Реферат: Семейная хроника Форсайтов - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Семейная хроника Форсайтов

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 185 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

2 План 1 . «Сага о Форсайтах» как отображение действительности 2. Семейная хроника Форсайтов Литература 1 . «Сага о Форсайтах» к ак отображение действительности Первая мировая войн а и Октябрьская револю ция были теми событиями, которые неизбежно должн ы были поставить перед гуманистическим сознанием Голсуорси мучительну ю проблему о путях политического, этического, морального раз вития обще ства в послевоенные годы. Писателя волнует необходимость осмыслить происходящее, стремление пон ять, куда идет все западное общество и, прежде всего, современная Англия, к акова ее грядущая судьба. Писатель-реалист очень точно выбирает как объект а нализа и размышления историю семьи в ее зависимости от «движения» общес твенно-по литической действительности. Вместе с тем, что характерно для критического реализма XX века, писателя неизбежно занимает и «судьба нар од ная», противопоставление и борьба двух миров. Такова основа, на которо й возникает монумен тальное здание эпической трилогии: «Саги о Форсайта х». Вместе с романом «Собственник», ставшим первым романом первой трилог ии, они охватывают «естественную историю» английской буржуаз ной семьи за 42 года, с 1886 по 1928-й, рассказы вают о жизни трех поколений Форсайтов, при чем эта история рассматривается с точки зрения кардинальнейшей проблемы в ека — ожесточен ной борьбы форсайтовской цивилизации, не же лающей сда ваться и постепенно отступающей под натиском новых общественных веяни й. Перед читателем проходит пестрый, меняю щийся фон общественных взаимоо тношений, нравов, обычаев, морали, искусства, условно стей, осмысленных в реалистической и критиче ской традиции, ибо, по словам самого Голсуорси, писатель, наделенный «силой художественного выражения, не может не быть критиком действи тельности». Задавался ли Голсуорси целью создать эпичес кое произведение, роман-эпо пею, например по та кому классическому образцу, как «Война и мир» Л. Толст ого? Несомненно одно, что эпичность, или, как ее определял Голсуорси, «соби рательный ме тод», т. е. изображение «человеческих страстей, исторически х событий, быта и общественной жиз ни», — неотъемлемое качество двух его трилогий. В «сценах частной жизни» перед нами возникают не только истори я семьи, но и какие-то основополага ющие черты жизни общества и целого нар ода. В форса й товском цикле ощу щаются «необратимость движения действительной жизни» и неизбежность н овизны, как постоянно звучащая где-то за кадром, то усиливающаяся, то отст упающая грозная музыка перемен. Вот почему в начало первой трилогии совер шенно закономерно был положен «Собственник» с его предвосхищением грядущей гибели форсайтского «др ева, пораженного молнией в самую сердцевину», а в следующих романах рамк и соци ального действия раздвигаются. Правда, это не относится к «Интерлюдии», осу ществляющей переход от «Соб ственника» к рома ну «В петле» и напечатанной под названием «Последнее лето Форсайта» в сборнике «Пять рас сказов» (1918). Жестокая непреклонность, горечь и гнев «Собственника» уступают место прямо про тивоположной нас троенности интерлюдии, с ее пронзительной печалью по уходящему миру люб ви, солнца, красоты. Надо отдать справедливость Голсуорси: даже если бы это были просто любовные романы, они заставили бы говорить об их авторе к ак о тонком психологе, в совершенстве овладевшем искусст вом живописани я самых нежных и сокровенных чувств человека. Здесь проявилось замечате ль ное умение писателя проникать в тончайшие из гибы души. Горечь неутол енной прежней стра сти, жгучее отчаяние отвергнутого первого чувства Го лсуорси передает с мудрым всеведени ем сердца, тактом, трогательным уча стием. Но это не только романы о победах и поражениях любви. Это именно тот показ частных событий, о котором писал еще Белинский, характеризуя соци альный роман, где через частное «разоблачается изнанка... исторических ф ак тов». «В петле» и «Сдается в наем» — произведе ния социальные, и дейст вие, в них развивающее ся, сопряжено с важными событиями эпохи. И если в ни х нет широкой панорамы обществен но-политической жизни Англии 80— 90-х год ов («В петле»), исчерпывающей социально-полити ческой характеристики по слевоенной действи тельности («Сдается в наем»), то это и не главное. Чита тель, тем не менее, осведомлен о переменах, преобразивших за 20— 30 лет лицо с траны. Голсуорси прежде всего интересно проследить изменение инстинкта собст венности, — ведь он «так же неразрывно связан с окружающей средой, как со рт картофеля с почвой». Да и мог ли он не подвергнуться изменениям, когда с трана перешла «от самодовольного и сдержанного провинциализ ма к еще бо лее самодовольному, но значительно менее сдержанному империализму»? Отношение писателя к прошлому, настояще му и будущему яснее всего позво ляет видеть многослойность его взглядов на действитель ность. В отличие от художников-модернистов, которые вели и ведут своих героев из «никуда » в «ничто» (к ним относился и Хемингуэй 20-х го дов), в произведениях которы х время трагически неподвижно, а персонажи существуют в застыв шем мире, где «никогда ничего не происходит», у Голсуорси время движется. Но — и в « Саге» эта тенденция уже явственно дает себя знать — пи сатель (перефраз ируя известное положение Го голя) старается все, что он считает лучшим, «п еренести» из прошлого в будущее, как бы на править развитие этого будуще го в определен ных, приемлемых для него рамках, и как ни парадоксально, «ф орсайтовского», хотя и очи щенного от прежних заблуждений, прогресса. И не случайно тема будущего входит в трило гию с Джоном Форсайтом — еще о дной частицей «я» Голсуорси. Внук старого Джолиона испове дует те же сам ые взгляды, что и писатель: «Всему виной, — говорит он Флер, — инстинкт со бст венности, который изобрел цепи. Последнее по коление только и думало , что о собственности; вот почему разыгралась война». 2. Семейная хроника Форсайтов «Последнее лето Фор сайта» — маленький ше девр Голсуорси, здесь ощущение красоты приро ды, м ира, жизни удивительно нежно и психологически тонко слито с чувством пос ледней любви старого, восьмидесятипятилетнего Джолиона Форсайта. Он бо лен и знает, что смерть уже на пороге, и от этого остро, как никогда в жизни, вос принимает запахи и краски благоухающего лета. Любовь и красота слит ы воедино, как в музыке. Эта музыка начинает звучать в последнее число мая , в шесть вечера, когда старый Джолион, сидя под дубом на лужайке в Робин-Хи лле, наслаждает ся созерцанием чудесного вечереющего дня. У ног его лежи т старый пес Балтазар, на качелях внучки Холли — забытая ею кукла, газон, начинающийся у дуба, круто сбегает к папоротникам, лугу, роще. Прекрасный вид, прекрасный дом. Его выстроил трагически погибший архитектор Филип Б осини, возлюбленный бывшей жены Сомса Форсайта, племянника старого Джол иона, которого он всегда недолюбливал. Старый Джолион купил этот дом у Со мса для своего сына, молодого Джолиона, и его детей, своих внуков: Джун, быв шей когда-то неве стой Босини, и маленьких Джолли и Холли, родив шихся от с вязи молодого Джолиона с гувернанткой. Впрочем, теперь сын женат на быв ш ей любовнице, и Джун вместе с отцом и мачехой уехали в Испанию. Потом она уезжает, а он долго сидит в своем кресле и р азмышляет. В тот вечер он прошел в свой кабинет и достал лист бумаги... Он оставит ей чт о-нибудь в заве щании... Но сколько? «Сколько?» Что ж, во всяком случае, достато чно, чтоб не дать ей состаритьс я раньше срока, чтобы как можно дольше уберечь ее лицо от мор щин, а светлы е волосы от губительной седины... «Сколько?» В ней нет ни капли его крови. Вер ность образу жизни, который он вел сорок лет... подсказала ему осторожную мысль: не его кровь, ни на что не и меет права. Так, значит, эта его за тея — роскошь! Баловство, потакание ста риков скому капризу, поступок слабоумного. Его будущее по праву принадл ежит тем, в ком течет его кровь, в ком он будет жить после смерти... И вдруг ем у показалось, что в кресле сидит Ирэн — в сером платье, душистая, нежная, т емноглазая, изящная, смотрит на него! Эх! Она и не думает о нем; только и дума ет, что о своем погибшем воз любленном. Но она здесь, хочет она того или нет , и радует его своей красотой и грацией. Какое он, старик, имеет право навяз ывать ей свое общест во, какое имеет право приглашать ее играть ему и позв олять смотреть на себя — и все даром? В этой жизни за удовольствия надо пл атить. «Сколько?» В конце концов, денег у него много, его сын и трое внуков н е пострадают. Он заработал все сам, чуть не от первого пенни; может оставит ь их, ко му хочет, может позволить себе это скромное удо вольствие... Так я и сделаю, — решил он. — Пусть их думают, что хотят! Так и сделаю. «Сколько? Десять тысяч, двадцать тысяч, сколько? Если бы только за эти день ги он мог ку пить один год, один месяц молодости!..» И старый Джолион пишет добавление к заве щанию, по которому Ирэн должна п олучить пят надцать тысяч фунтов: сумма говорит, что победило стремлени е к «золотой середине», «чувство меры», которое ему было свойственно всю жизнь. Не надо крайностей — думает ста рый Джолион, но надо быть верным с амому себе, своей тяге и поклонению Красоте, надо не дать ей увянуть раньше срока, раз этот ее странный возлюб ленный «позволил себе умереть», а ее ос тавил маяться без средств к сущес твованию. Голсуорси не был бы реалистом, если бы не поведал нам о сомнениях и подозр ениях, вспы хивающих в сознании старика. Не корысть ли за ставляет Ирэн т ерпеть его общество? «Нет, она не такая. Ей скорее даже недостает понимани я своей выгоды», ведь она могла бы снова вернуть ся к Сомсу и жить в комфор те и богатстве. Но — нет, «никакого чувства собственности у бедняж ки!» Д а он и не скажет ей ничего о завещании, а будет наслаждаться солнечным све том, и цвета ми, и ее обществом. Старого Джолиона пресле дует ощущение кон ца, однако вместо того чтобы думать о своем «главном капитале», он позвол яет волнениям, тоске, сладости и печали последней любви подтачивать его здоровье, он худеет, сла беет, он растрачивает в поездках в Лондон, в опе ру , куда приглашает Ирэн, последние силы. Так Форсайт впервые в жизни «стави т собственные желания выше собственного здоровья, а Красоту выше здраво го смысла». Однако, чем больше ему нравится общество Ирэн, тем более он сдержан и корр ектен — «самый прозаический, добрый дядюшка. Да боль шего он и не чувство вал — ведь он как-никак был очень стар. А между тем, если она опаздывала, он не находил себе места. Если не приезжала, а это случилось два раза, глаза у него делались печаль ными, как у старой собаки, и он лишался сна». Он любил, и цветы пестрели ярче, запахи, и музыка, и солнечный свет ожили, не были только воспоминанием о том, что жизнь прекрасна. «В восемьдесят пять лет мужчина не знает страсти, — размышляет писатель , — но красота, которая рождает страсть, действует по-прежне му, пока смер ть не сомкнет глаза, жаждущие смотреть на нее». Голсуорси, конечно, вспоминал, создавая «Интерлюдию», отца и его нежное ч увство к гу вернантке внуков и оправдывал задним числом перед близкими «эту странную дружбу». Тревога старого Джолиона — что делать, если у нег о «отнимут возможность видеть кра соту», — несо мненно, б ыла подмечена сыном у Джона Гол суорси III. У старого Джолиона вскоре отнимет эту возмо жность смерть. Умирает он не заметно для самого себя, впадая в сладкую дремоту. И вот уже не ше велится от дыхания пушинка на седых усах, и пес Балтазар, взвизгнув, вскакивает на колени к ста рику, севшему, чтобы умереть, в кресло под ду бом, как в тот ден ь, пять недель назад, когда началась его последняя любовь. И, быстро соско чив, пес начинает протяжно выть. Старый Джолион умер, не успев увидеть воп лощенную красоту, которая уже «бесшумно» шла к нему по траве. «Интерлюдия» была встречена хором похвал. Ее высоко оценили Д. Конрад и Т. Гарди. Ада Голсуорси получила очень приятное и ле стное для самолюбия писателя письмо от жены Томаса Гарди, Флоренс. Гарди очень берег зре ние, и жена, как правило, читала ему все новые книги . Флоренс Гарди свидетельствует: «Было радостью читать ему это произведе ние («Пять рассказов».). Сначала я прочла сама. А за тем он заставил меня про читать все новеллы вслух, очень тщательно и медленно, по той при чине, что, как он сказал, «это — Голсуорси». Больше всего ему понравился рассказ «Цвет яблони», из-за свойственной ем у поэтичности. Я же предпочитаю «Последнее лето» и новеллу «Стоик», из-за чудесных образов двух стариков. Джолион Форсайт — самый прекрасный пер со наж этой книги, и теперь я могу читать «Собственника» без ужасного чув ства отчаяния». «Интерлюдия» явилась мостиком к новому по вествованию о Форсайтах, и чи татель вновь встречается с Сомсом и его двоюродным братом Джолионом Фор сайтом, утратившим после смер ти отца приставку «молодой». «Идиллия» — так сам Голсуорси назвал новел лу — была прелюдией к роман у «В петле» (1920), общий тревожный тон которого звучал уже в эпиграфе из «Ром ео и Джульетты»: И переходят два ста ринных рода Из старой распри в новую вражду. Этот эпиграф обещал, однако, не только но вый взрыв личных страстей, горя, страданий, в нем звучало предупреждение: вековые «распри» тоже забурлят в котле общества с удесятеренной силой. ... Прошло 12 лет после смерти Босини и ухода Ирэн из дома Сомса — потому что она все-таки ушла в ту же ночь, когда молодой Джолион при нес ей последний «сувенир» ее возлюбленного и Соме захлопнул перед Джолионом дверь свое го дома. Деньги, оставленные Ирэн старым Джолио ном, дали ей возможность б езбедного существо вания и некоторое сознание независимости. В эти же 12 л ет Соме, единственный из всех Форсайтов, стал еще богаче. Возрастали не то лько его теку щий счет в банке, но и слава коллекционера жи вописи, котора я, по ироническому замечанию автора, была основана не на пустой эстетиче ской прихоти, а на способности угадывать рыночную будущность картины. Но Сомса все неотступнее пресле дует мысль о том, что нет у него наследни ка, а следовательно, некому будет передать накоп ленное и, значит, не для чего столь рьяно служить богу собс твенности. Соме решает жениться вто рично, но для этого нужно получить ра звод. И он обращается к посредничеству двоюродного брата, «уже немолодог о» Джолиона Форсайта, ставшего, по завещанию отца, попечителем Ирэн. ... Вернувшись тогда из путешествия по Испа нии, Джолион нашел отца мертвы м и маленькую Холли в слезах, напуганную смертью деда. Позна комившись с з авещанием, Джолион догадался о встрече, произошедшей в последние пять не дель жизни отца. Теперь, уже овдовевший, часто сиживая под могучим дубом н а месте, где умер ста рик, известный художник Джолион Форсайт раздумывае т о жизни и смерти, любуется старым деревом, которое видело, наверное, «всю исто рию Англии» и все будет зеленеть, когда дом пе рейдет к его сыну и вну кам. Это живая традиция. Дом, построенный двенадцать лет назад Босини, пре красен. «И Джолион, в котором чувство пре красного уживалось с форсайтск им инстинктом продолжения рода, проникался радостью и гордо стью от соз нания, что дом этот принадлежит ему». Сюда, в Робин-Хилл, вместе с племянником Вэлом Дарти и приезжает Сом с . На узком диван чике сидят два куз ена, как можно дальше отодви нувшись друг от друга, и пьют чай, поглощая пр и этом изрядное количество кекса, так как оба — Форсайты и обладают хоро шим аппетитом. Джолион заводит разговор о том, что они уже не те, не так сильны, как «стари ки». Нет той уве ренности в себе, и, наоборот, прибавилось само сознания, а оно не позволяет «не видеть себя таким, каким видят тебя другие». Сом с готов возражать. Он не сог ласен с Джолионом, он еще полон самообольщения и уверен, что так же прочно укреплен в жизни, как стар шее поколение. Но жизнь у него теперь стала «ун ылая» и такая «странная». После встречи с Сомсом Джолион проникает ся к нему пре ж ней и еще более острой неприяз нью, он понимает, что с нова предстоит борьба, «бульдог» Сом с не расстанется добровольно «с костью», а ведь Ирэн все еще его жена, хотя они так давно не живут вместе. Сом с «навещает про шлое» — приходит к Ирэн: для развода нужны у лики. История с Босини уже стара, но, может быть, у Ирэн есть любовник, и новы й адюльтер послужит поводом к разводу? У Ирэн любовника нет. Она живет оди ноко, она все то же воплоще ние недоступной красоты, и у Сомса опять возни кает надежда: Ирэн должна вернуться к нему и дать ему сына, наследника сос тояния. Сопротив ление Ирэн — ей мысль о возобновлении неудач ного брак а кажется и отвратительной, и противоестественной — только разжигает н еугас шую страсть Сомса. Начинается преследование той, кого он считает с воей законной добычей. На помощь Ирэн приходит Джолион Форсайт. Попечитель Ирэн — ее единствен ный защитник и советчик. Постепенно его сочувствие и жалость сменяются п реданной любовью. Ирэн и Джолион уезжают в Италию, давая Сомсу полную воз мож ность (как когда-то ее дали Джон и Ада Голсуорси майору Артуру Голсуор си) начать процесс. Сразу же после развода Сом с женится на молодой ф ранцуженке Аннет, и у них рождается дочь Флер, а у Ирэн и Джолион а, которым теперь нич то не мешает заключить новый, счастливый брак, — сы н Джон. Роман завершается глубоко символичной картиной похорон королев ы Викто рии, с которой уходит в прошлое целая эпоха. Последний роман первого цикла эпопеи — «Сдается в наем» (1921), его (вместе с «Собственником» и «В петле») Голсуорси реша ет выпустить под общим назв анием «Сага о Форсайтах». Роману «Сдается в наем» тоже предшествует интерлюдия — «Пробуждение» — о девятилетнем сыне Джолиона и Ирэн, Джоне, о возникающих в душе мальчи ка чувстве красоты и потребности бескорыстного служения прекрасному. «Сдается в наем» — прежде всего роман о мо лодых, о любви Флер и Джона, об и х разлуке, пре допределенной неумирающим живучим прошлым, столь оскорбительным для Ирэн, что она не может согласиться на брак Флер и Джона, хотя те любят друг друга со всем п ылом первой страсти. Конец их надеждам на брак кладет предсмертное пись мо-исповедь Джолиона Форсайта, рассказываю щее всю прежнюю историю Сомс а, Ирэн и Босини. Флер выходит замуж за сына баронета, Майкла Монта, Джон уе зжает в Америку, спасаясь от воспоминаний о несчастной любви. Такова в общих чертах фабула двух романов, и надо отдать справедливость Голсуорси: даже если бы это были просто любовные романы, они заставили бы говорить об их авторе как о тонком психологе, в совершенстве овладевшем искусст вом живописания самых нежных и сокровенных чувств человека. Зде сь проявилось замечатель ное умение писателя проникать в тончайшие из гибы души. Горечь неутоленной прежней стра сти, жгучее отчаяние отвергн утого первого чувства Голсуорси передает с мудрым всеведени ем сердца, тактом, трогательным участием. Но это не только романы о победах и пораже ниях любви. Это именно тот показ частных событий, о котором писал еще Бели нский, характеризуя социальный роман, где через частное «разоблачается изнанка... исторических фак тов». «В петле» и «Сдается в наем» — произвед е ния социальные, и действие, в них развивающее ся, сопряжено с важными со бытиями эпохи. И если в них нет широкой панорамы обществен но-политическ ой жизни Англии 80— 90-х годов («В петле»), исчерпывающей социально-полити че ской характеристики послевоенной действи тельности («Сдается в наем»), то это и не главное. Читатель, тем не менее, осведомлен о переменах, преобр азивших за 20— 30 лет лицо страны. Голсуорси прежде всего интересно проследить изменение инстинкта собст венности, — ведь он «так же неразрывно связан с окружающей средой, как со рт картофеля с почвой». Да и мог ли он не подвергнуться изменениям, когда с трана перешла «от самодовольного и сдержанного провинциализ ма к еще бо лее самодовольному, но значительно менее сдержанному империализму»? В чем же инстинкт изменился? До известной степени он ослабел. На «форсайт ской бирже», в доме младшего брата стариков Форсайтов, Тимо ти, все еще вс тревоженно толкуют о том, что ста рый Джолион был похоронен не в семейном склепе в Хайгете, а в Робин-Хилле. И, подумать только, единственная замужня я сестра старых братьев Форсайтов Сьюзен Хэймен, которая «последовала з а своим супругом в неслыханно раннем возрасте, всего семидесяти четырех лет... была подвергнута кремации». Тоже пренебреже ние традициями! А бегст во Ирэн из дома мужа, имевшего законное право на владение ею как бла гопри обретенным имуществом, было самым вну шительным ударом по твердыне форс айтизма. Развивалось стремление к личной свободе и у сре днего поколени я Форсайтов, которые вовсе не за ботятся о приумножении накопленных ста риками капиталов и предпочитают их проживать. Пусть Сомса, который входи т в гостиную сестры, пора жает неподвижность человеческого бытия, вопло щенная в неизменности убранства, — все тот же стиль Людовика XV. Это впеча тление обманчиво. Все сдвинулось, течет, ускользает. Правда, когда сестру Сомса, Уинифрид, покидает муж, прихва тив ее жемчуга, она, истинная Форсай т, восприни мает его уход как явление, относящееся скорее к области матер иально-денежной, нежели эмоцио нальной: теперь не надо платить долгов Мо нти, хо тя все-таки жаль — «что-то ценное ушло из жизни». Но приезд блудног о мужа она восприни мает не только как возвращение собственности, в ней п робуждается сострадание. Однако, если ослабевает чувство собственно сти у Форсайтов, значит собс твенность под уг розой, и это острее всех понимает бездетный Соме. Это суб ъективное ощущение угрозы, ко торая неотвратимо нависает над личным дос тоя нием Форсайтов, — словно тень общего упадка собственничества, омра чившая страну. Бегут не только жены и мужья, — и колонии подумывают о само управлении. «Страна катится в про пасть», — со страхом думает последний из ста рых Форсайтов, Джеймс, которого мучит видение грядущего разорения семьи. Образ обедневшей с емьи неразрывно связан в его соз нании с мыслью об империи, утратившей бы лую силу. Первые поражения в англо-бурской войне знаменательно ассоциир уются у него с семей ными неурядицами: «Уинифрид в суде на брако разводно м процессе, имя Форсайтов в газетах, комья земли, падающие на гроб Роджера ; Вэл идет по стопам отца; жемчуга, за которые он за платил и которых он боль ше не увидит; доход с капитала, понизившийся до четырех процентов; страна, разорившаяся в прах». Единственная на дежда, семейный оплот — Соме. Он по -прежне му цепко держится за собственность, он прекрасно владеет лучшим оружием форсайтовской самозащиты: никогда не видеть себя таким, каким ви дят тебя другие. Отчасти в этом неуме нии видеть себя со стороны таится пр ичина пре жних неудач Сомса. Эта субъективная склонность к самообольщен ию, превратному мнению на свой счет так, однако, не вяжется с здравомыслящ им, практичным форсайтизмом. Но может ли быть иначе, если вся страна, по мы сли писателя, заражена какой-то странной не дальновидностью, неспособно стью видеть себя такой, как она есть, свои изъяны, ошибки и про махи. Так, в р омане «В петле» Голсуорси вновь возвращается к одной из основных пробле м сво его творчества — лживой иллюзии в обществен ном масштабе; подобна я иллюзия заставляет страну, вопреки справедливости и гуманизму, навязы вать свой диктат колониям. Кстати, той же проблемы — нежелания смот реть правде в глаза — касался Г олсуорси и в своей статье 1916 года «Русский и англичанин»: «...для то го чтобы победить или, скажем, создать себе иллю зию победы, надо на многое старате льно закрывать глаза», — писал он. В статье Голсуорси касался этой пробл емы, оценивая современный русский и английский роман и отмечая как досто инство русской литературы ее умение смотреть жизни в лицо, ее правдивос ть. А это умение счи таться с действительностью, понимать направ ление д ействительной жизни есть одно из непреложных условии существования и человека, и общества. Соб ственники игнорируют факт ис черпанности их могущества, но их время под ходит к концу — свидетельствует реалист Голсуорси, со временник войн и революций, без утайки и недо молвок поведавший Форсайтам то, что ему каже тся истиной века. Кончилась эра былого, ка завшегося таким неистощимым, б лагополучия, страна вступила на новый путь развития, хотя «... нельзя сказа ть, что наша страна от этого сильно выиграет», — задумчиво сообщает свое му сыну Джолли Джолион Форсайт. И прежде в значитель ной степени alter ego писат еля, он теперь больше, чем когда-либо, выразитель его мыслей, чувств, от нош ения к действительности. (Характерная де таль: Джолиону в романе «В петле » столько же лот, сколько самому Голсуорси во время его создания.) «Он был одним из тех весьма редких либералов, которые не терпят ничего нового, ед ва только оно воплощается в жизнь», — так Голсуорси характе ризует Джол иона, некогда бунтаря против общест венной морали, теперь благополучног о хозяина дома в Робин-Хилле, признанного художника. Но он ведь только «на половину» художник. «Наполо вину он Форсайт». Джолион ненавидит «стычки», его чувство кра соты возмущается всем, что п осягает на достоин ство, личную свободу человека, его стремление к любви; ему внушает отвращение торжество ин стинкта собственности в области ин тимных чувств. На некоторое время поддавшийся непри язни к обитателям Ю жной Африки, бурам, взбун товавшимся против Империи, Джолион вдруг поним ает, что «порабощение женщин» и «порабощение народов» нерасторжимо свя заны между собой, они — проявление одного и того же собственнического и нстинкта, определяющего облик современной Англии. «Он помнил, что да же д о первой, неудачной женитьбы его приводи ли в негодование жестокие расп равы в Ирландии или эти ужасные судебные процессы, когда жен щины делали попытку освободиться от мужей, ко торые им были ненавистны... Свободная во ля — в этом сила, а не греховность любого союза». Но вот попечитель Ирэн Джолион Форсайт навещает Со мса в его юридической конторе. Он п однимается по каменным ступеням, не без иро нии думая о собств енниках, однако — «ведь без них не обойдешься», — внезапно решает Джоли он. Так думает и Голсуорси. Ему хотелось бы из менить человека, его «приро ду», его этическую сущность, не меняя ничего кардинальным обра зом в обще стве. Вот почему с таким лирическим волнением он описывает старый дом Ти моти на Бэйсуотер-Роуд, с его неизменным запахом кам фары и увядших розов ых лепестков, где течет, не меняясь, тихая благоприличная жизнь старых те ток Сомса и Джолиона. Поэтому и качества, столь ценимые Голсуорси: мудрос ть, душевное равновесие, здравый смысл, поклонение красоте, были присущи прежде всего старому Джолиону, одному из столпов старопрежней викториа нской эры; конечно, для Голсуорси далеко не во всем приемлема эпоха, «так п озолотившая свободу ли чности, что, если у человека были деньги, он был св ободен по закону и в действительности, а если у него не было денег, он был с вободен только по закону, но отнюдь не в действительности». Но «старый век, который видел такой пыш ный расцвет собственничества и и ндивидуализ ма, закатываясь, угасал в небе, оранжевом ох надвигающихся б урь», и это бури социальные, а они могут быть очень разрушительными. Так, к основной мелодии романа «В петле» — исчер панности старого викторианс кого бытия, невоз можности существовать, как прежде, — примешивается тр евожный мотив — «А что же дальше? Какое будущее ожидает Англию?» Поэтому в романе «В петле» эволюционирует не только образ Джолиона, меня ется и главный носитель собственничества Соме Форсайт. В этом Сомсе, как им он предстает в романе, есть прежние черты. Он, как и раньше, не хочет рас статься «с костью, которую не может прогло тить». Однако во время разгово ра с Сомсом Джолион вдруг улавливает в его глазах необыч ное для того выр ажение затравленности. Соме, оказывается, тоже жертва. «А ведь он, действи тельно, страдает, — думает Джолион, — мне не следует этого забывать толь ко потому, что он мне неприятен». Итак, по-прежнему саркастическое отношение к институту собственности, п омехе человечности, любви, свободе, и в то же время неотступное автор ское сомнение, а лучше ли новое того старого, что уходит? Ведь Голсуорси не нра вится не только «самодовольный империализм». Он отвергает и его противн ика — революционные перемены. С новой силой в романе оживают сомнения Ф еликса Фриленда, еще большее неприятие у Голсуорси вызы вают те, кто во им я всемирного братства угрожают всем, «кто не с ними», уничтожением. Поэто му те перь Джолион скептически воспринимает новое, несущее с собой даль нейшие перемены, а Соме Форсайт становится воплощением респектабельно сти и того самого собственничества, без которого, по мнению Джолиона Фор сайта, «не обойдешься». Поэтому нынешнего Сомса удручает сознание, что б удущая жена его не любит. «Тем лучше, — рассуж дает он по привычке. — К чем у эти чувства? А все же...» Поэтому в романе остро чувствуется страх перед « демосом». Толпа, беснующаяся в угаре шо винистической радости по случаю победы над бура ми, вызывает у Сомса отвращение: эта толпа — живое отрица ние аристократизма и форсайтизма. «Сейчас, — раздумывает Соме, — сейча с эта толпа радуется, но когда-нибудь она выйдет и в другом настроении... Ка залось, он внезапно увидел, как кто-то вырезает договор на право спокойно го вла дения собственностью из законно принадлежащих ему документов; он и словно ему показали чудови ще, которое подкрадывается, вылезает из буд ущего, бросая вперед свою тень». Нельзя не уловить сарказма, с которым писа тель говорит о праве Сомса на с покойное владе ние собственностью, и все же «чудовище», стихия народног о восстания, его страшит. Вот почему Соме в своем упрямом цеплянье за собс т венность кажется Джолиону уже не страшным, не отвратительным, но смешн ым и одновремен но трагичным. Соме, пытающийся угрожать Ирэн и Джолиону т ем, что он их предаст позору, де йствительно смешон. А трагедия его в том, что он сам попал «в петлю» собств енничества. 12 лет назад он не захотел развестись с Ирэн, и вот те перь бьетс я, как муха в паутине, «жадно взираю щая беспомощными глазами на желанную свободу». Жалость, возникающая временами у Голсуорси, не мешает ему, коне чно, показать, как в одну из самых драматических минут своей жизни Соме во склицает, обращаясь к Ирэн и Джолиону: «Вы мне за это заплатите». Собственность, ценность, расплата — это тер мины, которые в ходу на форса йтской «бирже» чувств. Но если раньше Сом с лучшим средством отмщения за попранную супружескую чест ь счи тал взыскание убытков со своего соперника, то теперь деньги, которы е ему следуют по суду, он отдает на благотво рительны е цели. Сомс выпол нил свою отрицательную миссию в э попее, и яв ным сочувствием проникнуто знаменательное авторское отступ ление, которым кончается одна из последних глав романа — «Выпутался из пау тины»: «Отдыха, покоя! Дайте отдохнуть бедня ге! Пусть перестанут тре вога, стыд и злоба метаться, подобно зловещим ночным птицам, в его сознани и... Пусть он отрешится от себя...» С рождением Флер, когда в его душу входит п ервая бескорыстная любовь, Сомс , действительно, в большой мере отрешается от себя, а писатель — от прежнего к нему отношения. «Отрешается» от себя, хотя и в другом смыс ле слова, и Англия. На пороге XX столетия перспективы для Форсайтов неутеши тельны. Но если «инстинкт собственни чества» стал у них слабее, то агресс ивность их значительно возросла. Нет, они не намерены расставаться со св оим добром, на которое «зарятся социалисты». Форсайты полны реши мости п ротивостоять всем переменам. К проблеме перемен, а в широком смысле сло ва, философской проблеме связи времен, соот ношению прошлого, настоящего и будущего, Голсуорси и обраща ется в третьем романе «Саги» — «Сдается в наем». Сомсу постоянно чудится угроза революции. Для него социальные перемены — синоним уп а ка, разложения, х аоса и неразберихи. Но если он во всем готов видеть перемену к худшему, то Джолион Форсайт, совсем как сам Голсуорси, склонен сомневаться в том, что мир, а вместе с ним природа человека, действительно меняются. «С прозорливостью человека, которому не долго осталось жить, Джолион ви дел, что эпоха только внешне слегка изменилась, но по сущест ву же осталас ь в точности такой, какой была». Где же истина? Почему писатель слышит все более явственно музыку Перемен , а сам твердит о неизменности человеческой природы? Потому, что если и нет возврата к прошлому, то оно не так легко уступает ме сто настоящему и будущему. Диалектику взаимозависимости вре мен Голсуо рси рисует вполне реалистично. Дру гое дело — отношение к переменам. И ту т, пожалуй, мысль о неизменности «человеческой природы» становится спас ительной соломинкой, позволяющей ухватившемуся за нее отрицать целесо образность радикальных, революционных изменений. В предисловии 1922 года к «Саге» он пишет: «Пусть мертвое прошлое хоронит своих мертвецов» — лучш е поговорки не придумать, если бы прошлое, действительно, умирало. Но цепк ое влияние прошлого есть одно из тех траги комических благ, которое кажд ый новый век от вергает, выходя самоуверенно на арену жизни с тем, чтобы п отребовать абсолютно нового. Но ни один век не может похвастаться подобн ой новиз ной. Человеческая натура под своими перемен чивыми одеждами и п ритязаниями имеет и всегда будет иметь б себе много от Форсайта, а может б ыть, и более злого животного!» Итак, Сом с видит перемены и ото ждествляет их (в соответствии с реалистической логикой своего образа) с упадком рода человеческого, а Джолион (и Голсуорси) отвергает возможност ь радикальных перемен на том основании, что че ловеческая натура мало ме няется и что она имеет в себе много от «вечного» Форсайта. Этот свое образ ный авторский рывок назад к «форсайтов-скому» Мафусаилу, пожалуй, ярче в сего демон стрирует приверженность писателя к цепкому прошлому. В путанице противоречивых идей, по бужден ий, симпатий порой было трудно проло жить себе путь честному реалисту Го лсуорси. Отношение писателя к прошлому, настояще му и будущему яснее всего позво ляет видеть многослойность его взглядов на действитель ность. В отличие от художников-модернистов, которые вели и ведут своих героев из «никуда » в «ничто» (к ним относился и Хемингуэй 20-х го дов), в произведениях которы х время трагически неподвижно, а персонажи существуют в застыв шем мире, где «никогда ничего не происходит», у Голсуорси время движется. Но — ив « Саге» эта тенденция уже явственно дает себя знать — пи сатель (перефраз ируя известное положение Го голя) старается все, что он считает лучшим, «п еренести» из прошлого в будущее, как бы на править развитие этого будуще го в определен ных, приемлемых для него рамках, и как ни парадоксально, «ф орсайтовского», хотя и очи щенного от прежних заблуждений, прогресса. И не случайно тема будущего входит в трило гию с Джоном Форсайтом — еще о дной частицей «я» Голсуорси. Внук старого Джолиона испове дует те же сам ые взгляды, что и писатель: «Всему виной, — говорит он Флер, — инстинкт со бст венности, который изобрел цепи. Последнее по коление только и думало , что о собственности; вот почему разыгралась война». Неизмеримая пропасть отделяет Джона, «чувствительного, как девушка», и с овсем непри способленного к тому, чтобы зарабатывать день ги, от основат еля рода, «Гордого Доссета», но ему тоже присуща твердая решимость не при знавать себя побежденным. Образ Джона играет значи тельную роль в этиче ской и политической про граммах Голсуорси (в последующих романах эпопеи это скажется сильнее). Этот новый Фор сайт — один из идеальных представи телей моло дого поколения англичан, с которыми писатель связывает свои надежды на будущее страны. На протяжении «Саги» заметно меняется ее общая настроенность. «Собстве нника» отличает серьезный, порой гневный и трагический, тон. Эта трагичность восприятия действительности лежит в основе авторской сатиры. Во втором и третьем романах «Саги» уже нет трагической ин тонаци и. Сатира подчас тоже уступает место — иногда сарказму, чаще иронии. С кри тическим началом здесь прочно слит лиризм. В художественно-эмоциональную ткань пове ствования вплетены исполнен ные глубокой сим волики образы, и прежде всего, как это было уже в «Собств еннике», постоянно обыгрывается об раз дома. Запутавшийся в паутине собственнических чувств, раздираемый острыми с ожалениями о про шлом, о невозможности его вернуть, угрюмо вспо минает Со ме роковой дом — «дом в Робин-Хилле... разрушивший его супружескую жизнь с Ирэн». После визита к ней, живущей в одиночестве, Соме думает об Ирэн, как о «пустом доме», который «только и дожидается, чтобы он снова завладел ею и вступил в свои законные права». Иначе относится к дому в Робин-Хилле Джоли он Форсайт. Дом ему дорог, так к ак здесь прошли последние счастливые дни его отца. Дом восхища ет его эст етическое чувство. Джолион хочет, чтобы дом перешел к его сыну, стал вмест илищем тради ций, жизни спокойной, упорядоченной, преданной созерцанию прекрасного, исполненной доброты и творческого труда. А главное, дом ему нужен, пре жде всего, как «кров и приют», а не как овеществ ленная денежная стоимость. Образ дома интересен, однако, не только как некая деталь, позволяющая худ ожнику ярче вы явить психологический облик своих персонажей. Уже в «Соб ственнике» этот образ — символ преж ней, отринутой оболочки. В последую щих двух ро манах «Саги» эта символика еще красноречивее. С щемящим чувством спускается Соме по ле стнице дома Тимоти, где «запрещ ены сквозняки» и перемены. Он навещает спустя двадцать лет этот же дом, уж е не дом, а «мавзолей» былого, викторианского быта. Джолион Форсайт едет п о Лондону, и город кажется ему «роскошным до мом призрения, опекаемым инс тинктом собст венности». А в романе «Сдается внаем» образ дома иногда уже настойчиво отождеств ляется писателем с эпохой, которая «сдает» в архив ис тории свое прошлое, с самими «твердынями соб ственности», которые грозят рассыпаться в прах . В этих романах Голсуорси снова и снова вы сказывает свои философско-эти ческие взгляды. Здесь Джолион Форсайт в разговоре с сыном Джолли формули рует свое этическое кредо, принципы истинного джентльменства: «Прежде ч ем совершить какой-нибудь поступок, всегда стоит подумать, не обидишь ли ты этим другого человека больше, чем это необходимо». Здесь же «безграни чно терпимый», «никогда никому ни чего» не запрещающий Джолион, хороня п са Балтазара, высказывает Джолли и свои взгляды на религию. « — Странная жизнь у собаки, — вдруг сказал Джолион. — Единственное жив отное с зачатка ми альтруизма и ощущением творца. — Ты веришь в Бога, папа? Я этого не знал. На этот пытливый вопрос сына, к оторому нельзя было ответить п устой фразой, Джолион ответил не сразу — постоял, потер уставшую от рабо ты спину. Что ты подразумеваешь под словом «Бог»? — сказал он. — Существуют два несовместимых понятия Бо га. Одно — это непостижимая пе рвооснова созидания, некоторые верят в это. А еще есть сумма альтруизма в человеке — в это естественн о верить. Понятно. Ну а Христос тут уж как будто ни при чем? Джолион растерялся. Христос, звено, связую щее эти две идеи! Устами младен цев! Вот когда вера получила наконец научное объяснение. Вы сокая поэма о Христе — это попытка человека соединить эти два несовместимых понятия Бога. А раз сумма альтруизма в человеке настолько же часть непостижимой первоосновы созидания, как и все, что существует в природе, — право же, зв ено найдено довольно удачно!» Однако «сумма альтруизма», которая, по мне нию Голсуорси, существует в че ловеке изначаль но, почему-то воплощается именно в христианские заповеди, в частности «в любовь к ближнему » и вознесение жизни духовной над материальным стяжанием или над собств енничеством, — значит, и английскому писателю Голсуорси «дух нравст ве нности... Иисуса Христа» близок, как и любимо му им русскому писателю Чехо ву. И, пожалуй, не будет ошибкой сказать, что подспудной идеей «Саги», и тоже в полне христи анской, является авторская надежда на примире ние враждую щих между собой Форсайтов. Она, эта идея, не главная, нет. Однако от «чресл в раж дебных» рождаются не только Флер и Джон Форсайты. Раньше них родилис ь Холли и Вэл, и как ни старается собственник Джолли разлучить их, ему это не удается. Они соединяются — и это дружная, любящая пара, хотя у их союза — нет будущего. Они — троюродные брат и сестра, их брак возможен, но пото мства они решают не иметь никогда. Так что опять удар по форсайтиз-му с его могучим инстинктом продолжения рода. На протяжении «Саги» заметно меняется ее общая нас троенность. И, пожалуй, не будет ошибкой сказать, что подспудной идеей «Са ги», и тоже вполне христи анской, является авторская надежда на примире н ие враждующих между собой Форсайтов. Она, эта идея, не главная, нет. Однако от «чресл враж дебных» рождаются не только Флер и Джон Форсайты. Раньше н их родились Холли и Вэл, и как ни старается собственник Джолли разлучить их, ему это не удается. Они соединяются — и это дружная, любящая пара, хотя у их союза — нет будущего, Они — троюродные брат и сестра, их брак возмож ен, но потомства они решают не иметь никогда. Так что опять удар по форсайт изму с его могучим инстинктом продолжения рода. «Сага о Форсайтах» ставит Голсуорси в один ряд с самыми крупными писате лями XX века. В Англии и за рубежом он всемирно известный литератор, первый прези дент Пен-клуба. Его лекциям о Диккенсе, Турге неве и Мопассане, кото рые он читает в Дании, сопутствует триумфальный успех. При этом литературная критика склонна была и недооценивать, и порицать к ритический пафос ро манов эпопеи, написанных после «Собственника». Уже упоминавшийся критик Дадли Баркер при дирчиво ищет «недостатки» и в «Хр ониках», и уп рекает Голсуорси за политическую «пропаганду». Нельзя, одн ако, не согласиться с конечным выво дом Баркера, так сказавшего о величай шем твор ческом достижении Голсуорси. Литерату ра 1.Дубашинский И.А. «Сага о Форсайтах».- М.,1979- 111с. 2.История английской литературы.Т.3.- М.,1958 -730с. 3.Тугушева М.П.Джон Голсуор си.- М.,2000.- 384с.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
У вас в холодильнике еще есть еда, а в окнах домов еще целые стекла? Тогда мы идем к вам! (С) американская демократия
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Семейная хроника Форсайтов", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru