Лесков был вынужден в течение многих лет состоять членом Ученого комитета министерства Народного просвещени я, несмотря на ряд унизительных подробностей прохождения по службе и миз ерную оплату чрезвычайно трудоемкой подчас деятельности. Впрочем, для жадного к многообразным жизненным впечатлениям, любознательного к са мым разным сторонам русской жизни Лескова эта служба имела и некотор ый творческий интерес: наиболее заинтересовавший его ведомственный ма териал он иногда, подвергнув публицистической или художественной обра ботке, печатал. Вот эти-то публикации и вызвали неблагосклонное внимание таких столпо в самодержавной реакции, как К. П. Победоносцев и Т. И. Филиппов. Освещение, которое. Лесков придавал публикуемым им фактам, далеко не совпадало с н амерениями и устремлениями правительственных верхов. Недовольство литературной деятельностью Лескова особенно усилилось в начале 1883 года , невидимому в связи с выступлениями Лескова по вопросам церковной жиз ни. Министру народного просвещения И. Д. Делянову было поручено "образумить " своевольного литератора в том смысле, чтобы Лесков сообразовал свою литературную деятельность с видами правительственной реакции. Лесков не поддался ни на какие уговоры и категорически отверг поползновения в ластей определять направление и характер его литературной работы. Возн ик вопрос об отставке. Дабы придать делу приличное бюрократическое обличье, Делянов просит Лескова подать прошение об ув ольнении. Писатель решительно отвергает и это предложение. Напуганный у грозой общественного скандала, растерянный министр спрашивает Лесков а, зачем же ему нужно увольнение без прошения, на что Лесков отвечает: "Нуж но! Хотя бы для некрологов: моего и... вашего". Изгнание Лескова со службы вызвало известный обществе нный резонанс. Еще большее общественное значение, несомненно, имел скан дал, разыгравшийся при издании Лесковым, уже в конце жизни, собрания со чинений. Предпринятое писателем в 1888 году издание десятитомного собрани я сочинений имело для его двойное значение. Прежде всего оно должно был о подвести итоги его тридцатилетнего творческого пути, пересмотра и переосмысления всего созданного им за эти долгие и бурные годы. С другой стороны, живший после отставки исключительно на литературные заработ ки, писатель хотел добиться известной материальной о беспеченности, для того чтобы сосредоточить все свое внимание на воплощ ении итоговых творческих замыслов. Издание было начато, и дело шло благо получно до шестого тома, в состав которого вошли хроника "Захудалый род " и ряд произведений, трактующих вопросы церковной жизни ("Мелочи архиер ейской жизни", "Епархиальный суд" и т. д.). На том был наложен арест, так как были усмотрены в его содержании антицерковные тенденции. Для Лескова э то было огромным моральным ударом - возникла угроза краха всего издания. Ценой изъятия и замены неугодных цензуре вещей, после долгих мытарств, у далось спасти издание. (Изъятая цензурой часть тома впоследствии была, по-видимому, сожжена.) Собрание сочинений имело успех и оправдало возлаг авшиеся на него писателем надежды, но скандальная история с шестым томо м дорого стоила писателю: в день, когда Лесков узнал об аресте книги, с ним впервые, по его собственному свидетельству, произошел припадок болезни , через несколько лет (21 февраля/5 марта 1895 г.) сведшей его в могилу. Если не особенно вдумыватьс я в смысл сатирического задания Лескова в "Мелочах архиерейской жизни " (1878), то эти очерковые на первый взгляд зарисовки могут показаться совс ем безобидными. Может даже показаться странным то обстоятельство, что книга эта так взволновала высшую духовную иерархию и по распоряжению д уховной цензуры была задержана выпуском и сожжена. Между тем, задание Л ескова здесь крайне ядовитое и действительно по-лесковски сатирическо е. С самым невинным видом автор повествует о том, как архиереи заболеваю т несварением желудка, как они угощают отборными винами видных чиновн иков, при этом чуть ли не пускаясь в пляс, как они занимаются моционом дл я борьбы с ожирением, как они благодетельствуют только потому, что проси тель сумел найти уязвимое место в их симпатиях и антипатиях, как они ме лко и смешно враждуют и соревнуются со светскими властями и т. д. Подбор мелких, на первый взгляд, бытовых деталей, искусно воссоздающий бытовое существование духовных чиновников, подчинен единому заданию. Лесков к ак бы последовательно разоблачает тот маскарад внешних форм, которым ц ерковь искусственно отделяет себя от обычной обывательской русской жи зни. Обнаруживаются вполне обычные мещане, которые решительно ничем не отличаются от пасомых имя духовных детей. Бесцветность, пустота, баналь ность обычного мещанского быта, отсутствие сколько-нибудь яркой личной жизни - вот тема, пронизывающая невинные на первый взгляд бытовые зарисо вки. Получается действительно сатира, очень обидная для тех, кто изображ ен, но сатира особенная. Обидно все это для духовных лиц прежде всего, тем , что вполне наглядно обнажена причина маскарада - особых форм одежды, язы ка и т. д. Нужен этот маскарад потому, что по существу обычный архиерей реш ительно ничем не отличается от обычного мещанина или обычного чиновник а. В нем нет и проблеска того основного, что официально представляет архи ерей, - духовной жизни. Духовное начало уподоблено здесь рясе - под рясой скрыт заурядный чиновник с несварением желудка или геморроем. Если же среди лесковских архиереев попадаются люди с человечески чистой душой и горячим сердцем, то это относится исключительно к их личным качествам и никак не связано с их служебно-профессиональными функциями и официал ьным общественным положением. В целом Лесков своими, особенными способами производит разоблачение бы тового ритуала церковности, во многом близкое к тому "срыванию масок", кот орое так ярко и остро осуществлял позднее Лев Толстой. В 80— 90-х годах темы и образы н ародной героики и талантливости сменились у Лескова антиправительстве нной и антицерковной сатирой, разоблачающей победоносцевский режим. Начиная с «Мелочей архиерейской жизни» до «Заячьего ремиза», на протяже нии почти двадцати лет, Лесков неустанно разоблачает «идеологию» и прак тику церкви и религии. И надо сказать, что не было в России ни одного 'писат еля, который нанес бы столь яростные и сокрушительные удары сильнейшему оплоту самодержавия — церкви, как это сделал Лесков, никогда не являвши йся последовательным и вполне убежденным атеистом. В очерках «Мелочи архиерейской жизни» (1878— 1880) 1 Лесков пытается писать о духовенстве еще с позиции «иде альной», воображаемой церкви, и потому он видит не только тени, но и «свет» . Он посвящает ряд зарисовок киевскому митрополиту Ф. Амфитеатрову и дру гим архиереям, восстающим против византийской пышности и затворничест ва архиерейского быта, предлагает ликвидировать епархиальный (то есть д уховный) суд, по которому церковники, совершая уголовные преступления, остаются нередко безнаказан ными, и призывает к реформам в православии по примеру протестантства и а нгликанской церкви. С другой стороны, первые главы очерков (г — IV), появлявшихся постепенно, отличаются о собой резкостью тона, и можно предположить, что они смягчались впоследст вии под внешним давлением, но во всяком случае «Мелочи» были только нача льным, сравнительно слабым опытом антицерковной сатиры. Познакомившись в годы сотр удничества в «Русском вестнике» и церковных журналах с кругами высшего духовенства, Лесков был осведомлен о всей политике правящей клики, осуще ствляемой через церковь, о всех интригах и настроениях синода. Это послу жило ему материалом для точных и неопровержимых портретов русских иера рхов. Орловский епископ Смарагд не поладил с губернатором Трубецким. Их ссора заполнила пустоту провинц иальной жизни, и досужий остроумец майор Шульц выставил на окне манекены дерущихся петуха (губернатора) и козла (епископа) и каждый день, смотря по обстоятельствам, изменял расположение фигур. «То петух клевал и бил взма хами крыла козла, который, понуря голову, придерживал лапою сдвигавшийся на затылок клобук, то козел дави л копытами шпоры петуха, поддевая его рогами под челюсти, отчего у того го лова задиралась кверху, каска сваливалась на затылок, хвост опускался, а жалостно разинутый рот как бы вопиял о защите... Не наблюдать за фигурами, впрочем, было и невозможно, потому что бывали случаи, когда козел предста вал очам прохожих с аспидною дощечкою, на которой было крупно начертано: «П-р-и-х-о-д», а внизу под сим заголовком писалось: «Такого-то числа: взял сю рублей и две головы сахару» или что-нибудь в этом роде». Эта проделка остр яка-майора позволяет Лескову представить с большой живостью и юмором и о рловского архипастыря, взяточника и самодура, и его врага - 'полоумного гу бернатора. В другой главе также на мему арном материале он зарисовал пензенского епископа, который отличался с троптивым нравом. Лесков изображает его в столкновении с англичанином, н е имевшим оснований бояться русского архиерея. «Архиерей покраснел, как рак, и, защелкав но палке ногтями, уже не проговорил, а прохрипел: «Сейчас м не доложить, что это такое?» Ему д оложили, что это (А. Я. Ш[котт], глав ноуправляющий имениями графов Перовских. Архиерей сразу стих и вопроси л: «А для чего он в таком уборе?» — но, не дождавшись на это никакого ответа , направился прямо на дядю. Момент был самый решительный, но окончился тем , что архиерей протянул Шкотту руку и сказал: «Я очень уважаю английскую н ацию». Особую убедительность очер кам придает своеобразная позиция автора, который, как искренне заинтере сованный человек, 'рассказывает об архиерейском и вообще церковном быте ; правда, это же приводит и к заполнению некоторых глав подлинно «мелочны ми» фактами и к известному разнобою в тоне очерков,— трудно, например, со гласовать крайне незлобивые, рассчитанные на умиление сценки с остро са тирическими, смелыми характеристиками и положениями, относящимися к Фи ларету Дроздову, Смарагду Крыжановскому и др. «Мелочи архиерейской жизни » впервые показали широкому читателю особый кастовый мир не с его внешни х, а с тщательно скрываемых сторон. Лесков привел бесчисленные факты цер ковно-монастырской уголовщины, не подлежащей гражданскому суду, расска зал о поповском лицемерии и сребролюбии, и серия его «картинок с натуры» представила в истинном виде всю русскую церковь от сельского дьячка до московского митрополита. При это м лесковские очерки не были единым по стилю произведением: наряду с прек расными юмористическими рассказами в них был включен обширный газетны й и документальный материал. В конце 70-х годов «Мелочи архиерейской жизни » имели заслуженный успех у читателя и в прогрессивной демократической печати. Иначе, конечно, реагировала реакционно-поповская пресса. В стать е «Неповинно-позоримая честь» «Церковный вестник», бессильный ответит ь по существу, обвинял Лескова в «хамском осмеянии... всего чаще измышленн ых недостатков» служителей церкви. «В последнее время, — говорится в ре дакционной статейке,— вышла целая книга, спекулирующая на лести грубо э гоистическим инстинктам мало развитой толпы. Составленная по преимуще ству из сплетней низшего разбора, она без застенчивости забрасывает гря зью и клеветой досточтимейших представителей русской церкви» '. В написанных вслед за «Мелочами» очерках «Дворянский бунт в Добрын ском приходе» (1881), «Обнищеванцы» (1881), «Райский змей» (1882), «Поповская чехарда» (1883) и др. Лесков также избегает каких-либо неудобных для церкви обобщений, а только излагает с подчеркнутым бесстрастием архивные материалы и док ументы, но подлинные факты церковной жизни, при честном отношении к ним а втора, возбуждают огромное недовольство коварным «ренегатом», которое вскоре принимает характер травли. И Лесков, со своей стороны, становится резче с каждым очередным произведением, он затрагивает уже не только быт монашества и поповства, но и обрядовую практику церкви и догматы правос лавия. Отсюда неизбежно возникает необходимость представить в новом ос вещении образы прежних «церковных» произведений. В очерках «Печерские антики» (1883) г Лесков, как говорилось выше, обращается к разъяснению финал ьного эпизода «Запечатленного ангела» и вместо поэтически изображенно й религиозности староверов показывает смешное изуверство и религиозн ые побоища, вместо иконописного фанатика Лео'нтия — придурковатого, но также фанатичного отрока Гиезия. «Каменщики,— рассказывает Лесков в «П ечерских антиках»,— были люди вида очень степенного и внушительного, пр итом со всеми признаками высокопробного русского благочестия: челочки на лобиках у них были подстрижены, а на маковках в честь господню гуменца пробриты... Как поморы, бывало, начнут петь и молиться, Гиезий залезает на р ябину и дразнит их оттуда, крича: «Тропари-мытари». А те не выдержат и отве чают: «Немоляки-раскоряки». Так обе веры были взаимно порицаемы, а послед ствием этого выходили стычки и «камнеметание», заканчивавшиеся иногда разбитием окон с обеих сторон. В заключение же всей этой духовной распри Гиезий, как непосредственный виновник столкновений, был «начален» вере вкою и иногда (ходил дня по три согнувшись». В юмористических рассказах 80-х годов «Белый орел»(1880), «Дух госпожи Жанлис» (1881), «Маленькая ошибка» (1883) Лес ков едко высмеивает веру в 'помешанных «пророков» в мещанско-купеческой среде и увлечение мистикой и спиритизмом в великосветском обществе, а в рассказе «Чертогон» (1880) создает почти фантастическую картину купеческо го разгула, завершаемого юродским ханжеством. Знакомые Лескова пыталис ь воздействовать на него и приостановить его антирелигиозную деятельн ость. Полковник Пашков, один из первых руководителей русских евангелист ов, писал ему 22 сентября 1884 года: «Невыразимо жалко мне, что Вы, сердце которо го отзывалось когда-то на все истинное и хорошее, теперь насмехаетесь... на д тем, чему учили... апостолы» 1 . Тогда же пытался увещевать Лескова и славянофил И.Ак саков, «...в" последнее время,— писал Аксаков 15 ноября 1884 года,— высовсемопо хабиля Вашу Музу и обратили ее в простую кухарку... Мерзостей в нашей церко вной жизни творится страшно, до ужаса, много. Разоблачать следует. Но в рус ской песне поется: То же бы ты слово Не так бы молвил. Это ра з. Есть еще способ обличения на манер Хама, потешавшег ося над наготою отца. Восчувствуйте это, почтеннейший Николай Семенович ...» 2 . Однако цензурные запреты, ув ещевания и брань бывших соратников из консервативных кругов не смогли о становить Лескова. Наиболее интересным антице рковным произведением этого времени можно считать «Заметки неизвестно го» (1882— 1884) 3 . Они представляют соб ой ряд самостоятельных рассказов, объединенных общими героями и личнос тью рассказчика. В предисловии Лесков пишет, что им якобы приобретена ст аринная рукопись, которая имеет «немалый интерес, как безыскусственное изображение событий, интересовавших в свое время какой-то, по-видимому в есьма достопочтенный, оригинальный и серьезно настроенный общественны й кружок». Этот «общественный кружок», конечно,— попы и монахи, что доказ ывает церковнославянский язык и точка зрения рассказчика, которая сове ршенно не совпадает с отношением читателя к событиям. В «Заметках неизвестного» Лесков использует анекдотическую юмореску, авантюрный рассказ, злобный сати|рический гротеск и все это объединяет в целостную картину нравов и обычаев духовенства. Он дает целую галерею к олоритных портретов: отец Иоанн, который, будучи пьяным, заснул во время ц ерковной службы; отец Вист и отец Преферанц— «два священника, оба ученос ти академической и столь страстные любители играть в карты, что в городе даже имена их забыли»; богатый овцевод отец Павел; священник европейског о фасона отец Георгий, который «всех лучших дам в городе к себе от других с вященников перебил»; иеродиакон-богатырь, подравшийся в трактире с квар тальным в «великоскорбный день»— пятницу на страстной неделе, и др. Неи звестный рассказчик всецело симпатизирует этим героям, и потому особен но ощутима ирония автора. Сказывается она даже в заглавиях, комически не соответствующих содержанию рассказов («О безумии одного князя», «Стесн енная ограниченность аглицкого искусства»). Паразитическая жизнь церк овников, лихоимство, конкуренция, погоня за отличиями, пресмыкательство перед гражданской властью— все это с блестящим юмором раскрыто в «Заме тках». В новелле об иностранном проповеднике («предиканте») Лесков изобр ажает архиерея, обеспокоенного широким распространением «аглицкой ере си» этого проповедника. Архиерей заявляет, что он поедет к губернатору и потребует, чтобы он «этого предиканта за хвост да за заставу». «Но отец Ге оргий, как робости подчинения не приученный, отвечал: «Опасаюсь, что вы сд елаете это напрасно!» — «Это почему?» — «Потому что губернатор его за хв ост и за заставу выбросить не отважится».— «Это почему?» — «Во-первых, по тому, что он ничего достойного выгнания не сделал».— «Это ничего не знач ит».— «Во-вторых, что он хорошего рода и уважения и через то в европейских государствах нам вредные слухи распространены будут».— «И сие мне нима ло не важно».— «А в-третьих... губернатор сам вчера у Елены Ивановны вечер ом преднканта, за ширмою сидя, слушал»... Услыхав это последнее, владьгко о становился и сказал: «Так для чего же вы мне об этом последнем с самого нач ала не сказали?» И с сими словами вместо того, чтобы идти, как прежде намер евал, к выходной двери, перешел с весел ьгм видом в гостиную и на ходу ласк ово молвил: «Если так, то и мне наплевать» («Об иностранном предиканте»). В том же юмористическом роде изображены уголовные проделки героев («О Пет ухе и его детях», «Скорость потребна блох ловить...»), пьянство и разгульна я жизяь («Как нехорошо осуждать слабости», «Надлежит не осуждать проступ ков...»), весь нелепый и пошлый быт церковников. Но смешное чередуется в «Зам етках неизвестного» с Трагическим, страшным. Лесков, как и в «Печерских а нтиках», словно возвращается к своим первым произведениям о духовенств е. Так, например, в «Соборянах» с добродушной иронией рассказано о забавн ой ссоре Савелия и Ахиллы из-за подаренных им тростей; сходная история с п одарком оживает в сниженной сатирической трактовке в новелле «О вреде о т чтения светских книг, бываемом для многих». Новым вариантом судьбы Сав елия Туберозова может служить новелла «Остановление растущего языка». Лесков показывает, как духовенство затравило «расстригу» - архимандрит а. Герой новеллы, сняв сан, пытается устроиться учителем, но по доносам поп ов подвергается преследованиям полиции и в конце концов, «проживая весн ою в водопольную росталь в каменной сырой амбарушке, при оставленной мел ьнице, заболел... тою отвратительною и гибельною болезнию, которая называ ется цынгота, и умер один в нощи, закусив зубами язык, который до того стал изо рта вон на поверхность выпячиваться, что смотреть было весьма неприя тно и страшно». Далее идет чудесное остановление этого растущего языка, проделанное монахом перед испуганными крестьянами. Лесков саркастичес ки разоблачает «чудо» и хитросплетенное нравоучение лживого рассказчи ка. Замечательные изящной, тонкой отделкой и остроумной пародийностью реч и, новеллы подводят к убедительному выводу: нет такой подлости, которую н е совершили бы эти герои, развращенные вековечным тунеядством и всегдаш ней готовностью служить «политическому начальству». В условиях реакции Александра III «Заметки неизвестного» — бесспорно, см елое и рискованное выступление против церковного мракобесия, и они окон чательно определяют дальнейший путь Лескова, держание творчества Леск ова, особенно ярко выраженное в созданных им образах людей честной и бес корыстной «праведной» жизни, русских богатырей, «очарованных любовью к жизни и людям», мастеров своего дела которые в искусстве видят упорный и радостный труд а труд превращают в высокое искусство— и влияло на Горьк ого. «Я видел в жизни десятки ярких, богато одаренных, отлично талантливы х людей,— пишет Горький, а в литературе— «зеркале жизни»— они не отража лись или отражались настолько тускло, что я не замечал их. Но у Лескова, не утомимого охотника за своеобразным оригинальным человеком, такие люди были, хотя они и не так одеты, как — на мой взгляд — следовало бы одеть их» '. Романтическая красочность лесковской прозы, многоцветность его языков ых средств, пейзажное обрамление лесковских героев в блеске «серебряно го моря степей», «в ярком могучем освещении» багреца и лазури, в сверкани и снежных пустынь Сибири — все это оказалось созвучным оптимистическо й романтике природы и быта в горьковских рассказах. Наконец, яркий нацио нальный колорит, фольклорные мотивы и красота народной речи в творчеств е Лескова не могли не влиять на Горького, знатока и поэта русской жизни. И эта литературная преемственность показывает, что Лесков работал не тол ько для своей, но и для будущей эпохи, впервые в истории человечества откр ывшей свободный выход неисчерпаемым источникам героизма и творчества народа, который теперь вотирует «прекрасные законы, войну и мир». В наши дни расцвета всех народных сил и талантов и строительства национа льной по форме и социалистической по содержанию культуры, по-новому и по нятней, чем для многих современников Лескова, звучат его образы талантл ивого и сильного русского человека, и высоко могут быть признаны и оцене ны словесное мастерство и любовь Лескова к «богатому и прекрасному» язы ку народа. ЛИТЕРАТУРА 1. Русские писатели и поэты. Краткий биографический слов арь. Москва, 2000. 2. Собрание сочинений в 11 томах. Т. 6. М.: Государственное изд ательство художественной литературы, 1957 OCR Бычков М.Н. 3. Собрание сочинений в двенадцати томах. Н. С. Лесков “Правда” 1989 год. 4. Жизнь Николая Лескова по его личным семейным и несемейным записям и пам ятям. А. Н. Лесков “Художественная литература” 1984 год. 5. Энергическая бестактность. Н.С. Лесков “Православное обозрение” 1876 год.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Сначала в церковь, затем - на демонстрацию, а потом... водочки и по бабам.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru