Диплом: Проблема истории в художественном мире А. С. Пушкина - текст диплома. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Диплом

Проблема истории в художественном мире А. С. Пушкина

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Дипломная работа
Язык диплома: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 637 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникальной дипломной работы

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Проблема истории в художественном мире А . С. Пушкина Содержание I. Введение. Пушкин и философско-историческая мысль века II. Проблемы истории в художественном мире А. С. Пушкина 1. Формирование пушкинского исторического мышления в 20-е г оды 2. “Судьба человеческая, судьба народная” в трагедии А. С. Пу шкина “Борис Годунов” 3. Осмысление исторической противоречивости самодержавн ой власти Петра I 4.30-е годы: новый этап в развитии исторических взглядов 5. Тема крестьянского восстания в художественной прозе и п ублицистике А. С. Пушкина: человек в водовороте истории III. Заключение Список использованной литературы (библиография) ВВЕДЕНИЕ Пушкин и философско-историческая мысль 19 века …Пушкин явился именно в то время, когда только что сделало сь возможным явление на Руси поэзии как искусства. Двадцатый год был вел икою эпохою в жизни России. По своим следствиям он был величайшим событи ем в истории России после царствования Петра Великого… В. Г. Белинский Во прос, обозначенный в названии работы, никак нельзя считать обойдённым: с лишком очевидно его значение для творчества Пушкина. Он относится к числ у таких, к которым всегда полезно возвращаться. Ведь наиболее важные воп росы обычно бывают и наиболее сложными. Хотя, казалось бы, для удовлетвор ительного их освещения необходимы размеры обширных монографий, рамки д ипломной работы позволяют сосредоточить внимание на самой общей и, дума ется, самой существенной стороне дела. Речь идёт о мировоззренческой поз иции и основных положениях новой эстетической программы, которая имела бы смысл литературного манифеста, будь она изложена Пушкиным пункт за пу нктом. Но основных положений всегда немного, и манифест всегда краток. В п опытке обсудить ещё раз конкретное содержание его важнейших понятий и з аключается цель этой работы. Мифологема “история” в художественном мире Пушкина пост игается в диалектике частного и общего. Наряду с большой историей, истор ией государства, существует история частного человека, не менее значима я и драматичная. Историческое прошлое Пушкин понимал как предысторию сво его времени. Для Пушкина история органично переходила в личность, они не разрывно связаны с принципами свободолюбия, гуманизма и просвещения. Одним из величайших завоеваний Пушкина, основополагающи м его принципом явилось изображение личности человека, в неразрывной св язи с общественной средой, изображение личности человека в процессе его развития, в зависимости от объективных, конкретно-исторических условий жизни. В своих произведениях Пушкин показывает, что достоинство и ограни ченность его героев, формы их духовной и нравственной жизни вырастают на определённой исторической почве, в зависимости от общественной среды. Так, в “Арапе” Ибрагим нарисован как человек, в характере к оторого нашли своё отражение черты новых людей петровской эпохи. Историзм сочетается в реализме Пушкина с глубоким понима нием роли общественных различий. Историзм - это категория, заключающая в себе определённое методологическое содержание. Историзм предполагает рассмотрение явле ний в их развитии, взаимосвязи, в процессе становления, с исторической то чки зрения. Применительно к искусству речь должна идти об особом творчес ком принципе восприятия действительности, своеобразном художественно м качестве. Сложившийся как осознанный принцип художественного мышлен ия в начале XIX века, историзм с огромной силой проявился в творчестве Пушк ина. Историзм явился одной из основ пушкинской реалистическо й системы, с ним связано воспроизведение действительности в её закономе рном движении, в процессе развития, понимания личности в её исторической обусловленности. Историзм открыл новые возможности познания жизни; от н его неотделим самый характер художественной типизации и в конечном ито ге - эстетической концепции действительности. Совершенно очевидно, что проблема историзма актуальна и в настоящее время. Разработкой проблемы историзма в творчестве Пушкина А. С. занимались многие известные литературоведы. В свое время историзм Пушкина нередко интерпретировался как выражение его разрыва с вольнолюбивыми традициями; обращение поэта к истории истолковывалось в духе некоего объективизма и фатализма /Б. Эн гельгардт/, полного разрыва с наследием просветительства /П. Н. Сакулин/, п римирения с николаевской действительностью /И. Виноградов/ и т.п. Несосто ятельность подобных представлений давно раскрыта в нашей литературной науке. Ныне это уже пройденный этап пушкиноведения. И всё же, как ни значительны достижения в изучении пушкинс кого историзма, мы не можем ими довольствоваться. Сейчас нужно идти даль ше в познании Пушкина и его художественной системы, а следовательно, и в п онимании специфики пушкинского историзма. Целый ряд аспектов данной пр облемы настоятельно требует уже новых подходов и иных решений. Дело в том, что представления о пушкинском реализме неред ко носят слишком общий, суммарный характер и недостаточно учитывают неп овторимые особенности творческой индивидуальности поэта. Справедливо отмечалось /в частности, Б. Н. Бурсовым/, что, говоря о Пушкине, мы больше стр емимся установить общие принципы реализма вообще и нередко оставляем в стороне вопрос о данном, специфическом характере именно к пушкинской ху дожественной системы. Это имеет прямое отношение к проблеме историзма. М ы подчас больше думаем о выявлении его общих принципов /изображение явле ний в закономерном развитии и исторической обусловленности и т.д./, чем об индивидуальном и своеобразном их преломлении в творчестве поэта. “Историзм, - по мнению И. М. Тойбина, - не тождественен истори ческим или философско-историческим взглядам. Это, разумеется, верно. И вс ё-таки формирование историзма как определённого художественного качес тва проходило в тесной связи с развитием философско-исторической мысли ” . В работах о пушкинском историзме преимущественное внима ние уделяется, как правило, характеристике взглядов поэта на историю, ра ссматриваемых к тому же изолированно от общего движения современной ем у философско-исторической мысли. При таком подходе специфика историзма как особого “творческого качества” /Б. В. Томашевский/, как органического элемента художественной системы стирается. Всё ещё сохраняется заметн ый разрыв между анализом исторических и философско-исторических предс тавлений поэта, с одной стороны, и исследованиями его художественной пра ктики - с другой. В конечном итоге это связано с тем, что исследователями пу шкинского историзма недостаточно учитывается эстетическая природа ис кусства. Имеет место тенденция - ставить знак равенства между теоретичес кой и художественной мыслью. Поэтому на художественное творчество Пушк ина прямо, непосредственно переносится система теоретических (историч еских) взглядов поэта. Такое положение приводит к неоправданному логизи рованию и схематизации его творчества, мешает понять в полной мере приро ду художественных явлений, равно как и своеобразие художественного ист оризма. Между тем подлинное соотношение между теоретической и художест венной мыслью более сложны, чем это представляется в работах о пушкинско м реализме и историзме. Принципы историзма, всё сильнее проникавшие во в се сферы человеческого знания, хотя и вели к неизбежному сближению научн ого и художественного творчества, их взаимному обогащению, тем не менее, по-разному преломлялись в каждой из этих сфер. Разумеется, сам по себе исторический метод универсален, в сеобщ. Он составляет одну из важнейших сторон диалектики. Однако конкрет ные формы, в которых исторический метод проявляется в сфере художествен ного творчества, многообразны. Это многообразие форм художественного и сторизма заключено в самой природе искусства, в неповторимости и вечнос ти художественного произведения, в творческой индивидуальности писате ля. Общие, универсальные /“генерализирующие” /, в сущности фил ософские принципы исторического подхода получают конкретное преломле ние в специфических нормах, неотделимых от характера образного мышлени я, национального своеобразия, от категорий жанра, поэтики и стиля - всего т ого, без чего нет художественной индивидуальности. Таким образом, проблема историзма пушкинского творчеств а - это по существу одновременно и проблема возможностей его реализма, св оеобразия его художественной системы. Хотя вопросы пушкинского историзма затрагивались во мно гих работах, специальных исследований, посвящённых им, немного. Известна я работа Б. Энгельгардта “Историзм Пушкина” /в кн. Пушкинист, под ред. С. А. В енгерова, издана в 1916 году/, опубликованная давно, содержит немало интерес ных наблюдений и мыслей, но теперь она методологически устарела. Работа С. М. Петрова “Проблема историзма в мировоззрении и творчестве Пушкина” посвящена в основном общей характеристике пушкинской философии истори и. Наиболее ценной специальной работой о пушкинском историзме является статья Б. В. Томашевского “Историзм Пушкина” , в которой выдвинуто опреде ление сущности пушкинского историзма и намечены основные вехи его разв ития. И всё же, как ни значительна и ни содержательна эта статья, она не реш ает проблемы, оставаясь скорее лишь введением в тему. Ведь в ней анализир уются главным образом высказывания Пушкина по вопросам истории; что же к асается непосредственно анализа творчества, то такая задача автором не ставится. Большой вклад в разработку этой проблемы внёс И. М. Тойбин. В его монографии “Пушкин. Творчество 1830х годов и вопросы историзма” подробно а нализируется пушкинская лирика, “маленькие трагедии” , “Медный всадник ” , “Капитанская дочка” . В своей дипломной работе мы попытались систематизироват ь имеющийся критический материал по проблеме историзма в творчестве А. С . Пушкина; проследить эволюцию исторических взглядов Пушкина на примере произведений разного времени. Проблемы истории в художественном мире А. С. Пушкина Историзм по праву считается одной из ключевых проблем ми ровоззрения и творчества Пушкина. Именно историзм, духом которого прони кнуты создания поэта, открыл в литературе невиданные прежде возможност и художественного постижения действительности, внёс живое и трепетное ощущение динамики и непрерывности исторического процесса, стал осново й реалистического метода и стиля. В своё время Б. В. Томашевский справедливо подчеркнул, что “историзм не является врождённой чертой творческого облика Пушкина, ос обенностью, с которой он родился” . К этому можно добавить, что он не был та кже результатом одного только личного опыта поэта. Историзм формировал а эпоха, время, отмеченное повсеместным и необычайным побуждением истор ического сознания, исторических интересов; он был тесно связан с общим д вижением западноевропейской и русской философско-исторической мысли. Вот почему одна из актуальных задач пушкиноведения - выявить этот процес с, раскрыть его на конкретном материале. Обозначившаяся с конца 18 в. новая эпоха национально-освобо дительных движений, грандиозных потрясений и сдвигов в судьбах народов и государств дала мощный толчок формированию исторического мышления. Н а смену рационалистическим и метафизическим концепциям 18 в. приходят ид еи исторической закономерности, признание власти исторических законов , понимание исторического процесса в его внутреннем единстве, в его дина мике. Наступает пора интенсивного развития исторической мысли, расцвет а исторической науки. В этом общеевропейском движении можно выделить не сколько ведущих тенденций. Одна из них - сближение истории с философией, обострённый и нтерес к вопросам исторической методологии, к проблемам философии исто рии. Наряду с разработкой конкретных историографических тем бурно разв ивается философско-историческая проблематика; история становится пред метом и объектом философских построений. С другой стороны, наблюдается не менее интенсивное сближ ение истории с социальными исканиями. Социальность становится существ еннейшим признаком исторического сознания, исторического мышления. Сл ожный процесс формирования исторического метода, тесно связанный с общ им движением исторической мысли, нашёл своё отражение и в России. Здесь о собая его интенсивность падает на период после 1825 года, когда в связи с раз громом декабристов и необходимостью решить важнейшие вопросы, выдвига вшиеся ходом общественного развития, резко возрос интерес к историческ ой проблематике. Новая эпоха, когда открытая политическая борьба практиче ски оказывалась невозможной, как никогда прежде обострила внимание к во просам теории, к проблемам философского, исторического, морального поря дка. Отсюда - широкое распространение философских интересов среди интел лигенции. Философия была призвана дать метод для решения важнейших вопр осов действительности. В этих условиях само развитие исторических знан ий тесно сплелось с философией. В первую очередь предстояло определить м етодологические принципы исторического исследования, выработать ново е качество исторического мышления. Вот почему особую остроту и актуальн ость в русской общественной жизни этих лет приобретают вопросы философ ии истории; обнаруживается стремление приложить общие философские при нципы к истории человечества, выяснить характер и смысл исторического п роцесса и места в нем человеческой личности, народа, государства. Истори я в таком плане – это тоже “наука наук” , как и сама философия, это “практи ческая проверка понятий о мире и человеке, анализ философского синтеза” . На страницах журналов, в публицистике этих лет появляетс я обильная литература, посвященная философско-историческим проблемам; повсеместно выдвигается требование философского подхода к истории. Во просам философии истории посвящает свои “Философские письма” П. Я Чаада ев /он и называл их “Письмами о философии истории” /. В статье “Философия и стории” /из Кузена/, опубликованный в “Московском телеграфе” /1827, ч. 14/ разгра ничивается история, освещающая отдельные события, этапы и эпохи человеч ества, и философия истории, призванная ответить на ее общие, философские вопросы. Само понятие философии истории оказалось при этом многоз начным; в него вкладывалось различное содержание, различный смысл. Прежде всего речь шла о выработке наиболее общих, теорети ческих принципов понимания исторического процесса, о философских осно вах исторической науки. Старая рационалистическая философия истории, б равшая в качестве исходного пункта своих настроений идею отвлеченного, всегда себе равного “естественного человека” , явно обнаружила свою нес остоятельность. Вместе с тем очень скоро становится очевидным, что в Росси и 1850-х годов содержание философии истории необъятно расширяется, что она все больше выходит за свои непосредственные границы, преломляя важнейш ие грани общественного сознания; она оказывалась на стыке философии, ист ории, морали, психологии, соприкасаясь со всеми этими сферами. В целом движение русской философской исторической мысли 1830-х годов можно условно выделить два течения, одно из которых опиралось п реимущественно на идеи немецкой идеалистической философии, на романти ческие идеи шеллигианства прежде всего, другое – ориентировалось на ме тоды французской исторической школы, на ее социологические доктрины. Пр актически, однако, течения эти не существовали в их чистом виде; напротив, они тесно переплетались между собой. Параллельно с общей эволюцией русской философско-истори ческой мысли конца 1820-х – начала 1830-х годов акцент в ней все больше передвиг ается с усвоения шеллигианских концепций на восприятие идей и методов ф ранцузской исторической школы с ее обостренным интересом к социальной истории и ее конфликтам. Углубление социальных противоречий в жизни рус ского общества, необходимость понять эти процессы в свете историческог о прошлого и в сопоставлении с ходом истории на Западе – все это побужда ло обратиться к опыту французских историков эпохи реставрации. Вопрос об особенностях и принципах романтической истори ографии с конца 20-х годов приобретает в русском обществе большую актуаль ность. На страницах журналов все чаще появляются имена Тьерри, Гизо; печа таются извлечения из их работ и отзывы о них. Идеи и методы новой историог рафии оказывают влияние на русских историков, публицистов, писателей, лю дей различных убеждений и взглядов. В спорах, развернувшихся вокруг идей и методов названных историков, по-своему преломлялись соответствующие идеологические расхождения. Названный круг проблем, в котором слились воедино вопрос ы философии истории, ее методологии и вопросы осмысления истории России , с особой остротой обозначился на рубеже 20-х и 30-х годов в связи с выходом в с вет XII тома “Истории государства Российского” Н. М. Карамзина и появлением “Истории русского народа” Н. Полевого. Ожесточенные дискуссии, разгорев шиеся вокруг указанных “Историй” , стали важнейшей вехой в истории духов ного развития общества, в истории русского самосознания. В ходе дискусси й сложились основные концепции русского исторического процесса и наме тилось то идеологическое размежевание, к которому восходят истоки буду щего славянофильства и западничества. Эти дискуссии, явившиеся своеобразной школой философско- исторической мысли, оказывали серьезное влияние на развитие русской ли тературы. Они сыграли так же важную роль и в формировании пушкинского ис торизма. Философско-историческая проблематика занимала огромно е место в раздумьях и в творчестве Пушкина. Именно в 30-е годы окончательно складывается система Пушкинских философско-исторических воззрений, пр едставлявшая собой несомненно одно из наиболее значительных достижени й тогдашней русской философско-исторической мысли. Для понимания глубины и своеобразия пушкинских взглядов их надлежит рассматривать не изолированно, а в процессе становления, на соответствующем историческом фоне. Это необходимо не только потому, что именно на окружающем фоне особенности пушкинской философии истории пр едстанут в наиболее рельефном виде, но и потому, что лишь такой путь иссле дования даст возможность выявить подлинный процесс формирования пушки нского исторического мышления, понять его в реальных исторических связ ях, в соответствующем историческом контексте. Известно, что роль одного из важнейших идеологических и ф илософско-эстетических центров в России после разгрома декабристов вы пала на долю любомудров, группировавшегося вокруг “Московского вестни ка” . Историческая проблематика занимала исключительно большое место в их теориях и размышлениях. Эволюция любомудров – идеологическая, филос офская, литературная – неотделима от общего движения исторической мыс ли. Необходимо рассмотреть соотношение Пушкина с кругом любомудров, с эв олюцией их исторических и философско-исторических воззрений. Так как ре чь идет о проблеме формирования исторических принципов Пушкина, то, есте ственно, что особый интерес должен представить вопрос о соотношении его с такими московскими шеллигианцами, как С. Шевыревым и тем более М. Погоди ным – несомненно крупнейший историк, связанный с кругом любомудров. Фил ософско-историческая проблематика занимала огромное место в раздумьях и творчестве Пушкина. Именно в 30-е годы окончательно складывается систем а Пушкинских философско-исторических воззрений, представлявшая собой несомненно одно из наиболее значительных достижений тогдашней русской философско-исторической мысли. Пушкиным было сделано до “гоголевского периода” самое гл авное: решительный поворот к народу как силе, определяющей исторические судьбы науки, и к изображению действительности, осмысленной с точки зрен ия этих народных и исторических судеб. Поэту принадлежала честь открыти я, в русле которого двигалась в дальнейшем /в лице наиболее ярких своих пр едставителей, включая и Гоголя/ русская литература. Современному читате лю довольно трудно оценить радикальность переворота, совершенного Пуш киным в середине 1820-х годов. Но только потому, что высказанная поэтом и подх ваченная его преемниками мысль давно стала нашим достоянием. А между тем это была действительно “руководящая” мысль, т. е. принцип, легший в основу целого направления, которое на русской почве д ало бесспорные и впечатляющие результаты. И Достоевский, стоявший у исто ков движения, уже тогда сумел их правильно разглядеть и обдумать во всей глубине и плодотворности возможных следствий. Чем дальше шло время, тем более оно подтверждало фундаментальное значение сказанного Пушкиным “ нового слова” . В конце 1870-х годов Достоевский писал: “…” слово” Пушкина до сих пор еще для нас новое слово” . Иначе говоря, никто из тех, кто явился за П ушкиным, при всем блеске индивидуальных дарований /Гоголь, Лермонтов, Ту ргенев, Гончаров, Герцен, Некрасов/ не выразил иной, более капитальной, бол ее всеобъемлющей идеи, которая могла бы потеснить или стать рядом с “рук оводящей” пушкинской мыслью. Путь Пушкина к установкам реалистического творчества на чинался с размышления над проблемами современной истории и споров вокр уг “Истории государства Российского” Карамзина. В “Истории…” Пушкин ув идел реализованную возможность такого повествования, при котором субъ ективные убеждения и пристрастия автора не исключают иных суждений, нео бходимо вытекающих из “верного /т.е. полного, не урезанного и не искаженно го в пользу собственной концепции/ рассказы событий” . Эта возможность п оказалась Пушкину настолько важной, что он воспользовался ею уже как при емом тогда, когда, будучи в том же положении, что и Карамзин, писал “Истори ю Пугачевского бунта” /1834/. Не случайно поэтому главный недостаток томов “ Истории русского народа” Н. Полевого Пушкин усмотрел в тенденциозности, в легкомысленном и мелочном желании поминутно противоречить Карамзину , в “излишней самонадеянности” . “Уважение к именам, освященным славою…п ервый признак ума просвещенного. Позорить их дозволяется только ветрен ому невежеству, как некогда, по указу эфоров, одним хносским жителям дозв олено было пакостить всенародно” /т. 11, стр. 120/. Презрительные нападки Н. Поле вого на Карамзина тем более странны, что мнения, высказанные Н. Полевым, не опирались ни на личные убеждения автора, как бы оно ни соотносилось с реа льной историей русского народа, ни на эту историю. Своевольная трактовка исторических лиц и событий, “насильственное направление повествовани я к какой-нибудь известной цели” /т. 11, стр. 121/ в виде собственной или заимств ованной любимой идеи сообщают истории характер романа, тогда как самый р оман на современном этапе развития литературы должен иметь, по мысли Пуш кина, все достоинства реальной истории – правдивого, беспристрастного рассказа о прошлом и настоящем. На этом убеждении, сформированном во время работы над “Бо рисом Годуновым” , “Полтавой” , “Евгением Онегиным” , Пушкин прочно утвер дился к 1829-1830 году, когда писал рецензию на Н. Полевого. Жанр произведения /др ама, поэма, роман/ ничего не менял в существе новой эстетической позиции: п о отношению к ней Пушкину был безразличен не только выбор между тем или и ным драматическим и эпическим жанром, но и выбор между всеми этими жанра ми вместе и наукой /историей/, поскольку там и тут безусловное преимущест во было на стороне строгих выводов исторической науки. В исторических ра ботах Пушкина занимали проблемы, вне которых он не представлял себе даль нейшей эволюции ведущих жанров новейшей литературы. Проблемы истории б ыли для него проблемами литературы. Первый шаг от романтизма к реализму выразился в отказе от произвольного истолкования характеров и событий. Заключительные главы “Евгения Онегина” в отличие от начала романа /1823/, написаны художником, око нчательно сбросившим оковы романтического подхода к изображению дейст вительности и нашедшим твердую опору для реалистического повествовани я. Отныне оценка людей, событий в эпическом и драматическом рассказе дае тся не с личной точки зрения, чем бы она не диктовалась, но с точки зрения н арода и исторических перспектив его судьбы. Такова природа пушкинской о бъективности, отметившей особой печатью оригинальную суть его реализм а. “Что развивается в трагедии, рассуждал Пушкин в 1830 году, разбирая драму М . Погодина “Марфа Посадница,” – какая цель ее? Человек и народ. Судьба чел овеческая, судьба народная…Что нужно драматическому писателю? Философ ию, бесстрастие, государственные мысли историка, догадливость, живость в оображения, никакого предрассудка любимой мысли. Свобода” /11,419/. Эта “свобо да” предполагала полную зависимость от исторической правды. “Драматич еский поэт, беспристрастный, как судьба, - писал Пушкин в том же разборе др амы М. Погодина, - должен был изобразить столь же искренно, сколь глубокое, добросовестное исследование истины и живость воображения…ему послужи ло, отпор погибающей вольности, как глубоко обдуманный удар, утвердивший Россию на ее огромном основании. Он не должен был хитрить и клонится на од ну сторону, жертвуя другою. Не он, не его политический образ мнений, не его тайное или явное пристрастие /по отношению к самодержавным притязаниям Иоанна или, напротив, к новгородской вольности/ должно было говорить в тр агедии, но люди минувших дней, их умы, их предрассудки. Не его дело оправды вать или обвинять. Его дело воскресить минувший век во всей его истине” /11,181/. Эпическому и драматическому писателю, так же как историк у, нужно было вглядываться в факты, правильно их сопоставлять, отыскивая внутреннюю связь, отделяя главное от второстепенного, и делать лишь те в ыводы, которые подсказывает логика исторических ситуаций, их видоизмен ений, их взаимной обусловленности. Возражая Н. Полевому по поводу его рас суждений о средневековой Руси, Пушкин писал: “Вы поняли великое достоинс тво французского историка /Гизо/. Поймите же и то, что Россия никогда ничег о не имела общего с остальною Европою; что история ее требует другой мысл и, другой формулы, как мысли и формулы, введенные Гизотом из истории христ ианского Запада” . Интерес Пушкина к социальной разнородности внутри одног о государственного единства идет от все более настойчивого желания изу чить не статику, но динамику общественной жизни, проникнуть в скрытые за кономерности исторических перемен. Отсюда преимущественное внимание п оэта к тем сословиям, чьи интересы решительнее прочих влияют на судьбы н ауки: крестьянство – дворянство. Все подвижно, все меняется. Всякая ущемленность терпима д о известной поры. Задевая одного или немногих, она не влияет на ход вещей. Но дело принимает другой оборот, когда стеснение грозит помешать / “Медн ый всадник” /. Вот почему /и это было ясно Пушкину уже в “Борисе Годунове” / р ешающее слово на любом этапе исторической жизни нации принадлежит наро ду, хотя это отнюдь не свидетельствует о его непогрешимости, не избавляе т от возможных ошибок и заблуждений. Но как бы то ни было, не только слово, с амо молчание народа достаточно красноречиво, ибо в любом случае – кричи т он или безмолвствует – народ является главным действующим лицом исто рии / “Борис Годунов” /. Это убеждение стало основным положением пушкинск ой реалистической системы. К концу 1820-х годов ее специфика четко выразила сь двумя важнейшими понятиями: историзм и народность. Б. В. Томашевский пи сал: “Основными чертами пушкинского реализма являются передовые гуман истические идеи, народность и историзм. Эти три части в их неразрывной св язи и характеризуют своеобразие пушкинского творчества в его наиболее зрелом выражении” . Для зрелого Пушкина нет истории вне народа и нет народа вн е истории. Если народ творит историю, то история, в свою очередь, творит на род. Она формирует его характер / “образ мыслей и чувствований” /, она опре деляет его нужды и чаяния, которые следует формулировать не с точки зрен ия каких бы то ни было, в том числе и “самых передовых гуманистических иде й” , а с точки зрения уловленной в своем своеобразии конкретно-историчес кой реальности. Все насущные, общественно важные потребности возникают изнутри народной жизни. “…Одна только история народа, - писал Пушкин, - мож ет объяснить истинные требования оного” /12,18/. И, объясненные и необъясненн ые, они всякий раз и непременно влияют на дальнейший ход вещей. Точно так ж е, как творимая народом история не завершена и открыта в каждый момент на ступающего настоящего, точно так же подвижен и незавершен творимый исто рией народный характер. Пушкин не мог быть создателем ни завершенной и п рогнозирующей будущее исторической концепции, ни игнорирующей будущее и завершенной концепции национального характера. Если у Пушкина обращение к истории означало изучение скр ытых пружин исторического процесса и национального характера, о обраще ние к истории у Гоголя означало изучение именно национального характер а, причем в отличительных его чертах, резко выделяющих народ среди други х народов и резко выражающих природные свойства его души. В прошлом Гого ль стремился разглядеть исконные, незамутненными никакими позднейшими привнесениями стихии народного бытия, возникающие из глубины первозда нной гармонии между человеком и органическими условиями его жизни. Хара ктер народа здесь не что иное, как воплощение творческого “духа земли” , д ействующего во всех естественных проявлениях народной жизни и лишь в ни х и благодаря им находящего неповторимый вид, и мысли, и образ. Пушкин опирался в первую очередь на документы и летописи, тогда как Гоголь старался вникнуть в дух народа, и документированная кан ва событий, скупое изложение фактов, наивное летописное морализировани е были менее плодотворны для его размышлений, чем произведения народног о творчества. Рисуя прошлое, Гоголь не смущался неточностью хронологиче ских сближений: день и число битвы, верная реляция не входили в его планы, поскольку стихии национального характера заявляли о себе в каждом собы тии народной истории, когда бы оно не происходило, и ни в одном – с исчерп ывающей полнотой /ср. “Тарас Бульба” /. Отсюда и возникала необходимость с ближений. Что касается Пушкина, то он не отступал от хронологии, стар ался держаться точного изложения фактов, а в прошлом его привлекали эпох и глубоких общественных сдвигов и намечающихся предпосылок уже обнару жившегося в настоящем или вероятного в будущем хода вещей /Смутное время , время Петра I, крестьянские войны/. Однако любая эпоха могла бы стать в при нципе предметом его художественного исследования, так как своеобразие каждой из них предполагалось само собой. Между крайностями героики и идиллии, войны и мира протека ет жизнь науки, и, взятые вместе, они исчерпывают все возможности выражен ия национальной духовной субстанции. Как всякая субстанция, она в своих свойствах постоянна. Это устойчивая сущность любых исторических явлен ий, которые лишь фиксируют ее переменчиво зримые формы. Эта смена явлени й в общем историческом процессе не представляла для Гоголя, в отличие от Пушкина, никакой загадки, потому что понятие хода вещей у него целиком со впадало с понятием органического роста и законосообразность историчес кого развития – с законосообразностью органических превращений. Народ как хранитель духовных зиждительных начал нации и история как длящаяся во времени возможность их реализации – вот что сто яло у Гоголя за теми понятиями, которые у него, как у Пушкина оказались в ц ентре философско-эстетической программы. Несмотря на разницу конкретн ого содержания этих понятий, и там и тут народ был главным деятелем истор ии; и там и тут его благо решали судьбы нации; и там и тут эти убеждения влек ли за собой выводы, открывавшие новые пути художественного осмысления м ира. Они указывали объективные размеры, соотношения предметов и явлений /иерархию вещей/ в этом мире и одновременно – объективную точку зрения, с позиций которой следует о них судить /иерархию ценностей, не зависящую н и от личных пристрастий, ни от официально признанных и узаконенных догм/. Для Пушкина не существовало и не могло существовать вопр оса о “нужных” и “ненужных” вехах, о заблуждениях ложных дорогах длиною в целые столетия. Оценка с точки зрения нравственной пользы и нравственн ой истины и лжи, оправданием по отношению к конкретным людям, их словам и п оступкам, не приложима, по убеждению Пушкина, к историческому процессу. В частности, потому что она предполагает отвлечение от времени и места и а бсолютизацию некоторых нравственных нужд и истин в ущерб всем прочим. История и отдельных народов, и человечества не подчинена закону непрерывного морального совершенствования. Завоевания в одних областях не предполагают завоеваний во всех прочих. Поэтому наряду с нра вственными достижениями возможны и нравственные утраты. Кассий и Брум – выразители традиционной римской доблести, республиканских достоинс тв – не удержали в прежнем русле хода вещей, споспешествовал Цезарю – “ честолюбивому возмутителю” “коренных постановлений отечества /11,46/. Как р аз потому, что не всегда нравственная доблесть соединяется с силою обсто ятельств” ./11,43/. Моральный фактор – не единственный фактор среди тех, кот орые действуют в истории. Это не значит, что позволительно сбросить со сч ета. Движениями людей руководят разные побуждения, и нравственные предс тавления здесь играют немалую роль. Но эти представления подвижны. Брут не выиграл дела не потому, что явился “защитником и мстителем коренных п остановлений отечества” , а потому, что в глазах большинства они утратил и этот смысл и уже не выражали общего мнения. Иначе говоря, Брут сражался з а благородные идеи, которые потеряли значение реальной силы. По убеждению Пушкина, история нуждается не в моральной оц енке, а в правильном объяснении. Народ воспитывается собственным историческим опытом. Де ло писателей заключается в том, что бы облегчить этот тяжелый опыт, преду предив возможные издержки исторического процесса глубоким анализом на стоящего, тех социальных его тенденций, которые пробивают себе дорогу уж е теперь и могут стать реальной силой в ближайшем или отдаленном будущем . Ведь не все эти тенденции, выступающие как обычно, под лозунгом общего бл ага и справедливости, действительно отражают народные требования и соо тветствуют народным идеалам. Понятно, почему с конца 1820-х годов внимание Пушкина так наст ойчиво привлекала не только русская история, но и история Западной Европ ы. Начиная с эпохи Петра I и позднее, когда Россия вследствие наполеоновск их войн была вовлечена в круговорот европейских событий, она вступила в новый фазис существования. “По смерти Петра I, – писал Пушкин, – движение , переданное сильным человеком, все еще продолжалась… Среди древнего пор ядка вещей были прерваны навеки; воспоминания старины мало-помалу исчез ли” /11,14/. Завершился период более или менее обособленного развития, и восто чнославянское государство явилось на европейскую сцену в качестве нов ой и мощной державы. Поражение Наполеона и влияние России на политическу ю ситуацию в Европе показали это со всей очевидностью: Гроза двенадцатог о года Настала – кто тут нам помог? Остервенение народа, Барклай, зима иль русский бог? Но бог помог – стал ропот ниже. И скоро силою вещей Мы очутилися в Париже, А русский царь г лавой царей. /6,522/. С этого момента проблемы настоящего и будущего России не могли рассматриваться иначе, как в контексте общеевропейских проблем. О тсюда вся особенность его европеизма – важнейшей черты создаваемой им литературы. Европейский характер русской литературы Пушкин понимал ка к необходимость, как задачу времени, как обязательное условие искусства , которое хотело бы оставаться на почве реальной действительности. Тепер ь настала пора, когда Россия и могла, и должна была принять самое деятельн ое участие в умственной жизни Европы. Речь шла о полноправном участии тв орческого гения России в постановке и решении общих вопросов настоящег о и будущего всей европейской цивилизации, которая с недавним появление м победоносной славянской страны на европейской сцене тоже утрачивала свою западную исключительность и отныне волей-неволей обнимала европе йский Восток. Во французской литературе Пушкин не видел идей, которые б ыли бы в размер прежде всего ее собственному историческому опыту, недвус мысленно указавшему значение народа: “Мы не полагаем, чтобы нынешняя раз дражительная, опрометчивая, бессвязная французская словесность была с ледствием политических волнений. В словесности французской свершилась революция, чуждая политическому перевороту, ниспровергавшему старую м онархию Людовика XIV” /12,70/. Пушкина отталкивала “близорукая мелочность ныне шних французских романистов” /19,9/ /По мнению Б. В. Томашевского здесь имеетс я ввиду Бальзак/ и, главное, отсутствие положительных идей, которые могли бы служить надежным ориентиром на трудных исторических путях европейс кого человечества. “Цель искусства художества есть идеал, а не нравоучен ие” /12,70/. Пушкин не видел в современной ему западной литературе пр инципиально важных, новых идей, отвечающих духу и смыслу революционной э похи. Далеко не случайно у него мелькнула мысль: “Освобождение Европы пр идет из России, потому что только там совершенно не существует предрассу дка аристократии. В других странах верят в аристократию, одни презирая е е, другие ненавидя, третьи из выгоды, тщеславия и т.д. В России ничего подоб ного. В нее не верят” /12,207/. Аристократия здесь означает замкнутую обособле нность, противопоставление части целому, противопоставление интересов и верований немногих интересам и верованиям большинства. Под освобожде нием здесь следует понимать освобождение именно от аристократии, какой бы она ни была, следовательно – от любых предрассудков породы богатства , таланта и от любых корыстных интересов в пользу интересов народа и его и деалов. Этим путем и пошла реалистическая русская литература, тем более приближаясь к народу, чем более она приближалась к гению великого поэта. Народность и историзм стали общим и отличительным принципом русского р еализма. Чтобы охарактеризовать специфические особенности пушкинског о историзма, как он сложился ко времени наиболее зрелых его произведений , необходимо рассмотреть на протяжении всего творческого пути Пушкина о бращения к исторической теме, его трактовку исторических фактов, его ист орические взгляды в эволюции, равно как их взаимоотношение с общей систе мой творчества Пушкина. Если обращаться к Пушкину и его биографии, то мы заметим, ч то и самый его интерес к истории возрастал на протяжении всей его жизни и постепенно концентрировался на тех исторических эпохах, какие ему пред ставлялись узловыми в судьбах русского народа, и самое понимание истори ческого процесса и отношение к историческим вопросам видоизменялись и прогрессировали, пока не превратились в неотъемлемую основу его творче ского мышления. В лицейские годы мы не замечаем особого интереса Пушкина к истории. Собственно исторические сюжеты почти совершенно отсутствую т. Но у Пушкина мы всегда находим удивительное соединение л ичного и общего, исторического. Уже лицеист Пушкин, воспевший победу рус ского оружия, в борьбе с наполеоновским нашествием и утверждение мира на земле, представляет собой человека, способного выразить стихию больших чувств, имеющих общий, национальный смысл и значение: “Этот мальчик, проз ванный в Лицее “французом” , знает, оказывается, дивное, великое русское с лово “мир” , которое по-русски означает и “покой” , и “тишину” , и “вселенну ю” , и “свет” , и “согласие” , и “общество” , и “крестьянскую общину” ... Откуда же знал молодой поэт то великое слово - мир? Где подслушал его? В русской пр ироде, в русской деревне, в русской стихии, в русском народе. Вот почему он о так свежо, так сильно зазвенело в лицейской мраморной зале среди римск их значков” . В 1815 году в русской печати впервые появляется имя: Александ р Пушкин. Так подписаны “Воспоминания в царском Селе” в “Российском музе уме” , где их сопровождало необычное редакционное примечание о “молодом поэте, талант которого так много обещает” . А через год общество любителе й отечественной словесности включает 2 стихотворения многообещающего автора в свое “Собрание образцовых русских сочинений” . 17-летний Пушкин у же включен в круг отечественных классиков. С 1816 г. он готовит для печати сборник своих стихов. Среди них таки е жемчужины, как “Лицинию” , “Воспоминания в Царском Селе” , “Певец” . Лицейские записи Пушкина поражают разнообразием своих т ем, идей, образов, жанров, строф и размеров. От эпиграмм и шутливых поэм до э легий и патриотических од здесь испробованы все основные лирические ви ды, в т.ч. и такие своеобразные, как ноэль, кантата, моя эпитафия, мое завещан ие и дp. Юноша Пушкин с одинаковой уверенностью владеет легким, игривым ра змером / “Леди смеется” / и гневным, коварным и гремучим стихом / “Квириты г ордые под иго преклонились” /. Все это соответствует разнообразию лирической тематики Пушкина: дружеская шутка и заунывный романс пишутся почти одновременно с гражданским воззванием и военным гимном. Беспечные песенки о “страсти нежной” и “кубке янтарном” сменяются тревожными раздумьями о великих п олитических событиях, как пожар Москвы или битва под Ватеpлоо. В “римской ” негодующей сатире звучит протест против царского деспотизма. Сквозь а нтичную мифологию прорывается современная политическая тема, напрягаю щая юношеский стих и сообщающая ему первый боевой закал. Это брожение различных поэтических стилей не заслоняет в се же основного стремления начинающего автора к жизненной правде, к точн ому отражению мира, к живописи отчетливой и верной. Сущность пушкинского реализма - в сочетании жизненной правды с облагороженным и очищенным во сприятием мира. Жизнь прекрасна на взгляд великого художника, и он перед ает ее правдиво и восхищенно во всей ее подлинности, во всем очаровании. Творческая отзывчивость поэта обращает его к печальным я влениям окружающего быта, воспринимаемого часто через исторический ма териал. В 1815 г. поэт написал политиче скую сатиру - стихотворение “Лицинию” , одно из наиболее зрелых достижен ий лицейского периода: Любимец деспота сенатом слабым правит, На Рим про стер ярем, отечество бесславит... Впервые в поэзии Пушкина назван “народ несчастный” , кото рый останется до конца его главной темой. В стихотворении остро поставле ны проблема порочной власти, разрешенная в духе резкого гражданского пр отеста: “Я сердцем римлянин, кипит в груди свобода” . Освободительная иде я здесь облечена в яркие пластические образы. Гражданскую патетику усил ивает и мужественная энергия стиха. Ощущение римского негодующего крас норечия достигается не механическим воспроизведением античного разме ра, а внутренней интонацией речи, сообщающей “александрийцам” XVIII века зв учание коварных формул классической латыни. В июне 1816 года в лицей приехал старый вельможа и видный поэт Юрий Нелединский-Мелецкий, автор знаменитой песни “Выйду ль я на речень ку” . Он получил во дворце повеление написать кантату в честь бракосочет ания великой княжны Анны Павловны с принцем Вильгельмом Оранским. Но пре старелый лирик, не рассчитывая на свои силы, обратился за помощью к Карам зину, который и направил его в лицей к племяннику Василия Львовича. Поэт-лицеист искренне любил Нелединского, который считал ся предшественником Батюшкова и даже числился в почетных рядах “Арзама са” . И этот сладкозвучный лирик склонялся перед молодым дарованием. Мож но ли было уклониться от такого предложения? Нелединский сообщил тему и наметил ее возможное развитие . Приняв предложенную программу, поэт сейчас же написал чрезвычайно муже ственным и живописным стихом исторические стансы, в которых беглыми штр ихами очерчены события наполеоновского эпилога - пожар Москвы, Венский к онгресс, “Сто дней” , Ватерлоо. Некоторые строфы, выдержанные в условном с тиле декоративного Батализма XVIII в., великолепны по своим образам и силе ст иха: Гpозой он в бранной мгле летел И разливал блистанье славы. Пушкин весьма удачно применил здесь прием, который и впос ледствии служил ему при вынужденной разработке официальных приветстви й: он обращался к историческим картинам или к портретной живописи, тольк о в заключении сдержанно произнося необходимую хвалу. Лекторы лицея не сумели возбудить в своем самом живом и во сприимчивом слушателе глубокого интереса ни к одному предмету, вне собс твенной любознательности их ученика, и даже не смогли по-настоящему подд ержать его творческие запросы в соответствии с его громадным талантом. Увлекаясь русским прошлым, задумывая поэмы об Игоре, Ольг е, Владимире, начинающий поэт не встретил в лицее достойного наставника, способного правильно направить его живые исторические запросы. Адъюнк т - профессор Кайданов проводил в своих лекциях официальный курс, резко п ротиворечивший слагающимся воззрениям его блестящего слушателя. Как будущий великий историк Пушкин в лицее не имел учител я. Рост Пушкина перерастал опыт его лучших учителей и бурно обгонял проб лематику школьных программ. Он стал величайшим писателем не благодаря л ицейским педагогам, а вопреки их системе, поверх которой не переставал п одниматься своими замыслами и видениями этот “отрок с огненной печатью, с тайным заревом лучей” /как прекрасно сказал о нем его друг Вяземский/. С 1816 года поэт начинает сходиться с Карамзиным. В эту пору К арамзин выступал с публичными чтениями еще не изданной истории, нередко обсуждавшейся его учеными слушателями. Для молодого поэта такие собесе дования были исключительно ценны. Интерес старших поэтов – Жуковского и Батюшкова – в эпохе князя Владимира отразился и на творческих замысла х их ученика. Но мотивы русской древности Пушкин думал развивать не в тор жественной эпической форме, а в излюбленном жанре комической поэмы, заду манной им еще в 1814 году. Необычайные приключения витязей в манере веселых повестей и волшебных сказаний, казалось, открывали ему путь для живого р ассказа в духе его любимых шутливых и народных поэтов. После “Толиады” , “Монаха” , “Бовы” – целого ряда неоконче нных опытов – Пушкин снова берется за этот ускользающий от него и собла знительный жанр. Для насыщения забавного рассказа характерными чертам и прошлого он запоминает из чтений Карамзина героические эпизоды древн ости и живописные подробности быта. Глубоко чуждый монархическим тенде нциям историографа, юный поэт увлекается преданиями о подвигах киевски х витязей и запоминает архаические славянские термины и редкие варяжск ие наименования. Всё это отразилось в песнях большой поэмы, которую Пушк ин начал писать в последний год своей лицейской жизни. У Карамзина летом 1816 г . Пушкин встретил гусарского корнета Чаадаева. Чаадаев приходился вн уком известному историку и дворянскому публицисту екатерининского вре мени князю Щербакову, видному собирателю рукописей и книг, автору “Летоп иси о многих мятежах” и “Повести о бывших в России самозванцах” . Карамзи н широко пользовался материалами “Истории Российской” Щербатова и с не изменной приветливостью принимал у себя внука своего видного предшест венника. Сам Чаадаев, несмотря на свою молодость – ему было в то вр емя 22 года, - уже принимал участие в крупнейших событиях современной истор ии: сражался под Бородином, Кульмом, Лейпцигом и Парижем. Военные походы н е прерывали его напряжённой умственной работы. Знакомство с ним Пушкина оказало огромное влияние на формирование мировоззрения поэта. 26 марта 1820 года была закончена последняя песнь “Руслана и Л юдмилы” . В эпоху создания поэмы чрезвычайно расширился круг истор ических представлений Пушкина. Шестая песнь “Руслана и Людмилы” уже даё т первый очерк истолкования поэтом судеб России: подлинный герой для нег о прежде всего народен, органически слит со своей страной – убеждение, к оторое Пушкин сохранит до конца. Если его философия истории ещё не сложи лась в 1820 году в своих окончательных формах, перед нами уже выступает в зак лючительной песне “Руслана и Людмилы” певец могучих подъемов отечеств енной истории. На вершинах древнего сказания высится героический предс тавитель народа, осуществляющий его историческую миссию. Так, сохраняя т радицию волшебно-рыцарского романа, Пушкин к концу поэмы по-новому сочет ает фантастические элементы старославянской сказки с драматическими ф актами древнерусской истории. В шестой песне поэма наиболее приближает ся к историческому повествованию: осада Киева печенегами уже представл яет собой художественное преображение научного источника. Эта первая т ворческая переработка Карамзина. Картина сражения, полная движения и пл астически чёткая в каждом своём эпизоде, уже возвещает знаменитую боеву ю картину 1828 года: “Горит восток зарёю новой…” Пушкин особенно ценил эту п оследнюю песнь “Руслана” . Тон поэмы здесь заметно меняется. Фантастику сменяет история. Сады Черномора заслонены подлинной картиной стольног о города перед приступом неприятеля: …Киевляне Толпятся на стене градск ой И видят: в утреннем тумане Шатры белеют за рекой, Щиты, как зарево блист ают; В полях наездники мелькают, Вдали подъемля черный прах; Идут походны е телеги, Костры пылают на холмах. Беда: восстали печенеги! Это уже достоверное и точное описание войны X века с ее воо ружением, тактикой и даже средствами сообщения. Это уже начало историчес кого реализма. Картина обороны Киева предвещает баталистическую систе му позднего Пушкина, изображавшего обычно расположение двух лагерей пе ред схваткой, - в “Полтаве” , “Делибаше” , “Путешествии в Арзум” . “В творческой эволюции Пушкина значение последней песни “Руслана” огромно. Здесь впервые у него выступает народ как действующая сила истории. Он показан в своих тревогах, надеждах, борьбе и победе. В поэ му вступает великая тема всенародной борьбы и славы. На последнем этапе своих баснословных странствий герой становится освободителем родины. Весь израненный в бою, он держит в деснице победный меч, избавивший велик ое княжество от порабощения. Волшебная сказка приобретает историческу ю перспективу. “Преданья старины глубокой” перекликаются с современно стью: сквозь яркую картину изгнания печенегов звучит тема избавления Ро ссии от иноземного нашествия в 1812 году” . В поэму вплетаются стихи, прослав лявшие еще в лицее великие события Отечественной войны. Руслан вырастае т в носителя исторической миссии своего народа, и волшебная поэма заверш ается патриотическим аккордом. Так легкий жанр веселого классицизма, развертываясь и ус тремляясь к прославлению освободительного подвига, приближается к пос ледней стадии повествования к историческому реализму. Творческий рост Пушкина за три года его работы над “Русла ном и Людмилой” поистине поразителен. Даровитый лицеист превращается в первого писателя страны. Под его пером “бурлеска” перерождается в герои ку. Эпическая пародия перерастает в историческую баталию. Легендарные п риключения витязей и волшебников отливаются в могучий волевой подъем р усского воина, отстаивающего честь и неприкосновенность своей земли. В р азвитии своего замысла Пушкин из поэта – комика вырастает в певца нацио нального величия и всенародной славы. Если корни его поэмы ещё переплета ются с “Монахом” и “Тенью Фонвизина” , её лиственная крона уже поднимает ся к “Полтаве” “Медному всаднику” . 26 июля 1820 года Пушкин создает свое первое романтическое сти хотворение – эпилог к “Руслану и Людмиле” . Этот заключительный фрагмен т в определенной мере расходится по стилю с духом поэмы, которую призван завершить. Это не столько послесловие к волшебной саге, сколько увертюра к циклу современных поэтических новелл. В Петербургский период жизни Пушкина мы встречаем пример ы его обращения к историческим событиям в оде “Вольность” . Но эти пример ы там присутствуют лишь как аргументы, доказывающие основной тезис незы блемости закона. Та историческая философия, которая вложена в интерпрет ацию этих примеров, сводится к формуле: “Клии страшный глас” , т.е. пригово р истории, роковое возмездие, постигающее всех нарушителей извечного за кона. Мировоззрение, заключенное в основе “Вольности” , при всех историч еских примерах, в ней заключенное, следует охарактеризовать как антиист орическое. В этой оде Пушкин исходит из основных положений просветителе й XVIII века, сформулированных в учении о естественном праве. В этот период Пу шкин не ставит вопроса об историческом происхождении социального зла. Б орьба внутри общества рассматривается как борьба человека против чело века, сильного против слабого. Не люди, а неизменный “вечный закон” спасе т общество от бедствий. Этот эпитет “вечный” в сочетании с эпитетом “рок овой” в достаточной мере характеризуют отношение к действительности, п о природе своей метафизическое. Нарушение вечного закона, от кого бы оно не исходило, влечет за собой историческое возмездие – новое преступлен ие и новые общественные бедствия. Подобная система взглядов характерна для идеологии дворянских революционеров: в их просветительской програ мме естественно выступали идеи абстрактного эгалитаризма – юридическ ого равенства перед законом, чуждые всякого стремления существенной со циальной перестройке. Это были несколько ослабленные идеи буржуазной р еволюции, идеи, по своей психологии филантропические. Основное зло усмат ривалось в тирании государственной и полицейской, т.е. в злоупотреблении правом управления и собственности; спасение общества от тирании видели в “разумном” ограничении власти, но с сохранением социальной структуры общества. Не во многом изменилось это мировоззрение и в романтичес кий период творчества Пушкина. В южных поэмах Пушкина в несколько абстра ктной форме изображен романический герой – одиночка, своим сознанием п однявшийся выше порочного общества, окружающего его. Он изображен бегле цом из этого общества, вступающего в конфликт с ним. Но конфликт этот инди видуалистического порядка, выражение его – измена дружбе и любви. Для о бострения конфликта Пушкин переносит героя в экзотическую среду прими тивного сознания, близкого к гармонической природе. При таком типе осозн ания действительности о подлинном историзме говорить нельзя. Такое изо бражение действительности исключает историческое изучение. Между тем именно на юге Пушкин чаще возвращается к истори ческой теме. Глубокое сочувствие Пушкина к отверженцам современного об щества становится темой его неоконченной кишиневской поэмы 1821 года “Бра тья разбойники” . Она связана с замыслом поэмы о знаменитом вожде восста ний XVII века. Сохранившийся отрывок изображает обыкновенных разбойн иков, но это только введение в большую поэму на другую тему – о казачьих н абегах разинского типа и о любовной трагедии на струге предводителя вол жской вольницы. Это явствует из плана, где выступают уже не лесные душегу бы, убивающие одиноких путников, а боевые казаки – есаул и его атаман, как чины и представители казачьего войска. Заглавие поэмы было, видимо, свободно от уголовного или об ывательского понимания термина “разбой” как позорного и страшного дел а; оно сохраняло некоторый оттенок удальства, молодечества, смелого вызо ва, даже социального протеста /как и в ряде позднейших замыслов творца “Д убровского” /. Для разработки этой запретной темы Пушкин обращается к фо льклору. Основываясь на исторических преданиях он предполагает свобод но изложить события старинной вольницы. Предводитель восставшей голыт ьбы выступит в лице анонимного атамана, действующего в другую эпоху, но с охраняющего основные черты своего характера. Вступление к главной части поэмы / “На Волге в тишине ночно й Ветрило бледное белеет…” / представляет собой обычный зачин целого цик ла песен о Степане Разине, который Пушкин разработает в своей народной б алладе 1826 года / “Как по Волге по реке по широкой выплывает востроносая лод ка…” /. Неудивительно, что такая поэма была сожжена в 1823 году. Судя по плану, продолжение показало бы исторические казачьи походы, раскрыва ющие во весь рост могучие натуры их знаменитых атаманов. Уже в эпилоге первой романтической поэмы – “Кавказский пленник” - Пушкин обещал воспеть “Мстислава древний поединок” . Он уже пр иступил к составлению плана новой поэмы, но и здесь дело дальше не пошло. И з этого плана можно только заключить, что Пушкин, поощренный успехом “Ру слана и Людмилы” , хотел написать вторую поэму-сказку, избрав местом дейс твия Северный Кавказ, знакомый ему по свежим впечатлениям. Из истории Пу шкин хотел взять только эпизод поединка Мстислава с Редедею, князем носо рогов. Все остальное бралось из былин и сказок. В поэме соединились эпизоды поездки Ильи и Добрыни, эпизо ды поединка Ильи Муромца с его сыном, эпизод меча - кладенца из сказки о Бо ве, какие-то эпизоды о Еруслане и т.п. Эти исторические темы подсказывали П ушкину его друзья – декабристы, патриотически увлеченные русскими дре вностями, идеализировавшие вечевой строй древней Руси. Дольше всего Пуш кин задержался на подсказанном ему сюжете о восстании Вадима против сам одержавной власти Рюрика. Можно почти с уверенностью сказать, что тему э ту подсказал Пушкину Владимир Раевский. Романтик Пушкин собирался напи сать драму по самому последнему классическому образцу. Исторический ма скарад, свойственный классицизму, присутствует в “Вадиме” Пушкина в пол ной мере. Кстати, необходимо выяснить, какие темы понимались в эти годы ка к темы исторические. Интерес к историческим темам в декабристской среде сочетался с идеализацией вечевого строя в Новгороде. Эпизоды, связанные с борьбой за вольность, особенно привлекают внимание декабристов. Поэто му в особенной степени достойными исторического изучения и историческ ого изображения в художественных произведениях считался ранний период Новгородского и Киевского государств, затем эпоха длительной борьбы Но вгорода за свою независимость. Более поздние эпохи менее интересуют декабристов. Из них только А. Корнилович сосредоточил свое внимание на петровской эпохе. Соб ытия XVIII века представлялись уже как бы современностью, и где-то в средние в ека проходила граница, отделяющая историю от настоящего времени. Критер ием историчности была древность. Исторические повести 20-х годов тяготею т к средневековью. К тем же годам, что и “Вадим” , относится записка Пушкина, из вестная под названием “Заметки по русской истории XVIII века” . Эта записка о хватывает события русской истории от Петра до Павла с замечательными оц енками Петра /который “не страшился народной свободы, ибо доверял своему могуществу” / и Екатерины, “этого Тартюфа в юбке и короне” . Со всей четкос тью формулируется новейшее задание русской государственности: “Полити ческая наша свобода неразлучна с освобождением крестьян” . С обычным стр астным вниманием поэта к политической борьбе русских писателей дается замечательная сводка “побед” прославленной императрицы над родной лит ературой: заточение Новикова, ссылка Радищева, преследование Княжинна. В нимательный анализ этой публицистической записки показывает, что она и меет характер введения в какое-то произведение, до нас не дошедшее. Дошед шая до нас записка, датированная 2 августа 1822 года, в качестве предисловия в водила в события, сопутствовавшие сознательной жизни автора. Центральн ое место занимает критический обзор политики. Эту записку и по ее назнач ению, и по содержанию правильнее отнести к публицистическим, а не к истор ическим произведениям. В ней, впрочем, содержится одна историческая идея , которой Пушкин остается верен и тогда, когда коренным образом меняет св ои исторические взгляды. Он доказывает, что самодержавие Петра до какой- то поры являлось прогрессивным историческим фактором, так как противос тояло притязаниям крупных феодалов на еще большее и порочное закрепоще ние крестьянства. Победа верховников могла бы привести Россию к “чудовищно му феодализму” . Но затем роль самодержавия меняется. Из силы прогрессив ной оно превращается при Екатерине в силу, разлагающую русское общество , пагубно отражающуюся на судьбах всего народа. Пушкин выдвигает декабри стскую программу, состоящую из двух пунктов: представительное правлени е и отмена крепостного права. Пушкин видел в своих друзьях – молодых пер едовых дворянах – тех, кто призван совершить политический переворот и у ничтожить зло, сопряженное с самодержавием и крепостным правом. В своем поэтическом творчестве Пушкин коснулся историче ской темы в балладе “Песнь о вещем Олеге” . В то время как в “Вадиме” Пушки н совершенно не заботился ни об исторической точности, ни об историческо м колорите, здесь именно исторический колорит является предметом особо й заботы Пушкина. Он обращается к определенной летописи и старается собл юсти возможную точность в упоминаемых событиях. Данную балладу характе ризует некоторая оторванность исторического сюжета от больших вопросо в, занимавших Пушкина в годы весьма острого политического напряжения вн утри страны. Баллада написана в один год с “Вадимом” и “Запиской” , но в не й совершенно не отразились центральные вопросы времени. Вообще для исто рической темы в творчестве Пушкина характерна тесная связь между совре менными запросами и избираемой для изображения эпохой. Почти никогда Пу шкин не обращается к истории вне ее связи с современностью, а “Песнь о вещ ем Олеге” кажется какой-то картинкой, никак с прочим творчеством Пушкина не связанной. Рубежом в творчестве Пушкина является 1823 год, когда он прис тупил к созданию “Евгения Онегина” . Для него начинает выясняться истина , что народ – не объект. “Драгоценный для россиян памяти Николая Михайловича Кар амзина” Пушкин “с благоговением и благодарностью” посвятил “Бориса Го дунова” – “сей труд, гением его вдохновенный” . Эпоха Смутного времени /конец XVI – начало XVII вв./ привлекала внимание русских драматургов как исключительно драматический, перелом ный этап отечественной истории. Характеры ее основных действующих лиц – Годунова, Лжедмитрия, Шуйского – были исполнены подлинного драматиз ма, острых противоречий. Наиболее яркое отражение в русской драме первой трети XIX века эта тема нашла, как известно, в трагедии Пушкина “Борис Годун ов” /1825г./. Пушкин считал написание этой трагедии своим литературны м подвигом, понимал ее политический смысл и говорил: “Никак не мог упрята ть всех моих ушей под колпак юродивого – торчат” . Интерес к истории Пушк ина закономерен и глубок. Самые горькие раздумья над судьбой России не р ождали у него исторического пессимизма. К этому времени вышли X и XI тома “И стории государства Российского” Карамзина и это обострило внимание к э похе “смутного времени” . Это было время переломное, критическое в истор ии России: польская интервенция, народное недовольство, шаткая власть са мозванцев. “Борис Годунов” зарождается как замысел, из потребности постижения мира через историю, историю России. Пребывание в Михайловско м, соприкосновение с народной жизнью играли тут роль не меньшую, чем вели кое творение Карамзина – “История государства Российского” . Попытки п остижения “механизма” человеческой истории – не абстрактная философс кая задача, но жгучая личная потребность Пушкина, начинающего осознават ь себя социальным поэтом, наделенным к тому же, некой пророческой миссие й; “это попытка проникнуть в тайну исторических судеб России, постигнуть научно как неповторимую личность, восстановить историческую и духовну ю родословную, которую “отменяла” революция Петра. Он всматривается в ха рактер русской государственности, связанный с характером народа, изуча ет эпоху одного из тех потрясений, которым эта государственность подвер глась” . У Карамзина Пушкин нашел и версию о причастности Бориса к убийству царевича Дмитрия, сына Ивана Грозного, в Угличе. Современная на ука оставляет этот вопрос открытым. Пушкину же эта версия помогает с пси хологической глубиной показать муки совести Бориса. Сомнения в причаст ности Бориса к преступлению были весьма распространенными. В письме к С. Шевыреву Погодин пишет: “Напиши непременно тр агедию “Борис Годунов” . Он не виноват в смерти Дмитрия: в этом я убежден с овершенно… Надо же снять с него опалу, наложенную, кроме веков, Карамзины м и Пушкиным. Представь человека, которого обвинить стеклись все обстоят ельства, и он это видит и дрожит от будущих проклятий” . Именно эту трактов ку Погодин и положил в основу своей драмы о Борисе Годунове, противопост авив ее пушкинской. В 1831 г. им была зак ончена драма “История в лицах о царе Борисе Федоровиче Годунове” . Само заглавие “История в лицах…” по-своему подчеркивает авторскую точку зрения на историю и особенности художественной разраб отки исторической темы. Прошлое раскрывается им не через борьбу социаль ных сил, а через столкновение добродетельных и порочных лиц. Погодин при ходит к убеждению: цель истории – “научить людей обуздывать страсти” , ч то звучит совсем в духе Карамзина, и этот специфический, достаточно расс удочный морализм останется и впредь одной из характерных особенностей его воззрений. Но Пушкин во многом разошелся и с Карамзиным в истолкован ии этого материала. Проблема соотношения драмы “Борис Годунов” с истори ей Карамзина является очень сложной, ее нельзя упрощать. Надо видеть и то, что связывает ее с Карамзиным, и глубокое различие между ними. Дело в том, что “История” Карамзина – это и исторический научный труд, и одновремен но художественное произведение. Карамзин воссоздавал прошлое в картин ах и образах, и многие писатели, пользуясь фактическими материалами, рас ходились с Карамзиным в оценках. Карамзин в историческом прошлом России хотел видеть полюбовный союз и согласие между царями и народом / “Истори я принадлежит царю” /, а Пушкин увидел глубокий разрыв между самодержави ем царя и народом. Драма отличается совершенно новым качеством историзма. Д о Пушкина ни классицисты, ни романтики не смогли воссоздать точную истор ическую эпоху. Они брали лишь имена героев прошлого и наделяли их мыслям и людей 19 века. До Пушкина писатели не могли показать историю в ее движени и, они модернизировали ее, осовременивали. Пушкинский историзм мышления заключается в том, что он ви дел историю в развитии, смене эпох. По мнению Пушкина, для того, чтобы сдел ать материал прошлого злободневным, ее не надо искусственно приспосабл ивать к современности. Девиз Пушкина: “Надо воссоздавать историческую п равду и тогда прошлое уже само по себе будет актуально, потому что прошло е и современность связаны единством истории” . Пушкин удивительно точно воссоздал историческое прошло е. Перед читателями пушкинской драмы возникает эпоха смутного времени: з десь и летописец Пимен, бояре, “юродивый” и т.д. Пушкин не только воссоздае т внешние черты эпохи, но он раскрывает основные социальные конфликты. В се группируется вокруг главной проблемы: царь и народ. Прежде всего, Пушкин показывает трагедию Бориса Годунова и дает нам свое объяснение. Именно в понимании Бориса Годунова и его траг ической судьбы прежде всего Пушкин расходится с Карамзиным. По мнению Карамзина, трагедия Бориса целиком коренится в его личном преступлении, это царь – преступник, вступивший на престол н езаконно. За это он наказан Божьим судом, муками совести. Осуждая Бориса к ак царя – преступника, пролившего невинную кровь, Карамзин выступил в з ащиту законности престолонаследия. Для Карамзина это нравственно – пс ихологическая трагедия. Трагедию Бориса он рассматривает в религиозно – назидательном плане. Многое в таком понимании жизни, судьбы Бориса было близко Пушкину. Это тема преступления и наказания. Пушкин эту нравственно-психо логическую драму еще больше усиливает тем, что для Пушкина Борис – неза урядная личность. Трагедия преступной совести раскрывается в монолога х Бориса, сам Борис признается: “жалок тот, в ком совесть нечиста” . В отлич ие от трагедий классицистов характер Бориса показан широко, многогранн о, даже в эволюции. Если вначале Борис непроницаем, то потом он показан как человек со сломленной волей. Он показан и как любящий человек, отец. Он забоится о просвещении в государстве и учит сына управ лению страной / “Сначала затяни, потом ослабь” /, обнаженностью страданий он несколько напоминает шекспировских героев /Макбет, Глостер в “Ричард е III” /. И то, что он к юродивому обращается по имени – Николка и называет его несчастным, как и себя, роднит с собой, это не только свидетельство безмер ности страдания Бориса, но и надежда на возможное искупление этих страда ний. Важно учесть, что Пушкин показывает народную точку зрени я на содеянное. Борис не просто царь-узурпатор. Пушкин подчёркивает, что у бит не взрослый соперник, а младенец. Борис ступил через кровь невинного младенца – символ нравственной чистоты. Здесь, по мнению Пушкина, оскор блено нравственное чувство народа и оно выражено устами юродивого: “Не б уду, царь, молиться за царя Ирода, Богородица не велит” . Как не велико значение нравственно-психологической драм ы Бориса, всё-таки для Пушкина в драме главное – это трагедия Бориса как ц аря, властителя, государственного деятеля, на которого он смотрит с поли тической точки зрения. Акцент Пушкин переносит с личных страданий Борис а на последствия преступления для государства, социальные последствия. Как изображён Борис как царь? Он незаурядный государстве нный деятель. Он хотя и вступил на престол через преступление, но ставил п еред собой не только честолюбивые цели. Он искренне хотел блага государс тву и счастья подданным. Он наметил обширные планы преобразования государства. Он вслед за Иваном Грозным ведёт прогрессивную политику – политику центр ализованного государства. Он опирается не на родовитое барство, а на слу живое дворянство, он хочет ценить людей не по их родовитости, а по их уму. З аботится о развитии науки. И всё же, несмотря на его субъективные намерен ия и даже на определённые щедроты, посулы народу, народ его не принимает, о н натолкнулся на глухую стену непонимания народа, народ отвернулся от не го. И трагедия Бориса в том, что он остаётся для народа царём-деспотом, тир аном, крепостником. В знаменитом монологе “Достиг я высшей власти” он на едине с самим собой ставит этот вопрос: чем объяснить, что народ против, те рпит неудачи? Сам он видит божий суд, который послал ему наказание за прес тупление. Мысль, которая будет подхвачена русской литературой: никакие б лагородные цели не могут быть оправданы и достигнуты аморальными посту пками. В этом же монологе своеобразный ответ и на другую сторону проблем ы: почему народ его не поддерживает? Ведь Борис относится к народу как к че рни, как к зверю, “они любить умеют только мёртвых” . Для народа главный вопрос – это вопрос о крепостном прав е, о социальном порабощении, но именно Борис уничтожил Юрьев день. Он счит ает, что народ понимает только язык силы, поэтому в стране существуют каз ни. И вот объективно, из глубины драмы возникает мысль, что дело не в личны х качествах Бориса, дело в принципе, в том, что царская власть деспотическ ая и что во все времена между самодержавием и народом был глубокий разры в. Аморализм Бориса в повседневной практике царской власти . И чтобы доказать, что дело не только в личном преступлении, Пушкин показы вает судьбу Дмитрия Самозванца – Лжедмитрия /Гришки Отрепьева/. Самозва нца Пушкин называет “милым авантюристом” . По своим человеческим качест вам он во многом отличается от Бориса, он капризен, непостоянен, приспоса бливается к условиям. Он является орудием польских аристократов. Вначал е народ стекается к нему. Но когда самозванец вступает на престол через у бийство Фёдора и Марии /жены Годунова/ и становится игрушкой в руках бояр по сути дела, народ отшатнулся от него. Пушкин заканчивает трагедию мног означительной фразой: “Народ в ужасе молчит. Народ безмолвствует.” Пока самозванец не имел реальной в ласти. Народ поддерживал его, желая выразить своё неприятие Бориса, наро д хранил мечту об идеальном царе, связанную с образом невинно погубленно го младенца. Но когда самозванец вступил на престол через преступление, народ понял, что перед ним деспот, тиран. Таким образом, в пушкинской драме показана не только траг ическая судьба царей, оторванных от народа, но и трагедия самого народа, п обедившего и в то же время оказавшегося побеждённым вследствие отсутст вия у него определённой политической программы, которая позволила бы ем у закрепить свою победу. Тема народа проходит через всё пьесу. О народе в пьесе не т олько говорят, но впервые в драматургии Пушкин вывел народ на сцену. Наро д стал в центре трагедии “Борис Годунов” , но в общем понятии “народ” пока слиты воедино и представление о крестьянстве и городская “чернь” всяки х сословий. Но важно отметить, что все сословия в их противопоставлении б оярству объединены в одно понятие “народ” . Если у Шекспира народ являлс я фоном действия, то у Пушкина он является действующим лицом /народные сц ены на Девичьем поле/. Пушкин показывает разнородность мнений толпы. Одн и искренне упрашивают Бориса принять царский венец, но большинство лише но каких-то особенных монархических чувств, глубоко равнодушно ко всему происходящему. Пушкинское изображение народа отличается двойственнос тью и противоречивостью. С одной стороны, народ – это могучая мятежная с ила, грозная стихийная масса. От поддержки народа зависят судьбы царей и судьбы истории, и с другой стороны народ показан как масса политически н езрелая, он – игрушка в руках бояр, бояре пользуются подами выступлений народа, а народ по-прежнему остается в рабской зависимости. Таким образо м, ведущая основная философско-историческая мысль Пушкина: народ источн ик нравственного суда. Она особенно актуальна была в период создания - на кануне декабря 1825 года. Пушкин объективно обращался к передовой дворянск ой молодежи, говорил о слабости дворянского движения, призывая приобщит ься к народу. В исторической концепции, положенной в основу трагедии, е сть еще одна черта, ограничивающая широкое понимание исторических собы тий, черта, отмеченная в письме Бенкендорфу /16 апреля 1830 года/: отклоняя наме рения намекать на близкие политические обстоятельства, но допуская, что какое-то сходство с событиями последнего времени в трагедии найти можно , Пушкин добавляет: “Все мятежи похожи друг на друга” . Пушкин считал совер шенно согласным с исторической истиной, если в художественном обобщени и он будет основываться не только на опыте русской истории начала XIX века, но и на исторических примерах самозванства, узурпации, народных смут дру гих времен, других народов, ибо все мятежи одинаковы. Во время работы над “ Борисом” он обращается к Тациту, которого изучает в тех главах, где говор ится о самозванцах императорского Рима. Пушкин считал, что достаточно со хранить исторический колорит обычаев, речи, внешнего поведения, чтобы из бежать упреков в искажении исторической истины. Но психологию действую щих лиц следовало восстанавливать не только по памятникам, но и на основ ании знания “человеческой природы” . И поэтому не только в летописях, но и у Тацита искал Пушкин исторических аналогий, типических черт, характерн ых формул для изображения событий царствования Бориса Годунова. Отзывы Пушкина о героях трагедии постоянно опираются на исторические аналоги и. Так, в письме Раевскому /1829г./ пишет: “В Дмитрие много от Генриха IV. Как тот о н храбр, незлоблив и такой же бахвал, как тот равнодушен к вере, оба отрека ются от своего закона ради достижения политической цели, оба приверженц ы удовольствий и войны, оба увлечены химерическими планами, на обоих опо лчаются заговоры” . Когда речь идет о причастности Бориса к убийству Дми трия, Пушкин, возражая Погодину, пишет: “А Наполеон, убийца Энгенского, и к огда? Ровно 200 лет после Бориса” . Каков же был тот политический подтекст “Бориса Годунова” , на котором так настаивал Пушкин? На площадях мятежный бродит шепот, Умы кипят – их нужно ос тудить… Лишь строгостью мы можем неусыпной Сдержать народ… В историчес кой трагедии 1825 года, как и в раннем “Вадиме” , это явные отзвуки эпохи Свящ енного союза и военных переселений. В духе прежних пушкинских характери стик Александра I, как участника гвардейского заговора 11 марта, звучат в т рагедии возгласы Пимена: “Владыкою себе цареубийцу мы нарекли” , и крик ю родивого: “Нет, нет! нельзя молиться за царя Ирода!” Конец царствования Бо риса /” шестой уж год” / отмечен мрачным мистицизмом царя: он запирается с кудесниками, гадателями, колдуньями, ища в их ворожбе успокоения своей в озмущенной совести. Аналогия с Александром I эпохи его последнего сближе ния с архимандритом Фошием и митрополитом Серафимом здесь очевидна. Чрезвычайно характерен и возглас Годунова: “Противен мне род Пушкиных мятежный” , очевидно отражающий реакцию разгневанного имп ератора на знаменитые эпиграммы, ноэли и “Вольность” . В стороне от главного потока событий, как бы в тени и в отда лении раскрывается одна из самых значительных и величавых фигур этой ис торической фрески. Как почти всегда у Пушкина, это деятель мысли и слова, в данном случае старинный писатель, ученый средневековой Руси, историк, б иограф и мемуарист – летописец Пимен. В первоначальной редакции его мон олога еще рельефнее сказалось художественное влечение ученого монаха к творческому воссозданию прошлого: Передо мной опять выходят люди, Уже давно покинувшие мир, - Властители, которым был покорен, И недруги, и стары е друзья, Товарищи моей цветущей жизни И в шуме битв и в сладостных беседа х… Он не бесстрастен и не оторван от жизни, этот старинный публицист, гнев но восстающий на зло мира и пороки строя. Под монашеским клобуком это пол итический мыслитель, превыше всего озабоченный “управой государства” . Неопытный инок Григорий Отрепьев ошибся, сравнив его с невозмутимым при казным, который “спокойно зрит на правых и виновных, добру и злу внимая ра внодушно…” . На самом деле летописцы отстаивали свою идею о служении род ине и об охране ее национального могущества. Недаром Пимен “воевал под б ашнями Казани и рать Литвы при Шуйском отражал…” . Он остается верным вои ном и в своей “Повести временных лет” . Это не спокойная регистрация теку щих происшествий, это грозный приговор и “голос ужасный” потомству во им я неуклонного торжества правды и справедливости хотя бы в отдаленном бу дущем. Таков был этот родственный образ. Сам автор “Бориса Годун ова” не раз клеймил в своих стихах “венчанного солдата” во имя борьбы за свободную родину отразил в облике старинного властителя черты монаха, ч ья ущемленная совесть и мрачный мистицизм грозили новыми бедствиями ст ране и народу. Но когда Пушкин заканчивал “Бориса Годунова” , Александр I у мирал в Таганроге. “Борис Годунов” знаменует новую стадию в обращении к ист орической теме. От предшествующего времени этот этап отличается принци пом исторической верности. Для создания трагедии Пушкин обращался к изу чению исторических источников, по которым старался восстановить не сто лько истинное сцепление обстоятельств, сколько тот колорит эпохи, нацио нальное своеобразие, “дух времени” , который и придавал произведению хар актер исторической подлинности. Но само понимание исторического проце сса не лишено еще черт исторического романтизма. Известно, что Пушкин хотел в дальнейшем продолжить свою и сторическую хронику и задумывал написать после “Бориса Годунова” “Лже дмитрия” и “Василия Шуйского” . У Пушкина к этому времени уже сложился определенный взгл яд на историю, отличный от шекспировского. Взгляд этот исходит из того, чт о в истории есть цель. Применительно к сюжету “Бориса Годунова” цель эта состоит в пробуждении совести людей и “задается” она в самом начале траг едии, в словах Пимена: “Прогневали мы Бога, согрешили: /Владыкою себе цареу бийцу/ Мы нарекли” . Весь исторический процесс, изображенный в трагедии, с ловно направлен к тому, чтобы эти слова стали выражением всего народа, “м нения народного” ; и тут необходимо отметить, что процесс этот очищен у Пу шкина от случайностей; в нем есть “правильность” и целеустремленность; и каждая оценка подвигает действие к той ремарке, которая станет окончани ем трагедии: “Народ безмолвствует” , и будет означать, что народ, однажды с огрешивший, больше не хочет потворствовать лжи и преступлению. “Самое по разительное то, что Пушкин, еще недавно писавший об “уроках чистого афеи зма” и до сих пор считающий себя не столько верующим, сколько ищущим веру, на практике создает – не без влияния Карамзина – глубоко религиозную к онцепцию исторического процесса как такого действия, главным лицом кот орого является та высшая, направляющая воля, которая на европейский мане р именуется провидением, а на русский – Промыслом. В отличие от безликог о “рока” античной трагедии и столь же безликой и слепой “судьбы” европей ского рационализма сила Провидения – Промысла ценностно определена, т. е. связывает ход истории с состоянием совести человека и народа. Отсюда п олное отсутствие “случайностей” в историческом процессе: то, что кажетс я случайным, в конечном счете всегда обосновано конечной целью историче ского процесса” , - считает В. Непомнящий. В этом смысле травестийную параллель “Борису Годунову” с оставляет забавная и блестящая поэма – шутка “Граф Нулин” , в которой Пу шкин, по собственному признанию, “пародировал историю и Шекспира” /поэму “Лукреция” /. Соотношение большой истории и частной, серьезности и пар одии мы находим в предыстории “Графа Нулина” . Пушкин писал: “В конце 1825 год а находился в деревне. Перечитывая “Лукрецию” , довольно слабую поэму Ше кспира, я подумал, что, если б Лукреции пришла в голову мысль дать пощечину Тарквинию? Быть может это охладило его предприимчивость и он со стыдом в ынужден был отступить? Лукреция б не зарезалась, Публикола не взбесился бы, Брут не изгнал бы царей, и мир и история мира были бы не те. Итак, республ икою, консулами, диктаторами, Котонами, Кесарем мы обязаны соблазнительн ому происшествию, подобно тому, что случилось недавно в моем соседстве, в Новоржевском уезде. Мысль пародировать Шекспира мне представилась. Я не мог воспротивиться двойному искушению и в два утра написал эту повесть” . Пародирование как подражание, утрировано повторяющее ос обенности оригинала, насмешливо-критическое отношение к источнику при возможном его почитании и даже восхищение его качествами мы находим и в “Истории села Горюхина” . Смысл пародирования событий римской истории, описанных в шекспировской поэме, состоит в том, что исторические события и события ч астной жизни людей подчиняются, оказывается, одинаковым или по крайней м ере сходным законам, человеческий микрокосм и исторический макрокосм о бнаруживают свое единство /так в “Борисе Годунове” едины исторический п роцесс и состояние человеческой совести/, и ни там, ни там нет места слепой случайности: в её обличии являет себя воля, двигающая историю. Нескольки ми годами позже Пушкин выскажется на эту тему прямо, назвав “случай” “мо щным, мгновенным орудием Провидения” . Ещё позже, вспоминая в “Заметке о “ Графе Нулине” о том, как он “пародировал” историю и Шекспира, роняет фраз у: “Граф Нулин” писан 13 и 14 декабря. Бывают страшные сближения” . Если это действительно так, то Пушкин в очередной раз прод емонстрировал свой пророческий, чуть ли не визионерский дар: поэма, изоб ражающая неудачную попытку любовного приключения и тем пародирующая т рагические события истории Рима, написана одновременно с выступлением декабристов, которое закончилось разгромом. Пушкин обладал крайне скуд ной информацией о том, что происходит в столице, однако есть предание, иду щее от него, о его неудачной попытке тайно приехать в Петербург накануне восстания. Если у декабристов, стремившихся возвеличить идеи вольно сти, ведущими историческими темами были темы Новгорода и Пскова, то начи ная со второй половины 20-х годов в соответствии со сложившейся обстановк ой и выдвижением проблемы государства, важнейшее место в литературе и пу блицистике приобретает тема Петра I. Обе эти темы /новгородская вольность и Петр I/ воспринимают ся во взаимосвязи, рассматриваются в свете событий 14 декабря получают ра зличные интерпретации. Петра I Н. М. Карамзин оценивал весьма противоречиво. С одно й стороны, это государь, много сделавший для величия России, укрепления в ней самодержавия, а с другой он пошел на такое “совершенное присвоение о бычаев европейских” , которое нанесло стране огромный ущерб. Страсть к новому в его действиях переступила все границы. “Мы стали гражданами мира, но перестали в некоторых случаях быть граждан ами России – виною тому Петр” . Сама жизнь к тому времени обнаружила трагическую слабост ь военной революции. Поражение декабристов стало реальным, хотя и печаль ным фактом. Наступила промежуточная, переходная пора в истории России. В этих условиях Пушкин приходит к идее “мирной революции” , к мысли о возмо жности достижения желаемых перемен, ликвидации крепостничества путем расширения просвещения и гуманности, выступает как великий просветите ль. Он возлагает свои надежды на просвещенный абсолютизм, просвещенного монарха. Примером для Пушкина был ПетрI. Историческое мировоззрение Пушкина сложилось в попытка х поэта разрешить противоречия между идеями разума и практическими рез ультатами истории; между великими идеями, рожденными французской револ юцией, и той реакцией и деспотизмом, которые установились позднее по все й Европе; между величием и славой русского народа и страшной действитель ностью его жизни. Пушкин понял, что вопрос об идеальном государстве реша ется не умозрительно, как это было свойственно многим мыслителям XVIII века, а изучением исторических закономерностей, объективных законов действи тельности в их национально – историческом преломлении и развитии. “Одн а только история народа может объяснить истинные требования оного” , пис ал Пушкин. Вот почему он придавал большое значение практической ценност и исторической науки, правильности ее метода. Он завоевал эту идею горьк им опытом своим и своих друзей – декабристов. По возвращении из ссылки в Москву, Пушкин говорил своим др узьям: Бог даст, мы напишем исторический роман из русской жизни, на которы й и другие полюбуются” . Пушкин имел ввиду задуманный им исторический роман из эп охи Петра I. Поэтический замысел, связанный с темой Петра, возник у Пушкина еще в 1824 году. К этому году относится стихотворный отрывок “Как женится за думал царский арап” , сюжетно близкий к “Арапу Петра Великого” . Обращение Пушкина к теме Петра Н. Л. Бродский объясняет пол итическими мотивами, стремлением поэта использовать образ Петра для на поминания о его прогрессивных реформах в целях воздействия как на общес твенное мнение, так и на политику правительства. Однако Пушкин давно отв ерг романтический метод аллюзий, применении истории к современной обст ановке. Политические взгляды Пушкина после 14 декабря строго обусловлива лись той концепцией русского исторического процесса, которая складыва лась у Пушкина во второй половине 20-х годов. Понимание и изображение Пушки ным личности и деятельности Петра I следует рассматривать, прежде всего, в аспекте этой концепции. Одним из самых основных положений пушкинской философии и стории является идея о том, что национальная история каждого народа – ч асть всемирной истории. Проблемы исторического развития России осмысл иваются Пушкиным во всемирно-историческом аспекте. Так, эпоху Петра он с опоставляет в романе с Францией времен регентства. Таким образом, тема Петра I входит в творчество и мировоззр ение Пушкина как отражение его понимания русского исторического проце сса. Мысли Пушкина после 1825 года всегда были заняты поисками путей и сил пр огрессивного развития России в духе “истинного просвещения” , то есть на родной свободы. С этой проблемой тесно связана эволюция тем и идей пушки нского исторического романа, в том числе “Арапа Петра Великого” . Рассматривая “Арапа” на фоне исторической беллетристик и 30-х годов Белинский писал: “Будь этот роман кончен так же хорошо, как нача т, мы имели бы превосходный исторический русский роман, изображающий нра вы величайшей эпохи русской истории…” . В начале романа Пушкин дает выразительную и исторически верную картину быта высшего дворянского общества Франции первой четве рти XVIII века. Подчеркивает материальный и моральный упадок беспечной и ле гкомысленной аристократии. Этот упадок сопровождался блеском и свобод омыслием в жизни и духовной культуре Франции. Такую всестороннюю и контрастную характеристику Пушкин дает и времени Петра, новой культуре. Образу распадающегося государства , моральному упадку старой аристократии, развращенности, беспечности ее главы – регента герцога Орлеанского – Пушкин противопоставляет обра з молодой Петровской России, суровую простоту петербургского двора, заб оты Петра о государстве. Молодая Россия показана полной творческой силы и созидательной работы. Эпоха Петра раскрывается, главным образом, со стороны кул ьтуры, нравов, обычаев. Проявление национального характера, жизни народн ой Пушкин в эти годы усматривает в особенностях культуры, быта, образах м ыслей. Автор стремился раскрыть эпоху Петра в столкновении нового со ста рым, в противоречивом и комическом сочетании старых привычек и новых пор ядков, вводимых Петром. Туго воспринимались русским дворянским обществ ом нравы и обычаи западноевропейского общества. Замечательная по своей художественной выразительности, внутреннему комизму и исторической верности картина петровской ассамб леи показывает, что западноевропейское просвещение лишь внешне воспри нималось русскими. Только непосредственно вблизи Петра складывается г руппа подлинно просвещенных людей – Феофана Прокоповича, Конневича и д ругих, упоминаемых в романе. Так, Пушкин в петровской эпохе отмечает и под линное просвещение, отличавшее самого Петра и некоторых деятелей его вр емени, и то “полупросвещение” , которым Пушкин будет характеризовать бол ьшинство дворянского общества 18 и начала 19 века. Пушкин отмечает возникновение петровской интеллигенци и, одним из представителей которой и был царский арап Ибрагим. Он – один и з сподвижников Петра, дворянин, сознающий свою ответственность перед го сударством. Чувство долга, а не страх перед царем и не карьеристские сооб ражения вернули его из блестящей, но легкомысленной и клонившейся к упад ку Франции. Во имя долга, во имя чести быть помощником великого человека И брагим жертвует весельем и наслаждениями, меняет утонченную жизнь на су ровую обстановку и труд. Он даже решается покинуть любимую женщину, став я долг свой выше личного чувства. Пушкин рисует Ибрагима как незаурядного по уму и образов анного человека. Петр высоко ценил своего крестника. Характерно, что ни о дной черты холопской придворной психологии нельзя найти в Ибрагиме. Ибр агим - не льстец-фаворит, а занимает свое положение по личным заслугам, он почтителен к Петру и в то же время полон достоинства и независимости. Все эти черты Ибрагима импонировали Пушкину. В историческом смысле Ибрагим – “птенец гнезда Петрова” , представитель новой петровской интеллиген ции. Ибрагиму противопоставлен Корсаков – пустой и легкомысленный щег оль, не думающий ни о долге перед родиной, ни о Петре I, ни о государстве. Кор саков не глуп, но у него нет подлинной образованности; он стремится тольк о к развлечениям, восхищается Парижем и пренебрежительно удивляется пр остому образу жизни царя. Духовному облику Ибрагима и Корсакова соответ ствуют и их моральные и психологические качества. Ибрагим любит дорогую ему женщину страстно и серьезно, как он относится ко всему. Корсаков же см отрит на любовь со свойственным ему легкомыслием. Философия Корсакова – это сибаритская, гедонистическая философия, пышно расцветшая в дальн ейшем среди русского дворянства 18 века. Исторически правдиво воспроизводя нравы и быт петровско й эпохи, Пушкин раскрывает и один из ее основных конфликтов – борьбу меж ду новыми принципами жизни и морали и устоями старой допетровской Руси, представленной в романе семьей родовитого боярина Ржевского. Действие романа отражает последние годы царствования ПетраI, и Пушкин историческ и правильно смягчает остроту и силу этой борьбы, продолжавшейся в это вр емя преимущественно в области бытовых и моральных отношений. Пушкин пок азывает старое боярство с тонкой дифференциацией: князь Лыков, ограниче нный, неумный, олицетворяет собою отказавшееся от былой оппозиции боярс тво, Ржевский, все еще цепляется за старую Русь и недоволен новыми порядк ами. Ржевский не является политическим противником Петра. В годы юности, когда царевна Софья боролась за укрепление своей власти, Ржевский был, п о-видимому, на стороне Нарышкиных; ему пришлось спасать свою жизнь во вре мя стрелецкого бунта. Но все-таки он остался в дальнейшем в тайной оппози ции к новым порядкам, несмотря на успехи петровских преобразований. Он к ичится своим боярским родом, не любит неродовитых людей, пришедших к вла сти. Ржевский – человек с характером и природным умом. Но характер часто проявляется у него в самодурстве, а ум не мешает ему быть смешным и ограни ченным с его боярской спесью. Этими событиями, и вместе с тем, типическими сторонами личности старого боярина, подчеркиванием духовного превосхо дства над ним Петра, как носителя новых принципов жизни, Пушкин пользует ся для раскрытия ограниченности старой боярской Руси. Таким образом, Пуш кин рисует в своем романе широкий исторический фон, показывает все еще п роявляющуюся, но уже затихающую борьбу старого, допетровского, с новым, д ает конкретно-исторические характеристики трех типов культуры: аристо кратической Франции, петровской России и старой боярской Руси. На этом ф оне нарисован пушкинский образ Петра I. Рисуя Петра I, Пушкин развивал основные мотивы “Стансов” / “На троне вечный был работник” и “Самодержавною рукою он смело сеял прос вещенье” /. Устами Ибрагима автор подчеркивает в Петре быстрый и твердый разум, силу и гибкость мысли и разнообразие интересов и деятельности. Иб рагим “день ото дня более привязывался к государю, лучше постигал его вы сокую душу. Ибрагим видел Петра в Сенате, оспариваемого Бутурлиным и Дол горуким, разбирающего важные запросы законодательства, в адмиралтейск ой коллегии утверждающего морское величие России, видел его с Феофаном, Гавриилом Бужинским и Конневичем в часы отдохновения рассматривающего переводы иностранных публицистов или посещающего фабрику купца, рабоч ую ремесленника и кабинет ученого” . Образ Петра I Пушкиным рисуется прим ерно в духе того идеала просвещенного, соблюдающего законы, любящего нау ку и искусство, понимающего свой народ правителя, образ которого рисовал и в своей публицистике Гольбах и Дидро. Европеизм Петра, его вражда к реакционной старине не меша ют ему быть вполне русским человеком. Как изображает Пушкин, Петр любил т е русские нравы и обычаи, которые не казались ему проявлением патриархал ьной династии. Склонность Петра к широкому простому веселью, добродушно е лукавство – все это дополняет образ Петра, воплощающего в себе, по мысл и Пушкина, черты национального характера. Некоторые декабристы усматри вали в самой личности Петра, в его поведении, вкусах и симпатиях проявлен ие антинационального характера. Своим романом Пушкин оспаривал такую т очку зрения. Подчеркивая демократические обычаи Петра, его простоту и человечность, Пушкин полемизировал с тем казенно-официальным помпезны м изображением Петра как возвышающегося над своими подданными императ ора, которое импонировало высокомерному в своем холодном и пустом чванс тве Николаю II. Трактовка образа Петра как великого исторического деяте ля показывает, насколько далеко шагнул Пушкин в своем философско-истори ческом мировоззрении по сравнению с чисто просветительскими заметками 1822 года. Отнюдь не снижая выдающихся личностных качеств Петра, Пушкин пом огает читателю понять и почувствовать историческую закономерность пет ровских преобразований и их необходимость. Петр нарисован как сын своег о века. Пафосом “арапа Петра Великого” является прославление пр еобразовательной, созидательной деятельности Петра I и его сподвижнико в. Пушкин своим романом так же, как и “Запиской о воспитании” , утверждал ц енность того, что было так ненавистно Николаю I. В противовес реакционном у дворянскому национализму Пушкин всем циклом произведений о Петре отс таивал программу декабристов, провозглашая необходимость и неизбежнос ть дальнейшей прогрессивной, антикрепостнической политики. К преобраз ованию России в этом направлении Пушкин и призывал правительство. Образ ом Петра Великого он вскрывал убожество и никчемность Николая I. Показыв ая гуманность Петра, Пушкин как бы требовал прощения “милых каторжников ” – декабристов. Весь роман, являясь строго объективным изображением вр емен Петра I, был, как выразился однажды Пушкин при чтении последних томов истории Карамзина, “так же животрепещущ, как вчерашняя газета” . К 1829 году тема Петра теряет для Пушкина не общий интерес, а п олитическую актуальность. Поэт убеждается, что никакая прогрессивная п олитика для правительства Николая I неприемлема. Отношения Пушкина и цар я становятся все более натянутыми. В 1828 году Пушкин создает произведение, в котором раскрыты д ругие стороны образа Петра – поэму “Полтава” . Здесь перед нами борьба П етра, преобразованной им России против внешних врагов. Петр – герой Пол тавской битвы. Пушкин старается точно воссоздать историческую эпоху – “когда Россия молодая” . Прошлое он раскрывает через живые человеческие судьбы, характеры. Поэтому большое место занимает и лирическая тема, тем а необычной любви юной Марии и старого гетмана Мазепы. Эта любовная тема связывает “Полтаву” с предыдущими романтическими поэмами Пушкина. Но э та тема отступает на второй план по сравнению с главной темой – героиза цией Петра как полководца. Пушкин понимает огромную роль в исторических судьбах России этого сражения. Битва могла быть выиграна лишь преображе нной Россией. Романтическая поэма как бы перерастает в национально – ге роическую эпопею. В основу произведения положено не событие из личной жи зни, а событие, имеющее национальное значение. Образ Петра, творца победы, раскрывается в контрастном со поставлении с гетманом Мазепой и шведским королем Карлом XII. В изображени и этих исторических лиц, равно как и в целом исторического прошлого Пушк ин стоит на прочных позициях историзма, исторической точности. Он тщател ьно изучает разработку этой темы своими предшественниками / “Мазепа” Ба йрона, “Войнаровский” Рылеева/. В изображении Пушкина Мазепа – преступн ик, преследующий личные, корыстные цели, он хочет оторвать Украину от Рос сии, ведет переговоры с иезуитами, мечтает даже о троне, и народ не поддерж ивает его. “Мазепа действует в моей поэме точь-в-точь как и в истории, а реч и его объясняют его исторический характер” , - замечает Пушкин. Точен поэт и в изображении Карла XII. Пушкин не скрывает его л ичной храбрости, но ведь он ведет захватническую войну, у него нет прогре ссивных целей, он действует из честолюбивых соображений. Его поражение п редопределено, это чувствует и сам Карл. Позиция Пушкина, его глубокий историзм особенно подчеркн ут в эпилоге. Оказывается, что подлинную оценку событий и исторических л иц дает сама история. Памятником Петру стала Полтавская битва: “Лишь ты в оздвиг, герой!” Пушкин глубоко изучает историю Петра и приступает к напи санию научно-исторического труда “История Петра I” . Он поднял огромный м атериал, и хотя труд оставался незаконченным, концепция Петра, данная зд есь, совершенно ясна. Пушкин начинает различать в деятельности Петра и с ветлые, и темные стороны. Если в 20-е годы Пушкин показывает Петра только ка к великого и просвещенного монарха, то теперь он видит и жестокого деспо та. Он показывает, что реформа Петра строилась на крови народной, теперь о н видит избирательное влияние на человека любого, даже просвещенного са мовластья. Такое, более глубокое, чем раньше, истолкование темы Петра , Пушкин воплотил в последней гениальной поэме “Медный всадник” /1833год/. “Медный всадник” - эта поэма свела воедино все мотивы, преж де разведенные по разным произведениям и разным жанрам. Отсюда и немысли мая смысловая нагруженность. Во время первой болдинской осени Пушкин уже захвачен иде ей всемирности, мыслью о выпадении современно человека из историческог о бытия в частную жизнь. Первая идея развивается в цикле “Маленьких траг едий” , последовательно представляющих “историю человечества” в новое время. Второй цикл – “Повести Белкина” и “История села Горюхин а” . Циклы относятся друг к другу также, во всяком случае, аналогично тому, как пятью годами ранее в Михайловском трагическому “Борису Годунову” п ротивостоял анекдотический “Граф Нулин” , рожденный “мыслью пародиров ать историю и Шекспира” / “Заметки о “Графе Нулине” ” , 1830/. “Медный всадник” – поэма философско – историческая, ли ро-эпическая, отразившая всю сложность и глубину раздумий Пушкина над ис торией. Вместе с тем поэма носит обобщенно-символический характер, ее об разы и картины получают метафизическое, символическое истолкование. Са м образ Медного всадника – это реально существующий памятник Петру, Фал ьконе, но в поэме Пушкина эта статуя наделяется чертами живого существа. Лицо всадника возгорается гневом, “какая дума на челе” , он скачет за Евге нием, становится символом государства, основанного Петром. Символична к артина наводнения, разгула природной стихии. В “Медном всаднике” прямо упоминаются три царствования. Они и есть три узловые эпохально-временные точки поэтического действия, три культурно-исторических слоя: Эпоха Петра и строительства Петербурга: На берегу пустынных волн Стоял он дум великих полн, И вдаль глядел. Эпоха Александра I: “Прошло сто лет” , основное действие по эмы – тревожные дни наводнения 1824: В тот грозный год Покойный царь еще Россией Со славой прав ил. На балкон Печален, смутен, вышел он И молвил: “С божией стихией Царям не совладать” . Он сел И в думе скорбными очами На злое бедствие глядел. И, наконец, некоторые обозначенья и приметные вехи “треть его” царствования; третьей эпохи – Николая I: И перед младшею столицей Померкла старая Москва… Таким о бразом, автор вводит современность – 30-е годы, обогащая поэму новым социа льным и историческим опытом. Эта цепочка свидетельствует о стремлении П ушкина к широким историческим обобщениям, о притязании на художественн ое выражение философии истории. Во вступлении возникает историческое прошлое. Мы видим П етра I, обдумывающего великие планы преобразования России, “в Европу про рубить окно” , основав новую столицу. Самый фон, на котором он изображен – хмурая дикая природа, еще более подчеркивает грандиозность планов Петр а, взгляд, который устремлен в даль. Здесь, как и в “Полтаве” судьей деяний Петра явилась истор ия, последнее слово за ней. Прошло сто лет, и мы видим, как чудесно преобраз ился суровый край. Строгая красивая северная столица является как бы док азательством необходимости, разумности деятельности Петра и все вступ ление звучит как торжественный гимн во славу Петра и его деяний. Таким об разом, во вступлении совершенно ясно определена позиция Пушкина по отно шению к петровским реформам: эти реформы оправданы необходимостью, т.е. в о вступлении ничего нового в оценку Петра по сравнению с 20-ми годами Пушки н не вносит. Вслед за одическим вступлением идет основная фабульная ч асть поэмы, где он рассказывает о наводнении 1824 года, т.е. пушкинской соврем енности. И чем значительнее вступление, тем контрастнее современная пет ербургская жизнь. В этой части сохраняется связь с прошлым, с основанием Петербурга, и связь эта устанавливается через памятник Петру. Петр как ж ивое лицо замене монументом. Медный всадник – это как бы Петр, взятый в ис торическом аспекте, это дело Петра. Пушкина теперь интересует не жизнь П етра, а жизнь России после петровских преобразований. Перед нами город с оциальных контрастов, человеческого горя и забот, даже природа мрачна в Петербурге. И вот появляется единственный живой человек – мелкий чинов ник Евгений. Пушкин не идеализирует этого героя. Евгений бедный труженик , хотя и потомок старинного рода, все его заботы о куске хлеба, с ним входит в русскую литературу тема “маленького человека” . Но у него есть светлые мечты, в его сердце живет любовь. И вдруг он оказывается свидетелем страш ного наводнения, его невеста гибнет у него на глазах. Евгений потрясен, ег о тревожат теперь думы, кто повинен в гибели людей, и опустившийся, крайне истощенный, он оказывается перед Медным всадником. И у него появляются м ысли: это Петр I заложил город на гнилом болоте, безумие просветляет ум кор оля Лира, и у Евгения впервые прояснились мысли во время безумия, впервые его мысли от житейских восходят к размышлениям о России и государстве, к оторое Петр основал. Евгений видит причину бедствий в столице и государс тве. Последняя встреча с отлитым в металл монументом “державца полумира ” на миг превращает “бедного безумца” в исполненного ненависти и возмущ ения бунтаря: Он мрачен стал Пред горделивым истуканом И, зубы стиснув, па льцы сжав, Как обуянный силой черной, “Добро, строитель чудотворный! – Ше пнул он, злобно задрожав, - Ужо тебе! …” И вдруг стремглав Бежать пустился. Но бунт Евгения бесперспективен, это бессильная вспышка протеста одиночки, он ничего не может сделать против самодержавного вла стелина России. Заканчивается поэма картиной заброшенного, пустынного о строва, где похоронен Евгений. Печальная картина заброшенности могилы г оворит о сочувствии автора к Евгению. В этом произведении светлый и величественный образ созид ателя, творца – Петра, противопоставлен образу страшного и беспощадног о Медного всадника, топчущего все живое. И думается, что одной из глубоко с крытых политических идей этой поэмы, запрещенной Николаем I, была идея о т ом, что русский абсолютизм, некогда сыгравший прогрессивную роль в разви тии страны, через сто лет после Петра превратился в реакционную силу, зад ержавшую всякое движение вперед. И чем враждебней становилось отношение Пушкина к Николаю I, тем светлее казался поэту образ Петра I / “Пир Петра I” / как великого деяте ля своей страны. Пушкин отметил в своих заметках, что Петр простил многих знатных преступников, пригласил их к своему столу и пушечной пальбой пра здновал свое примирение с ними. Это Пушкин и отразил в стихотворении “Пир Петра I” : Петр с п одданными мирится, с опальным Долгоруким: Виноватому вину Отпуская, весе лится: Кружку пенит с ним одну; И в чело его целует, Светел сердцем и лицом; И прощенье торжествует, Как победу над врагом. Оттого-то шум и клики В Петербурге – городке, И пальба, и гр ом музыки, И эскадра на реке; Оттого-то в час веселый Чаша царская полна, И Н ева пальбой тяжелой Далеко потрясена… Степень трезвости в оценке факто в свидетельствуют, насколько Пушкин превосходил современников, даже по зднее приступавших к петровской теме. Вот что, например, говорится о царе в труде Н. А. Полевого “История Петра Великого” : “Он родился предназначен ный, он совершал предопределение божее, он не мог жить иначе, и бытие его с оставлял подвиг его…” , “…Указывать на ошибки его нельзя, ибо мы не знаем: не кажется ли нам ошибкою то, что необходимо в будущем, для нас еще не наст авшем, но что он уже предвидел… В частной, семейной жизни добродетели чел овека и христианина соединялись в Петре Великом. Он был добрый сын, нежны й брат, любящий супруг, чадолюбивый отец, домовитый хозяин, тихий семьяни н, верный друг” . Разве это характеристика Петра? Уж каким христианином и р адетелем в семейной жизни был Петр, этого Пушкин не обошел. Какая была нуж да в бесконечных строгостях, чтобы бывшая царица – монахиня Евдокия Лоп ухина была высечена и перевезена из Суздаля в Москву и затем в новую Ладо гу, а царевна Мария Алексеевна заключена в Шлиссельбург? А дражайшая имп ератрица Екатерина, “марленбургская девка” , примерно была наказана за п релюбодеяние с камергером фон Монсом: Петр провез ее вокруг эшафота, на к отором торчала отрубленная голова любовника; только на одре смерти, каже тся, Петр простил жену. В 1830г. всемирность истории и внеисторичность современного человека разошлись у Пушкина по разным циклам. Новый этап в развитии ист орических взглядов связан с политическими событиями 1830 года. Этот год озн аменовался волной новых революций, докатившихся до русских границ, а гла вное - волнениями русского крепостного крестьянства, поводом к которым п ослужила холера, но в которых Пушкин явно обнаружил иные, более глубокие причины. Исторические взгляды Пушкина этого времени отразились с особенной чёткостью в двух его статьях. Одна из них - разбор исторической драмы Погодина “Марфа Посадница” , вторая - о втором томе “Истории русско го народа” Н. Полевого, она являлась введением к задуманной им произведе нием о французской революции. Смысл его исторических размышлений в следующем замечани и: “Ум человеческий, по простонародному изречению, не пророк, а угадчик; он видит общий ход вещей и может выводить из оного глубокие предположения” . История прошлого - источник предположений о будущем. В ста тье о Полевом намечаются и особенности русского исторического процесс а, связанного с судьбами русской аристократии в её борьбе с меньшим двор янством. В такой именно форме Пушкин осмыслил социальную борьбу, определ явшую судьбу господствующего класса в России. Для периода 30-х годов характерно и то, что Пушкин приступае т к самостоятельным историческим изученьям. За неоконченной историей ф ранцузской революции следует “История Пугачёва” и затем “История Петр а” . До сих пор Пушкин, разрабатывая тот или иной исторический сюжет, опира лся преимущественно на уже готовые исторические труды, заимствуя из них фактическую сторону и подвергая её своей интерпретации. Так, в основе “Б ориса Годунова” лежит “История государства Российского” Карамзина, в о снове “Полтавы” - “История Малой России” Д. Н. Балмыша-Каменского. К первои сточникам Пушкин обращался мало, больше для исторического колорита. Совершенно другую картину представляют изыскания Пушки на 30-х годов. Ради “Истории Пугачёва” Пушкин изучает архивы, делает огромн ое количество выписок из документов, критически пересматривает все пре дыдущие работы с их фактической стороны, выезжает на места событий, где с обирает устные свидетельства об интересующих его событиях. До 1830 г. Пушкину не все гда существенной казалась даже достоверность изображаемых событий, и п оэт не отказывался от заведомых легенд или от фактов, в достоверности ко торых у него не было полной уверенности, лишь бы эти факты имели своё поэт ическое достоинство. Для новых исторических тем, возникших в связи с размышлен иями о русском бунте, Пушкин стремился установить факты в их подлинности и точности, так как только из точных фактов прошлого можно делать умозак лючения о будущем. И Пушкин уже не доверяет выводам других историков, т.к. знает, что от точки зрения историка и того освещения, какое он дает фактам , зависит и самый отбор фактов, и степень доверия источникам, и достоверно сть рассказа. Основные исторические темы, отраженные в художественном т ворчестве 30-х годов, предварительно разрабатываются в самостоятельном и сторическом разыскании. При этом историческая тема отныне берется в неп осредственном, генетическом отношении к настоящему, а не в той аналогии с современными событиями, как это было в 20-х годах. Для 30-х гг. характерны исторические обзоры, в которых, оправ ляясь от событий прошлого, Пушкин доводит рассказ до современности. В 1830 г. мы имеем два обзора в стихотвор ениях “Моя родословная” и “Вельможе” . В первом из них Пушкин останавлив ается на узловых событиях русской истории, упоминание о которых подчине но сюжету стихотворения – истории рода. Войны Александра Невского, борь ба Ивана IV с боярством, Козьма Минин и освобождение Москвы, Петр и сопроти вление его деятельности, дворцовые перевороты XVIII в., новая знать из потомк ов царских лакеев, оскудение старинных родов – вот основные темы этого обзора. “Лицейская годовщина” 1836 г. тоже представляет, по существу, исторический пробег по основным с обытиям истории минувшей четверти века. Но наиболее развитым обзором исторических событий являе тся поэма “Езерский” (“Родословная моего героя” ) , представляющая собой введение к сюжету, разработанному в “Медном всаднике” , непосредственно вышедшем из неоконченного “Езерского” . Все эти обзоры имеют теснейшую с вязь с историческими замечаниями, сохранившимися в отрывочном виде в че рновых записях Пушкина. “Рославлев” Пушкина мало изучен. Это – пробел в пушкинов едении. Тема романа была тесно связана с другими творческими замыслами п оэта и с романом “Евгений Онегин” . И здесь Пушкин глубоко проникал в исто рические и политические связи современной ему действительности. 1812 год б ыл исходным пунктом в развитии дворянского освободительного движения. Роман был начат Пушкиным в пору его глубоких раздумий над судьбами перед овой дворянской интеллигенции и ее исторической роли, в годы уже начавши хся ожесточенных споров вокруг проблемы народности и отношения России к Западу. Пушкин работал над романом после того, как сложилось его общее и сторическое мировоззрение и взгляды на проблему исторического жанра. “ Рославлев” является важным этапом в развитии пушкинского историческог о романа. Это был второй, после “Арапа Петра Великого” , опыт Пушкина в жан ре исторического романа, он предшествовал созданию “Капитанской дочки ” . Даже выбором жанра Пушкин стремился подчеркнуть историческую правди вость своего произведения. Форма “записок” была с успехом использована поэтом в “Повестях Белкина” , в “Истории села Горюхина” а позднее – в “Ка питанской дочке” . Исторической недостоверности беллетристического по вествования Пушкин как бы противопоставлял документальное свидетельс тво очевидцев. Сохранился следующий набросок плана “Рославлева” . “Моск ва тому 20 лет. – Полина г. Загоскина. – Ее семейство, ее хар актер. – M-me де Сталь в Москве. – Обед, данный ей князем. – Ее записка. – Вой на с Наполеоном. Молодой граф Мамонтов. – Мы едем из Москвы” . Сопоставление этого плана с текстом написанной части ром ана показывает, что Пушкин в очень немногом пошел дальше плана, рассказа в еще только о пленении французских офицеров, в том числе и Синекура, и о д ействии на Полину известия о пожаре Москвы. По-видимому, центральные соб ытия должны были после этого начаться, а написанный или сохранившийся от рывок является только введением, вступлением к роману. Этот отрывок представляет из себя обычный в историческом романе Пушкина композиционный прием. Таким вступлением является в “Ара пе Петра Великого” рассказ о пребывании Ибрагима в Париже, а в “Капитанс кой дочке” - о семье и воспитании Гринева. И в том, и в другом случае рассказ ы эти предшествуют основному содержанию повествования. Точно так же и в “Рославле” перед тем как рассказывать о главнейших событиях в жизни Пол ины, Пушкин характеризует ее и окружавшую ее среду. Несомненно, что текст введения обрывается перед самым началом романа, так как патриотическая настроенность Полины достигает того высшего напряжения, за которым дол жно следовать действие. Судить о перипетиях сюжета, о следующих событиях и судьбе героев трудно. “Историческое происшествие” в романе должно был о захватить изгнание Наполеона из России, а “романтическое” , естественн о и органично входя в раму исторических событий - показать дальнейшие от ношения, очевидно любовь Полины и Синекура, и окончиться трагической гиб елью героя. В “Рославле” Пушкина народа выступает не только как судь я, исторически решающая сила, но и как активный участник событий. Правда, э то все еще стихийное сила. Но Пушкин показал в романе, что этой силой, стих ией движет сознание необходимости борьбы с врагом-захватчиком. “Никогд а, - замечает Полина, - Европа не осмелится уже бороться с н ародом, который рубит сам себе руки и жжет свою столицу” . В этой новой тра ктовке роли народа в истории сказался отход Пушкина от воззрений просве тителей XVIII века. Народ – стихийная, но активная и решающая сила в крупных и сторических событиях, народ добр, но ожесточается против врага. Сознание национальной независимости и чувство патриотизма ему в высшей степени свойственны, и это чувство движет им в минуты “бедствия отечества” . Чувс тво это пробудилось в 1812 году, когда проявились могучие силы русского нар ода. Такова трактовка роли народа в романе Пушкина. Выразителем патриоти ческих чувств народных масс, истинной патриоткой является в “Рославле” Полина. Она – наглядное свидетельство тому, что русская женщина-патриотка и в крепостную эпоху несла в себе героические черты и обладала высоким сознанием. Образ Полины вносит существенное дополнен ие в галерею образов русских женщин, созданных Пушкиным: его гений нарис овал не только милую и пленительную, но покорную своему жребию Татьяну, н о и образ мужественной и решительной патриотки. Гордая и молчаливая, Полина пробуждается в грозный для родины час. Она полна н е только внутренней, но и внешней активности, у нее возникает мысль об уби йстве Наполеона, она обращается к прошлому, к образам героических, на ее в згляд, людей, напоминает Марфу Посадницу, княгиню Дашкову и других. “Рославлев” Пушкина – исторический роман о 1812 годе. Но его проблемы были политически актуальны и для 30-х годов. Будучи в изображении 1812 года правдивым историком, Пушкин показал, однако, такие черты жизни дво рянского общества, какие сохранились и через 20 лет. Пушкин снова ставит и положительно решает вопрос об отно шении России к европейскому просвещению. Пушкин считал, что русский исто рический процесс имеет свои отличия от “истории христианского Запада” , но прогресс России возможен только на пути просвещения. В развитии просв ещения Пушкин видел основное содержание исторического развития России после “толчка” , сообщенного ей Петром I. Проводя в своем романе идеи революционного патриотизма и просветительства, рисуя образ Полины, Пушкин защищал тени “милых каторж ников” , то передовое, просвещенное дворянство, представителями которог о были декабристы. Показывая передовую дворянскую интеллигенцию своег о времени как носителя исторического прогресса, как выразителя чувств и стремлений народа, Пушкин не только боролся с самодержавно-крепостниче ским строем и реакционной идеологией, но и объективно верно отражал дейс твительность, раскрывая историческую истину. Чем более непроглядной и тяжелой казалась Пушкину действ ительность николаевского времени, тем возвышеннее и светлее представл ялась поэту славная эпоха 1812 года и ее деятели. Роман Пушкина о 1812 годе остался незаконченным. Что послужи ло причиной прекращения работы над “Рославлевым” ? Некоторые исследова тели полагают, что из-за явной невозможности проведения его через царску ю цензуру, так как от романа веяло духом политической критики и оппозици и. Н. В. Измайлов высказывает предположение о том, что Пушкин бросил свою работу потому, что сама тема потеряла свою актуальность в св язи с окончанием польских событий. Но настоящая причина прекращения работы над романом закл ючается в общей эволюции политических исканий и раздумий Пушкина, что и отразилось в смене его творчества в 1832 году. Роман “Евгений Онегин” и примыкающие к нему произведения 1829-1831 годов, вплоть до романа о 1812 годе, раскрывали общественную слабость той группы дворянства, из которой вышли декабристы и к которой принадлежал сам поэт. Разорение упадок, бессилие и вынужденная зависимость от власти – таковы характерные черты, установленные Пушкиным в социальной судьб е этого дворянства. И если рассмотреть последовательно историческое со держание “Родословной моего героя” , “Арапа Петра Великого” , “Капитанск ой дочки” , “Рославлева” , “Евгения Онегина” , “Романа в письмах” , а затем “ Медного всадника” и “Повестей Белкина” , то возникает широкая картина ис торического развития, постепенного упадка прогрессивного дворянства, из которого вышли декабристы; после 1825 года остались одинокие протестант ы. В драматической судьбе просвещенного дворянства Пушкин винил политику монархии на протяжении XVIII века и вплоть до своего времени. Однако в 1829-1831 гг. Пушкин обратил внимание и другую, субъективную причину, за висевшую от самого дворянства – его политику в крепостной деревне. Пушкин считал, что материальное разорение передового дво рянства лишало его и общественной независимости. А последняя была необх одимой предпосылкой осуществления важнейшей исторической линии просв ещенного дворянства – быть защитником и представителем народа перед г осударственной властью /“Заметки о дворянстве” /. С другой стороны, обнищ ание народа глубоко волновало Пушкина, все острее ощущавшего кризис фео дально-крепостнического строя. Он пишет “Историю села Горюхина” , в кото рой констатирует глубокий упадок крепостной деревни именно в результа те полного “небрежения” помещика к крестьянству. Крестьянская тема постепенно захватывает Пушкина, и как художника, и как историка и публициста. Естественно, что судьба Полины и в ообще протестанта-одиночки теперь меньше занимает Пушкина и начинает о бъединяться с проблемой положения крестьянства /“Дубровский” /. Этим, ду мается, и следует объяснить прекращение работы над “Рославлевым” . Вопро с об истоках и развитии декабристского движения терял для Пушкина свою н едавнюю актуальность. Декабристы как бы остались в историческом прошло м. Поэтому роман о 1812 годе, декабристская глава “Евгения Онегина” и другие творческие замыслы Пушкина, связанные с этой темой, остаются незавершен ными. В 1773-1775 годах на юго-востоке Российской империи вспыхнула кр естьянская война – антикрепостническое восстание, предводительствуе мое Емельяном Пугачевым. События восстания получили отображение в двух произведениях Пушкина: в монографии “История Пугачева” и повести “Капи танская дочка” . Работая над ними, поэт-историк стал признанным знатоком “Пугачевщины” , сам он в одной из записок А. И. Тургеневу аттестовал себя – в шутливой форме – историографом Пугачева. Но с его “Истории Пугачев а” собственно и началась научная историография последней Крестьянской войны в России. К созданию этой книги Пушкин подошел с арсеналом и навыка ми опытного профессионала, собрал и критически изучил массу историческ их источников и, опираясь на них, мастерски исполнил свою главную задачу, заключавшуюся в “ясном изложении происшествий, довольно запутанных” , д ал впечатляющие картины стихии народного движения и отчаянной борьбы п овстанцев с войсками Екатерины II. О кропотливой работе Пушкина с источни ками свидетельствуют как страницы “Истории Пугачева” , так в особенност и многочисленные рукописные заготовки к этой книге: копии и конспекты до кументов в “архивных” тетрадях, записи рассказов современников восста ния и заметки в дорожной записной книжке, Некоторые из этих материалов б ыли использованы потом при написании “Капитанской дочки” . Среди источников пушкинских произведений о Пугачеве осо бое место принадлежит материалам, собранным в поездке, предпринятой в ав густе-сентябре 1833 года в Поволжье и Оренбургский край, где он встречался с о стариками, в том числе и с бывшими пугачевцами, живо еще помнившими и Пуг ачева и его время. Рассказы, предания и песни, услышанные и записанные Пуш киным в поволжских селениях, Оренбурге, Уральске, Бердской слободе освещ али события восстания и фигуру Пугачева с позиции народа. Это помогло Пу шкину преодолеть официально-казенную оценку восстания, отчетливее уяс нить его социальный смысл, глубже понять личность Пугачева – подлинног о вожака народного движения, увидеть в его характере те положительные св ойства, которые составляют неотъемлемые и типичные черты русского чело века из простого народа. Такая трактовка образа Пугачева с особенной сил ой и выразительностью была воплощена в повести “Капитанская дочка” . В э том произведении, как и в “Истории Пугачева” , Пушкин стоял на позиции ист оризма, а при освещении событий и в характеристиках действующих лиц во м ногом опирался на реальные факты, документы и предания, органично и в обр азной передаче введя их в ткань художественного повествования. Следуя установившимся правилам своей художественной пр озы, Пушкин стремился к углубленному раскрытию родной старины в сжатых и четких зарисовках. Принцип предельного лаконизма и высшей выразительн ости лег в основу “Капитанской дочки” . Трудно было бы назвать другой исторический роман с такой предельной экономией композиционных средств и с большей эмоциональной насыщенностью. В “Капитанской дочке” интимно-исторический рассказ соч етается с русской политической хроникой и дает широкую картину эпохи в е е домашних нравах и государственном быту: вымышленные образы, героя фами льных записок, неизвестные представители провинциальных семейств сопр икасаются с такими фигурами как Пугачев, Екатерина II, оренбургский губер натор Рейнсдорп, пугачевцы Хлопуша и Белобородов. Отвергнув принцип документальности, локальности, Пушкин в “Капитанской дочке” достиг большего – подлинной художественной и ис торической правды. Этой активности творческого приобретения не против оречит и то обстоятельство, что “Капитанская дочка” написана в форме мем уаров очевидца. Но эти мемуары Гринева – лишь условная художественная ф орма, и эту условность хорошо чувствует читатель: не сомневается в том, чт о имеет дело не подлинными документальными записками, а с искусством, с с озданием писателя, с эстетической иллюстрацией. К оценке своей “Истории Пугачева” Пушкин подошел как взы скательный исследователь, отметив, что книга эта – плод добросовестног о двухлетнего труда, но в то же время указывал на ее несовершенство. После днее выражалось в том, что ему не удалось с необходимой полнотой осветит ь отдельные события Пугачевского движения из-за недоступности важнейш ий документальных источников, находившихся в государственном архиве н а секретном хранении. Кроме того, в предвидении вероятных цензорских зам ечаний Николая I, Пушкин был вынужден ограничить себя в освещении ряда по литически острых вопросов кануна Пугачевского движения, самого его ход а и непосредственных результатов. Нашли отражение в книге и впечатления от поездок по памят ным местам Крестьянской войны: в Оренбург, Бердскую слободу, бывшие приу ральские крепости Татищеву, Нижне-Озерную, Рассыпную. Когда Пушкин заканчивал роман о мятежном дворянине Дубро вском, до него дошли устные рассказы об офицере XVIII века Шванвиче, который п ерешел на сторону Пугачева и служил ему “со всеусердием” . Такая историческая фигура чрезвычайно заостряла тему о к лассовом отступничестве молодого барина в пользу подвластной ему креп остной массы. Гвардеец, участвующий в народной революции, выступал как н овый романтический герой. В правительственном сообщении 1775 года о наказа нии Пугачева и его сообщников имелась сентенция о подпоручике Шванвиче, которого предполагалось, “лишив чинов и дворянства, ошельмовать, перело мя над ним шпагу” , за то, что он, “будучи в толпе злодейской, слепо повинова лся самозванцевым приказам, предпочитая гнусную жизнь честной смерти” . В 1833 году, во время работы над “Историей Пугачева” , сюжетно встретились всемирность истории и всеисторичность современного челов ека. Их встрече предшествовали три года изучения истории: русского велич ия – Петр и русского бунта – Пугачева. Новая поэма предполагала, что ист ория будет не просто увидена из современности, в судьбе и характере выпа вшего из исторического бытия современного человека. Вот почему первона чальный замысел сюжета отрабатывался биографически. 31 января 1833 года Пушкин набрасывает план исторического ром ана из эпохи Пугачева с главным героем, сосланным за буйство в дальний га рнизон: “степная крепость – подступает Пугачев – Шванвич предает ему к репость… делается сообщником Пугачева” , и пр. [Гроссман, Пушкин, 1958 г., 432 стр. ]. Долгое время считалось, что сначала Пушкин работал над “Д убровским” /осень 1832 – февраль 1833/ и только в конце января 1833 года появился п лан “Повести о Шванвиче” . Однако недавно Н. Н. Петрунина окончательно уст ановила, что “Шванвич” задуман еще раньше “Дубровского” – “не позднее а вгуста 1832 года, может быть и ранее” . Таким образом, некоторое время в мыслях поэта как бы сущес твовало два замысла, где в центре был народный бунт и вовлеченный в него д ворянин. “Повесть о Шванвиче, - замечает Н. Н. Петрухина, - на определенном эт апе подвела Пушкина к “Дубровскому” . Опыт же художественной работы над “Дубровским” вернул поэта к повести о Шванвиче и вместе с тем заставил е го искать новых путей для разработки старого замысла” . В одном случае героем становится исторически реальный Шв анвич, и действие повести сразу же определилось 1770-ми годами, в другом же пр оизведении вымышленный В. А. Дубровский, - судя по человеку, – попадал при мерно в ту же эпоху, но затем Пушкин сделал датировку более неопределенн ой и явно приблизил повествование /по языку, бытовым подробностям/ к свое му времени. Истинное происшествие, случившееся в начале 1830-х гг. с небог атым дворянином, “который имел процесс с соседом за землю, был вытеснен и з именья, и, оставшись с одними крестьянами, стал грабить, сначала подьячи х, потом других” , поначалу могло быть воспринято самим поэтом как аналог истории дворянина-пугачевца, как еще один, недавний случай сотрудничест ва дворянина с бунтующим народом, к тому же случай, самой жизнью облеченн ый в готовую романическую форму. Любовь, брак, личное счастье – вот магический круг, очерчи вающий сферу женского бунта в пушкинскую эпоху. Для мужчины больше случа ев вступить в конфликт с обществом, поскольку его общественные функции и его система зависимости от общества сложнее и многообразнее. В “Дубровском” герой оказывается жертвой не случайного л ичного чувства, хотя бы и глубоко социально мотивированного. Старинный д ворянин и гвардейский офицер остается без куска хлеба и без крова над го ловой, у него не только беззаконно отобрано имение, на владение которым о н имел неоспоримое право, но попраны его честь и нравственное достоинств о. “Дубровский” стал опытом органического слияния картин р еальной действительности и авторской исторической концепции. Конфликт между Дубровским и Троекуровым здесь реальная завязка повествования. П ричем, облекаясь в плоть живых образов, излюбленная социально-историчес кая идея Пушкина теряет свою отвлеченную прямолинейность, углубляется и обогащается. В первоначальном наброске, где будущий Троекуров назван Нарумовым, его “большой вес во мнении помещиков, соседей” объяснен “его званием и богатством” . В дальнейшем Пушкин дал своему персонажу другую, историческую фамилию – Троекуров и подчеркнул его принадлежность к ст аринному русскому барству /князья Троекуровы значатся среди потомков Р юрика от князей Ярославских/, объяснив его власть над соседями-помещикам и и губернскими чиновниками не просто богатством и связями, но и знатным родом. Тем самым пушкинское представление о противоборствующих силах, с уществовавших в русском дворянстве, известное по ряду других произведе ний поэта, подверглось в романе определенному усложнению. Упадок одних с таринных фамилий в XVIII – начале Х1Х вв. не мешал возвышению других. Многокр атно отмечалось, что первоначально Пушкин мотивировал различие между с удьбами Троекурова и Дубровского тем, что “славный 1762 год разлучил их над олго. Троекуров, родственник княгини Дашковой, пошел в гору” /VIII, 755/. Эти слов а были зачеркнуты, так как они противоречили хронологической приурочен ности событий. Но в них можно увидеть знак того, что к моменту работы над р оманом Пушкину стало ясно, что 1762 г. и другие дворцовые перевороты XVIII в. сопровождались не только возвышением н овой знати, но и расслоением старинного дворянства. Уже В. О. Ключевский увидел за литературным, романтическим бунтарством Дубровского реальный исторический тип русского дворянина александровской эпохи, благородного бунтаря с искалеченной судьбой. Но в центре романа Пушкина не столько самый бунт против общества или отраже ние его в сознании героя, сколько его предпосылки и последующая судьба б унтаря; не пароксизм социально-критической страсти и даже не идея индиви дуального мщения, а роковое влияние беззакония на всю судьбу Дубровског о. Самое разбойничество свое герой характеризует как неизбежный шаг, вын ужденный актом самодержавного произвола /“Да, я тот несчастный, которого ваш отец лишил куска хлеба, выгнал из отеческого дома и послал грабить на больших дорогах” – VIII, 205/. Бунт оказывается бунтом поневоле, а осознанный с амим героем безысходный трагизм его положения – оборотной стороной ро мантической удали и пафоса справедливости, которые связала его с разбоя ми мирская молва. Широкая картина жизни русского провинциального дворянс тва, встающая со страниц “Дубровского” и имеющая своим основанием пушки нскую концепцию исторического развития дворянского сословия, принадле жит к высочайшим достижениям русского социального романа нового време ни. В этой картине пафос высокого историзма парадоксально совмещается с противоречивостью указаний на время, к которому приурочены события ром ана, - противоречивостью, выдающей колебания Пушкина. По-видимому, в момен т написания “Дубровского” Пушкина занимала задача воспроизведения не только жизни общества в определенный исторический момент /как было при р аботе над “Рославлевым” /, сколько общественной ситуации, которая остава лась типичной со второй половины XVIII века до современности, сложившись, по убеждению Пушкина, как результат процессов, вызванных петровскими рефо рмами. Эта особенность “Дубровского” , позволяющая относить его действия и к концу XVIII века, и к пушкинской современности, привела к тому, чт о в исследовательской литературе взгляд на “Дубровского” как на социал ьный роман из современной жизни долгое время сосуществовал с попыткой в идеть в нем опыт исторического повествования. Именно эта особенность /а не отсутствие в “Дубровском” исторических лиц и событий/ позволяет с уве ренностью утверждать, что перед нами роман, в котором для авторского зам ысла существо изображаемых общественных явлений важнее осязаемой конк ретности исторического момента. В “Дубровском” нет крестьянского восстания, а есть тольк о неустойчивый порыв крестьян и дворовых к бунту. За исключением сцены н а барском дворе, крестьяне не появляются в написанных главах романа. Гер ои “Дубровского” , принадлежащие к народной среде, - дворовые, т.е. личные с луги господ, крепостные ремесленники, работники дворовых служб и т.п. Они связаны с барином теснее, чем крестьяне. Патриархальная связь дворовых с “доброродным” помещиком укоренена, по мысли Пушкина, в давней традиции. Да и слияние владений Дубровского и Троекурова неминуемо затрагивает и х личные судьбы и интересы, толкая вслед за молодым Дубровским. Однако и д ействия дворни ничем не напоминают восстание. В разбойничьей крепости с охраняют силу законы барской усадьбы: Дубровский управляет всеми дейст виями разбойников, он волен наложить табу на владения ненавистного для е го людей Троекурова и даже распустить свою шайку. Тема народа органически входит в социально-политическую проблематику “Дубровского” , но не является в ней доминирующей. Народ – это естественная среда, в которой протекает деревенская жизнь дворянин а. В “Дубровском” Пушкин показал, что среда эта отнюдь не пассивна. И распр я господ, и бесчинства приказных электризуют народную массу и вызывают е е ответную реакцию. Народные сцены в “Дубровском” можно сопоставить с на родными сценами “Бориса Годунова” : крестьяне и дворовые, толпящиеся на барском дворе, озабочены не только своей будущей судьбой. Их этическое ч увство возмущено творимым на их глазах беззаконием. В “Дубровском” , как и в “Борисе Годунове” , Пушкин делает народ судьей происходящего, апелли рует к его чувству справедливости как высшему моральному критерию. Прич ем, в отличие от “Бориса Годунова” , в “Дубровском” толпа дифференцирова на. В ней выделены группы крестьян и дворовых, которые характеризуются р азными настроениями и разной степенью активности. Более того, в числе дв оровых находятся зачинщики, способные повести толпу за собой. Таков кузн ец Архип, в определенный момент выступающий на авансцену повествования. Заходя в своем мщении дальше, чем предполагал молодой барин, он по сущест ву направляет последующие события, отрезая для Дубровского пути к отсту плению, ставя его своими действиями вне закона. Постепенно герой Пушкина приходит от мнимых ценностей к истинным. Пушкин заставляет молодого Дубровского познать, что в существ ующем обществе жертва общественных институтов – человек, однажды оказ авшийся вне закона, не может обрести скромного человеческого счастья, чт о все попытки изгоя вернуться к гражданскому существованию обречены на неудачу. В “Капитанской дочке” Пушкин перенес действие из помещич ьей усадьбы в “степную крепость” . “Капитанская дочка” – последнее круп ное произведение на историческую тему. Тема повести – крестьянское вос стание 1773-1775 годов – так же закономерна и важна в идейной и творческой эвол юции поэта, как тема Петра I и тема 1812 года. Но, в отличие от “Арапа Петра Вели кого” и “Рославлева” , “Капитанская дочка” была закончена: интерес Пушки на к проблеме крестьянства оказался более устойчивым. Содержание романа определилось не сразу, и первоначальны й замысел, в основ которого был положен исторический факт участия в восс тании Пугачева гвардейского офицера Шванвича, претерпел почти полное и зменение. Сюжет “Капитанской дочки” , сочетавшей историческое событие – восстание Пугачева с хроникой одной дворянской семьи – сложился лиш ь в 1834 году, после путешествия Пушкина на Волгу и Урал и окончания “Истории Пугачева” . В ноябре 1836 года роман появился на страницах “Современника” . Тема “Капитанской дочки” необычна для русской литератур ы конца XVIII века. Радищев призывал к крестьянской революции, но не дал ее ху дожественного образа. В декабристской литературе нет изображения восс тания крестьянства. Рылеев в “Думах” не создал образов ни Разина, ни Пуга чева. Несмотря на небольшой объем, “Капитанская дочка” – рома н широкого тематического охвата. В нем нашли яркое отражение жизнь народ а, его восстание, образы крестьян и казаков, помещичий быт, губернское общ ество и жизнь затерянной в степях крепости, личность Пугачева и двор Ека терины II. В романе выведены лица, представляющие разные слои русского общ ества, раскрывающие нравы и быт того времени. “Капитанская дочка” дает ш ирокую историческую картину, охватывающую русскую действительность эп охи пугачевского восстания. Проблематика “Капитанской дочки” необычайно остра и раз нообразна. Положение и требования народа, взаимоотношения помещиков и к рестьянства и проблемы государственной внутренней политики, крепостно е право и морально-бытовые стороны жизни дворянства, обязанности дворян ства перед народом, государством и своим сословием – таковы основные во просы, поднятые Пушкиным в повести. Важнейшим из них является вопрос об и сторико-политическом смысле и значении крестьянского восстания. Историческая повесть о XVIII веке, вместе с тем, является поли тическим романом 30-х годов. Изображение борьбы народа с дворянством – кр естьянское восстание – дано в “Капитанской дочке” в наиболее разверну том виде. Противоречия внутри самого дворянства привлекают внимание в г ораздо меньшей степени. Пушкин стремится раскрыть и показать всю совоку пность явлений, связанных с восстанием крестьянства. Широкое распростр анение движения, его причины, истоки и начало восстания, его ход, социальн ый и национальный состав участников движения, рядовая масса восставший и ее вожди, расправа с помещиками и отношение восставших к мирным жителя м, психология крестьянских масс, политика дворянской монархии и дворянс кая расправа с крестьянством – все это отражено в романе. Важнейшие стороны крестьянского восстания раскрыты и по казаны Пушкиным. Социальную направленность движения, ненависть народа к дворянству Пушкин, несмотря на цензуру, показывает достаточно четко. В то же время он раскрывает и другую сторону пугачевского движения- присущ ую участникам восстания гуманность по отношению к “простому народу” . Пр и взятии Белогорской крепости казаки растаскивают только “офицерские квартиры” . Страшен гнев самого Пугачева на Швабрина, угнетающего сироту из народа (Маша Миронова) . И в то же время автор рассказывает в “Пропущенн ой главе” : “Начальники отдельных отрядов, посланных в погоню за Пугачев ым… самовластно наказывали и виноватых, и безвинных” . Пушкин был беспри страстен, рисуя исторически верную картину крестьянского восстания, по казывая чисто феодальные методы расправы с крепостными крестьянами. То, что крестьяне при первом приближении пугачевских отр ядов мгновенно “пьянели” от ненависти к помещикам, показано Пушкиным по разительно верно. Народ, изображенный в “Капитанской дочке” , не безличная м асса. Со свойственным ему художественным лаконизмом Пушкин индивидуал изировано показывает крепостное крестьянство. Он не рисовал при этом ка ртины повседневной жизни крестьянства, их быта. На первом плане стояли т емы восстания и расправы с помещиками, поэтому образы крестьян Пушкин ин дивидуализировал в аспекте их политического сознания, их отношения к по мещикам и к Пугачеву как вождю движения. Политическое сознание восставшего крестьянства Пушкин характеризует как стихийное. Типичной стороной, основой этого сознания является, однако, отчетливое понимание каждым участником движения его с оциальной направленности. Пушкин очень ясно показывает это в сцене прие зда Гринева в Бердскую слободу. Караульные крестьяне захватывают Грине ва и, не задумываясь о причинах странного явления, каким им должен был пок азаться добровольный приезд офицера к Пугачеву, не сомневаются в том, чт о “сейчас” или на “свету божьем” , но “батюшка” прикажет повесить дворян ина-помещика. Но это типическое с разной силой логики и действия появляе тся у бердского караульного, у мужичка на заставе в “Пропущенной главе” , у Андрюшки – земского, у белогорских казаков, у ближайший помощников Пу гачева. Пушкин показывает различные ступени этого сознания и, таким обра зом, добивается индивидуализации образов. Вместе с тем создается и едины й образ восставшего народа. В изображении Пушкина народ – стихийная, но не слепая, не рассуждающая сила. Хотя сознание его незрело, народ не воск, из которого р уководители лепят то, что им угодно. Изображение народа как пассивной ма ссы, покорной своим дворянским руководителям, дано в историческом роман е Загоскина. Пушкин, напротив, показывает, что отношение народа к Пугачев у есть результат понимания народной массой социальной, антикрепостнич еской направленности восстания. Образ народа и образ его вождя сливаютс я в романе воедино, отражая историческую истину. Пушкин подчеркивал отсутствие идеализации, реалистично сть в изображении Пугачева, художественную и историческую верность обр аза. Образ Пугачева раскрыт во всей сложности и противоречивости его лич ности, совмещающей в себе качества выдающегося человека, руководителя м ассового народного движения с чертами лихого бывалого казака, немало по бродившего по свету. Первая и главная черта пушкинского Пугачева – его глубокая связь с народом. Подлинный реализм проявляется во всей силе в т ипичном противопоставлении отношения дворянства и народа к Пугачеву. В мотиве “заячьего тулупчика” некоторые критики видели ч исто формальный прием удачного развертывания сюжета. Несомненно, что эт от мотив глубоко содержателен, раскрывая в образе Пугачева черты природ ного благородства и великодушия. Благородство и гуманность Пугачева противопоставлены ж естокости и эгоизму “просвещенного” дворянского Швабрина. Образ Пугач ева раскрывается во взаимоотношениях с Гриневым. Весьма полно автор вкл адывает в представления Гринева о Пугачеве официальную трактовку вожд я крестьянского восстания: изверг, злодей, душегуб. На всем протяжении ро мана Пушкин показывает обратное – гуманизм Пугачева, его способность к проявлению милосердия и справедливости к добрым и честным людям. Это отн юдь не было идеализацией Пугачева. Пушкина интересовала деятельность П угачева как вождя крестьянского восстания. Пушкинский Пугачев даровит, талантлив как военачальник, противопоставлен в этом плане бездарному и трусливому оренбургскому губернатору генерал-поручику Рейнедорпу. Мно го раз в романе Пушкин подчеркивает пытливость, ум, сметливость Пугачева , отсутствие в нем черт рабского унижения. Все эти черты раскрывают облик подлинного Пугачева. Для Пушкина они выражали, вместе с тем, национальны й характер русского народа. Но в образе Пугачева и его ближайших соратников показана и слабость движения, его политическая незрелость. Монархическая форма п олитической программы Пугачева, весь его образ царя-батюшки коренился в настроениях самого народа, в его чаянии “народного царя” . Пугачеву свой ственно недоверие и недоброжелательство ко всякому “барину” . Добродуш ие и простосердечие Пугачева - также черты характера народного. Ведущее в образе Пугачева - величие, героизм, столь импонирующие Пушкину. Это выра жено символическим образом орла, о котором говорит, сказка, образом, в кот ором Пушкин показывает и трагизм судьбы Пугачева. Некоторыми, характерными для части крепостного крестьян ства чертами и особенностями, Пушкин наделяет Савельича. Это тип, в котор ом отразилась одна из сторон крепостнической действительности, котора я обезличивала крестьянина. В образе Швабрина изображены типические черты “золотой” дворянской молодежи екатерининского времени, воспринявшей вольтерьян ство только как основание для циничного скептицизма и для чисто эгоисти чного и грубо-эпикурейского отношения к жизни. В характере и поведении Ш вабрина содержатся и черты того авантюристического дворянского офицер ства, которое осуществляло дворцовый переворот 1762 года. Он исполнен равно душия и презрения к простому и честному мелкослужилому люду, чувство чес ти в нем развито очень слабо. Внешняя образованность и блеск соединились в Швабрине с внутренней моральной опустошенностью. Большое значение в и дейном содержании романа имеет образ Екатерины II. Рисуя образ Екатерины II, Пушкин раскрывает ту связь, котор ая реально существовала между “казанской помещицей” и широкими кругам и дворянства. Эта связь показывается с помощью такой детали, как высокая оценка Екатериной личности капитана Миронова. В изменении лица Екатери ны при чтении просьбы о помиловании Гринева, дружившего с Пугачевым, в ее холодном, спокойном отказе раскрывается беспощадность царицы к народн ому движению. Не обличая Екатерину прямо, Пушкин просто нарисовал образ самодержицы, как “казанской помещицы” , исторически правдиво. Пушкин пок азал, что было действительно существенным в политике Екатерины II в момен т пугачевского восстания и в ее отношении к восставшим. Своей “Историей пугачевского бунта” и “Капитанской дочк ой” поэт ставит “вопрос вопросов” - о прошлом, настоящем и будущем народа, просвещенного дворянства, власти; куда реже рассматривалась одна, особе нная причина этих поисков: влияние внутренних, личных мотивов самого Пуш кина на “формирование” его героев. Пугачевское время, несомненно, давало Пушкину больше простора для архивных изысканий, общих исторических рас суждений, нежели недавняя современность; но притом пушкинскому “шекспи ровскому” историзму решительно претил аллюзионный метод, когда расска з о восстаниях в 1770-х годах целиком сводился бы к прямолинейным намекам на последние бунты: для поэта важно, что существовала действительная, не ум озрительная историческая связь; преемственность тех и этих событий, ког да взаимодействие прошлого и современного обнаруживается как бы само с обою. Бунты 1831 года явились особым “введением” к “Истории Пугач евского бунта” , а также - к секретным пушкинским “Замечаниям о бунте” , оп убликованным только через несколько десятилетий. Чрезвычайное сходство 1770-х годов с 1830-ми было замечено, конеч но, не одним Пушкиным, но вряд ли еще хоть один человек в стране мог предст авить, что вскоре “История Пугачева” будет написана и напечатана. Тема Пушкин - Пугачев изучена неплохо, и последовательнос ть событий в общем ясна. В январе 1830 года Пушкин написал и тогда же напечата л в “Литературной газете” следующие слова: “Карамзин есть первый нам ист орик и последний летописец. Своею критикой он принадлежит истории, прост одушием и анофермами хронике. Критика его состоит в ученом сличении пред аний, в осторожном изыскании истины, в ясном и верном изображении событи й. Нравственные его размышления, своею иноческою простотою, дают его пов ествованию всю неизъяснимую прелесть древней летописи” /XI, 120/. Как видим, поэт ощущает грань времен; конец одной эры писан ия истории - и начало совсем иной. Последний летописец - эти слова означают , что карамзинская манера, особое сочетание современной науки и старинно й “иноческой простоты” , более невозможен, уходит в прошлое. Будущее за серьезной исторической критикой - Пушкин это я сно видит, но при том не скрывает сожаления об исчезновении “неизъяснимо й прелести древней летописи” . Поэт даже как будто завидует Карамзину, ко торый мог еще так писать: и Пушкин бы хотел, но нельзя, поздно - эпоха другая , проблемы иные... Он работает над “Историей Пугачева” и над “Капитанской д очкой” отдельно, тогда как “по-карамзински” тут требовалось бы единое ис торико-художественное повествование. Полтора года было затрачено на “Историю Пугачева” , приче м с выходом ее работа не заканчивалась… Пушкин хотел написать о том, что и нтересовало и волновало, поделиться с мыслящим обществом своими идеями насчет важнейших событий прошлого и настоящего. Трижды упомянуто в пушкинских письмах и черновиках загла вие “Замечание о бунте” – но не “Замечания о Пугачеве” : Пушкин, обращаяс ь к царю, как бы принимает царскую формулировку – “История…бунта” . В финальной части своей работы Пушкин ясно высказал те мы сли, из-за которых во многом он взялся писать “Историю Пугачева” : в стране две главные силы – правительство, народ; разумеется общество, дворянст во также принимается в расчет, но созидающие; разрушительные силы или ко нсервативные возможности власти представляются в 1830-х годах неизмеримо большими. Куда, в какую сторону направится эта сила, по Пушкину, вопр ос еще не решенный: цивилизация, просвещение, европеизм – исторический курс, начатый реформами Петра, дорог поэту, желающему сохранения и улучш ения достигнутого. Но какова цель? Что народ скажет? Пушкин обнаруживает таки е проблемы российского прошлого, которых “почти не существовало” лет за 10 – 15 до того в кругу как Карамзина, так и декабристов. Поэт – историк рассуждает не о том, плох или хорош Пугачев , - но о существовании, не случайном, историческом, пугачевской правды, нар одного пугачевского энтузиазма, таланта, массовой энергии, народной нра вственности, крестьянского взгляда на вещи. Доказывая, что “История Пугачева” должна быть опубликова на, Пушкин замечал: “Историческая страница, на которой встречаются имена Екатерины, Румянцева, Суворова, Бибикова, Михельсона, Вольтера, не должны быть затеряны для потомства” . История для Пушкина - источник понимания настоящего и клю ч к предугадыванию будущего. Поэтому в историческом изучении для него ва жно уловить действительные тенденции хода вещей, независимо от субъект ивных симпатий и антипатий. В его исторических обзорах уже нет возвеличи вания знати и ее попыток добиваться политических преимуществ. Именно закон исторической необходимости, определяющий “ общий ход вещей” , и определяет то истолкование событий, какое мы встреча ем в произведениях Пушкина 30-х годов. В этом он решительно отошел от той то чки зрения, которая ему диктовала изображение людей и поступков в 20-х года х. Для Пушкина история является уже картиной поступательно го движения человечества, определяемого борьбой социальных сил, протек ающей в разных условиях для каждой страны. Именно это непрерывное движен ие вовлекает и настоящее в общий ход. Для Пушкина критерий историзма уже не определяется более исторической отдаленностью событий прошлого, та к и в изображении настоящего. В этом отношении особенно характерна повес ть “Пиковая дама” , писавшаяся одновременно с “Медным всадником” . В ней к аждое действующее лицо является представителем определенной историче ской и социальной формации. Графиня - представительница уходящей власти , Лиза обнищавшая компаньонка, Германн - хищный искатель счастья, пробива ющий дорогу в новом обществе и готовый на всякий риск и даже на преступле ние. Смена поколений в этом романе характеризует смену разных укладов жи зни русского общества. Так в 30-е годы на смену романтическому характеру Алеко поя вляется типический характер, обусловленный исторически и социально. И э то именно является основной чертой созданного Пушкиным реалистическог о искусства. Исторический роман Пушкина - одно из значительнейших явл ений творчества великого русского поэта. В нем нашли свое отражение горя чая любовь к Родине, многие заветные его думы и подлинно патриотические чувства. Пушкинский исторический роман и до сих пор поражает глубиной мы сли, правдой изображения прошлого, исторической типичностью созданных в нем картин и героев, высоким совершенством и красотой художественной ф ормы. “Борис Годунов” и “Капитанская дочка” обеспечили торжество реали зма в разработке исторической темы, в развитии исторического жанра в рус ской литературе. Реализм Пушкина, его исторического жанра подготовит “В ойну и мир” Л. Н. Толстого. Заключение Трудно назвать другого писателя XIX века, который обладал б ы столь же разительным историческим чутьем, столь сильным и глубоким ист орическим сознанием, как Пушкин. Читаем мы строфы его “славной хроники” или вслушиваемся в могучие ямбы “петербургской повести” , погружаемся ли в образный мир “ Капитанской дочки” или лирические раздумья о смене поколений, о “превра тности времен” - нас невольно захватывает масштабность исторических пр едставлений поэта, та чуткость, с которой им передается динамика истории . Перед нами во всей реальности возникает образ самой истории. Зрелый Пуш кин не только мыслит историческими категориями. Огромная вера в историю , в ее поступательный ход, в торжество ее разумных сил становится одним из источников неповторимого светлого колорита пушкинской поэзии, придает ей особое очарование. Эта сторона творческого облика Пушкина настолько существенна и органична, что она не могла не обратить на себя внимания ис следователей. По мере ее изучения все более выяснялось, что проблема ист оризма имеет не частное значение, что она во всех отношениях является од ной из ведущих и наиболее значительных проблем пушкиноведения. Но нельзя сказать, что Пушкину был свойственен какой-то ос обенный тип историзма повествования. Самый характер историзма, а следов ательно, и художественного мышления поэта в целом претерпел значительн ую эволюцию. Согласно утвердившейся в настоящее время концепции, развит ие пушкинского историзма прошло два этапа. Первый, когда Пушкин осуществ ил в своем творчестве национально-исторический принцип, и второй, когда на смену ему пришел принцип социологический. Это значит, что поначалу в т ворчестве Пушкина преобладал национально-исторический принцип подход а к явлениям действительности, без учета социального фактора. В характер истике условий преобладали не социальные признаки, а историко-национал ьные. В 1830-е годы внимание Пушкина привлекают обострившиеся сословные и к лассовые противоречия. И он приходит к новому взгляду на действительнос ть. Теперь в его мировоззрении на первый план выдвигается социальный фак тор: сама идея развития в применении к общественной жизни тесно связывае тся с пониманием сословных и классовых различий и столкновений; понятие нации дифференцируется; в характеристике человека доминируют уже не об щие национально-исторические черты, а именно социальные, в соответствии с местом и положением, занимаемым человеком в обществе. И все же следует признать, что названная концепция эволюц ии пушкинского реализма и историзма нуждается в существенных уточнени ях и дополнениях. Во-первых, в творчестве Пушкина этого периода национал ьный принцип продолжает сохранять свое значение, и поиски поэтом национ альных форм по-прежнему остаются актуальными. Во-вторых, названная концепция в ее чистом виде приводит к неизбежной схематизации позднего творчества. В действительности карти на творчества гораздо сложнее и трудно укладывается в какие-либо рамки. Итак, решать проблему историзма пушкинского творчества м ожно лишь при условии, если будет учитываться природа самого искусства. Вопросы соотношения эстетического и научного познания, их сходства и ра зличия, выдвигавшиеся самой жизнью, всем художественным развитием и мно гократно освещавшиеся в мировой эстетической мысли, глубоко волновали Пушкина и его современников. Частным и специфическим выражением этой общей проблемы с оотношения искусства и науки являлся вопрос о соотношении художествен ной литературы и истории. Названный процесс проникновения истории в духовную жизн ь русского общества находил многообразные проявления и имел не менее мн огообразные последствия: повсеместно пробуждается пристальный интере с к старине, к различного рода документально-историческим материалам. В отличие от авторов, придерживающихся принципа иллюстра тивности в освещении истории и усиленно апеллировавших к документам, Пу шкину-художнику чужд голый документализм. Пушкин обычно лишь отталкива ется от документа, но затем становится на путь творческого преображения , художественного вымысла. В случае, если этого активного творческого преображения не достигалось и Пушкин пытался пассивно включить в произведения “скры тые” документы, в их “натуре” , он терпел неудачу. Приведем такой факт. В хо де работы над “Дубровским” его привлек процесс между подполковником Кр юковым и поручиком Муратовым, рассматривавшийся в октябре 1832 года в Козло вском уездном суде. Копию решения суда, как известно, без всяких передело к, Пушкин включил в свою рукопись. Комментаторы давно отметили, что поста новление по делу Дубровского и Троекурова в Пушкинской повести предста вляет собой подлинный документ. Но вот что характерно: произведение оста лось незаконченным, и не последнюю роль в этом сыграло, то обстоятельств о, что оказалось невозможным достичь органического единства противопо ложных принципов, в частности эмпирического документализма и традиции книжной “разбойничьей” романтики. В основу создания “счета Савельича” в “Капитанской дочке ” положен архивный документ. Любопытно, однако, как обошелся с этим докум ентом Пушкин. Оказывается, будучи включенным в художественную систему “ Капитанской дочки” , документ этот стал выполнять функцию, прямо противо положную источнику. В “Капитанской дочке” “счет Савельича” служит выяв лению не только таких черт крепостного дядьки, как усердие, преданность. но и в еще большей степени - пусть косвенно - великодушия Пугачева. Как вид им, в процессе творчества эмпирический документ эстетически преображе н до неузнаваемости. Отвергнув принцип документальности, локальности, Пушкин в “Капитанской дочке” достиг большего - подлинной художественной и исто рической правды. Этой активности творческого преображения не противор ечит и то обстоятельство, что “Капитанская дочка” написана в форме мемуа ров очевидца. Надо сказать, что мемуары Гринева - это лишь условная худож ественная форма, и эту условность хорошо чувствует читатель. Иначе говор я, читатель не сомневается в том, что имеет дело не с подлинными документа льными записками, а с искусством, с созданием писателя, с эстетической ил люзией. С самого начала между автором и читателем налаживается процесс “ сотворчества” . Читатель активно вовлекается в этот процесс, происходит мобилизация его воображения и мысли, чему служит все многообразие средс тв: система эпиграфов (которые необходимо продумывать и “сопрягать” с со держанием глав) , тон повествования, а подчас и непосредственное обращен ие к читателю, которому ставятся своеобразные эстетические задачи. Такая природа искусства с его условностью и одновременно активностью воспроизведения движущейся истории определяет, естествен но, и специфический характер самой историчности художественных произв едений - в отличие от историчности документальной, научной. Список использованной литературы 1. Пушкин А. С. Полное собрание сочинений в 10-ти т. – Л., 1997./далее в тексте указан том и страница/. 2. Абрамович С. Л. Пушкин в 1836 году. – Л., 1989. – 311с. 3. Алексеев М. П. Пушкин: сравнительно-историческое исследо вание. – Л., 1987. – 613с. 4. Алексеев М. П. Пушкин и мировая литература. – Л., 1987. – 613с. 5. Аношкина В. Н., Петров С. М. История русской литературы в 19 ве ке. 1800 – 1830-е годы. – М., 1989. 6. Архангельский А. Н. Стихотворная повесть А. С. Пушкина “Мед ный всадник” . – М., 1990. – 93с. 7. Ахматова А. А. О Пушкине: статьи и заметки. – М., 1989. 8. Бабаев Э. Г. Из истории русского романа 19 века. – М., 1984. 9. Бабаев Э. Г. Творчество А. С. Пушкина. – М., 1988. – 204с. 10. Балашов Н. И. “Борис Годунов” Пушкина. Основы драматурги ческой структуры.// Известия АН СССР. Серия – литературы и языка. 1980. №3. 11. Белинский В. Г. Полное собрание сочинений. – М., 1953. 12. Белый А. “Из Моцарта нам что-нибудь…” // Литературная учеб а. 1990. №3. С. 151-157. 13. Благой Д. Д. Творческий путь Пушкина /1826 – 1830/. – М., 1967. 14. Блок Г. Пушкин в работе над историческими источниками. – М. -Л., 1949. 15. Бонди С. М. О Пушкине: статьи и исследования. – М., 1978. 16. Борев Ю. Б. Искусство интерпретации и оценки: опыт прочте ния “Медного всадника” . – М., 1990. 17. Бочаров С. Г. О художественных мирах. – М., 1985. 18. Бочаров С. Г. Поэтика Пушкина: Очерки. – М., 1974. 19. Булгаков С. Н. Пушкин в русской философской критике. – М ., 1990. 20. ВашкевичВ. С. “Руслан и Людмила” – ключ к истории русско й мысли.// Молодая гвардия. 1994. №9. С. 179 – 195. 21. Ветловская В. Н. Проблемы истории в художественном мире Пушкина // Русская литература. 1982. №1. С. 6 – 36. 22. Викторова К. В. Петербургская повесть // Литературная уче ба. 1993. №2. С. 197 – 209. 23. Гей Н. К. Проза Пушкина: Поэтика повествования. – М., 1989. 24. Гессен А. Н. “Все волновало нежный ум…” – М., 1983, - 343с. 25. Гиллельсон М. Н. Повесть Пушкина “Капитанская дочка” . – Л., 1977. – 230с. 26. Гиллельсон М. Н., Мушина И. Б. Повесть А. С. Пушкина “Капитан ская дочка” : Комментарий. Пособие для учителя. – Л., 1977. – 192с. 27. Гроссман Л. П. Пушкин. - М., 1958. – 526с. 28. Городецкий Б. П. Трагедия А. С. Пушкина “Борис Годунов” . Ко мментарий. – Л., 1969. 29. Городецкий Б. П. Лирика Пушкина. – М. ; Л., 1962. 30. Городин М. А. Величие “ничтожного героя” // Вопросы литера туры, 1984, №1, с. 149 – 167. 31. Гуревич А. М. Сокровенный смысл “Полтавы” //Известия АН СС СР. Серия литературы и языка. 1987, №1, с. 7 – 19. 32. Дейч Г. М. Все ли мы знаем о Пушкине? – М., 1989. – 268с. 33. Дегожская А. С. Повесть А. С. Пушкина “Капитанская дочка” в школьном изучении. – Л., 1971. – 128с. 34. Иванов В. А. Пушкин и его время. – М., 1977. – 445с. 35. Измайлов Н. В. Очерки творчества Пушкина. – Л., 1976. – 339с. 36. Карпов А. А. “Борис Годунов” А. С. Пушкина.// Анализ драматич еского произведения. – Л., 1988. – с. 91 – 108. 37. Коровина В. Я. Пушкин в школе. Пособие для учителей. – М., 1978. – 303с. 38. Лежнёв Проза Пушкина. Опыт стилевого исследования. – М ., 1966. – 263с. 39. Лобикова Н. М. “Тесный круг друзей моих…” – М., 1980. – 125с. 40. Лотман Ю. М. Идейная структура “Капитанской дочки” // Лотм ан Ю. М. В школе поэтического слова – Пушкин. Лермонтов. Гоголь. – М., 1988. 41. Лотман Ю. М. А. С. Пушкин. – Л., 1981. 42. Макогоненко Г. П. Творчество А. С. Пушкина в 1830-е годы /1830 – 1833/. – Л., 1974. – 374с. 43. Макогоненко Г. П. Творчество А. С. Пушкина в 1830-е годы./1833 – 1836/. – Л., 1982. 44. Мясоедова Н. Е. Из историко-литературного комментария к лирике Пушкина.// Русская литература. 1995. №4. С. 27 – 91. 45. Непомнящий В. С. Поэзия и судьба. Над страницами духовной биографии Пушкина. – М., 1987. 46. Непомнящий В. С. Лирика Пушкина // Литература в школе, 1995, №1. С . 2 – 14. 47. Овчинников Р. В. Над “пугачевскими” страницами Пушкина. – М., 1981. – 159с. 48. Петров С. М. Исторический роман Пушкина. – М., 1953. – 151с. 49. Петров С. М. Великий русский поэт // Литература в школе, 1973. №5. С. 6 – 15. 50. Петрухина Н. Н. Проза Пушкина /пути эволюции/. – Л., 1987. 51. Померанц Г. Медный всадник // Октябрь – 1994. №8. С. 134 – 162. 52. Прийма Ф. Я. Проблема общенационального и общечеловечес кого в творчестве Пушкина // Русская литература. 1972, №2, с. 207 – 220. 53. Пушкин в работе над архивными документами / “История Пу гачева” /. – Л., 1969. 54. Рассадин Ст. Драматург Пушкин. Поэтика. Идеи. Эволюция. – М., 1977. 55. Розанов В. В. Мысли о литературе. – М., 1989. 56. Скатов Н. Н. Далекое и близкое. – М., 1981. 57. Соболева Т. П. Повесть А. С. Пушкина “Дубровский” . – М., 1963. 58. Степанов Л. Н. Проза Пушкина. – М., 1962. 59. Степник Ю. В. О роли национальных поэтических традиций XVIII века в поэме Пушкина “Руслан и Людмила” // Русская литература, 1968. №1. С. 107 – 122. 60. Тойбин Н. М. Пушкин. – М. ; 1964. – 238с. 61. Тойбин Н. М. Пушкин и философско-историческая мысль в Рос сии на рубеже 1820-х и 1830-х годов. – Воронеж, 1980. – 123с. 62. Тойбин Н. М. Пушкин. Творчество 1830-х годов и вопросы истори зма. – Воронеж, 1976.278с. 63. Тойбин Н. М. Особенности историзма Пушкина // Вопросы лите ратуры, 1978, №3, с. 257 – 261. 64. Тойбин Н. М. Формула Пушкина “Феодализма у нас не было, и т ем хуже” . – В кн.: Искусство слова. – М., 1973. – с. 112 – 121. 65. Томашевский Б. В. Пушкин. кн. 2. – М. -Л., 1961. – 575с. 66. Томашевский Б. В. Пушкин. Работы разных лет. – М., 1990. 67. Фельдман О. Н. Судьба драматургии Пушкина. “Борис Годуно в” . “Маленькие трагедии” . – М., 1975. – 310с. 68. Филиппова Н. Ф. Народная драма А. С. Пушкина “Борис Годуно в” . – М., 1972. 69. Фомичев С. А. Драматургия А. С. Пушкина // История русской др аматургии /XVII – первая половина XIX века/ - Л., 1982. 70. Франк С. Л. Пушкин как политический мыслитель.// Русское з арубежье: Сборник. – М., 1993. – с. 65 – 86. 71. Цветаева М. И. Пушкин и Пугачев // Цветаева М. И. Мой Пушкин. – М., 1981. – 222с. 72. Чистова Н. А. “Люблю России честь…” // Русская речь. 1992. №5. С. 47 – 62. 73. Шайтанов В. Н. Географические трудности русской истории /Чаадаев и Пушкин в споре о всемирности/ // Вопросы литературы. 1995. №6. С. 160 – 203. 74. Шутовой В. Е. Историзм “Полтавы” А. С. Пушкина // Вопросы ист ории. 1974. №12. С. 114 – 126.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
- Любимый, нам надо прогнать этого пса.
- Зачем?
- Он воет, когда я пою.
- Ну, ты же первая начинаешь...
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, диплом по литературе "Проблема истории в художественном мире А. С. Пушкина", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru