Реферат: записки охотника - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

записки охотника

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 473 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Наиболее полно и ярко взгляды Тург енева отражены в одной из самых удивительных книг в русской литературе - «Записки охотника». Они состоят из 25 произведений, которые разнообразны по содержанию и по художественным особенностям, но в них ярко проявляютс я и общие черты, что позволяет говорить о «Записках охотника» как о чем-то внутренне едином и художественно законченном. Прежде всего – близость тематики, общность содержания, взятого из обыденной жизни. «Записки охотника» открыли для зарубежного читателя великую сокровищн ицу русской литературы (Пушкина, Гоголя). М.П. Алексеев в статье «Мировое з начение «Записок охотника» говорит о том, что именно этот цикл рассказов ввел Тургенева в мировую литературу, утвердил его популярность в разных странах Европы. «Записки охотника» в целом и частями были изданы сотни р аз на различных языках. «Трудно было бы назвать такую страну, в которой «З аписки охотника» не были бы известны в целом или частями, по переделкам и ли пересказам, по критической литературе на самых разнообразных языках. В разное время и при разных условиях эта книга Тургенева находила своих читателей и ценителей везде, где ее суровая правда и мужественное дарови тое слово в состоянии были звать вперед, учить отношению к жизни и труду, в ызывать ненависть к притеснению и гнету. Воздействия, какие оказала она на читателей всего мира, всех возрастов и поколений, поистине неисчислим ы. Великие книги мировой литературы имеют свою собственную судьбу, отлич ающую их от других книг той литературы, в которой они возникли, к которой о ни относятся, которую они представляют. Этим книгам не страшно время; для них не существует и пространства, государственных границ, национальных отличий или языковых преград. Рано или поздно они найдут свое место на би блиотечных полках во всех концах света и в сердцах читателей всех народн остей. К числу именно таких исторических книг русской литературы, роль к оторых еще не сыграна до конца, относятся и «Записки охотника» Тургенева » [4, с.139] 1.История создания «Записок охотника». Развитие традиций Пушкина и Гогол я в «Записках охотника» В 1845 году вышел в свет под редакцией Н.А. Некрасова литературно-художестве нный сборник, имевший необычное название: «Физиология Петербурга, соста вленная из трудов русских литераторов». Этот сборник был знаменательным явлением в истории нашей литературы: он означал решительный поворот от ходульного, риторического романтизма, п ытавшегося в 30-е годы завоевать себе в литературе господствующее место, в сторону закрепления позиций идейного, критического реализма. Уже само название сборника «Физиология Петербурга» говорило о том, что перед литературой ставилась задача, близкая к научному исследованию: во зможно, более точное, реалистическое описание общественного быта. Предисловие к сборнику, разъяснявшее его задачу, было как бы манифестом нового направления. Автор предисловия говорил о том, что очерки, входящи е в состав сборника, имеют целью дать максимально правдивое и конкретное изображение быта и характеров различных слоев петербургского обществ а, с тем, однако, что в этих очерках будет дано не простое воспроизведение действительности, а ее объяснение и оценка. Писатель, как говорилось в пр едисловии, должен обнаружить, «что он умеет не только наблюдать, но и суди ть» - иными словами, в качестве руководящего метода в литературе провозг лашался критический реализм. Сборник начинался блестящим очерком Белинского «Петербург и Москва», з а которым шли другие очерки, рисующие жизнь петербургской бедноты: «Пете рбургский дворник» Луганского, «Петербургский шарманщик» Григоровича , «Петербургская сторона» Гребенки, «Петербургские углы» Некрасова. Чер ез год, в 1846 году был издан Некрасовым «Петербургский сборник», близкий по своим задачам к «Физиологии Петербурга». Хотя основное место в нем занял и уже не очерки, а рассказы и стихотворения, но общая направленность и тво рческий метод остались все те же: это был критический реализм, проникнут ый глубоким интересом к вопросам общественной жизни. Тургенев поместил в «Петербургском сборнике» произведение «Помещик», которое было определено Белинским как «физиологический очерк помещичь его быта». Так Тургенев вошел в то течение русской литературы 40-х годов, ко торое получило название «натуральной школы». От «Помещика», написанного в стихотворной форме, Тургенев скоро переход ит к художественной прозе, к рассказам-очеркам из крестьянского быта, по лагая, что этот жанр в большей степени отвечает его новым творческим зад ачам. Это были «Записки охотника». Первый рассказ из «Записок охотника» - «Хорь и Калиныч» - был напечатан в журнале «Современник» в 1847 году. Затем в том же журнале в течение пяти лет п оявилось еще 20 рассказов. В 1852 году «Записки охотника» вышли отдельным изд анием; в это собрание, кроме напечатанных ранее 21 рассказа, был добавлен е ще один – «Два помещика». В 70-х годах Тургенев напечатал в журналах три новых рассказа: «Конец Черт опханова», «Стучит» и «Живые мощи». Они были включены в издание «Записок охотника» 1880 года и с тех пор входят во все последующие издания, состоящие теперь из 25 рассказов. Чем объяснить поворот Тургенева от стихотворений и поэм, которые он пис ал в течение 12 лет, к рассказам из народной жизни? Дореволюционные исследователи творчества Тургенева, склонные объясня ть историю русской литературы западным влиянием, пытались найти истоки новой тематики и новых жанров Тургенева в литературном движении зарубе жных стран. Так, профессор Сумцов говорил о влиянии Ж. Санд, а профессор А.С. Грузинский утверждал, что Тургенев в большей степени следовал Ауэрбаху, издавшему первые книги своих «Шварцвальдских рассказов» в 1843 году, за чет ыре года до появления первого рассказа «Записок охотника». Другие исследователи приписывали основную роль в переходе Тургенева к изображению народной жизни влиянию Гоголя и в особенности Белинского. Нет спора, что «Мертвые души» Гоголя, вышедшие в свет в 1842 году, были образц ом для Тургенева и повлияли на него, усилив интерес к художественной про зе и к критическому реализму. Тем более несомненно, что громадное влияни е на Тургенева оказал Белинский. Тургенев еще со студенческих лет был внимательным читателем литератур но-критических статей Белинского, в 1843 году завязал с ним личное знакомст во, а потом, в течение ряда лет, до самой смерти Белинского поддерживал с н им дружеские отношения. С другой стороны, и Белинский относился к Тургеневу доброжелательно. Эт о был для него справедливый, но строгий учитель, прямо и даже резко отмеча вший все казавшееся ему фальшивым и художественно слабым в стихотворен иях и поэмах Тургенева и горячо поддерживавший его литературные удачи, в се, что могло вывести Тургенева на путь идейного реализма. Белинский при ветствовал его переход к художественной прозе, к «Запискам охотника». И тем не менее основную причину этого перехода нельзя усматривать во вл иянии Белинского, как оно ни было значительно. Белинский только помогал Тургеневу осмысливать, приводить в систему те творческие искания, котор ые были свойственны ему и раньше, но с особенной силой проявились около 1846 года, когда он пришел к полному разочарованию во всей своей прежней лите ратурной деятельности. Основная же причина перехода Тургенева к новой т ематике, к новому жанру была та самая, которая побудила Григоровича в 1846 го ду, за год до «Хоря и Калиныча» Тургенева написать «Деревню», а в 1847 году – «Антона-горемыку», та самая, под воздействием которой Даль (казак Луганс кий) выпустил в свет в 1846 году повести и рассказы из народного быта, в Некра сов в 1845-1846 годах написал стихотворения «В дороге» и «Родина». Это была та са мая причина, по которой и В.Г. Белинский в эти годы с наибольшей решительно стью призывал рассматривать литературу как орудие общественной борьбы . Основной причиной всех этих явлений было общественное движение, охвати вшее в 40-е годы XIX века широкие круги передовой (по преимуществу дворянской в то время) интеллигенции и коренившееся в том глубоком недовольстве, ко торое с каждым годом нарастало у закрепощенного крестьянства. В пору создания «Записок охотника» положение народа, борьба за ликвидац ию крепостнического рабства стояли в центре внимания передовых общест венных и литературных деятелей. По определению Ленина, «когда писали наш и просветители от 40-х до 60-х годов, все общественные вопросы сводились к бор ьбе с крепостным правом и его остатками» [5, т. II, с. 473]. Массовые крестьянские в олнения в 40-е годы охватили многие области страны. Число крестьянских «бу нтов» из года в год росло. Первый помещик России Николай I, напуганный рево люционным движением во Франции, Германии, Венгрии и Австрии, стремился ж естоким террором подавить сопротивление народных масс. Царствование Н иколая Палкина, как назвал коронованного деспота Л.Н. Толстой, в одном из с воих рассказов, было, по словам Герцена, «эпохой мглы, отчаяния и произвол а». Удушливая общественная атмосфера вынудила Тургенева оставить в нач але 1847 года на некоторое время родину и уехать за границу. «Я не мог дышать одним воздухом, - писал он в «Литературных и житейских воспоминаниях» по поводу замысла «Записок охотника», - оставаться рядом с тем, что я вознена видел; для того у меня, вероятно, не доставало надлежащей выдержки, твердо сти характера. Мне необходимо нужно было удалиться от моего врага за тем, чтобы из самой моей дали сильнее напасть на него. В моих глазах враг этот и мел определенный образ, носил известное имя: враг этот был – крепостное право. Под этим именем я собрал и сосредоточил все, против чего я решился б ороться до конца – с чем я поклялся никогда не примиряться…Это была моя Аннибаловская клятва; и не я один дал ее себе тогда» [6. т. XI, с. 385]. Тургенев остался верен своей клятве: в условиях полицейских преследова ний и цензурного террора он создал «Записки охотника» - эту глубоко прав дивую картину крепостных России. Великое произведение Тургенева возни кло в накалившейся атмосфере борьбы с реакцией и крепостничеством. Отсю да – тот пафос свободолюбия и гуманности, которым овеяны образы этих ра ссказов. «Все, что ни есть в русской жизни мыслящего и интеллигентного, - п исал Салтыков-Щедрин об этой эпохе, - отлично поняло, что куда бы не обрати лись взоры, везде они встретятся с проблемой о мужике». Тема крестьянства, как самая острая и самая важная в политической обста новке предреформенного периода, становится одной из главных тем художе ственной литературы. Кроме Тургенева, жизни крепостного крестьянства п освятили свои произведения многие прогрессивные писатели 40-х годов, в то м числе – Герцен («Сорока-воровка») и Григорович («Деревня», «Антон-горем ыка»). Наболевший, требующий немедленного разрешения вопрос о положении крестьянства Тургенев освещал с демократических и гуманистических поз иций. Это вызвало злобное раздражение в высших правительственных круга х. Министр просвещения в связи с выходом отдельного издания рассказов Ту ргенева предпринял специальное следствие о деятельности цензуры. По ра споряжению Николая I цензор, дозволивший издание, был отстранен от должн ости. Вскоре, использовав как предлог напечатанные статьи о Гоголе, Тург енева арестовали и затем отправили в ссылку в село Спасское-Луговиново О рловской губернии. Об этом он писал Полине Виардо: «Я, по высочайшему пове лению, посажен под арест в полицейскую часть за то, что напечатал в одной м осковской газете несколько строк о Гоголе. Это только послужило предлог ом – статья сама по себе совершенно незначительна. Но на меня давно уже с мотрят косо и потому привязались к первому представившемуся случаю…Хо тели заглушить все, что говорилось по поводу смерти Гоголя, - и, кстати, обр адовались случаю подвергнуть вместе с тем запрещению и мою литературну ю деятельность» [7. т. XI. с. 96]. О том, что причиной ареста и ссылки Тургенева был и «Записки охотника», он писал в другом письме: «В 1852 г. За напечатание статьи о Гоголе (в сущности за «Записки о хотника») отправлен на жительство в деревню, где прожил два года» [8, с. 155-156]. До создания своей опальной книги у Тургенева не было еще уверенности в т ом, что литература составляет истинное его призвание. Он писал стихотвор ения, поэмы, повести, драмы, но в то же время мечтал об ученой карьере и гото в был оставить литературные занятия под влиянием чувства неудовлетвор енности своей писательской деятельностью. В «Записках охотника» даров ание Тургенева предстало с новой стороны, во всей своей привлекательнос ти и силе. Значение «Записок охотника» сознавал сам Тургенев. Он писал од ному из своих друзей: «Я рад, что эта книга вышла; мне кажется, что она остан ется моей лептой, внесенной в сокровищницу русской литературы» [9, т II. с. 98]. Как художник Тургенев в «Записках охотника» продолжал реалистические традиции Пушкина и Гоголя, сумел сказать свое слово в развитии русской н овеллистической прозы. Многогранно искусство рассказа в «Записках охотника». То его ведет от с ебя охотник, живописующий виденное, то он сам становится слушателем цело го повествования («Уездный лекарь»). Рассказ «Однодворец Овсянников» со стоит из ряда миниатюрных новелл-портретов. Бытовой очерк, психологичес кая новелла, картина с натуры, лирический этюд, пейзажная зарисовка, прон икнутая философскими размышлениями, - все эти жанры равно доступны масте рству автора «Записок охотника». «Тургенев навсегда останется в литера туре, как необычайный минитюарист - художник! «Бежин луг», «Певцы», «Хорь и Калиныч», «Касьян» и много, много других миниатюр как будто не нарисован ы, а изваяны в неподражаемых, тонких барельефах!», - заметил однажды Гончар ов [10. т. II, с. 12]. В рассказах «Уездный лекарь», «Гамлет Щигровского уезда», «Чертопханов и Недопюскин» ощутима тенденция к более сложным художественным формам – к повести. От «Гамлета Щигровского уезда» ведут свое начало знамениты е тургеневские предыстории, рассказывающие о прошлом героев произведе ния. Однако Тургенев нигде не нарушает художественных пропорций расска за. В 1872 году писатель вернулся к занимавшему его образу Чертопханова и на писал «Конец Чертопханова», включив этот рассказ в «Записки охотника». « Я боялся растянуть его, чтоб не выпасть из пропорции», - признавался Турге нев в письме к М.М. Стасюлевичу [11, т. IX. с. 340]. Он мог бы слить его с ранним рассказ ом (в котором действует этот же герой), что со стороны содержания было бы в полне естественно. Но тогда в вовсе образовалась бы повесть, а Тургенев н е хотелось разрушать жанрового единства своего цикла. Поэтическая целостность «Записок охотника» обусловлена тем единством художественной манеры, которое присуще этой книге Тургенева. В отличие от Пушкина и Гоголя Тургенев не создает в своем цикле тщательно разработ анные и полностью выявленные человеческие характеры. Такого рода задач а и не могла стоять перед «охотником». Тургенев ограничивается эскизами , набросками, портретными зарисовками. Однако умелым подбором характери стических черт и подробностей достигается необходимая реалистичность типизации, художественная рельефность. Свои мимолетные, случайные «охо тничьи» встречи и наблюдения писатель сумел воплотить в типические обр азы, дающие обобщающую картину русской жизни крепостной эпохи. Богатству содержания и новеллистических форм «Записок охотника» отве чает их необычайно разнообразная тональность. Трагический тон повеств ования уездного лекаря сменяется юмористическим рассказом о спасении француза, барабанщика «великой армии», которого мужички просили «уважи ть их, то есть нырнуть под лед». Исполнено иронией описание славянофильс кого патриотизма помещика Любозвонова. Проникновенный лиризм «Певцов» , простота и задушевность «Бежина луга», драматизм повествования о Черто пханове, гневные сатирические интонации рассказа «Бурмистр» говорят о б эмоциональном богатстве «Записок охотника». С первыми же очерками сво его охотничьего цикла Тургенев прославился как художник, обладающий уд ивительным даром видеть и чувствовать природу. «Он любит природу не как дилетант, а как артист и потому никогда не старается изображать ее тольк о в поэтических ее видах, но берет ее как она ему представляется. Его карти ны всегда верны, и вы всегда в них узнаете нашу родную русскую природу», - з аметил Белинский [12, т. 10, с. 347]. Эту черту тургеневского таланта ценил Чехов, к оторый писал Григоровичу: «…пока на Руси существуют леса, овраги, летние ночи, пока еще есть кулики и плачут чибисы, не забудут ни Вас, ни Тургенева, ни Толстого, как не забудут Гоголя» [13, т. II. с. 181]. Глубоко национальный русский колорит Тургенев воссоздает и в описания х народного быта. «Мы, реалисты, дорожим колоритом», - пишет Тургенев Полин е Виардо в декабре 1847 года, в пору работы над первыми рассказами «Записок о хотника». [14, т. I, с. 450]. Старый вальтер-скоттовский принцип «кулер локам» он вс лед за Гоголем использует, рисуя подробности народного быта, которые, по его словам, «придают колорит, освещение всей картине». Непритязательная обстановка крестьянской избы, хозяйственный двор у помещика, куры, копаю щиеся в навозе, утки, плескающиеся в лужицах, коровы, обмахивающиеся хвос тами («Мой сосед Радилов») – вся эта проза обыденной жизни, «фламандской школы пестрый сор», превращается у Тургенева, как и у Пушкина, в чистое зол ото поэзии. Основой тургеневского языка является речь культурной части русского о бщества его времени. Вместе с тем в языке «Записок охотника» нашло широк ое отражение «живое просторечие города, помещичьей усадьбы и русской де ревни» [15, с. 474]. В тургеневских рассказах нередко встречаются местные слов а и выражения, диалектизмы орловского наречия, например «площадя», «зама шки», «бучило», «зеленя». Склонность к диалектизмам вообще была характер ной чертой ранних произведений писателей «натуральной школы». Борясь за общенациональные нормы литературного языка, Белинский в пись ме к Анненкову в феврале 1848 года упрекал Тургенева в том, что тот «пересали вает в употреблении слов орловского языка» [16, т. XI, с. 65]. Тургенев впоследств ии сильно ослабляет этнографическую струю и орловский колорит языка. Он избегает также увлечения местными словами, каламбурами, что так характе рно было, например, для Даля. «С легкой руки г. Загоскина заставляют говори ть народ русский каким-то особым языком с шуточками да с прибауточками. Р усский говорит так, да не всегда и не везде: его обычная речь замечательно проста и ясна», - писал Тургенев [17, т. II, с. 65]. Крестьяне в «Записках охотника» г оворят тем самым народным языком, который уже стал достоянием языка худо жественной литературы того времени. Салтыков-Щедрин находил в «Записка х охотника» силу, меткость, юмор, поэзию языка простого человека. Вслед за Пушкиным и Гоголем Тургеневу принадлежит выдающаяся роль в соз дании русского литературного языка, который он считал «чарующим», «волш ебным» и могучим. Язык, своеобразие речи персонажей «Записок охотника» о тображают склад ума крестьянина, его мудрость, его юмор. Простая, умная ре чь Хоря, сдержанного на слова и «крепкого на язык», как нельзя лучше отвеч ает здравому смыслу русского человека. Напротив того, нередко на речи кр епостника лежит отпечаток вялости и лености мысли, пустоты его души. Поз ерство и самолюбование Пеночкина, его злобная раздражительность неотд елимы от манерности речи и фразерства. Говорит он не спеша, «с расстановк ой и как бы с удовольствием пропуская каждое слово сквозь свои прекрасны е раздушенные усы». Народность языка и совершенство стиля «Записок охот ника» - одной из наиболее патриотических книг русской классической лите ратуры – делают задушевные мысли великого писателя волнующими и близк ими современному читателю. Демократизм и гуманизм Тургенева позволили ему глубоко проникнуться сущностью народной жизни, создать образы, кото рые воспитывают в людях любовь к родине и к великом русскому народу, по ег о выражению – «самому удивительному народу во всем мире». «Записки охотника» сыграли громадную роль в творческом развитии самог о писателя, или, собственно, завершился поворот Тургенева к реализму. Соз дав «Записки охотника», книгу о русском народе, Тургенев продолжил и обо гатил великие реалистические традиции Пушкин и Гоголя, своих учителей и предшественников. Теперь он сам становится учителем других и прокладыв ает новый путь, глубоко распахивая почти нетронутую до него целину. Двадцать пять рассказов и очерков «Записок охотника» объединены общим замыслом, согреты горячим чувством патриотического воодушевления авто ра и составляют единый цикл произведений о крестьянстве и крепостной Ро ссии. Как шедевр художественного творчества «Записки охотника» и тепер ь полностью сохранили глубокую идейную и эстетическую ценность. Народн ая книга Тургенева, эта поэма о духовной красоте и мощи русского народа, д ля современного читателя – одно из наиболее любимых созданий русской к лассической литературы. Великий Гоголь отзывается о Тургеневе еще в 1847 го ду: «Талант в нем замечательный и обещает большую деятельность в будущем »! 2. Изображение пагубного влияния крепостного права на жизнь и сознание п ростых людей И.С. Тургенев писал: «В русском человеке томится и зреет зародыш будущих в еликих дел, великого народного развития» [18, т. XII, с. 106]. Залогом этого являетс я свободолюбие, природная одаренность и вся многообразная духовная жиз нь русского крестьянина, которому присуще, несмотря на его порабощенное состояние, глубокое сознание своего человеческого достоинства. Уже в «Х оре и Калиныче», первом небольшом рассказе «Записок охотника», крестьян е выступают носителями наиболее типичных особенностей русского национ ального характера и в этом отношении, по их душевным достоинствам, проти вопоставлены помещику. Ум, энергия, уверенность в своих силах, высокие по этические чувства – все это характерно для крепостных господина Полут ыкина. Взгляд Тургенева на народную жизнь крепостнической эпохи здесь в ыразился с большой полнотой. Последующие рассказы «Записок охотника» р азвивали многие из тех идей, которые были затронуты в «Хоре и Калиныче». П оэтому данному рассказу принадлежит особенная роль в общем замысле все й серии очерков и рассказов. О «достоинствах» г. Полутыкина достаточно сказать, что он «страстный ох отник и, следовательно, - иронически замечает Тургенев, - отличный человек ». Хорь и его друг Калиныч представляются «охотнику» личностями необыча йно яркими и по уму, и по тем интересам, которыми они живут, по их житейском у опыту и знанию жизни. В рассказе находит отражение не только их обществ енное положение и быт, но и душевный склад героев. Тургенев великолепно показал в этом рассказе, что невозможно превратит ь крестьянина в раба, послушного своему господину, привить ему чувство у годливости перед своим властелином, вытравить в нем сознание человечес кого достоинства. Калиныч прислуживал «охотнику», который в его глазах является «барином », без всякого раболепства. Но еще с большей независимостью держал себя Х орь: «Он, казалось, чувствовал свое достоинство, говорил и двигался медле нно, изредка посмеивался из-под длинных своих усов». Он – «мужик умный», с кладом своего ума он походил на древнегреческого философа Сократа. Изображение духовного облика крестьян как в этом рассказе, так и во всем цикле произведений позволяло сделать вывод о том, какие огромные силы ск рыты в недрах народной жизни и какие неисчерпаемые возможности историч еского и национального развития таятся в народной среде. Мужественный х арактер русского человека – наряду с другими моральными качествами – вот что увидел Тургенев в повседневной, будничной жизни крестьян, вынужд енных бороться с нужной и голодом, сносить бессмысленную жестокость пом ещиков. Но ни в чем с такой силой не выступает ненависть автора «Записок о хотника» к крепостничеству, как в изображении многочисленных и разнооб разных проявлений глубокого недовольства крестьян, их непримиримой вр ажды к помещикам: от насмешливого отношения Хоря к его притеснителю, рас четливому, но недалекому г. Полутыкину, до гневного возмущения крестьяни на своим зависимым положением от помещика и его пособников. Пойманный Би рюком в господском саду мужик, которого разорил помещичий приказчик и ко торому приходится «околевать», говорит о нем как о «кровопийце» и «душег убе» («Бирюк»). Эта готовность бесправных и голодных крестьян к стихийно му протесту вызывает особенную подозрительность и страх у крепостнико в. Недаром за мирными жалобами крестьян на бурмистра помещику мерещится бунт («Бурмистр»). Знаменательно, что в крепостной деревне появляются люди, способные взят ь на себя роль народных заступников, вроде разночинца Мити («Однодворец Овсянников»). Деятельность этого поборника народных интересов широка и разнообразна. По словам Овсянникова, Митя «крестьянам просьбы сочиняет, доклады пишет, сотских научает, землемеров на чистую воду выводит, по пит ейным домам таскается, с бессрочными, с мещанами городскими да с дворник ами на постоялых дворах знается. Долго ли тут до беды? Уж и становые и испр авники ему не раз грозились. Да он, благо, балагурить умеет: их же рассмеши т, да им же потом и наварит кашу». Душевной привлекательностью отличаетс я также уездный лекарь в рассказе того же названия – разночинец из сред ы демократической интеллигенции, способный понять глубокую натуру сво ей больной, признающейся в любви к нему, Александры Андреевны, в образе ко торой обозначились черты героинь тургеневских романов. Еще более крупн ыми чертами обрисован Авенир Сорокоумов, гегельянец в пору своего студе нчества, вынесший из философских кружков бескорыстную преданность рус ской литературе, театру, честные верования и честные стремления, с книжн ыми взглядами на жизнь, наивный иограниченный, твердо переносивший один очество и «рабство учительского звания» в доме помещика, спокойно встре тивший неизбежную смерть от чахотки («Смерть»). Осуждение крепостничества предстает в «Записках охотника» в двух осно вных аспектах. Первый аспект – это непосредственное изображение мира к репостников: галерея образов помещиков, «дворянские гнезда», быт, нравы, взгляды, отношения. Второй – это мир простого русского народа, в первую о чередь русского мужика с его взглядами, отношением к барину, к природе, к ж изни в целом. Напоминая читателю, что мужик – тоже человек, Тургенев на пр отяжении цикла подчеркивал, что как человек он одареннее, поэтичнее, нра вственнее своих господ. В «Малиновой воде» в центре внимания автора тема XVIII в., яркие картинки жиз ни вельможного графа Петра Ильина, веселившего себя забавами не знающег о ограничения желаниям и прихотям феодала. С глубоким сарказмом Тургенев изобразил степных помещиков, вроде владе льца конного завода Чернобая («Лебедянь») ли старика Чертопханова («Черт опханов и Недопюскин»), от которых немногим отличаются также господа с т онкими манерами и с претензиями на своеобразную «культурность» и даже н а либерализм. Еремей Лукич Чертопханов от скуки и праздности утешался гр убыми, самодурными выходками. Он каждый день новую затею придумывал: «…т о из лопуха суп варил, то лошадям хвосты стриг на картузы дворовым людям, т о лен собирался крапивой заменить, свиней кормить грибами или всех своих для порядка и хозяйственного расчета велел «перенумеровать» и каждому на воротнике нашить его нумер. При встрече с барином всяк, бывало, так уж и кричит: «Такой-то нумер идет!» Омерзителен своими гнусными преследованиями крепостных людей и граби тельством Мардарий Аполлонович Стегунов («Два помещика»), закоренелый к репостник и циник. На любые упреки в бесчеловечности его поступков у Сте гунова есть «ясный» и «убедительный» довод: «По-моему: коли барин – так б арин, а коли мужик – так мужик». Просто и естественно, по его понятиям, ссе лять мужиков с их земли, а «опальных» истреблять. «Я, признаться вам откро венно, - говорит он своему собеседнику, - из тех-то двух семей и без очереди в солдаты отдавал и так рассовывал – кой-куды; да не переводятся, что будеш ь делать? Плодущи проклятые». В облике этого дикого барина, никогда ничем у не учившегося лежебоки, есть черты, напоминающие «гуманного» помещика Пеночкина. Стегунов носит по-своему выразительную фамилию. Посечь бы ког о-нибудь – вот высшее наслаждение для этого человека. Самый звук от удар ов, а особенно от ударов розги приводит его в сладостно-блаженное состоя ние. Забежали в сад «Ермила кучера куры». Девочка, дочка Ермила, выбежала з агнать их домой. Стегунов «ухмыльнулся: - Эй, Юшка! Брось куриц-то, поймай-ка мне Наталку». Заметим кстати, что этот Юшка был уже «лет семидесяти» и, одн ако же, за курами он побежал. Но вот ключница успела перехватить Наталку и несколько раз шлепнула ее по спине. - Вот тэк, э, вот тэк, - подхватил помещик: - те, те, те! те, те, те! А кур-то отбери, Ав дотья, - прибавил он громким голосом и со светлым лицом обратился ко мне: - К акова, батюшка, травля была, ась? Вспотел даже, посмотрите. И Мардарий Аполлоныч расхохотался». В другом случае Мардарий слышит настоящие звуки порки, и вот как об этом р ассказывает Тургенев: «Между тем воздух затих совершенно. Лишь иногда ве тер набегал струями, и, в последний раз запирая около дома, донес до нашего слуха звук мерных и частых ударов, раздававшийся в направлении конюшни. Мардарий Аполлоныч только что донес к губам налитое блюдечко и уже расши рил было ноздри, без чего, как известно, ни один коренной русак не втягивае т в себя чая, - но остановился, прислушался, кивнул головой, хлебнул и, ставя блюдечко на стол, произнес с добрейшей улыбкой и как бы невольно вторя уд арам: «Чюки-чюки-чюк! Чюки-чюк! Чюки-чюк!» - Это что такое? – спросил я с изумлением. - А там, по моему приказу, шалунишку наказывают…Васю буфетчика изволите з нать? - Какого Васю? - Да вот, что намедни за обедом нам служил. Еще с такими большими бакенбард ами ходит». [19, с. 121-122]. А далее опять это сочетание «добрейшей улыбки» и «ясного и кроткого взо ра» с истинным наслаждением от самых звуков порки! «Самое лютое негодова ние не устояло бы против ясного и кроткого взора Мандария Аполлоныча». Н аходились люди, которые видели в этой фразе, что будто бы и сам Тургенев не мог устоять против этого «взора», между тем, как совершенно ясно, что этот «мазок кисти» явно иронический, рассчитанный именно на то, чтобы дать по чувствовать всю органическую порочность этого человека. Если бы эта при веденная выше фраза выражала мнение самого автора, то зачем бы тогда Сте гунову обращаться к нему с такими словами: «Что вы, молодой человек? что вы ? – заговорил он, качая головой. – Что я, злодей, что ли? Что вы на меня так ус тавились? Любит да наказует: вы сами знаете». [19, с 123]. Не ясно ли, какими глазам и глядел автор рассказа на это чудище? Но Тургенев, для неподготовленного читателя совсем неожиданно, приводи т реплику самого только что высеченного буфетчика Васи, который не тольк о не негодует на своего барина, а даже в общем его одобряет. Это краткое ме стечко – едва ли не самое страшное в рассказе: перед нами не только покор ность, но и оправдание «законного» насилия и притом оправдание, идущее с о стороны самого пострадавшего. Это буфетчик Вася – представитель таро й, целиком покорствующей Руси. Такими именно словами и заканчивает автор этот свой необычный рассказ: «Вот она, старая-то Русь!» - думал я на возврат ном пути». Тургенев не раскрывает тех чувств, которые он вкладывает в это свое воск лицание: они ясны и без того. И, несомненно, чувства эти были общими и у авто ра и у его читателей. В г-не Зверкове артистически смешаны самовлюбленность и обожание своей жены, про которую он говорит, что она – «ангел во плоти, доброта неизъясни мая», про которую сам Тургенев повествует так: «тусклая, чувствительная, слезливая и злая – дюжинное и тяжелое создание». И муженек, не устающий е е восхвалять, говорит еще и так: «Горничным и девушкам не житье, - просто ра й воочию совершается…» А между тем одна из этих горничных позволила себе полюбить лакея Петрушку, в то время как барыня держала горничных только незамужних. Что же при этом переживает Зверков? «Доложу вам, я такой челов ек: ничто меня так не оскорбляет, смело могу сказать, так сильно не оскорбл яет, как неблагодарность…» А затем, когда произошло с девушкой «то самое », про что «стыдливый» Зверков выразился только намеком: «Вы понимаете…Я стыжусь выговорить», - этот изысканно деликатный помещик приказал винов ную «остричь, одеть в затрапез и сослать в деревню». [19, с.131]. Заслуживает большого внимания та манера, в которой нарисован образ этог о помещика. Он как бы деликатен, но по сути дела слащав и в то же время, несом ненно, жесток и недалек. Наличие этих разнообразных черт делает образ ег о необычайно живым, и автор достиг бы гораздо меньшего эффекта, если бы по дал его с лишь одним отрицательным пафосом. Здесь же чувство моральной т ошноты возникает у читателя как бы самопроизвольно, и как раз поэтому за мысел автора осуществляется наиболее полно: не в порядке какого-либо убе ждения, а в порядке естественно пробудившегося ощущения в душе самого чи тателя. А это читательское ощущение было тоже немалым ударом по крепостн ому праву. Очень рельефны взаимоотношения помещика из рассказа «Бурмистр» - гвард ейского офицера в отставке Аркадия Павлыча Пеночкина – со своими крепо стными. Пеночкину народ представляется лишь невежественной и безликой массой. Этот пустой и морально ничтожный «гвардейский офицер в отставке » холодно-расчетлив и жесток по натуре. Хищничество – главная отличител ьная его черта. Оброк с крестьян он довел до такой степени, что сам удивляе тся, как они «концы с концами сводят». Тургенев не впадает в преувеличения или односторонность, говоря о таких помещиках, как Стегунов или Пеночкин, равно как не прикрашивает жизнь, ри суя образы крестьян, которым иногда присущи черты рабской приниженност и или дурные замашки господ, которым они служат, как, например, камердинер у в рассказе «Свидание», самодовольному эгоисту, способному с холодной б ессердечностью надругаться над доверчивостью полюбившей его девушки. Чудовищность рабства была не в том, что добродетельные рабы находились во власти злодеев-рабовладельцев. Чудовищность этого порядка именно в т ом, что такие дела творятся зауряд, заурядными людьми над другими тоже за урядными людьми. Перекличка «термина» - «распорядиться» - с поркой буфетчика Васи дает ощ ущение того, что порка слуг была явлением самым обыденным. Отметим, при эт ом особо, как сказано, что камердинер, не посмевший произнести ни одного с лова, «помялся на месте, покружил салфеткой». Это движение руки, в котором есть уже и ощущение предстоящей порки, очень точно выражает «немой» прот ест провинившегося. Так же точно, увидев проезжавшего по деревне Пеночкина, «хромой старик» с бородой, начинавшейся под самыми глазами, оторвал недопоенную лошадь о т колодца, ударил ее, неизвестно за что по боку, а там уж поклонился». За что же этот старик так жестоко расправился со своей лошадью? Это было молние носное психологическое ощущение того, что его самого будто вот-вот ударя т. И он инстинктивно перенес этот удар на бедную конягу. Да что – старик! Вот, завидев барина, «мальчишки в длинных рубашонках с в оплем бежали в избы, ложились брюхом на высокий порог, свешивали головы, з акидывали ноги кверху таким образом весьма проворно перекатывались за дверь, в темные сени, откуда уже и не показывались». Эта последняя «картина», несмотря на всю свою краткость, весьма выразит ельно дает ощутить всю глубину той пропасти, которая лежит между барами и крестьянством, но она также весьма любопытна и по тому, как она написана : мы положительно все это видим и слышим, как если бы сами были тому свидет елями. И все это достигнуто единственно предельной точностью в передаче отдельных черточек того, что происходит. Еще более кратко, всего лишь одним глаголом Тургенев позволяет нам увид еть, как садился на лошадь тучный староста, сын бурмистра: «Староста отве л из приличия лошадь в сторону, взвалился на нее и пустился рысцой за коля ской, держа шапку в руке». [19, с. 152]. Этот глагол, о котором идет речь – «взвали лся»: так и видишь это движение, как брюхо будущего седока скользит вверх по крутому боку лошади! В звукосочетании «взвалился» чувствуется тот «в зволок» по дороге, который приходится преодолевать путнику. И вот это-то ощущение и делает этот простой глагол столь выразительным. И у самого Ту ргенева после того, как это движение «наизволок» завершено, как бы с легк им сердцем возникает уже движение лошади, пустившейся «рысцой». Про этого старосту сказано еще, как тот отвечал на вопросы хозяина: «вяло и неловко, словно замороженными пальцами кафтан застегивал». И еще как т от же староста стоял возле жаловавшихся крестьян «с разинутым ртом и нед оумевающимися кулаками». Тут был барин, и тут были мужики, и его кулаки «не доумевали», почему же они все еще в бездействии…Точно также и сам Пеночк ин, постепенно разгоревшись в разговоре с мужиками, «шагнул вперед, да, ве роятно, вспомнил о моем присутствии и положил руки в карманы». Несомненн о, что и у него «руки чесались», и он должен был также извиниться перед сво им гостем. В этом рассказе Тургенев открывает для нас ту «служилую» прослойку, кот орая зверски помогала барину высасывать соки из мужика, не забывая при э том, однако же, и себя. Таков, например, и староста Пеночкина и, в особенност и, сам бурмистр, про которого один знакомый автору мужик из другого села в ыразился исчерпывающе кратко и точно: «Собака, а не человек; такой собаки до самого Курска не найдешь!» Стоит обоих их и главный конторщик в расска зе «Контора». У Тургенева, естественно, и помещики не все на одно лицо. Кроме упомянутых ранее, особо любопытно выделить своеобразнейшую фигуру «Ваилия Василь ича», который отказался даже назвать свое имя и предложил дать ему какую- нибудь кличку, назвав сам себя «Гамлетом Шигровского уезда». Вся его суд ьба – это образчик некоего неустойчивого равновесия, определявшегося общественной неустойчивостью самой эпохи. Фигура Чертопханова столь «живописна», что автору пришлось уделить ей ц елых два рассказа. Чертопханов – челдовек с безудержныи порывами, спосо бный равно и на простое буйство и на неожиданные, по-своему мужественные и даже дерзкие выпады против крупного по сравнению с ним дворянина. То, чт о он сам беден, дало ему возможность, не расставаясь со всеми своими причу дами и барскими прихотями, понимать, однако, положение бедняков и всячес ких обиженных судьбою людей. Именно таков Чертопханов, когда от него уходит цыганка Маша. Но другая ег о истории – с утратой любимой им лошади – Малек-Аделя – превосходит по напряженности переживаний даже этот уход от него любимой им женщины. Как Маша «лисицей» сидела перед тем, как покинуть его, так и сам Чертопханов, убедившись, что вновь обретенный им Малек-Адель не настоящий, ходил тепе рь «взад и вперед по комнате, одинаковым образом поворачиваясь на пятках у каждой стены, как зверь в клетке». Особо следует помянуть также хотя и о едва намеченном, но очень выразите льном очерке молодого помещика Любозвонова, про которого рассказывал о днодворец Овсянников, - как он пытался разговаривать с крестьянами запро сто, как сказали бы позже – «по-народнически». Этот Василий Николаевич, в ышедший для разговора со своими крестьянами «в плисовых панталонах, сло вно кучер», живо напоминает нам Нежданова из «Нови», обрядившегося для о бщения с народом «в истасканный желтоватый нанковый кафтан. Автор «Записок охотника» с беспощадной правдивостью изображает и дико сть нравов, самодурство владелицы ананьвского поместья («Контора»), и ис тинный облик интеллигента-славянофила Любозвонова («Однодворец Овсянн иков»), столь же чуждого народу, как и гамлетствующий «западник» («Гамлет Щигровского уезда»), пустой и ничтожный. Разоблачительная сила образов д ворян в «Записках охотника» вызывала восхищение Герцена. «Никогда еще, - писал автор «Былого и дум», - внутренняя жизнь помещичьего дома не выстав лялась в таком виде на всеобщее посмеяние, ненависть и отвращение». Вульгарно-социологическая критика пыталась умалить разоблачительную силу «Записок охотника», приписать Тургеневу «идеализацию» крестьян и крепостнического уклада жизни. Литературоведы-компаративисты стремил ись доказать зависимость «записок охотника» от так называемого «дерев енского жанра» в западноевропейской литературе, отрывая рассказы Тург енева от конкретно-исторических условий, в которых они создавались. Еще Белинский писал, что Тургенев содержание своих очерков и рассказов брал из современной русской жизни. По словам великого критика, главная характ еристическая черта таланта Тургенева «заключалась в том, что ему едва ли удалось создать верно такой характер, подобно которому он не встретил в действительности. Он всегда должен держать почвы действительности». Вп оследствии сам автор «Записок охотника» признавался, что в своих произв едениях он постоянно опирается на «жизненные данные». Основываясь на на блюдениях над повседневной жизнью, он умел с философской глубиной и поэт ической тонкостью нарисовать образы, согретые искренним и волнующим чу вством. Конечно, в этом кратком обзоре не исчерпаны все герои Тургенева из дворя нской среды, но следует сказать, что все они даются вперемешку с крестьян скими образами, и, окидывая теперь одним общим взглядом всю широкую, как с ама Русь, картину деревенского народного бытия, читатель отчетливо види т и чувствует, что эта социальная картина не уступает в своей выразитель ности той чисто художественной светотени пейзажа, которой поэтически н асыщены все эти «записки охотника». 3. Тема протеста против гнета крепостников Обращение Тургенева к крестьянской жизни, естественно, вытекало из его антикрепостнических настроений. Основной идеей «Записок охотника» яви лся протест против крепостного права. «Под этим именем я собрал и сосред оточил все, против чего я решился бороться до конца – с чем я поклялся ник огда не примириться…Это была моя Аннибаловская клятва; не я один дал ее с ебе тогда», - вспоминал потом Тургенев. [20, т. X, с. 302] Россия крепостной эпохи являлась преимущественно крестьянской страно й. Многочисленное крестьянство представляло собой основной эксплуатир уемый класс, трудом которого главным образом жили господствующие класс ы при крепостном праве. Крестьянство не раз проявляло себя как революцио нная сила в стране. Крестьянский вопрос имел громадное значение для разв ития русской общественной мысли и русской литературы. Ленин указывал, чт о настроение Белинского, выраженное в знаменитом письме к Гоголю, зависе ло от настроения крепостных крестьян. С крестьянским вопросом сталкива лся всякий честный мыслящий писатель в России. Крестьянская тема со врем ен «Путешествия из Петербурга в Москву» Радищева являлась одной из глав ных тем русской литературы. Глубоко и правильно понять развитие русской литературы XIX века, особенно крепостной эпохи, можно только в свете кресть янских и вообще народных настроений на каждом этапе этого развития. Эти настроения питали демократизм русской литературы, были источником сво еобразия и глубины ее гуманистического пафоса. Появление крестьянской темы в творчестве Тургенева отвечало важной те нденции общего развития реалистической русской литературы 40-х годов и с тремление к художественному познанию народной жизни. Белинский, облича я пренебрежительное отношение реакционных дворянских деятелей к культ урной теме, утверждал: «Природа – вечный образец искусства, а величайши й и благороднейший предмет в природе – человек. А разве мужик – не челов ек? Но что может быть интересного грубом, необразованном человеке? – Как что? – Его душа, ум, сердце, страсти, склонности, - словом, все то же, что и в об разованном человеке» [21, т. X, с. 300]. Ближайшим предшественником Тургенева – автора «Записок охотника» - бы л Григорович. Его повесть «Деревня» Тургенев признавал «по времени перв ой попыткой сближения нашей литературы с народной жизнью, первой из наши х «деревенских историй». Заслугой Григоровича явилось правдивое изобр ажение тяжкой участи крепостного человека, насилий и издевательств над его личностью. Однако в повестях Григоровича крепостной крестьянин выс тупает преимущественно как тип несчастного, униженного и обездоленног о человека. Герои повести Григоровича еще ни в чем не обнаруживают своей внутренней силы. Сама крестьянская среда в повести «Деревня» производи т впечатление гнетущее; жизнь крестьянина представлялась автору тупым, забитым, почти ничем духовно не просветленным и не согретым существован ием. Такое изображение деревни будило протест против крепостного права, но не внушало веры в творческие силы народа, в его способность к самостоя тельной, независимой от помещиков жизни. В отличие от Григоровича Тургенев в первом же очерке из «Записок охотни ка» не только пробуждал в читателе сочувствие к крепостному крестьянин у, но и приводил к мысли о богатых внутренних силах, таившихся в народной с реде. В этом идейный и художественный пафос «Хоря и Калиныча». Отстаивая незыблемость крепостного строя, реакционная публицистика н а все лады твердила о необходимости помещичьей опеки над крестьянами, ко торые-де не смогут жить и хозяйничать без барина. Тургенев своим очерком опровергал это утверждение. В знаменитом противопоставлении оброчного калужского крестьянина орловскому мужику, находящемуся на барщине, Тур генев осуждает крепостнические порядки в деревне. «Орловский мужик…уг рюм, глядит исподлобья, живет в дрянных сосновых избенках, ходит на барщи ну, торговлей не занимается, ест плохо, носит лапти; калужский оброчный му жик обитает в просторных сосновых избах… глядит весело и смело, лицом чи ст и бел, торгует маслом и дегтем и по праздникам ходит в сапогах». [19, с. 187]. Об рочный крестьянин чувствовал себя более независимо, чем барщинный; он бы л удален от повседневного надзора и вмешательства в его жизнь помещика и господских приказчиков. Хорь живет на оброке, барин Полутыкин, в сущност и, оставил его в покое и Хорь окреп. А что довело Калиныча до разорения нищ еты? «Опека» его барина-окопника. Трудно было в подцензурной форме высту пить более ясно против крепостного права, чем это сделал Тургенев в перв ом же очерке «Записок охотника». В «Мертвых душах» образами для Митяя и дяди Миная, Селифана и Петрушки Го голь убеждал, что господство ноздревых, собакевичей и чичиковых отупляе т крепостного крестьянина. Вместе с тем великий писатель в лирических от ступлениях воспел живую душу народа, не сломленную веками рабства. Немало тупых и забитых крепостническим гнетом крестьян появляется и на страницах «Записок охотника». Но уже в «Хоре и Калиныче» в типических че ртах крепостных людей Тургенев воплощает лирическую тему Гоголя в реал ьных образах самой действительной жизни. Антикрепостническая направленность «Записок охотника» проявляется п режде всего в тех рассказах, в которых непосредственно сопоставлены пом ещики и крестьяне. Таких рассказов немного, и в них основной общественны й конфликт эпохи показан с особой силой. Это - «Хорь и Калиныч» (крестьяне и Полутыкин), «Ермолай и мельничиха» (Арина и Зверков), «Малиновая вода» (С тепушка и шумихинский барин, Влас и молодой граф), «Льгов» (Сучок и его гос пода), «Бурмистр» (крестьяне и Пеночкин), «Контора» (Павел и госпожа Лосняк ова с ее главным конторщиком), «Два помещика» (буфетчик Вася и Стегунов), « Петр Петрович Каратаев» (Матрена и ее барыня). Другие рассказы построены иначе: центральное место занимают или кресть яне («Касьян с Красивой Мечи», «Бежин луг», «Бирюк», «Живые мощи»), или прос тые люди из народа («Певцы»), образы же помещиков даны или на периферии, ли совсем отсутствуют; тем не менее читателю совершенно ясна крепостничес кая обстановка, и придают развитию действия характер того ли иного драма тического конфликта. В самом деле, читателю необходимо представить себе условия крепостного права, чтобы в полной мере понять жажду справедливо сти, поиски праведной земли у Касьяна, темноту и суеверия мальчиков «Беж ина луга», сложное положение Бирюка, трагическую судьбу Акулины в расска зе «Свидание» и Лукерьи в рассказе «Живые мощи», гибель талантливых люде й из народа в «Певцах». Не следует думать, что антикрепостническая направленность «Записок ох отника» проявляется только в рассказах, где показана их талантливость и ли губительное влияние на них помещиков-крепостников. В «Записках охотника» есть целый ряд рассказов, которые на первый взгля д стоят в стороне от общей идейной направленности сборника, в которых не т крестьян, а фигурируют лишь помещики, причем автор ставит вопросы псих ологические, личной, интимной жизни героев. Таковы, например, рассказы «У ездный лекарь, «Мой сосед Радилов», «Гамлет Щигровского уезда», «Чертопх анов и Недопюскин», «Конец Чертопханова». Но при более внимательном анализе и эти рассказы не выпадают из общего и дейного плана «Записок охотника»: вопросы, в них поставленные, также нах одят свое конкретное объяснение в условиях помещичьего быта той эпохи. Только дворянско-крепостническая среда могла порождать таких людей, ка к выходец из разорившейся помещичьей семьи Чертопханов; в нем самым прич удливым образом сочетались душевное благородство, доброта и великодуш ие с дворянским гонором, заносчивостью и сумасбродством; или таких, как В асилий Васильевич («Гамлет Щигровского уезда»), также разорившийся мелк опоместный дворянин, человек высокой культуры, оказавшийся совершенно неприспособленным к жизни, лишним в кругу богатых помещиков и сановнико в, которых он презирал, но от которых не мог оторваться в силу своего проис хождения, воспитания и слабохарактерности. Необходимо перенестись в обстановку стародворянского крепостническо го, с его предрассудками в области морали, с его фальшивой напускной треб овательностью в вопросах брака, чтобы понять семейную драму Радилова, ре шившегося после смерти жены вступить в брак с ее сестрой, и тем нарушивше го традиционные приличия. И даже «поздняя любовь» умирающей девушки (в рассказе «Уездный лекарь») показана Тургеневым на фоне крепостного быта. Семья, к которой принадлеж ала героиня рассказа, и на этот раз была семья разорившихся помещиков: «о тец был…ученый, сочинитель, умер в бедности», «жили в маленьком домике, кр ытом соломой», «с соседями мало водились оттого, что мелкие им не подстат ь приходились, а с богатыми гордость запрещала знаться». Этим вынужденны м одиночеством дворянской семьи в значительной степени можно объяснит ь то, что когда у героини, в последние предсмертные часы проснулась страс тная жажда жизни и любви, выбор ее пал на социально чуждого ей человека, на разночинца, уездного лекаря. Все это придавало «Запискам охотника» яркую и выдержанную идейную напр авленность, делало рассказы Тургенева подлинным орудием общественно-п олитической борьбы, а вместе с тем скрепляло все рассказы в художественн ое целое. В условиях цензурных преследований замыслы некоторых рассказов остал ись неосуществленными. Таковыми являются, например, очерк «Землеед». В е го основе лежит действительный факт – расправа крестьян над своим поме щиком, который ежегодно урезывал у них землю. По словам одного из мемуари стов, сюжет очерка, основанный на истинном происшествии, Тургенев излага л следующим образом: «Бывши студентом (как видите, это было очень давно), п риехал я летом в деревню охотиться. На охоту водил меня старик из дворовы х соседнего имения. Вот раз ходили мы по лесу, устали, сели отдохнуть. Толь ко вижу я, старик мой все осматривается, головой покачивает. Меня это, нако нец, заинтересовало. Спрашиваю: «Ты что?» - «Да место, говорит, знакомое…» И рассказал он мне историю, как когда-то на самом этом месте барина убили. Ба рин был жестокий. Особенно донимал он дворовых: конечно, потому, что они на ходились с ним в более близких сношениях, чем крестьяне. Вот дворовые и сг оворились вытащить его ночью из дома куда-нибудь подальше и покончить с ним. Старик мой был еще тогда мальчишкой. Он случайно подслушал разговор и в ту ночь следил за заговорщиками, - видел, как стащили барина с завязанн ым ртом, чтобы он не мог кричать (мальчик бежал за этой процессией сторонк ой). Когда мужики пришли в лес, мальчик спрятался в кустарник и оттуда виде л все. Были страшные подробности – например, повар набивал барину рот гр язью (в тот день шел дождь), приговаривая, чтобы тот его кушанья испробовал ». [22, с. 84-85]. Не смог увидеть свет также очерк «Русский немец и реформатор», идея кото рого, по воспоминаниям того же современника, заключалась в изображении д вух помещиков: «…один – З. в своей деревне все распоряжался, все порядок в одворял – мужиков обстроил по своему плану, заставляя их пить, есть, дела ть по своей программе; ночью вставал, обходил избы, будил народ, все наблюд ал. Другой был немец, рассудительный, аккуратный, но – у обоих мужикам при ходилось плохо. Только З. вышел у меня до того поразительно похож на Никол ая Павловича, что нечего было и думать печатать, цензура ни за что бы не пр опустила» [22, с. 85] Крепостническое рабство Тургенев наблюдал еще в детстве, в имении своей матери, присматриваясь к жизни крестьян Спасского-Луговинова и окружаю щих деревень. «Я родился и вырос, - писал Тургенев, - среди побоев и истязани й. Ненависть к крепостному праву уже тогда была во мне» [23, т II, с. 286]. Глубоким ч увством этой ненависти проникнута и книга Тургенева. Тургенев был человек высоко развитый, убежденный и никогда не покидавший почвы общечеловеческих идеалов. Идеалы эти он про водил в русскую жизнь с тем сознательным постоянством, которое и составл яет его главную и неоценимую заслугу перед русским обществом. В этом смы сле он является прямым продолжателем Пушкина и других соперников в русс кой литературе не знает. Так что ежели Пушкин имел полное основание сказ ать о себе, что он пробуждал «добрые чувства», то же самое и с такой же спра ведливостью мог сказать о себе с Тургенев. Это были не какие-нибудь услов ные согласные с тем или другим переходным веянием, но те, простые, всем дос тупные общечеловеческие «добрые чувства», в основе которых лежит глубо кая вера в торжество света, добра и нравственной красоты». [24. т. XV, с. 612]. Эти слова – глубокая и проницательная характеристика творчества Тург енева, величайшего писателя-гуманиста. Любовь к человеку, стремление рас крыть его несомненную духовность, борьба за раскрепощение щедро одарен ного народа, униженного рабством и насилием, вера в конечное торжество д обра и справедливости – вот что является основной особенностью творче ского наследия Тургенева, внутренней страстью, пафосом его творческой д еятельности. Тургенев, пробуждая простые, всем доступные общечеловеческие «добрые ч увства», выступал против эгоистической обособленности людей, индивиду алистической замкнутости, с критикой общечеловеческой морали господст вующего класса, за объединение и братский мир на земле. Признанием высок ой нравственной ценности человеческой личности Тургенев был связан со своими великими предшественниками – Толстым и Достоевским. Идея общественно-нравственного долга сказалась в произведениях Турге нева как борьбы за раскрепощение духовно богатого народа. В своих «Литер атурных и житейских воспоминаниях Тургенев писал о том чувстве смущени я и негодования, отвращения, которое вызвало в нем помещичья крепостная среда. Действительно, просветительский протест против крепостничества объединил таких писателей, как Тургенев, Гончаров, Григорович и Герцен, в разной степени, правда, осознавших связь своих мыслей и чувств с потребн остями народных масс, а также истории. Несомненно, творчество Тургенева в своих лучших достижениях имеет нера зрывную внутреннюю связь с борьбой крестьянских масс против крепостни ков-помещиков. Писатель рано осознал, что «субстанция» русского народа, т. е. его глубинное духовное содержание, неизменно богата и плодотворна, н о уродливые формы общественной жизни, т.е. самодержавие и крепостничеств о, препятствуют прогрессивному национальному развитию страны. Вдохнов ленный проповедью Белинского, уверенного в «глубинах мужицкой натуры», Тургенев в «Записках охотника» обратился к изображению того народа, в ко тором «таится и зреет зародыш будущих великих дел, великого развития». О н создал образ великого народа, отличающегося пытливостью критическог о ума и способностью к творческим фантазиям, художественной одаренност ью, моральной отзывчивостью, глубоким пониманием действительности, тре звостью сознания, словом, романтиков-мечтателей и рационалистов-практи ков из народа. Писатель убеждает читателя, что устремленность к прекрасн ому в лучших людях трудящейся массы порождается чистотой нравственног о чувства, непосредственностью и цельностью душевного строя. С тонким психологическим мастерством Тургенев показал «романтические возвышения» своих мечтателей из народа – Калиныча, которого в рассказа х о Европе более всего трогали описания природы, гор, водопадов; Касьяна, к оторый, отдаваясь настроениям нежности и умиления, живет единой душою с природой, гармонически сливаясь с ней; Якова Турка, в пении которого звуч ала и дышала «русская правдивая душа» и веяло «чем-то родным и необозрим о широким». Эти «поэтические натуры из народа» были беспомощны в практич еской жизни и лишены интереса к ней: «Калиныч ходил в лаптях и перебивалс я кое-как», «Касьян, по словам кучера, от рук отбился тоже…от работы то ест ь», от Ермолая отказались, как от человек, ни на какую работу не годного. Дл я окружающих эти романтики, опьяненные природой и любовью, всегда чудаки : Ермолай «вообще смотрел чудаком», Касьян – «чудной человек: как есть юр одивец», «несообразный человек». В русском крестьянина Тургенева пораз ила способность к эстетическом переживанию жизни. В русском народе Тургенев увидел также и рационалистов-практиков. Делов итость русского крестьянина сказалась не элементарным ребячеством, а д уховной широтой. Так, Хорь «понимал действительность», «он много видел, м ного знал», «возвышался даже до иронической точки зрения на жизнь». Писа тель подчеркивает здравый критицизм Хоря: «Что же хорошо – то ему и нрав ится, что разумно – того ему и подавай, а откуда оно идет, ему все равно. Его здравый смысл охотно подтрунивает над сухопарым немецким рассудком; но немцы, по словам Хоря, любопытный народ, и поучиться он у них готов». Хорь о тличался необходимой практической цепкостью, силой характера, способн остью строить свое благосостояние вопреки воле помещика. В рассказах о Е вропе его занимали вопросы административные, государственные. Положит ельное, рациональное сознание Хоря, как коренная черта русского национа льного характера, помогает Тургеневу сближать предприимчивого мужика с личностью Петра I, который был «по преимуществу русский человек, русски й именно в своих преобразованиях». Спокойная житейская мудрость, трезвая рассудительность свойственна я однодворцу Овсянникову, ощутившему распад феодально-крепостнических с вязей («времена подошли другие»), но вместе с тем свою эпоху расценившему как эпоху безвременья («старое вымерло, а молодое не нарождается!»). Трезв о мыслящий и обладающий чувством справедливости, Овсянников выступает судьей патриархального дикого барства – «старого времени» и нового, ев ропеизированного дворянства, представители которого «обходительны, ве жливы», «а дела-то настоящего не смыслят», т. е. отдаются «либеральному сло воблудию». Рационалисты из народа, Овсянников и Хорь, отмечены явным нравственным превосходством над помещиками типа Полутыкина. Недаром склад лица Хоря напоминал Сократа: такой же высокий, шишковатый лоб, такие же маленькие г лазки, такой же курносый нос. Овсяников лицом напоминал Крылова с ясным и прямым взором под нависшей бровью, с важной осанкой, мерной речью, медлен ной походкой. Лучшие люди из народа проявляют себя в трудовом упорстве, в спокойном и с тойком мужестве, в кровной привязанности к родине, в затаенном и прочном чувстве личного достоинства. Мудрое, благородное и даже лирическое нача ло таится в массе трудового народа, страдающего от нищеты и бесправия. Хо рь и Овсяников подняли уровень своего хозяйства только благодаря тому, ч то находились вне личной зависимости от помещика. Автор «Записок охотни ка» уверен, что народ достигнет благополучия только в том случае, если бу дет жить вне крепостнических условий. Тургенев показал, что в русском крестьянине пробудилось чувство личнос ти. Калиныч прислуживал охотнику-барину «без раболепства». Умный, деятел ьный, уверенный в себе, Хорь, «»казалось, чувствовал свое достоинство, гов орил и двигался медленно, изредка посмеиваясь из-под длинных своих усов. Овсянников, лишенный «поспешности, тревожной торопливости», тоже боитс я уронить в себе человеческое достоинство: «чем мельче звание, тем строж е себя держи, а то как раз себя замараешь». Здесь происходит перекличка Ту ргенева с Белинским, по мысли которого России «нужны не проповеди (довол ьно она слышала их), не молитвы (довольно она твердила их), а пробуждение в н ароде чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в г рязи и соре» [24, т. I, с. 13]. Богатство духовного мира порабощенного крестьянства выражалось, по Ту ргеневу, и в практическом трезвом понимании действительности, и в романт ических переживаниях прекрасного, и в страстной тоске по высшей социаль ной справедливости, и в сознании своего нравственного достоинства. Тургенев, прошедший длительный идейный и художественный путь и отразив ший в своих произведениях различные этапы общественной истории своей р одины, духовно был сформирован эпохой 40-х годов, когда создавались «Запис ки охотника». Он постоянно сознавал себя писателем, духовно родившемся в то «замечательное десятилетие», когда кризис крепостнического строя о братил его к Аннибаловой клятве. Выступая в 1879 году на прощальном обеде в « Эрмитаже», устроенном в его честь перед отъездом из Москвы, он заявил: «Не т никакого сомнения, что сочувствие ваше относится ко мне не столько как к писателю, успевшему заслужить ваше одобрение, сколько к человеку, прин адлежавшему эпохе 40-х годов, - оно относится к человеку, не изменившему до к онца ни своим художественно-литературным убеждениям, ни так называемом у либеральному направлению». Признавая, что слово «либерал» в последнее время несколько опошлилось, Тургенев подчеркивал, что слово это «означа ло протест против всего темного и притеснительного, означало уважение к науке и образованию, любовь к поэзии и художеству и наконец пуще всего – означало любовь к народу, который, находясь еще под гнетом крепостного б есправия, нуждался в деятельной помощи своих счастливых сынов». И, действительно, ту позицию писателя-гуманиста, которую Тургенев обозн ачил в «Записках охотника», он сохранил до конца своей жизни. Внимание к в нутренней нравственной жизни крестьян имело огромное значение для дал ьнейшего идейно-творческого развития Тургенева: оно оплодотворило его чувством моральной чистоты и сознанием широких перспектив национально го развития. Связь романов Тургенева с «Записками охотника» - несомненна я связь. При изображении исторической судьбы дворянского класса Турген ев продолжал развивать свою мысль о том, что русский народ – великий нар од, что в нем таятся и зреют огромные возможности национального развития . В романах также утверждалась внутренняя значительность представител ей народной среды, а нравственная ценность персонажей из господского сл оя проверялась степенью их близости к народу. Тургенев выступал не только писателем-гуманистом, но и писателем-патрио том, всем свои существом близко стоявшим к самой сердцевине своего народ а, к самому средоточию русской жизни. Он полагал, что «выразить сокровенн ую сущность своего народа – высшее для художника счастье». Тургенев ценил в человеке прежде всего замечательное чувство родины, бл изость к национальным основам русской народной жизни. Завет писателя: «Н ет счастья вне родины, каждый пускай корни в родную землю». Тургенев близок чтителям как писатель, который отдал свою симпатию тем общественным деятелям, которые обладали сознанием своей нравственной и гражданской ответственности перед народом и родиной, которые были убе ждены в необходимости забвения себя ради «общего блага». Тургенев близо к нам как писатель, который выступил с демократическим протестом против аристократов-космополитов с их рабским преклонением перед буржуазной Европой, с их презрением ко всему русскому и народному. Тургенев как «центральный художник», подобно Пушкину, близко стоящий к самому средоточию русской жизни, имел всемирное значение. Русская литер атура в лице Тургенева поразила западноевропейского читателя не тольк о силой художественного выражения, но и общественно-нравственной напра вленностью. Ведь главное в тургеневском романе – мечта о социальной акт ивности, о самоотверженном служении родине и народу, тоска по новой, глуб око очеловеченной жизни. Выступая «поэтом-прозаиком», Тургенев остается верным обычной норме жи тейских событий. Он сохраняет «чистое золото поэзии», лирическую взволн ованность, потому что, передавая трезвую и суровую правду о жизни, он возв ышается над нею, постоянно руководствуясь идеалом. Всегда считалось, что содержание «Записок охотника» связано с осуждени ем крепостного права. Это действительно так. Писатель никогда не примиря лся с крепостными порядками, боролся с ними всеми средствами, в том числе с помощью художественной литературы. «Записки охотника» как никакое др угое произведение И. С. Тургенева подтверждают серьезность его намерени й. Книга Тургенева интересна сейчас не только и не столько своей антикре постнической направленностью, сколько глубокой постановкой вопроса о сущности народа, его возможностях, свойствах, задачах, так и не раскрывши хся в чем-то до конца. Нечего и говорить, о том, что в наши дни, когда обостри лось внимание к историческим судьбам народа, когда стала очевидной зави симость социального фактора от психологии и усилий каждого человека, кн ига Тургенева обретает новое звучание. Она не даст ответа на все вопросы, но на многое натолкнет, многое приоткроет в загадках жизни, в историческ их перспективах народного характера. А без знания характера своего наро да, его скрытых или навсегда загубленных потенциалов невозможно никако е духовное возрождение, значит – и движение «вперед. Как же раскрывается тема народа в «Записках охотника»? За неприглядной внешностью крестьян, их простыми, а часто и скудными формами бытия писат ель сумел рассмотреть многие истинно человеческие, прекрасные по своей сути качества. И не случайно уже по первому очерку «Хорь и Калиныч» Белин ский сделал вывод о том, что Тургенев подошел к народу «с такой стороны, к какой до него к нему еще никто не заходил» [25, т. III, с. 400]. Это было новаторство, и мевшее важные последствия для всей русской литературы. Тургенев не просто описывает крестьян, рассказывает о них, воспроизводи т их речь, характеризирует поступки, но как бы заглядывает им в души, чтобы там увидеть нечто сокровенное, и таким способом поведать о многих благо родных свойствах народа. И оказалось, что «мужик» это действительно чело век, а не забитое существо, часто – больше человек, нежели «раб бессловес ный», и притом прекрасный человек, обладающий верным пониманием сущего, каким не обладают порою и образованные люди из привилегированных сосло вий. При этом Тургенев не идеализирует крестьян – в них есть, как показывает автор, и беспечность, смешанная нередко с «бестолковостью», и раболепие; часто бывают они склонны к выпивкам, суеверны, «темны». Но все это, если вн имательно присмотреться, - общий результат их тяжестей жизни. Тем удивит ельнее, что при таких условиях многие крестьяне не утратили ни здравомыс лия, ни достоинства, ни веры в лучшее, хотя и не знали, в чем оно должно заклю чаться. Перед читателем проходит целая вереница людей из народа. Знакомясь с ни ми, читатель постигает самую суть народности, вне которой ничего не ожже т быть хорошего (эта мысль также присутствует в зарисовках охотника) и в ж изни привилегированных сословий. Таков умный и практичный Хорь, «административная голова», по характерис тике автора (данное выражение в тексте употреблено в положительном смыс ле). Хорь насквозь видит своего барина (помещика Полутыкина). Хорь платит е му сто рублей в год, во всем остальном он сам себе голова. У него добротный дом, справное хозяйство, сыновья смотрят открыто, с чуть упрятанной усме шкой – признак собственного достоинства. И невольно напрашивается мыс ль: если отдельные мужики в рамках крепостной системы сумели стать на но ги, то как бы развернулся народ, если бы оказался свободным, получив волю и почувствовав себя хозяином? Недаром автор сравнивает Хоря с Петром Вели ким, человеком «русским, - замечает рассказчик, - по своим преобразованиям », смелости в обновлении жизни. А вот друг Хоря Калиныч – идеалист, романтик, нежная и возвышенная душа. Хозяйства у Калиныча нет, и не потому, что ленив. А потому, во-первых, что бар ин «отрывает» всякий раз его на охоту в качестве «знатока» необходимых д ля отстрела мест. Главное же, потому, что сам тяготеет больше к природе, ем у необходимо постоянное движение, постоянное общение с природой. Влюбленность в природу, отношение к ней как к живой стихии наделило Кали ныча бесценным даром – душевной теплотой, отзывчивостью. Он идет к свое му другу Хорю с пучком полевой клубники – своеобразный символ дружеско й ласки, привязанности и деликатности. Речь Калиныча певуча, глаза имеют кроткое выражение, с ним приятно наход иться. Рядом с ним человек как бы отдыхает душой. Калиныч, к тому же, и худож ник, артист: поет, играет на балалайке, немудряще, конечно, но с чувством. Рядом с образом Калиныча можно поставить и образ Лукерьи («Живые мощи»), к оторый обычно рассматривается как пример долготерпения русского челов ека, его способности вынести любые тяготы, притом в экстремальных услови ях (Лукерья, некогда лучшая певунья на селе, красавица, повредила позвоно чник – и вот в течение семи лет без движения…). Конечно, во всем этом следу ет видеть мужество необычайное, стойкость русской души. Но не менее важн о осознать источник такой стойкости. Духовное преодоление Лукерьей физической немощи произошло вследствие осознания ею жертвенности своего страдания, его необходимости для изба вления других крестьян от мук и греховности. Иными словами, Лукерья почу вствовала свою причастность к божьему откровению – и это наделило ее та кой внутренней силой, какая далеко не всегда обнаруживается у людей в об ычных условиях. Убежденность Лукерьи в том, что ее крест – залог благода тной любви Бога, позволяет ей обрести гармонию, единение с миром и средой. Оттого она вовсе не чувствует себя несчастной («Многим хуже бывает», - гов орит она про себя, хотя казалось бы – куда еще хуже?). Примечательно, что у н ее «свои» отношения с природой, «свое» очень тонкое, хотя и неосознанное рассудком понимание высшего предназначения сущего: «лежу-полеживаю - не думаю; чую, что жива, дышу – и вся я тут. Смотрю, слушаю. Пчелы на пасеке жужж ат да гудят; голубь на крышу сядет и заворкует; курочка-наседка зайдет с цы плятами крошек поклевать, а то воробей залетит ли бабочка – мне очень пр иятно» [26, с.89]. Ясно, что такое обостренное восприятие мира возможно только при наличии в душе человека страстной веры в непреходящее совершенство мира духовного. Стало быть, неприложима к Лукерье пресловутая формула об умении русского человека удовлетворяться «малым», искупаться в «ложке воды», а потом «босиком поплясать на морозе». Совсем наоборот. Через физи ческую беспомощность Лукерьи выявлена и ничем не убитая тяга (как челове ка, выросшего в своих национальных верованиях) к беспредельной чистоте и стинной любви, к полному удовлетворению потребностей и совершенству. «Золото» сердца народного раскрыто Тургеневым и в других рассказах и оч ерках: «Бежин луг», «Касьян с Красивой Мечи», «Свидание». Причем каждый по следующий рассказ не повторяет, а углубляет и расширяет представления ч итателей о свойствах народного характера. Кульминационным, пожалуй, является рассказ «Певцы». Здесь рисуется сост язание двух певцов из народа: Якова Турка и рядчика из Жиздры (рядчиками в старину называли людей из торгово-ремесленных сословий, которые осущес твляли артельный наем свободных крестьянских рук). Известно, что искусство народа – это его душа. Сильная, удалая и страстна я, она как раз и вылилась в пении Якова. «Русская, правдивая, горячая душа, - пишет автор, - звучала и дышала в нем и так хватала вас за сердце, хватала пр ямо за его русские струны…Он пел, и от каждого звука его голоса веяло чем-т о родным и необозримо широким, словно знакомая степь раскрывалась перед вами, уходя в бесконечную даль…» А вот и впечатление, реакция на пение Яко ва тех, кто находился в это время в Притынном кабаке: «Я оглянулся – жена целовальника плакала, припав грудью к окну…серый мужичок тихонько всхл ипывал в уголку, с горьком шепотом покачивая головой: и по железному лицу Дикого-Барина, из-под совершенно надвинутых бровей, медленно прокатилас ь тяжелая слеза…Все стояли как оцепенелые» [26, с. 106]. Да, подлинное искусство объединяет и очищает людей. И в жизни народа, как показывает Тургенев, бывают столь же возвышенные минуты, как и у владель цев блестящих гостиных. Вместе с тем правдивый и честный художник, Турге нев не скрывает, что в своем повседневном быту народ еще очень далек от ре ализации того богатого духовного потенциала, который скрыт в его душе и получает выражение в песнях, в искусстве. Этот контраст между возможност ями народа и его действительным состоянием недвусмысленно подчеркнут следующими сценами. Отдохнув на сеновале и покидая деревню, охотник реши л заглянуть в окно кабачка, где несколько часов назад был свидетелем див ного пения. И что ж? Его глазам предстала «невеселая» и «пестрая картина»: все были пьяные, начиная с Якова. С обнаженной грудью сидел он на лавке и, н апевая сиплым голосом какую-то плясовую, уличную песню. Лениво перебирал и щипал струны гитары…Посередине кабака Обалдуй, совершенно «развинче нный» и без кафтана, выплясывал вприпрыжку перед мужиком в сероватом арм яке; мужичок в свою очередь с трудом топал и шаркал ослабевшими ногами и, б ессмысленно улыбаясь сквозь взъерошенную бороду, изредка помахивал од ной рукой, как бы желая сказать «куда ни шло!» [26, с. 107]. Эту сцену обычно опускают…Но что же делать с контрастами, которые есть в жизни и которые, как видим, со всей откровенностью обнажены правдивым пи сателем? Ведь они тоже часть нашего бытия, которая, к сожалению, не изжита до сих пор. И не случайно, видимо, Тургенев столь подробно описывает вечер нюю сцену в кабаке. Она отражает как раз ту сторону нашего национального бытия, которая чуть позже была сформулирована Некрасовым, хотя и жестко, но в конечном счете справедливо: «…ты и убогая». Любопытна в этой связи концовка рассказа. Отойдя от окна, из которого дон осились нестройные звуки кабацкого «веселья», охотник быстро зашагал п рочь от колотовки. И тут раздался звонкий голос мальчика, обращенный, по-в идимому, к своему брату: «Антропка! Иди сюда, черт ле-ши-и-ий! Тебя тятя высеч ь хочи-и-и-ит!» На этом и кончается рассказ. Странная концовка… Возможно, Антропка действительно виновен, заслужил сечения, а может это случайный эпизод. Но не случайно он вставлен в финал рассказа. В системе тургеневской «тайнописи» («художник должен быть психологом, н о «тайным» - говорил писатель) он воспринимается как контрастная паралле ль к тому состязанию, которое произошло днем в Притынном кабачке, где при сутствующие (а заодно и читатель) ощутили нечто высокое и прекрасное. И по лучается, что с одной стороны, песня, хватающая за сердце, исторгающая сле зы из наших глаз, а с другой – «высечь хочи-ит», то есть всеотупляющая буд ничность, «власть тьмы», как скажет впоследствии Л. Толстой, характеризу я противоречивые факторы народного быта. Контраст высокого и будничного, безобразного и прекрасного, силы и бесс илия обусловлен в народной жизни в первую очередь условиями культурно-э кономического развития. Но трагедия русской национальной жизни, бессил ие народа зависят не только от социального угнетения, но и от инертности в сочетании с малодушием, от давней привычки многих русских людей приспо собляться ко всякому существованию. И действительно, некоторые крестья не, как показывает Тургенев (и это нисколько не противоречит тому, что изо бражено в «Живых мощах», поскольку там дан иной тип человека), смиряются с любым положением. Таков, к примеру, Сучок из рассказа «Логов». Каких тольк о он должностей не исполнял при барах своих! Был и кучером, и форейтором, и садовником, и доезжачим, и «актером» - и никогда ничего толком не делал и н ичего не умел. Последняя его должность – «рыболов» у пруда, где нет рыбы. И что же? Он дов олен своей жизнью, бывают минуты, когда испытывает даже некоторое подоби е радости. Что хочешь с такими людьми делай! Они все снесут, все стерпят, с л юбыми условиями примирятся и даже сами объяснят их неизбежную причину. Ж аловаться? Ни-ни! «Экста! – отвечает один из мужиков на вопрос о том, почем у крестьяне не возмущаются злочинием своего старосты. – Да поди ты, - пожа луйся…Нет уж, он тебя вот как, того» («Бурмистр»). Таков ответ. Понятно, что забитость крестьян во многом определяется их экономическо й зависимостью от «хозяев», от крепостного права. Но было бы неверно забы вать о психологии, которая живуча. И теперь еще многие, обратившись к друг им сферам деятельности, прервав свои вековые связи с земледелием, живут, руководствуясь опасением: «Нет уж, он тебя вот как, того…» И отступают, и – создают тем самым тяжелую, трагическую коллизию национальной несогл асованности, разъединения. В «Записках охотника» есть еще один чрезвычайно важный художественный компонент – природа. Здесь Тургенев мастерски использует картины прир оды для выявления, подчеркивания какой-либо особенности в характере гер оя, для передачи психологических нюансов в ощущениях персонажей. Вспомн им, например, как тонко подчеркнута печаль девушки, можно сказать, трагед ия Акулины в рассказе «Свидание». Нежно любящая Акулина приходит в рощу для свидания с избалованным барск им камердинером и узнает, что он уезжает со своим господином в Париж, поки дая ее, в сущности, навсегда. Природа здесь – тонкий, лирический коммента рий к тягостному, безысходному состоянию девушки: «Порывистый ветер быс тро мчался навстречу чрез желтое, высохшее жнивье; торопливо вздымаясь п еред ним, стремились мимо, через дорогу, вдоль опушки, маленькие покоробл енные листья» [26, с. 64]. «Маленькие покоробленные листья» - своеобразный ана лог с душевным переживанием Акулины. А начинался рассказ с описания стро йных молодых березок, которым под стать это милое нежное существо. Пейзаж в «Записках охотника» - это не только способ углубления психолог ической характеристики героя, не только орнамент, усиливающий лиризм по вествования, но и нечто большее. Это образ родины, России. Тургенев очень т рогательно показывает отношение к природному миру. К сожалению, такое от ношение еще не стало нормой бытия, нормою человеческой морали, хотя и жив ет в глубинах народного сознания. Тем примечательнее диалог между «чудн ым», не от «мира сего» мужиком-Касьяном и охотником. В тот момент, когда отдыхающий охотник в полной мере ощутил окружающую б лагодать, Касьян, взявшись сопровождать охотника и все время молчавший д о этого, неожиданно заговорил с несвойственной ему обычно настойчивост ью: «- Барин, а барин! – промолвил вдруг Касьян своим звучным голосом. Я с удивлением приподнялся; до сих пор он едва отвечал на мои вопросы, а то вдруг сам заговорил. - Что тебе? – спросил я. - Ну, для чего ты пташку убил? – начал он, глядя мне прямо в лицо. - Как для чего? Коростель – это дичь: его есть можно. - Не для этого ты убил его, барин: станешь ты его есть! Ты его для потехи убил. - Да ведь ты сам, небось, гусей или куриц, например, ешь? - Та птица богом определенная для человека, а коростель – птица лесная. И не он один: много ее, всякой лесной твари, и полевой и речной твари, и болотн ой и луговой, и верховой и низовой – грех ее убивать, и пускай она живет на земле до своего предела. …Кровь, - продолжал он, - святое дело кровь! Кровь солнышка божия не видит, к ровь от свету прячется…великий грех показать свету кровь, великий грех и страх… Я, признаюсь, с совершенным изумлением посмотрел на странного старика. Е го речь звучала не мужичьей речью: так не говорят простолюдины, и красноб аи так не говорят. Этот язык, обдуманно торжественный и странный…Я не слы хал ничего подобного» [26, с. 142]. С автором следует согласиться: «Так не говорят простолюдины», да и вообщ е – никто пока не говорит так, и голос Касьяна в контексте тургеневского повествования, пожалуй, можно воспринимать как голос самой Природы, взыв ающей к человеку. И все-таки именно в народных слоях Тургенев как раз и нах одит истоки этой подлинной любви к Природе, к которой всем надо приобщат ься. Мало того, вникая в «странные» поступки, «чудную» психологию таких, к ак Касьян с Красивой Мечи и Калиныч, автор приходит к осознанию и утвержд ению необходимости новой меры человеческой нравственности, которая бы регулировалась отношением человека к природе. Тургенев И.С. Одним из пер вых провозгласил чувство ответственности человека за свои действия пе ред Природой. Следует обратить внимание еще на одну особенность «Записок охотника». В оспроизводя картины народной жизни, указывая на «золотые» россыпи в душ ах крестьянских, Тургенев далек от идеализации действительности. Челов еческая жизнь не так благодатна, как окружающая нас природа. Писатель не скрывает того, что помещики погрязли в лихоимстве, бесчестии в отношении к своим подданным, а в народных массах еще не проснулись и наполовину, не действуют его потенциальные животворящие силы. Он не стал в своих очерка х рисовать идеальные образы положительных людей, способных преобразов ать действительность. Но все-таки веры в добро и прекрасное он не терял. И если говорить о «Записках охотника», то здесь авторские надежды связаны с упованиями на живительные истоки самой жизни, понимаемой какединый и д ля природы и для человека процесс. Вот почему книга завершается не описа нием какого-либо случая или отдельной человеческой судьбы, а картинами п рироды (очерк «Лес и степь»). Когда знакомишься с отзывами современников о «Записках охотника», то вс тречаешься с совершенно неожиданными утверждениями о прикрашенности и зображения народа. В. Боткин писал Белинскому: «…в рассказе «Хорь и Калиныч» явно видна прид уманность; это – идиллия, в не характеристика двух русских мужиков!» Бел инский, однако, возразил Боткину: «мне кажется, что в отношении к этой пьес е, так резко замечательной, ты совсем не прав. Он видел в «Хоре и Калиныче» подлинно реалистическое, правдивое изображение русского народа». В жур нале «Сын Отечества» литературоведы встретили следующий отзыв о расск азе Тургенева: «У Хоря с полдюжины сыновей-молодцов; изба его стоит одино кая, в лесу ли на болоте; так и ждешь одной из тех сельских идиллий, которым и не раз восхищались мы в русских хатах! Ничуть не бывало! Жена Хоря – нес носная ворчунья и то и дело что дерется с невестками. Калиныч же – мечтат ель, каким едва ли бывает русский простолюдин». Рецензент удивляется стр анному «уподоблению»: «Хорь – реалист, Калиныч – идеалист, Хорь – очен ь смышленые, но плутоватый мужик, не доверяющий своему господину, которы й обходится с ни довольно ласково, невзирая на то, Хорь любит острить на сч ет своего господина». В этом отзыве чутко уловлено то главное и основное, что было неприемлемо в «Записках охотника» для крепостников, - отрицание Тургеневым идеи единения барина и мужика, идеи, которую, например, отчетл иво отразил в своей повести «Тарантас» В. Сологуб, усматривавший во взаи моотношениях дворян и крестьян «какую-то высокую, тайную, святую связь», а в сердцах крестьян – любовь к барину, «любовь врожденную и почти неизъ яснимую». Писатель реально смотрел на действительность и знал, что России нужно н е «умягчение нравов», а разрешение общественных вопросов (ликвидация кр епостного права). Не так уж мирно и идеально протекает жизнь в русской дер евне, показывает Тургенев, чтобы ее можно было противопоставить жизни го рода. У Тургенева отсутствует преклонение перед простотой и безыскусст венностью жителей деревни, в частности крестьян. В «Записках охотника» н ет придуманных счастливых концов – бедная героиня не становится под ко нец повествования законной супругой богача; в них нет наивной натянутой морализации, прихотливой игры в противоположности: сначала трагедия и с лезы, затем – мир и благоволение. В первых рассказах Тургенева («Хорь и Калиныч», «Однодворец Овсянников» , «Смерть») наметилось нечто непривычное и в сущности весьма новаторское , что могло подать повод к утверждениям об идилличности тургеневского из ображения деревни. В дальнейшем эта особенность усилилась в рассказах « Певцы», «Свидание», «Касьян с Красивой Мечи», «Бежин луг». Что характерно для тургеневского подхода к изображению народа? Тургенев, по выражению П.В. Анненкова, «реабилитировал» простого челове ка – русского крестьянина, показал красоту его души и присущий ему здра вый смысл, подчеркнул, что он решительно ничем не отличается по духовном у складу и психической природе от образованного человека даже в некотор ых отношениях превосходит его. Тургенев подчеркнул лучшие, светлые стороны людей из народа, показал ко нцентрированно то новое в жизни крестьянства (рост чувства собственног о достоинства, инициативы, стремление к самостоятельности и так далее), ч то в будущем должно было, по его мнению, еще более окрепнуть и развиться. В этом смысле тургеневское изображение крестьян отличается «идеальност ью». Общение с народом, наблюдения над людьми из народа позволили автору оптимистически представить будущее русского народа и русского государ ства. Автор «Записок охотника» гармонически соединил социальный пафос с пат риотическим, правдивое раскрытие реального с подчеркиванием в нем элем ента идеального. Н.Г. Чернышевский указал на два типа возбуждения симпатии к народу, котор ые представлены в произведениях Тургенева. Первые, писал Чернышевский, « идеализировали мужицкий быт, изображали нам простолюдинов такими благ ородными, возвышенными, добродетельными, кроткими и умными, терпеливыми и энергичными, что оставалось только умиляться над описанием их интерес ных достоинств и проливать нежные слезы о неприятностях, которым подвер гались иногда такие милые существа, и подвергались всегда без всякой вин ы или даже причины в самих себе». Почему Тургенев так изображал народ? Пот ому что это было нужно для возбуждения симпатии к нему. Сам для себя он нич его не может сделать, и надо склонять других в его пользу. Но если говорить другим о нем все, что можно бы сказать, их сострадание к нему будет ослабл яться знанием его недостатков. Поэтому следует молчать о его недостатка х. Но дело не только в том, что Тургенев подчеркнул идеальное в своих крест ьянских персонажах. Он отчетливо также выразил свои демократические по зиции. Он не скрывал от читателей жестокой правды, а вместе с показом этой правды стремился вызвать симпатии читателя к народу. Охотнику нравятся встреченные им крестьяне, он с интересом слушает их речи и наблюдает их ж изнь. Многое его удивляет, он приятно поражен. Хотя многие литературные критики считают, что народ в «Записках охотник а» приукрашен, «эта мнимая приукрашенность» изображения крестьян расш ифровывается как черта творческого реалистического метода Тургенева, связанная с его стремлением художественно преувеличить главное и осно вное в духовном облике народа, укрупнено раскрыть его гражданственные п отенциалы, дремлющие в нем задатки. Еще одна особенность изображения народа в «Записках охотника» - судьба главных героев олицетворяет особое время – личное и историческое, кото рое существует «рядом» со временем текущим. Михайло Савельев («Туман») - п редставитель прошедшего, восемнадцатого века. Бывший дворецкий богато го екатерининского вельможи, хлебосола и кутилы, он весь – в прошлом, в во споминаниях о грандиозных пиршествах, которые задавал для всей округи е го барин, и обо всей той веселой, праздничной жизни: фейерверках, катаниях , крепостных оркестрах и т.д. Лирическая возвышенность воспоминаний подч еркивается неприглядностью материального остова прошедшей жизни, о ко торой напоминает лишь «огромный деревянный дом в два этажа, совершенно з аброшенный, с провалившейся крышею и наглухо забитыми окнами…» Жизнь и с амосознание Тумана ограничены и в известной мере поглощены прежним век ом, временем, которое ушло вместе со смертью его барина. Второй герой – Степушка – «выдвинут» из реального времени на еще боль шую дистанцию, нежели Туман. Вернее было бы сказать, что Степушка не вписы вается ни в какое время вообще. Рассказывая о появлении Степушки в ближа йшем селе, а его странной, неприкаянной жизни, Тургенев с особой настойчи востью подчеркивает не столько странность Степушкиной судьбы, сколько ее несравнимость с чем бы то ни было, инородность его существования. По сл овам автора, Степушку «…нельзя было считать ни за человека вообще, ни за з дорового в особенности». Вслед за этим следует утверждение: «У этого человека даже прошедшего не было». Рассказчик называет Степушку «заброшенным» человеком, и есть нем алый соблазн толковать это слово в его прямом значении. Тем более, что сам автор, похоже, имеет в виду под Степушкиной «заброшенностью Не столько его одиночество и бесприютность, сколько загадочность появл ения. Не случайны в этом смысле тонко найденные Тургеневым определения п рименительно к житью-бытью Степушки у других людей: «Степушка не жил у са довника: он обитал, витал на огороде». Время текущее, конкретно-социальное воплощается в образе третьего геро я, крестьянина Власа, внезапно появившегося у родника. Он возвращается д омой из Москвы, где у него умер сын. В Москву, однако, Влас идет не к сыну, а к б арину в надежде упросить его хоть немного облегчить свою участь: сбавить оброк или перевести на барщину. Но барин неумолим, и Влас возвращается в р одную деревню, где «жена, чай, теперь с голоду в кулак свистит». Мужик сове ршает поистине крестный путь: сыновья смерть словно смыкается с безысхо дностью и крайней нуждой, тоже чреватой гибелью. Разнообразные силы, дарования, артистические черты русского народа Тур генев показывает иной раз точно мимоходом, не подчеркивая, как бы невзна чай, и вместе с тем с удивительной ясностью и глубиной. Возьмем, например, очерк «Лебедянь». Это именно очерк, описательный, полуэтнографический. О писание конкой ярмарки – что можно извлечь из такой темы? У Тургенева же все подчинено общем заданию книги, и в этом как будто бы совсем простеньк ом очерке начинают звучать те самые мелодии, что составляют живую душу « Записок охотника». Уже с самого начала начинается мотив крестьянского р азорения. В первом же абзаце охотник-рассказчик повествует о том, как ему доводится иной раз «проехать верст десять, вместо постоянных двориков, о чутиться в помещичьем, сильно разоренном сельце Худобубнове». Эта много значительная фраза припомнится читателю потом, при описании самой ярма рки, когда перед ним возникнут «мужики в изорванных под мышками тулупах» , отчаянно торгующиеся, «между тем как предмет их спора, дрянная лошаденк а, покрытая покоробленной рогожей, только что глазами помаргивала, как б удто дело шло не о ней…И в самом деле, не все ли ей равно, кто ее бить!» Это – один полюс, убогая Русь, забитая, униженная и голодная. Другой полюс – пом ещики, беглые портреты которых образуют целую галерею низших существ, от меченной какой-то ядовитой печатью пошлости: тут и широколобые помещики с крашеными усами и выражением достоинства на лицах, и развязные молодые помещики в венгерках и серых панталонах, и дворяне в казакинах с заплывш ими глазками. Тургенев не забудет брезгливо отметить, что эти дворяне «м учительно сопели», точно речь идет не о людях, а о животных. У Тургенева было достаточно широко понимание народа. Это не только крес тьянство, но и вообще все угнетенные слои общества. Уже в «Записках охотн ика» сказался подобный подход: народ здесь – и тягловое крестьянство, и оброчный умелец, и мелкий помещик Недопюскин, и цыганка Маша, и вольноотп ущенный Владимир, и кабатчик Николай Иваныч, и фабричный Яков-Турок, и раз оренный помещик Каратаев, и русский Гамлет Василий Васильевич. В «Записк ах охотника» - настоящее богатство человеческих образов, характеров, суд еб. Мы видим в этих рассказах следы сложных социальных взаимоотношений, черты уходящей эпохи и намечающиеся особенности новой жизни. Общая мане ра тургеневской светотени дает нам не какие-либо «плоскостные» изображ ения, а всегда настоящую глубину жизни, протекающей во времени. Здесь нел ьзя было только «любоваться», - рассказы Тургенева будили в душе определ енные чувства, звали к поступкам. И все это автор осуществляет без всяког о нажима пера: правда яркого, художественного повествования говорила са ма за себя. Тургенев полностью был верен действительности, и необходимо вспомнить такие его слова: «Я никогда прямо не срисовываю с живых образчиков челов еческой природы». Одно утверждение нисколько не противоречит другому. У же одно то, что именно берет из действительности художник для своего тво рческого воплощения, уже одно это увидит от простого описания, в котором подряд передается все важное и неважное. Этот выбор того или иного харак тера, того или иного положения или столкновения уже является ответствен ейшим моментом для создания будущего художественного произведения: чт о бы вы не выбрали, оно должно быть значительно, характерно, типично. Но вот дальнейшее развитие взятого из жизни совсем не обязательно должн о совпадать именно с тем, как все происходило в действительности. Совсем нет. Оно будет протекать также по законам живой жизни, но будет одновреме нно покорно и воле, самому замыслу художника. Оно и может, и должно играть ту роль, какая ему предназначена в целом произведении, и это в руках крупн ого и правдивого художника никогда не будет неправдой. Напротив, в таком художественном произведении как раз и открывается та глубокая правда, к оторая была заключена и в действительности жизни, но не была доступна во сприятию многих. Вспомним и тургеневский лаконизм. В самых коротких словах умел он перед ать не только пейзаж или портрет кого-либо из героев повествования, но по рою и целую судьбу человека. Тургенев тут «полагался» на своего читателя , к которому, впрочем, он и был требователен. Из отдельных рассказов Тургенева получилась единая, цельная книга, и пр оизошло это совершенно органично, ибо в рождавшейся книге прежде всего б ыла единая тема – крепостная Русь, и у художника ее было единство воспри ятия жизни. Устанавливая единое восприятие автором русской действительности, мы д олжны добавить еще, что было оно восприятием подлинного художника-патри ота. В «Рудине» Тургенев говорит устами одного из героев романа – Лежне ва: «Россия без каждого из нас обойтись может, но никто из нас без нее не мо жет обойтись. Горе тому, кто это думает, двойное горе тому, кто действитель но без нее обходится! Космополитизм – чепуха, космополит – нуль, хуже ну ля: вне народности ни художества, ни истины, ни жизни, ничего нет». Этой любовью Тургенева к России, к ее природе и людям насыщена вся книга « Записки охотника». И эта великая любовь его не была любовью пассивной. Эт им ощущением и предвиденьем светлого будущего согрета поистине неподр ажаемая книга Ивана Сергеевича Тургенева – «Записки охотника», книга, л юбимая русским народом, книга неумирающая! Заключение В конце работы необходимо отметить, что именно личностью, а не только «ме ньшим братом» предстал русский закрепощенный крестьянин в «Записках о хотника», и это стало подлинным художественным открытием. Из зачина «Хор я и Калиныча» вспоминается, что не портретами начинаются «Записки охотн ика», а суммарными характеристиками мужицких «пород»: Орловской, Калужс кой. Вместо лиц в героях создавались, по существу, олицетворения того или иного рода занятий, каких-то специфических условий жизни. Это стало трад ицией в русской литературе. Тургенев подключается к этой традиции с тем, однако, чтобы не продолжить, но опрокинуть ее на ее же территории. Своего Калиныча (затем Хоря) он сразу же именует не мужиком, а человеком: «Калиныч был человек». К крестьянским героям первого очерка «Записок…» присоединяется мельн ичиха Арина («Ермолай и мельничиха»), странник Касьян с Красивой Мечи, лес ник Фома («Бирюк»), смотревший «удалым фабричным малым» Яшка-Турок («Певц ы»), бывшая горничная Лукерья («Живые мощи»), мальчики из «Бежина луга». Лю ди отнюдь не идеализированные, неотделимые от своего житейского уклада с его особыми заботами и нуждами и вместе с тем всегда неповторимые, а нер едко и яркие индивидуальности. В этих героях – представителях культурн ой России, обнаруживается нечто общенациональное и общечеловеческое… Дело в том, что эти герои «Записок охотника» и раскрываются столько же в « мужицком», сколько и во всероссийском и общечеловеческом контексте. Русским крестьянам в изображении Тургенева оказывалось поистине ничт о человеческое не чуждо. Как каждая развитая личность, они заключали в се бе – по меньшей мере национально-извечное духовно-нравственные устрем ления и коллизии, восходили к основным человеческим архетипам. Разнообразные историко-культурные ассоциации и литературные «двойник и» «заложены» Тургеневым уже во внешних обликах крестьянских мальчико в из «Бежина луга» - подлинного шедевра «Записок…» Пять крестьянских мал ьчиков «Бежина луга» - это, таким образом, пять своеобразнейших типов, в та кой же мере народно-русских, как и общечеловеческих. Ведь в Тургеневском типичном характере общее его начало не исключает, как это было в стереот ипах очеркистов-«физиологов», начало неповторимо-особенное, но проявля ется именно в индивидуализированном оформлении. «Записки охотника» - в первую очередь книга о народе и его противоестест венном закрепощено-рабском состоянии. Но далеко не одним показом барско го произвола реализован в ней ее несомненным пафосом против крепостнич ества. В первую очередь он порождается самим открытием и раскрытием крес тьян как личностей, нередко сложных или даровитых, но всегда неповторимы х. Дико и страшно выглядел этот официальный порядок, при котором такими л юдьми, как вещью, владели разного рода Полутыкины и Зверковы. Не одним гражданским негодованием определяется глубокий интерес Тург енева к русским крестьянским лицам. Он шел от уважения к личности и от это й концепции, согласно которой «сознающая сама по себе свое бесконечное, безусловное достоинство» личность есть, по словам современника Турген ева историка К.Д. Кавелина «необходимое условие всякого духовного разви тия народа». «Настоящий подвиг автора «Записок охотника» состоялся в том, что он уви дел и показал такую личность в условиях, где она была, казалось бы, до конц а нивелирована и попрана однообразием нищенского быта и бесправного по ложения» [27, с.29]. Свободное и органичное единство в личности самого Тургенева «сочувств ия к человечеству и артистического чувства» (Тютчев), иначе говоря, челов ека и художника, и позволило ему создать многочисленные образы из народа , которые отображены в правдивой и поэтической книге, имя которой – «Зап иски охотника». РОМАН И. С. ТУРГЕНЕВА ОТЦЫ И ДЕТИ’ Роман И. С. Тургенева «Отцы и дети» появился в свет в 1862 году, и с тех пор он вс е продолжает восхищать читателей своими художественными достоинствам и, а политические, философские и эстетические проблемы, поднятые писател ем на его страницах, все продолжают вызывать несомненный интерес. Причин а последнего заключается в том, что Тургеневу как великому художнику уда лось запечатлеть в «Отцах и детях» несколько ярких эпизодов идейной бор ьбы между основными общественными силами в России конца 50-х годов ХIХ века . В то время самым животрепещущим был вопрос об отмене крепостного права. В ходе подготовки реформы 1861 года четко выявились противоположные позиц ии либералов-дворян и революционных демократов; революционные демокра ты Чернышевский и Добролюбов ясно видели крепостнический характер топ ящейся реформы; либералы, напротив, возлагали на реформу большие надежды , считали ее чуть ли не единственным средством разрешения крестьянского вопроса. Так на реформу смотрел и сам Тургенев. Если в предыдущих своих романах Тургенев в качестве главных героев изоб ражал близких ему по классу либералов-дворян (Рудин в одноименном романе , Лаврецкий в «Дворянском гнезде») и конфликты между ними не доводил до бо льшой остроты, то в романе «Отцы и дети» писатель противопоставил, с одно й стороны, либералов-дворян (Павла Петровича, Николая Петровича и Аркади я Кирсановых), а с другой — демократа-разночинца Евгения Базарова, предс тавителя той новой, нарождающейся силы, которой суждено было вскоре сыгр ать огромную политическую роль в общественном развитии России. Через ст олкновение разночинца-демократа Базарова с либералами-«отцами» Турген ев дал читателю ясное представление об остроте борьбы демократической и либеральной тенденции в русском обществе в период подготовки и провед ения реформы 1861 года. По своим убеждениям Тургенев был сторонником постеп енного, реформистского преобразования России. Как противник всяких рев олюционных взрывов, он не верил в перспективность революционной демокр атии. Но в то же время повседневные жизненные наблюдения убеждали Турген ева, что демократы— большая сила, проявившая себя во многих областях общ ественной деятельности: И как художник, тонко улавливающих новые веяния эпохи, писатель почувствовал, что именно из демократической среды долже н выйти ожидаемый всеми в 60-е годы новый герой. Уже в романе «Накануне» (1860) Т ургенев сделал попытку создать образ нового положительного героя— дем ократа174 болгарина Инсарова. В отличие от Рудина и Лаврецкого, Инсаров — это человек дела, а не слова. Писатель изобразил его волевым, целеустремл енным, борющимся за освобождение своей родины от турецкого владычества. Анализируя роман «Накануне», Добролюбов в статье «Когда же придет насто ящий день?» (1860) предложил свое истолкование его главной идеи, отличающеес я от тургеневского: если Тургенев считал, что Инсаров как героическая на тура «не мог развиться и проявить себя в современном русском обществе», он был возможен только в Болгарии, то Добролюбов, напротив, утверждал, что «теперь в нашем обществе уже есть место великим идеям и сочувствиям, и чт о недалеко время, когда этим идеям можно будет проявиться на деле». Эти пр ямые революционные выводы из романа «Накануне» были не приемлемы для Ту ргенева. Прочитан статью Добролюбова в рукописи, он попросил Некрасова, редактора «Современника», не печатать ее даже после того, как она подвер глась цензорской правке. Некрасов ответил отказом. Тогда Тургенев поста вил вопрос резко: «Я или Добролюбов?» Некрасов предпочел Добролюбова. По сле этого Тургенев ушел на «Современника». Однако под влиянием общения с его идейными руководителями — Добролюбовым и Чернышевским — писател ь все же стал сосредоточенно думать о том, как показать в Художественном произведении новых героев — разночинцев-демократов, общественная рол ь которых с каждым днем усиливалась. В результате этих писательских разм ышлений и наблюдений вскоре и появился роман «Отцы и дети», где централь ным героем является разночинец-демократ Базаров. Как же изображены в этом романе главные противоборствующие общественн ые силы? Основным и единственным выразителем демократической идеологии здесь является Евгений Базаров. Тургенев наделил его материалистическими вз глядами, любовью к труду и к точным наукам, огромной силой воли и способно стью оказывать влияние на окружающих, показал его ненависть ко всякой фр азе и лозе, к косности и рутине. Все эти положительные черты Базарова писа тель взял из реальной жизни, к которой был всегда исключительно чуток. Не случайно М.Е. Салтыков-Щедрин в письме другу Тургенева П.В. Анненкову утве рждал, что «Отцы и дети» были «плодом общения» автора с демократическим журналом «Современник», во главе которого стояли Н. Г. Чернышевский и Н. А. Добролюбов. И действительно, Базаров высказывает в романе мысли об устро йстве общества, весьма близкие к отдельным положениям философии Черныш евского; он критикует суеверия и предрассудки, рабскую покорность народ а, его пассивность примерно в том же плане, как это делали на страницах «Со временника» Некрасов, Чернышевский, Добролюбов. Все это дает основание г оворить о подлинном демократизме Базарова. Однако тургеневский герой не остается таким на протяжении всего романа . Писатель во второй половине «Отцов и детёй» изменяет облик Базарова, пр иводит героя к пессимизму, лишает его веры в народ, в будущее России, то ес ть делает его не похожим на подлинных революционных демократов, философ ия которых была оснащена высокими идеалам. Как умеренный либерал, привер женец постепенного, реформистского преобразования России, Тургенев не мог возлагать надежды на революционеров-демократов. Он воспринимал их к ак большую силу, но преходящую, считал, что люди типа Чернышевского и Добр олюбова очень скоро сойдут с исторической арены и уступят место новым об щественным силам — реформаторам-постепеновцам. А если это так, то револ юционеры-демократы, естественно, казались писателю трагическими одино чками. Вот почему и своего Базарова он сделал трагическим героем лишил е го веры в светлые идеалы и заставил умереть от случайного пореза пальца. В апреле 1862 года Тургенев писал поэту К. К. Случевскому: «Мне мечталось фигу ра сумрачная, дикая, большая, до половины выросшая из почвы, сильная, злобн ая, честная — и все-таки обреченная на Погибель.» И действительно, писате ль осуществил этот замысел — наделил Базарова в конце романа мрачным пе ссимизмом, скептическим отношением к мужикам и даже заставил его сказат ь фразу: «Я нужен России... Нет, видно, не нужен.» И финале романа грешному, бу нтующему сердцу Базарова Тургенев противопоставляет великое спокойст вие равнодушной природы, вечное примирение и жизнь бесконечную. И все же, как великий художник слова, Тургенев искал объективную правду ж изни и старался достоверно воспроизвести ее даже в том случае, когда она противоречила его политическим и философским взглядам. Поэтому смысл р омана далеко не сводился к стремлению автора поставить своего умного и с ильного героя в трагическое положение и привести его к капитуляции пере д любовью, перед всесильной природой, перед возвышенными и трогательным и родительскими чувствами, перед «вечными» законами жизни. «Я слишком ув ажал признание художника, литератора, чтобы покривить душою в таком деле ,»— писал Тургенев в статье «По поводу «Отцов и детей». И он не кривил душ ою. Плебей и демократ Базаров, при всей его резкости и угловатости, привле кал аристократа Тургенева своим просветительством страстным желанием бороться против невежества и суеверий народных, за подлинную науку, пост роенную на эксперименте. Поэтому, создавая образ демократа-разночинца 60- х годов, Тургенев обратил внимание и на такие его реальные и весьма харак терные черты, как увлечение естественными науками и материализмом. В пре дставлении передовой демократической интеллигенции того времени есте ствознание и материализм сливались, в нечто единое. Естествознание помо гало также бороться с невежеством народа. Не случайно одна из современни ц И. С. Тургенева Е.Н. Водовозова в своих воспоминаниях «На заре жизни» пиш ет: «Тогда были твердо убеждены в том, что изучение естественных наук пом ожет устранить суеверия и предрассудки народа, уничтожит множество его бедствий». Иными словами, настоящий просветитель-демократ не мог не быть естественником и материалистом. В эпоху 60-х годов появилась целая плеяда выдающихся русских естествоиспытателей; физиолог И.М. Сеченов, химики А. М. Бутлеров и Д.И. Менделеев, медики С.П. Воткни и И.И. Мечников. Тургенев знал обоих жизни и деятельности, и многие черты этих талантливых ученых запеч атлел в своем Базарове. Базаров-враг отвлеченной науки, оторванной от жи зни. Он ратует за науку прикладную, за конкретные ремесла, которые могли б ы быть усвоены народом. Базаров— труженик науки, он неутомим в своих экспериментах, всецело пог лощен любимой профессией. Рядом с ним, человеком, который обоснованно от рицает различные обветшалые теории «отцов», смешными и жалкими выглядя т карикатурные нигилисты — Ситников и Кукшина. Это подражатели, усвоивш ие лишь внешние признаки нигилизма, но выдающие себя за представителей п ередовой молодежи. Салтыков-Щедрин не случайно назвал Ситникова и Кукши ну «вислоухими и юродствующими», «новыми Колумбами, неустанно отыскива ющими принципы в мире яичницы и ерунды» Следуя жизненной правде, Тургене в стремился показать своего Базарова в реальных условиях общественной борьбы 60-х годов. Естественно, что идейными антагонистами героя должны бы ли оказаться либералы-дворяне, которые в эти годы уже обнаружили свою по литическую и экономическую слабость. Так возникла антидворянская лини я замысла «Отцов и детей», о которой Тургенев ясно и четко сказал в письме К.К. Случевскому из Парижа: «Вся моя повесть направлена против дворянств а, как передового класса. Вглядитесь в лица Н. П. (Николая Петровича Кирсан ова), П. П. (Павла Петровича Кирсанова), Аркадия. Слабость и вялость или огран иченность. Эстетическое чувство заставило меня взять именно хороших пр едставителей дворянства, чтобы тем вернее доказать мою тему: если сливки плохи, что же молоко?» Слова Тургенева о слабости, вялости и ограниченнос ти представителей либерального дворянства как об их реальной, жизненно й черте были плодом его беспристрастных длительных наблюдений над судь бами своих соратников по классу. Антидворянскую тенденцию в замысле ром ана «Отцы и дети» прекрасно уловил А. В. Луначарский. В статье «Литература шестидесятых годов» он писал: «Прежде всего несомненно, что Тургенев с с амого начала подошел к этому произведению в целом — к характеристике и либералов-помещиков и разночинцев-радикалов,— с намерением похоронит ь «отцов». Поэтому вы не найдете здесь типов, подобных Лаврецкому, о котор ом можно сказать, что известную симпатию он к себе все же еще внушает. Тург енев прекрасно понимал, что историческая роль дворянством уже сыграна и что ему неизбежно предстоит оставить общественную арену и уступить мес то разночинцам. Вот почему он решил показать либералов-дворян людьми сла быми, бесплодными, беспомощными в своих попытках осуществить даже полов инчатые реформы. И действительно, в образе Павла Петровича Кирсанова раз венчаны принципы и убеждения консервативного дворянина-либерала, в обр азах Николая Петровича и Аркадия раскрывается несостоятельность либер алов умеренных. Особенно резкой критике писатель подверг принципы конс ервативного либерализма: аристократизм на английский манер, отстаиван ие старых, дворянских понятий чести (дуэль Павла Петровича), фальшивую пр оповедь так называемых политических свобод. Павел Петрович спорит с Баз аровым о сущности народа, толкует о крестьянах, даже «всегда вступается за крестьян; правда, говоря с ними, он морщится и нюхает одеколон». На прот яжении всего романа Павел Кирсанов пространно и самоуверенно философс твует об общественном благе, о человеческой личности, о законах человече ства, о логике истории, о цивилизации и ее плодах, о священнейших веровани ях и прочих абстрактных премудростях, которым он в жизни не знает настоя щей цены. Его аристократизм на английский манер сводится к слепому покло нению всему английскому— от парламента до рукомойников. Как убежденны й идеалист и эстет, Павел Петрович с презрением отзывается о современных ему молодых естественниках. На то, что именно эти черты были наиболее хар актерными для русского либерализма вообще и для либералов-дворян 60-х год ов в особенности, реформаторах: «А теперь пошли все какие-то химики да мат ериалисты». Дуэль Павла Петровича с Базаровым описана Тургеневым в ХХIУ главе романа как своеобразный рыцарский поединок, в котором довольно ко мически изображен Павел Петрович. Писатель откровенно признавался К.К. С лучевскому: «Дуэль с П. П. именно введена для наглядного доказательства п устоты элегантно-дворянского рыцарства, выставленного почти преувелич енно-комически». Тургенев подчеркивает, что Павел Петрович строго приде рживался своих либерально-аристократических принципов, был тверд, непр еклонен и последователен в борьбе за их осуществление. Однако сами по се бе принципы Павла Петровича мертвы, обречены историей. Убедившись в посл еднем («...мы люди уже старые и смирные; пора нам отложить в сторону всякую с уету»,— говорит он брату), закоренелый западник Павел Петрович в конце р омана покидает свою родину, перестает читать русские книги, и только «се ребряная пепельница в виде мужицкого лаптя на его письменном столе напо минает ему о России». Итак, раскрывая политические взгляды основного антагониста Базарова — Павла Петровича Кирсанова, Тургенев подвергал критике, а в некоторых случаях и сатирическому осмеянию отжившие, отмирающие принципы консер вативного дворянства. Но и умеренный либерал Николай Петрович выглядит в романе беспомощным и жалким (недаром он говорит, что спора гроб заказывать и ручки складывать крестом на груди), а его реформизм, игра в демократизм и лавирование между старым и новым порой становятся смешными и не вызывают симпатии у читате лей. Тургенев со всей реалистической беспощадностью обнажает убогие ре зультаты реформаторской деятельности либерального дворянства: полный развал хозяйства (мужики не платят оброка, наемные работники портят сбру ю, толпа дворовых непочтительно относится к барам), обнищание крепостных крестьян. К политическому лагерю «отцов» по своим взглядам на жизнь относится и А ркадий Кирсанов. Правда, он искренне увлекается теориями Базарова, стрем ится подражать ему и выдает себя за такого же правоверного нигилиста, ка к его приятель. Впрочем, часто забывая о своем «нигилизме», о своей новой р оли, Аркадий обижает идейное родство с «отцами». Не случайно он то и дело з ащищает их: в IУ главе он пытается убедить Базарова, что Павел Петрович — «хороший человек», а Николай Петрович — «золотой человек»; в УI главе упр екнет Базарова в том, что тот резко обошелся с Павлом Петровичем и оскорб ил его; в УII главе говорит Базарову о Павле Петровиче: «...он глубоко несчаст лив, поверь мне; презирать его — грешно» Аркадии обнаруживает свое кров ное и идейное родство с либералами и в ряде других мест романа, вплоть до Х ХУ главы, в которой, наконец, он совсем освобождается из под чуждого ему вл ияния Базарова и находит свое душевное успокоение с Катей Одалщовой. Отд ельными тонкими штрихами Тургенев раскрывает весь процесс «перевоспит ания» Аркадия Катей, то есть процесс превращения его из случайного попут чика нигилиста Базарова в ручного спокойного и уравновешенного мужа Ка терины Сергеевны, благовоспитанного, либерального помещика, не осмелив ающегося да же громко предложить тост за своего бывшего товарища Д.И. Пис арев был прав, сравнив Аркадия с куском чистого и мягкого воска «Вы может е сделать из него все, что хоти те, но зато, после вас, всякий другой точно та к же может сделать, с ним все, что этому другому будет угодно». Согласно пр огнозу Писарева, из Аркадия в перспективе мог бы выйти не более чем рафин ированный Манилов. Таковы две общественные силы («отцы» и «дети»), противостоящие друг друг у в романе. Что же представляет собой роман в художественном отношении. В отличие от Толстого и Достоевского, всегда предпочитавших. подробную психологическую характеристику героев, (Раскольников в романе «Престу пление и наказание», Андрей Болконский и Пьер Безухов в «Войне и мире»), Ту ргенев был сторонником так называемой «тайной психологии» В одном из св оих писем к К.Н. Леонтьеву он утверждал, что «поэт должен быть психологом, но тайным: он должен знать и чувствовать корни явлений, но представляет т олько самые явления— в их расцвете и увядании. На практике это приводило к тому, что Тургенев не раскрывал подробно духовный мир своих героев, но д авал яркое представление об их мыслях и чувствах при помощи внешних худо жественных средств. На первый план в системе этих средств выдвигались ди алог и портрет. Особенно велика роль диалога в романе «Отцы и дети». Объяс няется это тем, что диалог— наиболее подходящая форма для передачи сущн ости политических и философских споров происходящих в романе. Именно он дает наилучшую возможность поднимать актуальные политические проблем ы, освещая их с разных точек зрения. В диалоге раскрываются убеждения и ха рактеры героев. Особенно это относится к Базарову. В отличие от своих соб еседников (Павла Петровича, Аркадия, Ситникова, Кукшиной, Одинцовой), База ров в споре краток. Он убеждает, сражает оппонента не длинными рассужден иями и философскими тирадами, как это делал, например, герой первого рома на Тургенева— Дмитрий Рудин, что вполне соответствовало и его характер у, и его дворянскому воспитанию, и пребыванию в философских кружках 30-х го дов, а лаконичными, содержательными репликами, на полненными глубоким см ыслом. Меткие, чрезвычайно ёмкие, к месту сказанные афоризмы Базарова, ка к бы мимоходом оброненные в споре, свидетельствуют о его находчивости и остроумии, о знании им жизни. Так, например, за репликами Базарова: «Мужик наш рад сам себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке» или « Народ полагает, что когда гром гремит, это Илья-пророк в колеснице по небу разъезжает» — скрывается целая система взглядов, именно — просветите льская программа «Современника», сформулированная в статьях Н. Г. Черныш евского и Н. А. Добролюбова — страстных борцов за пробуждение народного сознания, а также в очерках и рассказах Николая Успенского, опубликованн ых в этом журнале. Речь Павла Петровича насыщена словами сословно-помещичьего жаргона. Эт о особые выражения — формулы аристократической вежливости: «позвольт е полюбопытствовать», «приличествует», «не имею чести знать», «сне угодн о ли пожаловать?». Их очень часто употребляли представители дворянской в ерхушки, считая это признаком изысканного и ученого тона. Кроме того, в ре чи Павла Петровича встречается много иностранных слов и выражений. Стол кнув Базарова с Павлом Петровичем в идейном плане, Тургенев заставил его также пародировать салонный стиль речи Кирсанова. Так, когда Павел Петр ович в его обычной изысканно-учтивой манере торжественно - величаво пред лагает Базарову перед дуэлью: «Соблаговолите выбрать пистолеты.» — П.П. Базаров отвечает ему с иронией: «Соблаговоляю. В необыкновенно остром Ди алоге раскрывается и основной конфликт Базарова с Аркадием Кирсановым ( ХХУI глава). «Ваш брат Дворянин,» — говорит Базаров Аркадию,— дальше благ ородного смирения или благородного кипения дойти не может, а это пустяки , Вы, например, не деретесь— и уж воображаете себя молодцами,— а мы дратьс я хотим». Это место романа, воплощающее в себе одну из главных его идей, не случайно привлекло внимание крупнейшего исследователя творчества Тур генева— Н. Л. Бродского, который считал, что сцена прощания Базарова с Арк адием — это исторически точное воспроизведение разрыва двух обществе нных классов накануне «крестьянской реформы». Значительную роль в рома не играет портретная характеристика героев. Здесь встречаются разнови дности портретов. Во-первых, это детальный портрет с описанием внешности героя (роста, воло с, лица, глаз), а также некоторых индивидуальных признаков (портреты Базар ова, Одинцовой). Как правило, такой портрет Тургенев сопровождает неболь шими авторскими комментариями (например, о лице Базарова: «оно оживлялос ь спокойной улыбкой и выражало самоуверенность, и ум»). Во-вторых, сатирический портрет с широким использованием фона и косвенн ой характеристики героя (портреты Ситникова и Кукшиной). Так, ХIII главу ром ан, а Тургенев начинает с описания губернского города и его улиц; затем ре чь идет о домике «на московский манер», в котором проживает мадам Куишин а; далее идут такие детали, как криво прибитая визитная карточка», «какая- то не то служанка, не то компаньонка в чепце — явные признаки прогрессив ных стремлений хозяйки». Совершенно очевидно, что «фон» свидетельствует о каких-то необоснованн ых претензиях обитательницы этих мест; авторское же замечание насчет «п рогрессивных стремлений хозяйки» звучит явно иронически. Продолжая развивать этот прием косвенной характеристики героини, Тург енев переходит к более узкому концентрическому кругу наблюдений — дае т детальное описание беспорядка в комнате Кукатиной: бумаги, неразрезан ные журналы, запыленные столы, разбросанные окурки папирос. И только после того, как нарисован соответствующий фон, Тургенев воспро изводит портрет Кукшиной: «На кожаном диване полулежала дама, еще молода я, белокурая, несколько растрепанная, в шелковом, не совсем опрятном, плат ье, с крупными браслетами на коротеньких руках и кружевною косынкой на г олове». В сюжетной канне романа Тургенев придает большое значение и любовной ин триге, отражающей взаимоотношения Базарова с Одинцовой. Проверка героя в любви, в отношении к женщине— весьма характерный для Тургенева-художн ика прием, которым он широко пользуется почти во всех романах. Ко если, нап ример, в «дворянском гнезде» почти весь сюжет романа держится на взаимоо тношениях Лизы Калитиной Лаврецкого, то в «Отцах и детях» любовная интри га занимает довольно скромное место - Она, при всей своей значительности, как бы сжата эпизодами, посвященными общественным проблемам, и размещае тся в пяти средних главах романа (с ХIУ по ХУIII). Такое сюжетное построение весьма характерно, для социально-психологич еских повестей и романов, а также крупных эпических произведений типа «М ертвых душ». Завязке взаимоотношений Базарова с Одинцовой предшествуе т ряд коллизий, очень важных для выяснения характера Базарова: столкнове ние героя с его главным антагонистом Павлом Петровичем (IУ, УI, Х главы), с Си тниковым и Кукшиной (ХII, ХIII главы). Тургенев отнес интригу к середине романа, потому что, как великий художн ик-реалист, в процессе творчества он почувствовал нёобходимость отдать предпочтение идейным конфликтам эпохи, позволяющим раскрыть в Базаров е некоторые существенные черты разночиица-шестидесятника. Стеснение и нтриги коллизиями отразилось на размещении отдельных ее частей, сблизи ло завязку с кульминацией и кульминацию с развязкой (ХУIII глава). Таким обр азом, преобладание социально-политической проблематики наложило отпеч аток на весь облик романа, сказалось на его сюжете и композиции. Что же касается языковой структуры романа, то здесь бросается в глаза яв ное отличие Тургенева, например, от Толстого, Если Толстой обычно обнажа ет переживания своих героев, то Тургенев, напротив, ищет полутонов, намек ов на то или иное состояние, чувство. Для этого Тургенев прибегает либо к с пециальной лексике, выражающей намеки, едва уловимые оттенки (чуть, почт и, едва, как будто и проч.), либо к сложным определениям, дробящим предмет на полутона («бледно-золотые пятна света», «бледно-изумрудное небо»). Такая нюансировка с помощью сложных определений наблюдается не только в опис аниях явлений природы, но и в портретных деталях («Фенечка, с красными, дет ски-пухлявыми губками»), и в передаче человеческих чувств («и не умела меч тать его [Павла Петровича] щегольски-сухая душа»). В системе художественных средств романа большое значение имеют сравне ния. Опираясь на традиции устного поэтического творчества народа, Турге нев черпает большинство сравнений из мира природы: «голодны, как волки»; Фенечка «высматривала, как зверек»; «человеческая личность должна быть крепка, как скала»; «люди, что деревья в лесу»; «время летит иногда птицей, иногда ползет червяком» и т. п. Писатель не ищет эффектного, замысловатого сравнения, а пользуется обще доступным, закрепленным длительной языковой традицией. Поэтому его сра внения конкретны и точно передают смысл описываемого. То же самое можно сказать и о тургеневских метафорах. Следуя пушкинской традиции, он предп очитал незамысловатые глагольные метафоры, естественно возникающие из непосредственных наблюдений над жизнью. Сразу же после выхода в свет ро мана «Отцы и дети» округ него разгорелась бурная полемика, в которой при няли участие почти все журналы того времени, по-разному воспринявшие ром ан Тургенева и по-разному истолковавшие его проблематику. В ходе полемики журналы консервативного направления («Русский вестник ») сблизились с либеральными журналами «Отечественные записки», «Библи отека для чтения»). Признан, что образ Базарова взят Тургеневым из реальной действительнос ти, журналисты «Русского Вестника» и «Отечественных записок» квалифиц ировали деятельность Базаровых как вредную и опасную, подрывающую усто и общества. Наиболее ярко эту точку зрения выразил редактор «Русского ве стника» М. Н. Катков в статьях «Роман Тургенева и его критики» («Русский ве стник», 1862, 1865) и «О нашем нигилизме» («Русский вестник», 1862, 1867). Он же объявил бес пощадную войну нигилизму во всех его проявлениях, стараясь использоват ь для этого роман «Отцы и дёти». По-иному подошли к роману Тургенева демократические журналы («Современ ник», «Русское слово, «Искра», «Дело»). Но между ними не было единства в оце нке «Отцов и детей»: одну точку зрения высказали журналисты «Современни ка» и «Искры», другую — «Русского слова» и «Дела». Ко времени выхода романа в свет Добролюбова уже не было в живых, Чернышев ский находился Петропавловской крепости. И статью в «Современнике» о но вом романе Тургенева, озаглавленную «Асмодей нашего времени», написал М . А. Антонович, который сменил, но не заменил Добролюбова на посту первого критика журнала. В конкретной оценке романа «Отцы и дети» М. А. Антонович д опустил ряд ошибок. Исходя при анализе романа не из того, что фактически б ыло отражено в нем, а из того, что, в его мнению, хотел сказать автор, Антонов ич стал отрицать жизненную важность, социальную значимость и даже худож ественную ценность романа «Отцы и дети». Он превратно истолковал образ Б азарова, назван героя и «циником», и «болтуном», и «хвастунишкой», и жалко й карикатурой на молодежь, а весь роман — клеветой на молодое поколение. При анализе проблематики романа критик не увидел того четкого классово го размежевания между демократами и либералами, которое изображено в ро мане, а потому разделил его героев на «отцов» и «детей» по возрастному Пш еницыну. На страницах «Современника» об «Отцах и детях» высказался и Салтыков-Ще дрин. Заслуга Щедрина в том, что он расчлёнил русских нигилистов на истин ных представителей молодого поколения — Базаровых и «подражателей» — Ситниковых и Куклиных. О последних Щедрин метко сказал, что они с ухарс кою развязностью прикомандировывают себя к делу, делаемому молодым пок олением, и, схватив одни наружные признаки этого дела, совершенно искрен не исповедуют, что в них-то вся и сила» («Современник», 1864). Трудно подыскать более точную характеристику Ситниковых и Куклиных, чем эта. Точка зрения «Русского слова» (и продолжившего его линию журнала «Дело» ) на роман Тургенева наиболее ярко отразилась в статьях Д.И. Писарева: «Баз аров», «Реалисты», «Новый тип», «Посмотрим!». Вслед за Чернышевским и Добр олюбовым Писарев считал главной задачей критики анализ идей произведе ний, их соответствия жизненной правде. В статье «Базаров» (1862) Писарев снял с героя «Отцов и детей» обвинение в карикатурности, глубоко и всесторонн е 4 объяснил положительный смысл этого образа, подчеркнул жизненную важн ость и социальную значимость Базаровых на определенном этапе развития русского общества. В статьях «Реалисты» (1864) и «Новый тип» (1865) Писарев отдел ил роман Тургенева от ряда антинигилистических романов 60-х годов и сблиз ил его с романом Чернышевского «Что делать?». К «новым людям» — героям романа Чернышевского — критик отнес и турген евского Базарова как «очень яркого представителя нового типа». Хотя Писарев несколько односторонне подошел к тургеневскому Базарову ( готов был оправдать даже сейчас героя к отношению, будущему народа и отр ицание Базаровым искусства), он глубже, чем другие современники, вскрыл п роблематику «Отцов и детей». Поэтому статьи Писарева были весьма одобри тельно встречены прогрессивной молодежью 60-х годов. Взгляд Писарева на роман «Отцы и дети» в основном разделял и Герден. Он пр ямо писал о статье Писарева Базаров: «Статья эта подтверждает мою точку зрения. В своей односторонности она вернее и замечательнее, чем о ней дум али ее противники». О Базарове же Герцен сказал, что он «все-таки подавил с обой и пустейшего человека с душистыми усами, и размазню отца, и бланманж е Аркадия». Роман Тургенева в силу своей злободневности нашел широкий от клик во всех слоях русского общества. Он не утратил актуальности и в посл едующее время. Критики-марксисты В. В. Воровский и А. В. Луначарский по прав у считали этот роман значительным явлением не только литературы, но и об щественной жизни 60-х годов ХIХ века.
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
В ставке Гитлера только Штирлиц работал на пол ставки.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "записки охотника", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru