Реферат: Авторская исповедь - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Авторская исповедь

Банк рефератов / Литература

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 540 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

АВТОРСКАЯ ИСПОВЕДЬ Все сог ласны в том , что еще ни одна книга не пр оизвела столько разнообразных тол ков , как "Выбранные места из переписки с друзьями ". И - что всего замечательней , чего не случилось , может быть , доселе еще ни в какой литературе - предметом толков и критик стала не книга , но автор . Подозри тельно и недовер ч иво разобрано бы ло всякое слово , и всяк наперерыв спешил объявить источник , из которого оно произо шло . Над живым телом еще живущего человека производилась та страшная анатомия , от ко торой бросает в холодный пот даже и т ого , кто одарен крепким сложеньем . К а к , однако же , ни были потрясающи и обидны для человека благородного и честн ого многие заключения и выводы , но , скрепя сь , сколько достало небольших сил моих , я решился стерпеть всё и воспользоваться э тим случаем как указаньем свыше - рассмотреть построже с а мого себя . Никогда и прежде я не пренебрегал советами , мне ньями , осужденьями и упреками , уверяясь , чем далее , более , что если только истребишь ее себе те щекотливые струны , которые спос обны раздражаться и гневаться , и приведешь себя в состояние все выслуш и ва ть спокойно , тогда услышишь тот средний го лос , который получается в итоге тогда , ког да сложишь все голоса и сообразишь крайно сти обеих сторон , - словом , тот всеми искомы й средний голос , который недаром называют "гласом народа и гласом божиим ". Но на это т раз , несмотря на те , что многие упреки были истинно поле зны душе моей , я не услышал этого сред него голоса и не могу сказать , чем реш илось дело и чем определено считать мою книгу . В итоге мне послышались три разн ые мнения : первое, что книга есть произведе ние неслыханно й гордости человека , возмнив-шего , что он с тал выше всех своих читателей , имеет право на вниманье всей России и может прео бразовывать целое общество ; второе, что книга эта есть творени е дс-брого , но впавшего в прелесть и в обольщение человека , у которого закружи лась голова от похвал , от самоуслаждения с воими достоинствами , который вследствие этого сбился и спутался ; третье, что книга есть произведение христи анина , глядящего с верной точки на вещи и ставящего всякую вещь на ее законное место . Н а стороне каждого из этих мнений находятся равно просвещенные и ум ные люди , а также и равно верующие хри стиане . Стало быть , ни одно из этих мне ний , будучи справедливо отчасти, никак не может быть справед ливо вполне. Справед ливее всего следовало бы назвать эту книгу верным зеркалом человека . В ней н аходится то же , что во всяком человеке : прежде всего желанье добра , создавшее самую книгу , которое живет у всякого человека , если только он почувствовал , что такое добро ; сознанье искреннее своих недостатков - и р ядом с ним высокое мненье о своих достоинствах ; желанье искреннее у читься самому - и рядом с ним уверенность , что можешь научить многому и других ; смиренье - и рядом с ним гордость ,- и , мо жет быть , гордость в самом смирении ; упрек и другим в том самом , на ч ем поскользнулся сам и за что достоин е ще больших упреков . Словом , то же , что в каждом человеке , с той только разницей , что здесь слетели все условия и прил ичия и всё , что таит внутри человек , вы ступило наружу ; с той еще разницей , что завопило это криклив е й и громч е , как в писателе , у которого все , что ни есть в душе , просится на свет ; ударилось ярче всем в глаза , как в чел овеке , получившем на долю больше способностей сравнительно с другим человеком . Словом , книга может послужить только доказательством вел и кой истины слов апостола Павл а , сказавшего , что весь человек есть ложь . Но к этому заключению , может быть более всех прочих справедливому , никто не пришел , потому что торжественный тон самой книги и необыкно венный слог ее сбил более или менее в сех и не п оставил никого на надле жащую точку воззрения . Издавая ее под влия нием страха смерти своей , который преследовал меня во все время болезненного моего состояния , даже и тогда , когда я уже был вне опасности , я нечувствительно переше л в тон , мне несвойственный и у ж вовсе неприличный еще живущему человеку . Из боязни , что мне не удастся окончить того сочинения моего , которым занята была постоянно мысль моя в течение десяти лет , я имел неосторожность заговорить впере д кое о чем из того , что должно бы ло мне доказат ь в лице выведенн ых героев повествовательного сочинения . Это о братилось в неуместную проповедь , странную в устах автора , в какие-то мистические непо нятные места , не вяжущиеся с остальными пи сьмами . Наконец - разнообразный тон самих писем , писанных к людям р азных характ еров и свойств , писанных в разные времена моего душевного состоянья . Одни были писа ны в то время , когда я , воспитываясь са м упреками , прося и требуя их от други х , считал в то же время надобностью ра здавать их и другим ; другие были писаны в то в ремя , когда я стал ч увствовать , что упреки следует приберечь для самого себя , в речах же с другими следует употреблять одну только братскую л юбовь : от этого и мягкость , и резкость встретились почти вместе . Наконец непомещение многих тех статей , которые до л жны были войти в книгу , как связывавшиеся и объясняющие многое . Наконец моя собственн ая темнота и неуменье выражаться - принадлежно сти не вполне организовавшегося писателя - все это споспешествовало тому , чтобы сбить не одного читателя и произвести бесчис л енное множество выводов и заключений невпопад . Гордость отыскали в тех словах , которые подвигнуты были , может быть , совершенн о противоположною причиною ; где же была де йствительно гордость , там ее не заметили ; назвали уничиженьем то , что было вовсе не уни ч ижением . А что главнее всего : не было двух человек , совершенно сх одных между собою в мыслях , когда только доходило дело до разбора книги по ча стям , что весьма справедливо дало заметить некоторым , что в осужденьях своих о мое й книге всякий выражал более са м ого себя , чем меня или мою книгу . Разумеется , всему виною - я . А потому во всех нападениях на мои личные нравственн ые качества , как ни оскорбительны они для человека , в ком еще не умерло благоро дство , я не имею права обвинять никого . Сделаю вскользь замеч анья два на то , что не относится до моих нравстве нных качеств . Меня изумило , когда люди умн ые стали делать придирки к словам соверше нно ясным и , остановившись над двумя-тремя местами , стали выводить заключения , совершенно противоположные духу всего сочине н ия . Из двух-трех слов , сказанных такому пом ещику , у которого все крестьяне земледельцы , озабоченные круглый год работой , вывести за ключение , что я воюю против просвещенья на родного ,- это показалось мне очень странно , тем более что я полжизни думал сам о т о м , как бы написать истинно полезную книгу для простого народа , и остановился , почувствовавши , что нужно быть очень умну для того , чтобы знать , что п режде нужно подать народу . А покуда нет таких умных книг , мне казалось , что слов о устное пастырей церкви по л езней и нужней для мужиков всего того , что может сказать ему наш брат - писатель . Сколько я себя ни помню , я всегда сто ял за просвещенье народное ; но мне казалос ь , что еще прежде , чем просвещенье самого народа , полезней просвещенье тех , которые имеют ближ а йшие столкновения с на родом , от которых часто терпит народ . Мне казалось , наконец , гораздо более требовавшим внимания к себе не сословие земледельцев , но то мелкое сословие , ныне увеличивающе еся , которое вышло из земледельцев , которое занимает разные мелк и е места и , не имея никакой нравственности , несмотря на небольшую грамотность , вредит всем , затем чтобы жить на счет бедных . Для этого-то сословия мне казались наиболее необходимыми книги умных писателей , которые , почувствовавш и сами их долг , умели бы им и х объяснить . А землепашец наш мне все гда казался нравственнее всех других и ме нее других нуждающимся в наставлениях писател я . Тоже не менее странным показалось мне , когда из одного места моей книги , где я говорю , что в критиках , на меня нападавших , есть м ного справедливого , вывели заключение , что я отвергаю все достоинства моих сочинени й и не согласен с теми критиками , кото рые говорили в мою пользу (На завещание не следовало упираться : в нем судишь се бя строго , потому что готовишься предстать на суд пред т ого , пред которым ни один человек не бывает прав .). Я очень помню и совсем не позабыл , что по поводу небольших моих достоинств явилис ь у нас очень замечательные критики , котор ые навсегда останутся памятниками любви к искусству , которые возвысили в глазах о бщества значение поэтических создани й . Но неловко же мне говорить самому о своих достоинствах , да и с какой стат и ? О недостатках моих литературных я загов орил , потому что пришлось кстати , по повод у психологического вопроса , который есть глав ный предмет вс е й моей книги . К ак же не соображать этих вещей ! Не мен ее странно также из того ; что я выстав ил ярко на вид наши русские элементы , делать вывод , будто я отвергаю потребность просвещения европейского и считаю ненужным для русского знать весь трудный путь с ов е ршенствования человеческого . И пре жде , и теперь мне казалось , что русский гражданин должен знать дела Европы . Но я был убежден всегда , что если при это й похвальной жадности знать чужеземное упусти шь из виду свои русские начала , то зна ния эти не принесут д о бра , соб ьют , спутают и разбросают мысли , наместо т ого чтобы сосредоточить и собрать их . И прежде , и теперь я был уверен в том , что нужно очень хорошо и очень глубо ко узнать свою русскую природу и что только с помощью этого знания можно почув ствовать , что и менно следует нам брать и заимствовать из Европы , которая сама этого не говорит . Мне казалось все гда , что прежде , чем вводить что-либо нс-вое , нужно не как-нибудь , но в корне узнат ь старое ; иначе применение самого благодетель нейшего в науке открытия не бу д ет успешно , С этой целью я и з аговорил преимущественно о старом . Словом , все эти односторонние выводы л юдей умных , и притом таких , которых я в овсе не считал односторонними , все эти при дирки к словам , а не к смыслу и ду ху сочинения , показывают мне то , что никто не был в покойном расположении , когд а читал мою книгу ; что уже вперед уста новилось какое-то предубеждение , прежде чем он а явилась в свет , и всякий глядел на нее вследствие уже заготовленного вперед в згляда , останавливаясь только над тем , что укрепля л о его в предубеждении и раздражало , и проходя мимо все то , что способно опровергнуть предубеждение , а самог о читателя успокоить . Сила этого странного раздражения была так велика , что даже р азрушила все те приличия , которые доселе е ще сохранялись относител ь но писателя . Почти в глаза автору стали говорить , что он сошел с ума , и прописывали ему рецепты от умственного расстройства . Не м огу скрыть , что меня еще более опечалило , когда люди , также умные , и притом не раздраженные , провозгласили печатно , что в моей книге ничего нет нового , чт о же и ново в ней - то ложь , а н е истина . Это показалось мне жестоко . Как бы то ни было , но в ней есть моя собственная исповедь ; в ней есть излия ние и души , и сердца моего . Я еще н е признан публично бесчестным человеком , кото ром у бы никакого доверия нельзя было оказывать . Я могу ошибаться , могу поп асть в заблуждение , как и всякий человек , могу сказать ложь в том смысле , как и весь человек есть ложь ; но назвать все , что излилось из души и сердца моего , ложью - это жестоко . Это нес п раведливо так же , как несправедливо и то , что в книге моей ничего нет н ового . Исповедь человека , который провел неско лько лет внутри себя , который воспитывал с ебя , как ученик , желая вознаградить , хотя п оздно , за время , потерянное в юности , и который прито м не во всем похож на других и имеет некоторые свойства , ему одному принадлежащие ,- исповедь такого человека не может не представить чего-нибудь нового . Как бы то ни было , но в таком деле , где замешалось дело души , не льзя так решительно возвещать приговор. Тут наиглубокомысленнейший душеведец призаду мается . В душевном деле трудно и над ч еловеком обыкновенным произнести суд свой . Ес ть такие вещи , которые не подвластны холод ному рассуждению , как бы умен ни был р ассуждающий , которые постигаются только в мин уты тех душевных настроений , когда собственная душа наша расположена к исповеди , к обращению на себя , к охуждению себя , а не других . Словом , в этой решительн ости , с какою был произнесен этот приговор , мне показалась большая собственная самоувер енность судивше г о - в уме своем и в верховности своей точки воззрения. Не с тем я здесь говорю это , чтобы кого-нибудь попрекнуть , но с тем , чтобы показать только , как на всяком шагу мы близки к тому , чтобы впасть в тот порок , в котором то лько что попрекнули своего брата ; как , укоривши в самоуверенности другого , мы тут же в собственных словах показываем свою собственную самоуверенность ; как , укоривши в неснисходительности другого , мы тут же бы ваем неснисходительны и придирчивы сами . Благ ороден по крайней мере тот , кто имее т духу в этом сознаться и не стыдится , хотя бы в глазах всего свет а , сказать , что он ошибся . Но довольно . Вовсе не затем , чтобы защищать себя с нравственных сторон моих , я подаю теперь г олос . Нет , я считаю обязанностью отвечать только на тот запрос , которы й сд елан мне почти едино-устно от лица читател ей всех моих прежних сочинений , - запрос : за чем я оставил тот род и то поприще , которое за собою уже утвердил , где был почти господин , и принялся за другое , мне чуждое ? Чтобы отвечать на этот запрос , я р ешаюсь чистосердечно и сколько возможно короче изложить всю повесть моего авторств а , чтобы дать возможность всякому справедливе е обсудить меня , чтобы увидал читатель , пе ременял ли я поприще свое , умничал ли сам от себя , желая дать себе другое на правление , или и в моей судьбе , так же как и во всем , следует признат ь участие того , кто располагает миром не всегда сообразно тому , как нам хочется , и с которым трудно бороться человеку . М ожет быть , эта чистосердечная повесть моя послужит объяснением хотя некоторой части т ого , что кажется такой необъясним ой загадкой для многих в недавно вышедшей моей книге . Если бы случилось так , я был бы этому истинно рад , потому что вся эта странная истерия меня утомила сильно , и мне не легко самому от эт ого вихря недоразумений . Я не мо гу сказать утвердительно , точно ли поп рище писателя есть мое поприще . Знаю тольк о то , что в те годы , когда я стал задумываться о моем будущем (а задумываться о будущем я начал рано , в те поры , когда все мои сверстники думали еще об играх ), мысль о писател е мне никогда не всходила на ум , хотя мне всегда казалось , что я сделаюсь человеком известным , что меня ожидает просторный круг действий и что я сделаю даже что-то для общего добра . Я думал просто , что я выслужусь и все это доставит служба государственная. От этого страсть сл ужить была у меня в юности очень силь на . Она пребывала неотлучно в моей голове впереди всех моих дел и занятий . Перв ые мои опыты , первые упражненья в сочинень ях , в которых я получил навык в послед нее время пребыванья моего в школе , были почти все в лирическом и серь езном роде . Ни я сам , ни сотоварищи мои , упражнявшиеся также вместе со мной в сочинениях , не думали , что мне придется быть писателем комическим и сатирическим , хот я , несмотря на мой меланхолический от прир оды характер , на меня часто находи ла охота шутить и даже надоедать другим моими шутками , хотя в самих ранних сужд еньях моих о людях находили уменье замеча ть те особенности , которые ускользают от в ниманья других людей , как крупные , так мел кие и смешные . Говорили , что я умею не т о что передразнить , но угадать человека , то ес ть угадать , что он должен в таких и таких случаях сказать , с удержаньем самого склада и образа его мыслей и речей . Но все это не переносилось на бумагу , и я даже вовсе не думал о том , что сделаю со временем из этого упо требление . Причина той веселости , которую заметили в первых сочинениях моих , показавшихся в печати , заключалась в некоторой душевной по требности . На меня находили припадки тоски , мне самому необъяснимой , которая происходила , может быть , от моего болезненного сос тояния . Чтобы развлекать себя самого , я пр идумывал себе все смешное , что только мог выдумать . Выдумывал целиком смешные лица и характеры , поставлял их мысленно в самые смешные положения , вовсе не заботясь о том , зачем это , для чего и кому о т этого выйдет какая польза . Молодость , во время которой не приходят на ум никакие вопросы , подталкивала . Вот происхождение тех первых моих произведений , которые одних зас тавили смеяться так же беззаботно и безот четно , как меня самого , а других приводили в недоумение решить , как могли чело веку умному приходить в голову такие глуп ости . Может быть , с летами и с потребно стью развлекать себя веселость эта исчезнула бы , а с нею вместе и мое писатель ство . Но Пушкин заставил меня взглянуть на дело серьезно . Он у же давно склонял меня приняться за большое сочинение и , наконец , один раз , после того как я ему прочел одно небольшое изображение небольшой сцены , но которое , однако ж , по разило его больше всего мной прежде читан ного , он мне сказал : "Как с этой способност ью угадыв ать человека и несколькими чертами выставлять его вдруг всего , как живого , с этой способностью не приняться за большое сочин ение ! Это просто грех !" Вслед за этим н ачал он представлять мне слабое мое сложе ние , мои недуги , которые могут прекратить м ою жизнь рано ; привел мне в пример Сервантеса , который хотя и написал несколько очень замечательных и хороших по вестей , но , если бы не принялся за "Дон кишота ", никогда бы не занял того места , которое занимает теперь между писателями , и в заключение всего о тдал мне свой собственный сюжет , из которого он хотел сделать сам что-то вроде поэмы и которого , по словам его , он бы не от дал другому никому . Это был сюжет "Мертвых душ ". (Мысль "Ревизора " принадлежит также ем у .) На этот раз я и сам уже задумал ся серьезн о ,- тем более что стали приближаться такие года , когда сам собой приходит запрос всякому поступку : зачем и для чего его делаешь ? Я увидел , что в сочинениях моих смеюсь даром , напрасно , сам не зная зачем . Если смеяться , так уже лучше смеяться сильно и над т е м , что действительно достойно осм еянья всеобщего . В "Ревизоре " я решился соб рать в одну кучу все дурное в России , какое я тогда знал , все несправедливости , какие делаются в тех местах и в тех случаях , где больше всего требуется от человека справедливости, и за одн им разом посмеяться над всем . Но это , к ак известно , произвело потрясающее действие . С квозь смех , который никогда еще во мне не появлялся в такой силе , читатель усл ышал грусть . Я сам почувствовал , что уже смех мой не тот , какой был прежде , ч то уже н е могу быть в сочине ниях моих тем , чем был дотоле , и что самая потребность развлекать себя невинными , беззаботными сценами окончилась вместе с м олодыми моими летами . После "Ревизора " я по чувствовал , более нежели когда-либо прежде , пот ребность сочинения по л ного , где бы ло бы уже не одно то , над чем след ует смеяться . Пушкин находил , что сюжет "Ме ртвых душ " хорош для меня тем , что дает полную свободу изъездить вместе с героем всю Россию и вывести множество самых разнообразных характеров . Я начал было писа ть , н е определивши себе обстоятельно го плана , не давши себе отчета , что так ое именно должен быть сам герой . Я дум ал просто , что смешной проект , исполнением которого занят Чичиков , наведет меня сам на разнообразные лица и характеры ; что род ившаяся во мне самом о х ота см еяться создаст сама собою множество смешных явлений , которые я намерен был перемешать с трогательными . Но на всяком шагу я был останавливаем вопросами : зачем ? к чем у это ? что должен сказать собою такой-то характер ? что должно выразить собою такое-то явление ? Спрашивается : что нужно д елать , когда приходят такие вопросы ? Прогонять их ? Я пробовал , но неотразимые вопросы стояли передо мною . Не чувствуя существенно й надобности в том и другом герое , я не мог почувствовать и любви к делу изобразить его . Нап р отив , я чувс твовал что-то вроде отвращения : все у меня выходило натянуто , насильно , и даже то , над чем я смеялся , становилось печально . Я увидел ясно , что больше не могу писать без плана , вполне определительного и ясного , что следует хорошо объяснить преж де самому себе цель сочинения сво его , его существенную полезность и необходимо сть , вследствие чего сам автор возгорелся бы любовью истинной и сильной к труду своему , которая животворит все и без ко торой нейдет работа , - словом , чтобы почувствова л и убедил с я сам автор , что , творя творение свое , он исполняет именно тот долг , для которого он призван на землю , для которого именно даны ему спо собности и силы , и что , исполняя его , о н служит в то же самое время так же государству своему , как бы он действите льно н а ходился в государственной службе . Мысль о службе у меня никогда не пропадала . Прежде чем вступить на попри ще писателя , я переменил множество разных мест и должностей , чтобы узнать , к которой из них я был больше способен ; но не был доволен ни службой , ни с о бой , ни теми , которые надо мной был и постановлены . Я еще не знал тогда , ка к многого мне недоставало , затем чтобы слу жить так , как я хотел служить . Я не знал тогда , что нужно для этого победит ь в себе все щекотливые струны самолюбия личного и гордости личн о й , не позабывать ни на минуту , что взял мес то не для своего счастья , но для счаст ья многих тех , которые будут несчастны , ес ли благородный человек бросит свое место , что позабыть нужно обо всех огорчениях со бственных . Я не знал еще тогда , что том у , кто пож е лает истинно-честно слу жить России , нужно иметь очень много любви к ней , которая бы поглотила уже все другие чувства , - нужно иметь много любви к человеку вообще и сделаться истинным христианином во всем смысле этого слова . А потому и немудрено , что , не и м ея этого в себе , я не мог служ ить так , как хотел , несмотря на то , что сгорал действительно желанием служить честно . Но как только я почувствовал , что на поприще писателя могу сослужить также сл ужбу государственную , я бросил все : и преж ние свои должности , и Петербург , и общества близких душе моей людей , и с амую Россию , затем чтобы вдали и в уед инении от всех обсудить , как это сделать , как произвести таким образом свое творен ье , чтобы доказать , что я был также гра жданин земли своей и хотел служить ей . Чем бо л ее обдумывал я свое сочинение , тем более чувствовал , что оно м ожет действительно принести пользу . Чем более я обдумывал мое сочинение , тем более видел , что не случайно следует мне взять характеры , какие попадутся , но избрать од ни те , на которых заметней и гл убже отпечатлелись истинно русские , коренные свойства наши . Мне хотелось в сочинении мо ем выставить преимущественно те высшие свойст ва русской природы , которые еще те всеми ценятся справедливо , и преимущественно те низкие , которые еще недостаточно всеми осмеяны и поражены . Мне хотелось сюда собрать одни яркие психологические явления , поместить те наблюдения , которые я делал издавна сокровенно над человеком , которых не доверял дотоле перу , чувствуя сам не зрелость его , которые , быв изображены верно , послуж и ли бы разгадкой многого в нашей жизни , - словом , чтобы по прочтен ии моего сочинения предстал как бы неволь но весь русский человек , со всем разнообра зием богатств и даров , доставшихся на его долю преимущественно перед другими народами , и со всем множеством тех недо статков , которые находятся в нем ,- также пр еимущественно перед всеми другими народами . Я думал , что лирическая сила , которой у меня был запас , поможет мне изобразить так эти достоинства , что к ним возгорится любовью русский человек , а сила смеха , к оторого у меня также был зап ас , поможет мне так ярко изобразить недост атки , что их возненавидит читатель , если б ы даже нашел их в себе самом . Но я почувствовал в то же время , что все это возможно будет сделать мне только в таком случае , когда узнаешь очен ь хорошо сам , что действительно в наш ей природе есть достоинства и что в н ей действительно есть недостатки . Нужно очень хорошо взвесить и оценить то и друго е и объяснить себе самому ясно , чтобы не возвести в достоинство того , что есть грех наш , и не порази т ь с мехом вместе с недостатками нашими и того , что есть в нас достоинство . Мне не хотелось даром тратить силу . С тех пор как мне начали говорить , что я смеюсь не только над недостатком , но даже це ликом и над самим человеком , в котором заключен недостаток , и не только над всем человеком , но и над местом , над самою должностью , которую он занимает (чего я никогда даже не имел и в мыслях ), я увидал , что нужно со смехом быть очень осторожным ,- тем более что он заразителен , и стоит только тому , кто поостроумней , п осмеяться над одной с тороной дела , как уже вослед за ним то т , кто потупее и поглупей , будет смеяться над всеми сторонами дела . Словом , я ви дел ясно , как дважды два четыре , что пр ежде , покамест не определю себе самому опр еделительное , ясно высокое и низкое русской природы нашей , достоинства и н едостатки наши , мне нельзя приступить ; а ч тобы определить себе русскую природу , следует узнать получше природу человека вообще и душу человека вообще : без этого не ст анешь на ту точку воззрения , с которой видятся ясно недостатки и достоинст ва всякого народа . С этих пор человек и душа человек а сделались , больше чем когда-либо , предметом наблюдений . Я оставил на время все совр еменное ; я обратил внимание на знание тех вечных законов , которыми движется человек и человечест во вообще . Книги законодате лей , душеведцев и наблюдателей за природой человека стали моим чтением . Всё , где то лько выражалось познание людей и души чел овека , от исповеди светского человека до и споведи анахорета и пустынника , меня занимало , и на этой дорог е , нечувствитель но , почти сам не ведая как , я пришел ко Христу , увидевши , что в нем ключ к душе человека и что еще никто из душезнателей не всходил на ту высоту п ознания душевного , на которой стоял он . По веркой разума поверил я то , что другие понимают ясно й верой и чему я верил дотоле как-то темно и неясно . К этому привел меня и анализ над моею собственной душой : я увидел тоже математи чески ясно , что говорить и писать о вы сших чувствах и движениях человека нельзя по воображению : нужно заключить в себе самом хотя небольшую крупицу этого , - словом , нужно сделаться лучшим . Это может показаться довольно странным , особенно для тех , которые получили в юности совершенно оконченное и полное воспитание . Но надобно сказать , что я получил в школе воспитан ие довольно пл о хое , а потому и не мудрено , что мысль об учении пришл а ко мне в зрелом возрасте . Я начал с таких первоначальных книг , что стыдился даже показывать и скрывал свои занятия . Я наблюдал над собой , как учитель над учеником , не в книжном учении , но и в простом н равственном , глядя на себя самого , как на школьника . Я поместил кое-что из этих проделок над самим со бою в книге моих писем вовсе не затем , чтобы пощеголять чем-нибудь (да и не знаю , чем тут щеголять ), но из желания добра : авось кому-нибудь принесет это п о льзу ; я был уверен , что многие , подобно мне , воспитались в школе плохо и потом , подобно мне , спохватились , желая искренно себя поправить . Я часто слышал , как многие жаловались , что не могут отс тать от дурных привычек , при всем желании своем отстать от них. Я и помес тил это , кое-как приспособивши к другому , и поместил это я не иначе , как увидевши на опыте , что многое из этого уже пришло в пользу некоторым людям , которых я знал . В ответ же тем , которые попр екают мне , зачем я выставил свою внутренню ю клеть , м о гу сказать то , что все-таки я еще не монах , а писатель . Я поступил в этом случае так , как в се те писатели , которые говорили , что было на душе . Если бы и с Карамзиным с лучилась эта внутренняя история во время его писательства , он бы ее также выразил . Но Ка р амзин воспитался в юно шестве . Он образовался уже как человек и гражданин , прежде чем выступил на поприще писателя . Со мной случилось иначе . Я н е считал ни для кого соблазнительным откр ыть публично , что я стараюсь быть лучшим , чем я есмь . Я не нахожу собла з нительным томиться и сгорать явно , в виду всех , желанием совершенства , если сх одил затем сам сын божий , чтобы сказать нам всем : "Будьте совершенны так , как сов ершенен отец ваш небесный ". Что же касаетс я до обвинений , будто я из желания пох вастаться смирен и ем в книге моей показал уничижение паче гордости , то на это скажу , что ни смирения , ни уничиже ния здесь нет . Пришедшие к этому заключени ю обманулись сходством признаков . Противным д ействительно я казался себе самому вовсе не от смирения , но потому , что в м ыслях моих чем далее , тем яснее п редставлялся идеал прекрасного человека , тот благостный образ , каким должен быть на зем ле человек , и мне становилось всякий раз после этого противно глядеть на себя . Это не смирение , но скорее то чувство , которое бывает у з авистливого че ловека , который , увидевши в чужих руках ве щь лучшую , бросает свою и не хочет уже глядеть на нее . Притом мне посчастливилос ь встретить на веку своем , и особенно в последнее время , несколько таких людей , перед душевными качествами которых пока з ались мне мелкими мои качества , и всякий раз я негодовал на себя за то , что не имею того , что имеют другие . Тут нужно обвинять разве завистливую вообщ е натуру . Но возвращаюсь к истории . Итак , на некоторое время заня тием моим стал не русский человек и Р ос сия , но человек и душа человека вообще . Все меня приводило в это время к исследованию общих законов души нашей : мои собственные душевные обстоятельства , након ец обстоятельства внешние , над которыми мы не властны и которые всякий раз обраща ли меня противов о льно вновь к тому же предмету , как только я от н его отдалялся . Несколько раз , упрекаемый в недеятельности , я принимался за перо , хотел насильно заставить себя написать хоть что-н ибудь вроде небольшой повести или какого-нибу дь литературного сочинения - и н е мог произвести ничего . Усилия мои оканчивал ись почти всегда болезнию , страданиями и , наконец , такими припадками , вследствие которых нужно было надолго отложить всякое занятие . Что мне было делать ? Виноват я разве был в том , что не в силах был повторять т о же , что говорил или писал в мои юношеские годы ? Как будто две весны бывают в возрасте человеческом ! И если всяк человек подвержен этим н еобходимым переменам при переходе из возраста в возраст , почему же один писатель до лжен быть исключением ? Разве писате л ь также не человек ? Я не совращалс я с своего пути . Я шел тою же доро гою . Предмет у меня был всегда один и тот же : предмет у меня был - жизнь , а не что другое . Жизнь я преследовал в ее действительности , а не в мечтах в оображения , и пришел к тому , кто есть и сточник жизни . От малых лет б ыла во мне страсть замечать за человеком , ловить душу его в малейших чертах и движениях его , которые пропускаются без в нимания людьми ,- и я пришел к тому , кот орый один полный ведатель души и от к ого одного я мог только узнать п олнее душу . Я не успокоился до тех пор , покуда не разрешились мне некоторые собственные мои вопросы относительно меня самого , и только тогда , когда нашел удов летворение в некоторых главных вопросах , мог приступить вновь к моему сочинению , перва я часть кот о рого составляет еще поныне загадку , потому что заключает в себе некоторую часть переходного состояния мо ей собственной души , тогда как еще не вполне отделилось во мне то , чему следовал о отделиться . Как только кон чилось во мне это состояние и жажда з нать человека вообще удовлетворилась , во мне родилось желание сильное знать Россию . Я стал знакомиться с людьми , от котор ых мог чему-нибудь поучиться и разузнать , что делается на Руси ; старался наиболее зн акомиться с такими опытными , практическими лю дьми всех с ословий , которые обращены были лицом ко всяким проделкам внутри России . Мне хотелось сойтись с людьми в сех сословий и от каждого что-нибудь узнат ь . Всякий должностной и чем-нибудь занятый человек стал в глазах моих интересен . Пре жде всего я хотел определи т ь себе всякую должность , всякое сословие , всякое место и всякое звание в государстве . Мне казалось это необходимым для писателя , который берет людей на разных поприщах . Не содержа в собственной голове своей весь долг и всю обязанность того человека , котор о го описываешь , не выставиш ь его как следует , верно , и притом так , чтобы он действительно был в урск и в поучение живущему . Из-за этого я ста рался завести переписку с такими людьми , к оторые могли мне что-нибудь сообщать . Прочих я просил набрасывать легкие п ортр еты и характеры - первые , какие им попадутс я . Все это было мне нужно не затем , чтобы в голове моей не было ни хар актеров , ни героев : их было у меня уже много ; они выработались из познания приро ды человеческой гораздо полнейшего , чем какое было во мне п режде ; но свед ения эти мне просто нужны были , как ну жны этюды с натуры художнику , который пише т большую картину своего собственного сочинен ия . Он не переводит этих рисунков к се бе на картину , но развешивает их вокруг по стенам , затем , чтобы держать перед с обою неотлучно , чтобы не погрешит ь ни в чем претив действительности , против времени или эпохи , какая им взята . Я никогда ничего не создавал в воображении и не имел этого свойства . У меня только то и выходило хорошо , что взято было мной из действительности, из дан ных , мне известных . Угадывать человека я м ог только тогда , когда мне представлялись самые мельчайшие подробности его внешности . Я никогда не писал портрета , в смысле простой копии . Я создавал портрет , н о создавал его вследствие соображения , а н е воо бражения . Чем более вещей принима л я в соображение , том у меня верней выходило создание . Мне нужно было знать гораздо больше сравнительно со всяким друг им писателем , потому что стоило мне нескол ько подробностей пропустить , не принять в соображение - и лож ь у меня высту пала ярче , нежели у кого другого . Этого я никак не мог объяснить никому , а потому и никогда почти не получал таких писем , каких я желал . Все только удивлял ись тому , как мог я требовать таких ме лочей и пустяков , тогда как имею такое воображени е , которое может само т ворить и производить . Но воображение мое д о сих пор не подарило меня ни одним замечательным характером и не создало ни одной такой вещи , которую где-нибудь не подметил мой взгляд в натуре . Я поместил в книге моей "Переписка с друзьям и " несколько писем к помещикам и к разным должностным лицам (из них большая часть не напечатана ) вовсе не затем , что бы со мной безусловно согласились , но чтоб ы опровергнули меня приведеньем анекдотических фактов . Возражения такого рода от людей практически х и опытных для меня важны тем , что поставляют меня ближе к делу , раскрывая мне глубже внутренность России . Но вместо дел , интересных для всяк ого русского человека , и наших русских воп росов занялись моей собственной личностью и исписали целые листы о том , и мею ли я право мешаться в подобны е дела . Я сделал в то же время воз звание ко всем читателям "Мертвых душ " - воз звание несколько неприличное и не весьма ловкое . Я очень знал , что над ним многи е посмеются ; но я готов был выдержать всякое осмеяние , лишь бы т о лько добиться своего . Я думал , что , может , хот ь пять , шесть человек захотят исполнить мо ю просьбу так , как я желал . Я не тр ебовал собственно поправок на "Мертвые души ": мне хотелось под этим предлогом добыть частных записок , воспоминаний о тех характе рах и лицах , с которыми случилось кому встретиться на веку , изображений тех случаев , где пахнет Русью . Зная , что у всех нас есть какая-то лень на подъем , на работу , вследствие которых почти всяк ому из нас трудно что-нибудь доставать из своей памяти , я думал , ч т о чтение "Мертвых душ " может расшевелить , особ енно если и карандаш и бумага будут п ри этом под рукой . Я выставил свой адр ес и просил прислать мне в письме тол ько тех , которые не захотели бы печатать , но вообще я считал гораздо полезнее сделать их всеобщею известностью . Мне казалось даже необходимым и в нынешнее время это распространение известий о Росси и посредством живых фактов , потому что в это время , которое недаром называют перех одным , почти у всякого человека , на всех поприщах , заметно стремленье прео б р азовывать , поправлять , исправлять и вообще тор опиться средствами против всякого зла . Я д умал , что теперь , более чем когда-либо , нужн о нам обнаружить наружу все , что ни ес ть внутри Руси , чтобы мы почувствовали , из какого множества разнородных начал состои т наша почва , на которой мы все стремимся сеять , и лучше бы осмотрелис ь прежде , чем произносить что-либо так реш ительно , как ныне все произносят . Я питал втайне надежду , что чтение "Мертвых душ " наведет некоторых на мысль писать свои собственные записки , ч т о многие почувствуют даже некоторое обращение на са мих себя , потому что и в самом авторе , в то время когда писаны были "Мертвые души ", произошло некоторое обращение на с амого себя . Я думал , что тот , кто уже находится на склоне дней своих и трево жим мыслью, что жизнь его протекла б ез пользы и он сделал мало для общего добра земли своей , почувствует сильнее , ч то он верным и живым изображением людей , характеров и случаев своего времени может познакомить с Русью людей молодых и начинающих действовать и таким о б разом больше чем вознаградит прекрасно за свою недеятельность . Молодой же , тот , кто вступает еще на поприще , кто еще ни к чему не охладел и потому имеет живо сть взгляда , кого любопытно занимает все , может изобразить эпоху современную , как она представляет с я молодым глазам юнош и . Словом , я думал , как дитя ; я обманулс я некоторыми : я думал , что в некоторой части читателей есть какая-то любовь . Я не знал еще тогда , что мое имя в ход у только затем , чтобы попрекнуть друг друг а и посмеяться друг над другом . Я дум а л , что многие сквозь самый см ех слышат мою добрую натуру , которая смеял ась вовсе не из злобного желанья . Но н а мое приглашение я не получил записок ; в журналах мне отвечали насмешками . Привожу все это затем , чтобы показать , как я употреблял все силы держа т ься на своем поприще и придумывал все сред ства , которые могли двинуть мою работу , не имея и в мыслях оставлять звание пис ателя . Не могу не заметить при этом сл учае , что многие изъявили изумление тому , что я так желаю известий о России и в то же время сам о стаюсь вне России , не соображая того , что , кроме болезненного состояния моего здоровья , потре бовавшего теплого климата , мне нужно было ото удаление от России затем , чтобы пребыв ать живее мыслью в России . Для тех , кот орые не могут этого почувствовать , объя с нюсь , хотя мне несколько трудно объясняться во всем том , что составляет свойства , собственно мне принадлежащие . Почти у всех писателей , которые не лишены творчества, есть спосо бность ,- которую я не назову воображением ,- способность представлять предметы от сутствую щие так живо , как бы они были пред нашими глазами . Способность эта действует в нас только тогда , когда мы отдалимся от предметов , которые описываем . Вот почему поэты большею частию избирали эпоху , от нас отдалившуюся , и погружались в прошедшее . Пр о шедшее , отрывая нас от все го , что ни есть вокруг нас , приводит ду шу в то тихое , спокойное настроение , котор ое необходимо для труда . У меня не был о влечения к прошедшему . Предмет мой была современность и жизнь в ее нынешнем быту , может быть , оттого , что ум мой был всегда наклонен к существенно сти и к пользе , более осязательной . Чем далее , тем более усиливалось во мне жел ание быть писателем современным . Но я виде л в то же время , что , изображая совреме нность , нельзя находиться в том высоко нас троенном и споко й ном состоянии , ка кое необходимо для произведения большого и стройного труда . Настоящее слишком живо , сли шком шевелит , слишком раздражает ; перо писател я нечувствительно и незаметно переходит в сатиру . Притом , находясь сам в ряду друг их и более или менее де й ствуя с ними , видишь перед собою только тех людей , которые стоят близко от тебя : в сей толпы и массы не видишь , оглянуть всего не можешь . Я стал думать о том , как бы выбраться из ряду других и стать на такое место , откуда бы я мог увидать всю массу , а не л ю дей : только , возле меня стоящих ,- как бы , отдалившись от настоящего , обратить его некоторым образом для себя в прошедшее . Мое расстроившееся здоровье и вместе с ним маленькие непр иятности , которые я бы теперь перенес легк о , но которых тогда не умел еще пер еносить , заставили меня подняться в чу жие края . Я никогда не имел влечения и страсти к чужим краям . Я не имел также того безотчетного любопытства , которым бывает снедаем юноша , жадный впечатлений . Но , странное дело ! даже в детстве , даже во время школьного учения , даже в то время , когда я помышлял только об одной службе , а не о писательстве , мне всегда казалось , что в жизни моей мне предстоит какое-то большое самопожертвование и что именно для службы моей отчизне я должен буду воспитаться где-то вдали от не е . Я не знал , ни как э то будет , ни почему это нужно ; я даже не задумывался об этом , но видел само го себя так живо в какой-то чужой земл е , тоскующим по своей отчизне ; картина эта так часто меня преследовала , что я чу вствовал от нее грусть . Может быть , это б ы ло просто то непонятное поэт ическое влечение , которое тревожило иногда и Пушкина ,- ехать в чужие края единственно затем , чтобы , по выражению его , Под неб ом Африки моей Вздыхать о сумрачной Рос сии . Как бы то ни было , но это противувольное мне самому влеч ение было так сильно , что не прошло пяти месяцев по прибытии моем в Петербург , как я сел уже на корабль , не будучи в силах противиться чувству , мне самому непонятному . Проект и цель моего путешествия были очень неясны . Я знал только то , что еду вовсе не з а тем , чтобы наслаждаться чужими краями , но скорей , чтобы натерпеться ,- точн о как бы предчувствовал , что узнаю цену России только вне России и добуду любо вь к ней вдали от нее . Едва только я очутился в море , на чужом корабле , среди чужих людей (пароход был а нглийский , и на нем ни души русской ), м не стало грустно ; мне сделалось так жалко друзей и товарищей моего детства , которых я оставил и которых я всегда любил , что , прежде чем вступить на твердую з емлю , я уже подумал о возврате . Три дня только я пробыл в ч ужих кра ях , и , несмотря на то , что новость пред метов начала меня завлекать , я поспешил на том же самом пароходе возвратиться , боясь , что иначе мне не удастся возвратиться . С тех пор я дал себе слово не п итать и мысли о чужих краях ,- и точно , во все время п ребыванья моего в Петербурге , в продолжение целых семи лет , не приходили мне никогда на мысли чужие края , покамест обстоятельства моего здоровья , некоторые огорченья и , наконец , по требность большего уединения не заставили мен я оставить Россию . Два раза я возвращался потом в Россию , один раз даже с тем , чтобы в ней остаться навсегда . Я думал , что теперь особенно , получивши такую страсть уз навать все , я в силах буду узнать мног ое . Но , странное дело ! среди России я п очти не увидал России . Все люди , с кото рым и я встречался , большею частию любили поговорить о том , что делается в Европе , а не в России . Я узнавал т олько то , что делается в английском клубе , да кое-что из того , что я и сам уже знал . Известно , что всякий из нас окружен своим кругом близких знакомых, из-за которого трудно ему увидать люде й посторонних ; во-первых , уже потому , что с близкими обязан быть чаще ; а во-вторых , потому , чт о круг друзей так уже сам по себе приятен , что нужно иметь слишком много са моотвержения , чтобы из него вырваться . Все , с ко торыми мне случилось познакомиться , наделяли меня уже готовыми выводами , заключ ениями , а не просто фактами , которых я искал . Я заметил вообще некоторую перемену в мыслях и умах . В сяк глядел на вещи взглядом более философическим , чем ког да-либо прежде , во всякой вещи хоте л увидать ее глубокий смысл и сильнейшее значение : движенье , вообще показывающее больш ой шаг общества вперед . Но , с другой ст ороны , от этого произошла торопливость делать выводы и заключенья из двух-трех фактов о всем целом и беспрестанная позабывчивость того , что не все вещи и не все стороны соображены и взвешены . Я заметил , что почти у всякого образовывала сь в голове своя собственная Россия , и оттого бесконечные споры . Мне нужно было не того : мне нужно было просто таких бесед , как бывали в старину , когд а всяк рассказывал только то , что видел , слышал на своем веку , и разговор казалс я собраньем анекдотов , а не рассужденьем . Это мне нужно было уже и потому , что я и сам начинал невольно заражаться эт ой торопливостью заключать и выводить , всеоб щ им поветрием нынешнего времени . Провинции наши меня еще более изумили . Там даже имя Россия не раздается на устах . Раздавалось , как мне показалось , на устах только т о , что было прочитано в новейших романах , переведенных с французского . Словом - во в се преб ыванье мое в России Россия у меня в голове рассеивалась и разлета лась . Я не мог никак ее собрать в одно целое ; дух мой упадал , и самое жел анье знать ее ослабевало . Но как только я выезжал из нее , она совокуплялась вно вь в моих мыслях целой , желанье знать е е пробуждалось во мне вновь , и охота знакомиться со всяким свежим чело веком , недавно выехавшим из России , становилас ь вновь сильна . Во мне рождалось даже уменье выспрашивать , и часто в один час разговора я узнавал то , чего не мог , живя в России , узнать в п родолже ние недели . Всякий знает , что за границей знакомства делаются гораздо легче , что на водах в Германии и на зимовьях в Италии сходятся люди , которые , может быть , не столкнулись бы никогда внутри земли св оей и оставались бы век незнакомыми . Вот что за с тавило меня предпочесть пребыванье вне России , даже и в отношен ии к тому , чтобы побольше слышать о Ро ссии . Я очень долго думал о том , каким бы образом узнать многое , делающееся в России , живя в России . Разъездами по гос ударству не много возьмешь : останутс я в голове только станции да трактир ы . Знакомства в городах и деревнях тоже довольно трудны для разъезжающего не по казенной надобности : могут принять за каког о-нибудь шпиона , и приобретешь разве только сюжет для комедии , которой имя бестолковщина. Если ж у знают , что разъезжающий есть и писател ь вместе , тогда положенье еще смешнее : пол овина читающей России уверена серьезно , что я живу единственно для осмеянья всего , что ни есть в человеке , от головы до ног . А между тем никогда еще до сих пор не чувствовал я так сильн о потребности знать современное состояние нын ешнего русского человека - тем более что т еперь так разошлись все в образах мыслей , так вихорь недоразумений обуял всех , что никто не в силах судить верно друг друга , и нужно как бы щупать собственно ю р укою всякую вещь , не доверяя никому . Я не мог быть без этих св едений . Ныне избранные характеры и лица мо его сочинения крупней прежних . Чем выше до стоинство взятого лица , тем ощутительней , тем осязательней нужно выставить его перед ч итателем . Для этого нуж н ы все те бесчисленные мелочи и подробности , которые говорят , что взятое лицо действительно жи ло на свете ; иначе оно станет идеальным , будет бледно и , сколько ни навяжи ему добродетелей , будет всё ничтожно . Нужно , что бы русский читатель действительно почув с твовал , что выведенное лицо взято имен но из того самого тела , из которого со здан и он сам , что это живое и его собственное тело . Тогда только сливается он сам с своим героем и нечувствительно принимает от него те внушения , которых никаким рассужденьем и н и какою пр оповедью не внушишь . Это полное воплощенье в плоть , это полное округленье характера совершалось у меня только тогда , когда я заберу в уме своем весь этот прозаи ческий существенный дрязг жизни , когда , содерж а в голове все крупные черты характера , с о беру в то же время вокру г его все тряпье до малейшей булавки , которое кружится ежедневно вокруг человека , - с ловом , когда соображу все от мала до в елика , ничего не пропустивши . У меня в этом отношении ум тот самый , какой бывает у большей части русских люд е й , то есть способный больше выводить , чем выдумывать . Мне всегда нужно было выслуша ть слишком много людей , чтобы образовалось во мне собственное мое мнение , и тогда только мое мнение находили здравым и умным . Когда же я не всех выслушаю и потороплюсь выво д ом , оно выходил о только резко и необыкновенно . Даже в нынешней моей книге "Переписка с друзьями ", в которой многое походит на одни предп оложения , собственно предположений нет . В ней всё выводы ; но дело в том , что одн и выводы взяты из всех сторон дела и по т ому всем ясны , другие из некоторых , не всем известных , и потому т емны , а для многих кажутся даже и вовс е нелепицей . Вот отчего в редком моем сочинении не встречается рядом и зрелость и незрелость , и муж и ребенок , и учи тель и ученик . Итак , всего того , что мне нужно , я не мог достать . А не доставши его , мудрено ли , что я не мог работать ? Как воевать с собою , если сделался треб ователен к самому себе ? Как полететь вообр аженьем ,- если б оно и было ,- если рассу док на всяком шагу задает вопрос : "зачем "? Зачем с л учились многие такие о бстоятельства , которых я не призывал ? Зачем мне определено было не иначе приобрести познанье души человека , как произведя строг ий анализ над собственной душою ? Зачем жел аньем изобразить русского человека я возгорел ся не прежде , как у з навши полу чше общие законы действий человеческих , а узнал их не прежде , как пришедши к том у , кто один ведатель и действий человеческ их , и всех малейших наших душевных тайн ?.. Зачем жажда знать душу человека так то мила меня ? Зачем , наконец , были такие обст о ятельства , о которых я не мог у даже сказать , но которые заставляли меня , против воли моей собственной , входить гл убже в душу человека ? Зачем венцом всех эстетических наслаждений во мне осталось с войство восхищаться красотой души человека ве зде , где бы я е е ни встретил ? Зачем жажда знать душу человека так томила меня постоянно от дней моей юности ? Определите мне прежде , зачем все это произошло , и тогда спрашивайте : зачем я не могу писать того , что писал ? Я старалс я действовать наперекор обстоятельствам и эт о му порядку , не от меня начерт анному . Я пробовал несколько раз писать по прежнему , как писалось в молодости ,- то ест ь как попало , куда ни поведет перо мое ; но ничто не лилось на бумагу . Обрадов авшись тому , что расписался кое-как в пись мах к моим знакомым и д рузьям , я захотел тотчас же из этого сделать употребление , и едва только оправился от тяжкой болезни моей , как составил из ни х книгу , постаравшись дать ей кое-какой по рядок и последовательность , чтобы она походил а на дельную книгу , не размысливши того , чт о многое , обращенное к некоторы м , общество примет на свой счет , особенно после завещанья , обращенного к лицу всех соотечественников . Я боялся сам рассматриват ь ее недостатки , а почти закрыл глаза на нее , зная , что если рассмотрю я пост роже мою книгу , может она будет так же уничтожена , как я уничтожал "Мерт вые души " и как уничтожал все , что ни писал в последнее время . Я думал , что этой книгой я хоть сколько-нибудь заплачу за долгое мое молчание , введу и объяс ню мое труднее положение , почему я не мог писать в это время , обращу внимание на практическое и на дело жизни . Я думал вслед ее заговорить о том , что раскроет предо мною побольше Русь , освежит , оживит меня и заставит меня взять ся за перо . Не тут-то было : все обрушил ось на меня упреками . Я услышал только т о лки о том , что не решаетс я толками . Руки мои опустились . Порыв , кото рый , мне показалось , начал было во мне пробуждаться , погас , и я нечувствительно сам собой пришел теперь к тому вопросу , кот орый я до сих пор и не думал еще задавать в себе : должен ли я в с амом деле писать ? должен ли я оставаться на этом поприще , от которого в последнее время так явно меня все отвлекало ? Положим , если бы даже я в силах был как-нибудь победить себя , перо мое получило бы беглость и страницы полились непринужденно одна за друг о ю , - таково ли душевное состоянье мое , чтобы сочиненья мои были действительно в это время полезны и нужны нынешнему об ществу ? Бросим взгляд на нынешнее состояние общества : благоприятно ли нынешнее время дл я писателя вообще , и вслед за тем - для такого пис а теля , как я ? Все более или менее согласились назыв ать нынешнее время переходным . Все , более чем когда-либо прежде , ныне чувствуют , что мир в дороге , а не у пристани , даже и не на ночлеге , не на временной ст анции или отдыхе . Всё чего-то ищет , ищет уже не в не , а внутри себя . Вопро сы нравственные взяли перевес и над полит ическими , и над учеными , и над всякими другими вопросами . И меч , и гром пушек не в силах занимать мир . Везде обнаруживае тся более или менее мысль о внутреннем строении : всё ждет какого-то бо л ее стройнейшего порядка . Мысль о строении как себя , так и других делается общею . Со всеми замечательными , стоящими впереди дру гих людьми случились какие-нибудь душевные вн утренние перевороты , с иными даже в такие годы , в какие никогда невозможны были досе л е перемены в человеке и улучшения . Всяк более или менее чувствует , что он не находится в том именно с остоянии своем , в каком должен быть , хотя и не знает , в чем именно должно с остоять это желанное состояние . Но это жел анное состояние ищется всеми ; уши все х чутко обращены в ту сторону , где думают услышать хоть что-нибудь о вопросах , всех занимающих . Никто не хочет читать другой книги , кроме той , где может содер жаться хотя намек на эти вопросы . Надобны ли в это время сочинения такого писа теля , который одарен способностью твор ить , создавать живые образы людей и предст авлять ярко жизнь в том виде , как она представляется ему самому , мучимому жаждой знать ее ? Определим себе прежде , что так ое тот писатель , которого главный талант с остоит в творчестве . Все более ил и менее согласны в том , что писатель-творец творит творенье свое в поученье людей . Требованья от него слишком велики - и справедливо : для того чтобы передавать одну верную копию с т ого , что видишь перед глазами , есть также другие писатели , одаренные иногд а в высшей степени способностью живописать , н о лишенные способности творить. Но кто создает , кто трудится над этим долго , кому приходится дорого его создание , тот должен уже потрудиться н едаром . Нужно , чтобы в созданьи его жизнь сделала какой-нибудь шаг впе ред и чтобы он , постигнувши современность , ставши в уровень с веком , умел обратно воздать ему за наученье себя наученьем его . Так по крайней мере определяют поэтов и вообще писателей , наделенных творчеством , эстетики как нынешнего времени , так и прежних в р емен . Возвратить людей в том же виде , в каком и взял , для писател я-творца даже невозможно : это дело сделает лучше его тот , кто , владея беглою кистью , может рисовать всякую минуту все , что п роходит пред его глазами , не мучимый и не тревожимый внутри ничем. Стало быть , в нынешнее время , когда все так заняты вопросами жизни , такой п исатель может , более чем кто-либо другой , б ыть разрешителем современных вопросов ; но ког да и в каком случае ? В таком случае и тогда , когда уж он все разрешил с ебе , что ни трево жит его самого . Если он , при всех великих дарах , при картинной живописи в слове , при орлиной силе взгляда , при воз носящей силе лиризма и поражающей силе са рказма , и приобретет полное познание земли своей и своего народа в корне и в ветвях , воспитается как гра ж данин своей земли и как гражданин всего че ловечества и как кремень станет во всем том , в чем повелено быть крепкой скалой человеку , тогда он выступай на поприще . Владея такими средствами , орудиями , станет подавать он обществу людей , потребных ему в нынешн е е время , в современную эпоху , и оденет их портретною живописью , которая делает то , что изображенный образ преследует нас повсюду так , что нельзя и оторваться . Разумеется , что с такими с редствами ему ничего не будет стоить выгн ать из голов всех тех героев, к оторых напустили туда модные писатели . Загово ри только с обществом наместо самых жарки х рассуждений этими живыми образами , которые , как полные хозяева , входят в души люд ей,-и двери сердец растворятся сами навстречу к принятию их , если только почувствуют, хоть каплю почувствуют , что они взяты из нашей природы , из того же тела . Тогда , разумеется , кто может подействоват ь ныне сильней такого писателя и кто может быть более его нужным нынешнему вре мени и нынешней эпохе ? Но если он , имея действительно некоторые из тех ор удий , сам еще не воспитался так , как гр ажданин земли своей и гражданин всемирный , если он , покорный общему нынешнему влечению всех , сам еще строится и создается , то гда ему даже опасно выходить на поприще : его влияние может быть скорее вредно , ч ем полезно . Это строение себя само го непременно обнаружится во всем , что ни будет выходить из-под пера его . Чем он сам менее похож на других людей , чем он необыкновеннее , чем отличнее от Других , чем своеобразнее , тем больше может произ вести всеобщих заблужде н ий и недо разумений . То , что в нем есть не более как естественное явление , законный ход ег о необыкновенного организма , состояние временное духа , может показаться другим людям верхо вною точкою , до которой следует всем дойти . Чем больше одушевится он любовью к героям и лицам своим , чем больше отделает , чем с большею живостью выставит их , тем больше вреда . Припертому в гла зах наших . Известная французская писательница , больше всех других наделенная талантами , в немного лет произвела сильнейшее изменение в нрава х , чем все писатели , за ботившиеся о развращении людей . Она , может быть , и в помышлении не имела проповедова ть разврат , а обнаружила только временное заблуждение свое , от которого потом , может быть , и отказалась , переступивши в другую эпоху своего состояния душевного ,- а слово уже брошено . Слово-как воробей, говорит наша пословица : выпустивши его , не схватишь п отом. Я сам писатель , не лишенный творчества ; я владею также некоторыми из тех дар ов , которые способны увлекать . Покорный общему стремлению , которое н е от нас , но совершается по воле того ..., я помышляю о своем собственном строении , как помышляют и другие , и чувствую , что и теперь нахожусь далеко от того , к чему стремлю сь , а потому не должен выступать . Самая вышедшая книга "Переписка с друзьями " служит тому доказательством . Если и эта книга , которая не более как рассуждение , говорят , неопределительностыо своею производит заблуждения , распространяет даже ложные мысли , если и из этих писем , говорят , остают ся в голове , как живые картины , целиком фразы и ст р аницы ,- что же бы было , если бы я выступил с живыми образами повествовательного сочинения наместо этих писем ? Я сам слышу , что я тут гораздо сильней , чем в рассуждениях . Теперь еще может меня оспаривать критика , а то гда вряд ли бы в силах был меня к то опр о вергнуть . Образы мои были соблазнительны и так застряли бы крепко в головы , что критикам бы их оттуда не вытащить . Не нужно упускать того из виду , что все выставленные лица и хар актеры должны были доказать истину моих с обственных убеждений , а мои убеждени я ... Как сравню эту книгу с уничтоженны ми мною "Мертвыми душами ", не могу не в озблагодарить за насланное мне внушение их уничтожить . В книге моих писем я все-так и стою на высшей точке , нежели в уничт оженных "Мертвых душах ". Темнота выражения во многих мест а х сбивает только ч итателя , но если бы пояснее выразил ту же самую мысль , со мною бы многие п ерестали спорить . В уничтоженных "Мертвых душа х " гораздо больше выражалось моего переходног о состояния , гораздо меньшая определительность в главных основаниях и мы с ль двигательной , а уже много увлекательности в частях , и герои были соблазнительны . Слов ом - как честный человек , я должен бы о ставить перо , даже и тогда , если бы дей ствительно почувствовал позыв к нему . На э то дело следует взглянуть благоразумно . Все те, которые легкомысленно требуют от меня продолжения писать и в то же время бранят мою нынешнюю книгу , должны по крайней мере рассмотреть поближе все это дело и не пропустить всех тех о бстоятельств , которых не пропускает никакой с удья , если только произносит над к ем-либо суд свой . Мне кажется , что теперь не только тот , кто пишет , но всякий ум вообще , если только наклонен к тому , чтобы делать выводы и заключения , а сам в то же время еще ..., должен удержаться от деятельности . Из людей умных должны выступать на п оприще только те , которые кончили свое воспитание и создалис ь как граждане земли своей , а из писат елей только такие , которые , любя Россию та к же пламенно , как тот , который дал себ е название Луганского , казака , умеют по сл едам его живописать природу , как о н а есть , не скрывая ни дурного , ни хорошего в русском и руководствуясь един ственно желаньем ввести всех в действительное положение русского человека . Мне , верно , потяжелей , чем кому-либо дру гому , отказаться от писательства , когда это составляло единственны й предмет всех м оих помышлений , когда я все прочее оставил , все лучшие приманки жизни и , как мона х , разорвал связи со всем тем , что мило человеку на земле , затем чтобы ни о чем другом не помышлять , кроме труда св оего . Мне не легко отказаться от писательс т в а : одни из лучших минут в жизни моей были те , когда я , наконец , клал на бумагу то , что выносилось долго временно в моих мыслях ; когда я и до сих пор уверен , что едва ли есть вы сшее из наслаждений , как наслаждение творить. Но , повторяю вн овь : как честный чел овек , я должен положить перо даже и тогда , если бы чу вствовал позыв к нему . Не знаю , доста ло ли бы у меня честности это сделать , если бы не отнялась у меня способнос ть писать ; потому что ,- скажу откровенно ,- жи знь потеряла бы для меня тогда вдруг всю цен у , и не писать для меня совершенно значило бы то же , что не жить . Но нет лишений , вослед которым нам не посылается замена , в свидетельство того , что ни на малое время не оставляет человека создатель . Сердце ни на минуту не остается пусто и не может быть б е з какого-нибудь желания , Как земл я , на время освобожденная от пашни , износи т другие травы , покуда вновь не обратится под пашню , оплодотворенная и удобренная и ми , так и во мне , - как только способнос ть писать меня оставила , мысли как бы сами вновь возврати л ись к тому , о чем я помышлял в самом детстве . М не захотелось служить - в какой бы ни б ыло , хотя на самой мелкой и незаметной должности , но служить земле своей , так с лужить , как я хотел некогда , и даже гор аздо лучше , нежели я некогда хотел . Мысль о службе м еня никогда не ос тавляла . Я примирился и с писательством св оим только тогда , когда почувствовал , что на этом поприще могу также служить земле своей . Но и тогда , однако же , я пом ышлял , как только кончу большое сочинение , вступить , по примеру других , в служ б у и взять место . Планы мои и в иды были только горды и заносчивы . Мне казалось , что если только доказать , что я точно знаю русского человека в корне и в существенных его началах , как в тех , которые обнаружены всем , так равно и в тех , которые в нем покуда с к рыты и видны не для всех , что знаю душу человека не по книгам и р ассказам , но по опыту , влекомый от младенч ества желанием знать человека , - то мне дад ут такое место , где я буду в соприкосн овении с людьми разных сословий , с многими людьми в соприкосновении личном , а не посредством бумаг и канцелярий ; где я могу употребить с действительною польз ой мое знание человека и где могу быт ь полезным многим людям , а для себя са мого приобрести еще большее познание человека . Мне казалось , что больше всего страждет всё н а Руси от взаимных нед оразумений и что больше нам нужен всякий такой человек , который бы , при некотором познании души и сердца и при некотор ом знании вообще , проникнут был желанием и стинным мирить . Я видел и уже испытал , как личным переговором и объяснени е м прекращать можно было много таких дел , которые никогда не оканчиваются на бумаге . Я думал , что хоть теперь и н ет таких мест , но что я получу после того , как выйдет вполне мое сочинение , и приготовлял уже в мыслях и самый про ект , в котором намеревался из ъ ясни ть , как вследствие тех способностей , какие у меня есть , я могу быть нужен и п олезен России . Замыслы мои были горды , но так как они были основаны только на успехе моего сочинения , то и упали вм есте с тем , как оставила меня способность производить созда н ия поэтические . Теперь в глазах моих все должности рав ны , все места равно значительны , от малого до великого , если только на них взгля нешь значительно ; и мне кажется , что если только хотя сколько-нибудь умеешь ценить человека и понимать его достоинство , к о торое в нем бывает даже и среди множества недостатков , и если только при этом хоть сколько-нибудь имеешь истинно-христ анской любви к человеку и , в заключение , проникнут точно любовью к России ,- то , м не кажется , на всяком месте можно сделать много добра . С и ла влияния нра вственного выше всяких сил . Место и должно сть сделались для меня , как для плывущего по морю пристань и твердая земля . Я убежден , что теперь всякому , кто пламенеет желанием добра , кто русский и кому до рога честь земли Русской , должно ........ т акже брать многие места и должности в государстве , с такой же ревностью , как становился некогда из нас всяк в ряд ы против неприятелей спасать родную землю , потому что неправда велика и много опо зорила . С другой стороны , я убежден , что место и должность ну ж ны для самого себя , для ... Как ни бурно нынешнее время , как ни мятутся и ни волнуются вокруг умы , как ни возмущает тебя соб ственный ум твой , но можно остаться среди всего этого в тишине , если с тем именно возьмешь свое место , чтобы на нем исполнить долг т а ким образом , чтобы не стыдно было дать и за кот орый дашь ответ небу . Как бы то ни было , но жизнь для нас уже не загад ка . Она была тогда загадка , когда умнейшие из людей , от мыслителей до поэтов , над ней задумывались и приходили только к сознанию , что не з н ают , что такое жизнь . Но когда один , всех наиумнейш ий , сказал твердо , не колеблясь никаким со мнением , что он знает , что такое жизнь ; когда этот один признан всеми за величай шего человека из всех доселе бывших , даже и теми , которые не признают в нем его бо ж ественности , тогда следует поверить ему на слово , даже и в так ом случае , если бы он был просто челов ек . Стало быть , вопрос решен : что такое жизнь ? Этого мало . Нам дан полнейший закон всех действий наших ,- тот закон , которого не может стеснить или останови ть н икакая власть , который можно внести даже в тюремные стены , но которого , однако ж , нельзя исполнять на воздухе : нужно для то го стоять хоть на каком-нибудь земном грун те . Находясь в должности и на месте , вс ё-таки идешь по дороге ; не имея определенн ого м е ста и должности - идешь ч ерез кусты и овраги , как попало , хотя и та же цель . По дороге идти легче , нежели без дороги . Если взглянешь на место и должность как на средство к достиж ению не цели земной , но цели небесной , во спасение своей души - увидишь , что з акон , данный Христом , дан как бы д ля тебя самого , как бы устремлен лично к тебе самому , затем чтобы ясно показат ь тебе , как быть на своем месте во взятой тобою должности . Христианину сказано ясно , как ему быть с высшими , так чт о , если хотя немного он из т о го исполнит , все высшие его полюбят . Христианину сказано ясно , как ему быть с теми , которые его пониже , так что , ес ли хотя отчасти он это исполнит , все н изшие ему предадутся всею душой своей . Всю эту всемирность человеколюбивого закона хрис това , все это о т ношение человека к человечеству может из нас перенести всяк на свое небольшое поприще . Стоит т олько всех тех людей , с которыми происходя т у нас частые неприятности наищекотливейшие , обратить именно в тех самых ближних и братьев , которых повелевает больше в сего прощать и любить Христос . Стоит только не смотреть на то , как другие с тобою поступают , а смотреть на то , как сам поступаешь с другими . Стоит тол ько не смотреть на то , как тебя любят другие , а смотреть только на то , любиш ь ли сам их . Стоит только , не оскорбляясь ничем , подавать первому руку на примиренье . Стоит поступать так в продолжение небольшого времени - и увидишь , что и тебе легче с другими , и другим легче с тобою , и в силах будешь точно произвести много полезных дел почти на незаметном месте . Т р удней всего на свете тому , кто не прикрепил себя к месту , не определил себе , в чем ег о должность : ему трудней всего применить к себе закон христов , который на то , что бы исполняться на земле , а не на возду хе ; а потому и жизнь должна быть для него вечной за г адкой . Пред ним узник в тюрьме имеет преимущество : он знает , что он узник , а потому и знае т , что брать из закона . Пред ним нищий имеет преимущество : он тоже при должности , он нищий , а потому и знает , что бр ать из закона христова . Но человек , не знающий , в чем его должность , где его место , не определивший себе ничего и не остановившийся ни на чем , пребывает ни в мире , ни вне мира , не узнает , кто ближний его , кто братья , кого нуж но любить , кому прощать (весь мир не по любишь , если не начнешь прежде любить тех, которые стоят поближе к тебе и имеют случай огорчить тебя ): он ближе всех к холодной черствости душевной . Итак , после долгих лет и трудов , и опытов , и размышлений , идя видимо вперед , я пришел к тому , о чем уже помышл ял во время моего детства : что назначе нье человека - служить , и вся жизнь наша есть служба . Не забывать только нужн о того , что взято место в земном госуд арстве затем , чтобы служить на нем государ ю небесному , и потому иметь в виду его закон . Только так служа , можно угодить всем : государю , и на р оду , и з емле своей . Уверившись в этом , я уже готов был жадно взять всякую должность , хотя , собра жаясь с своими способностями , старался выбрат ь такую , которая продолжала бы практически знакомить с русским человеком , чтобы , если возвратится мне способность писать , наб рались у меня материалы . Одною из главных причин моего путешествия к святым местам было желанье искреннее помолиться и испр осить благословений на честное исполнение дол жности , на вступление в жизнь у самого того , кто открыл нам тайну жизни , на т ом самом месте , где некогда п роходили стопы его ; поблагодарить за все , что ни случилось в моей жизни ; испросить деятельности и напутственного освежения на дело , для которого я себя воспитывал и к которому приготовлял себя . Тут я н е нахожу ничего странного. Если и уч еник по окончании своего ученья спешит ск азать благодарственное слово учителю , если сы н спешит на могилу отца перед тем , как предстоит ему поприще , - почему же и м не не поклониться той могиле , которой покл оняются все , на которой все получают себ е какое-нибудь напутствие , где вдохно вляются все , даже и не поэты ? Странно , может быть , то , что я об этом сказал в печатной книге ; но я в то время только что оправился от тяжкой болезни . Я был слаб ; я не думал , что буду в силах совершить это путешествие . М н е хотелось , чтобы помолились обо мне те , которых вся жизнь стала одною мол итвой . Я не знал , как сделать , чтобы го лос мой достигнул в глубину келий и с тен затворников , в мысли , что авось кто-либ о из прочитавших донесет им мое слово . Я просил обо мне и друг и х молиться , потому что не знал , чья моли тва из нас угодней тому , кому мы все молимся . Знаю только то , что наипрезреннейши й из нас может завтра же сделаться лу чше всех нас и его молитва будет всех ближе к богу . За это не следовало бы меня много осуждать , а выполн ить , помня слова : просящему дай. Как случилось , что я должен обо вс ем входить в объяснения с читателем , этого я сам не могу понять . Знаю только то , что никогда , даже с наиискреннейшими приятелями , я не хотел изъясняться насчет сокровеннейших моих по мышлений . Я решил ся твердо не открывать ничего из душевной своей истории , выносить всякие заключения о себе , какие бы ни раздавались , в у веренности , что , когда выйдет второй и тре тий том ?Мертвых душ ?, все будет объяснено ими и никто не будет делать запро с а : что такое сам автор ? - хотя автор и должен был весь спрятаться з а своих героев . Но , начавши некоторые объя снения по поводу моих сочинений , я должен был неминуемо заговорить о себе самом , потому что сочинения связаны тесно с д елом моей души . Бог весть , м ожет быть и в этом была также воля то го , без воли которого ничто не делается на свете ; может быть , произошло это имен но затем , чтобы дать мне возможность взгля нуть на себя самого . Мне легко было по чувствовать некоторую гордость , особенно после того , как у д алось мне действите льно избавиться от многих недостатков . Эта гордость во мне бы жила беспрестанно , и ее бы мне никто не указал . Известно , что достаточно приобрести в обращениях с людьми некоторую ровность характера и снис ходительность , чтобы заставить их уже не замечать в нас наших недостатков . Но когда выставишься перед лицо незнакомых людей , перед лицо всего света , и разберу т по нитке всякое твое действие , всякий поступок , и люди всех возможных убеждений , предубеждений , образов мыслей взглянут на т ебя к а ждый по-своему , и посыплются со всех сторон упреки впопад и невпо пад , ударят и с умыслом и невзначай по всем чувствительным струнам твоим - тут п оневоле взглянешь на себя с таких сторон , с каких бы никогда на себя не вз глянул , станешь в себе отыскивать те х недостатков , которых никогда бы не вздумал прежде отыскивать . Это та страшная школа , от которой или точно свихнешь о ума , или поумнеешь больше чем когда-либо . Не без стыда и краски в лице я перечитываю сам многое в моей книге , но при всем том благодарю б о га , давшего мне силы издать ее в свет . Мне нужно было иметь зеркало , в которое бы я мог глядеться и видеть получше себя ,- а без этой книги вряд ли бы я имел это зеркало . Итак , замышленная от искреннего желания принести пользу другим , книга моя принесла пр е жде вс его пользу мне самому . Но да позволено мне будет сказать здесь несколько слов относительно полезности ее другим . Точно ли бесполезна моя книг а другим , и особенно обществу в его ны нешнем , современном виде ? Мне кажется , все судившие ее взглянули на не е какими-то широкими глазами , как-то уже слишком сгор яча . Нужно было судить о ней похладнокровн ее . Вместо того чтобы выступать ратниками за все общество и вызывать меня на су д перед всю Россию , нужно было рассмотреть дело проще , рассмотреть книгу , что так о е она в своем основании , а не останавливаться над частями и подробнос тями прежде , чем объяснился вполне внутренний смысл ее . От этого вышли пустые приди рки к словам и приписанье многому такого смысла , который мне никогда и в ум не мог придти . Начать с тог о , что я всегда имел право сказать о том , о чем гов орил в моей книге , если бы только выра зился попроще и поприличнее . Учить общество в том смысле , какой некоторые мне припи сали , я вовсе не думал . Учи ть я принимал в том простом значении , в каком повелевает нам це рковь учить друг друга и беспрестанно , уме я с такой же охотой принимать и от других советы , с какой подавать их само му . А я был готов в то время прини мать и от других советы . Я не представ лял себе общества школой , наполненной моими учениками , а себя его учителем . Я не всходил с моей книгой на кафедру , требуя , чтобы все по ней учились . Я пришел к своим собратьям , соученикам как равный им соученик ; принес несколько тетрад ей , которые успел записать со слов того же учителя , у которого мы все учимся ; прин е с на выбор , чтобы всякий взял , что кому придется . Тут были письма , писанные к людям разных характеров , разн ых склонностей , и притом находившихся на р азных степенях своего собственного душевного состояния , которые никак не могли приттиться равно всем . Я ду м ал , что к аждый схватит только , что нужно ему , а на другое не обратит внимания . Я не ду мал , что иной , схвативши то , что нужно для другого , будет кричать : ?Это мне не нужно !? - и сердиться за то . Я никакой но вой науки не брался проповедать . Как учени к , кое в чем успевший больше др угого , я хотел только открыть другим , как полегче выучивать уроки , которые даются н ам наилучшим учителем . Я думал , что по прочтении книги будет мне сказано : ?Благодарю тебя , собрат ?, а не : ?Благодарю тебя , учи тель ?. Если бы не ?заве щ ание ?, ко торое я поместил довольно неосторожно , в к отором намекал о поучении , которое обязан дать всякий автор поэтическими созданиями сво ими , никто бы и не вздумал мне приписы вать этого апостольства , несмотря даже на решительный слог и некоторую Лирическ у ю торжественность речи . Но в книге моей отыщет много себе полезного всяк , кто уже глядит в собственную душу свою . Что же касается до мнения , будто к нига моя должна произвести вред , с этим не могу согласиться ни в каком случае . В книге , несмотря на все ее нед остатки , слишком явно выступило желанье добра . Несмотря на многие неопределительные и т емные места , главное видно в ней ясно , и после чтения ее приходишь к тому же заключению , что верховная инстанция всего есть церковь и разрешенье вопросов жизни - в н е й . Стало быть , во всяком случае после книги моей читатель обратит ся к церкви , а в церкви встретит и учителей церкви , которые укажут , что следует ему взять из моей книги для себя , а может быть , дадут ему наместо моей книги другие - позначительнее , полезнее и для которых он оставит мою книгу , ка к ученик бросает склады , когда выучится чи тать по верхам . В заключение всего я должен заметить : сужденья большею частию были слишком уж решительны , слишком резки , и всяк , укорявш ий меня в недостатке смиренья истинного , не показал смиренья относительно меня самого . Положим , я в гордости своей , о сновавшись на многих достоинствах , мне припис анных всеми , мог подумать , что я стою в ыше всех и имею право произносить суд над другим . Но , на чем основываясь , мог судить меня реш и тельно тот , к то не почувствовал , что он стоит выше меня ? Как бы то ни было , но чтобы п роизнести полный суд над чем бы то ни было . нужно быть выше того , которого с удишь . Можно делать замечания по частям на то и на другое , можно давать и мн ения , и советы ; н о выводить , основ ываясь на этих мнениях , обо всем человеке , объявлять его решительно помешавшимся , сошед шим с ума , называть лжецом и обманщиком , надевшим личину набожности , приписывать подлые и низкие цели - это такого рода обвине ния , которых я бы не в сил а х был вззести даже на отъявленного мерзавца , который заклеймен клеймом всеобщего презрения . Мне кажется , что , прежде чем произносить такие обвинения , следовало бы х оть сколько-нибудь содрогнуться душою и подум ать о том , каково было бы нам самим , если бы т а кие обвинения обруши лись на нас публично , в виду всего све та . Не мешало бы подумать , прежде чем п роизносить такое обвинение : ?Не ошибаюсь ли я сам ? Ведь я тоже человек . Дело зде сь душевное . Душа человека - кладязь , не для всех доступный , и на видимом сход с тве некоторых признаков нельзя основыват ься . Часто и наиискуснейшие врачи принимали одну болезнь за другую и узнавали ошиб ку свою только тогда , когда разрезывали уж е мертвый труп ?. Нет , в книге ?Переписка с друзьями ? как ни много недостатков во всех отнош е ниях , но есть такж е в ней много того , что не скоро м ожет быть доступно всем . Нечего утверждаться на том , что прочел два или три ра за книгу : иной и десять раз прочтет , и ничего из этого не выйдет . Для того чтобы сколько-нибудь почувствовать эту книгу , нужн о иметь или очень простую и добрую душу , или быть слишком многост оронним человеком , который при уме , обнимающем со всех сторон , заключал бы высокий п оэтический талант и душу , умеющую любить п олною и глубокою любовью . Не могу не признаться , что вся эта пута ница и недоразумение были для меня очень тяжелы , тем более что я думал , что в книге моей скорей зерно п римиренья , а не раздора . Душа моя изнемогл а бы от множества упреков : из них мног ие были так страшны , что не дай и бог никому получать ! Не могу не изъяви т ь также и благодарности тем , которые могли бы также осыпать меня за многое упреками , но которые , почувствовав , ч то их уже слишком много для немощной натуры человека , рукой скорбящего брата припо дымали меня , повелевая ободриться . Бог да вознаградит их ! Я н е знаю выше подвига , как подать руку изнемогшему духом . Николай Васильевич Гоголь
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
По версии журналистов, под видом Жерара Депардье в Россию вернулась Елена Батурина.
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по литературе "Авторская исповедь", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru