Реферат: Расцвет Киевской Руси - текст реферата. Скачать бесплатно.
Банк рефератов, курсовых и дипломных работ. Много и бесплатно. # | Правила оформления работ | Добавить в избранное
 
 
   
Меню Меню Меню Меню Меню
   
Napishem.com Napishem.com Napishem.com

Реферат

Расцвет Киевской Руси

Банк рефератов / История

Рубрики  Рубрики реферат банка

закрыть
Категория: Реферат
Язык реферата: Русский
Дата добавления:   
 
Скачать
Microsoft Word, 1561 kb, скачать бесплатно
Заказать
Узнать стоимость написания уникального реферата
Текст
Факты использования реферата

Узнайте стоимость написания уникальной работы

СОДЕРЖАНИЕ.

1. Вступление.

2. Возникновение древнеславянского государства Киевская Русь.

2.1. Возникновение Киева – колыбели Киевской Руси.

2.2. Создание и создатели древнеславянского государства.

3. Период становления Киевской Руси.

4. Эпоха расцвета Киевской Руси.

5. Период распада на княжества и упадок Киевской Руси.

6. Древняя Русь и кочевники.

7. Заключение.

8. Список литературы.

1. Вступление.

 Киевская Русь – одно из самых больших государств средневековой Европы - сложилось в IX в. в результате длительного внутреннего развития восточнославянских племен. Ее историческим ядром было Среднее Поднепровье, где очень рано зародились новые социальные явления, характерные для классового общества.

 Современники — арабские и византийские авторы — называли первое государственное объединение восточных славян Русью, а народ, составивший это объединение,— русами.

В связи с тем что центром этого могущественного государства на протяжении нескольких веков был Киев, в исторической литературе оно получило название Киевской Руси.

 Киевская Русь сыграла выдающуюся роль в истории славянских народов. Становление феодальных отношений и завершение процессов формирования единого Древнерусского государства положительно сказались на этническом развитии восточнославянских племен, которые постепенно складывались в единую древнерусскую народность. В ее основе лежали общая территория, единый язык, общая культура, тесные экономические вязи. На протяжении всего периода существования Киевской Руси древнерусская народность, которая была общей этнической основой трех братских восточнославянских народов — русского, украинского и белорусского, развивалась путем дальнейшей консолидации.

 Объединение всех восточнославянских племен в едином государстве способствовало их общественно-экономическому, политическому и культурному развитию, значительно укрепляло их в борьбе с общим врагом. Культурные ценности, созданные гением древнерусского народа, выдержали испытание временем. Они стали основой национальных культур русского, украинского и белорусского народов, а лучшие из них вошли в сокровищницу мировой культуры.

 Большое историческое значение имела Киевская Русь и для многих неславянских народов. Передовые достижения Руси в области общественного, экономического и культурного развития становились достоянием литвы, эстов, карелов, веси, мери, муромы, мордвы, тюркских кочевых племен южнорусских степей. Часть этих народов этнически и политически консолидировалась в составе Древнерусского государства.

 На международной арене Древнерусское государство занимало одно из ведущих мест. Оно поддерживало широкие экономические, политические и культурные связи со многими странами Востока и Запада. Особенно тесными были контакты Руси с Польшей, Чехией, Болгарией, Арменией, Грузией, Средней Азией, странами Западной Европы — Францией, Англией, Скандинавией, с Византийской империей и др.

 Военная сила Киевской Руси стала тем щитом, о который разбивались многочисленные орды кочевых племен Степи, продвигавшиеся к границам Византии и нападавшие на страны Центральной Европы. Согласно признанию византийского историка Никиты Хониата (конец XII — начало XIII в.), именно древнерусский народ спас Византию от нашествия половцев.

 Блестящая история и культура Киевской Руси издавна привлекали внимание исследователей.

 Существование Киевской Руси охватывает период с IX в. по 30-е года XII в. Политическая форма этого государства — раннефеодальная монархия, территориальные границы — от Балтики до Черного (Русского) моря и от Закарпатья до Волги. Восточные славяне, как и некоторые другие европейские народы, в своем развитии миновали рабовладельческую стадию. Первоначальной формой классового общества у них являлся феодализм, становление и развитие которого неразрывно связаны с формированием Древнерусского государства. В качестве пережиточных форм на этапе раннего феодализма (IX — начало XII в.) сохранялись и некоторые элементы первобытнообщинного строя (семейная община), однако они были подчинены интересам развития феодального общества. Рабство на Руси существовало в рамках феодальной формации.

2. Возникновение древнеславянского государства Киевская Русь.

2.1.Возникновение Киева – колыбели Киевской Руси.

 Проблема происхождения Киева постоянно привлекала внимание историков. Причем уже со времен Нестора-летописца ни у кого не было сомнения, что первое датированное известие о Киеве, относящееся в “Повести временных лет” к 862 г., не является свидетельством рождения древнейшего восточнославянского города. Не к этому времени относится и начало того государственного образования — “Русская земля”, во главе которого он стоял. Истоки обоих явлений уходят в глубь веков и имеют тесную взаимосвязь.

 Связывая возникновение Киева с началом восточнославянской государственности, летописец Нестор записал народное предание о трех братьях — Кие, Щеке и Хориве, основавших в земле “мудрых и смысленных” полян город и назвавших его в честь старшего брата Киевом. Чтобы рассеять сомнения в достоверности личности Кия Нестору пришлось произвести свое собственное разыскание, согласно которому Кий являлся полянским князем, ходил в Царьград и был с почестями принят византийским императором.

 Долгое время этот летописный рассказ, отношение последователей к которому (как в плане достоверности, так и в плане славянского происхождения Кия и его братьев) чаще всего было скептическим, являлся единственным источником в решении вопроса о времени происхождения Киева. Неудивительно поэтому, что историки приходили к самым противоречивым выводам, приписывая (вопреки совершенно четкому указанию летописи о славянстве Кия) основание Киева сарматам, готам, гуннам, аварам, норманнам.

 Так, В. Н. Татищев писал: “Кий, Щек, Хорив и Лыбедь имена не славянские, но видится сарматские, ибо и народ до нашествия славян был сарматский”. Само имя Киев происходит от сарматского слова “кивы”, что значит каменные горы. Известия об основании города князем Кием, согласно историку, являлись измышлением летописца, проистекающим “от незнания сего имени”. Возникновение Киева В. Н. Татищев относил ко времени до “пришествия Христова”.

 М. М. Щербатов полагал, что основателями Киева были гунны. Покорив алан, гунны, по его мнению, дошли до места, где ныне Киев. Найдя это место удобным к поселению, вожди их остановились и построили “вышеозначенные грады”.

 Против теории гунского происхождения Киева, неоднократно возрождавшейся на протяжении всего XIX в., решительно выступил историк И. М. Болтин. “Чтобы гунны на берегах Днепра, где ныне Киев, когда-либо жили,— писал он,— о том ни в какой истории не вспоминается, да и весьма сомнительно, чтобы они местами сими проходили. Жили тут издревле сарматы, и прежде нежели славянами были покорены, построили город Киев, назвав его так по местоположению, ибо слово “кивы” на сарматском языке значит Горы”. Позднее И. М. Болтин столь же горячо отстаивал аварское происхождение Киева.

 Историки немецкого происхождения Г. Байер, Г. Миллер, А. Шлецер также отрицали славянское происхождение основателя Киева. Г. Байер, в частности, утверждал, что Кий — это готский король Книве, который воевал в Панонии во времена римского императора Дация, около 250 г. Согласно Г. Миллеру, честь основания Киева принадлежит гуннам. “Писатели средних времен,— утверждал историк,— часто называли город Киев Унигардом, какое название без сомнения происходило от уннов... Историки обыкновенно полагают, что князь Кий создал город Киев в 450 году после рождества Xристова. Имя Кий, кажется, ничего славянского в себе не заключает”.

 Как видим, при всей несхожести выводов названных историков все они были единодушны в отрицании славянского происхождения Киева. Эта тенденциозность, разумеется, не могла быть незамеченной прогрессивно настроенными русскими учеными. Первым, кто подверг серьезной критике взгляды представителей немецкой школы историков, был М. В. Ломоносов. В отклике на диссертацию Г. Миллера “Происхождение народа и имени российского” (1749), он отмечал: “на всякой почти странице русских бьют, грабят благополучно, скандинавы побеждают, разоряют, огнем и мечом истребляют: гунны Кия берут с собой на войну в неволю”. М. В. Ломоносов призывал к серьезному отношению к летописным известиям об основании Киева. В связи с этим он писал: “Владетели и здатели городов в пределах российских известны по Нестору: в полях Кий, Щек и Хорив... И хотя в оном летописце с начала много есть известий невероятных, однако всего откинуть невозможно”.

 Еще категоричнее выступил против скептического взгляда на начальные века славянской истории, происхождение их государственности и городов историк В. К. Тредиаковский. Он писал: “что за повсюдное Байерово тщание, приставшее от него, как прилипчивое место, к некоторым его же языка здесь академикам, чтоб нам быть или шведами, или норвежцами, или датчанами, или германцами, или готфами, только б не быть Россиянами собственно так называемыми ныне”. Кия В. К. Тредиаковский считал историческим лицом, время жизни которого приходилось на V в.

 Крупнейший представитель русской дворянской историографии М. Карамзин также решительно тал на защиту летописных известий об основании Киева. Критикуя филологические построения историков о неславянском происхождении слова “Киев”, он остроумно замечал, что “имена древния не всегда могут изъяснены языком новейшим, из чего не следует, чтобы они произошли от иного языка. К тому же, славянское местоимение Кий, слова щека, щекотать, гора, лебедь и многие другие столь же близки к именам киевских братьев и сестры, как и персидские или венгерские Кея, Хурех, Лебелае и пр.”.

 Две тенденции в вопросе о возникновении Киева, определившиеся в дворянской историографии, еще рельефнее выступают в работах историков второй половины XIX в. Особое распространение получила теория готского происхождения Киева, якобы подтверждавшаяся скандинавскими источниками. Действительно, в одной из опубликованных в 1850—1852 гг. саг говорится, что внебрачный сын готского короля Гейдрека царствовал в Рейдготии, а столицей имел Днепровский город (Данпарстад). На этом основании А. А. Куник высказал предположение, что Днепровский город готов может быть отождествлен с Киевом. Ф.К. Браун был значительно осторожнее, заявив, что “Днепровский город занимал, вероятно, то место, где затем был построен Киев”. Решительным сторонником отождествления Киева с Данпарстадом сканинавских саг выступил исландец Г. Вигфуссон. В Киеве он видел центральный пункт готской империи и столицу Эрманарика.

 Аргументы историков, отстаивавших готское происхождение Киева, были убедительно опровергнуты анализом самих же саг. Оказалось, что в том виде, в котором эти памятники дошли до нашего времени, они не старше IX в., а следовательно, сведения о Днепре и “Днепровском городе” являются позднейшей локализацией столицы Эрманарика, которая могла произойти под влиянием рассказов скандинавов, бывших в Киеве в IX и последующих веках или слышавших о нем.

 Несмотря на несостоятельность теории Вигфуссона, она была поддержана некоторыми исследователями исторической топографии Киева. Так, Н.И. Петров утверждал, что Киев вначале принадлежал готам, а затем гуннам и в IV в. был центром Готской империи и столицей Эрманарика. Еще более категоричен был В. Б. Антонович, пытавшийся подтвердить теорию Вигфуссона археологическими материалами. В качестве неопровержимого доказательства факта существования готского Киева он приводил находки кладов римских монет III—IV вв.

 “Киев возник не в готское, а в норманское время”,— так можно определить позицию таких крупных историков XIX в., как Н.П. Дашкевич, А.А. Шахматов и др.. Они относили начало Киева только к концу IX в. В наше время особое развитие эта точка зрения получила в трудах ряда зарубежных историков, в том числе и историков норманистов.

 Многими историками XIX в. летописный рассказ об основании Киева объявлялся “эпонимным мифом”, попыткой летописцев объяснить топонимистические названия древнего Киева. В.О. Ключевский считал, что Кий был князем в первобытном понимании родового старейшины, а в знаменитого родоначальника правящего рода племени полян, князя, он превратился под пером летописца.

 По иному подходил к проблеме происхождения Киева выдающийся украинский писатель, революционный демократ И. Я. Франко. Критикуя буржуазно-националистическую концепцию М. Грушевского, он утверждал, что Нестор не мог выдумать князя Кия. “Очевидно, речь здесь (в рассказе о поездке Кия в Царьград) идет о военном походе Кия на Царьград, более раннем, чем переход обров мимо Киева, бывший в 670 г. Это позволяет отнести начало государственной организации в окрестностях Киева к началу VII-го века”. “Мне кажется,— писал далее И. Я. Франко,— этимологическое толкование рассказа о Кие, Щеке и Хориве неверное и ненужное”.

 В советское время вопрос о возникновении Киева неоднократно затрагивался в обобщающих исследованиях по истории Древней Руси Б. Д. Грекова, М. Н. Тихомирова, Б. А. Рыбакова. Их трудами доказывалось, что Древнерусское государство и города возникли в результате длительного развития восточнославянских племен на этапе разложения первобытнообщинного строя и возникновения классовых отношений.

 Что же касается летописной версии о происхождении Киева, то, хотя она долгое время и не получала однозначной оценки, отношение к ней стало принципиально отличным. Наиболее четко оно сформулировано Б. Д. Грековым, полагавшим, что “несмотря на очевидную легендарность Кия, мы все-таки и сейчас не сможем обойти его молчанием, если хотим правильно поставить перед собой задачу изучения политической истории Киева с древнейших времен”.

 Аналогичным было отношение к летописным известиям о раннем Киеве и М. Н. Тихомирова. Комментируя вывод М. К. Каргера о том, что несколько самостоятельных поселений слились в единый город только к концу Х в., историк справедливо полагал, что он требует дополнительной проверки, поскольку находится в противоречии с летописными сообщениями.

 Проблема возникновения Киева продолжает привлекать внимание и современных зарубежных исследователей. К сожалению, многие из них остались в этом вопросе на позициях историков XIX в., не желавших признать славянское происхождение Киева. Так, Т. Арне утверждал, что три старых поселения, размещенных на киевских горах, превратились в город только после прихода сюда варягов, т. е. не ранее конца IX в. Аналогичная мысль содержится в книге Э. Оксенстиерны “Викинги”. “Сейчас многие антинорманисты,— пишет он,— пытаются доказать, что не викинги основали Русь. Но это вещь совершенно недоказуема. В археологических раскопках памятников, относящихся к периоду до конца IX в., т.е. до прихода сюда викингов, вообще не находят культурных ценностей”. Демонстрируя полную неосведомленность в области археологического изучения Киева, этот исследователь пытается уверить читателя, что в культурных слоях IX в. преобладают шведские материалы. Другой буржуазный специалист в области древнерусской истории X. Арбман, смущенный отсутствием “археологических свидетельств скандинавских поселений в Киеве до Х ст.”, объясняет это тем, что, вероятно, более ранние кладбища скандинавов здесь еще не обнаружены.

 Некоторые зарубежные исследователи под давлением археологических находок вынуждены признать более раннее — донорманское происхождение Киева, однако видеть в нем восточнославянский центр отказываются. Так, Ф. Дворник, не сомневаясь в существовании в Среднем Поднепровье крупного торгового города Киева задолго до прихода сюда норманнов, предполагает, что находился он целиком в руках хазар.

 В советской историографии, особенно после выхода в свет работ академика Б. А. Рыбакова, окончательно наступил поворот от скептической оценки летописного рассказа об основании Киева к более внимательному отношению к нему. Историческую реальность событий, связанных летописью с полянским князем Кием, утверждают сегодня практически все исследователи этого вопроса, хотя отнесение их к VI в. продолжает вызывать научные дискуссии. Ряд исследователей полагает, что деятельность Кия (или его славянского прототипа) может быть отнесена к началу VII в.

 В целом в советской историографии определились три основных концепции по проблеме происхождения Киева. Согласно первой, наиболее последовательными сторонниками которой являются М. К. Каргер, И. П. Шаскольский и ряд других исследователей, возникновение Киева относится к IX—Х вв., т. е. по существу ко времени первого датированного упоминания в летописи. Вторая концепция, глубокое обоснование которой содержится в трудах Б. А. Рыбакова, сводится к тому, что начало Киева следует связывать с деятельностью полянского князя Кия, основавшего “городок” на Днепре и княжившего в нем в конце V — первой половине VI в. И, наконец, согласно третьей, отстаивавшейся И. М. Самойловским, В. П. Петровым и другими, историю Киева необходимо начинать от тех поселений, которые появились на месте будущего города на рубеже новой и старой эр.

 После краткого экскурса в историографию вопроса о возникновении Киева вернемся к летописи и посмотрим, дает ли она основания для столь различных и противоречивых суждений об этнической принадлежности основателей города. Внимательное изучение и непредвзятый подход убеждают в том, что в летописи на этот счет разночтений нет. Киев построили князья славянского племени полян: “И быша три братья: единому имя Кий, а другому Щекъ, а третьему Хоривъ, и сестра ихъ Либедь. Съдяше Кий на горъ, гдъ же ныне увозъ Боричевъ, а Щекъ съдяше на горъ, гдъ же ныне зовется Щекавица, а Хоривъ на третьей горъ, от него же прозвася Хоревица. И створиша градъ во имя брата своего старъйшаго, и нарекоша имя ему Киевъ... И бяху мужи мудри и смыслени, нарицахусь поляне, от них же есть поляне в Киевъ и до сего дни”. Далее летописец объясняет, кто же такие поляне. “Поляномъ же жиущемъ особъ, якоже рекохомъ, суще от рода Словъньска, и нарекошася Поляне”.

 О славянском происхождении основателей Киева свидетельствует не только “Повесть временных лет”, но и другие летописи (Новгородская первая, Никоновская, летописные известия, включенные в “Синопсис”). Пользуясь какими-то древнерусскими, не дошедшими до нас, летописями, средневековые авторы Длугош и Стрыйковский писали не только о славянском происхождении Кия, но и о том, что именно он был родоначальником киевской княжеской династии, прекратившей свое существование после убийства Аскольда и Дира норманнами. Прямыми потомками Кия считали Аскольда и Дира составители “Синопсиса” и Никоновской летописи.

 Таким образом, летописные источники убедительно свидетельствуют в пользу славянского происхождения Киева, к основанию которого не имеют отношения ни сарматы, ни гунны, ни готы, ни норманны. Столь ясный для первых древнерусских летописцев вопрос этот был запутан историками XVIII—XIX вв., над многими из которых довлело тенденциозное представление о неспособности восточных славян к самостоятельному политическому развитию.

 Итак, согласно “Повести временных лет”, основателем “матери городов русских” являлся представитель славянского племени полян князь Кий. Однако уже во времена Нестора так думали не все. Некоторые летописцы скептически отнеслись к изложенной версии. Не оспаривая славянского происхождения Кия, они, тем не менее, склонны были видеть в нем обыкновенного перевозчика через Днепр, жившего, к тому же, не в незапамятные времена, а в IX. в. Для опровержения этой версии Нестор привлек дополнительные материалы. Трудно сказать, откуда он получил сведения о начальном периоде истории Киева: может быть, это были народные предания, а возможно, в его руках находился и какой-то письменный источник. В результате критического осмысления разнохарактерных данных Нестор смог дополнить свой рассказ об основании Киева следующими строками: “Ини же, не свъдуще, рекоша, яко Кий есть перевозникъ был, у Киева бо бяше перевозъ тогда с оная стороны Днъпра, тъмъ глаголаху: на перевозъ на Киевъ. Аще бо бы перевозникъ Кий, то не бы ходилъ Царюгороду; но се Кий княжаше в родъ своемъ, приходившю ему ко царю, якоже сказають, яко велику честь приялъ от царя, при которомъ приходивъ цари. Идущю же ему вспять, приде къ Дунаеви, и възлюби мъсто, и сруби градок малъ, и хотяше състи с родомъ своимъ, и не даша ему ту близь живущии; еже и донынъ наречають дунайци городище Киевець. Киеви же пришедшю въ свой градъ Киевъ, ту животъ свой сконча”.

 Исследователи уже неоднократно отмечали, что летопись описывает реальные исторические события. Еще Н.И. Костомаров пришел к выводу, что в народности этого летописного рассказа вряд ли можно усомниться. “По нашему мнению,— писал историк,— Кий личность не только взятая из народного предания, но и историческая”. Б. А. Рыбаков также считает вторую часть летописного текста, посвященную специально Кию, не фольклорным сюжетом с обязательными тремя героями, а рассказом, в котором выступают следы точной исторической традиции. “Перед нами,— утверждает он,— древний предшественник Святослава, “великий князь” Киевский, деятельность которого простиралась до берегов Дуная, а дипломатические связи — до Царьгорода”.

 К сожалению, Нестору не удалось разыскать сведения о времени жизни и деятельности первого киевского князя, в чем он и признался. В связи с этим рассказ о Кие и основании им города помещен в недатированной части летописи, во введении к ней. Точная дата основания Киева Кием имеется в Новгородской первой летописи — это 854 г., но ей нельзя доверять. Она была внесена в рассказ о Кие новгородскими летописцами XI—XII вв., пытавшимися создать свою схему исторического развития Руси, в которой не Киев, а Новгород выступал бы наиболее ранним восточнославянским городом. Им же принадлежит и версия о Кие — перевозчике через Днепр.

 И все же датировать события, связанные летописцем с жизнью и деятельностью Кия, можно. Задачу облегчает, во-первых, система четкой хронологической последовательности, в которой выдержано изложение исторических событий во вводной части “Повести временных лет”, а, во-вторых, наличие параллелей киевской легенде в иностранных письменных источниках.

 Одна из них находится в первой части “Истории Тарона” Зеноба Глака, в которой рассказывается о происхождении рода Мамиконянов в Армении. Впервые армянскую запись киевской легенды об основании городов в стране полуни Куаром, Мелтеем и Хореаном ввел в научный оборот академик Н. Я. Марр в 1922 г.. Он датировал “Историю Тарона” VII в. Исследование этого памятника, осуществленное в последнее время, позволило уточнить время его написания — конец VI — начало VII в. Киевская легенда, как считают историки, могла проникнуть в Армению через славянские поселения, издавна существовавшие на Северном Кавказе.

 Следовательно, верхним хронологическим рубежом жизни и деятельности Кия, если исходить из датировок записи киевской легенды в армянских источниках, является конец VI — начало VII в. Примерно так же можно определить его и на основании летописи Нестора. После рассказа о Кие в ней идет речь о приходе болгар на Дунай, появлении белых угров в Европе и борьбе славян с аварами, которые, по словам летописи, чуть было не захватили византийского императора Ираклия. Все эти события произошли в конце VI—первой половине VII в. Следовательно, деятельность князя Кия относится к более раннему времени.

 Косвенными данными для определения времени правления Кия могут быть сведения о приеме его византийским императором. Нестор не смог указать имени этого цесаря, что дало полную свободу для различных предположений. Одни историки видели в этом императоре Ираклия, другие — Маврикия, третьи — Юстиниана, четвертые — Константина Великого. Наиболее обоснованной представляется точка зрения Б. А. Рыбакова, считающего, что изложенные в рассказе Нестора сведения могли быть характерными только для одного периода византийской истории, а именно для конца V — первой половины VI в., когда империя принимала на службу славянских вождей и предпринимала энергичные меры для укрепления своих северных границ.

 Уже начало VI в. отмечено крупными вторжениями славянских племен в пределы империи. Согласно cвидетельству ПрокопияКессарийского славяне почти ежегодно совершали набеги на Византию, иногда достигая предместий Константинополя. Захватив богатую добычу, они возвращались на левый берег Дуная. Чтобы обезопасить империю, Юстиниан 1 принимает срочные меры по охране дунайской границы. Не бездействует и византийская дипломатия. В наемные войска открывается широкий доступ славянам; один из них, по имени Хильбудий, даже назначается стратигом Фракии. Интересные сведения об этом славянине сообщил Прокопий Кессарийский. “Был некто Хильбудий, близкий к императорскому дому, в военном деле человек исключительно энергичный и настолько чуждый жажды стяжательства, что вместо величайших богатств он не приобрел никакого состояния. На четвертом году своей единодержавной власти император, назначив этого Хильбудия начальником Фракии, поставил его для охраны реки Истра, приказав ему следить за тем, чтобы жившие там варвары не переходили реку... Спустя три года после своего прибытия Хильбудий по обычаю перешел реку с небольшим отрядом, славяне же выступили против него все поголовно. Битва была жестокая, пало много римлян, в том числе и их начальник Хильбудий”.

 Своеобразным продолжением рассказа Прокопия Кессарийского о Хильбудие является надгробная плита, обнаруженная близ Константинополя. В имеющейся на ней надписи упоминается “Хильбудий сын Самбатаса”. Исходя из того, что Самбатас — название Киева византийских источников, можно предположить, что в этой надписи, которая датируется 559 г., речь идет о Киеве.

 Широкое вторжение славян в пределы империи было ослаблено в 40-е гг. VI в. из-за распрей, возникших между двумя крупнейшими союзами _племен — антами и склавинами. Этим не замедлила воспользоваться византийская дипломатия. В 545 г. к антам были отправлены послы, объявившие о согласии императора уступить славянам нижнедунайскую крепость Туррис и близлежащие земли при условии, что они будут охранять северную границу империи от гуннов. Анты приняли предложение Юстиниана 1, и с этого времени источники не упоминают о выступлении антов против Византии.

 Знакомясь с рассказом Прокопия Кессарийского о Хильбудие и антах, не трудно заметить в нем много общих черт с рассказом Нестора о Кие. Разумеется, это обстоятельство не дает основания отождествлять Хильбудия с Кием, но позволяет с большим доверием относиться к летописному сообщению. Не исключено, что с целью разобщения антов и склавинов Юстиниан 1 был вынужден принять в Константинополе с великими почестями полянского князя Кия. Оснований для такого предположения, как нам кажется, нисколько не меньше, чем для утверждения, что визит Кия в столицу Византии произошел около 602 г. при императоре Маврикии, когда анты также находились в союзнических отношениях с империей. Наиболее вероятным временем жизни Кия или же того князя, который скрывается за этим топонимическим именем,— как считает Б. А. Рыбаков, является время императора Юстиниана 1 (527—565) или же его ближайших предшественников, в частности Анастасия Дикора (491-518).

 К каким бы решениям проблемы происхождения Киева ни приходили исследователи на основании письменных источников, они всегда нуждались в подтверждении их археологическими данными. Это понимали уже первые исследователи исторической топографии древнего Киева. Н. И. Петров пытался подтвердить вывод о готском происхождении Киева находками римских монет, сторонники норманской теории ссылались на обнаружение в Киеве скандинавских вещей, исследователи, отстаивавшие двухтысячелетний возраст Киева, обосновывали это наличием на его территории поселений и могильников зарубинецкой культуры.

 Вряд ли может быть сомнение, что в решении проблемы происхождения Киева ведущее место принадлежит археологическим материалам. Однако и в этом случае исследователей ожидают многие трудности. Главная из них заключается в том, что в культурных напластованиях Киева встречаются материалы практически всех археологических эпох и культур, и какие из них имеют непосредственное отношение к начальной истории города, не ясно. И тем не менее трудная задача выяснения времени возникновения Киева может быть решена с помощью археологических источников. Надо только соблюдать при этом следующие непременные условия:

 1. Проблема происхождения Киева должна решаться на материалах, происходящих из исторической части города.

 2. Материалы эти должны иметь культурную преемственность с более поздними материалами, другими словами, быть первым звеном в непрерывной цепи их историко-культурного развития.

 3. Раннее киевское поселение, в котором следует искать исторические корни Киева, должно относиться к тому этапу социально-экономического и общественно-политического развития восточных славян, при котором возможно появление городских форм жизни.

Исходя из сказанного, нет никаких оснований начинать отсчёт истории Киева с поселений так называемой зарубинецкой культуры, датируемых последними столетиями старой эры — первыми столетиями новой. Во-первых, материалы этого времени ни хронологически, ни культурно - исторически не смыкаются с последующим этапом, во-вторых, практически отсутствуют в исторической части города, и, в-третьих, относятся к первобытнообщинной эпохе в истории славян, когда о возникновении городских форм жизни не может быть и речи.

 Анализ археологических материалов первой половины 1 тысячелетия н.э. обнаруживает характерную тенденцию. Поселения, которые появились в разных районах территории будущего Киева в последних веках до н.э., достигают наивысшего развития во II—III вв. н.э., после чего наблюдается постепенное угасание их жизни. Материалы IV в. встречаются очень редко, материалов первой половины V в. на территории Киева мы практически не имеем.

 В конце V — начале VI в. на территории Киева появились поселения, материальная культура которых значительно отличалась от материальной культуры поселений предшествующего этапа. В сравнении с территорией распространения находок первой половины 1 тысячелетия н.э., превосходившей Киев периода его наивысшего расцвета, материалы VI—VII вв., концентрировались - в древнейшей части Киева. Они покрывают сравнительно небольшую площадь топографически близких гор — Замковой, Детинки, Старов киевской, а также какой-то части Подола, т.е. тех районов, которые к явились ядром Киева IX—XIII вв.. Впервые находки третьей четверти 1 тысячелетия н.э. были обнаружены в районе Старокиевской горы в конце XIX в. Это были антропоморфные и пальчатые фибулы, изготовленные из бронзы и низкопробного серебра, серебряные браслеты с утолщенными концами, золотые бляшки, украшенные зернью и инкрустацией, фибулы с выемчатой эмалью и др. Датируются эти вещи в пределах VI—VII вв., из чего можно сделать вывод, что в это время в районе Старокиевской горы существовало значительное и достаточно развитое поселение.

 Вопрос о том, к какому культурному слою Старокиевской горы следуете относить найденные ювелирные изделия, был решен после обнаружения и исследования древнейшего киевского городища (Д. В. Милеев, Ф. Н. Молчановский, М. К. Каргер). Многолетние археологические исследования показали, что его укрепления ограничивали небольшую двухгектарную часть Старокиевской горы: начинались от современной Андреевской церкви, пересекали усадьбу Государственного исторического музея и заканчивались над Гончарным оврагом. Хронология открытых укреплений относится к числу наиболее важных и трудных вопросов ранней истории Киева. Лепная керамика, обнаруженная на дне рва, сама не имеет четких временных определений. М. К. Каргер полагал, что ее можно относить к VIII—IX вв., а иногда и к более раннему времени. Сейчас выясняется, что ее действительно следует датировать более ранним временем, вероятно, не позже VII—VIII вв., но этот вывод говорит лишь о том, что в эти века укрепления уже (или еще) функционировали, и не дает ответа на вопрос, когда же они были возведены?

 В свое время Б. А. Рыбаков (на основании анализа письменных источников и исторической ситуации) пришел к выводу, что наиболее вероятной датой сооружения “городка” Кия является VIв. Несмотря на то, что мнение это разделяется не всеми исследователями, на сегодняшний день оно, бесспорно, самое аргументированное, находящее подтверждение также и в археологических источниках.

 Исследования последних лет выявили на Старокиевской горе не просто отдельные находки VI—VIIвв., но и целые комплексы: жилища с печами, хозяйственные сооружения, ямы. Керамика, находившаяся в них, относится к группе корчакских древностей, нижний хронологический рубеж которых уходит в конец Vв.. Особенно много такой керамики находилось в жилище, раскопанном в 1971 г. ниже подошвы фундамента древнейшего каменного дворца Киева, находившегося вблизи Государственного исторического музея УССР. Исходя из типологии, разработанной исследователями раннеславянских древностей, ряд сосудов из этого жилища можно отнести к самому раннему этапу эволюции форм керамики корчакского типа, а именно к концу V — началу VIв.

 В археологической литературе хорошо известен ряд ранних находок, происходящих из Замковой горы и ее окружения. Это четыре медные византийские монеты императоров Анастасия 1 и Юстиниана 1, два небольших остродонных амфориска херсонесского производства, бронзовая фигурка льва.

 Стационарные раскопки, осуществленные на Замковой горе в 30— 40-е гг. XX в. выявили также и культурный слой, материалы которого датируются третьей четвертью 1 тысячелетия н.э.

 Изучение керамики показывает, что, хотя большая часть её несомненно относится к VII—VIII вв., отдельные фрагменты могут быть датированы концом V—VI вв. Они принадлежат лепным тонкостенным сосудам, в тесте которых заметны примеси слюды. Поверхность их слегка шероховатая, цвет серый или коричнево-серый. Такая керамика известна в ранних памятниках корчакского типа.

 После археологического анализа рассмотрим Киев как столицу Древнерусского государства.

Политическая история Киева IX— Хвв. неразрывно связана с процессом образования и укрепления Древнерусского государства, объединения вокруг Киева всех восточнославянских земель.

 В IXв. завершился определенный этап истории древнего Киева, когда он возглавлял одно из нескольких государственных образований восточных славян, прямых предшественников Древнерусского государства. О них упоминают арабские авторы Х в. Истархи и Ибн-Хаукаль — Куявия, Славия и Артания. Этот этап характеризовался более высокой степенью объединения восточнославянских летописных “племен”— княжений, дальнейшим развитием их государственности, каждое из них включало целую группу “племен”. Эти раннегосударственные образования представляли собой не просто племенные союзы, а княжества, выступающие внутри страны и во внешних сношениях как политические организации, по преимуществу имеющие территориальные и социальные (князь, знать, народ) членения. Генезис данных образований восходит к VIII в.

 Киев в этот период являлся политическим центром “Русской земли” — государственного образования, созданного в Среднем Поднепровье. В него входили полянское, северянское и частично древлянское княжения. “Русская земля” явилась политическим и территориальным ядром будущего обширного Киевского государства. Ведущая политическая роль “Русской земли” объясняется прежде всего интенсивным экономическим развитием этой территории с середины 1 тысячелетия н. э.

 Выросшая экономическая и военная мощь “Русской земли” вывела молодое государство в ряды ведущих стран средневекового мира. Проявлением могущества Руси были два успешных похода на Византию в первой половине IX в. Один из них был направлен на восточное побережье Крыма “от Корсуня до Корча”, где был разгромлен Сурож, другой — на малоазиатские владения империи, когда русские дружины прошли вдоль побережья от Босфора до города Амастриды. Оба похода завершились мирными соглашениями русов с местными византийскими властями. Среди условий договоров были приостановление военных действий, возврат захваченного имущества, бережное обращение с православными храмами, выдача пленных, крещение вождя русов видным византийским иерархом и др.

 Значительной вехой во внешнеполитической истории Руси IX в. был визит посольства к византийскому императору Феофилу в 838 г. и в 839 г. к франкскому королю Людовику Благочестивому в Ингельгейме. Этот факт был зафиксирован в Вертинской хронике епископом Пруденцием. Задачей посольства в Византии было, вероятно, установление мирных отношений между Русью и Византией, нарушенных нападениями русов на Крым и Амастриду. В Византии посольство от кагана русов встретили благожелательно, так как установление дружеских отношений с Русью соответствовало целям империи. Титулом “каган”, которым император Феофил называл правителя Руси, величали киевских князей и позднее. Он встречается в “Слове о законе и благодати” (Владимир Святославич) и среди софийских граффити (Святослав Ярославич).

 О могуществе Киева в этот период ярко свидетельствует поход Аскольда на Византию в 860 г.. Русский флот в составе 200 судов неожиданно ворвался через Босфор к Царьграду и 18 июня осадил его. Только поднявшаяся буря спасла столицу империи. Этот поход отразился в современных событию проповедях патриарха Фотия, с ужасом говорившего о том, что Константинополь едва не погиб от русских мечей. Он отмечал также рост Киевского государства: “пресловутый народ рос, поработив области вокруг себя и возомнив поэтому о себе высоко, поднял руку на царство ромеев”. Венецианский хронист Иоанн Дьякон утверждал, что русы ушли “с триумфом”.

 Вскоре, вероятно при императоре Василии 1 (867—886), между Киевом и Царьградом произошел обмен посольствами, был заключен мир и даже какая-то часть русов (возможно, члены княжеской дружины) крестилась. Константин Багрянородный писал, что Василий 1, “богатыми дарами, золотом, серебром и шелковыми одеждами привел народ росов, воинственный и безбожный, к переговорам и, заключив с ними мирный договор, убедил их принять святое крещение и устроил (это дело) таким образом, что они приняли архиепископа, посланного патриархом Игнатием. Архиепископ, который явился в страну этого народа, был там принят доброжелательно”.

 Одновременно с походом на Византию русские дружины в том же 860 г. совершили поход на побережье Табористана (южный Прикаспий).

2.2. Создание и создатели древнеславянского государства.

 Проблема возникновения Киевской Руси является одной из важных и актуальных в отечественной историографии. Уже летописец Нестор в “Повести временных лет”, отвечая на вопрос “Откуда есть пошла русская земля?”, рисует картину расселения восточнославянских племен на стадии зарождения у них государственности. Перечисляя отдельные группы славян, он называет их поименно — поляне, древляне, северяне, вятичи, словены и др., а там, где пытается дать им социальную характеристику,— княжествами. После смерти полянского князя Кия, замечает летописец, “почаша родъ ихъ княженье в поляхъ, а деревляхъ свое, а дреговичи свое, а словъни свое в Новъгородъ, а другое на Полотъ, иже полочанъ”. “Род” здесь выступает в понимании династии. Названные в летописи княжества, или союзы восточнославянских племен, относятся к VI-VIII вв.

 Ведущую роль в становлении Древнерусского государства сыграло Полянское княжество с центром в Киеве. Первым полянским князем летопись называет Кия, который вместе с братьями Щеком и Хоривом и сестрой Лыбедью основал Киев. Летописцы приводят две версии в отношении личности Кия, существовавшие в то время в устной традиции. Согласно первой Кий был перевозчиком на Днепре, согласно второй — князем. Нестор писал, что Кий ходил в Царьград, его с почестями принимал византийский император, имя которого летописцу было неизвестно. Возвращаясь из Византии, Кий имел намерение осесть на Дунае, где построил городок, но под натиском местных племен вынужден был отказаться от своих планов и возвратиться в Киев. После смерти Кия Полянское княжество перешло к его наследникам. В основе этого рассказа, как полагают советские историки, лежат действительные исторические события, происходившие в VI в.

 О преемниках Кия летописей не рассказывает ничего. Возможно, такие сведения и содержались в тексте до первой редакции “Повести временных лет”, но позднее, при неоднократных переработках летописи, выпали. Не исключено, что их умышленно изъял редактор — сторонник теории норманнского происхождения Древнерусского государства, поскольку эти сведения противоречили его взглядам.

 Важным этапом в развитии Древнерусского государства были VIII— IX вв. Именно тогда, как можно сделать вывод из рассказа Нестора, в Среднем Поднепровье сложилось государственное объединение — Русская земля, в которое входили поляне, древляне, северяне. Характерно, что сначала название “Русская земля” употреблялось по отношению к Среднему Поднепровью и только со временем распространилось на все земли восточных славян.

 Восточные славяне ведут свое происхождение от автохтонного индоевропейского населения Восточной Европы. По мнению большинства современных ученых, прародина славян — это северные склоны Карпат, долина Вислы и бассейн Припяти. Из этих мест славяне расселялись во всех направлениях, по всей Восточной Европе. Пик активности славянского расселения приходится примерно на начало VII в.

 На северо-востоке славяне углубились в земли угро-финнов и селились по берегам Оки и верхней Волги; на западе достигли р. Эльбы в Северной Германии. И все же большинство их тянулось к югу, на Балканы — с их теплым климатом, плодородными землями, богатыми городами. Если не считать отдельных стычек на границах Византии, то в целом можно сказать, что славянская колонизация выгодно отличалась от нашествий кочевников своим сравнительно мирным характером. Славяне медленно, постепенно продвигались во все стороны от своей исторической родины и не теряли с нею связь. В результате пространства славянского расселения оказались не только широкими, но и сопредельными. Новые места славяне осваивали с основательной неспешностью и оседали в них надолго, навсегда, т. е. вели себя как колонисты, а не захватчики. По мере расселения в трех разных направлениях славяне соответственно распадаются на три подгруппы. Выдающийся русский лингвист Алексей Шахматов первым высказал мысль о том, что общеславянский язык в процессе его эволюции образует три варианта. От западнославянского варианта '. произошли польский, чешский и словацкий языки. Южнославянский дал затем болгарский, македонский, сербский и хорватский. А из восточнославянского впоследствии развились современные украинский, русский и белорусский языки. Точно установлено, что к VII в. восточные славяне вышли к правому берегу Днепра. Впрочем, официальные советские историки, коим вменялась в обязанность забота о “генеалогическом древе” и его “корнях”, пытались доказать, что восточные славяне (или их прямые предки — анты) были коренным населением всего этого региона. Но с этим тезисом не согласно большинство ученых на Западе, привыкших иметь дело не с догадками, а с конкретными фактами. Пока таковых не представлено, приходится остановиться на том, что славяне были пришельцами, что поток славянской колонизации, ширясь к востоку, достиг Днепра и что в течение VII и VIII вв. интенсивное расселение и дальнейшее дробление восточных славян продолжалось. Постепенно какая-то часть территории современных Украины, Беларуси и России была поделена между четырнадцатью большими союзами славянских племен. Пожалуй, самый значительный из них — поляне, жившие в Центральной Украине, по берегам Днепра. Среди других восточнославянских племен на территории Украины назовем древлян на северо-западе, северян на северо-востоке, уличей и тиверцев на юго-западе. На западе жили волыняне и дулебы.

 Восточные славяне селились небольшими деревнями, расположенными неподалеку друг от друга. Как правило, в одной деревне было не больше 70 бревенчатых изб, но могло быть и всего четыре. Зато рядом, на расстоянии одной-двух миль, располагалась уже другая деревня. Через 30—40 миль от одного скопления деревень — другое такое же скопление — и так далее, по всей заселенной территории. В ее центре возвышался укрепленный “град”. Это была крепость, за стенами которой укрывались все жители области в случае нападения врага, а также место племенных сходов и культовых обрядов. Земли восточных славян были буквально усеяны сотнями обнесенных частоколом “градов”. Вот почему скандинавы называли эти земли “Гардарики”, что значит “страна крепостей”.

 О политическом устройстве восточных славян известно мало. Скорее всего, поначалу у них не было таких верховных правителей, которые сосредоточивали бы всю власть в одних руках. Племена и родовые кланы, во главе которых стояли патриархи, объединяло поклонение общим богам. Самые важные решения, очевидно, принимались путем общего согласия. Со временем появляется слой племенных вождей, называемых князьями. Однако земля и скот по-прежнему считались общественной собственностью, а каждое племя — одной большой семьей: ведь члены его были родичами и помнили свое родство. А каких-то особых социально-экономических различий между ними не было.

 Восточные славяне славились стойкостью и упорством в бою, хорошо переносили жару, холод и голод. Правда, на открытой равнине они чувствовали себя не вполне уверенно и воевать предпочитали среди лесов и оврагов, где часто устраивали засады на врага. Настойчивость и выносливость — лучшие качества славян — помогали им и на войне, и в мирное время.

 Торговля у восточных славян поначалу развивалась слабо. И лишь в VIII в., когда на их земли стали прибывать купцы с мусульманского Востока (прежде всего арабы), дело сдвинулось. У арабов покупали драгоценные металлы, тонкие сукна, ювелирные изделия. Взамен предлагали то, чем всегда была богата здешняя земля: мед, воск, меха, а также рабов. За этим-то последним товаром в основном и ездили сюда арабы, его-то и ценили превыше всего. Уже к концу VIII в. торговля с арабами процветала. К тому же завязались отношения с хазарами — тюркскими племенами, основавшими на Каспии и в низовьях Волги единственную в своем роде торговую империю (позднее они приняли иудаизм). Известно, что некоторые славянские племена — северяне, вятичи, часть полян — впоследствии платили хазарам дань. Так или иначе, восточные славяне постепенно выходили из изоляции, приближаясь к судьбоносному моменту своей истории.

 Внешнеполитическая ситуация, сложившаяся во второй половине 1 тысячелетия н.э. ускоряла процессы объединения отдельных славянских княжеств в единую политическую организацию. Продолжалось переселение народов, и многочисленные кочевники периодически волнами накатывались на земли восточных славян. Большое горе последним принесли авары, о чем сохранились сведения в летописях. Нет летописных данных о том, как на положении восточных славян отразилось движение болгарской орды на Дунай во второй половине VII в., но путь ее пролегал непосредственно через южные восточнославянские земли, и, безусловно, отношение кочевников к местному населению не было благожелательным. В летописи дважды говорится о появлении в VII и IX вв. вблизи Киева угров во время их передвижения на Дунай. Пребывание их в Киеве засвидетельствовано названием урочища Угорского и археологическими памятниками.

 В VII в. в низовье Волги и на Дону появились хазары, основавшие так называемый Хазарский каганат с центром в г. Итиле в устье Волги. В современной буржуазной и буржуазно-националистической историографии утверждается мысль, что это “мирное торговое государство” оказало исключительно благотворное влияние на государственное и культурное развитие восточных славян. В действительности “цивилизаторская” деятельность хазар заключалась в том, что они силой подчинили некоторые восточнославянские племена — полян, северян и вятичей и превратили их в своих данников. Раскопки ранних древнерусских центров показывают, что в их слоях содержатся лишь единичные вещи хазарского происхождения, не оказавшие сколько-нибудь заметного влияния на раэвитие восточнославянской материальной культуры. Что касается государственности, то “заслугой” хазар в этом было лишь то, что они вынуждали восточных славян консолидировать силы для борьбы за свое освобождение. Государство “Русская земля” развивалось и крепло в борьбе с хазарской экспансией. С севера славянам угрожали норманны. Они из-за моря, из Скандинавии, нападали на славян и другие племена, грабили их. Согласно летописи варяги собирали дань с новгородских словян, кривичей, чуди и мери. Местное население неоднократно восставало против варягов и выгоняло их. Киевские князья также снаряжали отряды для борьбы с ними. Не исключено, что в определенной связи с этой борьбой находилось и возникновение Новгорода, который, располагаясь при впадении Волхова в озеро Ильмень, был призван преградить варягам путь на Русь. Это важное стратегическое значение Новгород сохранял в течение довольно длительного времени.

 В отличие от прибрежных районов Западной Европы, куда норманны проникали в большом количестве, Русь не знала значительной варяжской экспансии. Географическое положение Северо-Западной Руси не давало возможности норманнам неожиданно нападать на города и захватывать их. Большим норманнским отрядам трудно было быстро проникнуть в глубь страны по системе рек и волоков незамеченными. Они могли осуществлять только отдельные нападения на ближайшие к морскому побережью земли. Норманны больше приезжали на Русь как купцы или в составе наемных военных дружин. Они не захватывали силой русские города и никогда не владели ими. Больше того, норманны даже не имели права проживать в древнерусских городах; свои укрепленные лагеря они ставили в 10—15 километрах от них. В общем на Русь могло попасть столько варягов, сколько разрешали князья Киевской Руси. Не случайно, чтобы овладеть Киевом в 882 г., варяжский конунг Олег и его дружина вынуждены были притвориться варяжскими купцами. Поселения варягов на Руси известны в Гнездове, вблизи Смоленска, и в Шестовицах, недалеко от Чернигова. Шестовицкий могильник принадлежит к числу самых богатых находками скандинавского происхождения. Их анализ, сопоставление с изделиями местного производства, а также погребальный обряд свидетельствуют о том, что удельный вес норманнского культурного элемента в Шестовицах был незначительным. Проживание в условиях славянского окружения приводило к тому, что норманны быстро ассимилировались местным населением.

 Древнейшая летопись восточных славян — “Повесть временных лет”. Вот что рассказывает она о началах Киевской Руси: “В лето 852 нача ся прозывати Руска земля. В лето 859 имаху дань варязи из заморья на чюди и на словенех, на мери и на всех кривичех. А козари (хазары) имаху (дань) на полянех, и на северех, и на вятичех. В лето 862 изгнаша варяги за море, и не даша им дани, и почаша сами в собе володети, и не бе в них правды, и воста род на род, и быша в них усобице, и воевати почаша сами на ся. И реша сами в себе: “Поищем собе князя, иже бы володел нами и судил по праву”.

 Дальше говорится о том, что в поисках князя решили обратиться к тем варягам, которые называли себя “русью” (одни варяги “называются свеи (шведы),— поясняет летописец,— а иные норманны и англы, а еще иные готы, а эти — русью”). И сказали варягам-руси чудь, славяне, кривичи и весь: “Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами”. И собрались трое братьев (Рюрик, Синеус и Трувор) “со твоими родами, и взяли с 1 собою всю русь, и пришли...”.

 Опираясь на это свидетельство, немецкие ученые Готлиб Байер, Герхард Миллер и Август-Людвиг Шлёцер в XVIII в. разработали так называемую норманскую теорию. Согласно этой теории, фундамент Киевской Руси заложили варяги — германо-скандинавский народ, известный на Западе под именем викингов, или норманнов.

 Знаменитый русский ученый Михаил Ломоносов первым усмотрел в норманской теории акцент на германском влиянии и намек на неспособность славян к государственному строительству. Он выступил с гневной отповедью немецким ученым и пытался обосновать первоочередную роль славян. Замечания Ломоносова легли в основу так называемой антинорманской теории и положили начало дискуссии, длящейся по сей день.

 В XIX — начале XX в. казалось, что норманисты близки к победе, ведь среди них было большинство западных и целый ряд выдающихся русских историков. Несмотря на это, убежденными антинорманистами оставались два ведущих украинских историка — Микола Костомаров и Михайло Грушевский. Зато настоящее контрнаступление развернулось в советской исторической науке 1930-х годов. Норманская теория провозглашалась политически вредной, ибо она “отрицала способность славянских народов создать независимое государство”. Сам Нестор-Летописец (легендарный монах XI в составитель “Повести временных лет”) был объявлен тенденциозным и противоречивым автором. При этом его новоявленные критики пытались опереться на данные археологических раскопок, якобы не подтвердивших сколько-нибудь значительного скандинавского присутствия в Киевской Руси. Отсюда делался вывод: Киевскую Русь основали сами славяне.

 Затем все эти споры были переведены в область языкознания. В конце концов все свелось к происхождению слова “Русь”. По мнению норманистов, оно происходит от “ruotsi”, финского названия шведов, восходящего в свою очередь к “rodr”,—что в переводе с древнешведского означает “грести”. У финнов были тесные и длительные связи и со шведами, и со славянами. Название, найденное для одних, перешло затем и на других.

 На социально-экономическое, общественно-политическое и культурное развитие Руси норманны, таким образом, не оказали большого влияния. Они выступают не создателями русской государственности, как это пытаются доказать некоторые историки-норманнисты, а лишь участниками тех качественных изменений в общественно-политической жизни Руси, которые были подготовлены многовековым социально-экономическим развитием восточного славянства. Придя на Русь в конце IX — начале Х в., норманны застали здесь сложившиеся государственную организацию и города, проложенные торговые пути, в том числе и знаменитый путь “от Грек”. Как показали советские историки В. В. Мавродин, Б. Д. Греков, М. Н. Тихомиров и другие, создавшие марксистскую концепцию происхождения Древнерусского государства, норманнская династия потому и удержалась на Руси, что поступила на службу к русской правящей верхушке, быстро слилась с ней и, по существу, в ней растворилась. Подтверждением этого является, в частности, договор киевского князя Олега с греками, написанный не на шведском, а на славянском языке.

 Согласно же антинорманской теории, “Русь” происходит от названия рек Рось и Русна в Центральной Украине. Есть в распоряжении антинорманистов и еще одна гипотеза: “Русь” связана с кочевым племенем роксоланов, название которого происходит от иранского “rhos”, что значит “свет”. У всех перечисленных гипотез есть серьезные недостатки, и ни одна из них не получила общего признания. Во всяком случае в дошедших до нас летописных источниках слово “Русь” сначала появляется как название народа, а именно варягов (скандинавов), затем—земли полян (Центральной Украины), а впоследствии — и всего политического новообразования — Киевской Руси. Попутно отметим, что уже в 1187 г. в летописях появляется и термин “Украина”, но для обозначения именно лишь окраин Киевской Руси. Короче говоря, историки так до сих пор и не пришли к согласию ни по вопросу о происхождении слова “Русь”, ни по более широкой проблеме скандинавских либо славянских заслуг в создании Киевской Руси. В конце концов ученые постепенно стали сознавать, что сама постановка вопроса во многом была искусственной, а взаимные обвинения и сарказмы ни к чему не привели, ибо отвлекали от главного — поиска новых фактов. Таким образом, напрашивается компромиссное решение: скандинавское влияние признать, но никоим образом не преувеличивать. Ватаги викингов, этих воинов-купцов, были мобильны, энергичны, но слишком малы, чтобы серьезно изменить образ жизни восточных славян. Напротив, сами варяги быстро осваивали славянский язык и культуру. Но вот что трудно отрицать, так это участие, если не лидерство варягов в политической жизни Руси. Все киевские правители до Святослава и все их дружинники носили скандинавские имена. Мы можем лишь гадать о том, каким образом варяги настолько подчинили себе славян, что стали ответственны за политическую организацию восточнославянского общества. Мы вольны, наконец предположить, что славяне организовали себя сами, сплотившись перед лицом внешней угрозы со стороны тех же варягов, В любом случае нам придется признать роль варягов как катализатора политического развития восточных славян.

 Да и объективные интересы варягов и восточных славян часто совпадали. Вместе легче было противостоять кочевникам, обуздать хазар, открыть и охранять торговый путь по Днепру на Византию. Все это, собственно говоря, мы и называем основанием Киевской Руси, которое явилось результатом многосторонних славяно-скандинавских взаимодействий и усилий.

 Поэтому нет никаких причин приписывать заслуги в создании высокоразвитой цивилизации вокруг Киева исключительно какой-то одной этнической группе. К такому выводу в конце концов и приходят историки. Так, современный американский исследователь Омелян Прицак считает некорректным сам вопрос об этнических корнях Киевской Руси. По его мнению, Русь складывалась как полиэтнический многоязычный торговый союз, преследовавший конкретную цель: контролировать торговые пути из Балтики в Средиземноморье. Вот так и появилось на карте Европы новое политическое образование — Киевская Русь.

3. Период становления Киевской Руси.

 В последней четверти IX в. начался последний этап формирования Древнерусского государства — объединение всех восточнославянских (а позднее и неславянских) земель вокруг Киева. Древнерусское государство было закономерно возникшей политической общностью и, объединяя свыше двадцати народов, сыграло прогрессивную роль в их истории. Политическая структура его основывалась на вассалитете знати и различных формах данничества подвластных народов.

 Возникновение Древнерусского государства явилось решающим событием в жизни восточных славян, определившим их дальнейшую историческую судьбу. За короткое время Киевская Русь выдвинулась в число ведущих стран средневекового мира, с которой вынуждены были считаться такие могущественные державы, как Византийская империя и Арабский халифат. Нередко молодому Древнерусскому государству приходилось силой оружия утверждать свои права на международной арене. Этим, видимо, и объясняется первый поход русских на Константинополь в 860 г. На 20 судах они вошли в гавань, опустошили окрестности столицы империи и Принцевы острова. Нависшая над Константинополем угроза вынудила императора Василия 1 отказаться от похода на арабов и срочно вернуться в столицу. С большим трудом ему удалось пробиться в осажденный город. Штурм Константинополя, однако, не состоялся. Причиной тому, но мнению древнерусского летописца, была “буря с вЬтромъ, и волнамъ великимъ”, которая “Руси корабля смяте”.

 Не исключено, что в улаживании конфликта стороны прибегли к дипломатии, хотя источники и не говорят об этом. Косвенным подтверждением такого предположения является уже упоминавшееся окружное послание патриарха Фотия, в котором он извещал, что русские, покорившие соседние с ними народы и дерзнувшие поднять руку на Ромейскую державу, ныне исповедуют христианскую веру и приняли к себе византийского иерарха. Аналогичные сведения содержатся и в “Жизнеописании Василия 1”, составленном его внуком Константином VII Багрянородным. В нем говорится, что Василий 1 установил дружественные отношения с русскими и склонил их к принятию христианства.

 В 882 г. на киевском столе произошла смена династий. Власть захватил варяжский конунг Олег (882— 912 гг.), объединивший в одной политической системе Южную и Северную Русь.

 В конце IX — начале Х в. власть киевского князя распространялась уже на полян, новгородских словен, кривичей, северян, радимичей, древлян, хорватов, уличей, на неславянские племена чудь и мерю. Территориальный рост Киевской Руси связывается с военными походами Олега, но в основе этого процесса лежали внутренние факторы — экономическая, политическая и культурная консолидация восточного славянства.

 Значительных успехов достигла Киевская Русь в начале Х в. и во внешней политике. В 907 г. состоялся поход князя Олега на Византию, в котором согласно летописи приняло участие 80-тысячное войско. Результатом его стал договор, заключенный с Византией в том же году. Договор давал русским определенные льготы. Они получили от греков единовременную контрибуцию по 12 гривен на каждого воина и дань в пользу подчиненных Олегу князей, сидевших в главных городах Руси. Греки обязывались обеспечивать русских купцов, находившихся в Византии, продуктами питания на протяжении шести месяцев, снабжать их корабельным снаряжением. Купцам разрешалось жить в предместье Константинополя (около церкви св. Мамонта), входить в город без оружия, но не больше чем по 50 человек через одни ворота и в сопровождении византийского чиновника.

 В 911 г. договор 907 г. был дополнен. Он определял правовые нормы в отношениях русских с греками, которыми следовало руководствоваться в случае возникновения споров между ними. Стороны несли ответственность за совершенные преступления — убийства, драки и кражи, обязывались оказывать помощь друг другу при несчастных случаях в море. Какие-то соглашения, вероятно, были заключены между Киевом и Константинополем и в военной области. Известно, что в 911 г. 700 русских дружинников воевали в составе византийского войска с критскими арабами.

 Заключение договоров Руси с Византией было актом большой исторической важности, поскольку они показали силу молодого восточнославянского государства. В договорах нашло отражение много сторон общественной жизни Руси — общественный строй, политическая структура государства, уровень ее культурного развития.

 Другим важным направлением международных интересов Руси в конце IX — начале Х в. были страны Арабского халифата на юго-западном побережье Каспийского моря. Арабские писатели сообщают о нескольких военных походах русских на эти государства. Ибн-Хасан вспоминает походы 880 г. и 909—910 гг., когда русские взяли несколько городов Табористана. Масуди рассказывает о походе 912—913г., когда 500 русских кораблей с экипажами по 100 человек на каждом прошли по Волге и достигли южного побережья Каспия.

 После смерти Олега, наступившей по сообщению “Повести временных лет” в 912 г., князем на Руси стал Игорь (912—945 гг.). В свидетельствах письменных источников о начале княжения Игоря, как и о смерти Олега, существуют расхождения. Многое остается невыясненным относительно самой личности Игоря. Характерно, что нигде, кроме легенды о взятии Олегом Киева, летописи не связывают Игоря с Рюриком или вообще с варягами.

 Начало княжения Игоря совпало со значительным ухудшением внутреннего и международного положения Руси. Первыми вышли из подчинения Киеву древляне, на которых Игорь пошел войной, покорил и наложил дань, большую, чем та, которую они платили Олегу. На протяжении трех лет Игорь вел борьбу с уличами, пока удалось взять их город Пересечен. Но и после этого уличи не покорились. Часть их оставила Поднепровье, отошла на запад, где поселилась между Южным Бугом и Днестром.

 В годы княжения Игоря у южных границ Руси впервые появились печенеги. В 915 г. они заключили с Киевом мир и откочевали к Дунаю. Однако в 920 г. это соглашение было •нарушено. Из краткого сообщения летописи — “а Игорь воеваша Печенъги” — не видно, какая из сторон первой нарушила мирные условия. Византийские источники позволяют заключить, что в обострении русско - печенежских отношений повинна прежде всего византийская дипломатия. Империя не была заинтересована в чрезмерном усилении Киевской Руси и пыталась оказать нажим на нее посредством угрозы печенегов. Коварство императорского двора не сразу было раскрыто в Киеве, и вплоть до 30-х годов Х в. Русь продолжала оказывать военную помощь Византии; русские в составе императорской армии принимали участие в войнах в ^Италии.

 В 941 г. в отношениях между Киевской Русью и Византией наступил разрыв. Игорь, воспользовавшись тем, что Византия вела войну с арабами, выступил на кораблях в Константинополь. В походе приняло участие 10-тысячное войско. Вблизи Константинополя русский флот был встречен византийским и сожжен “греческим огнем”. Оставшиеся в живых и вернувшиеся на родину русичи были поражены этим огнем и сравнивали его с молнией на небесах.

 В 944 г. Игорь осуществил второй поход на Константинополь, “хотя мстити себе” за поражение в 941 г. Предупрежденный корсунцами, византийский император выслал навстречу русским войскам послов и попросил мира. Был заключен договор, который, хотя и подтверждал основные торговые интересы Руси в Византии, не принес ей тех выгод, какие давали предыдущие. Он упразднил ряд преимуществ для русских и накладывал на них больше обязанностей: русские купцы должны были выплачивать Византии пошлину, Игорь обязывался не пропускать к византийским владениям в Крыму болгар, не нападать самому на византийские земли.

 Поход русов па восток в 943 г. был удачным. Русские воины на кораблях Черным морем достигли р. Куры, прошли в глубь страны, захватили большие города Бердаа и Дербент и возвратились домой с богатой добычей.

 Частые военные походы ослабляли экономику государства. Они обогащали верхушку дружины, но большим бременем ложились на плечи трудового населения. Походы отрывали от мирного труда много людей, а это отрицательно сказывалось на развитии хозяйства, поглощало большие материальные ресурсы. Чтобы обеспечить войско продовольствием, оружием, транспортными средствами, была значительно увеличена дань.

 Дань собиралась с населения путем так называемого полюдья, которое было хищнической формой феодальной эксплуатации. О том, как собиралась эта дань, есть свидетельство современника Игоря византийского императора Константина VII Багрянородного в трактате об управлении государством. Он писал о суровом образе жизни русов. Когда наступал ноябрь, русские князья отправлялись на полюдье, т. е. круговой объезд, в земли вервианов, другувитов, кривичей, северян и других славян, плативших им дань. Пробыв в этом кормлении всю зиму, они в апреле, когда таял лед на Днепре, вновь возвращались в Киев.

 При такой форме дани у населения нередко отбиралось все, что оно имело, разрушалось хозяйство, смерды оставались без средств существования, что толкало их на борьбу с угнетателями. Во время одного из столкновений в 945 г., как отмечалось, восставшие древляне убили Игоря.

 После смерти Игоря в связи с неполнолетием его сына Святослава регентшей стала мать Святослава княгиня Ольга. О происхождении Ольги и ее жизни до того времени, когда она сделалась великой киевской княгиней, известно мало. Сохранились полулегендарные сведения, на основании которых можно считать Ольгу дочерью псковского владетеля, вассала киевского князя.

 Первым актом внутренней политики княгини Ольги было подавление древлянского восстания, возвращение в подчинение Древлянской земли и обложение древлян тяжелой данью. В “Повести временных лет” записано: “И възложиша на ня дань тяжьку: 2 части дани идета Киеву, а третья Вышегороду к Ользъ: бъ бо Вышегородъ градъ Вользинъ”.

 Восстание показало необходимость внести изменения в порядок сбора дани. Регламентация феодальных повинностей имела большое значение для социально-экономического развития страны. В результате введения норм феодальных повинностей у производителя оставалась часть дополнительного продукта, которую он мог использовать на усовершенствование своего хозяйства.

 Около середины Х в. на Руси значительно возросло землевладение и усилился процесс феодального освоения территории — распространение власти феодала на общинные земли. В результате появилось много новых замков, которые были центрами феодальных владений. Княгине Ольге принадлежал Вышгород, где находился ее хозяйственный двор.

 В Киеве находилась официальная резиденция Ольги, которая упоминается в летописи как “двор княж” и “терем камен”. Остатки этого терема обнаружены недалеко от Десятинной церкви, на северо-восток от нее. Это был большой двухэтажный каменный дом, украшенный архитектурными деталями из мрамора и красного шифера и декоративными керамическими плитками.

 Интересам Киевской Руси как феодального государства отвечала внешняя политика Ольги. Международный авторитет государства укреплялся не военными, а дипломатическими средствами. Важным шагом в этом отношении был визит Ольги в Константинополь в 957г., где она была принята византийским императором Константином VII Багрянородным и приняла христианство.

 Существует протокольная запись приема Ольги византийским императором. В составе ее посольства насчитывалось более 100 человек (20 близких Ольге женщин — княгинь и боярынь, ее племянник, поп Григорий, 42 купца, переводчики и т. д. ). В честь Ольги император устроил официальный прием. Дважды он принимал княгиню в узком кругу, несколько раз она присутствовала на императорском обеде. Во время посещения Константинополя Ольга вела переговоры с императором, но их содержание осталось неизвестным. Официального соглашения они не составили, но, наверное, достигли определенной договоренности о более тесных связях Киевской Руси с Византией. Их укреплению, очевидно, должно было служить и принятие Ольгой христианства.

 Киевская Русь во времена Ольги поддерживала дипломатические отношения с другой крупной державой средневекового мира — Германской империей. Известно, что посольство Ольги было направлено к императору Оттону в 959 г., а немецкие послы во главе с епископом Адельбертом прибыли в Киев в 961 г. Миссия епископа заключалась в распространении на Руси католицизма, но она не достигла цели.

 Таким образом, Киевская Русь во время правления Ольги еще более укрепила связи с наиболее сильными государствами средневекового мира. Прием Ольги византийским императором и почести русской княгине при византийском дворе были важным дипломатическим актом, свидетельствовавшим о признании Киевской Руси равной Византийской империи. Равноправного партнера видела в Киевской Руси и Германская империя.

 В 965 г. киевским князем стал Святослав Игоревич. Время его княжения прошло под знаком прочного утверждения Руси на международной арене, связанного с преодолением враждебных отношений со стороны некоторых соседних стран. Волжская Болгария соперничала с Русью в торговле с Востоком. Хазария, хотя и поддерживала с Русью тесные отношения, часто грабила купеческие караваны, шедшие из Киева. К тому же данниками Хазарии продолжали оставаться некоторые восточнославянские племена, в частности вятичи. Ухудшились отношения с Византией, противодействовавшей росту русского могущества.

 Первым шагом молодого 22-летнего князя было возвращение под власть Киевской Руси вятичей, находившихся тогда в зависимости от Хазарского каганата. С этой целью он осуществил поход на Оку и Волгу. “...Налъзе вятичи и рече вятичемъ: “Кому дань даете?” Они же ръша: “Козаромъ по щьлягу от рала даемъ”,— читаем в “Повести временных лет”. Возвратив Руси вятичей, Святослав взял хазарскую крепость Белую Вежу (Саркел), победил ясов и касогов (предков осетин и черкесов) и наложил на них дань. Современник Святослава арабский географ Ибн-Хаукаль дополняет сведения летописи о походах Святослава на Волгу. По его свидетельству, войско Святослава достигло г. Булгара и земли буртасов (мордвы). Кроме крепости Белой Вежи, занимавшей ключевую позицию Хазарского государства на Дону, на Волге была взята столица Хазарии Итиль и много городов на Каспийском побережье. От этих городов, отмечал Ибн-Хаукаль, “не осталось и следа”, русы “отняли у них все эти области и присвоили их себе”. В результате походов Святослава Хазарское государство пришло в упадок.

 В войне против Хазарского государства Святослав руководствовался определенными политическими мотивами. Издавна хазары претендовали на господство над частью восточных славян, в частности над вятичами и северянами, земли которых находились ближе к хазарским владениям. Хазария выступала против политики Киевской Руси относительно государственного объединения восточных славян. Чтобы завершить объединение всех восточнославянских земель в едином государстве, Русь вынуждена была избавиться от политического противника и конкурента. Победа над Хазарским государством ускорила процесс восточнославянской консолидации, но одновременно открыла кочевникам путь на запад, что создало для Руси новую опасность. С этого времени хозяевами южнорусских степей вплоть до Посулья и Поросья стали печенежские орды. Славянские поселения на восток и юг от этих рубежей в Х в. перестали существовать. Опасность угрожала городам Поднепровья и непосредственно Киеву.

 Печенеги блокировали торговые пути, ведшие на восток. Результатом этого было почти полное прекращение торговли с Востоком. Большие препятствия создавали печенеги русско-византийской торговле, нападая на торговые караваны, плывущие по Днепру; особенно опасным для русских купцов стали пороги, в районе которых печенеги устраивали засады. В таких условиях торговля днепровским путем могла осуществляться только большими, хорошо вооруженными военно-торговыми караванами, о которых рассказывает Константин VII Багрянородный.

 Тем временем события, происходившие на Балканах, втянули Киевскую Русь в войну между Болгарским царством и Византией. В начале Х в. Болгария стала могущественным государством, которое не только соперничало на Балканах с Византией, но и непосредственно угрожало Константинополю. Правитель болгар получил от Византии царский титул, болгарская церковь — самостоятельность. Через некоторое время Византия вынуждена была согласиться и на выплату Болгарии дани. Соотношение сил изменилось в 60-х годах Х в. в пользу империи, когда Болгарию ослабили внутренние междоусобицы, а византийский престол занял воинственный император Никифор Фока. В борьбе с Болгарией Византия пыталась воспользоваться помощью Киевской Руси. Из Константинополя в Киев прибыло посольство с предложением выступить войной против Болгарии. Будучи выразителем объективной тенденции выхода Руси к черноморским рынкам, Святослав решил принять участие в этом конфликте. В 968 г. 60-тысячное войско во главе с киевским князем выступило в поход. Болгары выставили против русских 30-тысячное войско. В битве, которая произошла под Доростолом (современная Силистра), болгары потерпели поражение. Святослав занял города по Дунаю и закрепился в Переяславце.

 Воспользовавшись отсутствием на Руси войска, в том же году в ее пределы вторглись печенеги, подкупленные Византией. Беспрепятственно подошли они к Киеву и обложили его. Киевляне отправили к Святославу гонцов с сообщением о нападении и требованием возвратиться домой. Печенеги, свидетельствует летопись, обложили Киев: “в силъ велицъ, бещислено множьство около града, и не бъльзъ из града вылъсти, ни въсти послати; изнемогаху же людье гладомъ и водою”. Среди осаждённых находились мать и дети Святослава. Город был спасен благодаря героизму киевлян и подходу войска воеводы Претича. Печенеги, решив, что это войско Святослава, отступили.

 Святослав возвратился в Киев ненадолго. На уговоры матери и бояр остаться в Киеве князь ответил, что ему больше нравится Переяславец на Дунае, где пересекаются важные торговые пути, по которым везут из Византии золото, ценные ткани, вина, фрукты, из Чехии и Венгрии — серебро и лошадей, а из Руси — кожу, воск, мед и рабов. Судя по такому ответу и некоторым мерам по организации управления государством, Святослав действительно имел намерение перенести столицу Руси на Дунай и закрепиться там.

 Святослав разделил княжества между своими сыновьями. На киевский стол он посадил своего старшего сына Ярополка, в Древлянской земле — Олега, в Новгороде — Владимира. Эта мера положила начало государственной реформе, в результате которой вся Русская земля оказалась под властью одной княжеской династии. Реформа имела большие последствия в политической жизни страны. Завершил ее сын Святослава Владимир.

 Уладив таким образом свои дела на Руси, Святослав опять выступил на Балканы. В 969 г. началась вторая балканская кампания. За время пребывания Святослава в Киеве ситуация на Балканах изменилась не в пользу Руси. Византия, предлагая Святославу выступить войной против Болгарии, не хотела, чтобы Русь овладела ею. Преследовалась цель лишь ослабить Болгарию чужими руками, а заодно ослабить и Русь. Когда же Святослав одержал ряд побед, Византия резко изменила свою политику. Новый византийский император Иоанн 1 Цимисхий выслал против русских свои войска, но они также потерпели поражение. Русские захватили Пловдив, вступили во Фракию и угрожали непосредственно Царьграду.

 Однако в битве вблизи Аркадиополя русское войско было разбито. По сообщению византийского историка Льва Диакона (вторая половина Х в.), тут погибло более 20 тыс. человек. Через некоторое время против Святослава выступил с войском сам император Иоанн 1 Цимисхий. Он обложил болгарскую столицу г. Преслав и взял ее. Часть гарнизона русских войск погибла, часть спаслась бегством. Болгарский царь Борис, бывший в Преславе вместе с русским войском, перешел на сторону Цимисхия. В конце апреля 971 г. византийское войско обложило Доростол, где находились главные силы Святослава. Три месяца продолжалась осада города. Неоднократно русские войска делали героические вылазки, во время которых наносили большие потери неприятелю. В одной из них погиб военачальник греков; только чудом они сдержали натиск русских. Большие потери понесло и русское войско. Святослав был ранен.

 Обессиленные стороны приступили к мирным переговорам. Между русскими и греками был заключен договор о ненападении. Греки обязывались беспрепятственно пропустить русов домой и обеспечить их продовольствием на дорогу. Русь в свою очередь обязалась не претендовать на византийские владения в Крыму и на Дунае и выступать союзником императора.

 Чего стоили заверения императора, видно из последующих событий. После заключения мира Святослав с войском выступил домой. Тем временем к печенегам был срочно отправлен посланец Цимисхия Феофил Евхаитский, сообщивший им о возвращении из Болгарии Святослава с малым войском. В районе Днепровских порогов печенеги устроили засаду. Подойдя к порогам и увидев многочисленного врага, Святослав повернул к устью Днепра, в так называемое Белобережье, чтобы перезимовать там. Однако зимой начался голод, что заставило Святослава ускорить возвращение домой. У порогов его опять ждали печенеги. В 972 г. произошла битва, в которой Святослав погиб.

 Ученые по-разному оценивают деятельность Святослава, поскольку мотивы и результаты его действий не были однозначны. Заботясь о высоком международном авторитете Киевской Руси, а также об укреплении ее экономических позиций на черноморских рынках, Святослав не проявлял такого же интереса к внутренним делам страны. Не случайно киевляне говорили ему: “ты, княже, чюжея земли ищеши и блюдеши, а своея ся охабивъ”. Будучи талантливым полководцем, одержавшим ряд блестящих побед, он, однако, не смог должным образом оценить опасность для Руси со стороны печенегов.

1Архитектура и строительство
2Астрономия, авиация, космонавтика
 
3Безопасность жизнедеятельности
4Биология
 
5Военная кафедра, гражданская оборона
 
6География, экономическая география
7Геология и геодезия
8Государственное регулирование и налоги
 
9Естествознание
 
10Журналистика
 
11Законодательство и право
12Адвокатура
13Административное право
14Арбитражное процессуальное право
15Банковское право
16Государство и право
17Гражданское право и процесс
18Жилищное право
19Законодательство зарубежных стран
20Земельное право
21Конституционное право
22Конституционное право зарубежных стран
23Международное право
24Муниципальное право
25Налоговое право
26Римское право
27Семейное право
28Таможенное право
29Трудовое право
30Уголовное право и процесс
31Финансовое право
32Хозяйственное право
33Экологическое право
34Юриспруденция
 
35Иностранные языки
36Информатика, информационные технологии
37Базы данных
38Компьютерные сети
39Программирование
40Искусство и культура
41Краеведение
42Культурология
43Музыка
44История
45Биографии
46Историческая личность
47Литература
 
48Маркетинг и реклама
49Математика
50Медицина и здоровье
51Менеджмент
52Антикризисное управление
53Делопроизводство и документооборот
54Логистика
 
55Педагогика
56Политология
57Правоохранительные органы
58Криминалистика и криминология
59Прочее
60Психология
61Юридическая психология
 
62Радиоэлектроника
63Религия
 
64Сельское хозяйство и землепользование
65Социология
66Страхование
 
67Технологии
68Материаловедение
69Машиностроение
70Металлургия
71Транспорт
72Туризм
 
73Физика
74Физкультура и спорт
75Философия
 
76Химия
 
77Экология, охрана природы
78Экономика и финансы
79Анализ хозяйственной деятельности
80Банковское дело и кредитование
81Биржевое дело
82Бухгалтерский учет и аудит
83История экономических учений
84Международные отношения
85Предпринимательство, бизнес, микроэкономика
86Финансы
87Ценные бумаги и фондовый рынок
88Экономика предприятия
89Экономико-математическое моделирование
90Экономическая теория

 Анекдоты - это почти как рефераты, только короткие и смешные Следующий
- Люся, как ты относишься к структурированному углероду?
- Да ты зае*ал уже свои интеллектом давить! Иди в жопу вместе со своим углеродом!
- O'key, понял! Бриллиантовое кольцо, значит, в жопу...
Anekdot.ru

Узнайте стоимость курсовой, диплома, реферата на заказ.

Банк рефератов - РефератБанк.ру
© РефератБанк, 2002 - 2016
Рейтинг@Mail.ru