Реферат: Особенности индустриализации СССР - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Особенности индустриализации СССР

Банк рефератов / История

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 411 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

13 Мурманский государственный технический университет Кафедра истории и философии Реферат по дисциплине: история По теме: Особенности индустриализации СССР Выполнил: StrideR Группа: cool group Проверил: Копанев В. Н. ( зачел с первой сдачи ) Мурманск 2003 Содержан ие Введение 3 Глава I Пред посылки индустриализации 4 Глава II План индустриализации 5 Глава III Накопления и ист очники ресурсов 13 Глава IV Вели кие стройки первой пятилетки, политика новых кадров 19 Глава V Продолжение плана во второй пятилетке 28 Глава VI Итог и индустриализации в СССР 31 Заключение 34 Список литературы 36 Введение В 1933 г., подводя итоги вып олнения первого пятилетнего плана, Сталин заявил, что СССР превратился и з страны аграрной в страну индуст р иал ьную. «В результате успешного проведения пятилетки,— подчеркнул он,— м ы уже выполнили в основном ее главную задачу — подведение базы новой современ ной техники под промышл енность, транспорт, сельское хозяйство» . Через не сколько лет аналогичный вывод был сделан им при ра ссмотрении более широкого отрезка нашей истории. А в 1946 г., разъясняя причины победы Советского Союза в Великой Отечественной войне, Сталин сказал о важности политики и ндустриализации и добавил, что на превращение СССР в страну индустриаль ную понадобилось всего 13 лет (1928— 1941 гг.). Каждое из приведенных сужден ий до сих пор имеет своих сторонников и противников. Одни связывают инду стриализацию лишь с первой пятилеткой, другие (их большинство) — с 30-ми гг. в целом. Существует даже группа историков, которые вообще доказывают, что индустриализация в СССР в сущ ности так и не произошла, имея в виду комплексное преобразование всего н ародного хозяйства на основе крупного промышленного производства. При этом указывается на техническое отставание, на высокую долю ручного тру да в целом ряде отраслей и пр. Но верны ли эти оценки по существу? Такой вопрос возникал и раньше. Трудн ости развертывания НТР, перевода наро дного хозяйства на путь интенсивного развития придали ему особую остро ту. Одним словом, назрела необходимость осмыслить на уро в не новейших достижений обществоведения содер жание и масштабы индустриализации, провозглашенной Сталиным на XIV съезде партии и, по его мнен и ю, завершен ной к началу 40-х гг. Решение такой задачи в значительной мере подготовлено появлением в 1988— 1989 гг. работ О. Лациса, Л. Гордона и Э. Клопова, В. Попова и Н. Шмелева, по дсчетами Г. Ханина и В. Селюнина. Следует также иметь в виду статьи Ю. Голанда, М. Горинова, Ю. П инскера, Н. Си монова, Г. Хапина, в основе своей посвященные анализу причин, обусловивших отказ от НЭПА в конце 20-х гг. Точки зрения названных авторов порой явно противоп оложны, что еще раз свиде тельствует об общей неразработанности проблем атики. Рассматривая конкретный ход событ ий в период проведения индустриализации в СССР, необходимо, прежде всего , принимать во внимание прямые, немедленные результаты той или иной поли тики и ее долговременные следствия, которые не всегда и не во всем совпад ают. Определенные действия руководства страны вызывали подчас катастр офические последствия. Однако жизнь и совокупность ряда объективных об стоятельств заставляли корректировать курс. Каждый шаг "выправления" ли нии, в свою очередь, оставлял за собой "обломки и черепки", но в итоге, ценой огромных усилий и жертв, выходил некий результат, который при желании мо жно было выдать за тот, к которому, собственно, и стремились. Отсюда среди историков сложились противоречивые оценки происходивших процессов. Ес ли следовать какой-либо одной из этих линий освещения событий, то получи тся весьма искаженное представление об истории 1930-х годов: она может быть изображена или как цепь постоянных провалов и злодеяний режима, или же к ак ряд его последовательных успехов и достижений. Действительность же б ыла намного сложнее. Исходя из этого, в своей работе я поставил перед собой цель ответить на р яд вопросов, связанных с проведением индустриализации, а именно: явилась ли индустриализация объективной закономерностью исторического разви тия?; каковы были ее социально-экономические причины и последствия? Для п олучения наиболее объективной картины, попытался соотнести то, что пров озглашалось официальной идеологией и проводилось на практике, с действ ительным состоянием дел. Глава I Предпосылки индустриализации «Мы отстали от передовых стран на 50— 100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». Этой речи Сталина, произнесенной в феврале 1931 г. на первой Всесоюзной конференции работников социалистической пром ышленности, суждено было стать поразительным пророчеством. Десять лет спустя наступил 1941 г. — год нападения нацистов на СССР Джузеппе Боффа, История Советского Союза, т.1 с.338 . По уровню народнохо зяйственного развития, т. е. по состоянию производи т ельных сил и их технико-экономической организации, СССР в конце 20-х годов находился на начальных эта пах индустриализации. Хотя переход от доинду стриального к индустриальному технологическому способу начался еще в XlX в., темпы этого процесса были т аковы, что вплоть до революции Россия оставалась аграрной страной, в нар одном хозяйстве которой преобладало мелкое производство и домашние фо рмы труда. Опустошенная мировой, а затем гражданской войной резко ослаби ли и те элементы индустриального производства, которые имелись в россий ской экономике. Естественно, что к исходу первого десятилетия Советской власти, когда в основном завершилось восстановление разрушенного, СССР оказался на то й же начальной стадии индустриального преобразования народного хозяйс тва, которой Россия достигла накануне воины и революции. В фабрично-заво дской промышлен ности к началу первой пятилетки производилось лишь 20— 25% национального дохода СССР, тогда как сельское хозяйство давало около 50%. Государство получало с него только небольшой налог и не имело почти ник аких средств, чтобы развивать и увеличивать промышленность. В сельскохо зяйствен ном производстве было занято едва ли не 80% рабо тающего населен ия страны, велось оно почти исключи тельно домашинным способом. Объем промышленной продукции, выпускавшейся в то время даже по абсолютн ой величине существенно уступал соответствующим показателям всех веду щих индустриальных держав, несмотря на гораздо более многочисленное на селение страны. В СССР при населении примерно в 160 млн. человек в конце 20-х го дов производилось ежегодно 3-4 млн. т. чугуна, 4-5 млн. т. стали, 35-40 млн. т. угля, 5-6 млр д. кВтч электроэнергии — в 2-3 раза меньше, чем в Германии, Англии или Франци и — странах с населением 40-60 млн. человек, - и во много раз меньше, чем в США (гд е жило тогда чуть больше 120 млн. человек). Уровень производства советской п ромышленности в расчете на душу населения отличался от душеного произв одства в инду стриально развитых странах в 5-10 раз, а то и на не сколько поря дков. Многие наиболее сложные промыш ленные изделия вообще не производи лись. При этом и в промышленности большинство рабочих (хотя и не столь под авляющее, как в сельском хозяйстве) было занято ручным трудом. По уровню производительных сил и технико-техно логическому типу производства отставание страны, имело в то время, так с ка зать, стадиальный масштаб. В передовых капиталисти ческих странах уж е утвердился индустриальный техно логический способ труда, народное хо зяйство СССР, взя тое в целом, оставалось еще по-прежнему на доиндустриал ьной стадии. Вооруженные силы Советов были очень слабы; они были вооружены тем, что осталось от царской армии. Авиации практически не было, не было т анков и совсем не было заводов для их производства Гордон Л.А., Клопов Э.В, «Что это было? Размы шления о предпосылках и итогах того, что случилось с нами в 30-40-е годы» М., 1989. с . 15-17 . Глава II План индустриализации Подготовкой пятилетнего плана занимались две соперничающие друг с другом ведущие школы. Первая, чьей основной опорой был Госплан, выступала за строго научный план, осно ванный на проверенных цифрах и прогнозирующий такие отношения между ра зличными секторами экономики, которые в целом создадут устойчивое равн овесие. Другая школа, имевшая своей опорой ВСНХ, может быть названа „теле ологической", поскольку избрала единственный, решающий, с ее точки зрени я, сектор экономики — тяжелую промышленность — и выработала свои реком ендации только для нее. Всем остальным отраслям народного хозяйства пре доставлялось пристраиваться под сенью тяжелой индустрии, кто как сумее т. Как заметил статистик С. Г. Струмилин: „Наша задача состоит не в том, чтоб ы изучать экономику, но в том, чтобы изменить ее" Джеффри Хоскинг, История Советского Союз а, с. 156 . Начиная с 1926 г. в Госплане и ВСНХ, один за другим подготавливались различны е проекты плана. Их разработка сопровождалась непрерывными дискуссиям и. По мере того как одна схема сменяла другую, превалирующей становилась тенденция — на ней настаивали как представители сталинского течения, т ак и экономисты вроде Струмилина, — которая состояла в установлении мак симальных задач индустриального развития страны. Бухарин и его группа п ытались было воспротивиться этому. Чересчур честолюбивые цели без необ ходимого экономического обоснования, говорили они, приведут к потрясен ию экономики, породят опасные межотраслевые противоречия, а следовател ьно, обрекут на провал саму индустриализации. «Из кирпичей будущего нель зя построить сегодняшних заводов» — этой своей получившей широкую изв естность фразой Бухарин хотел сказать, что бессмысленно форсировать од них отраслей, если взаимодополняющие их отрасли продолжают отставать. Н о бухаринское крыло потерпело поражение именно на этом поприще. Его осуж дение и представление первого пятилетнего плана совпали по времени с XVI п артконференцией (апрель 1929 г.). Госплан подготовил к конференции два варианта плана: один — минимальны й, или «отправной», а другой — максимальный, или «оптимальный»; показате ли второго превосходили показатели первого примерно на 20%. Но Центральны м Комитетом уже было решено, что во внимание принимается только второй в ариант. Накануне Рыков еще раз попытался внести в него некоторые поправк и. Он предлагал, в частности, принять специальный двухлетний план, призва нный создать «особо благоприятные условия» для сельского хозяйства и т ем ликвидировать его отставание, или, как говорил Рыков, для «выпрямлени я сельскохозяйственного фронта». Его предложение было отвергнуто Стал иным. Так, наиболее честолюбивый вариант плана сделался его официальной версией и в таком виде был утвержден после конференции также V съездом Со ветов в мае 1929 г. По времени он охватывал промежуток с октября 1928 г. по сентяб рь 1933 г. — иными словами, в момент утверждения плана его осуществление сле довало считать уже начавшимся Джузеппе Боффа, История Советского Союза, т.1 с.330-331 . Этот план предусматривал рост промышленной продукции на 136%, производите льности труда на 110%, снижение себестоимости промышленной продукции на 35%, с ельскохозяйственное производство — на 55%, национальный доход — на 103 %. Ве ликие стройки, начатые в 1927— 1928 гг. — прежде всего Днепрогэс и Турксиб, — д олжны были быть завершены к 1930 г. Планировалось строительство более чем 1200 заводов (по словам одного из делегатов V съезда Советов, при утверждении э тих планов создавалось впечатление, что Рыков сидит на огромном сундуке с деньгами и раздает их всем, кто пожелает). По плану приоритет отдавался т яжелой промышленности, которая получала 78% всех капиталовложений. Их объ ем должен был возрасти с 8,4 до 16,2% валового национального продукта. В начале 1930 г. плановые показатели были еще раз пересмотрены и увеличены: теперь уж е речь шла о добыче к концу пятилетки от 120 до 150 млн. т угля (вместо 75 млн. т, пред усмотренных изначально), о выплавке 17— 20 млн. т. чугуна (вместо 10 млн. т), о добы че 45 млн. т нефти (вместо 22 млн. т), о 8 млн. т химических удобрений, о 22 млрд, кВт эл ектроэнергии, о производстве 450 тыс. тракторов (вместо 55 тыс.), о строительст ве более 2 тыс. новых заводов Н. Верт, История Советского государства, с.216 . Утверждение первого пятилетнего плана нередко расценивается как драма тический выбор всего будущего страны, то есть, как сознательно принятое решение пожертвовать всем ради накопления национального богатства и у крепления базовых отраслей, обеспечивающих индустриализацию. Однако т акое впечатление неточно. Это, правда, что на XVI партконференции признавал ось, что осуществление плана будет сопровождаться «преодолением огром ных трудностей внутреннего и внешнего порядка», вытекающих в первую оче редь из «напряженности самого плана». Но на конференции вовсе не говорил ось, что какие-то отрасли или потребности должны быть принесены в жертву развитию других. Такое утверждение, было высказано лишь задним числом. Н о в апреле же 1929 г. предусматривалось, что сельскохозяйственное производс тво будет увеличиваться если не наравне с промышленным, то уж, во всяком с лучае, в достаточно существенных масштабах. То же самое относилось и к вы пуску предметов потребления. Реальная зарплата в свою очередь должна бы ла вырасти на 71%, доходы крестьян — на 67, производительность промышленног о труда — на 110 % и т.д. Предусматривался, иначе говоря, гармоничный прогрес с. Многие годы спустя, обращаясь к событиям уже как к фактам политической и стории, Пальмиро Тольятти заметил, что, начиная с определенного момента, «советские товарищи... перестали знакомить в плане постановки проблем» ч ленов братских партий с темпами «социалистического строительства». Та к вот, если первое проявление этой тенденции можно датировать, то оно сов пало как раз с утверждением первого пятилетнего плана. Речь шла, впрочем, не только об иностранных коммунистах, но и о самой советской компартии. К ое-кто, например некоторые экономисты — не говоря уже о бухаринских пра вых, — обращал внимание на внутреннюю несовместимость некоторых задач плана. Этим людям отвечали, что они на- строены скептически, упадочническ и, что они не верят либо заражены тоской по буржуазному прошлому, и приказ ывали им молчать. Можно все же задаться вопросом, не было ли среди самих вы сших руководителей сталинского крыла более глубокого понимания того, ч то в решении безоговорочно взять курс на индустриализацию форсированн ыми темпами была заложена неотвратимая необходимость последующего отк аза от многих целей плана. Возможно, такое понимание и существовало, но вп олне определенно этого утверждать нельзя, ибо открытого выражения оно т ак и не получило. С этого момента изменилась сама идея плана. На конференции по этому пунк ту выступали целых три докладчика — Рыков, Кржижановский и Куйбышев: эп изод скорее единственный, чем редкий в истории партийных и советских съе здов. Рыков, подчиняясь дисциплине, защищал проект, которого не одобрял, и бо тот противоречил его тезисам, тезисам, которые он тщетно отстаивал в Ц ентральном Комитете. Кржижановский в свою очередь выступил с докладом, в есьма отличавшимся от того, который он сделал в декабре 1927 г. на XV съезде пар тии. Тогда он утверждал, что оба варианта плана — и минимальный и «оптима льный» — равно необходимы для обеспечения определенной свободы манев ра. Планирование, кроме того, должно было носить непрерывный характер, то есть ежегодно, помимо заданий на следующий год, должны были устанавливат ься задачи на предстоящие пять лет, с тем, чтобы всегда была ясная перспек тива общего развития. Теперь все эти идеи исчезли, но Кржижановский все ж е отстаивал еще свой взгляд на план как на проект, основывающийся на экон омических и научных критериях. Иначе ставил вопрос Куйбышев. Нужно добит ься «во что бы то ни стало» — он дважды повторил эти слова — быстрых темп ов развития; «во что бы то ни стало... догнать и перегнать... капиталистическ их врагов». Сегодня, оглядываясь назад, нетрудно понять, что именно Куйбы шев, а не Кржижановский лучше всего выражал убеждения сталинского течен ия. План с этого момента уже переставал быть тем, чем он был в замыслах нэповс ких лет, то есть инструментом сознательного управления экономикой, по-пр ежнему сохраняющей собственные законы и механизмы функционирования. О н становился, скорее, выражением решительной воли, исходящей из убеждени я о допустимости ломки экономических законов и механизмов, — становилс я, следовательно, указанием общих целей, которых следовало достичь, как у же было сказано, «во что бы то ни стало». Несколько утрируя, его можно было рассматривать как своего рода «лозунг агитации», поставленный на служб у этой воле. Отныне экономическому развитию страны надлежало идти «боль шевистскими темпами», как они были определены. «Оптимальный» вариант плана, ставший после утверждения обязательным, о босновывался Госпланом на основе того предположения, что произойдет ст ечение благоприятных обстоятельств: все годы будут урожайными, качеств енные показатели экономики — себестоимость, производительность труда , урожайность — значительно улучшатся, торговля с заграницей намного ув еличится благодаря кредитам или расширению экспортных возможностей и, наконец, удельный вес затрат на оборону в общей массе расходов уменьшитс я. Ни одной из этих надежд не суждено было сбыться. Именно на этот случай и предусматривался тот минимальный вариант, который был презрительно от брошен Джузе ппе Боффа, История Советского Союза, т.1 с.331-333 . На этом, однако, было бы рано ставить точку в разговоре о плановом руков одстве, а, следовательно, о правильном применении всей той колоссальной массы материальных средств и человеческой энергии, которая им охватыв алась. План был утвержден весной 1929 г. Уже во второй половине того же год а он был полностью искорежен. Следует обратить внимание на дату: она знам енует один из самых критических моментов советской истории. Это был мом ент, когда осуждение Бухарина и других правых было предано гласности . Это был также период перехода к массовой и принудительной коллекти визации. Всякое сопротивление внутри ядра высших руководителей было с ломлено. В эти же месяцы было намечено ошеломительное ускорение выполне ния плана. Началось с выдвижения лозунга «Пятилетку — в четыре года! ». Речь еще раз шла об одном из тех «лозунгов агитации», которые Стали н считал необходимыми для осуществления руководства. Лозунг писали на к расных полотнищах, которые вывешивались в заводских цехах, повторяли на митингах вперемежку с бранью в адрес «маловеров и нытиков» из числа п равых. В Москву отправлялись «красные составы», груженные «сверхплан овой продукцией». Между тем выполнить за четыре года программу, которая, как признавалось, очень трудна и напряженна даже для пятилетнего срока, «было явно малореалистической задачей», а, следовательно, сопряженной с риском и для самой «агитации». Сталин все же не остановился на этом: он п ошел дальше. Кампания «пятилетку — в четыре года» сопровождалась нарас тающим, астрономическим раздуванием предусмотренных показателей. По пятилетнему плану, выплавку чугуна предусматривалось довести с 3— 5 д о 10 млн. т. Это было много, даже слишком много, по мнению многих специалистов . Но в январе 1930 г. Куйбышев объявил решение увеличить ее до 17 млн. т (10 — на Укр аине и 7 — на урало-сибирском комплексе) за тот же отрезок времени. Потенц иальные мощности, запроектированные для Кузнецка и Магнитогорска, были увеличены в четыре раза. За первый год пятилетки (1928— 1929) промышленное прои зводство выросло примерно на 20 %, то есть чуть меньше, чем предусматривало сь планом (21,4 %), но все же весьма существенным образом. Тогда было решено, что его прирост на протяжении второго года должен составить 32 %, то есть будет больше чем наполовину превышать запланированный уровень. Один из самых лихорадочных приступов этого повышения показателей пришелся на XVI съезд партии (июнь — июль 1930 г.). По одной из версий, еще накануне съезда Сталин с М олотовым явились в Совнарком и потребовали, чтобы все цифры плана в цело м были удвоены; на этот раз даже Рыков не решился возражать. Как бы то ни бы ло, в своем докладе на съезде Сталин потребовал гигантского увеличения з аданий пятилетки, утверждая, что «по целому ряду отраслей промышленност и» план может быть выполнен «в три и даже в два с половиной года». Требовал ось произвести, таким образом, не только 17 млн. т чугуна, но также 170 тыс. трак торов вместо запланированных ранее 55 тыс., вдвое больше цветных металлов, автомобилей, сельскохозяйственных машин и т.д. Причем и на этот раз Стали н выдвигал эти задачи как тяжелое, но необходимое решение. Наоборот, он ув ерял, что одновременно будет происходить увеличение выпуска потребите льских товаров, ибо «мы имеем теперь возможность развивать ускоренным т емпом и тяжелую, и легкую индустрию» Джузеппе Боффа, История Советского Союза, т.1 с.336-337 . Новые увеличенные планы не соответствовали реальным возможностям прои зводства, а способствовали его дезорганизации. Строительство сотен объ ектов было начато и не завершено из-за нехватки сырья, топлива, оборудова ния, рабочей силы. К концу 1930 г. 40% капиталовложений в промышленность были за морожены в незавершенных проектах. Они парализовали огромное количест во материальных ресурсов, недостаток в которых ощущался в других област ях экономики. Невыполнение планов обусловило цепную реакцию развала эк ономики: один невыполненный проект служил препятствием для выполнения другого и т.д. В целях преодоления нехватки материальных ресурсов (впроч ем, относительной, поскольку она существовала лишь по отношению к заведо мо невыполнимым показателям первого пятилетнего плана) снабжение пред приятий постепенно полностью переходило в руки административных струк тур. Они пытались обеспечить централизованное распределение основных ресурсов и рабочей силы, необходимых в промышленности, исходя из ими же о пределяемой важности того или иного предприятия. Деятельность предпри ятий оказалась, таким образом, в сильной зависимости от очередности полу чения ассигнований, порядок которой определялся значением предприятия . Система приоритетов в распределении сырья, оборудования, рабочей силы распространялась прежде всего на несколько ударных объектов, которые с тавились в пример всей стране (металлургические комбинаты в Кузнецке и М агнитогорске, тракторные заводы в Харькове и Челябинске, автомобильные заводы в Москве и Нижнем Новгороде). Нехватка ресурсов все возрастала, и с оответственно возросло число приоритетных предприятий. Очень скоро си стема приоритетов привела к конфликтам между предприятиями, что вызвал о необходимость введения системы чрезвычайной очередности. Так админи стративный способ (сначала только распределения ресурсов) со временем п одменил собой планирование, и ему суждено было на долгие годы стать одно й из важнейших особенностей советской экономики. Система приоритетов была результатом импровизации. Она, правда, позволи ла избежать полного паралича, которым грозила резко увеличившаяся нехв атка ресурсов в наиболее важных отраслях производства. Но в деятельност и предприятий, не вошедших в число «первостепенных», она только усилила анархию. Эта система представляла собой полумеру, которая позволила нен адолго отсрочить проявление негативных последствий тех противоречий, которые существовали между плановыми показателями и реальной возможно стью их выполнения Н. Верт, История Советского государства, с.217 . Наслаивание все более впечатляющих плановых заданий происходило почти в течение всего хода выполнения пятилетки. Сами по себе они могли выгляд еть и не такими уж произвольными, особенно в глазах людей, которые с энтуз иазмом отдавали все силы нечеловеческому труду на стройках пятилетнег о плана. В самом деле, за ними стояли реальные трудности, такие как нехватк а металла, который приходилось, поэтому ввозить из-за границы, оплачивая золотом, возросшая потребность в сельскохозяйственной технике, обусло вленная масштабами и драмами коллективизации, и т.д. Складывается, однак о, впечатление, что каждая вновь возникающая или непредусмотренная проб лема решалась простым повышением соответствующих цифр плана без какой- либо корректировки других его показателей, отчего эти последние делали сь все менее достижимыми. Таковы шутки, которые способен разыгрывать не знающий пределов волюнтаризм. Страна была охвачена индустриальной лих орадкой, своего рода помешательством, пароксизмы которого затянулись в плоть до 1932 г. Для того чтобы найти что-либо похожее в истории нашего столет ия, нужно перенестись к концу 50-х гг., периоду «большого скачка» в Китае. Рез ультаты и в том и в другом случае были весьма далеки от ожидаемых. Разумеется, то, и дело звучавший в речах руководителей неотступно тревож ный призыв строить поскорей имел под собой основания. Но уже во второй по ловине 1930 г. можно было видеть, что подобный путь не ведет к ускорению прогр есса: темпы роста не увеличивались, а, скорее, падали. Объем производства з а год вырос не на 32 %, как требовалось, а — по противоречивым свидетельства м официальных источников — лишь на 22 %, да и то в промышленности, то есть то й сфере, где были сосредоточены все усилия и средства. Тем не менее, Сталин заявил, что в следующем году можно и должно увеличить выпуск промышленн ой продукции на 45 % Джузеппе Боффа, История Советского Союза, т.1 с.337-338 . План был предельно напряженным с самого начала, причем настолько, что по пытки дальнейшего форсирования его, какими бы мотивами они ни вдохновля лись, могли принести лишь вред. Не раз выражалось восхищение по поводу то го железного, безжалостного упорства, с каким сталинское руководство су мело шаг за шагом собрать воедино энергию страны и направить ее на выпол нение первоочередной задачи: создание тяжелой индустрии, основы могуще ства и независимости страны. Было бы неверным, конечно, игнорировать зна чение, которое этот фактор имел в жизни Советского Союза. Тем не менее, нач иная с определенной черты, он обращался против провозглашенных и выполн яемых задач. Вину за ошибки и распыление средств нередко приписывали так же неопытности плановиков. Довод этот справедлив только отчасти. Дискус сия 1928— 1929 гг. показывает, что в предостережениях не было недостатка. Не был о в них недостатка и позже. Всех, кто возражал, убирали. Сам Кржижановский, податливый сторонник «научного» планирования, был смещен в 1930 г. Вместо него во главе Госплана был поставлен Kyйбышев Джузеппе Боффа, История Советского Союза, т.1 с.341-342 . Так же были разоблачены „правые уклонисты", тех, кто не был согласен со ста линской политикой давления на крестьянство и считал пятилетний план до рогостоящим и не сбалансированным по экономическим показателям. Основ ными мишенями стали Бухарин, Алексей Рыков (председатель Совета народны х комиссаров) и Михаил Томский (глава профсоюзов). Сталин использовал сво ю систему патронажа для подрыва цитаделей противников — московской па ртийной организации, партийных ячеек в университетах и профсоюзах. К кон цу 1929 г. все трое были смещены с большинства официальных постов. Подобно Ка меневу и Зиновьеву, они публично признали, что „наши взгляды... были ошибоч ны", и потому им было позволено сохранить некоторые свои посты. Плановики подверглись такому же политическому давлению. В Госплане ста ло политически подозрительным само понятие о равновесии между различн ыми отраслями народного хозяйства. Вместе со своими сотрудниками был см ещен бывший меньшевик Громан, основной представитель сторонников сбал ансированного планирования оптимального экономического развития. Нек оторые из них стали обвиняемыми на публичном процессе 1931 г., где им инкрими нировались „преступные" попытки затормозить индустриальное развитие с траны. По определению статистика Струмилина, несомненное большинство специал истов по планированию предпочло поддерживать высокие темпы экономичес кого роста, чем сидеть за низкие. Планирование теперь зависело не от анал иза, но от приказов Джеффри Хоскинг, История Советского Союза , с. 156-157 . Кульминационная точка этого безрассудного вздувания обязательств был а ознаменована XVII партконференцией в январе — феврале 1932 г., когда были сфо рмулированы первые директивы на второй пятилетний план, который должен был закончиться в 1937 г. В докладах Молотова и Куйбышева, а также в резолюции о пятилетнем плане говорилось, что к этому времени производство электро энергии должно быть доведено до 100 млрд. кВч, а угля — до 250 млн. т, чугуна — до 22 млн. г, нефти — до 80— 90 млн. т, зерна — до 130 млн. г. Одним словом, советская эко номика должна была прыжком достигнуть американского уровня. Намеченны е показатели были реализованы в СССР лишь в 50-е гг. Два года спустя, при окон чательном определении показателя второй пятилетки, они были отброшены и резко сокращены Джузеппе Боффа, История Советского Союза, т.1 с.338-339 . Глава III Накопления и источники ресурсов Если бы гигантомания служ ила лишь выражением чрезмерного честолюбия, пускай иррациональным, но в се же стимулом к тому, чтобы производить больше и быстрей, — все это было бы еще полбеды. Все дело в том, что она не была просто «лозунгом агитации». Она была указанием, более того — точной директивой к действию. Она претв орялась, иначе говоря, в обязательные технические проекты, огромные капи таловложения, в нарастающую гору начинаний, не предусмотренных планом. О на вызывала огромное распыление средств вместо их сосредоточения во им я быстрейшего получения результатов. Одним из самых поучительных приме ров может служить случай с заводами синтетического каучука. Благодаря о ткрытиям советских химиков этот материал был тогда только что впервые п олучен в СССР. Речь шла пока об экспериментальном, а не о промышленном про изводстве. Специалисты, начиная с самих авторов открытия, колебались отн осительно целесообразности сооружения даже одной-двух крупных установ ок по производству каучука. По инициативе же Сталина было решено построи ть десять таких установок. Конечно, СССР испытывал огромную потребность в резине, ибо природный каучук полностью отсутствовал среди его естеств енных ресурсов. Но приказы Сталина не были решением проблемы: за все 30-е гг. удалось наладить производство лишь на трех заводах. И примеры такого род а были типичны не для одной только химии. Множилось число начатых и незав ершенных строек: к концу пятилетки в них было заморожено 76 % капиталовложе ний против 31 % вначале, что уже тогда считалось слишком высоким показателе м Джузеппе Бо ффа, История Советского Союза, т.1, с.339 . Индустриализация силу осо бенностей ее проведения носила вторичный ха рактер. При менялись зарубежная техника и технология, подготовка ра боч ей силы велась по западным образцам. Инженеры учи лись за рубежом, исполь зовались иностранные специалисты. Характерно, что 80— 85%, то есть основная часть машин и оборудования предприятий, построенных, расширенных, ре ко нструированных в 30— 40-е гг., составляла импортированная, вывезенная из-за рубежа техника. При отсутствии рынка, быстрого оборота капитала и накопл ений средства для индустриализации изыскивались за счет ограничения п отребления народа. В развитых странах доля накоплений (то есть средств, к оторые шли на расширение производства) в национальном доходе составлял а 5— 10%. В дореволюционной России и в Советской России до середины 20-х гг. она также составляла 10%. Теперь доля потребления резко сократилась, сектор на копления — расширился: 1930 г. — 29%; 1931 г. — 40 %; 1932 г. — 44% Л. И. Семеникова, Россия в мировом сообществ е цивилизаций, с.568-569 . Финансовые средства для и нвестиций были скудны и добыты с трудом. Это были деньги, полученные цено й жестоких лишений, голода и слез, или, говоря словами сегодняшних советс ких учебников истории, «не считаясь с усилиями, жертвами и лишениями», от казывая себе «даже в самом необходимом». Между тем теперь, когда индустр иализация выходила далеко за рамки того, что кто-либо даже в троцкистски х кругах осмеливался проектировать в 20-е гг., проблема накопления вставал а уже не как предмет теоретических споров или политических столкновени й, но как неумолимая практическая потребность. За исключением нескольки х краткосрочных займов, существенной помощи из-за границы не поступило. В связи с этим доля накоплений в национальном доходе, то есть та его часть , которая изымалась из потребления и служила в первую очередь для финан сирования капиталовложений и обеспечения производства, должна была превысить треть его объема. Высказанная Преображенским и подхваченная позже Сталиным идея об изъятии необходимых средств у несоциалистическ их секторов экономики, то есть, прежде всего, у деревни, на первых порах мо гла найти лишь частичное применение. Это, правда, что с практической ликв идацией капиталистического сектора оставалось лишь крестьянство. Сейч ас признается, что сельское хозяйство служило одним из главных источник ов накопления. При нынешнем состоянии знаний по этому вопросу невозможн о, однако, установить, какая именно часть его приходилась на село. Хотя сре ди самих советских историков существует на этот счет расхождение во мне ниях, убедительным выглядит тезис, по которому вплоть до 1932 г. ресурсы, вык ачанные из деревни, пускай даже и крупные сами по себе, не представляли со бой наиболее внушительной части и, во всяком случае, оставались далеки от того, чтобы целиком покрывать расходы на индустриализацию. Уже сами п ерипетии коллективизации, по крайней мере в годы первой пятилетки, препя тствовали получению большего: наряду с другими руководителями Сталин тоже признавал, что новые коллективные сельские предприятия нерентабе льны. Тем более высокой была доля, которую пришлось взимать со всего оста льного населения, включая рабочих. Способы, с помощью которых это делалось, были различны: далеко не все они были предусмотрены вначале. За четыре года, с 1 января 1929 г. по 1 января 1933 г., находящаяся в обращении денежная масса увеличилась в четыре раза. Отс юда сильное давление на рубль. Если в начале пятилетки Советское правите льство старалось продолжать политику предыдущих лет, направленную на п оддержание стабильных цен или даже их понижение, то начиная с 1931 г. был взя т курс на значительное повышение цен на все потребительские товары. Над ежда на получение средств от растущих прибылей государственных промыш ленных предприятий оправдалась лиши незначительно: в эти годы указанны й источник финансирования ни разу не фигурировал на первом месте в бюдж етной графе доходов и неизменно давал поступления ниже предусмотрен ных. Главным источником пополнения ресурсов были поэтому прямые и косве нные налоги. В 1930 г. перестало хватать и этих поступлений: весь финансовый п лан государства рисковал полететь вверх тормашками. Местные партийные организации захлестнул тогда поток инструкций (одна секретная инструк ция была подписана лично Сталиным) с требованием усилить фискальные сбо ры. Со следующего года главным источником бюджетных поступлений стал «н алог с оборота», начисляемый на цену всех товаров в розничной торговле, а стало быть, взимаемый автоматически. Другим источником были займы, разме щаемые среди населения. Их выпуск начался в 1926 г. Вряд ли можно утверждать, что с самого начала они носили принудительный характер; однако по мере т ого, как потребности пятилетки становились все настоятельнее, практиче ски займы сделались обязательными. Еще труднее было изыскивать средства для оплаты зарубежных закупок, кот орые в годы первой пятилетки были весьма внушительными. В 1928— 1929 гг. для пол учения золота от частных лиц, которые могли обладать им, в ход было пущено ГПУ и применены методы «непосредственного воздействия»; добытого, одна ко, было далеко не достаточно. Воздействие мирового кризиса на советскую внешнюю торговлю было отнюдь не благоприятным. Товарами, которыми СССР оплачивал тогда свой импорт, были главным образом хлеб, лес, нефть, меха. Е сли исключить последние, речь шла о товарах, в которых страна сама испыты вала острую нужду. В особенности это относится к хлебу. В 1930 и 1931 гг. СССР эксп ортировал 10 млн. т зерна, примерно по 5 млн. г в год; для сравнения, в 1928 г. он прод ал за границу лишь 99 тыс. г хлеба. Производство зерновых за это время вырос ло ненамного, во всяком случае, не на столько, чтобы оправдать такой скачо к. Положение с продовольствием в стране было в эти два года не менее напря женным, чем в драматическом 1928 г. За границу, таким образом, вывозились не и злишки, а тот хлеб, который не ели жители страны. Для оплаты заграничных сч етов продавались даже художественные произведения из музеев. Но и при вс ех этих ухищрениях план по импорту был выполнен менее чем наполовину. В т о же время он был перевыполнен (105 %) в той части, которая касалась закупки об орудования и дефицитного сырья. Это означает, что ввозились только машин ы (в 1931 г. они составили 93% всех закупок), при отказе от всего остального, сколь бы необходимым оно ни было. Тревожные сигналы тем временем множились. Сами блестящие количественн ые результаты первых лет пятилетки были достигнуты ценой быстрого, а в н екоторых случаях и «недопустимого» ухудшения всех качественных показа телей производительности труда, себестоимости; качество выпускаемых и зделий становилось все более низким. Реальные расходы на строительство были намного выше сметных. Те «узкие места», против которых предостерега л Бухарин, не замедлили обнаружить себя. Ощущалась нехватка всего: сырья, топлива, заготовок, стройматериалов. В конечном счете получать их могли лишь первоочередные стройки, предприятия и отрасли, причисленные к числ у наиболее важных и безотлагательных. Жесткий порядок очередности был у становлен, когда распределение всех материалов пришлось организовать из центра. Еще более драматическим образом напоминал о себе недостаток т ехников и квалифицированных рабочих. Дорогостоящие машины, с таким труд ом купленные за границей, приводились в негодность или долго не достигал и установленной производительности, а то и просто ржавели в ящиках. Проц ент брака был чрезвычайно высоким: на Московском заводе шарикоподшипни ков, например, он колебался в пределах от 25 до 65 % . Ради ускорения ввода в стр ой на крупных предприятиях сооружали главные корпуса, но все остальное — от вспомогательных служб до жилья — безнадежно отставало. Вокруг сов ременного прокатного стана или только что купленного в Америке сборочн ого конвейера люди передвигались в грязи, среди куч строительного мусор а и всякого хлама. Сооружались новые шахты, но в старых тем временем отсут ствовали подъемники для спуска и подъема людей. Все это сказывалось на р ентабельности капиталовложений. Одно из самых серьезных «узких мест» обнаружилось с 1930 г. на транспорте. На протяжении 1931 г. два Пленума ЦК вынуждены были специально заниматься этим вопросом. Вся система коммуникаций в СССР серьезно отставала. Железнодо рожная сеть в 20-е гг. постепенно оправилась от послевоенного кризиса; в зн ачительно меньшей степени это можно было сказать о речном и морском тран спорте. Планом и не предусматривалась радикальная модернизация трансп орта, поскольку считали, что при некотором расширении транспортных путе й наличных средств должно будет хватить. На практике даже эти проекты не были реализованы: отрасль получила лишь немного больше половины ассигн ованных ей средств, остальное было поглощено промышленностью. Из предус мотренных планом новых путей была реально сооружена только треть. Все ос нащение осталось старым, в то время как нагрузка намного увеличилась: ну жно было удовлетворять растущие потребности новых строек и заводов. Выз ванное индустриализацией и коллективизацией общее потрясение повлекл о за собой крупные перемещения населения. В годы первой пятилетки террит ориальная мобильность достигла высочайшего уровня: огромные толпы стр анствовали по стране из конца в конец. Станции были забиты людьми, которы е сутками ожидали поезда, неизвестно когда приходящего и отбывающего, чт обы штурмом взять вагоны. Подвижной состав часто выходил из строя, поезд а прибывали с большим опозданием, что не могло не сказываться на положен ии дел на срочных стройках, межотраслевых поставках, на взаимоотношения х между изготовителями продукции и рынком. В довершение всего тяжким бременем на ход дел ложилось ухудшение междун ародной обстановки. Уже на XVI партконференции в 1929 г. Кржижановский говорил о возможной необходимости частично пересмотреть оборонные аспекты пл ана, исключая, впрочем, фундаментальные перемены. На самом деле все оказа лось хуже. Сейчас трудно установить, в какой мере неожиданные затраты на армию повлияли на программы более общего характера, потому что для таког о рода расчетов нет необходимых исходных данных. Если верить одному из о фициальных источников, эти расходы за годы пятилетки выросли в десять ра з. Некоторые промышленные предприятия были переоборудованы для выпуск а оборонной техники, прежде всего танков и самолетов. Бремя вооружений е ще больше возросло к концу пятилетия, особенно с 1932 г., после японской агрес сии в Маньчжурии и возникновения новой напряженности на западных грани цах. По крайней мере таково было объяснение, публично данное Сталиным. Бю джетные расходы на оборону увеличились с 880 млн. руб. в 1928— 1929 гг. до 1288 млн. в 1931 г.; затем произошло скачкообразное увеличение до 5 млрд. руб., но это было уже в 1434 г Джузеппе Бо ффа, История Советского Союза, т.1, с.339-343 . Высокие темпы развития м огли быть достигнуты только за счет внеэкономического принуждения, нас илия. Необходимость насилия, включая репрессии, их неизбежность крыто пр изнавалась вождями. И.В. Сталин говорил: «Репрессии в области социалисти ческого строительства являются необходимым элементом наступления». Пр инуждение исполь зовалось в разных, в том числе крайних, репрессивных фо р мах, широко. Более того, в народном хозяйстве на протяже нии сталинског о периода использовались десятки миллионов заключенных и их дешевым тр удом создавалась значитель ная часть национального продукта. Значител ьным является разброс мнений в историографии по вопросу о численности з аключенных, а также о доле и значении принудительного труда в экономике. Ж. Росси, француз, который 22 года провел в ГУЛАГе (Государственное управление лагерей, а также обобще нное название зоны принудительного труда, введенное А.И. Солженициным), п ривел общее число заключенных в советское время по западной литературе : 1924 г. — 86 тыс., 1927 г. — 200 тыс., 1932 г. — 16 млн. В последние годы была введена в оборот отчетность ГУЛАГа (публикации А.Н. Дугина, В.М. Земскова, В.Ф. Некрасова). Из них следует, что количество заключе нных в лагерях и колониях перед войной достигало двух млн., в 1953 г. — 2,5 млн. че ловек. Принудительный труд стали применять широко с конца 20-х гг., с началом перв ой пятилетки. В 20-е годы, хотя и существовали лагеря и ссылки, эксплуатация подневольного труда не рассматривалась как важная хозяйственная задач а. Бюджет лагерей формировался в значительной мере за счет государствен ного бюджета. Ситуация изменилась в конце 20-х гг. В апреле 1928 г. министр юстиц ии РСФСР Янсон, нарком внутренних дел РСФСР Толмачев и зампред ОГПУ Ягод а предложили перейти "от системы ныне действующих мест заключения к сист еме концлагерей, образованных по типу лагерей ОГПУ". Политбюро ЦК ВКП(б) пр едписало расширить существующие и организовать новые лагеря в отдален ных районах с целью их колонизации и разработки "природных богатств путе м применения труда лишенных свободы". К середине 30-х гг. была создана доста точно разветвленная сеть исправительно-трудовых — так они назывались — лагерей. Великие стройки первых пятилеток потому и были завер шены в короткий ср ок, что использовался дешевый труд зак люченных. Наиболее трудоемкие об ъекты с большим объе мом земляных работ строились заключенными: Беломор о-Балтийский канал (300 тысяч заключенных), канал Москва— Волга, БАМ (стройк а началась в 1933 г., в 1934 г. туда прибы ли заключенные, построившие Беломоркана л) и т.д. Крупным предприятием по освоению и эксплуатации рай онов крайнего севе ро-востока Сибири был Дальстрой. Он основан в 1932— 1933 гг. прежде всего для доб ычи золота. Больше известен как Колымские лагеря. Дальстрой занимал коло ссальную территорию от Охотского моря на юге до Во сточно-Сибирского мо ря на севере, включая часть Камчатки и Восточную Якутию. По некоторым дан ным только в Дальстрое стабильно находилось два-три миллиона человек. В 1956 г. Дальстрой был изъят из ведения МВД и передан министер ству горнорудн ой промышленности СССР. Заключенные не только добывали золото, руду, вал или лес, но и строили го рода, дороги. В частности, заключенные построили М агадан, который они прозвали столицей Колымского края. Здесь — суровый климат, но не менее суровым был режим. Эти лаге ря смерти необыкновенно яр ко описаны у В. Шаламова. Зак люченные строили Магнитку, Комсомольск-на-Ам уре, Но рильск. Особо засекреченным был лагерь на Новой Земле по добыче и очистке урана. Оттуда практически никто не воз вращался. В системе ГУЛАГа строились все военные объекты, атом ная промышленность , предприятия энергетики: крупные элек тростанции, первые атомные станц ии. В полной мере эконо мическую роль ГУЛАГа еще предстоит выяснить. Но яс но, что она значительна. ГУЛАГ производил 1/3 экспортной продукции: лес и пи ломатериалы, природное сырье, полуфабрикаты и т.п. Некоторые данные об эк ономике ГУЛАГа. В 1940 г. предполагалось добыть золота 120,8 т. из них Дальст рой д олжен был дать 85 т. В 1941 г. из 17,2 тыс. т. никеля 9,3 тыс. т. производил ГУЛАГ. То же сам ое по соотношению в добыче молибдена, вольфрама, хрома и других дорогост оя щих металлов. Свертывание нэпа, проведение индустриализации с ис пользованием насил ия и принуждения неизбежно поставили вопрос о кардинальной перестройк е деревни. Ломка деревни означала завершение тотального огосударствле ния, ликвида ции основы для появления собственников. Общество, созда вае мое на основе технократических принципов, требовало унификации, поэтом у и в деревне надо было создать струк туры, которые обеспечивали бы функц ионирование системы как фабрики. Так и объясняли: не может власть базиро вать ся на разных элементах: в промышленности одно, на селе - другое. Коллективизация по технологии стоит в одном ряду с индустриализацией. С ельское хозяйство перестраивалось, подгонялось под промышленный тип. Е сли русская община в деревне представляла собой прежде всего социальны й институт, то колхоз — это производственный коллектив, ар тель, составл енный по функциональному принципу (трактор ная бригада, полевое звено и т.п.). Колхоз легко управляем: давалась директива, что сеять, сколько, какой объем продук ции надо получить, затем — контроль исполнения. Обратите в нимание: как в материалах первого пятилетнего плана ха рактеризовалась задача коллективизации: "Особенно труд ной является проблема коллектив изации и определения та ких ее организационных форм, которые обеспечива ли бы максимальное использование и максимальную эффективность вкладыв ания ресурсов. В ноябре 1929 г. был взят курс на форсированную кол лективизацию на базе ликв идации кулачества как класса. Так же, как и индустриальные, темпы коллект ивизации были бе шеными. Власть, опираясь на беднейшее население, кру шил а деревенский уклад, подгоняя его под промышленный тип. Промышленные раб очие-коммунисты стали ударной си лой перестройки села. Насилие, как гово рилось, приняло в ходе коллективизации ужасающие размеры. Производител ь ные силы в сельском хозяйстве были подорваны, стимулов к труду не было. Роста сельскохозяйственного производства в результате коллективизац ии практически не произошло. Социальные потери были колоссальными. Разр ушена многовековая культура общинного коллективизма. Однако решалась проблема социальной поддержки бедняков и малоимущих (материально-техн ическая база колхозов создавалась за счет кулаков и середняков). Сельско е хозяйство и промышленность включались в единую унифицированную сист ему директивного планирования Л. И. Семеникова, Россия в мировом сообществ е цивилизаций, с.569-574 . Глава IV Великие стройки первой пятилетки, политика новых кадров Партия, страна взялись за трудную работу по выполнению пятилетки, как сокращенно стали называть « план». Целое созвездие строительных площадок возникло как в старых пром ышленных областях, так и в новых многообещающих районах, где раньше не бы ло или почти не было промышленности. Шла реконструкция старых заводов в Москве, Ленинграде, Нижнем Новгороде, в Донбассе: их расширяли и оснащали новым импортным оборудованием. Строились совершенно новые предприятия , они были задуманы масштабно и в расчете на самую современную технику; ст роительство велось зачастую по проектам, заказанным за границей: в Амери ке, Германии. План отдавал приоритет отраслям тяжелой индустрии: топливн ой, металлургической, химической, электроэнергетике, а также машиностро ению в целом, то есть тому сектору, который призван будет сделать СССР тех нически независимым, иначе говоря, способным производить собственные м ашины. Для этих отраслей и создавались гигантские строительные площадк и, возводились предприятия, с которыми навек будет связана память о перв ой пятилетке, о которых будет говорить вся страна, весь мир: Сталинградск ий и Челябинский, а потом и Харьковский тракторные заводы, огромные заво ды тяжелого машиностроения в Свердловске и Краматорске, автомобильные заводы в Нижнем Новгороде и Москве, первый шарикоподшипниковый завод, хи мические комбинаты в Бобриках и Березниках. Самыми знаменитыми среди новостроек были два металлургических комбина та: Магнитогорский — на Урале и Кузнецкий — в Западной Сибири. Решение о б их сооружении было принято после долгих и острых споров между украинск ими и сибирско-уральскими руководителями, начавшихся в 1926 г. и затянувших ся до конца 1929 г. Первые подчеркивали, что расширение уже существующих мет аллургических предприятий на юге страны потребует меньших расходов; вт орые — перспективность индустриального преобразования советского Востока. Наконец, соображения военного порядка склонили; чашу весов в по льзу вторых. В 1930 г. решение получило развернутый крупномасштабный харак тер — создание в России наряду с южной «второй промышленной базы», «вто рого угольно-металлургического центра». Топливом должен был служить уг оль Кузбасса, а руда — доставляться с Урала, из недр знаменитой горы Магн итной, давшей название городу Магнитогорску. Расстояние между двумя эт ими пунктами составляло 2 тыс. км. Длинные железнодорожные составы должн ы были совершать челночные рейсы от одного к другому, перевозя руду в одн ом направлении и уголь в обратном. Вопрос о расходах, связанных со всем эт им, не принимался во внимание, раз речь шла о создании нового мощного инду стриального района, удаленного от границ и, следовательно, защищенного о т угрозы нападения извне. Многие предприятия, начиная с двух колоссов металлургии, сооружались в г олой степи или, во всяком случае, в местах, где отсутствовала инфраструкт ура, за пределами или вообще вдали от населенных пунктов. Апатитовые руд ники в Хибинах, призванные дать сырье для производства суперфосфата, размещались вообще в тундре на Кольском полуострове, за Полярным кругом . История великих строек необычна и драматична. Они вошли в историю как од но из самых потрясающих свершений XX в. России не хватало опыта, специалист ов, техники для осуществления работ такого размаха. Десятки тысяч людей принимались строить, практически рассчитывая лишь на собственные руки. Лопатами они копали землю, нагружали ее на деревянные повозки — знамен итые грабарки, которые бесконечной вереницей тянулись взад и вперед с утра до ночи. Очевидец рассказывает: «Издали строительная площадка ка залась муравейником... В тучах пыли работали тысячи людей, лошадей и даже ... верблюды». Сначала строители ютились в палатках, потом — в деревянных бараках: по 80 человек в каждом, меньше 2 кв. м на душу". На сооружении Сталинградского тракторного завода впервые было решено продолжать стройку и зимой. Нужно было торопиться. Поэтому работали и пр и 20, 30, 40 градусах мороза. На глазах у иностранных консультантов, порой восхи щенных, но чаще скептически относящихся к этой картине, которую они восп ринимали, прежде всего, как зрелище грандиозного хаоса, устанавливалось дорогостоящее и самое современное оборудование, купленное за границей Джузеппе Боффа, История Советского Союза, т.1, с.333-334 . В то же время следствием в ыполнения первого пятилетнего плана стало то, что экономика оказалась в известной степени разбалансированной — это стало в Советском Союзе по чти правилом. Были забыты даже некоторые отрасли тяжелой промышленност и, например, химическая индустрия, чье отставание в дальнейшем создавало постоянные проблемы для других отраслей. В текстильной промышленности во время первой пятилетки практически произошло падение производства. Это значит, что одежда была плохого качества и ее катастрофически не хва тало. Не намного больше внимания уделили железным дорогам, а это значит, ч то товары отнюдь не всегда могли попасть к месту назначения до истечения срока годности. Жилищное строительство, производство потребительских товаров и сфера услуг были и вовсе забыты, а снабжение продовольствием о казалось полностью подорванным коллективизацией. Рабочие, отчаянно ну жные на производстве, проводили время в очередях за товарами первой необ ходимости. По словам Хрущева, например, в 1932 г. в Москве всем предприятиям б ыло предписано развивать кролиководство для их столовых. Не следует так же забывать, что коллективизация полностью разрушила кустарное прои зводство, дававшее большинству населения одежду, мебель и рабочие инстр ументы. Другим долговременным следствием первого пятилетнего плана стали стру ктура и способ управления промышленностью. Управление растущей промыш ленностью было передано из BCHX централизованным министерствам, или народ ным комиссариатам, как они по-прежнему назывались. В 1932 г. их было три; к 1939 г. и х стало уже двадцать, а к 1948 г. насчитывалось тридцать два министерства. Сто ль неудержимый рост дал Сталину возможность с особенной силой разверну ть свое попечительство, особенно над специально подготовленными для ра боты в новых структурах новыми „красными специалистами". Более того, пар тийные секретари на местах обнаружили, что теперь они полностью зависят от производственных показателей крупнейших предприятий их регионов. У спех состоял не в том, чтобы просто выполнить план, но, чтобы перевыполнит ь его — достичь этой цели секретари были готовы любой ценой. Большую час ть времени партийные секретари тратили на то, чтобы использовать свое вл ияние для преодоления трудностей снабжения и добиться победы в соревно вании с заводами других регионов. Даже места самых крупных по проекту пя тилетнего плана строек утверждались в жестокой конкуренции между парт ийными организациями, боровшимися за повышение своего престижа. После того, как местоположение проекта было определено, первостепенной задачей становилась борьба за „перевыполнение" плановых показателей. Р ади этого в жертву приносилось все — здоровье, безопасность людей и инт ересы других секторов экономики. Индустриализация была уподоблена вое нным действиям — с их „фронтами", „кампаниями" и „прорывами". Нехватка раб очих рук и материалов постоянно приводила к возникновению непредвиден ных ситуаций. Индустриальные победы описывались в прессе в преувеличен но риторической манере. Преуспевающие управленцы были похожи не на бюро кратов, а скорее на первопроходцев или даже флибустьеров, использующих г рубые и быстрые методы для освоения новых территорий. Известно, что неко торые из них похищали грузовики и устраивали засады на товарные составы , чтобы отобрать предназначенные соперникам материалы; если при этом они перевыполняли план, то им мог угрожать лишь выговор, который ничего не ст оил. Но если они терпели неудачу, то результатом могла быть позорная отст авка и даже арест по обвинению в „саботаже" Джеффри Хоскинг, История Советского Союза , с. 158-159 . Заявление апрельского (1928 г.) пленума ЦК о раскрытии на шахтах Донбасса орг анизованного «буржуазными специалистами» саботажа знаменовало собой конец начавшегося в 1921 г. периода привлечения на сторону советской власти опытных специалистов — выходцев из старой интеллигенции. В постановле нии содержался, с одной стороны, призыв к усилению бдительности по отнош ению к специалистам, а с другой — призыв к массовому выдвижению на ответ ственные посты рабочих. В 1928 г. огромное большинство специалистов на пред приятиях и в государственных учреждениях все еще состояло из представи телей дореволюционной интеллигенции. И лишь ничтожно малая часть из них (2%) были членами партии. Смысл Шахтинского дела, организованного как раз н акануне принятия пятилетнего плана, становился совершенно ясным: скепт ицизм и безразличие по отношению к великому делу, предпринятому партией , неизбежно ведут к саботажу. Сомнение уже означало предательство. В 1928— 1931 гг. была развернута широкая кампания против «буржуазных специалистов». На протяжении 1928— 1929 гг. тысячи сотрудников Госплана, ВСНХ, Народного коми ссариата земледелия, ЦСУ, Народного комиссариата финансов были изгнаны под предлогом правого уклона (чересчур мягкое налогообложение кулаков и нэпманов) или принадлежности к чуждому классу (оказалось, что 80% высшего руководства из финансовых органов служили еще при старой власти). Общее число взятых под контроль служащих за четыре года составило 1256 тыс. челов ек и 138 тыс. из них (11%) были отстранены от выполнения служебных обязанностей (23 тыс. из числа отстраненных были причислены к «первой категории» — «вр аги советской власти) и лишены гражданских прав. До 1933 г. было отстранено ещ е около 153 тыс. служащих. Введение нового законодательства на предприятиях положило конец разде лению власти между «красным» генеральным директором (обязательно член ом партии, но, как правило, неквалифицированным: в 1929 г. 89% «красных» директор ов имели только начальное образование) и техническим директором («буржу азным специалистом»). Управленческий треугольник, состоявший из секрет аря парткома, «красного» директора и председателя профкома, упразднялс я. Отныне вся власть на предприятии принадлежала исключительно генерал ьному директору Н. Верт, История Советского государства, с .218-219 . Условия и качество труда также сильно ухудшились из-за постоянной гонки за „перевыполнение" плана. Положение усугублялось и тем, что у многих раб очих не было ни подготовки, ни опыта в обращении с очень сложной подчас те хникой. Когда первый директор Сталинградского тракторного завода спро сил одного рабочего, как тот измеряет обтачиваемые им патрубки, рабочий показал, что он делает это при помощи пальцев — единственного своего из мерительного инструмента. Токари, для того чтобы побыстрее справиться с работой, использовали вместо тонких грубые резцы. Сверла применялись бе з соответствующих мер предосторожности, что приводило к поломкам. Машин ы не чистились, не смазывались и не ремонтировались должным образом. Неп редсказуемые исчезновения самых элементарных инструментов и материал ов останавливали целые производственные линии. На Электрозаводе валял ся без дела и ржавел американский токарный станок стоимостью в 25 тысяч до лларов, и все потому, что не могли устранить незначительную поломку. В США это обошлось бы в 50 долларов. Уровень техники безопасности был чудовищны м. В Магнитогорске на строительстве металлургического завода леса были настолько шаткими и скользкими, что рабочие падали и получали серьезные увечья: один клепальщик свалился в трубу, застрял там и за ночь замерз. На Харьковском тракторном заводе слабая вентиляция привела к тому, что на к онвейере накапливались ядовитые газы. В этом случае положение спас проф союз, опубликовавший данные об этом и исправивший положение Джеффри Хоскин г, История Советского Союза, с. 161 . Мания саботажа, возникавшая всякий раз, когда происходил несчастный слу чай или не выполнялся план, делала положение кадровых работников и «бурж уазных специалистов» весьма неустойчивым. Только на предприятиях Донб асса в 1930— 1931 гг. половина кадровых работников была уволена или арестована . На транспорте в течение первых шести месяцев 1931 г. было «разоблачено» 4500 «с аботажников». Состоялись многочисленные судебные процессы. Одни прохо дили за закрытыми дверями (процессы над специалистами ВСНХ, над членами Крестьянской трудовой партии). Другие были открытыми (процесс над Промпа ртией, в ходе которого восемь обвиняемых «сознались» в создании крупной подпольной организации, состоящей из 2 тыс. специалистов, ставящей своей целью вести по наущению иностранных посольств подрывную деятельность в экономике). Эти процессы закрепляли миф о саботаже и выполняли тройную функцию. Во-первых, был найден «козел отпущения» за срывы в экономике. Во-в торых, заставляли молчать кадровых работников, не поддерживавших полит ику ускоренной индустриализации. И, в-третьих, они ставили в пример други м бдительность и эффективность новых пролетарских кадров. Одновременно с ведением борьбы против старых кадров правительство раз вернуло летом 1928 г. широкую кампанию по выдвижению на ответственные посты рабочих-коммунистов и формированию в кратчайшие сроки новой, «красной» технической интеллигенции, хорошо подготовленной и пролетарской по ду ху. Она была направлена на создание у некоторой части рабочего класса, и, п режде всего у самых молодых его представителей, разочарованных новой эк ономической политикой, не уничтожившей безработицу и не открывшей дост аточно широких возможностей для роста, ощущения, что страна наконец всту пила в новую эру и простому трудящемуся открыты все дороги. Несколько ци фровых данных говорят о размахе этой выдвиженческой кампании, ставивше й одной из своих целей популяризацию политики ускоренной индустриализ ации. Между 1928 и 1932 гг. число мест на рабфаках увеличилось с 50 тыс. до 285 тыс. Боле е 140 тыс. рабочих «от станка» были выдвинуты на руководящие технические и управленческие посты. К концу первой пятилетки «практики» составили 50% р уководящих кадров в промышленности. Около 660 тыс. рабочих-коммунистов (т.е. большая их часть) покинули цеха и превратились в служащих и управленцев или ушли на учебу. В начале 1932 г. около 233 тыс. бывших рабочих проходили стажи ровку или какой-либо курс обучения, что должно было позволить им впослед ствии быстро продвинуться по служебной лестнице. Общее число рабочих, вы двинутых таким способом во время первой пятилетки, достигло, по меньшей мере, 1 млн. человек. Студенты и учащиеся технических училищ — несколько д есятков тысяч молодых коммунистов — составляли основной контингент в ыдвиженцев. Они представляли собой будущую «народную интеллигенцию», п ришедшую впоследствии, в 1936— 1937 гг., на смену уничтоженным во время чисток б ывшим «буржуазным специалистам» и представителям «старой гвардии боль шевиков», которые всего лишь на 15 лет были старше их. Политика выдвижения новых кадров приводила к коренному изменению сост ава рабочего класса и его социального поведения. Он менял свое классовое лицо. Заводы потеряли наиболее опытных рабочих, которые могли бы помочь миллионам новичков получить надлежащую профессиональную подготовку.) За первую пятилетку количество рабочих в промышленности и в строительс тве увеличилось с 3,7 млн. до 8,5 млн. человек. Безработица среди рабочих была л иквидирована в течение двух лет. Значительная часть новых рабочих предс тавляла собой вчерашних крестьян, уклоняющихся от коллективизации. В 1930 г . в городах обосновалось 3 млн. крестьян. В 1931 г. их было уже более 4 млн. В том же году еще 7 млн. крестьян «поглотили» сезонные стройки. Предприятия, по сло вам Орджоникидзе, часто напоминали гигантские таборы кочевников. Не име я ни корней, ни квалификации, часто находясь на нелегальном положении (ух одили из колхозов без разрешения), новые пролетарии в поисках лучших усл овий труда, более высокого заработка и лучшего питания без конца меняли работу. Заводские цеха заполнялись неграмотными рабочими. Их предстоял о научить пользоваться техникой, приучить к необычной для них организац ии труда, обучить грамоте, привить им уважение к властям, изменить их поня тие о времени и приучит пользоваться хотя бы самыми простыми атрибутами городско: жизни. Все это вело к огромному социальному травматизму, расша тывало монолитность рабочего класса и вызывало сильное напряжение меж ду властями и субпролетариатом, пришедшим из презираемой и обреченной н а исчезновение среды (доколхозной деревни). Болезненный процесс адаптации новых пролетариев влек за собой целый ря д негативных явлений. Участились неявки на работу, усилилась текучесть к адров, увеличилось количество случаев хулиганства и поломок техники, вы пуска бракованной продукции, резко выросли производственный травматиз м, алкоголизм и преступность. Эти явления в неменьшей степени, чем завыше нные планы и перебои в снабжении, усугубляли дезорганизацию промышленн ого производства в годы первой пятилетки. Три года пролетаризации, культ урной революции и, в конечном счете, социалистической утопии, отмеченных наступлением на старые кадры, ускоренным выдвижением на ответственные посты рабочих-коммунистов, наплывом миллионов новых пролетариев, вынуд или руководство партии признать, что такая политика вела к социальной не стабильности чреватой разрушительными последствиями для экономики. Подрыв авторитета кадров означал подрыв авторитета и дисциплины на про изводстве. Слишком поспешное продвижение по служебной лестнице большо го количества рабочих приводило, с одной стороны, к возникновению кризис а пролетарского самосознания в среде рабочего класса, а с другой — к фор мированию плохо подготовленных кадровых работников. Применение уравни тельного принципа в оплате труда означало скатывание в «мелкобуржуазн ую уравниловку», не слишком благоприятную для идеи социалистического с оревнования. 23 июня 1931 г. Сталин выдвинул свои знаменитые «шесть условий», которые факти чески положили конец форсированному осуществлению культурной революц ии. Он приостановил выдвижение рабочих, осудил уравниловку, «спецеедств о» и призвал к большей заботе о специалистах старой школы, окончательно вступивших в союз с рабочим классом. Несколько недель спустя 40 тыс. недавн о выдвинутых на руководящие посты рабочих были вновь отправлены на прои зводство. Была отменена большая часть стипендий, а также предоставляемы е за счет предприятий ежедневные два часа для рабочих-учащихся. Были пер есмотрены размеры заработной платы и отменены дискриминационные меры по отношению к старым кадрам, выражавшиеся, прежде всего в ограничении д оступа их детей к высшему образованию Н. Верт, История Советского государства, с .219-221 . Квалифицированные рабочие получали в четыре— восемь раз больше, чем не квалифицированные, в то время как администрация и аппарат управления во обще получали в восемь— тридцать раз больше — это без учета прочих прив илегий, которыми они пользовались. В некоторой степени положение рабочи х облегчали магазины рабочей кооперации, которые были им доступны, и где можно было по умеренным ценам купить товары первой необходимости. Именн о здесь покупали они продукты питания во время голода 1932— 34 гг. Государств енные же магазины предлагали более качественные товары по высоким цена м тем, кто в состоянии был заплатить. Крестьянский рынок, с неохотою призн анный властями после первых эксцессов коллективизации, находился в упа дке и предлагал весьма качественные, как правило, продукты по очень высо ким ценам. Неудивительно, что многие рабочие не были удовлетворены своим образом ж изни и часто оставляли работу в поисках чего-то лучшего. Поскольку больш инство предприятий нуждалось в рабочей силе, работу на новом месте найти было нетрудно, но только для того, чтобы убедиться — она не лучше прежней . В 1930 г. на предприятиях угледобывающей и сталелитейной промышленности ч еловек держался в среднем около четырех месяцев. Для того, чтобы прекрат ить эти постоянные массовые миграции, правительство разработало ряд ме р. В декабре 1932 года были введены внутренние паспорта и прописка. Это значи ло, что каждый житель города регистрировался полицией и не мог переехать без ее разрешения на новое место жительства. В то же время крестьяне были лишены паспортов, что позволило властям остановить большую часть мигра ции из деревни в город. С сентября 1930 г. каждый рабочий получал на месте раб оты „книжку заработной платы", где отмечалось „увольнение по собственно му желанию". В 1938 г. появились „трудовые книжки", которые каждый работник до лжен был сохранять в течение всей своей трудовой жизни: там отмечались т еперь все нарушения трудовой дисциплины. Прогул, каковым с 1932 г. считалось отсутствие на рабочем месте в течение дня без уважительной причины, был достаточным основанием для увольнения — в то время увольнение влекло з а собой потерю жилья, потерю продовольственной карточки и помощи со стор оны рабочего кооператива. В 1939 г. прогулом стало считаться опоздание на дв адцать минут без уважительной причины, и с 1940 г. это было признано уголовны м преступлением, что влекло за собой осуждение на шесть месяцев „исправи тельных работ". В этих случаях человек обычно продолжал работать на свое м рабочем месте, но с него удерживали 25% заработной платы. „Увольнение по с обственному желанию" также стало уголовно наказуемым деянием, каравшим ся тюремным заключением. Сам факт издания этих драконовских указов вовсе не означал, что он и неизменно применялись во всех случаях. Работодатели по-прежнему испыт ывали нужду в рабочих руках и старались удержать рабочих, особенно квали фицированных и имеющих высокие трудовые показатели. Но само существова ние подобного законодательства говорит об отношении партии к тому клас су, от имени которого она управляла, больше, чем многие тома, написанные на эту тему. С другой стороны, рабочие, не менявшие места работы, имевшие высоку ю квалификацию и соблюдавшие трудовую дисциплину, чувствовали себя в те годы совсем неплохо. Они могли повысить свою квалификацию в профессиона льно-технических училищах (ФЗУ), где занимались неполный рабочий день. Ок ончившие их могли рассчитывать на более высокую заработную плату, возмо жно, на лучшее жилье и социальную защиту. Выдающиеся мастера (ударники), пе ревыполнявшие свои нормы, получали ордена и почести, превращавшие их в р абочую аристократию (разговорное слово „знать", обозначавшее аристокра тию, применялось к ним совершенно официально). Ударники получали повышен ную заработную плату, лучшее положение в обществе, надежду на высокую пе нсию и постоянные славословия на страницах газет. Многие из них были ото браны для высших технических учебных заведений, административной и пар тийной работы. Апогея движение „ударничества" достигло в 1935 г., когда шахтер из Донбасса А лексей Стаханов добыл 102 тонны угля вместо положенных семи. На самом деле этот рекорд был достигнут ценой остановки всех других работ в шахте, ког да все рабочие были использованы на вспомогательных операциях, которые обычно выполнял один человек. То же самое происходило повсеместно и сопр овождалось кампанией по прославлению успехов в печати под лозунгом „Не т таких крепостей, которые не могли бы взять большевики". Власти воспольз овались этим для того, чтобы поднять нормы выработки в целом. Стахановцы стали сливками рабочей знати, они получали огромную заработную плату и з анимали лучшие квартиры в немногочисленных домах, построенных для рабо чих. Правда, создается впечатление, что над некоторыми стахановцами их д рузья-рабочие учиняли расправы. Со временем эта кампания уступила место другой, более разумной — „рационализации": рабочие получили возможност ь предложить более эффективные способы труда и тем показать свою полезн ость. Таким образом, к 1940 г. советское правительство соединило военную — факти чески — дисциплину с очень привлекательными наградами для тех, кто выпо лняет ее требования и перевыполняет нормы. Тем же, кто этим требованиям н е соответствовал, грозило жалкое прозябание и постоянная угроза ареста и заключения в одном из растущих, как грибы, исправительно-трудовых лаге рей Джеффри Хос кинг, История Советского Союза, с. 161-164 . В течение первой пятилетки численность рабочего класса удвоилась, а меж ду 1928 и 1940 гг. почти утроилась. Общая численность на 1928 г. – 4,6 млн. человек, 1932 г. - 10 млн., 1937 г. – 11,7 млн., 1940 г. – 12,6 млн. Безработица исчезла, прекратилась выплата по собий Там же , с. 160 . Все эти вышеназванные меры открывали новый период — период «восстанов ления порядка». Они знаменовали собой переход к политике защиты в социал ьной сфере (названному социологом Н.Тимашевым «великим отступлением). Це лью новой политики была стабилизация и консолидация разбитого социаль ного организма, превратившегося, по определению Моше Левина, в «общество зыбучих песков». Ее осуществление должно было происходить путем внедре ния в общество таких социальных ценностей, как дисциплина, власть, закон опослушание, патриотизм Н. Верт, История Советского государства, с.222 . Глава V Продолжение плана во второй пятилетке Второй пятилетний план осу ществлялся в 1933— 1937 гг. Опыт прошедших лет, с которым уже нельзя было не считаться, п обудил советское руководство более взвешенно и осторожно подойти к пла нированию. Поэтому принимается решение, что в 1933 — 1937 гг. прирост продукции составит в среднем 16,5 % в год, т. е. намного меньше, чем в первой пятилетке. П ри этом отрасли группы «Б» (производящие предметы потребления) должны п о темпам роста заметно превзойти отрасли группы «А» (производящие средс тва производства). Руководители партии и государства видели в этом одну из специфических черт политики индустриализации на новом этапе социал истического строительства, который они связывали с усилением внимания к подъему жизненного уровня трудящихся. Планы и после этого неоднократно менялись. Сталин все ещ е надеялся, что во второй половине пятилетки удастся организовать новый скачок. Но прежнего произвола, как правило, не было. В го д ы второй пятилетки Г. К. Орджоникидзе (в 1930 г. он возглавил ВСНХ СССР вместо В. В. Куйбышева, ставшего председателем Госплана СССР) уже гораздо реалистичнее оценивал хозяйственные ситуации, возможности экономики в целом. Работники ВСНХ больше не ратовали за увеличение выплавки чугуна «любой ценой». Нередко их руководитель шел даже на уменьшение некоторых заданий. Технократический подход сохранялся, но уже не говорили: «Сначал а завод, а потом город», сначала — станки, уголь , нефть, а потом, дес кать, будем заботиться о жилье и школах. Качественно новым стало отношен ие к соревнованию, к материальному стимулированию. Постоянные поломки станков и м ашин, обилие бракованной продукции заставили обратить внимание на повы шение квалификации работников. Вместо девиза первой пятилетки «Техник а решает всё!» был, выдвинут лозунг «Кадры решают всё!». В начале пятилеток в народном хозяйстве имелось всего лишь 90 000 специалис тов с высшим образованием и 56 000 со средним. В течение четырёх лет в него вли лось более 198 000 новых специалистов с высшим образованием и более 319 000 со сред ним. В годы второй пятилетки было организовано массовое производственн ое обучение рабочих. В 1934 г. только в тяжелой промышленности разными форма ми обучения были охвачены 700 тыс. человек, в 1935 г. — 1,5 млн., а в 1936 г. — свыше 2 млн. ч еловек. Для повышения производительности труда использовались новые формы сор евнования. В 1935г. началось стахановское движение. Стахановское движение ста ло усиленно пропагандироваться в печати. Вся страна знала имена кузнеца А.Бусыгина, ткачих Е. и М. Виноградовых, обувщика Н.Сметанина, машиниста па ровоза П.Кривоноса. Пример стахановцев использовался для пропаганды вы соких трудовых достижений. Зачастую рекорды стахановцев опирались на р ационализаторские предложения, разработанные совместно с инженерно-те хническими специалистами предприятий. Бывало и по-другому: стахановцам создавали исключительные условия труд а, предоставляя им самое лучшее оборудование; порой рекордсменам припис ывали работу, произведенную подсобными рабочими. Стахановцы становили сь элитой рабочего класса страны: их награждали орденами, перед ними отк рывалась возможность успешного служебного продвижения. Сталин на Всесоюзном совещании стахановцев осенью 1935 г. объяснил возникн овение стахановского движения улучшением материального положения раб очих: «Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее. А когда весело живет ся, работа спорится». На практике общий уровень жизни по сравнению с перв ой пятилеткой вырос незначительно. Зато государство стало активно испо льзовать материальное стимулирование и обеспечивать немногим стахано вцам заработки, намного превосходившие средние. Так, М.Дюканов в сентябр е 1935 г. заработал 1338 руб. вместо привычных 550— 600 руб. (при том, что его и Стаханов а часто приглашали на разные торжественные заседания). Отказ от чрезмерного форсирования индустриализации и усиленное вниман ие, обращенное на освоение техники, на использование передовых технолог ических приемов, дали ощутимые результаты. В годы второй пятилетки в стро й вступило еще 4500 крупных предпр иятий. Вышла на проектную мощность Днепрогэс, были сооружены вторые очер еди Магнитогорского и Кузнецкого металлургических комбинатов, заверши лось строительство Уральского и Новокраматорского заводов тяжелого ма шиностроения, Уральского вагоностроительного и Челябинского тракторн ого заводов. Втрое увеличилась мощность автомобильного завода в Горько м (Нижнем Новгороде) и вчетверо — Московского автомобильного завода. В М оскве, Горьком, Харькове, Киеве, Свердловске (Екатеринбурге) возводились станкостроительные заводы. Подъем производительности труда стал ре ш аю щ им фактором роста про изводства. Если в первой пятилетке основные производственные фонды, чис ло обслуживающих их рабочих и служащих, а также объем валовой продукции увеличились вдвое, то во второй пятилетке валовая продукция возросла ещ е больше, но при этом число рабочих и служащих росло в 4 раза медленнее, чем в годы предыдущей пят илетки. Такая же картина и по другим показателям: энерговооруженность ув еличивалась в 4 раза быстрее, че м в годы первой пятилетки, производительность труда — в 2 раза. Подчеркнем главное: шло упорное освоение новой техники. Принципиально важным результатом стал сдвиг в п реодолении технико-экономической отсталости СССР. За годы второй пятилетки страна, по существу, прекратила ввоз сельскохозяйстве нных машин и тракторов. В предыдущей пятилетке их покупка за рубежом обо шлась в 1150 млн. руб. Столько же сре дств было тогда и страчено и на хлопок, теперь также снятый с импорта. Затраты на приобретение черных металлов с 1,4 млрд. руб. в первой пятилетке с ократились в 1937 г. до 88 млн. руб. В 1936 г. удельный вес импортной продукции в общем потреблении стр аны снизился до 1— 0,7 % . Торговый баланс СССР к исходу в торой пятилетки стал активным и принес прибыль. И все же широко известные выводы о досрочном выполнении плана второй п ятилетки истине не соответствуют. Как и при оценке итогов прежней пятиле тки, руководство вновь пошло на искажение полученных результатов. По под счетам экономистов, это относится не только к данным об увеличении нацио нального дохода и подъеме материального уровня жизни трудящихся, их пот ребл е ния. Проанализировав 46 важнейших показателей плана, исследова тели пришли к выводу о том, что только по 10-ти задания были выполнены. Если же взять полный набор показателей, то уровень выполнения составит примерно 70— 77 % . Вопреки запланированному промышленность группы «Б» не превзошла по темпам роста отрасли гр у ппы «А». Как и в первой пятилетке, лидером оставалась тяжелая индус трия. Все основные силы и средства направлялись сюда. Но именно так и хоте л Сталин. Правда, на словах он нередко говорил о другом. На практике же дей ствовал иначе. Примечательны в этом отношении его наставление: «никто да же думать не должен, будто эта политика проводится за счет какого-либо ущ емле ния группы «Б» или сельского хозяйства». Работники статистических органов не раз представляли руководству ст раны объективную информацию об итогах промышленного развития. Сохрани лись архивные материалы, в полной мере отражающие реальное положение де л в различных отраслях. Однако общественность ничего о них тогда не знал а. На съездах, совещаниях, в газетах и по радио — всюду речь шла о триумфальных победах, о досрочном выпол нении планов и т. д Джеффри Хоскинг, История Советского Союза , с. 173-176 . Глава VI Итоги индустриализации в СССР В начале 1933 г. было заявлено , что пятилетний план выполнен через 4 года и 3 месяца после его утверждени я. Подводя итоги, Сталин лукаво оперировал цифрами первоначального вари анта плана, принятого в апреле — мае 1929 г., а не утвержденного несколько по зже (в 1930 г.) гораздо более смелого варианта. Специалисты до сих пор по-разно му оценивают итоги первой пятилетки. У разных исследователей показател ь ежегодного прироста продукции колеблется от 10,5 до 21%, в зависимости от то го, исчисляется ли он по объему или по стоимости (в последнем случае важно также установить, о каких ценах идет речь: об оптовых или розничных). Однак о, не вдаваясь глубоко в полемику по поводу цифр, можно сказать, что сегодн я большинство как западных, так и русских ученых сходится в оценках по сл едующим пунктам: — Рост производства обор удования, полуфабрикатов тяжелой промышленности, добычи сырья и произв одства электроэнергии был весьма значительным, но не достигал показате лей, запланированных в 1929 г. (уголь — 64 млн. т вместо 75; чугун — 6,2 млн. т вместо 10 млн. т по плану 1929 г. или 17 млн. т по плану 1930 г.; электроэнергия — 14 млрд. кВт.ч вме сто 20). — Производству товаров легкой промышленности и народного потребления не уделялось должного внимания,(план был выполнен приблизительно на 70%). — Были произведены огромные капиталовложения в промышленность (объем капиталовложений в промышленность по отношению к валовому национально му продукту за пять лет увеличился в 3,5 раза). Правда, в ущерб уровню жизни н арода. — Необходимость капиталовложений в социальную и культурную сферы пост оянно игнорировалась. — Индустриализация проводилась экстенсивными методами, с огромными из держками. Она сопровождалась высокой инфляцией (увеличение денежной ма ссы на 180% за пять лет, рост на 250— 300% розничных цен на промышленные товары), пр иведшей к снижению примерно на 40% покупательной способности рабочих. — Производительность труда, которая по плану должна была увеличиться н а 110%, осталась на прежнем уровне и (по данным Р.В.Дейвиса и С.Г.Виткрофта) сниз илась на 8%, что само по себе уже говорит о том, как велики были трудности пер вой пятилетки и какое сопротивление встречали проекты ускоренного раз вития. Беспорядочная, «вакханал ьная» (по выражению Н.Ясного) индустриализация, подчиняющаяся бесконечн ым импровизациям (»переломы» апреля — мая 1929 г., января — февраля 1930 г., июня 1931 г.), погрузила страну в перманентное состояние всеобщей, как на войне, мо билизации и напряжения, потому что планы, как правило, были невыполнимым и. Она усиливала степень экономического хаоса и общественного беспоряд ка. Она вызывала все большую необходимость политического руководства э кономической сферой. Административно-командная система заменяла собой законы рыночной экономики Н. Верт, История Советского государства, с.222-223 . Осмысление итогов политики индустриализации, имеет особо важно е значение как для понимания того, что удалось сделать к 1941 г., так и для уяснения нерешенных тогда з адач. Обычно эти итоги связывают п очти исключительно с промышленным преобразованием страны. Это до сих по р отражает сталинское понимание сущности индустриали зации. Действите льно, в сфере промышленности тогда удалось совершить ры вок, дающий мощн ый потенциал. Были созданы новые отрасли: тракторостроение, автомобилес троение, химическая промышленность, в том числе производство синтетиче ского каучука. В общем и целом произошел некоторый сдвиг в самом размещении индустриа льного потенциала СССР. Особенно в сфере добывающей промышленности на в осток. Так, доля восточных районов в добыче угля возросла в 1940 г. по сравнен ию с 1928 г. почти вдвое, производстве стали — на 10%, чугуна — на 7%. Несколько бы стрее, чем в среднем по стране, развивались на востоке добыча нефти, элект роэнергетика. Резко шагнула на восток цветная металлургия. Некоторые из менения произошли в размещении машиностроения, хотя и не столь заметные , как в добывающей промышленности. Так, доля Урала в машиностроении возро сла в 1937 г. по сравнению с дореволюционным периодом с 3 до 8,5%, главным образом за счет таких гигантов, как Уралмаш и Челябинский тракторный завод. Одна ко большинство машиностроительных заводов строилось в довоенный перио д на Европейской территории СССР (Украина, Поволжье, Центр). Одновременно небывало высокими темпами шел процесс урбанизации. Числ енность только промышленных рабочих выросла за годы довоенных пятилет ок в 2,5 раза (до 10 млн. человек), много быстрее увеличивала сь прослойка инженерно-технических работников. Тем не менее, в 1940 фондоотдача фактически оставалась такой же, как и в 1928 г. Дали себя знать изменения в составе пр омышленно-производственного персона ла , тяжелые условия его труда, б ыта, противоречия его образа жизни. Выдвину тый лозунг «Техника решает в се!» не оправдал себя. Он отражал технократические представления о конве йерных линиях, о всесилии машин, о приближении эры автоматов, роботов, «кн опочной» цивилизации. Упор на подготовку квалифицированных рабочих, на качественное обучение в вузах, усиление внимания к освоению новой техни ки был сделан с опозданием. Но при всех трудностях и преп ятствиях, во многом вопреки формам и мето дам проводившейся политики ин дустриализация сопровождалась появлением новых городов, предприятий, жилых кварталов, учреждений культуры, отдыха. В это время в деревне насил ьственно преодолевался прежний хозяйственный уклад, поначалу производ ительные силы даже разрушались, шла жестокая ломка вековых традиций. Зде сь наиболее болезненно сказались выселения и голод 1932— 1933 гг. В промышленных же центрах миллио ны людей повсе дневно приобщались к труду и быту производственных колле ктивов, к практике партийных, профсоюзных, комсомольских организаций. Го рожанин, в отличие от крестьянина, имел паспорт, получал зарплату и продо вольственные карточки, пользовался правом на 8-часовой рабочий день, на в ыходные, на ежегодный отпуск и т. д. Главное же — он, как правило, был не просто свидетелем, но и участником созидательного процесса, что особенно важно было для молодежи, численно преобладавшей на большинстве заводов и фабрик. Промышленное преобразование страны и было главным результатом поли т ики индустриализации. При этом, как и намечал Сталин, суть курса составля ла практика всемерного развития тяжелой промышленности. Легкой индуст рии (несмотря на многочисленные решения и заверения) должного внимания н е уделялось. Последнее обстоятель ство препятствовало, с одной стороны, подъему жизненного уровня трудящих ся, а с другой — активному накоплению средств, для раз вития общества. Упор на развитие тяжелой индустрии превратился в самоцель, приобрел ин ерционный и самоедский характер. В самой тяжелой промышленности под воз действием многих обстоятельств все более усиливались позиции отраслей , связанных с производством вооружений, приведшим уже в предвоенные годы к началу формирования военнопромышленного комплекса (ВПК). Многие предп риятия строились с учетом их конверсии на военные нужды, на них создавал ись закрытые цеха и участки, связанные с военным производством. Чем боль ше расширялась сфера действия "железного синдрома", выраженного в цифрах произведенных тонн чугуна и стали, количестве тракторов, комбайнов, тан ков, орудий, самолетов и т. п., тем больше экономика замыкалась на саму тяже лую индустрию, усугубляя отставание ряда отраслей и диспропорции в наро дном хозяйстве. Система приоритетов и очередности фактически подменил а собой плановое развитие и стала одной из сущностных черт советской эко номики на долгие годы вперед. В этих ус ловиях установка "план — любой ценой" способствовала деформации всего о бщества, так как оказывала давление на все экономические, социальные и к ультурные процессы. Стоит также отметить, принципиальное изменение системы управления го сударственными предприятиями. Формально хозрасчет сохранялся, но факт ически он был ликвидирован. Внутренние накопления промышленности, кото рые по решению XV партийной конференции должны были стать основным источ ником средств для индустриализации, оказались меньше запланированных. Политика «подхлестывания» привела к тому, что объем и масштабы задач, св язанных с индустриализацией, руководством не были осмыслены до конца, те м более в условиях, требующих значительно больших капиталовложений, что бы обеспечить органическое и пропорциональное развитие народного хозя йства. К тому же, как показывает исторический опыт, задачи преобразовани я ряда сфер экономики не сводятся только к их индустриальной трансформа ции, а зависят от совокупности многих факторов не только экономического порядка, но и исторических, природно-географических, социальных и др Джеффри Хоскин г, История Советского Союза, с. 176-178 . Заключение Итак, подводя итоги, вернемся к вопросу о пре вращении нашей стра ны в ходе довоенных пятилеток в индустриальную развитую страну? Этот воп рос требует сегодня серьезной оценки. Ответ на него упирается в проблему критериев индустриализации, где среди историков существует великий ра знобой во мнениях. Отдельные авторы, ссылаясь на большевиков, записавших в решениях своего XIV партсъезда задачу превращения страны из ввозящей ма шины и оборудование в страну их вывозящую, утверждают, что никакой индус триализации в этом смысле не произошло. Надо заметить, что подобный крит ерий является весьма аморфным и неопределенным, он никогда и нигде не пр именялся в оценке индустриализации. Тем более не применим он в отношении СССР, позиции которого на мировом рынке оказались достаточно сложными и противоречивыми на всем протяжении истории. Другой, более часто используемый показатель индустриализации, исходи т из объема возрастания валового общественного продукта и доли в нем про мышленного производства. Если руководствоваться этим критерием, то, сог ласно официальным данным, превращение СССР в индустриальную державу пр оизошло в результате завершения первой пятилетки (1928— 1932). Объем националь ного дохода якобы возрос тогда чуть ли не вдвое (на 75%). Если в 1928 г. доля промыш ленности в нем составляла 48%, то в 1932 г. — 70%. Но эти цифры в качестве критерия и ндустриализации следует подвергнуть большому сомнению по целому ряду причин. Во-первых, нужно учитывать падение за тот же период объема сельск охозяйственного производства. Во-вторых, — явное несоответствие стоим остных показателей, измеряющих национальный. В-третьих, — значительную долю в национальном доходе новых, более дорогих видов продукции и стоимо сти незавершенных объектов. Наконец, стоит принять во внимание обыкнове нные приписки, страсть к "округлению", свойственную советской статистике . В свете сказанного надо, видимо, отнести на более поздний срок превраще ние страны из аграрной в индустриальную и рассматривать его как общий ре зультат "социалистического наступления". Между тем в некоторых учебника х по истории это до сих пор не учитывается. Не учитывается и то, что советс кая индустриа лизация начиналась не на пустом месте, не с нуля. Многое уда лось сделать еще до 1917 г. Вопрос же о завершении индустриализации в данном контексте вообще отп адает. Отличительные черты более или менее стабильного "индустриальног о общества" СССР обрел только после войны 1941— 1945 гг., когда под влиянием науч но-технической революции в ряде стран обозначились уже иные, постиндуст риальные процессы. Список литературы 1. Боффа Джузеппе. История Советского Союза: том 1: От революции до вто рой мировой войны 1917-1941.-Москва: Международные отношения, 1994. 2. Верт Н. История советского государств а 1900-1991.-Москва: Прогресс-академия, 1995. 3. Гордон Л.А., Клопов Э.В. Что это было? Размышления о предпос ылках и итогах того, что случилось с нами в 30-40-е годы.- Москва: Издательство п олитехнической литературы, 1989. 4. Семеникова Л. И. Россия в мировом сообществе цивилизаций.- Брянск: К урсив, 1995. 5. Хостинг Джеффри. История Советского С оюза 1917-1991.-Москва: Вагриус, 1994.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Фурсенко: Какую зарплату хочешь?
Адвокат: 7 миллионов! 3 мне, 3 тебе, а за миллион пусть Бородюк старается...
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru