Реферат: Топология субъекта - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Топология субъекта

Банк рефератов / Психология

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 461 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

Топология субъекта (опыт фено менологического исследования ) Границы "Я " или "зонд " сознания Субъект-объектное членение реальности – одна из самых фунд аментальных оппозиций , укоренившихся в мышлении человека нового времени , – образует наибол ее ясную и на первый взгляд простую и нтуицию . Я достаточно легко и просто могу сказ ать , относится ли тот или ино й феномен к иному или не-иному, т. е ., другими словами , это Я или не-Я. Каждое совер шающееся со мной событие я могу непроблем атично квалифицировать как случив шееся со мной или сделанное мной. В первом случае я сталкиваюсь с нез ависимыми от меня силами объективного мира , во вт ором – выступаю автором своего поступка . Граница , проходящая между этими событиями , и есть граница , отделяющая объект от субъекта. Эта простая и очевидная интуиция сраз у же становится запутанной , если мы за дадимся несколькими простыми вопросами . Ч то служит критерием различения этих событий ? Является ли эта граница устойчивой , что ее определяет и как она устанавливается ? Неоднозначность местоположения такой границы может быть продемонстрирована в классическо м психологическом феномене зонда (Бор , 1971; Леонтьев , 1975). Его смысл заключается в том , что человек , использующий для ощупывания объе кта зонд , парадоксальным образом локализует с вои ощущения не на границе руки и зон да (объективно разделяющей его тело и не его зонд ), а на границе зонда и объекта . Ощущение оказывается смещенным , в ынесенным за пределы естественного тела в мир внешних вещей . Зонд , включенный в сх ему тела и подчиненный движению , воспринимает ся как его продолжение и не объективирует ся . А . Н . Леонтьев проницательно отмечал , что локализация объекта в пространстве в ыражает его отделенность от субъекта : это "очерчивание границ " его независимого от субъе кта существования . Границы эти обнаруживаются , как только деятельность субъекта вынуждена подчин иться объ екту : "Замечательная особенность рассматриваемого отношения заключается в том , что эта грани ца проходит как граница между двумя физич ескими телами : одно из них – оконечность зонда - реализует познавательную перцептивную активность субъекта , другое – составляет объект этой деятельности . На границе этих двух материальных вещей и локализуются ощу щения , образующие "ткань " субъективного образа объекта : они выступают как сместившиеся на осязающий конец зонда – искусственного ди стант-рецептора , который об р азует прод олжение руки действующего субъекта " (1975, с . 61-62). Наиболее важно в этом феномене то , что граница локализации ощущений (т . е . граница между Я и не-Я ) прямо зависит от границы автономности /предсказуемост и . В случае с зондом , например , ощущение сразу смещается на границу рука /зо нд , если зонд начинает двигать не только сам субъект . Движимая другим лицом или неясным механизмом палка , которую я держу в руке , сразу же перестает быть зондом , а становится объектом . То же самое пр оисходит , если мне не известна кон фигурация зонда и ожидаемые ощущения не с овпадают с действительными . Феномен зонда позволяет продемонстрировать как минимум два момента субъект-объектной д иссоциации . Во-первых , факт подвижности границ субъекта , а во-вторых , универсальный прин ци п объективации : свое феноменологическое существов ание явление получает постольку , поскольку об наруживает свою непрозрачность и упругость . С ознание проявляет себя лишь в столкновении с иным, получая от него "возражение " в попытке его "по глотить " ("иное " н е может быть предсказа но , и именно граница этой независимости ес ть граница субъект-объектного членения ). Все , чт о при этом оказывается по одну сторону этой границы , есть Я, а то , что лежит по другую ,- иное. Нестабильность границы позволяет изменять содерж ание объективного мира , и можно создать специальную ситуацию , в которой про явится не существующее в обычных условиях явление . Так , в широко известной иллюзии "глазного яблока " (Джемс , 1901) обнаруживается несуще ствующее реально движение видимого мира . Под внешней простотой эта иллюзия сод ержит весьма необычные моменты , которые стоит рассмотреть подробнее . Нажав на глазное я блоко рукой , мы убеждаемся в нарушении ста бильности воспринимаемого объекта в виде его несуществующего движения . Интерес в данном случа е это явление представляет п отому , что оно связано непросто с движение м самого глазного яблока , а именно с е го необычным принудительным характером . В нор ме под воздействием светлой точки , попадающей на периферию сетчатки , глаз тотчас же перемещается на нее, и испытуемый сра зу видит ее стабильно локализованной в об ъективном пространстве . То , что . испытуемый не воспринимает вовсе ,- это смещение этой то чки относительно сетчатки в момент скачка и самого движения глаза . Последние "прозрачн ы ", не объективированы и не существ уют для субъекта именно потому , что полнос тью "предсказаны " и учтены в акте восприят ия . Светящаяся же точка объективирована именн о потому , что она независима от познающего субъекта . Спонтанное и принудительное движен ие глазного яблока разнятся т олько в одном : первое "нормально ", поэтому учтено и вписано в картину ожидаемых изменений . и движение стимула относительно сетчатки в этом случае не воспринимается . Последнее же в силу "ненормальности " такого движени я не имеет программы ожидаемых изменени й , и смещение проекции на сетчат ке расценивается как движение самого объекта . Сходный механизм лежит в основе "феномен а Гельмгольца ", при парализации глазной мышцы попытка двигать глазами приводит к скачк у изображения в том же направлении , в котором перево д ится взор . Объективный мир существует для моего сознания именно постольку , поскольку не может быть раз и навсегда учтен и требует постоянного приспособления , осуществляющегося "зд есь и сейчас ". Плотность внешнего мира опр еделяется степенью его "предсказуе мости ". п ридающей его элементам оттенок "моего ", т. е . понятного и знакомого , или , напротив , "чуждого ", т . е . неясного , "непрозрачного ". Становясь "с воим ", внешний мир начинает терять свою пл отность , растворяясь в субъекте , продвигающем свою границу вовне. Близкий мне мир внешних вещей постепенно начинает исчезать , я перестаю замечать , слышать и ощущать конс трукцию моего жилища , родного города , знакомые запахи к звуки , удобную и привычную о дежду и даже других , но знакомых и при вычных мне людей и т . п . Этот привычный мир , образующий своего рода сложное тело , пронизанный чувством причастности , "теплоты " (Бахтин М ., 1979), и теряющий в нем свою плотность , может вдруг ее обнаружить при резком изменении окружения . Человек , поп авший в новые условия быта , столкнув ш ись с резкими переменами , испытывает " культурный шок ", со страхом и удивлением о бнаруживая забытую плотность бытия . Размерность субъектности резко сокращается , а в мире объектов появляются , казалось бы , уже давно исчезнувшие вещи , неудобные детали , неприв ы чные отношения , создающие ощущение враждебного , непослушного , "чужого ". Наиболее четким критерием освоенности , св орачивания в устойчивый конструкт служит само исчезновение феномена , которым я начинаю пользоваться , не испытывая никаких затруднений , и само существование которого становится для меня неявным . Так , осваивая язык ( или в более широком смысле , по Л . Витге нштейну (1991), "языковые игры "), я научаюсь им по льзоваться совершенно бессознательно , затрудняясь даже рефлексировать лежащие в его основе пра в ила . Язык , которым я овладел , должен быть как бы "проглочен ", и затр уднения , с которыми я сталкиваюсь , суть за труднения того , что сказать , но не как это сделать . Прим ер с языком – частный случай таких р астворений , которые можно продемонстрировать и в актах восприятия (конструкты , перцептивн ые универсалии , решетки , схемы ), и в действи ях с орудиями . Культурная история человека , история создания орудий , инструментов , метричес ких систем , способов действия , технологий и пр .- это одновременно история формировани я и человеческого тела , и конфиг урации субъект-объектного членения . Инструмент лиш ь тогда становится "орудием ", когда он хоро шо освоен и перестает существовать в каче стве объекта , на границе с которым действует субъект . Вписыв аясь в схему моего тела , он тра нсп онирует границу субъект-объектного членения к другому объекту , на который становится направлена моя активнос ть . Пианист начинает играть не на клавишах , а музыку , художник – не рисовать лин ию , а писать картину , ремесленник – работ ать не с инструментом , а с объектом труда , ребенок - не гулить , а говорить . Однако , абсолютизируя эту точку зрения , мы сталкиваемся с весьма интересным явлени ем : с полной утратой самого субъекта , онба ру-живающего себя лишь в месте столкновения с "иным " и отливающегося в его форму ; со странной "черной дырой " чистого п ознающего Ego, не имеющего ни формы , ни содер жания и ускользающего от любой возможности его фиксации . Феноменологически это проявляется в интенциональности сознания , являющегося вс егда "сознанием о " (Brentano, 1924; H u sseri, 1973) и его "трансфеноменальности " (Sartre, 1988). Собственно субъект , чисто е Ego познающего сознания прозрачно для самого себя и если удалить из него все объективированное содержание , все не- сознание , то не оста ется ничего , кроме неуловимой , но оч ев идной способности проявлять себя , создавая об ъекты сознания в виде ли мира , тела ил и эмпирического и особого , трудно передаваемо го "чувства авторства ". В этом виде оно представляет собой весьма специфическую реальность . Оно не нат урально и не субстанцио нально . Про нег о трудно сказать , что оно обладает определ енными качествами : оно не имеет "природы ". С ознание – "ничто " в том смысле , что не возможно найти феномен , о котором мы могли бы сказать , что вот именно это и есть сознание , и ни один сознательный фе н омен не обладает "привилегией " пр едставлять сознание (Sartre, 1988). Но каким же образом с этой точкой зрения согласуется тот очевидный для каж дого факт , что кроме "черной дыры " и об ъективированного мира существует огромная област ь "эмпирического я "? Ведь на самом дел е существует мое тело . Я знаю , что это я испытываю те или иные чувства , это мои воспоминания , это я думаю или говорю . Эти очевидные для каждого инту иции невозможно просто отбросить . Необходимо понять , что я имею в виду , говоря "мое ", и что пре дставляет собой на само м деле чувство самоидентичности . Феномен тела Можно попытаться ответить на эти вопросы , начав . с фено мена "тела ", использовав его как удобную мо дель для понимания феноменологии "своего " и "чужого ". "Собственное тело для нас прототип и ключ всех форм . Только его мы знаем динамически , изнутри , и лишь в с илу этого знания получаем возможность истолко вывать . как форму пространственные грани веще й . Мы угадываем в них изнутри идущий н апор , который , встречая противодействие извне , остановле н в своем нарастающем усил ии и несмиренный напряженно закрепляет себя в пространстве " (Бахтин Н ., 1993). Внутри ощущения "моего тела ", содержится универсальный принцип порождения феномена субъ ективности , реальность которого обнаруживается ли шь в точке сопр отивления , соприкосновения с иным, Если допустить , что ощущение локализуется не на границе рецепторов , а на границе автономн ости субъекта , то весьма интересным становитс я вопрос о возможности существования самих телесных ощущений , их локализации в телесно м пространстве . Тело , полностью подчиненное субъекту , есть универсальный зонд и должно осознаваться лишь на уров не своих границ , разделяющих мир и субъект а , вернее , именно своими грани цами, уподобляющимися границам мира . Поскольку внешняя реальность может себ я обнаружить лишь через воздействие (Бор , 1971) на меня , мое тело , то именно происходящи е в них измене ния я интерпретирую как факт внешнего мира . Сама размерн ость тела может быть изменена за счет включения в него инородных частей , но л ишь постольку , пос кольку они войдут в его границы (например , зонд , хорошо освоен ный протез и пр .) и не будут объективир оваться . Свое существование (как объект сознан ия ) тело получает , лишь демонстрируя упругость и непрозрачность , неадекватность прогнозирования и управления. Совершая какое-либо действ ие , я никогда в привычных условиях неозабо чен тем , как мне необходимо управлять им : пытаясь что-либо взять или куда-то пойти , я не учитываю , что между моим волевым усилием и необходимым действием лежит вп олне объективный посредн и к – мех анизм тела (Бахтин М ., 1979). Если оно мне не послушно или осуществление такого акта с талкивается с каким-либо затруднением , лишь в подобном случае я обнаруживаю существование этого неловкого посредника . Но именно эта исходная , всегда присуща я телу "недостаточность " и несовершенство его механизма порождают стабильное существован ие самого феномена тела . Тело как физическ ий механизм подчиняется целому ряду объективн ых законов и ограничений : я не могу по днимать неограниченную тяжесть , не могу перед виг а ться с неограниченной скоростью , тело недостаточно ловко для выполнения м оих причуд , он " слабо , устает и пр . Его "прозрачность " исходно неполна , и естественным и формами его "проявления " выступают физиологи ческие функции . Мы не можем управлять голо дом и жа ж дой , не полностью и не всегда способны регулировать естественные отправления , вегетативных проявления эмоциональных состояний , сексуальные и некоторые другие потребности . Наконец , тело подвержено деструкци и со стороны внешнего мира : для него , а не для суб ъ екта существуют з аконы физики , острота ножа и жар огня . Короче говоря , тело – это еще и орган изм [прим .1] , с чем приходится мириться . При этом тело более или менее мне послушно , я могу им управлять . И именн о это чувство авторства позволяет мне наз ывать его моим. Это внутреннее противоречие зафиксировано язык ом в самом определении "мое тело ", подчерки вающем его одновременную принадлежность /неп ринадлежность . Тело – это не вполне Я, ибо для чего бы тогда его выделять , и в то же время мое , т . е . не вполне чужое . Знач ительная часть ограничений , накладываемых на тело , усваивается субъектом так же , как пе рцептивные схе мы и языковые игры , "рас творяя " жесткую конструкцию организма-объекта и оставляя лишь его редуцированную , "превращенную " часть , которую я и называю – "мое тело ". Для ребенка на стадии овладения произ вольными движениями и телесной регуляцией тел о должно ма ксимально объективироваться и восприниматься как "отдельное ", "чужое ", "предсто ящее " образование . Осваивая собственное тело , р ебенок тем самым параллельно формирует и собственное Я, заме чая , что он является автором собственных т елесных движений , присоединя я к себе к ак субъекту "нехватки " (испытывающему голод , жаж ду , страх ) чувство субъекта-автора . Ж . Лакан , высказывая гипотезу о роли стадии зеркала как образующей функцию Я, замечает особое чувство , испытываем ое маленьким ребенком , наблюдающим себя в зеркало (Lacan, 1988). Можно объяснить странность особ ого отношения к визуальному образу в холо дном стекле , на фоне куда более значимых для ребенка объектов , таких , как мать или его близкие , любимые игрушки и пр ., если понять , что причиной такого выделения столь малозначительного объекта служит то , что он относится к числу тех редких зависимых от ребенка предметов , движение , появление и исчезновение которых определяетс я им самим . Это развивающееся "чувство автора " как центр самоидентичности хорошо иллюстрируется классическим случаем детской игры "прочь - сюда ", описанной З . Фрейдом (1991), в которой ребенок распространяет свое управление катушко й с нитками на символическое овладение пр иходом и уходом матери . По мере освоения в онтогенезе тело становится "прозрачны м ", растворяясь в с убъекте и проявляя себя лишь в особых случаях "противостояния ", например таких , как освоение необычных движений , неловкость при опьянении , "одеревенение ", "онемение ", "непослушность ", либо резкого изменения стереотипа [прим .2] . Существование артикуляционного аппарат а становится очевидным при обучении иностранн ому языку (как , кстати , и существов ание самого языка , в обычной ситуации столь же неочевидного для нас , как неочевидно для героя Мольера , что он говорит прозо й ), а существование рук и ног – при обучении танцам . Впоследствии по мере автом атизации они вновь "исчезают ". Это может пр оизойти не только при "появлении " н ового феномена , но и при "исчезновении " ста рого : например , необычное и ясное ощущение , возникающее после удаления зуба . Своеобразный зонд представляют собой перц ептивные схемы . Восприятие и другие познавате льные процессы – это не п росто о перации , совершаемые в голове индивида , но и акты взаимодействия с миром , и такое взаимодействие не просто информирует субъекта , но и трансформирует его (Найссер , 1981). В этом случае сворач ивается не телесная конструкция , а вынесенная вовне когнити вная активность . Именно возможность пренебречь опосредующим звеном , "раств орить " промежуточный зонд , задавая особую топо логию субъекта , создает и ряд специфических переживаний иного. Параллакс , изменения сетчаточного изображения , последовательность пережив аются как "расстоян ие ". "Вряд ли будет преувеличением , если уже из психологических опытов заключить , что понятия пространства и времени в сущности приобретают определенный смысл лишь благодаря тому , что можно пренебречь взаимодействием со средствами измер е ния " (Бор , 1971, с . 60) [прим .3] . Плотность тела , плотность мира , состоящего из неудобных , жестких предмето в , осва ивается ребенком , пока не исчезает совершенно . Так же как он обучается языку , не имея представления о лингвистике , он осваив ает законы тела-механизма и физические законы мира (закон инерции через столкновение с массой , а закон всемирного тяготения ч ерез практику падений ); итак же , как в случае языковых игр , эти законы не рефлексируются , но их существование всег да можно обнаружить , создавая особую эксперим ентальную ситуацию . Что касается "внутреннего тела ", то в реализации тех же принципиальных услов ий его порождения можно отметить значительно меньшие возможности для объективации , меньшу ю непредсказуемость-случайных событий , связанную с гомогенностью и автономностью среды возможно й топологии . За исключением , пожалуй , ощущений со стороны желудочно-киш е чного тр акта , пульсации сердца и ритма дыхания для здорового человека "внутреннего тела " практич ески не существует и он не знает о работе и расположении своих внутренних орг анов до того момента , пока они осуществляю тся автоматически . Ситуация совершенно м еняется в сл учае соматического заболевания . Патологическим пр оцессом нарушается нормальное протекание телесны х функций , и они "проявляют " себя , объективи руясь в границах тела и получая качества чувственного содержания . Естественно , что отс утствие готового словаря интрацептивных значений затрудняет возможности их тонкой дифференциации , рефлексии или вербализации . В первую очередь , на уровне продрома , используют ся эмоционально-оценочные координаты , категории са мочувствия , готовые словари знакомых ощущений и л ишь затем – с формированием соответствующей категориальной сети – проис ходит формирование специализированных словарей , д ающих возможность четкого выделения тех или иных состояний . Использование "готовых " словар ей и телесных конструктов приводит к част ым д и агностическим ошибкам , "маскировк е " симптомов , стереотипному реагированию . Так , п рактически любые недомогания в детском возрас те связаны с жалобами "на живот ". Эта с итуация становится вполне понятной , если учес ть , что желудочно-кишечный тракт – одна и з на и более рано выделяемых и освоенных телесных областей (первичность ощущений голода и жажды , систематическое обучение правильным отправлениям , частые диспепсические ра сстройства , внимание , уделяемое в нашей культу ре питанию ребенка ). Возникновение препятстви й внутри собс твенного тела создает специфическую конфигурацию , топологию "внутреннего тела ", погруженного вну трь анатомического тела человека . Если зонд выносит эту границу вовне , то в случае соматического заболевания тело из универсаль ного зонда , совпада ю щего с размерн остью внешнего тела , становится собственным о бъектом , сжимаясь до границ нового сопротивле ния . "Культурное " т ело Другой , не мене е важный способ объективации телесности связа н со специфически человеческими особенностями его бытия . Человек вкл ючен не тольк о в мир внешних вещей , противопоставленных ему самой силой природы , с безличной "же лезной " необходимостью навязывающей ему свои законы , но и в человеческую среду , осущест вляющую свои коммуникативные запреты . "Коммуникати вные акты обнаруживают, придают оформленност ь и постоянно перепроверяют присутствие говор ящего в пространстве человеческого общения . О ни создают его "место " и одновременно мест о других , с чьим сопротивпением -противоречием говорящий в этом пространстве сталкивается " (Тищенко , 19 91 а , с . 29). С самого раннего детства ребенка приучают к "правильному " осуществлению целого ряда функций , связанных с питанием , отправле ниями , овладением инструментами . Мать , добиваясь от ребенка контроля за функциями его о рганизма путем соблюдения режима пита ния , награды и наказания , приписывания ответст венности и вины , по сути дела , создает совокупность "сопротивлений ", порождающих конфигурацию "культурного тела ", особый контур ft, не совпадающий с гран ицами Я, очерченным и природными преградами . Культурна я функц ия не только не равна натуральной , на почве которой она формируется , но способна в значительной степени ее видоизменять . Мет афора Ф . Кафки становится буквальной , и об щество "вырезает " свой приговор на теле св оей жертвы . Результат этой операции – но в ая реальность "культурного ", содержаща я в себе новые возможности и пространство "культурной патологии ". М . Фуко приводит очень интересный прим ер детского онанизма , возникший в качестве педагогической проблемы достаточно поздно . Нет сомнений , что как натур альный феномен онанизм существовал во все времена , но рассматривался как чисто физиологический акт , за который ребенок не нес ответственности . Изменяя атрибуцию ответственности , приписывая вину , общество создает целую технологию кон троля : от внутренней – п равил п оведения до внешней – изменения архитектуры дортуаров учебных заведений (Foucault, 1978). Ограничения , налагаемые обществом на нату ральные функции , создают принципиально новый " ландшафт " культурного тела . Запреты и правила еды и отправлений образую т новую реальность "алиментарного тела ", правила гигиены – субъективный феномен "чистоты и грязи ", сексуальные запреты – "эротическое тело ". Особенно демонстративна в этом смысле последняя группа запретов . Сексуальная потребно сть , сталкиваясь с регламента цией ее п роявлений , формирует совершенно особые представле ния об эротическом /неэротическом , тесно связа нные с историческими , религиозными и этически ми вариантами запрещенного /разрешенного . В ев ропейской культуре XVII-XIX вв . эротически провоцирующим для м у жчин было обнажение же нщиной даже части ноги , тогда как размер декольте , явно превышая допустимый в наше время , не нес практически никакого эротич еского оттенка . Вместе со снижением требовани я к степени закрытости ног снижается и их эротическая привлекате л ьность . Т рудно представить современного поэта , которого , как Пушкина , могла бы настолько взволновать женская лодыжка . Одна и та же часть тела в зависимости от регламентации ситуац ии ее обнажения способна вызывать совершенно различные чувства . В качестве п р имера можно назвать ситуации нудистского пляжа , бани и стриптиза . На мой взгляд , абсолютно необходимым условием существования эротики является само существование запрета , в зоне нарушения которого она и возник ает . Эротично именно это "преодоление ", тогда к ак полная отмена запретов привед ет к деструкции "эротического тела ". Тема э ротики демонстрирует еще один , довольно интер есный пример необходимости иного для возникновения Я. Почти любая форма се ксуальной активности (за исключением некоторых "неполных ", мар гинальных форм : онанизма и др .) требует "партнера ", т . е . непрозрачного другого, создающег о плотность моего эротического тела . Так же как в случае "моего тела ", моя идентификация может быть рождена в рамках коммуникативных затруднений . "Эмпирическое Я " пр оясняется на ограничениях , налагаем ых на меня как на субъекта социальных отношений . Когда я идентифицирую себя с отцом , воином , гражданином , то речь идет о подмене чистого Ego на эмпирическое Ego в вид е физической , социальной или духовной личност и (если и с пользовать терминологию У . Джемса ). Я, ид ентифицированное как Отец, не совпадает с чистым Ego познающего сознания . Это весьма интересное несовпадение можно отметить в различных точках , но прежде всего в степени свободы , открытого волеизъявления , границе ин ициации и кон троля поступка . У У . Джемса приведен отчет ливый пример такого несовпадения : "...например , ч астное лицо может без зазрения совести по кинуть город , зараженный холерой , но священник или доктор нашли бы такой поступок н есовместимым с их понятием ч ести . Честь солдата побуждает его сражаться и умереть при обстоятельствах , когда другой ч еловек имеет полное право скрыться в безо пасном месте или бежать , не налагая на свое социальное Я позорного пятна " (Джемс , 1901, с . 137). Заметим , что социальное Я куд а менее свободно , и его поступки определяются не рациональностью (подразу мевающей свободный выбор ), а более или мен ее четким , предписанным (а следовательно , не вполне рациональным ) каноном сохранения той или иной формы самоидентификации . Эти идент ификации ограничены в волеизъявлении и именно этими ограничениями и созданы . Су бъект , идентифицировавшийся с отцом , солдатом и пр ., должен совершать поступки , не вытека ющие из его воли , но предписанные избранно й ролью . Гражданин античного полиса , совершая суицид , п редписанный ему понятием о благе полиса , не совершал свободного поступка . Его свобода заканчивалась выбором с воей социальной идентификации . Плотность коммуникативных ограничений , запрет ов , табу "вырезает " особую конфигурацию , ответст венности и вины за про явление моих желаний и реализацию наслаждения . Super-ego суть п родукт сворачивания , интериоризации своеобразного зонда контроля , формирующего особую форму с амоидентичности : топологию социального , морального субъекта (Фрейд , 1924). Конверсия как патология "культурного " тела Несовпадение натур ального и культурного тела человека образует зазор , в пространстве которого развиваются специфические расстройства , относимые обычно к группе функциональных или конверсионных симп томов . Принципиальной особенностью таког о рода расстройств является сочетанное отсутствие какой бы то ни было объективной пато логии с особым символическим смыслом данного нарушения . Принципиальная возможность их реа лизации обусловлена подвижностью границ телесног о Я, позволяющих создать особую к онфигурацию "ложных гра ниц ", имитирующих органическую патологию . Хотя эта гипотеза нуждается в специальном обсужден ии и доказательстве , можно предположить , что механизм формирования конверсионных симптомов заключается в том , что они разворачиваются только в сфере "полупрозрачных " функ ций , которыми человек овладевает (или принципи ально может овладеть ). Сущность конверсионной патологии заключается именно в отказе-поломке управления этими функциями (или , напротив , введ ении скрытого управления ранее автоматизи р ованными функциями ) и перемещении границ ы субъекта с внешнего контура к внутренне му . Нарушение движений в случае астазии-абазии , мутизм , колиты , запоры , поносы , энурез , нар ушение глотания , рвота , одышка , аспирация и пр . происходят не на анатомическом или ф изиологическом уровне , а именно к ак нарушение регуляции , перемещение зоны конт роля . Они , как правило , исчезают во сне , под воздействием психотропных препаратов или даже при отвлечении внимания . Сама возможно сть конверсионных функциональных расстройств ест ь плата за превращение анатомическо го организма в культурное тело и приобрет ение им семиотических свойств . "Культурность " функции предполагает возможно сть овладения ею и включения ее в кон тур произвольной регуляции в соответствии с определенными правилами , не совпадающими с требованиями природы . Произвольные и непр оизвольные функции в отношении прозрачности к ним телесного механизма сходны только вн ешне . В условиях нормального функционирования непроизвольные функции прозрачны для субъекта первично, они тол ько еще могут стать непрозрачными при овладении ими , они подчинены логике механизма и описывают ся на языке тропизмов . Прозрачность произволь ных функций вторична, они уже стали прозрачными после освоения , но свернута я внутри них возможность снова стать объе ктом легко демонстрирует себя в разли чных сложных ситуациях . Они могут стать пр оизвольными , лишь пройдя путь растворения в субъекте , продвигая постепенно границу субъекти вности . Но когда-то они были объектными и сохранили в замаскированном виде свой ис ход н ый характер . Мы просто забывае м , сколько усилий необходимо было затратить ребенку , обучавшемуся правильно есть , пользоват ься горшком , ходить , бегать , говорить , писать , рисовать , ездить на велосипеде и пр . Вписывание ребенка в контекст культуры связано с о собой практикой объективаци и его физической активности , физиологических проявлений , установлением ограничений , последующее преодоление , "сворачивание " которых и есть п уть социализации , развития произвольности и в торичной прозрачности телесных функций . Соз д ание "объектов " на пути субъекта – это постоянно текущее задание новой топологии субъект-объектного членения . Патология же в данном случае лишь подтверждает с уществование этой уже скрытой внутренней "нес ущей конструкции ". Различные культуры и истори ческие эпохи , приписывая субъекту спец ифические атрибуции ответственности и вины , с оздают различные конфигурации субъект-объектного разрыва и соответственно различные типы скрыт ых конструкций ; определяющих культурно-исторический патоморфоз конверсионных расстрой с тв (Якубик , 1982). Довольно демонстративным примером роли ат рибуции ответственности может служить патогенез психогенной импотенции . Сексологами давно от мечена необычно высокая частотность нарушений и поразительная психологическая хрупкость стол ь физиологи чески прочной эректорной функц ии (Частная сексопатология , 1983). Одновременно хорошо известно , что психогенная импотенция практич ески не встречается , например , в культурах Полинезии . Это не значит , конечно , что поли незийские мужчины устроены намного прочн е е . Дело в том , что в культуре , к которой они относятся , мужчина не несет никакой субъективной ответственности за рабо ту своего полового органа , сексуальная неудач а не является виной мужчины . А в индое вропейской культуре фаллос издревле выделялся как весьм а важный показатель муже ственности его обладателя , которую он должен был подтверждать и которая была самым безусловным свидетельством его жизненной актив ности (Фрезер , 1983). Большое семиотическое значение фаллоса от разилось в многочисленных памятниках иск у сства , обрядах , ритуалах , фольклоре . В "Сатирико не " Петрония можно найти одно из самых старых дошедших до нас свидетельств этого переживания вины и ответственности . Герой , утративший мужскую силу , обращается к своем у непослушному органу с целой обвинител ь ной речью : "Ну что ты скажешь , позорище перед людьми и богами ,- потому что нельзя даже причислить себя к веща м мало-мальски серьезным ? Неужели я заслужил , чтобы ты , отняв у меня цветущие весенни е молодые годы , навязал мне бессилие глубо кой старости ?" (Пет р оний , 1924, с . 212). В этой обвинительной речи сопряжены два моме нта : во-первых , четкое разделение субъекта и конкретного телесного органа и , во-вторых , и звестная ответственность за . работу последнего (хотя причиной недомогания героя является м есть Приапа, он тем не менее использ ует слово "позорище "). Фаллос стал означающим столь многих с оциальных означаемых , что такая нагрузка , есте ственно , не могла не привести к плачевным для европейского мужчины результатам . Этот пример не только показывает , как попытка овладения произвольной регуляцией мало приспособленными для этого областями телесност и может привести лишь к ухудшению их натуральной работы , но и демонстрирует принци пиально различные механизмы "культурной " и орг анической патологии [прим .4] . "Отчуждение " к ак деструкция топологии субъекта " "Упругость ", "непо датливость ", "непрозрачность ", по-видимому , составляю т универсальное условие объективации как внешнего мира , тела , так и сознания . О бычно я легко и просто идентифицирую мои мысли , мои чувства , мои желания , мою волю , м ою речь . Но чтобы понять , ка кие серьезные теоретические затруднения лежат за обманчивой прос тотой этих интуиций , отметим , что в психопатологии описаны ос обые необычные , незнакомые , непривычные состояния отчуждения мыслей , чувств , воспоминаний , желан ий и воли . Например , я могу испытывать удивительное для меня ощущение ненависти к тому , что привык любить , мне прих одят в голову странные желания , мысли или воспоминания . Но возможна и истинная отчу жденность состояний , проявляющаяся в синдромах деперсонализации , дереализации , психического автома тизма , обсессий и пр . Вдумываясь в феномен отчуждения созн ания , мы сталкиваемся с целым рядом противоречий . Зададимся вопросом о том , что служит критерием различения таких состояний : например , как я способен испытываемые мной мысли или ч увства отличить от не моих ? Каким образом вообще можно испытывать не свои чув ства или мыс лить не свои мысли – ведь сам факт их испытывания прямо доказывает их принадл ежность мне ? Универсальным критерием такого р азличения (как и в феномене тела ) служит степень сопротивления (мера управляемости ), испы тываемого субъектом на границе ин ого, погруженного уже в само сознание , и само существование феномена говорит о его хотя бы частичн ой объективированности . Содержание сознания ("объек т-сознание ") порождено "непрозрачностью " мыслей , памя ти , чувств , на напряженной границе с котор ыми и возник ает субъективный образ мо его сознания – я-для-себя. Я узнаю о существовании мышления , лишь сталкиваясь с трудностями решения , о памяти – когда она мне отказывает . Собственно мышление или память в их норма льном протекании мне недоступны , так как п розрачны , а я могу зафиксировать лишь моменты столкновения с непрозрачным иным. "Лишь в акте проблематизации разум оказывается открыт существ ующему самому себе (подлинно интенсионален по отношению к нему ), и , одновременно , лишь в этом акте нечто реально существует д ля познающего разума именно как от него не зависящая реальность , как неподатли вая , сопротивляющаяся уяснению в понятии плот ность бытия . Только получая воздействие извне , объект обнаруживает свою "массу " и только в действии на другой объект – "силу ". Точно так же "масса " и "сила " познающего разума обнаруживаются только придя в соприкосновение с не-разумом " (Тищенко , 1991 б , с . 48). Выражаясь точнее , субъект может осоз нать себя лишь в превращенной внесубъектной форме – в форме объекта , в результат е чего "при осознании мышления мыс ли действительно воспринимаются как бы извне " (Фрейд , 1924, с . 21). При объективации мир , тело и сознание приобретают оттенок "чуждости ", и только в "отчужденном " виде они могут существовать для меня и становятся доступны анализу . В случае нормального протекания мыш ления оказывается весьма затруднительным указать , что это , собственно говоря , такое . Мысля , я не могу выделить никакого особенного инструмента мышления , аналогично тому , как , совершая движение , я не фиксирую наличия м едиат о ра-тела , лежащего между моей волей и объектом , на который она направле на . То , что я называю мыслью , есть толь ко фиксация затруднений , задержек , имеющая так же мало общего с мышлением , как тело с организмом . "Мысль несется стремглав , та к что почти всегда п р иводит н ас к выводу раньше , чем мы ее успеваем захватить . Если же мы и успеваем захв атить ее , она мигом видоизменяется " (Джемс , 1901, с . 120). Особый интерес для понимания субъективной феноменологии мышления представляет его связ ь с речью . Речь , в которой выражается объективированная мысль , не совпадает с с оответствующей мыслью и не может ей предш ествовать . Речевое высказывание по своей прир оде сукцессивно , тогда как лежащая в его основе мысль симультанна : начиная высказыван ие , я более или менее представл я ю себе , чем оно окончится . Поэтому изначально высказывание скорее представляет собо й намерение , к которому я подбираю адекват ные слова и "можно допустить , что 2/3 душевно й жизни состоят именно из этих предварите льных схем мыслей , не облеченных в слова " (т а м же ). Именно задержка обле чения в слова , демонстрирующая упругость язык а как объективной лингвистической реальности , поиск "точного " адекватного слова , зазор между словом и мыслью образуют реальность моего языка (и , в значительной степени , мышления ) для-м еня. Язык не существует , если он полностью мне подвластен ; он мой , если я могу управлять его неподатливо стью (вернее , он может быть репрезентирован мне лишь в форме неподатливости ); он чуж ой , если не подчиняется мне совсем . Отчужд ение мысли , проявляющееся в различных пс ихопатологических синдромах (от "скачки идей " и навязчивых мыслей до синдрома Кандинского-Кл ерамбо ), – это всегда утрата контроля : от контроля над течением до контроля над содержанием . Аналогично могут быть интерпретированы и эмоциональные с остояния , испытываемые че ловеком . Правда , здесь мы наталкиваемся на некоторые не вполне ясные моменты , но мож но попытаться наметить хотя бы гипотетическую линию рассуждения . Сложность заключается в том , что согласно идее "прозрачности " эмоции должны быть н аправлены лишь на внешний мир : именно внешний объект оценив ается как страшный , приятный или неприятный . Однако в действительности они в большей степени характеризуют мое субъективное состоян ие : мне страшно , печально , грустно , весело и пр . Можно предположи т ь , что ар хаическая функция эмоций как определенного эт апа "первовидения " в восприятии внешнего мира была заменена более развитыми категориальным и системами , но сохранила свое значение дл я оценки внутреннего субъективного мира . Возм ожность их "непрозрачнос т и " связана , по-видимому , с диссоциацией физиологического ме ханизма эмоций (сопровождающихся вегетативными из менениями , выделением гормонов , активацией срединн ых отделов мозга ) и их феноменологическим содержанием [прим .5] . Физиологические структуры можно рассматрив ать как своеобразный аналог организма , имеюще го возможность стать субъективным телом . То , что "тело " эмоций имеет весьма малое сходство с их анатомическим и физиологич еским аппаратом , не должно нас смущать : су бъективное тело тоже имеет весьма приблизител ьное сходство с организмом . В рамках такого подхода могут быть по-новому осмыслены теории эмоций Джем с а-Ланге и Кэннона-Барда . Высказанным в них положениям о том , что после восприятия соб ытия , вызвавшего эмоцию , субъект переживает ее как ощущение физиологических изменений в организме (которые по сути и есть сама эмоция ), не нашлось адекватного места в по з днейших психологических теориях , хотя эти положения и были подтверждены целым рядом экспериментальных исследований . Еще Г. Мораньоном (цит . по : Блум , Лейзерсон , Хофс тедтер , 1988) было показано , что при введении и спытуемым адреналина , часть из них ощущала н ечто схожее с эмоциональными сос тояниями , другие же говорили , что не чувст вуют эмоций , но описывали состояние физиологи ческого возбуждения . Люди , сообщавшие об эмоциях , уточняли , что они чувствовали себя так , "как если бы " они были напуганы . Но когда Моран ьо н говорил с этими людьми о некоторых важных событиях их недавнего прошлого , о с мерти членов семьи , о предстоящей свадьбе , их чувства теряли форму "как если бы " и становились настоящими эмоциями , будь то печаль или радость . Необходимость контекста для пр и обретения физиологической а ктивацией конкретного субъективного содержания н еоднократно подтверждалась и в позднейших исс ледованиях [прим .6] . Для нашего рассуждения важно то , что в этих экспериментах демонстрируется особая отчужденность , в рамках которой могут пор ождаться эмоциональные состояния . Когда я гов орю о своей тоске , радости или тревоге , я имею в виду не которую особую ситуацию неуправления этими состояниями , овладева ющими мной . Это особая форма отчуждения , остающаяся (так же , как в слу чае с телом ) либо в зоне моего, либо , в случае ос обой упругости или интенсивности , в виде иного, например , д епрессии , вита льной тоски , навязчивого стр аха или возбуждения . Такие состояния не вы текают из реальных событий жизни и отчетл иво рефлексируются субъектом как не его истинное состояние : я не могу ничего поделать со своим настроением , не могу развеселиться , опечалиться ил и иным образом "взять себя в руки ". Эмоциональные состояния и явления внешнег о мира с самого начала мало управляемы и исходно отличаются высокой степенью отчу жденности , создавая фиксированные полюса объектив ации мира и меня . То , что я могу ск азать о мире, – это совокупность пр отивостоящего мне иного, а в сердцевине того , что я могу сказать о себе , – совокупность особого иного, мира м оих эмоций и чувств . Радикал отчужденности присущ всему содерж анию моего сознания , но степень ее выражен ности зависит от воз можностей произвольно го овладения . Патологические феномены отчуждения часто отмечаются больными именно в тех сферах , где это овладение хорошо развито (произвольные движения , мышление , память , воля ), и значительно реже там , где овладение р азвито мало , такж е и в норме (два полюса "нормальной " отчужденности : внешний мир и эмоциональные состояния ). Отчуждение – это не появление у меня чужих мыслей или желаний , а особая трансформация моего, переживаемая ка к утрата чувства самости. Проблема "истин ного " субъекта Здесь мы сталк иваемся с весьма важным феноменом онтологии я-для-себя. Если поставить вопрос о том , что же останетс я в сознании , если исчезнут все точки сопротивления в виде эмоций , чувств , неудовлет воренных желаний , совести , вины , то мы снов а столкнемся с исчезновением я-для-себя. Утрачивая сопротивле ние иного (неважно , где я с ним встречаюсь ), сознание пре вращается в исчезающую "шагреневую кожу ", в "черную дыру " ничего. Лишение субъекта точек опор , снятие плотности окружающего мира в экспериментах по сенсо рной депривации (помещение испы туемого в темноте и тишине в ванну , на полненную жидкостью с температурой и плотност ью , равными температуре и удельному весу ч еловеческого тела ) приводили его к дезориента ции во времени и пространстве , нарушениям мышления , ос о бым эмоциональным состоя ниям , галлюцинациям (Bexton, 1954). Предлагаемые интерпретации этого состояния как проявления мотивации о бщения (Нюттен , 1975) не кажутся вполне убедительны ми . На самом деле речь идет о более фундаментальном моменте : о самой возмож н ости очерчивания местоположения субъекта , для чего абсолютно необходимо существование разрыва , размечающего Я и не-Я. Моя самоидентичность есть другая сторо на границы не-Я . Я находится именно там , где начинается не-Я. Возможность и необходимость онтологии субъекта связаны с универсальностью разрыва между мной и не-мной, в просвете которого и существует то , что называется моим сознанием ; разрыва , который должен заполняться здесь и сейчас и в котором рождается эм пирическое Я. По одну сторону этого разрыва нах одится "черная дыра " истинного субъекта , по другую – плотный мир . Мир вещей и сознания возможен толь ко в гетерогенной среде , в ситуации неусто йчивого равновесия , когда между состоянием ну жды и ее удовлетворением нет сиюминутной непосредственной связи . Мом е нт рожден ия сознания можно с известными оговорками отнести к моменту рождения человека , перехо дящего из гомогенной пренатальной среды в гетерогенную и сталкивающегося с жаждой , го лодом , теплом , холодом , осваивающего первое ком муникативное орудие – крик – д ля овладения миром , персонифицированным м атерью . "Невыносимая плотность бытия " – не затруднение , а обязательное условие существован ия сознания : пловцу только кажется , что пл отность воды мешает ему плыть , на самом деле именно она дает ему эту возможнос ть . С этой точки зрения истинный субъект очень схож с истинным субъектом психоана лиза – Оно. Ещ е З . Фрейд проницательно заметил , что "созн ание является поверхностью психического аппарата ", а "Я является измененной частью Оно. Изменение произошло вследствие пря мого влияния внешнего мира при посредстве воспринятого – сознатель ного " (1924, с . 14). Субъект есть неопознанное и бе ссознательное Оно, которое поверхностно охвачено Я, возникшим как ядро из сист емы восприятия . Я не целиком охватывает Оно , а покрывает его лишь настолько , насколько система во сприятия образует его поверхность . "Нетрудно у бедиться в том , что Я есть только измененная под прямым влиянием внешнего мира и при посредстве внешнего восприятия часть Он о ..." (там же , с . 22). Близкое пони мание ограничен ности сознательного Я содержится в филосо фии М . М . Бахтина (1979), считавшего , что я-для-себя - это не в есь Я . Я превыш ает всякий объект в переживании своей суб ъективности и абсолютной неисчерпанности в об ъекте в противоположность чистой исчерпанности Друг ого. Понимание сознательного Я не как истинного субъекта поз воляет пересмотреть декартовское доказательство онтологии субъекта . Для Декарта (1950) субъект – прежде всего рациональный субъект : Я есть Я мыслящее. В онтологическо м обосновании используется пр инцип тоталь ного сомнения : если я могу усомниться во всех своих чувствах и ощущениях , то с ам факт существования меня со мневающегося сомнению не подлежит . Необходимость тотального сомнения вытекает из идеи поиска абсолютно несомненного и и стинного места суб ъекта , хотя само по себе тотальное сомнение – не большее доказательство суще ствования , чем ложное ощущение . Истинность или ложность моих ощущений не имеет принципи ального значения , доказательством является сам факт ощущения бе зотносительно к проблеме истин ности – кто-то ведь все равно должен испытывать ложные ощущения . Вопрос в том , существую ли я там , где я испытываю эти ощущения , или , в терминологии Декарта , ubi cogito – ibi sum (где мыслю-там и существую ). Если признать , что место чувст вования или место cogito это не место субъекта , а место его столкновения с иным, место его превращения 8 иное, лишь в виде которого оно может замутиться , утратив прозрачность , то более точным бы ло бы утверждение , что Я как истинный субъект существую там , где не мыслю , или я есть там , где меня нет. Практика психоанализа привела Ж . Лакана , правда совсем другим путем , к такому же отказу от декартовской парадигмы . Формула связи бытия и сознания , по его мнению , не может быть двучленной , так как мысль не обосновывает бытие непоср едственно . Cogito не исчерпывает субъекта , а из очевидности не следует экзистенция . По Лакану , я м ыслю там , где я не есть , а я есть там , где я не мыслю . Субъект мышления и субъект существования не идентичны (Lacan, 1988). Фантом реально сти Форма феноменол огического существования субъекта , требующая своего превращения в отчужденную форму ч ерез иное (Я мо жет существовать только в форме не-Я ), принципиально есть фантом, иллюзорно совпадающий с истинной реальностью . Тело по отношению к организму , образ мира по отношению к миру , эмпир ическое Эго по отношению к чистому Эго суть более или менее адекватно адаптированные фантомы реальности , позволяющие с минимизирован ным припуском жить в реальном мире . Усвоен ная субъективная схема реальности , существующая в виде ли перцептивных конструктов , я зыковых игр , свернутых правил , ставших прозрач ными и незаметно для меня структурирующих мир , вносит в него порядок и саму в озможность разрядить "невыносимую плотность бытия ". Набор существующих скрытых , сетей , образующих констру к цию фантома , можно обнару жить в особых , случаях : например , иллюзиях , наркотических галлюцинациях и пр . Обнажение этой универсальной конструкции реализуется в классическом фантомном ощущении . После ампутации больной испытывает абсолютно реальные ощущения о тсутствующей у не го конечности , степень убедительности которых настолько велика , что , даже видя отсутствие ноги или руки , он тем не менее може т пытаться на нее встать или потянуться к предмету . Фантом есть проявление свернуто го зонда , чья усвоенная схема с т ала невидимой , но чье существование становить ся очевидным при изменении условий функционир ования . Подобные зонды в виде перцептивных схем , стереотипов движения , сематико-перцептивных универсалий , проявляясь в особых условиях , п риводят к иллюзиям , внутри к аждой из которых может быть найден этот скры вавшийся зонд . Телесный фантом – просто н аиболее демонстративный частный случай внезапног о обнаружения ранее скрытой схемы , вернее - факта абсолютной необходимости ее существования . Фантомность мира нужно понимат ь н е как его нереальность , а как единственно возможный вариант приспособления к миру , зависящий не только от его объективно сущ ествующих качеств , но и от возможностей и конструкции совокупности опосредствующих воспри ятие зондов . Искажения , вносимые в эти к онструкции , могут менять качества воспринимаемого мира , остающегося на самом деле неизменным . Наркотическое опьянение , специаль ные психотехники , медитация , трансовые состояния на самом деле не открывают другой реал ьности , как склонны думать их апологеты , а скорее строят иной фантом . При чем непосредственно-чувственное переживание его р еальности не более доказательно , чем ощущение реальности фантомной конечности или галлюцин ации . Странные переживания больных в состояни и комы проще понять не как свидетельства "жизни после смерти ", а как р езультат восприятия в условиях измененного фу нкционального состояния , как особый фантом фу нкциональной депривации , неординарных условий , фун кционирования . Сходство же подобных переживаний у различных людей доказывает не сущест в ование особого мира , а универсаль ность ; освоенных перцептивных зондов . В экспериментах по сенсорной депривации были получены результаты , которые можно и нтерпретировать как нарушения топологии субъекта . В особых условиях обедненности или искаж енности внешн ей стимуляции у испытуемых возникали странные ощущения изменения формы и размерности тела , конечностей и пр . (Bexton, 1954). Г . Бекеши были продемонстрированы фантомы пространственного "передвижения " ощущение , которое могло локализоваться вне тела . Исполь з уя пару специальных вибраторов , раздражав ших кончики пальцев или бедра , и изменяя интервалы между стимулами , Г . Бекеши пока зал , что ощущение может локализоваться в п ространстве между пальцами или между коленями (Becesy, 1967). Фантомное ощущение можно рас сматриват ь как реализацию сохранившейся схемы тела при изменившейся анатомии : чем прочнее эта схема освоена , тем прочнее фантом . В а мпутированной правой руке ощущения сохраняются дольше , чем в левой , а в руках дольш е , чем в ногах . Утрата схемы-зонда может порождать н е только тактильные или гаптические фантомы . Г . Бекеши описывает изменение локализации звуков при использовании двух слуховых апп аратов , воспроизводящих звук от микрофонов , ра сположенных на груди . В этих условиях при утрате бинаурального парал л акса стереофонический эффект оставался , но восприятие расстояния до источника звука было утрач ено (там же ). Скрытая сеть перцептивных кон структов обнаруживает себя , например , в иллюзи ях , заставляя нас искажать реальность в со ответствии с упроченными схема м и , а их культурная детерминированность как раз и вытекает из культурной детерминированности лежащих в 1, их основе схем . Существуют особые перцептивные схемы , порождающие необычны е ощущения : например , описанная У . Найссером (1981) ; когнитивная карта море п лавателей острова Палават – "этак ", не имеющая ник аких аналогов со стандартными способами ориен тации . Признание гибкости , подвижности и фантомн ости границ субъекта , строящихся каждый раз заново , позволяет с иной точки зрения в зглянуть на старый спор между Дж . Э . Муром и Л . Витгенштейном (Moor, 1925; Витгенштейн , 1991). Причиной этого спора послужило утверждение Дж . Э . Мура о существовании очевидно истин ных положений типа "Я знаю , что это моя рука ". Аргументация Л . Витгенштейна сводилась к тому , что такого рода утверж дения находятся за пределами собственно знани я и базируются на некотором пред-знании : "картине мира " и "языковых играх ". Это некий предел обо снования , ниже которого сомнение не может простираться . В высказываниях типа "Я знаю , что это моя рука " или "Я знаю , чт о мне больно " содержится невыводимый из ло гики и лежащий вне ее элемент , базирующийс я на непосредственном чувстве , которое не может быть оспорено . Когда человек , хорошо владеющий языком и не дезинформирующий окруж ающих , говорит : "Я себя пло х о ч увствую ", то в этом случае он : 1) не подве ржен ошибке , 2) не нуждается в дополнительных доказательствах , 3) не может быть опровергнут (Malcolm, 1977). Эмоции и чувства не нуждаются в по дтверждении , так как они говорят о самих себе и их доказательством я вля ются они сами . Это очень интересный момент , ибо на самом деле эта неопровержимость относится и к высказываниям типа "Я в ижу ..." или "Я слышу ...". Опровержение существования того , что я вижу или слышу , ни в какой степени не является опровержением фа кта, что это вижу или слышу Я. Вообще следует признать , что ощущение имеет лишь одну модальность – модальность истинности . Иметь ложные ощущения также нс-возможно , как невозмо жно испытывать ложные чувства . Для субъекта ощущение и истинное ощущение – абсолютная тавтология , зафиксированная в языке как "очевидность ". Я принципиально не могу чувствовать ложно. Каж дое испытываемое ощущение может быть только истинным , и его ложность , понятая мной из опыта , есть лишь смена его на др угое ощущение . Просто знание без пра ктики иных ощущений не прив одит к изменению ложных чувств . Самая масс овая иллюзия в истории человечества заключает ся в том , что , хотя разумное представление о расстоянии до Луны и ее размерах существует по крайней мере 2000 лет со вре мен Гипарха , мы продол жаем видеть ее как диск диа метром 30 см на расстоянии 1-1,5 км (Грегори , 1972). В классической иллюзии Мюллера-Лайнера даже пр едпринятое измерение не изменяет непосредственно го ощущения разной длины стрелок , а измене ния воспринимаемой формы комнаты Эймса и ли гипотез в рисунках Рубина происход ят скачкообразно : от одного "истинного " восприя тия к другому . Странность переживания сюрреал истических изображений или гравюр У . Хогарта и М . Эшера вытекает из столкновения в заимно противоречивых , но одинаково "истинны х ", восприятий . Пример абсолютно очевидного , по мнению Дж . Мура , предложения Я знаю , что это моя рука несостоя телен не только с философской и логическо й точек зрения , но и с психологической . Оче-видность ощущения может свидетельствовать лишь о существовани и этого ощущения . Д ж . Мура было бы весьма трудно ответить на вопрос Н . Винера о том , является ли искусственная рука механика , пытающегося п очинить автомобиль , частью механизма , с которы м возится механик , или частью механика , за нятого починкой (Найссер , 19 8 1). Дело в том , что на этот вопрос не существует объективного ответа : частью механика в од ном случае может быть и отвертка , которой он работает , а может и не быть да же оставшаяся от руки культя . Граница , раз деляющая субъекта и объект , не задана раз и навсе гда , а образуется каждый раз заново и может сдвигаться в любую сторону . Если речь идет о чистом Эг o, то оно есть нечто вроде "черной дыры " и попрост у непредставимо иначе как в превращенных формах эмпирического Эго, являющихся , строго говоря , более об ъектив ными , чем субъективными . Если же речь идет о формах эмпирическ ого Эго, то вопрос о локали зации – это вопрос об управляемости или границе преграды , местонахождение которой не имеет фиксированного адреса , а задается л ибо условиями деятельности , либо целым ря дом специальных технологий . Варианты социальной идентичности , задаваемые введением коммуникативных или социальных огр аничений (или бенефитов , являющихся перевернутыми ограничениями ), порождают столь же иллюзорно реальные фантомы социальной , классовой , кас товой , корпоративной или национальной иде нтичности . Кровь , пролитая человечеством , защищающи м эти кажущиеся ему абсолютно бесспорными фантомы , лучше всяких аргументов доказывает степень их феноменологической "реальности ". Наиболее важная особенность , позв оляю щая зонду "сворачиваться ", – это его контр олируемость , отсутствие "непредсказанных " изменений . В соответствии с наиболее фундаментальной интуицией инерции с зондом не должно прои сходить никаких самопроизвольных изменений – он должен быть механическим , мертвым проводником активности , субъекта . Любая непредсказанность , обнаруживаемая зондом , интерпретируется как его активность и приводит к его вычленению , сдвигу г раницы субъективности . На уровне непосредственно-ч увственного переживания он начинает восприн иматься как непонятный [прим .7] . С этой точки зрения познание может идти только одним способом : через превра щение жизни в мертвый , расчленяемый об ъект , ибо лишь таким образом его можно превратить в зонд . Понятое – значит вк люченное в границы субъекта , у -своенное. Эта особенность заставля ет ученого , строящего специфический зонд – научное знание , использовать прин цип об ъективации . "Созданная исследователем экспериментальна я идеализация есть форма объективации самого познающего разума , вынесенная вовне ... К ст авшему чужим , т . е . отчужденному своему же собственному бытию разум применяет тот ж е схематизм , что и к соз е рцаем ому в пространстве объекту . Идеализация остае тся сама собой (т . е . разум не сталкива ется с "иным ") в том случае , когда она либо "покоится ", либо находится в состоянии "равномерного движения " – изменяется в н аправлении обнаруживаемых дедуктивно логиче с ких возможностей . Отклонение экспериментально й идеализации (в результате опыта ) из сост ояния "покоя " или "равномерного движения ", т . е . отклонение в сферу логически и теорети чески невозможного , означает для разума встречу с иным, ст олкновение с неподатливо й плотностью внеш него для познающего разума бытия (Тищенко , 1991 б , с . 14). Необходимость превращения познавательного акта в мертвый зонд укореняет принципиал ьные , противоречия и ограничения объективного знания : на рациональном уровне оно может существова т ь лишь в такой же форме окаменелости, как и эмпирическое Эго. В этом состоят "блеск и нищета " рационального познания и объективного метод а : создавая принципиальные возможности для по знания , они приводят к тому , что знание , полученное в результате процедуры объект ивации , может быть по своей природе только мертвой структурой . "Степень оформленности ес ть степень хрупкости . И именно то , что дает вещи ее бытие , именно как этой ве щи , – то же самое обрекает ее к у ничтожению " (Н . Бахтин , 1993). Из этого положения вытекают довольн о важные следствия . В частности , мысль о том , что законы , посредством которых строитс я топология социального субъекта , могут быть лишь жесткими , "мертвыми ". "Мягкость " закона не позволяет его интериоризовать и разрушает четкость границ отв е тственности . С феноменологической точки зрения "закон " – это не то , что написано на бумаге , п усть оно и называется "конституцией ", а в первую очередь именно его неумолимость , пус ть нигде не записанная , ибо я могу пре вратить в зонд лишь негибкие , однозначн о предсказуемые вещи . В этом смы сле древние были правы , говоря , что "dura lex, sed lex" [прим .8] . Это свидетел ьство не ограниченност и , а , наоборот , проницательности . Размывание кар ательных функций власти , обязанной быть гаран том неукоснительности исполнения закона , приводит к коррозии морали и нравственности именн о потому , что "необъективность " законов , возможн ос т ь их неоднозначной интерпретации – путь к деструкции топологии социально го субъекта . Нестабильность закон а-зонда - что прежде всего нес табильность меня . Интуиция важности стабильных ограничений рождала специальные практики , позволявшие примири ть жесткость морали с ее нарушениями . Исповеди и индульгенции имели глубочайший смысл , заключавшийся в возможности сохранить жесткость налагаемых христианством правил , создав ая легитимный канал , в котором естественное для грешной души человека стремление к нарушению с трогих запретов не подта чивало самого факта обязательности наиболее в ажных моральных скреп . Для согрешившего челов ека как бы оставалась возможность "начать все сначала ", ибо иначе он либо должен был жить с ощущением безнадежности , либо п одвергнуть сомнени ю сами скрепы [прим .9] . Отказ от закона не может происходи ть безнаказанно для субъекта ; законы могут нарушатьс я , но не могут отменяться . Моральная деструкция общества , осуществленная энц иклопедистами , совершавшими ревизию "ненатуральных " законов (Маркиз де Сад , 1992), не преодолена до настоящего времени . Из совершенно правильн ой мысли о том , что в мире не суще ств у ет никаких неподвижных объективны х моральных законов , ими был сделан соверш енно неправомочный вывод о возможности их полной отмены . Заключение И мир , и те ло , и сами феномены сознания равно становя тся реальностью как сопротивляющаяся субстанция , как то , чт о не может быть раз и навсегда учтено , а требует постоянного приспособления . Содержание сознания существует как не "растворенный " им остаток . Оно рож дается из необходимости преодолеть непрозрачност ь не-сознания, репре зентируя его в качестве эмоций , чувстве нных ощущений , абстрактных конструкций , яз ыка , мышления , памяти , совести , вины , морали и пр . Качество предметности связано не про сто с отнесенностью вовне-сознани я - предметным может быть и само сознание . Явление объективируется самим фактом представленнос ти в сознании . Уро вень же отнесенности определяется "длиной зонда " сознания и в зависимости от границы автономности мо жет простираться до любой точки связки "со знание – тело – мир ". Членение диады "субъект – объект " проходит по линии напр яженного взаимодей ствия , непрозрачная граница между элементами которого и рождает необ ходимость субъективного образа объективной реаль ности . Сам субъект может появиться лишь в этом разрыве , точке непрозрачности , порождающ ей одновременно и субъекта и то , что н азывалось в ср е дневековой философии "иным ". Граница этого разрыва создает топологию субъекта , не являющуюся постоянной и однозначной , но р ожденную предшествующим индивидуальным опытом и наличной ситуацией . Топология субъекта не совпадает с эмпирическими границами его те л а : она может быть как вынесена во вне , так и погружена внутрь тела и даж е в само содержание сознания . В рамках идеи зонда возможно переосмы сление метапсихологии психоанализа . Я и Сверх-Я можно интерпретировать как пре вращенные , окаменелые формы объективаци и истинного субъекта психоанализа – Оно. Во всяком случае д анная модель обладает преимуществами экономии : она постулирует не три автономных психичес ких образования , а только одно , предлагая к тому же вполне конкретным и универсальн ый психологический механи зм экспликации е го производных форм взамен метафорических кон струкций классического психоанализа . Предложенная модель построения топологии субъекта имеет не только чисто теоретическое значение . Она , на мой взгляд , позволяет по-новому поставить целый ряд д остаточн о актуальных вопросов : от понимания психопато логических феноменов и телесности до проблем коммуникаций , обучения , воспитания , власти , нас лаждения , смерти , ответственности , вины и свобо ды. СПИСОК ЛИТЕРАТ УРЫ Бахтин М . М . Эстетика словесного творчеств а . М .: Иску сство , 1979. 424 с . Бахтин Н . М . Форма как ступень обре ченности // Независимая газета . 20.04.93. С . 7. Блум Ф ., Лейзерсон А ., Хофстедтер Я . Мозг , разум , поведение . М .: Мир , 1988. 248 с . Бор Н . Квант действия и описание п рироды //Избр . науч . тр уды . М .: Наука , 1971. Т . 2. С . 56-62. Витгенштейн Л . О достоверности // Вопр . ф илос . 1991. ї 2. С . 67- 120. Гомер . Одиссея . М .: Тип . И . Д . Сытина , 1913. 224 с . Грегори Р . Л . Разумный глаз . М .: Мир , 1972. 215 с . Декарт Р . Избранные произведения . М .: По л итиздат , 1950. 712 с . Джемс У . Психология . Спб .: Тип . М . П . Сойкина , 1901. 408 с . Достоевский Ф . М . Братья Карамазовы . М .: Гослитиздат , 1958. Т . 1. 420 с .: Т . 2. 536 с . Леонтьев А . Н . Деятельность , сознание , л ичность . М .: Политиздат , 1975. 304 с . Марки з де Сад . Жюстина . М .: Ник , 1992. Т . 1. 540 с .: Т . 2. 542 с . Наиссер У . Познание и реальность . М .: Прогресс , 1981. 230 с . Нюттен Ж . Мотивация // Эк cп epиментальная психология / Под ред . П . Фресс , Ж . Пиаже . М .: Прогресс , 1975. С . 16-99. Петроний Арбитр Т. Сатирикон . М .; Л .: Госиздат , 1924. 289 с . Тищенко П . Д . Психосоматическая проблема (объективный метод и культурологическая интерпр етация ) // Телесность человека : междисциплинарные ис следования . М .: Изд . Философского общества , 1991 а . С . 26-36. Тищенко П . Д . Что значит знать ? М .: Изд . Российского открытого университета , 1991 б . 64 с . Фрезер Дж . Золотая ветвь . М .: Политиздат , 1983. 703 с . Фрейд З . По ту сторону принципа на слаждения // //Я и Оно . Тбилиси : Мерави , 1991. С . 139-192. Фрейд З . Я и Оно . Л .: Academia, 1924. 62 с . Частная сексопатология // Под ред . Васильчен ко Г . В . М .: Медицина , 1983. Т . 1. 302 с . Якубик А . Истерия . М .: Медицина , 1982. 342 с . Becesy G. von. Sensory Inhibition. Princeton: Prins. Univ. Press, 1967. Bexton W. Н . Effects of decreased varyation in the sensory environment // Canad. J. Psychol. 1954. ї 8. P. 70-76. Brentano F. Psychologie. Vom empirische Standpunkt. Hamburg: Meiner, 1924. 270 S. Foucault М . Surveiller et Punir: Naissance de la prison. Paris: Gallimard, 1978. 318 p. Husseri E. Zur Phanamenologie der Inter-subjektivitat Text aus dem Nachlass. Erster Toil: 1905-1920 // Husserliana. Haag: Nijhoff, 1973. Bd. XIII. 360 S. Lacan J. Ecrit. Paris: Seuil. 1988. 657 p. Malcolm N. Moor and Wittgenstein on the Sense of "I Know" // Malcolm N. Thought and Knowledge, Ithaca – London: Cornell Univ. Press. 1977. P. 170-198. Moor S. G. E. A defens of common sense // Contemporary of British philosophy, 2-nd ser. Oxford, 1925. P. 62-108. Sartre J.-P. L'Etre et ie Neant. Essai d'antologie. Paris: Gallimard, 1988. 724 p. СНОСКИ 1. закономерностям и всегда равной самой себе (независимо от того , чувствуем ли мы сердце или пе чень , они работают , в них происходят биохи мические процессы , которые никак в своем п рямом виде не могут быть доступны ч еловеческому сознанию ), и "телом ", как реальност ью субъективной и не равной своему объект ивному корреляту – организму ("тело " может включать неорганизменные компоненты : протезы , з онды и пр ., иллюзорные органы или части : фантомные ощущения , псевд о галлюцинации и пр . – или , напротив , не включать объективно существующих частей "организма "; игно рирование частей тела , недоступность сознанию многих реально происходящих процессов или фу нкций ). 2. Например , феномен "остановившегося эскалато ра ". По внезапн о остановившемуся эскалатор у , ничем фактически не отличающемуся от об ычной лестницы , очень трудно идти . Это мож ет быть объяснено только резким изменением стереотипа . 3. Существование подобных скрытых опосредующ их инструментальных зондов . отчетливо вскрыва ется при резком переходе к непривычно й системе измерений , например , для европейца , попавшего в США , температура по Фаренгейту , длина в футах и милях , вес в фунт ах лишены непосредственного чувственного содержа ния температуры , веса и размера . 4. Это позволя ет понять высокую э ффективность терапевтических приемов , связанных с о снятием ответственности ; например , временных "запретов " полового акта . 5. Ср .: "В грудь он ударил себя и сказал раздраженному сердцу : Сердце , смирись ..." (Гомер , 1904). Здесь отчетливо видны объектива ция эмоционального состояния ( он не равен "раздраженному сердцу ", а "говорит " ему ) и смешение эмоции и телесного ощущения ("раздраженное сердце "). 6. По сути дела , современные психиатры , использующие анксиолитики и антидепрессанты , в оздейс твуют именно на физиологический суб страт эмоций , однако почему-то совершенно не уделяют внимание созданию необходимого когнити вного контекста. 7. Та же интуиция лежит в основе разделения на мертвое и живое. Мертвое не должно нарушать принцип инертности , а если я сталкива юсь с его непредсказуемостью , то начинаю п риписывать ему качество жизни . З . Гиппиус , описывая восприятие кинематографа в начале ве ка . очень точно передает ощущение ужаса от действия автомата , имитирующего жизнь . В норме именно границы допус т имых и зменений задают интуиции живого-неживого , а их нарушения – одушевление природы . Дикарь , населяющий мир духами и богами , на самом деле дает наиболее очевидное , простое и ясное объяснение непонятному происходящему . 8. Закон суров , но это закон (лат .) (Прим . Д.С .) 9. Отсюда же вытекает вопрос Алеши Ка рамазова о том , что если нет бога , то возможно любое преступление , ибо нет верх овного гаранта , а следовательно и нет неот вратимого наказания (Достоевский , 1958).
1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
Первый рекорд сочинской Олимпиады установлен россиянином Дмитрием Медведевым. Он уснул уже на четвёртой минуте церемонии открытия Игр
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Обратите внимание, реферат по психологии "Топология субъекта", также как и все другие рефераты, курсовые, дипломные и другие работы вы можете скачать бесплатно.

Смотрите также:


Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru