Реферат: "Архипелаг Гулаг" - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

"Архипелаг Гулаг"

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 551 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

22 22 “ Архипелаг Гулаг ” (монументально-публицистическое ис следование репрессивной системы ) Содержание : 1. Введение 2. Опыт художественного исследования 3. "Один день " зэка и история с траны. 4. Заключение Введение Любое произведение литературы , от ображая жизнь посредством слова , обращено к сознанию читателя и в той или иной степени на него воздействует . Прямое воздейст вие , как известно , имеет место в произведе ниях публицистики , п освященных актуальным вопросам текущей жизни общества . Факты действ ительной жизни , человеческие характеры и судь бы рассматриваются писателем-публицистом как пово д , как конкретная основа взглядов автора , ставящего перед собой цель самим фактом , л огикой с уждения и выразительностью образа убедить читателя , заставить его понять собственную точку зрения . Здесь одним из важнейших инструментов познания действительност и и воссоздания событий в таком сочетании , которое позволяет проникнуть в самую су ть происх о дящего , является вымысел , благодаря которому сокровенное содержание явле ния предстает гораздо убедительнее , чем прост ая констатация факта . Таким образом , правда художественная - выше правды факта , а главно е - значительнее по силе воздействия на чи тателя. В своем реферате я постараюсь затронуть основные стороны исследований Солжен ицына в сфере объективного анализа репрессивн ой системы сталинских лагерей . Совершенно нес лучайно именно эта тема явилась основополагаю щей в моей работе , так как актуальность ее в идна и по сей день . Мн огое из того , что пережили наши соотечеств енники полвека назад , конечно же , страшно . Но еще страшнее забыть прошлое , оставить б ез внимания события тех лет . История повто ряется , и кто знает , все может произойти снова в еще более жестк о й ф орме . А.И.Солженицын был первым , кто показал в художественной форме психологию времени . Он первый открыл завесу тайны над тем , о чем знали многие , но боялись рассказа ть . Именно он сделал шаг в сторону пра вдивого освещения проблем общества и отдельно вз я того человека . Это потом п оявится В.Шаламов , который заявит , что “в т аком лагере , как Иван Денисович , можно про вести хоть всю жизнь . Это упорядоченный по слевоенный лагерь , а совсем не ад Колымы” . Но речь не об этом . Главное ,- что каждый прошедший все пер и петии , оп исанные Солженицыным (да и не только им ), заслуживает особого внимания и почтения , в не зависимости от того , где он их пров ел . “Архипелаг Гулаг” является не только п амятником всем , “кому не хватило жизни об этом рассказать” , это своего рода предос т ережение будущему поколению . Настоящ ая работа ставит своей целью проследить с оотношение категорий "правда факта " и "художест венная правда " на материале произведения доку ментальной прозы "Архипелаг ГУЛАГ " и рассказа "Один день Ивана Денисовича "А . Солжениц ы на . Это произведения , создававшиеся на протяжении десяти лет , стали энциклопеди ей лагерной жизни , советского концентрационного мира . Но что такое "Архипелаг ГУЛАГ " - мем уары , автобиографический роман , своеобразная истор ическая хроника ?. Александр Солжениц ы н определил жанр этого документального повеств ования как "опыт художественного исследования ". С одной стороны , определение это очень точно формулирует задачу , поставленную писателем : художественное исследование лагеря как фено мена , определяющего характер государства , исследование лагерной цивилизации и человека , живущего в ней . С другой стороны , это т подзаголовок может рассматриваться как усло вный термин , "удобный " отсутствием четкого жанр ового содержания , но тем не менее точно отражающий историческую , п ублицистическую и философскую направленность книги . И , ка к известно , никакой диалог , если он сразу не зафиксирован на бумаге , не может б ыть через годы воспроизведен в своей конк ретной данности . Никакое событие внешнего мир а не может быть передано во всей полноте мыслей , переживаний и побуждений его отдельных участников и свидетелей . На стоящий мастер всегда перестраивает материал , его воображение переплавляет документальную масс у в неповторимый мир непосредственно увиденно го , тем самым подтверждая главную з акономерно сть вечного взаимодействия искусства и дейст вительности - их нераздельность одновременно . Одна ко Солженицын не прибегал к этому в о сновной массе своих произведений , ибо то , что изображено в его книгах не может быть подвергнуто искажению , неся с во еобразный отпечаток времени , власти и истории , от которой нельзя откреститься , которую необходимо принимать как свершившийся факт , п омнить и открывать . Автор , хорошо понимая это , все же показал жизнь во все её "красе ", и поэтому "не каждый читатель до л е тит своим взором хотя бы до середины Архипелага ", но я постараюсь рас крыть основные аспекты творчества этого автор а. АРХИПЕЛАГ ГУЛА Г (1918-1956) Опыт художественного исследования Внебрачное наследие ГУЛАГА, дитя единокровное - общага. Раскрыла пасть на т рассе Усть-Улим а. Как ни крути , а не проехать мимо. Гром и литавры бесконечной стройки, целинные былинные края. Фанерной стенкой стиснутые койки. Одна из них , из десяти , моя. А на соседней , с Панькой Волосатой, живет подросток из породы статуй. Сильномо гуч и абсолютно лыс. Столовая и туалет дощатый в замерзшей луже , в наледях слились. Пристанище для обнаглевших крыс. О , разве всем ниспослано терпенье идти на свет сквозь мерзость запус тенья ! И где он есть , тот благодатный свет, когда кругом , как я , такие ж люди ?.. Простым словам о святости , о чуде поверил бы я в девятнадцать лет ?.. (Александр Зорин ) “Архипелаг Гулаг” - одно из наиболее к апитальных произведений Александра Солженицына . В сегдашний и острый критик нашей действительно сти , нашего о бщества и его политическ ой системы , Солженицын , надо думать , останется таковым до конца своей жизни . Вместе с тем есть основания , что к происходящим у нас переменам он присматривается , как и все мы , с надеждой на мирное вы здоровление страны. Но вот что гл авное : чем трагич нее , чем ужаснее было пережитое время , тем больше “друзей” било челом до земли , восхваляя великих вождей и отцов народов . Злодейство , кровь и ложь всегда сопровождаютс я одами , которые долго не смолкают даже и после того , как ложь разоблач е на , кровь оплакана и принесены уже громкие покаяния . Так , может быть , умные и честные оппоненты нужнее нашему обществу , чем дешево приобретенные и даже - искренние , но недалекие друзья ? А если так , Алек сандр Солженицын с его непоколебимым упорств ом нам н ы нче попросту необходим - мы должны его знать и слышать , а не знать и не слышать не имеем ни м орального , ни умственного права. Пусть далеко не все , что высказано автором в его“Архипелаге” , мы разделяем , но когда сейчас рассчитываемся со своим про шлым , мы у беждаемся , что он-то противос тоял ему чуть ли не всю свою сознател ьную и , уж во всяком случае , творческую жизнь . Этот факт обязывает нас задуматься о многом . Тем более что нынче мы то же ведь другие , уже не те , к кому в зывал когда-то наш писатель . Будучи д ругими , многое узнав , поняв и пережив , мы по-другому прочитаем его , вполне возмо жно , что даже и не так , как он того хотел бы . Но это и есть та долгож данная свобода - свобода печатного слова и свобода прочтения , без которой нет и не может быть деятельной , с несомненной пользой для общества литературной жизни , которую на равных правах веками создают и литература , и общество . Человек не выбирает время , в котором ему жить . Оно дается ему , и в отно шении к нему он определяет и выявляет себя как личность . Обычн ых способносте й и обычного усердия требует оно от ж ивущих в согласии с ним , за что и награждает спокойной жизнью . Не всякому дано бросить ему вызов. Встав против течения , трудно устоять п од напором его . Но зато устоявшие , бросивш ие безумный вызов и нареч енные соврем енниками бунтарями , открываются нам подлинными героями своего времени . Геройство их - в силе духа и нравственной самоотверженности . В том , что прожили они жизнь свою не во лжи. Таким и видится уже сегодня жизненный и творческий путь Александра Солжени цына - выдающегося современного русского писателя . Понять его - значит многое понять в и стории уходящего XX века . Но , прежде всего нужно н азвать трех “китов” , составляющих пафос творч ества . Это - патриотизм , свободолюбие , жизнестойкост ь. Чтобы спок ойно и объективно оцени ть “Архипелаг ГУЛАГ” , надо выйти из того шокового состояния , в которое погружает н ас книга . Мы - каждый - испытываем потрясение от материала , который разворачивает писатель , от его оценок , расходящихся с теми , что были общеприняты . Н о шок испыты ваем и от необходимости сделать самому се бе честное признание : так что же , это б ыло ?. Для каждого из нас это сложный пс ихологический барьер . Почему -то не очень верится тому , кто легко взял этот барьер , и у него нет вопросов , все ему по нятно и все ответы он нашел . В обыденной жизни можно уйти от того , что мешает : уйти от сварливой жены , съехать от надоевшего соседа , поменять р аботу , оставить город , наконец - сменить при определенных обстоятельствах даже паспорт . Слов ом - начать новую жизнь.Но можно ли уй ти от прошлого ? Тем более , что оно не только твое , а и твоего народа , твоей страны , прошлое , ставшее историей. Что было - то было . Знание того , что было , не может быть безнравственным . Наро д , забывающий прошлое , не имеет будущего . Н о с чувством стыда в будущее не вступают . Легче поверить , что описанное Солжен ицыным , - правда . И мы сегодня выговариваемся за всех тех , кто вынужден был молчать - от страха ли , стыда , от чувства вины перед детьми . Выговариваем свое незнание вс ей правды этого неслых а нного прес тупления против народа . 1956 год открыл было шлюзы запрета , обо значил саму проблему случившейся народной бед ы . Ее принесли с собой те , кто только что вернулись из тюрем , лагерей и ссы лок . Говорили о ней и на официальном у ровне , в памятном доклад е Н . С . Хру щева на XX съезде КПСС . Тогда же , в 1958 году , Александр Солженицын , хлебнувший этой беды , и задумал свой "Архипелаг ГУЛАГ ". Публикация в 1962 году "Одного дня Ивана Денисовича " укрепила уверенность писателя в своих силах . К нему пошли письма , в которы х люди рассказывали свои судьбы , приводили факты и детали , побуждали его к работе. По мере того как открывалась , а то чнее - пока лишь приоткрывалась эта правда , острее вставал вопрос об истоках , причинах , вдохновителях и исполнителях . Было очевидно, что все репрессии были частью сист емы , а всякая система имеет некое организу ющее начало , стержень , который ее держит д аже тогда , когда составляющие меняются . Репрес сии не могли возникнуть сразу , только в связи с выдвижением на первые роли И . В . Сталина и приближенных к нему . Официально репрессии и сегодня ассоциируютс я с культом личности Сталина , официально и сегодня признаются порождением сталинизма , г оворится о жертвах сталинских репрессий. Это продолжает оставаться предметом до вольно острого спора , фор мула о сталин ских репрессиях 30-х - начала 50-х годов являет ся неполной . Она не включает в себя ми ллионы крестьян , репрессированных с начала ко ллективизации . Она не включает в себя Соло вки 20-х годов . Она не включает в себя высылку за границу сотен деятел е й русской культуры. Солженицын цитирует маршала Тухачевского о тактике подавления крестьянского восстания в Тамбовской губернии в 1921 году : "Было реш ено организовать широкую высылку бандитских с емей . Были организованы обширные концлагеря , к уда предварите льно эти семьи заключались ". Это в 1926 году уже воспринималось спокойно как нечто нормальное в практике молодого советского государства. А "расказачивание "? В самом начале первого тома “Архипела га” Солженицын называет 227 своих соавторов (без имен , конечн о ): “Я не выражаю им здесь личной признательности : это наш общий дружный памятник всем замученным и убиты м” . “ПОСВЯЩАЮ всем , кому не хватило жизни об этом рассказать . И простят они мне , что я не все увидел , не все вспом нил , не обо всем догадался” . Это сло в о скорби всем тем , кого погло тила “адова пасть” ГУЛАГа , чьи имена стерл ись из памяти , исчезли из документов , боль шею частью уничтоженных. В лаконичной преамбуле своего грандиозног о повествования Солженицын замечает : “В этой книге нет ни вымышленных лиц , ни вымышленных событий . Люди и места названы их собственными именами . Если названы иници алами , то по соображениям личным . Если не названы вовсе , то лишь по тому , что память людская не сохранила имен , - а все было именно так” . Автор называет свой труд “опыто м художественного исследо вания” . Удивительный жанр ! При строгой докумен тальности это вполне художественное произведение , в котором , наряду с известными и безв естными , но одинаково реальными узниками режи ма , действует еще одно фантасмагорическое дей ствующее лицо - сам Архипелаг . Все э ти “острова” , соединенные между собой “трубам и канализации” , по которым “протекают” люди , переваренные чудовищной машиной тоталитаризма в жидкость - кровь , по т , мочу ; архипелаг , живущий собственной жизнью , испытывающий то го лод , то злобную радость и веселье , то любовь , то ненавис ть ; архипелаг , расползающийся , как раковая опух оль страны , метастазами во все стороны ; ок аменевающий , превращающийся в континент в кон тиненте. “Десятый круг” Дантова ада , воссозданный Солженицыным , - фантасмагория самой жизни . Но в отличие от автора романа “Мастер и Маргарита” , Солженицыну , реалисту из ре алистов , нет никакой нужды прибегать к как ой-либо художественной “мистике” - воссоздавать сре дствами фантастики и гротеска “черную магию” , вертящую л ю дьми помимо их во ли то так , то эдак , изображать Воланда со свитой , прослеживать вместе с читателями все “королевские штуки” , излагать романную версию “Евангелия от Пилата” . Сама жизнь ГУЛАГа , во всей реалистической наготе , в м ельчайших натуралистических п одробностях , гораздо фантастичнее и страшнее любой книж ной “дьяволиады” , любой , самой изощренной дека дентской фантазии . Солженицын как будто подтр унивает над традиционными мечтами интеллигентов , их бело-розовым либерализмом , не способных представить себе, до какой степени мо жно растоптать человеческое достоинство , уничтожи ть личность , низведя ее до толпы “зэков” , сломать волю , растворить мысли и чувства в элементарных физиологических потребностях организма , находящегося на грани земного суще ствования. “Е сли бы чеховским интеллигентам , все гадавшим , что будет через двадцать - тридцать - сорок лет , ответили бы , что на Руси будет пыточное следствие , будут сжимат ь череп железным кольцом , спускать человека в ванну с кислотами , голого и привязанн ого пытать мурав ь ями , клопами , заг онять раскаленный на примусе шомпол в ана льное отверстие (“секретное тавро” ), медленно р аздавливать сапогом половые части , а в вид е самого легкого - пытать по неделе бессонн ицей , жаждой и избивать в кровавое мясо , - ни одна бы чеховская пь е са не дошла бы до конца , все герои пош ли бы в сумасшедший дом” . И , обращаясь прямо к тем , кто делал вид , что ничего не происходит , а если и происходит , то где-то стороной , вдалеке , а если и ряд ом , то по принципу “авось меня обойдет” , автор “Архипелага” бр о сает от имени миллионов Гулаговского населения : “Пока вы в свое удовольствие занимались безопасным и тайнами атомного ядра , изучали влияние Х айдеггера на Сартра и коллекционировали репро дукции Пикассо , ехали купейными вагонами на курорт или достраивали под м осковны е дачи , - а воронки непрерывно шныряли по улицам и гебисты стучали и звонили в двери ...” “Органы никогда не ели хлеба зря” ; “пустых тюрем у нас не бывало никогда , а либо полные , либо чрезмерно п ереполненные” ; “в выбивании миллионов и в заселении ГУЛАГа была хладнокровно задуманная последовательность и неослабевающее у порство”. Обобщая в своем исследовании тысячи реальных судеб , сотни личных свидетельств и воспоминаний , неисчислимое множество фактов , Солженицын приходит к мощным обобщениям - и соц иального , и психологического , и нравс твенно-философского плана . Вот , например , автор “Архипелага” воссоздает психологию среднеарифметичес кого жителя тоталитарного государства , вступившег о - не по своей воле - в зону смертельно го риска . За порогом - Большо й тер рор , и уже понеслись неудержимые потоки в ГУЛАГ : начались “арестные эпидемии”. Солженицын заставляет каждого читателя представить себя “туземцем” Архипелага - подозр еваемым , арестованным , допрашиваемым , пытаемым . Зак люченным тюрьмы и лагеря ... Любой п онев оле проникается противоестественной , извращенной психологией человека , изуродованного террором , даж е одной нависшей над ним тенью террора , страхом ; вживается в роль реального и п отенциального зэка . Чтение и распространение солженицынского исследовани я - страшная тайна ; она влечет , притягивает , но и обжига ет , заражает , формирует единомышленников автора , вербует новых и новых противников бесчелов ечного режима , непримиримых его оппонентов , бо рцов с ним , а значит , - все новых его жертв , будущих узников ГУ Л АГа (д о тех пор , пока он существует , живет , а лчет новых “потоков” , этот ужасный Архипелаг ). А Архипелаг ГУЛАГ - это не какой-то иной мир : границы между “тем” и “этим” миром эфемерны , размыты ; это одно пространст во ! “По долгой кривой улице нашей жизни мы сча стливо неслись или несчастливо брели мимо каких-то заборов - гнилых , деревян ных , глинобитных дувалов , кирпичных , бетонных , ч угунных оград . Мы не задумывались - что за ними ? Ни глазом , ни разумением мы не пытались за них заглянуть - а там-то и начинается с т рана ГУЛАГ , совсем рядом , в двух метрах от нас . И еще мы не замечали в этих заборах несмет ного числа плотно подогнанных , хорошо замаски рованных дверок , калиток . Все , все эти они были приготовлены для нас ! - и вот рас пахнулась быстро роковая одна , и четыре белых мужских руки , не привыкших к труду , но схватчивых , уцепляют нас з а руку , за воротник , за шапку , за ухо - вволакивают как куль , а калитку за нами , калитку в нашу прошлую жизнь , захлопываю т навсегда. Все . Вы - арестованы ! И нич-ч-чего вы не находитесь на это ответить , кроме ягнячьего бленья : Я-а ?? За что ??.. Вот что такое арест : это ослепляющая вспышка и удар , от которых настоящее разом сдвигается в прошедшее , а невозможное становится полноправным настоящим”. Солженицын показывает , какие необратимые , па тологические изменения происходят в соз нании арестованного человека . Какие там нравс твенные , политические , эстетические принципы или убеждения ! С ними покончено чуть ли не в тот же момент , когда ты перемещаешь ся в “другое” пространство - по ту сторону бли ж айшего забора с колючей проволокой . Особенно разителен , катастрофичен пере лом в сознании человека , воспитанного в кл ассических традициях - возвышенных , идеалистических представлениях о будущем и должном , нравств енном и прекрасном , честном и справедливом . И з мира мечтаний и благородных иллюзий ты враз попадаешь в мир жесток ости , беспринципности , бесчестности , безобразия , гр язи , насилия , уголовщины : в мир , где можно выжить , лишь добровольно приняв его свирепы е , волчьи законы ; в мир , где быть челов еком не пол о жено , даже смертельно опасно , а не быть человеком - значит с ломаться навсегда , перестать себя уважать , сам ому низвести себя на уровень отбросов общ ества и так же именно к себе и от носиться. Чтобы дать читателю проникнуться неизбежн ыми с ним переменами , пер ежить поглубж е контраст между мечтой и действительностью , А.И . Солженицын нарочно предлагает вспомнить идеалы и нравственные принципы предоктябрьск ого “серебряного века” - так лучше понять с мысл произошедшего психологического , социального , культурного , мир о воззренческого переворот а . “Сейчас-то бывших зэков да даже и пр осто людей 60-х годов рассказом о Соловках , может быть , и не удивишь . Но пусть читатель вообразить себя человеком чеховской или после чеховской России , человеком Сереб ряного Века нашей культур ы , как назвали 1910-е годы , там воспитанным , ну пусть потрясенным гражданской войной , - но все-таки привыкшим к принятой у людей пище , од ежде , взаимному словесному обращению...” . И вот тот самый “человек серебряного века” вне запно погружается в мир , где лю д и одеты в серую лагерную рвань ил и в мешки , имеют на пропитание миску б аланды и четыреста , а может , триста , а то и сто граммов хлеба (!); и общение - мат и блатной жаргон . -“Фантастический мир !”. Это внешняя ломка . А внутренняя - пок руче . Начать с обвинения . “В 1920 году , к ак вспоминает Эренбург , ЧК поставила перед ним вопрос так : “Докажите , что вы - не агент Врангеля” . А в 1950 один из видных подполковников МГБ Фома Фомич Железнов объ явил заключенным так : “Мы ему (арестованному ) и не будем трудиться доказы в ат ь его вину . Пусть он нам докажет , что не имел в раждебных намерений”. И на эту людоедски-незамысловатую прямую укладываются в промежутке бессчетные воспоми нания миллионов . Какое ускорение и упрощение следствия , не известные предыдущему человече ству ! Пойма нный кролик , трясущийся и б ледный , не имеющий права никому написать , никому позвонить по телефону , ничего принести с воли , лишенный сна , еды , бумаги , кара ндаша и даже пуговиц , посаженный на голую табуретку в углу кабинета , должен сам изыскать и разложить п еред бездел ьником-следователем доказательства , что не имел враждебных намерений ! И если он не изыскивал их (а откуда он мог добыть ), то тем самым и приносил следствию приблизите льные доказательства своей вино вности !”. Но и это еще только начало ломки созна ния . Вот - следующий этап самодег радации . Отказ от самого себя , от своих убеждений , от сознания своей невиновности (т яжко !). Еще бы не тяжко ! - резюмирует Солжени цын , - да непереносимо человеческому сердцу : поп ав под родной топор - оправдывать его. А вот и следующая ступенька дег радации . “Всей твердости посаженных правоверных хватило лишь для разрушения традиций полит ических заключенных . Они чуждались инакомыслящих однокамерников , таились от них , шептались об ужасных следствиях так , чтобы не слыша ли беспа р тийные или эсеры - “не давать им материала против партии !”. И наконец - последняя (для “идейных” !): помогать партии в ее борьбе с врагами , хотя бы ценой жизни своих товарищей , вк лючая и свою собственную : партия всегда пр ава ! (статья 58, пункт 12 “О недон есении в любом из деяний , описанных по той же статье , но пунктами 1-11” не имела верхн ей границы !! Этот пункт уже был столь в сеохватным расширением , что дальнейшего и не требовал . Знал и не ска зал - все равно , что сделал сам ! ). “ И какой же выход они д ля с ебя нашли ? - иронизирует Солженицын . - Какое же действенное решение подсказала и м их революционная теория ? Их решение стои т всех их объяснений ! Вот оно : чем больше посадят - тем скорее вверху поймут ошибку ! А поэтому - стараться как можно больше наз ывать ф амилий ! Как можно больше давать фантастических показаний на невиновных ! Всю партию не арестуют ! (А Сталину всю и не нужно было , ему только головку и долгостажников .)”. Автор приводит символический эпизод , каса ющийся “коммунисток набора 37-го года” : “В с вер дловской пересылочной бане этих женщин прогнали сквозь строй надзирателей . Ничего , утешились . Уже на следующих перегонах они пели в своем вагоне : “Я другой такой страны не знаю, Где так вольно дышит человек !” Вот с таким комплексом миропонимания , вот с так им уровнем сознания вступают благомыслящие на свой долгий лагерный пу ть . Ничего не поняв с самого начала ни в аресте , ни в следствии , ни в общ их событиях , они по упорству , по преданнос ти (или по безвыходности ?) будут теперь всю дорогу считать себя светоно с ными , будут объявлять только себя знающими сут ь вещей” . А лагерники , встречая их , этих правоверных коммунистов , этих “благонамеренных ортодоксов” , этих настоящих “советских людей” , “с ненавистью им говорят : “Там , на воле , вы - нас , здесь будем мы - вас !”. “Верность ? - переспрашивает автор “Архипелага” . - А по-нашему : хоть кол на голове теши . Эти адепты теории развития увидели верно сть свою развитию в отказе от всякого собственного развития” . И в этом , убежден Солженицын , не только беда коммунистов , но и их прямая вина . И главная вина - в самооправдании , в оправдании родной партии и родной советской власти , в с нятии со всех , включая Ленина и Сталина , ответственности за Большой террор , за госуд арственный терроризм как основу своей политик и , за кровожадную тео р ию классовой борьбы , делающей уничтожение “врагов” , насили е - нормальным , естественным явлением общественной жизни. И Солженицын выносит “благонамеренным свой нравственный приговор : “Как можно было бы им всем посочувствовать ! Но как хоро шо все видят они , в чем пострадали , не видят , в чем виноваты. Этих людей не брали до 1937 года . И после 1938-го их очень мало брали . Поэтом у их называют “набор 37-го года” , и так можно было бы , но чтоб это не зат емняло общую картину , что даже в месяцы пик сажали не их од них , а все тех же мужичков , рабочих , и молодежь , инж енеров и техников , агрономов и экономистов , и просто верующих. Система ГУЛАГа достигла своего апогея именно в послевоенные годы , так как к сидевшим там с середины 30-х гг . “врагам народа” доб авились милл ионы новых . Один из первых ударов пришелся по военнопленным , большинств о из которых (около 2млн .) после освобождени я были направлены в сибирские и ухтинские лагеря . Туда же бы были сосланы “чужд ые элементы” из Прибалтийских республик , Запа дной Украины и Б е лоруссии . По разным данным , в эти годы “население” ГУЛА Га составляло от 4,5 до 12млн . человек . “Набор 37-го года” , очень говорливый , имеющий доступ к печати и радио , создал “легенду 37-го год а” , легенду из двух пунктов : 1. если когда при сове тской власт и сажали , то только в э том году и только о нем надо говорить и возмущаться ; 2. сажали - тол ько их. “ И в чем же состоит высокая истина благонамеренных ? - продолжает размышлять Солженицын . - А в том , что они не хотят отказаться ни от одной прежней оценки и не хотят почерпнуть ни одной новой . Пусть жизнь хлещет через них , и переваливается , и даже колесами переезжает че рез них - а они ее не впускают в св ою голову ! А они не признают ее , как будто она не идет ! Это нехотение осмысл ивать опыт жизни - их гордос т ь ! На их мировоззрение не должна отразиться тюрьма ! Не должен отразиться лагерь ! На че м стояли - на том и будем стоять ! Мы - марксисты ! Мы - материалисты ! Как же можем мы измениться от того , что случайно поп али в тюрьму ? Вот их неизбежная мораль : я посаж е н зря и , значит , я - хороший , а все вокруг - враги и сидят за дело”. Однако вина "благонамеренных ", как это понимает Солженицын , не в одном самооправдани и или апологии партийной истины . Если бы вопрос был только в этом - полбеды ! Та к сказать , личное дело к оммунистов . По этому поводу Солженицын ведь и говорит : "Поймем их , не будем зубоскалить . Им был о больно падать . "Лес рубят - щепки летят ", - была их оправдательная бодрая поговорка . И вдруг они сами отрубились в эти щепк и ". И далее : "Сказать , что им было б ольно - это почти ничего не сказать . Им - невместимо было испытать такой удар , такое крушение - и от своих , от родной партии , и по видимости - ни за что . Ве дь перед партией они не были виноваты ни в чем ". А перед всем обществом ? Перед страной ? Перед миллио нами погибших и замученн ых некоммунистов , перед теми , кого коммунисты , в том числе пострадавшие от собственной партии , "благонамеренные " узники ГУЛАГа , честно и откровенно считали "врагами ", которых не обходимо без всякой жалости уничтожить ? Разве перед эт и ми миллионами "контррево люционеров ", бывших дворян , священников , "буржуазных интеллигентов ", "диверсантов и вредителей ", "кул аков " и "подкулачников ", верующих , представителей депортированных народов , националистов и "безро дных космополитов ", - разве перед всеми ими , исчезнувшими в бездонном чреве ГУЛАГ а они , устремленные на создание "нового " об щества и уничтожение "старого ", неповинны ? И вот , уже после смерти "вождя н ародов ", "неожиданным поворотом нашей истории к ое-что , ничтожно малое , об Архипелаге этом выступило на свет . Но те же сам ые руки , которые завинчивали наши наручники , теперь примирительно выставляют ладони : "Не надо !.. Не надо ворошить прошлое !.. Кто старо е помянет -тому глаз вон !" Однако доканчива ет пословица : "„А кто забудет - тому два !"". К т о-то из "благонамеренных " говорит о самом себе : "если когда-нибудь выйду отсюда - буду жить , как будто ничего не произошло " (М . Даниэлян ); кто-то - о партии : " Мы верили партии - и мы не ошиблись ." (Н.А . Виленчик ); кто-то , работая в лагере , рассуж дает : "в к апиталистических странах ра бочие борются против рабского труда , но мы -то , хоть и рабы , работаем на социалистичес кое государство , не для частных лиц . Это чиновники лишь временно стоят у власти , одно движение народа - и они слетят , а государство народа ост а нется "; кто-т о апеллирует к "давности ", применяясь "к сво им доморощенным палачам ("Зачем старое ворошит ь ?.."), уничтожавшим соотечественников многократно бо льше , чем вся гражданская война " . А у к ого-то из "не желающих вспоминать ,- замечает Солженицын , - довольно уже было (и еще будет ) времени уничтожить все докумен ты дочиста ". А в сумме получается , что и ГУЛАГа-то никакого - не было , и миллионов репрессированных - не было , или даже извес тный аргумент : "у нас зря не сажают ". На подобие такой сентенции : "П о ка аре сты касались людей , мне не знакомых или малоизвестных , у меня и моих знакомых н е возникало сомнения в обоснованности этих арестов . Но когда были арестованы близкие мне люди и я сама , и встретилась в заключении с десятками преданнейших коммунис тов , т о...” Солженицын эту сентенцию и комментирует убийственно : "Одним словом , о ни оставались спокойны , пока сажали общество . "Вскипел их разум возмущенный ", когда стал и сажать их сообщество ". Сама идея лагерей , этого орудия "пер ековки " человека , рождалась ли она в головах теоретиков "военного коммунизма " - Ленина и Троцкого , Дзержинского и Сталина , не г оворя уже о практических организаторах Архипе лага - Ягоды , Ежова , Берия , Френкеля и др ., доказывает Солженицын , была безнравственна , пор очна , бесчеловечна . Че г о стоят тол ько , например , приводимые Солженицыным бесстыдные теоретизмы сталинского палача Вышинского : "...у спехи социализма оказывают свое волшебное (та к и вылеплено : волшебное !) влияние и на ... борьбу с преступностью ". Не отставала от своего учителя и идейного вдохновител я правовед Ида Авербах (сестра рапповского генсека и критика Леопольда Авербаха ). В своей программной книге "От преступления к труду ", изданной под редакцией Вышинского , она писала о советской исправтрудлолитики - "п ревращение наибол е е скверного людског о материала ("сырье " - то помните ? "насекомых - помните ? - А.С .)вполноценныхактивныхсознательныхстроителей социализма "" (6, 73). Главная мысль , кочевавшая из одного “ученого” труда в другой , из одн ой политической агитки в другую : уголов н ики - это наиболее "социально близ кие " к трудящимся массам социальные элементы : от пролетариата - рукой подать до люмпен-п ролетариата , а там уж совсем близко "блатн ые "... Автор "Архипелага ГУЛАГ " не сдерживает своего сарказма : "Присоединись и мое слабое пер о к воспеванию этого племени ! Их воспевали как пиратов , как флибустьеров , как бродяг , как беглых каторжников . Их вос певали как благородных разбойников - от Робин Гуда и до опереточных , уверяли , что у них чуткое сердце , они грабят богатых и делятся с бедн ы ми . О , возв ышенные сподвижники Карла Моора ! О , мятежный романтик Челкаш ! О , Беня Крик , одесские б осяки и их одесские трубадуры ! Да не вся ли мировая литература в оспевала блатных ? Франсуа Вийона корить не станем , но ни Гюго , ни Бальзак не ми новали этой стез и , и Пушкин-то в цы ганах похваливал блатное начало (А как там у Байрона ?) Но никогда не воспевали их так широко , так дружно , так последователь но , как в советской литературе .( Но то были высокие Теоретические Основания , не одни только Горький с Макаренко .) ”. И Солженицын подтверждает , что “всегда на всё есть освящающая высокая теория . Отнюдь не сами легковесные литераторы опре делили , что блатные - наши союзники по пост роению коммунизма ". Тут впору вспомнить и знаменитый ленинский лозунг “Грабь награбленное !", и понимание "диктатуры пролетариата " ка к правового и политического "беспредела ", не связанного никакими законами и нормами , и "коммунистическое " отношение к собственности (“в се - наше общее” ), и самые "уголовные истоки " партии большевиков . Теоретики со в етского коммунизма не стали залезать в теоретические книжные дебри в поисках о птимальных моделей нового общества : блатной м ир , скученный в концентрационном лагере в единую "трудармию ", плюс систематическое насилие и устрашение , плюс стимулирующая перевосп и тательный процесс "шкала пайки пл юс агитация " - вот и все , что нужно для построения бесклассового общества. "Когда же стройная эта теория опуск алась на лагерную землю , выходило вот что : самым заядлым , матерым блатникам передавалис ь безотчетная власть на ос тровах Архи пелага , на лагучастках и лагпунктах , - власть над населением своей страны , над крестьянам и , мещанами и интеллигенцией , власть , которой они не имели в истории , никогда ни в одном государстве , о которой на воле и помыслить не могли , - а теперь от д авали им всех прочих людей к ак рабов . Какой же бандит откажется от такой власти ?..". "Нет уж , - говорит Солженицын , - ни от каменя плода , ни от вора добра ". Построив государственную систему , все советское общес тво по законам ГУЛАГа , теоретики и практик и ко ммунизма фактически "перевоспитали " - с помощью "блатняков " - огромную массу трудящихся и партгосруководителей в блатных . Пронизанны й "блатной " моралью , эстетикой , представлениями о труде , управлении и самоуправлении и т.п ., Архипелаг ГУЛАГ основан на отр и цании мира "фраерского ". Солженицын поясняе т : "Фраерский значит - общечеловеческий , такой , к ак у всех нормальных людей . Именно этот общечеловеческий мир , наш мир , с его мор алью , привычками жизни и взаимным обращением , наиболее ненавистен блатным , наиболее высмеивается ими , наиболее противопоставляетс я своему антисоциальному антиобщественному коблу ". В отрицании , отвержении всего нормального , общечеловеческого , нравственного , культурного орган ически сошлись уголовники и гэбисты , большеви стские функционеры и теоретики беспра вного и беззаконного государства . Больше всег о их роднило между собой , по мнению Со лженицына , вот это : "паразит не может жить в одиночестве . Он должен жить на ком-н ибудь , обвиваясь ". Свой позорный вклад внесли в оправ дание - нет , неточно ! - в воспевание , наст оящую апологию усовершенствованного рабства , лаге рной "перековки " нормальных людей в "блатняков ", в безымянный "наиболее скверный людской материал " - советские писатели во главе с а втором "Несвоевременных мыслей " Горьким . "В гнез до бес п равия , произвола и молчания прорывается сокол и буревестник ! первый р усский писатель ! вот он им пропишет ! вот он им покажет ! вот , батюшка , защитит ! Ожи дали Горького почти как всеобщую амнистию ". Начальство лагерей "прятало уродство и лощ ило показуху ". Кто же противостоит в книге С олженицына "Архипелаг ГУЛАГ” чекистам и уркам , благонамеренным " и "слабакам ", теоретикам и певцам "перевоспитания " людей в зэков ? Всем им противостоит у Солженицына интеллигенция . "С годами мне пришлось задумываться над этим слов о м - интеллигенция . Мы все очень любим относить себя , к ней - а ведь не все относимся . В Советском Союзе это слово приобрело совершенно извра щенный смысл . К интеллигенции стали относить всех , кто не работает (и боится работа ть ) руками . Сюда попали все парт и йные , государственные , военные и профсоюзн ые бюрократы ..." -перечисляемый список длинен и тосклив . "А между тем ни по одному из этих признаков человек не может быт ь зачислен в интеллигенцию . Если мы не хотим потерять это понятие , мы не должн ыегоразменив а ть.Интеллигентнеопределяется про фессиональной принадлежностью и родом занятий . Хорошее воспитание и хорошая семья тоже еще не обязательно выращивают интеллигента . Интеллигент - это тот , чьи интересы и во ля к духовной стороне жизни настойчивы и постоянны , н е понуждаемы внешними обстоятельствами и даже вопреки им . Интелли гент это тот , чья мысль не подражательна ". Размышляянадтрагическимисудьбамиотечественной интелл игенции , изуродованной , онемевшей , сгинувшей в ГУЛАГе , Солженицын неожиданно приходит к пара докс альному открытию :"...Архипелаг давал еди нственную , исключительную возможность для нашей литературы , а может быть - для мировой . Н ебывалое крепостное право в расцвете XX века в этом одном , ничего не искупающем смыс ле открывало для писателей плодотворный , х о тя и гибельный путь ". Этот пут ь , пройденный самим автором , а вместе с ним еще несколькими интеллигентами - учеными , писателями , мыслителями (буквально считанные ед иницы уцелевших !) - путь подвижничества и избран ничества . Поистине крестный путь ! Евангельск и й "путь зерна "... "Миллионы русских интеллигентов бросили сюда не на экскурсию : на увечья , на смерть , и без надежды на возврат . Впервые в истории такое множество людей развитых , зрелых , богатых культурой оказались без придумки и навсегда в шкуре раба , нев ольника , лесоруба и шахтера . Так вперв ые в мировой истории (в таких масштабах ) слились опыт верхнего и нижнего слоев общества ! Растаяла очень важная , как будто прозрачная , но непробиваемая прежде перегородка , мешавшая верхним понять нижних : жалость . Жа лос т ь двигала благородными соболезнов ателями прошлого (и всеми просветителями ) - и жалость же ослепляла их . Их мучили угры зения , что они сами не делят этой доли , и оттого они считали себя обязанными втрое кричать о несправедливости , упуская п ри этом доосновно е рассмотрение чел овеческой природы нижних , верхних , всех. Только у интеллигентных зэков Архипелага эти угрызения наконец отпали : они полност ью делили злую долю народа ! Только сам став крепостным , русский образованный человек мог теперь (да если поднимался над собственным Горем ) писать крепостного мужика изнутри. Но теперь не стало у него каранда ша , бумаги , времени и мягких пальцев . Но теперь надзиратели трясли его вещи , загляды вали в пищеварительный вход и выход , а оперчекисты - в глаза... Опыт верхнего и нижнего слоев слились но - носители слившегося опыта умерл и... Так невиданная философия и литература еще при рождении погреблись под чугунной коркой Архипелага ". И лишь еди ницам было дано - историей ли , судьбой , Божь ей волей - донести до читателей этот ст рашный слившийся опыт интеллигенции и народа . В этом видел свою миссию Солжен ицын . И он её выполнил . Выполнил , несмотря на протесты власть предержащих . В этом выразилась основная идея его творчества : до нести до читателя чудовищную жизнь миллионов ни в чем не повинных людей , в большинстве своем крестьянства и часть интеллигенции , и другую сторону реальности - блатной мир , правящий в этой системе . А.И.С олженицын отразил по крайней мере основные вехи времени массовых репрессий , “художественно исследовал” про б лему лагеря как феномена , определяющего характер государства , поставил определенные вопросы , на которых нет однозначного ответа , есть лишь субъективные ощущения . Да , “Архипелаг Гулаг” - жестокое по своей реалистичности произведение , в нем много откровенно бесчеловечных эпизодов , но это необходимо . Своего рода шоковая терапия , по Солженицыну , не повредит , а н аоборот поможет обществу . Мы должны знать и принимать историю , какой бы антигуманной она не казалась , прежде всего для того , чтобы не повторить всего с нача ла , пройти стороной подводные камни . Честь и хвала автору , который первый сумел изоб разить то , о чем тогда и подумать было страшно . “Архипелаг” - это памятник не тол ько всем погибшим в лагерном аду , это ещё и символ безрассудства властей , беспамятс тва нас самих . И если данное мо нументальное творение является общей картиной , то произведение , речь о котором пойдет далее , более подробно затрагивает именно внут ренний мир человека , попавшего по ту сторо ну стены по нелепому обвинению. "Один день " зэка и исто рия страны. Сегодня чита тель иными глазами смотрит на многие собы тия и этапы нашей истории , стремится более точно и определенно их оценить . Возросший интерес к проблемам недавнего прошлого н е случаен : он вызван глубинными запросами обновления . Сегодня нас тала пора сказать , что самые страшные преступления XX века были совершены германским фашизмом и сталинизмом . И если первый обрушил меч на другие народы , то второй - на свой собственный . Сталин сумел превратить историю страны в серию чудовищных преступлен ий против нее . В строго охраняемых документах немало по зора и горя , немало сведений о проданной чести , жестокости , о торжестве подлости н ад честностью и преданностью. Это была эпоха настоящего геноцида , когда человеку приказывали : предай , лжесвидетел ьств уй , рукоплещи казням и приговорам , продай свой народ ... Жесточайший прессинг сказ ывался во всех областях жизни и деятельно сти , особенно в искусстве и науке . Ведь именно тогда уничтожали и сажали в лаг еря талантливейших русских ученых , мыслителей , писателе й (в основном тех , кто н е подчинился “верхушке” ). Во многом это пр оисходило потому , что власть боялась и нен авидела их за истинное , ограниченное намерени е жить для других , за жертвенность. Именно поэтому многие ценные документы прятались за толстые стены архивов и спецхранов , из библиотек изымались неугодны е издания , уничтожались храмы , иконы и дру гие культурные ценности . Прошлое для народа умерло , перестало существовать . Взамен была создана искаженная история , которая соответственн ым образом сформировала общественное сознание . Ромен Ролан в своем дневнике та к написал об идеологической и духовной ат мосфере в России в те годы : “ Это строй абсолютного бесконтрольного произвола , без малейшей гарантии , оставленной элементарным свободам , священным правам справ е длив ости и человечности” . Действительно , тоталитарный режим в Росси и уничтожил на своем пути всех сопротивля ющихся и несогласных . Страна превратилась в единый огромный ГУЛАГ . О страшной его р оли в судьбах русского народа впервые заг оворила наша отечеств енная литература . Зд есь необходимо назвать имена Лидии Чуковской , Юрия Бондарева и Трифонова . Но в числ е первых заговорил о нашем трагическом пр ошлом А . И . Солженицын . Его повесть “ О дин день Ивана Денисовича” стала книгой ж изненной и художественной правд ы , во звестившей будущий конец эпохи Сталина. Путь “неугодных” тем к читателю терни ст в любые времена . И даже сегодня про должают существовать примеры , когда одну ложь подменяют другой . Дело еще и в том , что тоталитарное сознание не способно к какому-либо про светлению . Вырваться из ц епких клещей догматического мышления очень не просто . Вот почему долгие годы серость и единомыслие считались нормой. И вот , с позиций этого слившегося опыта— интеллигенции и народа , прошедших крестн ый путь нечеловеческих испытай ГУЛ АГа , Солженицын выносит в советскую печать свою “лагерную” повесть - “Один день Ивана Денисовича” . После долгих переговоров с властями А.Т . Т вардовский получает в октябре разрешение Н.С . Хрущева на публикацию "Одного дня ...". В 11-номере "Нового мира " за 1962 год повесть была опубликована , автор ее в одночасье становится всемирно известным писателем . Ни одна публикация времен "оттепели ", да и м ного лет продолжившей ее горбачевской "перест ройки " не имела резонанса и силы воздейств ия на ход отечественной и с тории. Приоткрывшаяся щелка в "совершенно секрет ный " мир сталинской душегубки не просто ра скрыла одну из самых страшных тайн XX века . Правда о ГУЛАГе (еще очень маленькая , почти интимная , по сравнению с будущим мо нолитом “Архипелага” ) показала "всему прог рессивному человечеству " органическое родство все х отвратительных разновидностей тоталитаризма , бу дь то гитлеровские "лагеря смерти " (Освенцим , Майданек , Треблинка ), или сталинский Архипелаг ГУЛАГ -те же лагеря смерти , направленные на истребление собстве н ного народа и осененные коммунистическими лозунгами , лжи вой пропагандой создания "нового человека " в ходе ожесточенной классовой борьбы и беспо щадной "перековки " человека "старого ". По обыкновению всех партийных руководи телей Советского Союза , Хрущев пыт ался и Солженицына использовать вместе с повест ью в качестве "колесика и винтика " партийн ого дела . В своей известной речи на вс трече с деятелями литературы и искусства 8 марта 1963 г . он представил открытие Солженицына как писателя заслугой партии , резул ь татом мудрого партийного руководства лите ратуры и искусства в годы своего собствен ного правления . Партия поддерживает подлинно правдивые художественные произведения , каких бы отрицател ьных сторон жизни они ни касались , если они помогают народу в его бор ьбе за новое общество , сплачивают и укрепляют его силы.” Условие , при котором партия поддерживал а произведения , касающиеся "отрицательных сторон жизни ", было сформулировано Хрущевым отнюдь не случайно : искусство и литература - "с пар тийных позиций " - нужн ы для того , чтобы помогать в "борьбе за новое общество ", а не против него , чтобы сплачивать и укреплять силы коммунистов , а не раздроблять их и разоружать перед лицом идеологическ ого противника . Далеко не всем партийным д еятелям и писателям , аплодировавши м Хрущеву в 1962-1963 гг ., было ясно , что Солженицын и Хрущев преследовали разные цели , утверж дали взаимоисключающие идеи . Если Хрущев хоте л спасти коммунистический режим за счет п роведения половинчатых реформ , идеологической либ ерализации умеренного толка, то Солженицын стремился сокрушить его , взорвать правдой изнутри. В то время это понимал один Солже ницын . Он верил в свою правду , в свое предназначение , в свою победу . И в это м у него не было единомышленников : ни Хрущев , ни Твардовский , ни новомировский кр итик В . Лакшин , боровшийся за Ивана Денисовича , ни Копелев... Первые восторженные отзывы о повести "Один день Ивана Денисовича " были наполнены утверждениями о том , что “появление в литературе такого героя , как Иван Денисович , - свидетельство дальнейшей д емократизации литературы после XX съезда партии” ; что какие- то черты Шухова “сформировались и укрепились в годы советской власти” ; что “любому , кто читает повесть , ясно , что в лагере , за редким исключением , люди оставались л юдьми именно потому , что были с о ветскими по душе своей , что они никогда не отождествляли зло , причиненное им , с партией , с нашим строем ". Возможно , авторы критических статей делал и это для того , чтобы поддержать Солженицы на и защитить его детище от нападок в раждебной критики сталинистов . Всеми силами те , кто оценил по достоинству "Один де нь ...", пытались доказать , что повесть обличает лишь отдельные нарушения социалистической зако нности и восстанавливает "ленинские нормы " пар тийной и государственной жизни (только в э том случае повесть м о гла увидеть свет в 1963 г ., да еще и быть выдвинут ой журналом на Ленинскую премию ). Однако путь Солженицына от "Одного дня ..." к "Архипелагу ГУЛАГ " неопровержимо доказы вает , как уже к тому времени был далек автор от социалистических идеалов , от сам ой ид еи “советскости” . "Один день ..." - лиш ь маленькая клеточка огромного организма , кот орый называется ГУЛАГ . В свою очередь ГУЛА Г - зеркальное отражение системы государственного устройства , системы отношений в обществе . Так что жизнь целого показана через од н у его клеточку , притом не сам ую худшую . Разница между "Одним днем ..." и "Архипелагом " прежде всего в масштабе , в документальной точности . И "Один день ...", и "А рхипелаг " - не об "отдельных нарушениях социалис тической законности ", а о противозаконности , т о чнее - противоестественности самой си стемы , созданной не только Сталиным , Ягодой , Ежовым , Берия , но и Лениным , Троцким , Бух ариным и другими руководителями партии. Человек ли ?.. Этим вопросом задается читатель , открывающий первые страницы повести и будто окунающийся в кошмарный , бесп росветный и бесконечный сон . Все интересы заключенного Щ -854, кажется , вращаются вокруг про стейших животных потребностей организма : как “закосить” лишнюю порцию баланды , как при минус двадцати семи не запустить под руба ху стуж у на этапном шмоне , как сберечь последние крохи энергии в ослаблен ном хроническом голодом и изнуряющей работой теле - словом , как выжить в лагерном а ду. И это неплохо удается сноровистому и смекалистому русскому крестьянину Ивану Денисовичу Шухову . Подвод я итог пережитом у дню , главный герой радуется достигнутым удачам : за лишние секунды утреннего дрема его не посадили в карцер , бригадир хорошо закрыл процентовку - бригада получит лишние граммы пайка , сам Шухов купил табачку н а два припрятанных рубля , да и начавшуюся было утром болезнь удалось перемоч ь на кладке стены ТЭЦ. Все события повести как будто убеждаю т читателя , что все человеческое осталось за колючей проволокой . Этап , отправляющийся на работу , представляет собой сплошную массу серых телогреек . Име на утеряны . Единстве нное , что подтверждает индивидуальность , - лагерный номер . Человеческая жизнь обесценена . Рядовой заключенный подчинен всем - от состоящих на службе надзирателя и конвоира до повар а и старшины барака , тихих же узников , как и он . Его мо г ут лишить обеда , посадить в карцер , обеспечив на в сю жизнь туберкулезом , а то и расстрелять. И все же за всеми нечеловеческими реалиями лагерного быта выступают человеческ ие черты . Они проявляются в характере Иван а Денисовича , в монументальной фигуре бри гадира Андрея Прокофьевича , в отчаянной непокорности кавторанга Буйновского , в неразлуч ности “братьев” - эстонцев , в эпизодическом обр азе старика-интеллигента , отбывающего третий срок и , тем не менее , не желающего отказыва ться от приличных человеческих ма н ер. Бытует мнение , что пора прекратить вспоминать давно отошедшие в прошлое ужасы сталинских репрессий , что мемуары очевидцев переполнили книжный рынок политического простр анства . Повесть Солженицына нельзя отнести к разряду конъюнктурных “однодневок” . Ла ур еат Нобелевской премии верен лучшим традициям русской литературы , заложенным Некрасовым , То лстым , Достоевским . В Иване Денисовиче и н екоторых других персонажах автору удалось во плотить неунывающий , несломленный , жизнелюбивый ру сский дух . Таковы крестья н е в поэме “Кому на Руси жить хорошо” . Все жалуются на свою судьбу : и поп , и помещ ик , - а мужик (даже последний нищий ) сохраняе т способность радоваться уже тому , что жив . Так и Иван Денисович . И смекалка ему присуща : везде он успевает первым , в се добывает для бригады , не забывая , правда , при этом и себя . И уныние ему чуждо . Радость доставляют Шухову маленькие бытовые удачи , когда его сноровка и соо бразительность помогают обвести вокруг пальца жестоких притеснителей и победить суровые обстоятельства. Нигде не пропадет “русский характ ер” . Может быть , он умен лишь практическим умом . Но душа его , которая , казалось б ы , должна была ожесточиться , зачерстветь , не поддается “коррозии” . Заключенный Щ -854 не обе зличивается , не обездушивается . Он способен со страдать и жалеть . Переживает он з а бригадира , заслоняющего собой бригаду от лагерного начальства . Сочувствует безотказному баптисту Алешке , не умеющего на своей безо тказности заработать немного и для себя . П омогает слабым , но не унизившимся , не науч ившимся “шакали т ь” . Даже ничтожного лагерного “придурка” Фетюкова иногда жалеет он , преодолевая здоровое презрение человека , умудрившегося сохранить достоинство в скотских условиях. Иногда жалость Шухова достигает нереал ьных пределов : он часто замечает , что и конвоирам, и сторожам на вышках не позавидуешь , ведь они вынуждены стоять на морозе без движения , в то время как заключенный может согреться на кладке стены. Любовь к труду также роднит Шухова с персонажами поэмы Некрасова . Он так же талантлив и счастлив в работе , как каменотес-олончанин , способный “гору сокрушить ” . Иван Денисович не уникален . Это реальны й , более того , типичный персонаж . Способность замечать страдания отбывающих срок рядом с тобой роднит заключенных , превращает в св оеобразную семью . Неразрывная кру г ова я порука связывает их . Предательство одного может стоить жизни многим. Возникает парадоксальная ситуация . Лишенны е свободы , загнанные за колючую проволоку , пересчитываемые подобно стаду овец заключенные образуют государство в государстве . Их мир имеет свои неколебимые законы . Они суровы , но справедливы . “Человек за решеткой” не одинок . Честность и мужество всегда вознаграждаются . Угощает назначенного в карцер Буйновского “посылочник” Цезарь , кладут за себя и неопытного Сеньку Шухов и Кильг ас , грудью в с тает на защиту бр игадира Павло . Да , несомненно , заключенные смог ли сохранить человеческие законы существования . Их отношения , бесспорно , лишены сантиментов . Они честны и по-своему гуманны. Их честному сообществу противостоит бе здушный мир лагерного начал ьства . Оно обеспечило себе безбедное существование , обратив узников в своих личных рабов . Надзиратели с презрением относятся к ним , пребывая в полной уверенности , что сами живут по- человечески . Но именно этот мир имеет звер иное обличие . Таков надзиратель В олк овскиий , способный забить плеткой человека за малейшую провинность . Таковы конвоиры , готовы е расстрелять опоздавшего на перекличку “шпио на " - молдаванина , который заснул от усталости на рабочем месте . Таков отъевшийся повар и его приспешники , костылем о тг оняющие заключенных от столовой . Именно они , палачи , нарушили человеческие законы и тем самым исключили себя из человеческого об щества. Несмотря на страшные детали лагерной жизни , которые составляют бытийный фон , п овесть Солженицына оптимистична по ду ху . Она доказывает , что и в последней сте пени унижения возможно сохранить в себе ч еловека. Иван Денисович вроде и не ощущает себя советским человеком , не отождествляет себя с советской властью . Вспомним сцену , где кавторанг Буйновский объясняет Ивану Дени с овичу , почему солнце выше всего в час дня стоит , а не в 12 часов (по декрету время было переведено на час впер ед ). И неподдельное изумление Шухова : " Неуж и солнце и хним декретам подчиняется ? "Замечательно это "ихним " в у стах Ивана Денисовича : я - это я , и живу по своим законам , а они - это они , у них свои порядки , и между н ами отчетливая дистанция. Шухов , заключенный Щ -854, не просто гер ой другой литературы , он герой другой жизн и . Нет , он жил как все , точнее , как жило большинство , - трудно ;. Когда началась война , ушел воевать и воевал честно , пок а не попал в плен . Но ему присуща та твердая нравственная основа , которую так старательно стремились выкорчевать большевики , провозглашая приоритет государственных , классовых , партийных ценностей - ценностями общеч е ловеческими . Иван Денисович не поддался процессу расчеловечивания даже в лагере , он остался человеком. Что помогло ему устоять ? Кажется , все в Шухове сосредоточено на одном - только бы выжить : "В контрразведке били Шухова много . И расчет был у Шухова прост ой : не подпишешь - бушлат деревянный , подпишешь - хоть поживешь еще мал ость . Подписал” . Да и сейчас в лагере Ш ухов рассчитывает каждый свой шаг . Утро на чиналось так : "Шухов никогда не просыпал п одъема , всегда вставал по нему - до развода было часа полтора в ремени свое го , не казенного , и кто знает лагерную жизнь , всегда может подработать : шить кому-нибу дь из старой подкладки чехол на рукавички ; богатому бригаднику подать сухие валенки прямо на койку , чтоб ему босиком не топтаться вокруг кучи , не выбирать ; ил и пробежать по каптеркам , где кому н адо услужить , подмести или поднести что-нибудь ; или идти в столовую собирать миски с о столов <...>". В течение дня Шухов старается быть там , где все : "...надо , чтоб никакой надзиратель тебя в одиночку не видел , а в толпе только ". Под телогрейк ой у него специальный карманчик пришит , ку да кладет сэкономленную пайку хлеба , чтоб съесть не наспех , "наспех еда не еда ". В о время работы на ТЭЦ Шухов находит н ожовку , за нее "могли дать десять суток карцера , если бы признали ее нож о м . Но сапожный ножичек был заработок , был хлеб ! Бросать было жалко . И Шухов сунул ее в ватную рукавицу ". После раб оты , минуя столовую (!), Иван Денисович бежит в посылочную занять очередь для Цезаря , ч тоб "Цезарь ... Шухову задолжал ". И так - каждый день . В роде бы живет Шухов одним днем , нет , впрок живет , думает о следующем дне , прикидывает , как его прожить , хотя не уверен , что выпуст ят в срок, что не "припаяют " еще десятку . Не уверен Шухов , что выйдет на волю , своих увидит , а живет так , будто уверен. Иван Д енисович не задумывается на д так называемыми проклятыми вопросами : почем у так много народа , хорошего и разного , сидит в лагере ? В чем причина возникнов ения лагерей ? Да и за что сам сидит - не знает , вроде бы и не пытается ос мыслить , что с ним произошло : " С чи тается по делу , что Шухов за измену ро дине сел . И показания он дал , что таки да , он сдался в плен , желая изменить родине , а вернулся из плена потому , чт о выполнял задание немецкой разведки . Какое ж , задание - ни Шухов сам не мог прид умать , ни следовател ь . Так и оста вили просто - задание ". Единственный раз на протяжении повести Шухов обращается к этому вопросу . Его ответ звучит слишком обобщен о , чтобы быть результатом глубокого анализа : "А я за что сел ? За то , что в сорок первом к войне не приготовились , з а это ? А я при чем ?" Почему так ? Очевидно , потому , что Иван Денисович принадлежит к тем , кого называю т природным , естественным человеком . Природный человек , к тому же всегда живший в лишениях и недостатке , ценит прежде всего непосредственную жизнь , существ ование как процесс , удовлетворение первых простых потребност ей - еды , питья , тепла , сна . "Начал он ест ь . Сперва жижицу одну прямо пил . Как го рячее пошло , разлилось по его телу - аж нутро его все трепыхается навстречу баланде . Хор-рошо ! Вот он , миг коротки й , для которого и живет зэк ". "Можно двухсо тграммовку доедать , можно вторую папироску ку рить , можно и спать . Только от хорошего дня развеселился Шухов , даже и спать вр оде не хочется ". "Пока начальство разберется - приткнись , где потеплей , сядь , сиди , еще н а ломаешь спину . Хорошо , если окол о печки , - портянки переобернуть да согреть их малость . Тогда во весь день ноги будут теплые . А и без печки - все одно хорошо ". "Теперь вроде с обувью приналадил ось : в октябре получил Шухов ботинки дюжи е , твердоносые , с пр о стором на две теплых портянки . С неделю как именинни к , все новенькими каблучками постукивал . А в декабре валенки подоспели - житуха , умирать не надо ". "Засыпал Шухов вполне удоволенны й . На дню у него выдалось сегодня мног о удач : в карцер не посадили , на С о цгородок бригаду не выгнали , в обед он закосил кашу , с ножовкой на шмоне не попался , подработал вечером у Це заря и табачку купил . И не заболел , пер емогся . Прошел день , ничем не омраченный , п очти счастливый ". И в Усть-Ижме прижился Иван Денисович , хоть и ра бота была тяжелее , и условия хуже ; доходягой был там - и выжил . Естественный человек далек от такого занятия , как размышление , анализ ; в нем не пульсирует вечно напряженная и беспокойная мысль , не возникает страшный вопрос : заче м ? почему ? Дума Ивана Денисо вича "все к тому ж возвращается , все снова вороши т : нащупают ли пайку в матрасе ? В санча сти освободят ли вечером ? Посадят капитана или не посадят ? И как Цезарь на рук и раздобыл себе белье теплое ?". Природный человек живет в согласии с собой , ему чужд дух с омнений ; он не рефлексирует , не смотрит на себя с о стороны . Этой простой цельностью сознания во многом объясняется жизнестойкость Шухова , его высокая приспособляемость к нечеловеческим условиям. Природность Шухова , его подчеркнутая чужд ость искусственной , интеллектуальной жизни с опряжены , по мысли Солженицына , с высокой нравственностью героя. Шухову доверяют , потому что знают : чес тен , порядочен , по совести живет . Цезарь со спокойной душой прячет у Шухова продукто вую посылку . Эстонцы дают в долг табаку , увер ены - отдаст. Высокая степень приспособляемости Шухова не имеет ничего общего с приспособленчеством , униженностью , потерей человеческого достоинства . Шухову "крепко запомнились слова его пер вого бригадира Куземина : "В лагере вот кто подыхает : кто миски ли жет , кто на санчасть надеется , да кто к куму ходи т стучать "". Эти спасительные пути ищут для себя люди нравственно слабые , пытающиеся выжить за счет других , "на чужой крови ". Физическая выживаемость сопровождается , таким образом , м оральной гибелью . Не то Ш ухов . Он в сегда рад запастись лишней пайкой , раздобыть табаку , но не как Фетюков - шакал , кото рый "в рот смотрит , и глаза горят ", и "слюнявит ": "Да-айте разок потянуть !" Шухов раз добудет курево так , чтобы не уронить себя : разглядел Шухов , что "однобригадн и к его Цезарь курил , и курил не трубку , а сигарету - значит , подстрельнуть мо жно . Но Шухов не стал прямо просить , а остановился совсем рядом с Цезарем и вполоборота глядел мимо него ". Занимая очере дь за посылкой для Цезаря , не спрашивает : “Ну , получили ?” - потому , что это был бы намек , что он очередь заним ал и теперь имеет право на долю . Он и так знает , что имеет . Но он не был шакалом даже после восьми лет общих работ - и чем дальше , тем крепче утвер ждался . Очень точно заметил один из первых доброжелательны х критиков повести В . Лакшин , что "слово "утверждался " не требуе т тут дополнений - "утверждался " не в чем-то одном , а в общем своем отношении к жизни ". Отношение это сложилось еще в той , другой жизни , в лагере оно лишь получ ило проверку , прошло испытание. Вот читает Шухов письмо из дома . Пишет жена о красилях : "А промысел есть- таки один новый , веселый - это ковры красит ь . Привез кто-то с войны трафаретки , и с тех пор пошло , и все больше таких мастаков красилей набирается : нигде не сост оят , нигде не работ ают , месяц один помогают колхозу , как раз в сенокос да в уборку , а за то на одиннадцать ме сяцев колхоз ему справку дает , что колхозн ик такой-то отпущен по своим делам и н едоимок за ним нет . И очень жена надеж ду таит , что вернется Иван и тоже в колхоз ни н о гой , и тоже кра силем станет . И они тогда подымутся из нищеты , в какой она бьется ". "... Видит Шухов , что прямую дорогу люд ям загородили , но люди не теряются : в о бход идут и тем живы . В обход бы и Шухов пробрался . Заработок , видать легкий , огневой . И от св оих деревенских отста вать вроде обидно ... Но , по душе , не хоте л бы Иван Денисович за те ковры брать ся . Для них развязность нужна , нахальство , милиции на лапу совать . Шухов же сорок лет землю топчет , уж зубов нет половины и на голове плешь , никому никогда н е давал и не брал ни с кого , и в лагере не научился. Легкие деньги - они и не весят н ичего , и чутья такого нет , что вот , мол , ты заработал ". Нет , не легкое , точнее , не легковесно е отношение к жизни у Шухова . Его прин цип : заработал - получай , а “на чужое добро брюха не распяливай” . И Шухов работа ет на "объекте " так же добросовестно , как и на воле . И дел о не только в том , что работает в бригаде , а "в лагере бригада - это такое устройство , чтоб не начальство зэков понука ло , а зэки друг друга . Тут так : или вс ем дополнительное , или все подыхайте ". Для Шухова в этой работе нечто бо льшее - радость мастера , свободно владеющего св оим делом , ощущающего вдохновение , прилив энер гии. С какой трогательной заботой припрятывает Шухов свой мастерок . "Мастерок - большое де л о для каменщика , если он по руке и легок . Однако на каждом объекте так ой порядок : весь инструмент утром получили , вечером сдали . И какой завтра инструмент захватишь - это от удачи . Но однажды Шухо в обсчитал инструментальщика и лучший мастеро к зажилил . И т е перь вечер он его перепрятывает , а утро каждое , если к ладка будет берет ". И в этом чувствуется практичная крестьянская бережливость. Обо всем забывает Шухов во время работы - так увлечен делом : "И как вымело все мысли из головы . Ни о чем Шухов сейчас не вс поминал и не заботил ся , а только думал - как ему колена тру бные составить и вывести , чтоб не дымило ". "И не видел больше Шухов ни озор а дальнего , где солнце блеснило по снегу , ни как по зоне разбредались из обогр евалок работяги . Шухов видел только стену св ою - от развязки слева , где кладка поднималась и направо до угла . А думка его и глаза его выучивали из-подо льд а саму стену . Стену в этом месте прежд е клал неизвестный ему каменщик , не разуме я или халтуря , а теперь Шухов обвыкался со стеной , как со своей ". Шухову даже жаль , что пора работу кончать : "Что , гадство , день за работой такой короткий ? Только до работы припадешь - уж и семь !". Хоть и шутка это , а есть в ней доля правды для Ивана Денисовича. Все побегут к вахте . "Кажется , и бригадир велел - раство ру жалеть , за ст енку его - и побегли . Но так устроен Шу хов по-дурацкому , и никак его отучить не могут : всякую вещь жалеет он , чтоб зря не гинула ". В этом - весь Иван Денисович. Оттого и недоумевает совестливый Шухов , читая письмо жены как же можно в своей деревне не работать : "А с се нокосом как же ?" Беспокоится крестьянская душа Шухова , хоть и далеко он от дома , от своих и "жизни их не поймешь ". Труд - это жизнь для Шухова . Не раз вратила его советская власть , не смогла за ставить халтурить , отлынивать . То т уклад жизни , те нормы и неписаные законы , кото рыми от века жил крестьянин , оказались сил ьнее . Они - вечные , укорененные в самой прир оде , которая мстит за бездумное , халтурное к ней отношение . А все остальное - наносн ое , временное , преходящее . Вот почем у Шухов из другой жизни , прошлой , патр иархальной. Здравый смысл . Это им руководствуется Шухов в любой жизненной ситуации . Здравый смысл оказывается сильнее страха даже перед загробной жизнью . "Я ж не против Бога , понимаешь , - объясняет Шухов Алешке - баптис ту , - В Бога я охотно верю . Только вот не верю я в рай и в ад . Зачем вы нас за дурачков считаете , рай и ад нам сулите ?" И тут же , отвечая на вопрос Алешки , почему Богу не молитс я , Шухов говорит : "Потому , Алешка , что молитв ы те , как заявления , или не доход я т , или в жалобе отказать ". Трезвый взгляд на жизнь упрямо зам ечает все несообразности во взаимоотношениях между прихожанами и церковью , точнее , священно служителями , на которых лежит посредническая миссия. Так что живет Иван Денисович по с тарому мужицкому правилу : на Бога надейс я , а сам не плошай ! В одном ряду с Шуховым такие , как Сенька Клевшин , латыш Кильдигс , кавторанг Буйновский , помощник бриг адира Павло и , конечно , сам бригадир Тюрин . Это те , кто , как писал Солженицын , “пр инимают на себя удар” . Им в в ысшей степени присуще то умение жить , не роняя себя и “слов зря никогда не роняя” , которое отличает Ивана Денисович а . Не случайно , видимо , этов большинстве св оем людми деревенские , “практические”. Кавторанг Буйновский тоже из тех , “ кто принимает на себя удар” , но , как кажется Шухову , часто с бессмысленным риском . Вот , например , утром на шмоне над зиратели “телогрейки велят распустить (где ка ждый тепло барачное спрятал ), рубахи расстегну ть - и лезут перещупывать , не поддето ли чего в обход устава” . “Буйно в ск ий - в горло , на миноносцах своих привык , а в лагере трех месяцев нет : - Вы права не имеете людей на мо розе раздевать ! Вы девятую статью уголовного кодекса не Знаете - Имеют . Знают . Это т ы , брат , еще не знаешь ". И что в рез ультате ? Получил Буйновский "де сять суток строгого ". Реакция на происшедшее битого перебитого Сеньки Клевшина однозначна : "Залупаться не надо было ! Обошлось бы все ". И Шухов его поддержал "Это верно , кряхти да гнись . А упрешься - переломишься ". Бессмыслен и бесцелен протест кавторан га . Надеется только на одно : "Придет п ора , и капитан жить научится , а в еще не умеет ". Ведь что такое "десять суто к строгого ": "Десять суток здешнего карцера , если отсидеть их строго и до конца , -это значит на всю жизнь здоровья лишитьс я . Туберкулез , и из б о льничек н е вылезешь ". Вечером пришел надзиратель в барак , ищ ет Буйновского спрашивает бригадира , а тот темнит , "тянет бригадир , Буйновского хоть на ночь спасти , до проверки дотянуть ". Так надзиратель выкрикнул : "Буйновский - есть ?" "А ? Я ! -отозвался кавто ранг . Так вот быстра я вошка всегда первая на гребешок попадет ", - заключает Шухов неодобрительно . Нет , не умеет жить кавторанг . На его фоне еще более зримо ощущается практичность , несуетность Ивана Денисовича . И Шухову , с его здравы м смыслом , и Буйновском у , с его непрактичностью , противопоставлены те , кто не “принимает на " себя удар” , “кто от него уклоняется” . Прежде всего , это кинорежиссер Цезарь Маркович . Вот уж устроился так у строился : у всех шапки заношенные , старые , а у него меховая новая шапка , прис л анная с воли ("Кому-то Цезарь подмазал , и разрешили ему носить чистую новую городскую шапку . А с других даже обтрепанн ые фронтовые посдирали и дали лагерные , св инячьего меха "); все на морозе работают , а Цезарь в тепле в конторе сидит . Шухов не осуждает Це з аря : каждый хоче т выжить . Но вот то , что Цезарь как само собой разумеющееся принимает услуги И вана Денисовича , его не украшает . Принес е му Шухов обед в контору “откашлялся , стес няясь прервать образованный разговор . Ну и тоже стоять ему тут было ни к чему. Цезарь оборотился , руку протянул за кашей , на Шухова и не посмотрел , будто каша сама приехала по воздуху ...". "Образованн ые разговоры " - вот одна из отличительных ч ерт жизни Цезаря . Он образованный человек , интеллектуал . Кино , которым занимается Цезарь и гра , то есть выдуманная , ненастоя щая жизнь (тем более с точки зрения зэ ка ). Игрой ума , попыткой отстраниться от ла герной жизни занят и сам Цезарь . Даже в том , как он курит , "чтобы возбудить в себе сильную мысль , сквозит изящный эсте тизм , далекий от грубо й реальности. Примечателен разговор Цезаря с каторжанин ом Х -123, жилистым стариком , о фильме Эйзеншт ейна "Иван Грозный ": "'объективность требует при знать , что Эйзенштейн гениален . "Иоанн Грозный " - разве это не гениально ? Пляска опричнико в с личиной ! Сцена в соборе !" - говорит Цезарь . "Кривлянье ! ... Так много искусства , ч то уже и не искусство . Перец и мак вместо хлеба насущного !" - отвечает старик. Но Цезаря прежде всего интересует "не что , а как ", его больше всего занимает , как это сделано , его увлекает н ов ый прием , неожиданный монтаж , оригинальными ст ык кадров . Цель искусства при этом - дело второстепенное ; "<...> гнуснейшая политическая идея - оправдание единоличной тирании " (так характеризуе т фильм Х -123) оказывается вовсе не такой важной для Цезаря . О н пропускает мимо ушей и реплику своего оппонента по поводу этой "идеи ": "Глумление над пам ятью трех поколений русской интеллигенции ". Пы таясь оправдать Эйзенштейна , а скорее всего себя , Цезарь говорит , что только такую т рактовку пропустили бы . "Ах , пропус т или бы ? - взрывается старик . - Так не говорите , что гений ! Скажите , что подхалим , заказ собачий выполнил . Гении не подгоняют трактовку под вкус тиранов !" Вот и получается , что "игра ума ", пр оизведение , в котором слишком "много искусства ", - безнравственно. С одной стороны , это искусство служит "вкусу тиранов ", оправдывая таким образом то , что и жилистый старик , и Шухов , и сам Цезарь сидят в лагер е ; с другой - пресловутое "как " (посылаемое с тариком "к чертовой матери ") не пробудит мы сли автора , "добрых чув с тв ", а п отому не только не нужно , но и вредно. Для Шухова , безмолвного свидетеля диало га -все это "образованный разговор ". Но насч ет "добрых чувств " Шухов хорошо понимает , - и дет ли речь " о том , что бригадир "в доброй душе ", или о том , как он сам "подрабо тал " у Цезаря . "Добрые чувства " - это реальные свойства живых людей , а профе ссиовализмы Цезаря - это , как будет писать позднее сам Солженицын "образовавщина ". Цезарь и с кавторангом пытается говор ить на свои излюбленные темы : монтаж , круп ный план , ракурс . Но и Буйновский "лов ит " его на игре , на нежелания соотнести выдуманное к реальности . Кино (сталинское , советское кино ) и ж изнь ! Цезарь не может не вызывать уважения влюбленностью в свое дело , увлеченностью своей профессией ; но нельзя отделаться от мысли, что желание поговорить об Эйзеншт ейне во многом связано с тем , что сиде л Цезарь целый день в тепле , трубочку покуривал , даже в столовую не ходил ("не унижался ни здесь , ни в лагере ", замечает автор . Он живет вдалеке от реальной л агерной жизни. Вот не спеш а подошел Цезарь к своей бригаде , что собралась , ждет , когда после работы в зону можно будет идти : Ну как , капитан , дела ? Гретому мерзлого не понять . Пустой воп рос - дела как ? - Да как ? - поводит капитан плечами . - На работался вот , спину распрямил ". Цезарь в бригаде "одного кавторанга придерживается , бо льше ему не с кем душу отвести ". Да Буйновский смотрит на сцены из "Броненосца ..." совсем другие глазами : "... черви по мясу прямо как дождевые ползают . Неужели такие были ? Думаю , это б мясо к нам в лагерь с ейчас привезли вместо нашей рыбки говенной , да не моя , не скребя , в котел бы ухнули , так мы бы ..." Реальность остается скрытой от Цезаря . Он расходует свой интеллектуальный потенциа л очень избирательно . Его , как Шухова , врод е бы не занимают "неудобные " во просы . Но если Шухов всем своим существом и не предназначен не только для решения , но и для постановки подобных проблем , то Цезарь , видно сознательно уходит от них . То , что оправданно для Шухова оборачивае тся для кинорежиссера если не прямой вино й , то бед о й . Шухова иной раз даже жалеет Цезаря : "Небось много он об себе думает , Цезарь , а не понимает в жизни ничуть ". По Солженицыну , в жизни понимает бо льше других сотоварищей , включая не только Цезаря (невольного , а подчас добровольного п особника сталинского " цесаризма "), но и ка вторанг и бригадира , и Алешку - баптиста , - всех действующих лиц повести , сам Иван Денисов ич со своим немудрящим мужицким умом , крес тьянской сметкой , ясным практическим взглядом на мир Солженицын , конечно , отдает себе от чет в том , что о т Шухова не ну жно ждать и требовать осмысления исторических событий интеллектуальных обобщений на уровне его собственного исследования Архипелага ГУЛ АГ . У Ивана Денисовича другая философия жи зни , но это тоже философия , впитавшая и обобщившая долгий лагерн ы й опыт , тяжкий исторический опыт советской истории . В лице тихого и терпеливого Ивана Дени совича Солженицын воссоздал почти символический в своей обобщенности образ русского наро да , способного перенести невиданные страдания , лишения , издевательства коммун и стического режима , ярмо советской власти и блатной беспредел Архипелага и , несмотря ни на что , - выжить в этом "десятом круге " ада . И сохранить при этом доброту к людям , человечность , снисходительность к человеческим слабостям и непримиримость к нравствен н ым порокам. Один день героя Солженицына , пробежавши й перед взором потрясенного читателя , разраст ается до пределов целой человеческой жизни , до масштабов народной судьбы , до символа целой эпохи в истории России . "Прошел де нь , ничем не омраченный , почти сча стли вый . Таких дней в его сроке от звонка до звонка было три тысячи шестьсот п ятьдесят три . Из-за високосных годов - три д ня лишних набавлялось ..." Солженицын уже тогда - если не знал , то предчувствовал : срок , накрученный стране партией большевиков , подх одит к концу . И ради приближения этого часа стоило б ороться , не считаясь ни с какими личными жертвами. А началось все с публикации "Одного дня Ивана Денисовича "...С изложения просто го мужицкого взгляда на ГУЛАГ . Может быть , если бы Солженицын начал с печа т ания своего интеллигентского взгляда на лагер ный опыт (например , в духе его раннего романа "В круге первом "), ничего бы у не го не получилось . Правда о ГУЛАГе еще долго бы не увидела света на родине ; з арубежные публикации , вероятно , предшествовали бы отеч е ственным (если бы те ока зались вообще возможными ), а "Архипелаг ГУЛАГ ", с потоком доверительных писем и рассказов , легших в основу исследования Солженицына , начался именно после публикации "Одного дня " в "Новом мире "... Вся история нашей стра ны , наверно, сложилась бы по-другому , если бы в ноябрьском номере журнала Твардовск ого за 1962 год не появился бы "Иван Денис ович ". По этому поводу Солженицын позже пи сал в своих "очерках литературной жизни " "Б одался теленок с дубом ": "Не скажу , что такой точный план, но верная догадка-пред чувствие у меня в том и была : к эт ому мужику Ивану Денисовичу не могут оста ться равнодушны верхний мужик Александр Твард овский и верховой мужик Никита Хрущев . Так и сбылось : даже не поэзия и даже не политика решили судьбу моего расс к аза , а вот это его доконная мужицк ая суть , столько у нас осмеянная , потоптан ная и охаянная с Великого Перелома ". Заключение Совсем немного прошло времени по сле распада Советского Союза , ознаменовавшего собой окончательный крах тоталитарного государст ва , с озданного Лениным и Сталиным , а времена вне закона отошли в глубокое и , кажется , уже невозвратимое прошлое . Утратило свой зл овещий и роковой для культуры смысл слово "антисоветский " . Однако слово "советский " не утратило своего значения и по сей день . Все это естественно и понятно : при всех своих поворотах и переломах история не изменяется сразу , эпохи "наслаиваются друг на друга , и подобные переходные перио ды истории обычно наполнены острой борьбой , напряженными спорами , столкновением старого , пы тающегося удержаться , и нового , завоевы вающего себе смысловые территории . С чем н е жалко расстаться , а что опасно потерять , безвозвратно утратить ? Какие культурные ценн ости оказались истинными , выдержали испытание временем , а какие мнимыми , ложными , насильствен но н а вязанными обществу , народу , и нтеллигенции ? В то время казалось , что победа ти ранического централизованного государства над ли тературой и художественной интеллигенцией была полная . Репрессивно-карательная система безукоризне нно срабатывала в каждом отдельно м сл учае духовной оппозиции , инакомыслия , лишая пр овинившегося и свободы , и средств к сущест вованию , и душевного покоя . Однако внутренняя свобода духа и ответственность перед сло вом не позволяла умалчивать достоверные факты истории , тщательно скрываемые о т большинства населения . Сила "оппозиционной " советской литературы заключалась не в том , что она призывала к "сопротивлению злу силою ". Сила ее - в постепенном , но неумолимом расшатывании изну три самих устоев тоталитарного строя , в ме дленном , но неизбежн ом разложении основоп олагающих догм , идейных принципов , идеалов тот алитаризма , в последовательном разрушении веры в безупречность избранного пути , поставленных целей общественного развития , используемых д ля достижения средств ; в незаметном , но те м не мен е е эффективном разоблачен ии культа коммунистических вождей . Как писал Солженицын : "Не обнадежен я , что вы за хотите благожелательно вникнуть в соображения , не запрошенные вами по службе , хотя и довольно редкого соотечественника , который не стоит на подчине н ной вам лес тнице , не может быть вами ни уволен с поста , ни понижен , ни повышен , ни нагр ажден . Не обнадежен , но пытаюсь сказать ту т кратко главное : что я считаю спасением и добром для нашего народа , к котором у по рождению принадлежите все вы - и я . И это п исьмо я пишу в ПРЕДПОЛОЖЕНИИ , что такой же преимущественной заботе подчинены и вы , что вы не чужды своему происхождению , отцам , дедам , прадедам и родным просторам , что вы - не безнацион альны ". В тот момент Солженицын ошибался о тносительно "вождей Советско го Союза ", как ошибались в их отношении и все предш ествовавшие ему писатели "другой " советской ли тературы обращаясь с письмами и статьями , очерками и поэмами , рассказами . В Солженицыне они могли видеть только врага , подрывной элемент , "литературного власо в ца ", т.е . изменника Родины , в лучшем случае - шизо френика . Даже на общей национальной почве у "вождей " с инакомыслящим писателем , лидером невидимой духовной оппозиции правящему режиму , не оказалось ничего общего . Как писал о Солженицыне другой протес тант нашего времени и борец с совет ской тиранией - академик А.Д.Сахаров : "Особая , иск лючительная роль Солженицына в духовной истор ии страны связана с бескомпромиссным , точным и глубоким освещением страданий людей и преступлений режима , неслыханных по своей ма с совой жестокости и сокрытости . Эта роль Солженицына очень ярко проявилась уже в его повести "Один день Ивана Денисовича " и теперь в великой книге "Ар хипелаг ГУЛАГ ", перед которой я преклоняюсь ". "Солженицын является гигантом борьбы за че ловеческое достоин с тво в современном трагическом мире ". Солженицын , в одиночку ниспровергавший ко ммунизм в СССР , разоблачавший "Архипелаг ГУЛАГ " как сердцевину человеконенавистнической системы , был от нее свободен . Свободен мыслить , чувствовать , переживать со всеми , кто поб ывал в репрессивной машине . Проделав с труктурную композицию от судьбы простого закл юченного Ивана Денисовича до масштабов страны , представленной едиными островами , соединенными между собой “трубами канализации” , человеческим и жизнями и общим укладом , авто р тем самым как бы предопределяет на ше отношение к главному действующему лицу - к Архипелагу . Явившись первым и последним зачинателем нового литературного жанра , имен уемого “опытом художественного исследования” , Сол женицын смог в какой-то мере приблизить п р облемы общественной морали на та кое расстояние , при котором четко прослеживае тся линия между человеком и нечеловеком . Н а примере всего одного персонажа - Ивана Д енисовича показывается именно та главная особ енность , присущая русскому человеку , которая п омо г ла найти и не переступить эту черту - сила духа , вера в себя , ум ение выходить из любой ситуации - вот опло т , который помогает удержаться в безмерном океане насилия и беззакония . Таким образом , один день зэка , олицетворяющего судьбы м иллионов , таких же как он , стал многолетней историей нашего государства , где “насилию нечем прикрыться , кроме лжи , а лж и нечем удержаться , кроме как насилием” . И збрав однажды такой путь своей идеологической линией , наше руководство невольно избрало ложь своим принципом , по кото р о му мы жили долгие годы . Но писателям и художникам доступно победить всеобщую личину неправды . “Против многого в мире может выстоять ложь - но только не против иску сства” . Эти слова из Нобелевской лекции Со лженицына как нельзя лучше подходят ко вс ему его т ворчеству . Как говорится в одной известной русской пословице : “Одно слово правды весь мир перетянет” И д ействительно , монументально-художественное исследование вызвало резонанс в общественном сознании . У зник Гулага , ставший писателем для того , ч тобы повед а ть миру и своей ро дине о бесчеловечной системе насилия и лж и : в его лице русская культура открыла источник своего возрождения , новых жизненных сил . И помнить его подвиг - наш общечелов еческий долг , ибо забыть и не знать ег о мы не имеем права. "Ваше зав етное желание , - писал , о бращаясь к "вождям ", Солженицын в 1973 г ., - чтобы наш государственный строй и идеологическая система не менялись и стояли вот так веками . Но так в истории не бывает . Каждая система или находит путь развития или падает ". Жизнь под т вердила - м енее чем два десятилетия спустя - правоту нашего великого соотечественника , предсказавшего в своей "Нобелевской лекции " победу "слова правды " над "миром насилия ". Список исполь зованной литературы : 1. Л.Я.Шнейберг Начало конца Архипелага Гулаг // От Горького до Солженицына . М :.Высшая школа , 1997. 2. А.Солженицын Рассказы // м алое собрание соч . Т .3 3. В.Лакшин Открытая дверь : Воспоминания и портреты . М .,1989. С .208 4. А.Солженицын Бодался тел енок с дубом // Новый мир . 1991.№ 6.с 18 5. Т.В.Гегина "А рхипелаг ГУЛАГ " А.Солженицына : Природа Художественной п равды 6. С.Залыгин Вступительная статья //Новый мир .1989.№ 8.с .7 7. А.Зорин “Внебрачное насл едие Гулага” // Новый мир .1989.№ 8.с .4
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Если 300 лет не платить зарплату и заставлять платить налоги - человек любой национальности превратится в русского.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе ""Архипелаг Гулаг"", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru