Реферат: Духи природы в литературе - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Духи природы в литературе

Банк рефератов / Краеведение

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 151 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Духи природы в литера туре "Я полагаю, приличный писатель тем и отличается от посредственного, что спо собен "влезть в шкуру" любого из своих персонажей вне зависимости от пола и индивидуальных достоинств. И соответственно о нем написать. А если, опи сывая сугубо отрицательного героя, автор начинает макать свое перо в нен ависть и отвращение, тут уж, как говорится, "туши фонарь". Как можно ненавид еть своего собственного ребенка?" - Мария Семенова. Есть в литературе тема, почти не тронутая критиками и, кажется, не прочувс твованная читателем. Это тема так называемой нечисти и прочей неведомой силы. Стоит чуть-чуть сосредоточиться, и вспоминаются многочисленные и у дивительно разнообразные бесы, русалки, водяные, упыри, домовые, лешие, че рти и прочая "нежить", давно и прочно поселившаяся в строках поэтических, н а страницах романов, повестей, рассказов и очерков - от М.В.Ломоносова до М. А.Булгакова. Литература затронула, однако, лишь самую малость чрезвычайн о богатого пласта народной культуры - мира нечеловеческого, но очеловече нного, одновременно неведомого и знакомого, страшного и полезного, чужог о и своего. Здесь мы будем говорить о русской литературе и славянской миф ологии, находящихся в тесной взаимосвязи. Своеобразие русской литературы в немалой степени определялось ее связ ью с народной (фольклорной) культурой. Характер, тип связей, удельный вес ф ольклорного начала менялись от эпохи к эпохе, зависели от творческой лич ности писателя, от событий общероссийского (войны, революции, отмена кре постного права, рост городов, научно-технический прогресс и т.п.) или местн ого значения. Но сам процесс взаимовлияния, взаимообогащения литератур ы и фольклора в России никогда не прерывался. Именно поэтому мы не будем п одразделять данное повествование на части, где описывались бы особенно сти восприятия данной темы в разные века - так как это может внести путани цу или заставит повторять написанное. Поскольку народные верования, обряды, предания, суеверия, заговоры, отча сти анекдоты и фантастические истории, составлявшие неотъемлемую част ь традиционной культуры, базировались на представлении о существовани и параллельного человеческому миру нечистых духов, одушевленных сил пр ироды - низшая мифология проникла и на страницы литературных произведен ий. Еще древнерусская литература широко использовала образы разного рода бесов, дьяволов, чертей, водяных, лесных, домашних духов, но она никогда не прибегала к ним в собственно художественных целях. Е.К.Ромодановская, сп ециально изучающая категории вымысла, фантастического в литературе Др евней Руси, пишет: "Я не знаю ни одного примера художественного освоения т ипичных русских образов домового, лешего, водяного ранее рубежа XVIII-XIX веко в, когда обращение к ним связано с предромантическими течениями и зарожд ением общественного интереса к фольклору и народным верованиям. Древня я Русь дохристианские верования не описывает, а только порицает и облича ет устами христианских проповедников". Следует заметить, что и в "Новое время" художественному освоению народно й мифологии предшествовало изучение ее, предпринятое писателями и обще ственными деятелями 60-70-х годов XVIII столетия. Открывателем и первым пропагандистом славянской мифологии по справедл ивости считают М.Д.Чулкова. Писатель, фольклорист и журналист, он еще в 1767 г оду издал "Краткий мифологический лексикон", где наряду с языческими Пер уном, Волосом, Даждьбогом помещены были домовые, лешие и т.п. Издаваемый Чу лковым на протяжении 1769 года еженедельный журнал "И то и сио" (первый номер вышел 13 января) популярностью у широкого круга читателей был обязан обил ию фольклорно-этнографического материала, расположенного по календарн ому принципу: к Новому году - святочный выпуск, к Пасхе - пасхальный и т.д. В ж урнале были напечатаны и первые "страшные рассказы", приуроченные главны м образом к святочному периоду. Изыскания Чулкова в области славянской м ифологии, оказалось, пришлись по душе как очень непритязательному читат елю ("малосмысленным" людям, по определению издателя), так и вполне образов анным современникам. Более того, "Словарь" читали и изучали спустя столет ие. Так, есть предположение, что стихотворение А.Фета "Лихорадки" основано на легенде о девяти сестрах-лихорадках, заимствованной именно из чулков ской "Абевеги". Надо сказать, что русские писатели, поэты, публицисты не ограничивались чтением и изучением опубликованного материала. Многие из них сами заним ались собирательской работой, что, безусловно, находило отражение в лите ратурном творчестве. Нередко писательские записи пополняли собрания и звестных фольклористов, этнографов. Традиция эта сохранялась в течение всего XIX века, когда создавались классические сборники В.Даля, П.Киреевско го, П.Шейна и других исследователей фольклора. В этой эпохе, можно остановиться на трудах В.И.Даля. Хотя к художественной литературе, в основном, его труды не относятся, все же он заслуживает упом инания как собиратель, издатель, известный исследователь и, все-таки, как и писатель в том числе. Основные его труды "Пословицы русского народа" и "Т олковый словарь живого великорусского языка" включали немало сведений о народной мифологии, ей же посвящен и отдельный очерк "О поверьях, суевер иях и предрассудках русского народа" в котором поднят такой важный вопро с, как разделение массы суеверий на ложные, "от темноты", и истинные, предст авляющие собой способ познания мира, тайн природы. В названном очерке из пятнадцати главок семь повествуют о персонажах русской мифологии: это д омовой, водяной, моряны, оборотень, русалка, ведьма и привидения. В литерат урном творчестве Даль не очень часто прибегал к подобному материалу. Мож но назвать рассказы "Колдунья", "Упырь (украинское предание)", "Медведи" и "Ск азку о похождениях черта-послушника". Яркие, многогранные образы народной мифологии, таинственные истории, жу тковатые архаические обряды - все это привлекало русских писателей, тем более что существовало рядом с ними - в собственных деревнях и поместьях, в разговорах извозчиков, ямщиков, конюхов, прачек, кухарок, нянек. В одной из первых русских комических опер "Мельник - колдун, обманщик и сва т", поставленной "на московском театре", автор либретто А.О.Аблесимов смело вынес на сцену, к удивлению и радости тогдашней публики, "нравы националь ные", в которых важнейшее место занимают представления о нечистой силе. О пера долгое время пользовалась колоссальным успехом, что объясняется н е в последнюю очередь ее обращением к народным верованиям. Постоянным состоянием Н.С.Лескова, как утверждают, было "этнографическое внимание к жизни", удовлетворявшее потребности познания России, что выр ажалось "в соприкосновении с возможно большим числом лиц, событий, явлен ий" и насыщении прозы фольклорным материалом. Достаточно пролистать ром ан "На ножах", чтобы убедиться, насколько полны и точны знания писателя о р усской нечисти. Мужики рассуждают о коровьей смерти, кикиморе, кощее, лих орадках, холере, огненном змее, лешем и других персонажах славянской "низ шей мифологии", о ее способностях "оборачиваться", то есть принимать вид ра зных существ, притом что сама она лишена лица ("нежить - у нее лица нет, у нее облик"). Обыгрывая народные суеверия, Лесков создает обобщенный образ то й части интеллигенции, которая и есть, по мысли писателя, настоящая нечис ть (например красноречивые названия глав: "Черная немочь", "Огненный змей", " Нежить мечется"). Главная черта нежити - умение "скидываться" - становится в романе главным художественным приемом в обрисовке обитателей барского дома, скрывающих под личиной благородных, образованных людей подлинную суть нежити. Такого рода художественного использования народной мифологии в русско й литературе не очень много, зато огромное количество описаний нечисти, излагаемых, как правило, персонажами - представителями простонародья, по тому и совершенно достоверных, почерпнутых "из первых рук". Отношение пис ателей, поэтов, критиков к этому пласту народной культуры было отнюдь не одинаковым. Кто-то откровенно умилялся детскости, наивности народного с ознания, сохранившего цельный взгляд на мир и древние, языческие предста вления. К примеру, И.А.Бунин, находясь уже в эмиграции и испытывая острое ч увство ностальгии, с упоением вспоминал и воспроизводил в коротких расс казах-зарисовках когда-то слышанные им разговоры о трясовице ("Старуха"), д ьявольских конях, у которых "глаза ярые, ноздри раскалились, насквозь све тятся... а нога-то человечья, голая, белая!" ("Коренной"). Кто-то сожалел о том, чт о образованное общество утратило подобное мировоззрение и потому пере стало понимать собственный народ. Пропасть непонимания, разделяющая народ и образованное общество, особе нно угнетала литераторов второй половины прошедшего столетия, и произв едения из простонародного быта нередко рассматривались как одна из воз можностей преодолеть это непонимание, как первая ступень в процессе при общения народа к современным достижениям науки, техники, искусства. Чере з познание крестьянской России к ее просвещению - такую цель ставили пер ед собой лучшие русские интеллигенты, верившие в благородную миссию "хож дения в народ". В начале XX века А.И.Куприн обращал внимание людей своего круга на то, что "у народа своя медицина, своя поэзия, своя житейская мудрость, свой великол епный язык" и отказываться от всего этого, пренебрегать или огульно руга ть - значит обделять самих себя, наносить непоправимый ущерб национально й культуре. Глеб Успенский не переставал удивляться, каким об разом сочетается в крестьянине великолепное знание природы, наблюдате льность, ум, практицизм и "густая сеть предрассудков", дикое невежество; по чему крестьянин одновременно верит и в черта, и в бога, а молитва его больш е напоминает заговор или кощунственную пародию: "Верую во Единого Бога О тца... и в небо и в землю. Видимо-невидимо, слышимо-неслышимо. Припонтистилс я еси, распилатился еси...". А дальше уж Бог знает что было. Кончалось "Верую" т ак: "от лукавого: Аминь". П охожие обстоятельства привлекли внимание и И.А.Бунина. Рассказ "Ужас" в по дробностях и с тонким проникновением в психику человека, вынужденного н очевать в непривычной для него обстановке, раскрывает состояние страха, испытанное героем в деревенском доме, когда, проснувшись от непонятного стука, он увидел, "что за окном, все его затемняя, стоял кто-то громадный, чер ный, длинный и покатый, лез и стучал, стараясь пробить верхние стекла. Я сх ватил двустволку, дико крикнул: "Кто это? Стрелять буду!" Он, не отвечая, вытя нулся еще выше, надвинулся на окно еще плотнее и застучал еще громче... Это была старая, худая лошадь, без призору шатавшаяся ночью по усадьбе". "Ужас" по-своему является художественной иллюстрацией к не раз высказываемой Буниным мысли об отсутствии, по существу, или малом различии в психике му жика и дворянина. Работник Кошель из повести Бунина "Дере вня", который отслужил в солдатах на Кавказе, "ничего не мог рассказать о К авказе, кроме того только, что там гора на горе, что из земли бьют там страш но горячие и странные воды", зато "верил, божился, что недавно под сельцом Б асовым катилось в сумерки тележное колесо - ведьма" и что "один мужик, не бу дь дурак, взял да и поймал это колесо, всунул во втулок подпояску и завязал ее... Проснулась эта ведьма на рани, глядь - а у ней подпояска изо рта и из зад у торчит, на животе завязана..." Близок таким персонажам и чеховский унтер Пришибеев; темное крестьянск ое начало особенно ярко выдает себя в тексте доноса, составленного им на жителей подопечной ему территории: "Которые крестьяне сидят с огнем: Иль я Прохоров, Савва Никифоров, Петр Петров. Солдатка Шустрова вдова живет в развратном беззаконии с Семеном Кисловым. Игнат Сверчок занимается вол шебством, и жена его Мавра есть ведьма, по ночам ходит доить чужих коров". Русским писателям свойственно было не ограничиваться констатацией под обных фактов, но доискиваться до причин отмеченных явлений. Многие пришл и к осознанию двух главных, как казалось, причин сохранения подобных взг лядов: исторически обусловленной власти земли над земледельцами и пред намеренной сознательной поддержке темноты и забитости со стороны тех, к то вершит судьбы России. И.Бунин в споре с идеологами "розового" народолюб ия нарочито подчеркивал косность, агрессию и моральную деградацию совр еменного ему крестьянина, оставался ли он патриархальным "мужиком-рабом " или становился новым "мужиком-хозяином": ничего иного не может произойти с "земляной личностью" в условиях резкого распада прежнего социально-эко номического уклада, в условиях "падающей деревни". Разнообразие здесь уд ивительное, обусловленное как взглядами самих писателей, так и законами жанра. Например шутливо-комическая интонация пушкинского "Вурдалака" за дана уже его первой строчкой: "Трусоват был Ваня бедный..." Юмористический рассказ М.Зощенко "Колдун" как бы продолжает пессимистич еские размышления таких писателей как Бунин. Россия вступила в новый век , произошла революция, сменилась идеология и государственные приоритет ы, а мужик остался мужиком. Ратуя за проведение в жизнь большевистского л озунга борьбы с "родимыми пятнами" "проклятого прошлого", поборник новой п рограммы перевоспитания крестьянства произносит типичный для того вре мени монолог: "Чудеса, граждане! Кругом, можно сказать, пар, электрическая энергия, швейные ножные машинки - и тут же наряду с этим - колдуны и кудесни ки. Совершенные чудеса! У мужика в деревне сеялка и веялка, и землю свою му жик раздраконивает паровым трактором, и тут же рядом и почти в каждой дер евне проживает колдун. Живет, хлеб жует и мужичков поцукивает. Странные и непонятные вещи!" Изучая жизнь и мировоззрение русского крестьянина, многие писатели при ходили к выводу, что сама деревенская жизнь способствует сохранению миф ологического сознания. Причем не у одних крестьян. В свое время об этом пр оникновенно, "со знанием дела" писал И.А.Гончаров в романе "Обломов": "Сказка не над одними детьми в Обломовке, но и над взрослыми до конца жизни сохран яет свою власть. Все в доме и в деревне, начиная от барина, жены его и до дюже го кузнеца Тараса, - все трепещут чего-то в темный вечер, всякое дерево пре вращается тогда в великана, всякий куст - в вертеп разбойников. Стук ставн и и завывание ветра в трубе заставляли бледнеть и мужчин, и женщин, и детей . Никто в Крещенье не выйдет после десяти часов вечера один за ворота; всяк ий в ночь на Пасху побоится идти в конюшню, опасаясь застать там домового. В Обломовке верили всему: и оборотням, и мертвецам..." Заинтригованные, очарованные или смущенные этой стороной традиционной культуры, писатели и поэты фиксировали, запоминали подобный материал и по-разному использовали его в собственных произведениях. А.И.Куприн признавался в начале повести "Олеся", что обрадовался возможно сти пожить в настоящей деревне: "Полесье... глушь... лоно природы... простые нр авы... первобытные натуры, - думал я, сидя в вагоне, - совсем незнакомый мне на род, со странными обычаями, своеобразным языком... и уж, наверное, какое мно жество поэтических легенд, преданий и песен!" Чем обернулись эти романти ческие ожидания, все хорошо знают. Прекрасно знавший рабочий и крестьянский Урал, Мамин-Сибиряк не только и спользовал свои наблюдения в художественных произведениях, но пытался научно объяснить своеобразие уральских быличек, в частности, отсутстви е в них гномов, которые должны были бы возникнуть именно на Урале с его нес метными подземными сокровищами, по аналогии с фольклором горных районо в Европы. "Русская народная фантазия, - считал писатель, - дальше поверхнос ти земли не шла, вероятно, потому, что подземные сокровища на Руси были отк рыты поздно, когда вера в нечистую силу уже ослабела, и если еще где сохран яется, то в каких-то жалких обрывках". Хотя с позиций сегодняшней фольклор истики аргументы писателя далеко не бесспорны, но и не на столько важны, о собенно для рассматриваемой темы, чтобы широко рассматривать их с разны х точек зрения. К.Бальмонт в рецензии на книгу С.В.Максимова "Нечистая, неведомая и крестн ая сила" противопоставляет лишенному поэзии, слишком рациональному раз уму-рассудку образованного общества разум-воображение простого народа , основанный на поэтическом, цельном взгляде на мир, благодаря чему появи лись такие непревзойденные, выразительные, наполненные особой мудрост ью образы народной фантазии, как огненный змей, "гений чащи - леший" и други е мифологические существа, каких не под силу придумать отягощенному нов ейшими знаниями и потому обреченному на сухую логику, на философские изы ски или узкий рационализм писателю-профессионалу. А.Блок, благодаря знакомству и долголетним теплым отношениям с ученым Е. В.Аничковым - знатоком средневековой литературы и фольклористом, беретс я за написание статьи "Поэзия заговоров и заклинаний" для "Истории русско й литературы" под редакцией Аничкова. Изучая фундаментальные труды и с у влечением работая над своей статьей, А.Блок создавал и поэтический цикл " Пузыри земли" с целой галереей образов, подсказанных ему народной мифоло гией. Не все русские писатели занимались целенаправленно сбором матери ала по суевериям или серьезным изучением их, но вовсе обойти эту сторону народного мировосприятия суждено было очень немногим. Один из героев рассказа В.Даля "Колдунья" высказался предельно точно: "Вер ить не верят ничему, а слушать рады!" В самом деле, выслушать, порасспросит ь простого человека наши писатели любили, и такие беседы чрезвычайно обо гащали русскую литературу, способствовали увеличению и разнообразию с южетов, проникновению в литературный язык свежей, выразительной лексик и. Правда земледельческого осмысления мира, населенного неведомыми дух ами, силами, "хозяевами" и находящегося с человеком в сложных договорных о тношениях, предусматривающих целую систему правил поведения, - эта правд а не раз заставляла задумываться, не раз доказывала свою резонность, осо бенно когда приходилось сталкиваться со сферой случайного, непонятног о, сверхъестественного, чудесного в явлениях природы, в судьбах людей ил и в соприкосновении с такой тонкой материей, как психология человека. Подобные наблюдения и размышления, подкрепленные народными суевериями , быличками, "случаями из жизни", способствовали появлению и развитию (снач ала в рамках эстетики романтизма) популярнейших жанров русской литерат уры - фантастической повести, "страшной" баллады, святочного рассказа. Вообще говоря, трудно найти в нашей литературе автора, ни разу не упомяну вшего хотя бы какую-нибудь нечисть - беса или водяного, русалку или кикимо ру, домового или лешего, выходящего из могилы покойника или ведьму. И, коне чно же, никто не миновал разговорного языка с его богатейшим набором сло в и выражений, связанных с чертом и его собратьями по иному миру. Черти и б есы как обобщенное наименование всякой нечисти известны древнерусской литературе и буквально населяют произведения литературы новой, проник нув даже в названия романов, повестей, очерков, стихотворений. Вот скромн ый список подобных заглавий: "Болотные чертенятки" А.Блока, "Чертовы качел и" и "Мелкий бес" Ф.Сологуба, "Чертик" и "Бесовское действо" А.Ремизова, "Черт" М. Цветаевой, "Черт" М.Зощенко, "Последний черт" К.Паустовского, "Бесы" А.Пушкина , "Бесы" Ф.Достоевского. Бесы и черти, хорошо знакомые по древнерусской лит ературе, клеймам икон, летописным миниатюрам, по многочисленным рассказ ам об их проделках, которые звучали и в крестьянских избах, и в великосвет ских салонах, оказались вполне привычными литературными персонажами. Б олее того, бес, демон, черт становятся с начала XIX века обязательными атриб утами самого процесса творчества. Искусители, помощники, насмешники, муч ители, они всегда рядом с поэтом, едва он берется за перо или пытается на в ремя "отключиться" от поэзии. Невозможно удержаться от того, чтобы не прив ести стихотворение Н.А.Полевого за подписью "Фома Пищалкин", где бес - демо н - черт управляет стихотворцем: И з мирной кельи бес лукавый Меня на Пинд переманил... Грешить нет духу, нету сил; А черт дразнил, дразнил все славой, И что ж? Ведь, право, искусил. Я вновь стихи писать пустился, Присел к столу, перекрестился, Пишу... ан смыслу вовсе нет! Досадую; а бес смеется И над ушами все ревет, Что дело так мое нейдет, А без вина не обойдется. - Увы, друзья! Ведь демон прав, Хоть он и черен и лукав. ("Признание") С легкой руки М.Ю.Лермонтова романтический Демон, обладающий властью над всем миром, но одинокий и страдающий, прочно вошел в русскую поэзию, музык у, живопись. Такой интерпретации нечисти не было, да и не могло быть в фоль клоре. Это сугубо литературные образы, основанные отчасти на западноевр опейской литературе, "подсказанные" библейскими сюжетами, ставшие почти что поэтическим штампом после широкого их применения в творчестве рома нтиков. Полежаевский "Демон вдохновения" странным образом напоминает пушкинск ого "Пророка": "знакомец чудный", посетивший поэта, явившийся, "как тихий сон могил", сначала осеняет его своими "волшебными крылами", затем, согласно ст рокам самого Полежаева: И он бесплотными устами К моим бесчувственным приник, И своенравным вдохновеньем Душа зажглася с исступленьем... Для Н.А.Некрасова "демон бессонных ночей" одновременно и "старый мучитель" и "учитель", к которому взывает находящийся в разладе с самим собой поэт ("Д емону"). Поэзия "серебряного века" подхватила и по-своему осмыслила эти образы-си мволы. Демон - один из двойников А.Блока, часть его души; потаенные, иной раз неожиданные для самого поэта страсти, причины внутреннего разногласия (" Каждый демон во мне притаился, глядит...") - это тот же лермонтовский Демон, н о обитающий не в горнем мире, а в душе и сознании поэта ("Демон", "Есть демон у тра..."). Цветаевский демон - "князь тьмы" - прежде всего демонический любовни к, желанный и недоступный, виновник безответного чувства. Он был наш ангел, был наш демон, Наш гувернер - наш чародей... Прекрасен, трагичен и загадочен образ "Юного демона" в поэзии А.Ахматовой ("Вся Ваша жизнь - озноб..."). До вселенских и надысторических масштабов расширено понятие бесовства и демонизма в стихах М.Волошина 1910-1920-х годах. Войны и революции, потрясшие Р оссию, воспринимались им как проявление дикой, неукротимой стихии, свойс твенной человечеству с глубокой древности, со времен его "звериного" сущ ествования и особенно страшно реализующейся в русском бунте. Бердяевские "Духи русской революции", порожденные все той же "вечно гогол евской Россией харь и морд", сродни волошинским "Демонам глухонемым", вырв авшимся наружу и растоптавшим чувство совести и святости, столь же прису щее (по закону полярности) русскому характеру и с той же силой и рвением пр оявляющееся в иных условиях ("В каждом Стеньке - святой Серафим"). В бесовскую круговерть социальных потрясений, с точки зрения Волошина, Р оссию ввергли и другие "демоны", обезумившие в 1914 году, бросившие Европу в п ламень мировой войны. Этих демонов породил "дух механики" ("Два демона"), тор жество технократии, опасная идея с помощью науки и техники преобразить м ир, побороть природу. Волошин считал, что: покоренный логикой прогресса р азум, не желающий считаться с издержками и тяжелыми последствиями техни ческого преобразования, "есть творчество навыворот; и что "он вспять иссл едил все звенья мирозданья", что неизбежно "несет Вселенную обратно в дре вний хаос"; что "человек, искушаемый демоном технической революции, готов ит себе действительный Апокалипсис" (цикл "Путями Каина"). Так в творчестве М.Волошина соединились две отрицаемые им революции (соц иальная и техническая), два неправедных пути, две демонические стихии. Возвращаясь к фольклорной нечисти, следует отметить еще одну грань сопр икосновения ее с литературой. Это грань языковая. В художественных произведениях нередко обыгрывались ходячие выражени я, когда-то вызванные к жизни верой в существование чертовщины. Приведем цитату из книги "Образы русской речи", где говорится о выражении "мелким бе сом". Народная фантазия перенесла на мир чертей многие характеристики че ловеческого общества, разработав целую систему иерархических отношени й, "чертовскую" табель о рангах, в соответствии с которой "чем мельче бес, те м услужливее и угодливее он должен вести себя. Отсюда и переносный смысл русского выражения рассыпаться мелким бесом - "стараться вовсю угодить, рассыпаться в любезностях" ": Гусар Пыхтин гостил у нас; Уж как он Танею прельщался, Как мелким бесом рассыпался... (А.С.Пушкин. "Евгений Онегин") Русские писатели при этом не забывают и о прямом значении этого оборота. Именно на него намекает Н.В.Гоголь, совместивший и прямое, и переносное зн ачение в описании "чертовщины": "Тут черт, подъехавши мелким бесом, подхват ил ведьму под руку и пустился нашептывать на ухо то самое, что обыкновенн о нашептывается всякому женскому роду" - ("Ночь перед Рождеством"). Как види м, черту, чтобы обольстить ведьму, пришлось прикинуться бесом помельче. С удя по летописным миниатюрам, это вполне логично: ведь чем мельче бес, тем он беззаботнее и беспечнее, тем более падок на "гудьбу" (музыку) и бесовски е пляски, которые так по сердцу ведьмам". Не учитывая языковых и литератур ных интерпретаций этого широкоупотребительного оборота, невозможно по нять и роман Ф.Сологуба "Мелкий бес". Русская литература, как уже говорилось, обильно черпала материал из этой сокровищницы, тем не менее, народной мифологии во всем объеме русской ли тературы отведена отнюдь не главная роль. Если не считать общекультурны х и "письменных" по происхождению образов (антихрист, вампир, бес, призрак, демон, сатана, люцифер и т.п.), то число выявленных в русской литературе суг убо народных, фольклорных персонажей-нелюдей будет не столь велико: баен ник, ведьма, вихрь, водяной, домовой, духи, змея, кикимора, колдун, леший, лих орадки, мавки, мертвец, оборотень, овинник, перевертыш, покойник, прокляты е, русалка, тень, трясовица, упырь, утопленник, волколак, черт, чудовища, чуд ь, шишимора, плюс некоторые персонажи детской литературы - бай (бабай), дре ма, криксы-плаксы, угомон. Действительно, достаточно скромный список. И вр яд ли он значительно расширится при перечитывании всей русской "изящной словесности". Исключение, пожалуй, составляет лишь творчество Алексея Ре мизова. Это не значит, конечно, что писателей, поэтов, литературоведов, публицист ов мало волновали тайны бытия и посмертного существования, странное, неп онятное, загадочное в человеческой натуре и явлениях природы, чудо, случ ай, судьба. Извечные вопросы эти по-разному решались фольклором и литера турой, по-разному осмысливались человеком традиционного мировоззрения и образованным интеллигентом "Нового времени", выражались "раскидным яз ыком". Крестьянская мифология и мифология "культурного" общества XIX-XX веков не совпадали друг с другом, хотя довольно часто пересекались. Интерес к народному образу жизни и образу мыслей невозможно представит ь в виде восходящей линии, скорее это неравномерная синусоида с пиками е два ли не всеобщего увлечения и моментами равнодушия, когда только некот орые деятели культуры оставались верными избранной позиции в отношени и к феномену нечисти. Первая ситуация характерна для эпохи романтизма, расцвета славянофиль ского движения, периода "хождения в народ". Вторая наблюдалась во времена, когда ведущим стилем был классицизм, критический реализм, революционна я романтика. Понятно, что речь идет всего лишь о тенденциях, преобладании того или иного течения, моды, философского учения. Крупные художники, как известно, плохо вписываются в любые правила и модные направления, но обы чно именно они задают тон и определяют приоритеты, способствуют появлен ию массы подражателей, эпигонов, менее ярких, но более "правильных" послед ователей. Первое знакомство с таинственным миром "нелюдей" у многих писателей сост оялось в детстве. В любой русской семье (от бедной крестьянской до богато й купеческой и дворянской) няни, кормилицы - крепостные, родственницы или женщины, специально нанимаемые для ухода за младенцем - были представите льницами той части населения, которая, как теперь принято говорить, обла дала фольклорным мышлением. Дрема, бабай, угомон, запечальная Мара, крикс ы, плаксы, полуночники проникали в детское сознание вместе с колыбельным и песнями, обережными приговорами, с обращениями к малышу, нацеленными н а то, чтобы успокоить, убаюкать, а то и растормошить его. Не случайно, колыб ельная песня - жанр, мимо которого не прошел почти ни один из наших поэтов ХIX века. Тексты авторских колыбельных, наряду с ангелами, котиками, мышкам и, добрыми феями, любимыми детскими игрушками, включают и персонифициров анные образы сна, близкие мифическим существам: "Старый Дрема старичок - О стрый, серый колпачок", Сон-Дрема, "Тихий старый Угомон, Сон Дремович", "дочка сна, колдунья Дрема", и другие. Гораздо реже чем в фольклорных колыбельных встречаются бука, букан, бабай. Едва ребенок "входил в разумок", няни начинали рассказывать сказки и исто рии, в которых волшебное перемежалось с таинственным и герои сказок сосе дствовали с домовыми, лешими, овинниками, кикиморами, злыднями и прочими персонажами быличек и верований. Образы лубочной сказки, когда-то пленившие В.А.Жуковского, воскресли под пером зрелого поэта: Не скачет витязь, а летит, Громя Зиланов и Полканов, И ведьм, и чуд, и великанов То тяжкий филина полет, То воронов раздается рокот; То слышится русалки хохот; То вдруг из-за седого пня Выходит леший козлоногий. ("К Виейкову") Шутливое стихотворение Е.Баратынского посвящено сказочному бесенку де тства, который и в последующие годы охраняет поэта: Узнайте: ласковый бесенок Меня младенцем навещал И колыбель мою качал Под шепот легких побасенок. ("Слыхал я, добрые друзья...") Для большинства русских писателей (особенно заметно это в поэзии) детски е воспоминания связаны с няней, бабушкой и их песенками у кроватки малыш а, с рассказами и разговорами перед сном о чудесном, волшебном, страшном. В 30-е годы жестокого XX-го века "усталая, загнанная, заработавшаяся" Марина Ц ветаева, которой очень нелегко живется во Франции, начинает писать о сво ем детстве, о том, "что было тогда". "Ничего, пришедшего после, я не полюбила", - признавалась она в письме к Анне Тесковой. Обращение к детству ("до-семиле тию") для М.Цветаевой - это и ностальгия по России, по счастливому времени, э то и попытка понять себя, свой характер. Так появляется рассказ "Черт". Цве таевский "Черт" с одинаковым успехом может быть причислен и к литературе, и к мемуаристике, и к исследованию по детской психологии. Последнее особ енно показательно: с дотошностью ученого-психолога, откровенно, без мале йшего украшательства, образным языком великолепной цветаевской прозы раскрывается мифологическое мышление ребенка (себя - маленькой девочки ), те эмоциональные переживания, которые создают в воображении особого р ода пластические образы. Каждый эпизод рассказа вносит свою лепту в раск рытие специфики детской фантазии, отражая сложнейший период формирова ния личности, переходные этапы детского сознания, когда страхи, пережива ния, представление о нерасчленимости мира обретают форму - фантастическ ую, но структурированную - и создается детский миф: своеобразное средств о познания мира, вхождения в культуру, овладения коммуникативными навык ами, психологической саморегуляцией. Для маленькой Марины такой "реальн ой фантазией" был свой, личный Черт. Писатели не раз отмечали факт получения детьми самой разнообразной инф ормации о нечисти друг от друга. Подобную ситуацию воспроизводит И.С.Тур генев в "Бежином луге". Особым чувством благодарности наполнены страницы мемуаров, очерков, художественных произведений, посвященные деревенск ой детворе, с которой довелось дружить многим будущим художникам слова, кисти, резца. Приведем слова Н.С.Лескова: "Сверстниками моими были крестья нские дети, с которыми я жил и сживался душа в душу. Простонародный быт я з нал до мельчайших подробностей". Действительно, жизнь на хуторе Панин в Орловской губернии позволила пис ателю узнать многое еще в детстве. В это многое поневоле входил и народны й взгляд на нечисть. Так, по мнению крестьян, старый мельник "имел довольно близкое отношение к водяному, который заведовал нашими прудами, - писал, в споминая об этих годах, Лесков, - верхним и нижним, и двумя болотами". Именно мельник открыл мальчику "полный таинственной прелести мир": "От Ильи я узн ал про домового, который спал на катке, и про водяного, который имел прекра сное и важное помещение под колесами, и про кикимору, которая была так зас тенчива и непостоянна, что пряталась от всякого взгляда в разных пыльных заметах - то в риге, то в овине, то на толчее, где осенью толкли замашки. Мень ше всех дедушка знал про лешего, потому что этот жил где-то далеко... И тольк о иногда заходил к нам в густой ракитник, чтобы сделать себе новую ракито вую дудку и поиграть на ней"... Как сказка - мир. Сказания народа, Их мудрость темная, но милая вдвойне, Как эта древняя могучая природа, С младенчества запали в душу мне. Быть может, не столь уж парадоксальна мысль о том, что философско-нравств енное начало, "больная совесть" многих русских деятелей культуры объясня ются в немалой степени деревенским, усадебным детством, заронившим веру в существование параллельного человеческому мира, где обитает "многоли кая нечисть". Понимается она в литературе как силы, духи, хозяева природы, как связующее звено с миром ушедших предков, как знак национальной самоб ытности, как своеобразный пантеизм и космизм, присущие русскому сознани ю. Этот же опыт и память детства способствовали развитию чувства ответст венности перед духовным наследием предшествующих поколений, перед тол ько вступающими в жизнь и еще не родившимися потомками, наконец, перед жи вой природой и братьями меньшими.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Судьба метеорита, как и судьба человека, непредсказуема и безжалостна:
Кто-то вечно летает среди звезд, а кто-то тупо падает в Челябинск…
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по краеведению "Духи природы в литературе", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru